ЛИЧНОСТИ. ИДЕИ. МЫСЛИ

ВЛАДИМИР ЦАПЛИН

Слово «цивилизация» многозначно. Цивилизациями называют сообщества людей, более или менее автономно развивающиеся в условиях относительной информационной и географической изоляции, отличающиеся какими-то общими случайно сформировавшимися признаками. Например, индо-восточная цивилизация, западная, исламская, иудео-христианская цивилизации и т. д. Цивилизациями иногда называют и сообщества древних или вымерших племен, изучаемые археологией, когда говорят, например, о цивилизации инков, исчезнувших с лица Земли относительно недавно, или шумеров. Подчас слово «цивилизация» используют даже биологи, чтобы иносказательно описать сосуществование больших популяций животных или насекомых, ведущих совместный и взаимозависимый образ жизни. Например, «цивилизацией» называют муравейник или термитник с их обитателями.

Слово «культура» также многозначно. Так называют искусственную среду обитания, созданную за какой-то ограниченный временной период или изолированным человеческим сообществом. Говорят, например, «культура палеолита», «культура бронзового века», «культура майя» или «культура древнего Китая» и т. п. Еще чаще культурой называют понятия и предметы, которые принято, руководствуясь условными эстетическими критериями, ассоциировать только со сферой искусства: живописью, музыкой, театром и т. п. Иногда культурой называют попросту воспитанность, умение себя вести в обществе, что, вообще говоря, мало отличается от дрессированности. В статье слова «цивилизация» и «культура» будут употребляться только в наиболее обобщенном смысле: земной цивилизацией называется множество всех людей планеты, наделенных разумностью, ведущих социальный образ жизни и живущих в искусственной материальной и интеллектуальной среде обитания, созданной ими за все время существования общественного образа жизни. Культурой называется созданная цивилизацией искусственная среда обитания.

Общественный образ жизни — синоним словосочетания социальный образ жизни. Причина человеческой социальности — в осознаваемой целесообразности совместной жизни, т. е. взаимопомощи и разделении функций по созданию условий для поддержания физического существования и следующей из этого возможности получения максимума комфортных ощущений каждым индивидуумом. То есть социальность людей — следствие разумности всех людей планеты, ставшая практически возможной благодаря физическому, анатомическому и функциональному подобию человеческих особей и относительно небольшому различию условий среды обитания: метеорологических (считая экстремальные), ландшафтных и атмосферных.

Общая продолжительность существования цивилизации может быть не меньшей, чем длительность существования всего человечества, т. е. неопределенно долгой. Началась она, в современных формах, порядка 50 тысяч лет назад, ее конец теряется в дымке бесконечно далекого будущего. Весь этот период объясняется достаточно просто, если за начальную точку отсчета принять уже существующими такие загадочные феномены, как «жизнь» и «разумность», и если речь пойдет о причинах возникновения и изменений цивилизации, а не о тех неисчислимых деталях, которыми она обросла за многие тысячелетия существования человека разумного. Говоря о будущем цивилизации, надо предположить, что не произойдет лавинообразного скатывания в конфликт самоуничтожения, фатальной тектонической или космической катастрофы. Первого можно избежать, сознательно изменив многое в существующих цивилизационных реалиях, а по поводу второго остается только вспомнить грустный анекдот, советующий в случае атомной войны завернуться в простыню и тихо ползти на кладбище — тихо, чтобы не создавать паники.

Слова «опасность самоуничтожения» — отнюдь не литературная гибербола. Профессор Сергей Капица сказал в интервью газете «Известия» по поводу своего 80-летия: «Я совершенно убежден, что все человечество… вступило в глубочайший кризис. Этот кризис с полной очевидностью виден в развитых странах во всех сферах — в образовании, культуре, науке, идеологии…. Новый кризис опаснее чумы и мировой войны». Вместе с тем это не фатальная ситуация, и ее преодоление требует только своеобразной интеллектуальной революции, бескровной, постепенной и относительно быстрой, если человечество поймет коренную причину кризиса и безальтернативность революции мышления до того, как ситуация станет необратимой.

Для понимания коренной причины надо вспомнить, что только разумность и мышление со всеми своими достоинствами и недостатками, какими бы они ни были, определяли поступки и мысли людей, формируя цивилизационную реальность. Никаких иных стимулов никогда не существовало и существовать не будет. Любые состояния цивилизации в любую эпоху, любые события и явления, взлеты и падения, заблуждения и прозрения, тупики и столкновения, кризисы и революции, ожидания и надежды… в прошлом, настоящем и будущем — отражение мышления людей и ничего больше. Говорят, что Марку Аврелию принадлежит изречение: «Наша жизнь — это то, во что ее превращают наши мысли». Так что идея далеко не нова. Следовательно, и наблюдаемый кризис цивилизации — хоть он никем и никогда сознательно не планировался — последствие конкретных представлений, которыми оперирует массовое мышление. Поэтому желание каких-то радикальных изменений в окружающих нас цивилизационных реалиях — безнадежно без предварительных изменений в массовом мышлении. Причем изменения в массовом мышлении не имеют ничего общего с распространением просвещения или с какой-то малопонятной «инерцией мышления». Тогда, казалось бы — в чем сложность? Ну, если надо, то с утра начнем думать-мыслить о другом и иначе…

Увы! Не получится!

Мозг — это не рука, например, мышцам которой безразлично, какой приказ выдает сознание: почеши в затылке, учтиво приподними шляпу или прихлопни комара! Мышление человека, став причиной появления и эволюции цивилизации, одновременно является самым мощным стимулом поведения — автономно, формируясь, развиваясь и «работая» по совершенно иным законам, чем все остальные органы человеческого тела^[1]. И в преодолении непонимания этого — главная трудность проведения изменений!

Рассмотрим эти отличия последовательно.

Первое отличие в том, что разумность не появляется одновременно с рождением человека, как другие органы, а представляет собой лишь некую потенциальную возможность, которая может быть разбужена в человеке, если после рождения он попадает в специальные условия. Такими специальными, но минимальными условиями обычно бывают окружающие новорожденного люди. Если этих условий нет, то потенциальная способность к разумности не пробуждается — мышление не появляется, и человек остается обычным животным.

Второе отличие в том, что даже появившееся мышление может остаться на рудиментарном уровне, не развиваясь и не совершенствуясь в течение всей жизни, в отличие от всех других органов и систем. Если всем органам человека для развития и роста достаточны только органические питательные вещества, то, казалось бы, для развития мышления должны быть достаточны просвещение и профессионализация — аналоги питательных веществ. Но мышление, даже набитое только фактами просвещения и профессионализации, как правило остается практически неразвитым и примитивным. Э. Фромм пишет: «Существует жалкое суеверие, будто человек достигает знания действительности, усваивая как можно больше фактов….Разумеется, мышление само по себе — без знания фактов — это фикция, но и сама по себе «информация» может превратиться в такое же препятствие для мышления, как и ее отсутствие»^[2]. Для развития и роста мышления требуется не столько совершенствование просвещения, сколько раннее привитие только таких представлений, которые — о каком бы явлении, событии или представлении конкретно ни шла речь, — характеризовалось бы рациональной, связной, единой, адекватной физическому миру основой, непредвзятым анализом достоверных причин складывающихся ситуаций, рассмотрением явлений как звеньев в цепи рациональных причинно-следственных связей, критическим отношением к стереотипам мышления и поведения, способностью к глубокому абстрагированию, сложным ассоциативным связям, и предполагало бы целью развития общества создание единой цивилизации, все члены которой будут избавлены от необходимости борьбы за выживание, обладать коллективистской психологией, индивидуальным разнообразием, руководствоваться во взаимоотношениях альтруизмом и гуманизмом. Только мышление, отвечающее таким требованиям, можно будет назвать полноценным мышлением!

Формирование полноценного мышления лишь в незначительной степени включает то, что традиционно принято называть воспитанием. Потому что воспитание направлено на привитие простейших правил совместного и совместимого проживания, компенсирующих проявления прорывающихся наружу индивидуальных животных инстинктов и практически не влияя на различия в принципах мышления, ограничиваясь умиротворяющими призывами к терпимости.

Третье отличие мышления от всех органов — самое главное и, добавим, роковое. Это отличие заключается в том, что в зависимости от того, какими принципами и представлениями будут руководствоваться люди, прививающие базовые понятия, мышление будет развиваться в различных направлениях и принимать совершенно различную, но уже взаимоисключающую, законченную и в дальнейшем неизменяемую форму! Это уникальное свойство мышления! На руке не появятся дополнительные пальцы, какие бы питательные вещества или диеты не использовать, какую бы нагрузку руке ни давать и какие бы условия не создавать. Максимум, чего можно добиться, — это гипертрофированного физического развития или дистрофии мышц, но все той же руки. Мышление же, формируемое взаимоисключающими представлениями, и развиваться будет в различных и, как правило, несовместимых направлениях. В итоге появляются носители «разных мышлений», образуя как бы разные популяции людей, которые при внешнем сходстве принципиально отличаются друг от друга. Что-то подобное кроманьонцам и неандертальцам, которые продолжительное время существовали одновременно, но относились к разным подвидам homo sapiens и враждовали друг с другом. Причем нельзя сказать, какое мышление лучше или хуже, так же, как нельзя сказать, какая рука лучше — левая или правая. Но никто не мешает проанализировать различие принципов и представлений, которые привели к появлению разных мышлений, и понять, какое из них объективно приводит к кризисному состоянию цивилизации и служит его обострению, а какое способно вывести цивилизацию из кризисного состояния и дать надежду на построение гармоничного человеческого общества^[3].

Это различие не становится, разумеется, наследуемым качеством мышления и поэтому не может стать даже в малейшей степени основанием или оправданием для дискриминации, расизма или геноцида^[4], но в каждый данный момент это различие — объективный природный факт! Поэтому можно утверждать, что разные мышления образуют на время жизни каждого поколения (не дольше!) разные «подвиды» homo sapiens, поведение которых, определяемое разными мышлениями, тоже будет различным в сходных ситуациях! В каждом следующем поколении будут меняться только группы людей, образующих эти «подвиды», становясь более или менее многочисленными и как-то меняя свою географию, но оставляя неизменным факт своего существования и причину деления. Ситуация в чем-то подобна распределению капель жира в кастрюле с супом, образующих островки на поверхности, которые могут сливаться или дробиться, оставаясь изолированными друг от друга. Никакое перемешивание не приведет к слиянию всех капель, так же, как никакие уговоры, агитации и пропаганда изменить подобную ситуацию в обществе не могут, потому что мотивами разного поведения будут самые сильные из существующих в природе стимулов — разные мышления, состояния которых уже мало от чего зависят. Поэтому в случаях взаимного пересечения, а это неизбежно в процессе роста мобильности и глобализации, отношение людей из разных групп друг к другу скорее всего будет враждебным или в лучшем случае настороженным. Несовместимость можно, конечно, держать в узде усилием воли и не проявлять враждебных эмоций, призывая себя и окружающих к терпимости, но такая ситуация всегда сохраняется лишь временно, выливаясь в конце концов в прямое столкновение, со всеми кошмарными последствиями. Фактически это и демонстрирует вся брутальная история человечества, достигшая сегодня состояния всеохватывающего кризиса: несовместимость разных «подвидов». И устойчиво гармонизировать отношения можно, только изменив содержание понятий, формирующих мышление. И альтернативы этому нет!

Вместо этого тем не менее — с древнейших времен до сегодняшнего дня — продолжаются поиски альтернатив, порождая сложнейшие и представленные огромным количеством людей институты, призванные не ликвидировать состояние интеллектуальной несовместимости — его просто не понимали и не понимают, — а предупредить или сгладить наиболее болезненные ее проявления, желательно, увы, за счет противостоящего человеческого сообщества. К ним относятся политика, дипломатия, юстиция, разведка-контрразведка, службы государственной безопасности, вооруженные силы, педагогика, национальная экономика и т. д. Причем число людей, представляющих любой, наугад выбранный институт, в десятки раз превышает численность людей, занятых во многих производственных или инновационных областях. Например, юстиция с разветвленными структурами, включающими судопроизводство, прокуратуру, адвокатуру, пенитенциарную систему и т. д. и т. п. Эту армию обслуживают многочисленные, национальные и международные организации — институты поддержания и утверждения существующей общественно-экономической системы и власти: при монархии — институты поддержки монархии, при демократии — так называемые «демократические институты», и т. д. С многочисленнейшими штатами людей, от дипломатических работников с советниками, экспертами, политологами, аналитиками, чиновниками, обслуживающим персоналом и т. д. до советов «мудрецов» или парламентских говорилен с многочисленным штатом и специально созданных учебных заведений, академий и «научно-исследовательских» институтов, где проводятся многочисленные «научные» исследования и защищаются полубессмысленные диссертации. А для оправдания и поддержки этого нелепейшего сооружения (понимают это олицетворяющие ее люди или нет — не важно) созданы специальные силовые структуры, предназначенные страхом подавлять стихийное возмущение людей. И всю эту паразитирующую ораву, ничего не создающую ни в материальном, ни в интеллектуальном плане, вынуждено кормить и содержать все остальное работающее человечество, причем обеспечивая им далеко не самый низкий уровень жизни^[5]! Но ведь и сама демократия — эта «худшая форма общественного устройства… если не считать всех остальных», как иронически отметил Уинстон Черчилль, пришла на смену монархии, авторитаризму и диктатуре не вследствие прогресса знаний и технологий: демократия существовала уже в Древней Греции. Власти предержащие пришли к выводу, что придется считаться с тем, что разные «подвиды» человека очень хотят сохранять свою «самобытность» мышления, рассчитывать на свою часть общественного пирога и принимать участие в управлении обществом наравне со всеми, а еще лучше, если надо всеми. И если им не пойти навстречу, то все рухнет в результате всеобщей потасовки и кровавого хаоса. В итоге «учредили» демократию и сопутствующие ей институты вроде выборности, свободы слова и т. д., но, как и прежде, это стало попыткой лечения симптома, а не заболевания, потому что мышления остаются разными и несовместимыми. Взаимная враждебность не исчезла, а была лишь загнана внутрь, и стабильность всегда удавалось поддерживать только манипуляцией сознанием, становящейся зомбированием, а также устрашением и силой. Очевидно, что это только оттягивало развязку, а не исключало ее, и поэтому долго продолжаться так не могло: косметические процедуры оказывались все менее эффективными, и болезнь проступала все явственнее. Это и чувствует все большее число людей, как приближающуюся угрозу кризиса цивилизации, о котором говорил профессор С. Капица…«Чувствуют», вместо того чтобы на минуту задуматься и понять, что для разрешения практически всех противоречий цивилизации достаточно просто разработать и создать структуру по формированию полноценного мышления, через которую в обязательном порядке должна проходить вся новая человеческая генерация! И это должно стать в такой же мере обязательным для каждого ребенка, каким сейчас является школьное образование^[6].

Лучше всего проиллюстрировать сказанное простыми примерами. Общепринятым, но безотчетным и стихийным проявлением этого деления, которое большинству людей кажется не менее естественным, чем половые различия, является деление человечества на нации. Существование понятия «нация» пытаются объяснять чем угодно: от религии, экономики, общего языка и занимаемой территории до биологии и какой-то мистической «исторической памяти», но не очевидными различиями в прививаемых (уже после рождения, естественно!) базовых понятиях. При этом одновременно признается, что, с одной стороны, «понятие нации является причиной наиболее распространенного и, возможно, наиболее значимого источи-ка людских страданий в современном мире»^[7], а с другой — что дать этому понятию определение невозможно. Констатируется лишь факт, что «нация существует, если значительная часть общества считает, что образует единую нацию или ведет себя как единая нация»^[8].

Разные религии являются также ярким и общеизвестным образцом разных мышлений. Например, мусульмане и христиане^[9]. Общий стиль религиозного мышления, который можно охарактеризовать конформизмом, некритичностью и т. д., является для них, конечно, общим, но предметная часть мышления у них является разной и несовместимой. Разные мышления сформировались такими в результате того, что в свое время мышление мусульман «вскармливали» одними представлениями, а христиан — другими, и это явилось определяющим. Так как разные мышления претендуют на одно и то же место в обществе, то возникновение враждебности между группами неизбежно. Несовместимость по-разному сформированных мышлений непреодолима, хотя бы они и были прекрасно осведомлены о «чужих» ценностях, что, кстати, часто и бывает!

Можно привести немалое количество и других примеров, но и так очевидно, что равноправное сосуществование противоположных представлений в одном мышлении невозможно! Поэтому наивно считать уже сформировавшееся мышление некоторой свободной структурой, которой при необходимости можно придать любую новую форму и, соответственно, изменить поведение. Мышление, в отличие от памяти, — это не копилка, которой все равно, какие монеты в нее бросают: американские центы или монгольские тугрики. Мышление, еще раз повторим, — ведущий стимул поведения, и поступки людей определяются типом мышления, а не очевидной целесообразностью или простой информированностью. Приходится только констатировать, что это природное свойство механизма мышления, хотя сам механизм мышления остается неизвестным. Если мышление раздваивается, уподобляясь сиамским близнецам, то это состояние является уже психическим заболеванием, шизофренией, ведущей к распаду личности. Единственное, что доступно, — это заставить человека вести себя иначе, чем диктует ему сформированное мышление, но сделать это можно только силой или устрашением. Однако даже эти меры далеко не всегда оказываются действенными, о чем свидетельствует готовность пойти на самоуничтожение по указанию уже сформированного мышления: староверы, камикадзе, террористы-самоубийцы, идейные борцы, военнослужащие и т. д. Таким образом, и свобода воли — свобода выбора, которой якобы обладает мышление, — в значительной степени миф, т. к. она ограничена той формой, которую приняло сформировавшееся мышление.

Из сказанного вновь следует, что совместное существование особей с по-разному сформированным мышлением всегда выливалось в бесчисленное множество взаимонепониманий, противоречий и столкновений, которые и определили кризис современной цивилизации. И гармонизировать их отношения нельзя до тех пор, пока мышления остаются различными.

Вывод очевидный: разрешение всех существующих между людьми противоречий и построение гармоничной единой Интеллектуальной цивилизации в будущем зависит только от того, удастся ли людям найти и внедрить единую, адекватную реальности и идеалам форму мышления для всех жителей Земли, которая выше названа полноценным мышлением. И более важной задачи у человечества нет и не будет. Любые иные меры и методы представляют собой разновидности либо психологического умиротворения, основанного на манипуляции мышлением, либо силового, но в любом случае оставаясь направленными на лечение манифестации заболевания, а не самого заболевания. При непонимании действительной причины существования противоречий даже искреннее желание гармонизировать отношения между людьми может привести в лучшем случае к временному улучшению положения в одном месте при неизбежном ухудшении в другом, ничего не меняя по существу и обрекая цивилизацию на бесперспективную и мучительную эволюцию.

Звучащее иногда предостережение, что переход к единой форме мышления породит роботоподобное единообразие людей, свидетельствует либо о непонимании неограниченных возможностей полноценного мышления, либо является просто демагогической уловкой, призванной скрыть приверженность принципу: «разделяй и властвуй», чтобы продолжать извлекать из существующего положения прямые материальные выгоды. Стоит добавить, что сегодняшнее разнообразие представлений, формирующих мышление, не является проявлением богатства мышления, а скорее, выявляет его ограниченность и узость, потому что в основном существующие представления не адекватны природе или обществу, и подчеркивание их мнимых преимуществ по сравнению с реальными возможностями полноценного мышления является либо ошибочным, либо злонамеренным.

Частным свидетельством неадекватности существующих представлений, которые формируют мышление современного человека, является легковесное отношение к науке, удивительная всеядность людей, готовых принимать на веру откровения заведомой лженауки и ненауки^[10]. Было бы не очень трагично, если бы люди в своей массе не понимали только конкретных научных фактов и их связи, т. к. это действительно требует специального образования. Но они не понимают некоторых общих принципов, которые никакого специального образования не требуют, но позволяют отделить научное знание от болтовни, которая выдает себя за науку. К числу этих общих принципов относятся положения, что в науке вопросы истинности не голосуются, а доказываются, существенны не «точки зрения», а рациональная логика, осмысленной является ссылка не на научные звания, а на строго поставленные эксперименты, не на эмоции, а на достоверные факты и законы природы. В то же время для многих людей достаточно, чтобы говорящий провозгласил себя специалистом в каких-то вопросах, а критически мыслить самим не обязательно, хотя речь идет о явлениях, знакомых всем из повседневной жизни. В утверждениях, что во всем надо быть «специалистом», преобладают снобизм и лукавство, призванные скрыть собственное непонимание того, о чем идет речь, или карьерные соображения. На самом деле требование быть специалистом применимо к узкопрофессиональным вопросам, как правило — производственным или естественно-научным, требующим специальной подготовки и знания весьма непростых экспериментальных и теоретических фактов и их связи. Практически во всех остальных случаях понятие «специалист» является не более, чем демагогическим прикрытием собственной бесплодности. Эрих Фромм писал: «Значительный сектор нашей культуры имеет единственную функцию: затуманивать все основные вопросы личной и общественной жизни, все психологические, экономические, политические и моральные проблемы. Один из видов дымовой завесы представляет собой утверждение, что эти проблемы слишком сложны, что среднему человеку их не понять. На самом деле… большинство проблем личной и общественной жизни очень просто, настолько просто, что понять их мог бы практически каждый. Их изображают — и зачастую умышленно — настолько сложными для того, чтобы показать, будто разобраться в них может только «специалист» да и то лишь в своей узкой области; и это отбивает у людей смелость и желание думать самим, подрывает их веру в свою способность размышлять о насущных проблемах»^[11]. Сочетание цинизма и наивности весьма типично для современного индивида, а результатом этого сочетания становится боязнь собственного мышления, собственных решений. Никогда не нужно бояться начинать делать то, что ранее никогда не делали. Помните, что Ноев ковчег был построен любителем — профессионалы построили «Титаник»!

Разновидностью упомянутых «специалистов» являются представители так называемых гуманитарных наук, с их искусственными классификациями, терминами — семантическими монстрами^[12], тривиальными исследованиями, надуманными обобщениями и необоснованными претензиями на объективность анализа и достоверность прогнозов. Все так называемые гуманитарные «науки» умышленно изображаются требующими знания каких-то особых тонкостей, понятных только «специалисту» и предполагающих специальное образование. Подчеркну, что речь идет не о гуманитарных видах деятельности, которые занимают равноправное и иногда ведущее место в человеческой жизни, а именно о том, что высокомерно осмеливается называть себя наукой, таковой не являясь принципиально. Как заметил Александр Розов в своей публикации в ЖЖ^[13] по поводу одной из статей автора, «гуманитарные науки — это, по существу, эклектичный набор мифов, происходящий из разнообразных религиозно-мистических культов и не имеющих с наукой ничего общего. Человеческий социум — это система объективно существующих материальных и информационных объектов и потоков, и ничего больше. В нем действуют ровно те же закономерности, что и в любой природной или технической системе подобного класса. Управлять этой системой на основании культовых суеверий — все равно, что создавать авиацию по описаниям полетов на метле из книг про Гарри Поттера».

Кроме того, необоснованное желание приобщиться к науке порождает массовый паразитизм, отвлекая людей от общеполезного труда и создавая то, что можно назвать «гуманитарным шумом», который только дезориентирует остальных. Желание приобщиться (но не трудиться!) — не удивительно, потому что наука (если это НАУКА!) — наиболее достойный вид человеческой деятельности и почти единственный, не зависящий от представлений, формирующих мышление, потому что наука занимается установлением объективных закономерностей, т. е. не зависящих от политики, мнений, иррациональных представлений, эмоций или авторитетов. Сознательный, а тем более маскирующийся паразитизм был всегда безнравственен, понимают это или нет сами олицетворяющие его люди. Ситуация подобна той, которая сложилась в XVI веке с отношением к нищенствующим монашеским орденам, приписывавшим себе «важнейшую» функцию — служение богу, заставляя за это себя кормить и содержать. Уже упоминавшийся Э. Фромм отмечает: «К концу средних веков… развилось новое отношение к работе — настолько требовательное, что… возникло возмущение экономической неэффективностью церковных учреждений. Нищенствующие монашеские ордена вызывали негодование: раз они непроизводительны — они безнравственны. Продуктивность приобрела роль одной из высочайших моральных ценностей»^[14]. К религии, которая до сих пор продолжает порождать армии паразитов, сегодня присоединилось не меньшее число «научных гуманитариев», которые изо всех сил стараются выдать свою бесплодную деятельность за очень важный для остальных людей труд. Одним из примеров, характеризующих такой вид деятельности, только усиливающей интеллектуальный разброд среди людей, является одновременное сосуществование разных, часто откровенно иррациональных, мировоззрений — воззрений на мир. То есть нормальным считается существование нескольких разных «воззрений на мир», представленных в единственном «экземпляре»?! Другими словами, вопреки очевидной единственности цепи причинно-следственных связей, соответствующих единственному существующему миру, составной частью которого и является разумная цивилизация, — их можно просто придумать, а потом назвать это своим мировоззрением и собирать сторонников под свои знамена! Если бы в математике одновременно существовали разные ответы для одного и того же уравнения в зависимости от метода решения, то кроме вывода, что все решения заведомо неверны, ничего не последовало бы. Точно так же разные мировоззрения все заведомо неправильны, и формально демонстрируемая терпимость к плюрализму мнений фактически провоцирует дополнительные столкновения между отдельными людьми и служит накоплению противоречий между социумами. Попытка формулирования законченного адекватного мировоззрения, кроме требований безусловной рациональности и материалистичности общего подхода, является преждевременной: достоверных знаний о процессах и устройстве Вселенной явно недостаточно. Задача в том, чтобы добиваться понимания деталей, внутренней связности и максимальной глубины знаний об устройстве и закономерностях мира и создания условий для появления адекватного и рационального мировоззрения. Тогда для серьезного взаимонепонимания людей просто не стало бы объективной основы, как и для существования «спецов», умеющих только высказывать «разные мнения».

Из всего сказанного следует и ранее звучавший вывод: представления, формирующие полноценное мышление, предполагают, что к обществу нужно подходить, как к обычному природному объекту, т. е. применять те же методы, критерии и оценки, которые давно стали общепризнанными в естественно-научных исследованиях. Не выдавать желаемое или придуманное за действительное, не допускать метафизических вывертов, говоря о сути человека, прошлом Вселенной, истории, жизни и разуме; строго следить за тем, чтобы выдвигаемые гипотезы не противоречили законам природы, достоверно установленным фактам, рациональной и естественно-научной логике, констатируя в остальных случаях свое персональное или принципиальное незнание. Нужно сознательно избегать всего, что было бы намеком на наукообразие, характерное для «специалистов» и «научных гуманитариев». Продолжающееся применение к общественной жизни методов гуманитарных «наук», основанных на надуманных классификациях, метафизических «закономерностях» или на идеалистической утопии, только мешающих пониманию законов развития мышления, ни к чему, кроме дальнейшего накопления неразрешимых противоречий, не приводило, не приводит и не приведет, обрекая цивилизацию на бесперспективное будущее. Видимо, не будет такой уж гиперболой утверждение, что на Земле живет разумное, но фактически не мыслящее человечество, не способное осознать не только причину этой ситуации, но даже сам факт ее существования, хотя и то, и другое лежит практически на поверхности. В то же время знание закономерностей развития мышления и возможностей его адекватного формирования в будущем внушает надежду на понимание этой причины достаточным количеством людей. Других альтернатив у человечества нет, если оно не хочет остаться только сборищем вечно ноющих, мучающихся и мятущихся машин для саморепликации. Разумность — это «недоразумение природы» — необходимо полностью использовать для гармоничной жизни и максимального количества получаемых каждым человеком положительных эмоций. Тогда не останется ни одного принципиального препятствия для постепенного разрешения всех накопившихся противоречий, быстрого и сознательного построения на Земле гармоничного единого общества — Интеллектуальной Цивилизации.

Сначала остановимся на редко обсуждаемом, но важнейшем природном свойстве формирующейся разумности, которое отмечалось – вскользь – еще более полувека назад, но до последнего времени не получавшего дальнейшего развития. Это свойство – интеллектуальный импринтинг, заключающийся в пожизненном впечатывании в детскую память некоторых представлений, устойчивых и глубоко укоренившихся в сообществе или социальном кругу, к которому и принадлежит ребенок. «Впечатанность» означает, что подспудно эти представления уже стали убеждениями самого ребенка на всю жизнь, но без всякого критического осмысления, отбора и сомнений – ведь это происходит в раннем детстве! Став впечатанными, эти представления начинают восприниматься самим человеком как нечто само собой разумеющееся и автоматически определяют оценку других явлений, отношение к другим событиям и поведение в самых различных ситуациях! Подобно поведению человека, который автоматически надевает верхнюю одежду перед выходом на улицу, потому что для него это нечто само собой разумеющееся. Очевидно, что импринтинг сам не выбирает какие из детских представлений должны стать впечатанными в сознание – истинные или нет, все зависит от того, насколько они характерны для окружающих людей и поэтому насколько часто афишируются. В любом случае, впечатанные представления будут ограничивать мышление, а следовательно, и поведение определенными рамками, играя либо положительную, либо отрицательную роль в мотивациях или поступках человека в течение всей последующей жизни.

Механизм интеллектуального импринтинга находит свое возможное качественное объяснение в идее, сформулированной более 30 лет назад Ричардом Докинзом в широко известной книге «Эгоистичный ген». Он предложил специальный термин «мемы» для структур, образующихся в мозгу под действием часто повторяемых идей и представлений, в процессе формирования разумности. Эти идеи и представления оказываются запрограммированными в образовавшихся мемах, становясь собственными базовыми представлениями и как бы образуя неизменный каркас мышления на всю жизнь, подобно тому, как прутья плетеной корзины определяют ее неизменный объем. Мемы формируются в детстве, но не раньше чем становится возможной осмысленная коммуникация – первые признаки разумности. Поэтому они не относятся к числу наследуемых структур, т. к. разумность формируется только после рождения человека. В работе «Иллюзия Бога» (2006) Р. Докинз, говоря о мемах, употребляет метафору «психические вирусы» (в ряде других публикаций – «ментальные вирусы»). Имеется в виду способность мемов к «размножению» подобно вирусам. Действительно, человек при общении с окружающими делится устойчивыми базовыми представлениями и бессознательно использует их – практически всегда – при оценке самых разнообразных явлений. Но тем самым он благодаря интеллектуальному импринтингу способствует образованию сходных мемов у следующей генерации людей. Мемы множатся в поколениях и расползаются в человеческой среде подобно обычным вирусам при эпидемии. Можно провести некоторую аналогию и с традиционными генами, создающими жесткую программу анатомического и физиологического строения организма и тем самым непрерывно копирующими самих себя.

Т.о., под «мемами» подразумеваются некоторые устойчивые нейрофизиологические структуры, образующиеся в детстве под действием часто повторяемых идей и представлений, и затем, в течение всей жизни, определяющие существование базовых представлений – либо ложных, либо адекватных реальности.

Необходимо отметить, что прямая интерпретация понятия «мем» как материальной структуры у самого Р. Докинза отсутствует – поводимому, ввиду самоочевидности этого факта. Тем более, отсутствуют какие-либо экспериментальные данные о физико– химической структуре мемов. Но та же картина наблюдалась и при зарождении генетики, хотя ситуация с мемами может оказаться более сложной, потому что экспериментальному обнаружению мемов – возможно – должен будет предшествовать общий ответ на вопрос о принципе и структуре разумности в целом. Структура мемов может быть непредсказуемо различной даже в тех случаях, когда образование мемов происходит в результате влияния сходных раздражителей. Так, например, в основе религиозности лежат сходные мемы, однако в своей структуре они будут несколько отличаться друг от друга у разных людей, потому что религиозные представления имеют разное образное воплощение в зависимости от конфессии, течения или секты. А т. к. мемы в принципе не дают возможности волевого выбора идей – «так и только так», то возникновение противоречий неизбежно в случае столкновения «впечатанных» религиозных представлений. По тем же причинам призывы к терпимости просто не воспринимаются. Возникшие противоречия приводят к появлению предлогов, уже провоцирующих религиозную вражду, религиозную ненависть и даже религиозные войны. Не забудем, что конкретные поступки всегда мотивированы имеющимися представлениями! Очевидно, что покончить с подобными явлениями можно только полностью исключив вероятность образования любых религиозных мемов. Итак, если образовавшиеся мемы соответствуют адекватным реальности представлениям, то развитие мышления происходит плавно, без противоречий или непреодолимых логических препятствий, достигая полноценного уровня, и поэтому вероятность появления общественных конфликтов будет минимальной. В противоположном случае мышление формируется во многом неадекватным реальности, фрагментарным и хаотическим, и вероятность возникновения конфликтов резко возрастает. …Что и наблюдается в мире! Непонимание этого приводит к подмене реальных причин какого-либо конфликта второстепенными предлогами. Устранение последних, разумеется, ничего по-существу не меняет, заканчиваясь реанимацией тех же конфликтов.

Подведем итог:

• образование мемов происходит только в раннем детском возрасте, т. е. это не наследуемые структуры, и у новорожденных их нет;

• образовавшиеся мемы представляют собой прижизненные и пожизненно устойчивые структуры, а следовательно, пожизненно устойчивы и представления, за которые отвечают эти мемы;

• массовое формирование мемов, соответствующих только адекватным реальности представлениям, а значит, и достижение гармонии общественных отношений может происходить только в обществе, полностью лишенном неадекватных представлений;

• в реальном современном обществе формирование мемов, соответствующих только адекватным реальности представлениям, возможно только в условиях специально созданной образовательной структуры, предполагающей особое человеческое окружение;

• наблюдаемое разнообразие мемов соответствует разнообразию стимулов, приведших к их формированию, поэтому среди «генерируемых» ими базовых представлений есть заведомо особо вредоносные, и они-то и становятся истинной причиной большинства конфликтов между странами, сообществами или отдельными людьми.

Все вышесказанное заставляет придти к общему выводу, что разумность представляет собой не свободную систему, обладающую неограниченной свободой воли, т. е. способную произвольно выбрать «направление» мышления (следовательно, и поведения), как это принято считать. В действительности мышление на всю жизнь детерминировано представлениями, источником которых являются уже существующие биохимические структуры мозга. Если в этом утверждении нет принципиальной ошибки, то очевиден вывод, что выход цивилизации из системного кризиса невозможен без скорейших, радикальных и повсеместных изменений в системах детского образования и воспитания.

Неадекватные базовые представления: предрассудки, иррациональные и мистические представления, порождения глупости или невежества и т. п. являются скорее мифами, не соответствующими действительности ни при каких условиях, а не мнениями или гипотезами, которые могут оказаться и верными. Мифы, распространяющиеся как вирусы вслед за породившими их мемами, становятся массовой необсуждаемой основой для всех последующих рассуждений и решений, порождая непремиримые противоречия в человеческом обществе. Поэтому конфликты непрерывно повторяются, меняя лишь внешнюю форму со сменой поколений, оставаясь теми же по сути, но со все более масштабными трагическими последствиями. Гипотеза о природе мемов качественно объясняет и почему совершенно бесплодны все попытки переубеждения, доказательства ошибочности, противоречивости, неадекватности и вредоносности базовых мифов. Такие попытки не более эффективны, чем попытки убедить дождь не капать зашиворот, т. е. сомнения и возражения просто не воспринимаются! До сих пор это практически не осознается, приводя к тому, что мифы утверждаются уже в статусе аксиом, поэтому соответствующие ложные базовые представления логично назвать мифическими аксиомами. Ниже перечислены наиболее вредоносные мифические аксиомы с точки зрения стабильности, безопасности и благосостояния общества.

1. Миф о наследственном характере разумности.

2. Миф о программировании в наследственном аппарате каких бы то ни было понятийных (цивилизационных) характеристик.

3. Миф о природном психическом отличии наций, народностей и этносов.

4. Миф о врожденном характере норм морали и нравственности.

5. Миф о благотворной роли религии.

6. Миф о цели традиционного образования, как якобы направленного на формирование самостоятельного мышления.

7. Миф о прогрессивности экономической системы, основанной на частной собственности на средства производства, всеохватывающей спекуляции, коммерциализации и преследующей единственную цель – получение прибыли.

8. Миф о представительности и компетентности демократически избранной власти.

9. Миф о демократической системе, как панацее от противоречий и рецепте достижения гармоничной жизни, справедливости и всеобщего благосостояния.

10. Мифы, вытекающие из подмены ложными или преходящими целями конечных и желаемых целей развития общества.

11. Миф об умиротворяющей роли терпимости к иррациональным, архаическим и реакционным мнениям и взглядам.

12. Миф о направленности, закономерности и простой достоверности исторических событий и процессов.

13. Миф о способности гуманитарных и общественных «наук» устанавливать закономерности и давать прогнозы, которые якобы неумолимо выполняются.

14. Миф о равноправии различных мировоззрений.

15. Миф о порочности и утопичности коммунистической идеологии.

16. Миф о закономерности существования именно той формы организации человеческого общества, которая реально существует.

Приведенные в систему мифические аксиомы цивилизации отражают наиболее общие первопричины самых различных трагических и кризисных событий, реально происходящих в сегодняшнем человеческом обществе. Это утверждение следует из последовательного анализа по выявлению глубинной подоплеки всех более или менее глобальных конфликтов и противоречий на Земле. Если бы эти первопричины были изначально исключены, то не возникли бы ни неразрешимые противоречия, ни сами конфликтные ситуации со всеми драматическими последствиями. Многие из перечисленных мифических аксиом были первопричиной событий и в более отдаленной исторической ретроспективе, но почти невозможно предвидеть какой вид приобретет этот список в отдаленном и не очень отдаленном будущем. Во всяком случае очевидно, что разоблачение этих мифических аксиом и, следовательно, их роли в возникновении конфликтов, будет объективно способствовать резкому уменьшению скорости расползания вредоносных мемов и, следовательно, росту стабильности общества.

В условиях быстро растущей численности человечества, объема межличностных и коллективных связей и взаимодействий, масштабов производства и потребления, резкого усложнения общественной и технологической инфраструктуры и т. д., неизбежна иерархическая и пирамидальная структура общества. Нет другого способа избежать хаоса и анархии, одновременно сохранив стабильность человечества и способность к поступательному движению!

Вершина этой структуры представлена так называемой «властью», т. е. людьми, получившими возможность выносить суждения и решения в последней инстанции практически по любым общественным вопросам. Поэтому естественно предположить, что люди во власти должны обладать мощным и независимым мышлением! Т. е. всесторонними знаниями, изобретательностью, способностью разобраться в сложнейших и многосвязных задачах. Они должны быть убежденными альтруистами и гуманистами, ясно понимающими цели и направления общественного развития, способными к глубоким абстракциям, неподвластными мутным эмоциям, не скованными традициями, догмами, предрассудками и стереотипами.

Вместо этих императивных требований к качеству мышления предпочтение отдается экономическим программам, так называемому «опыту политической работы», принадлежности к руководящей партии, числу сторонников, популистским заявлениям и… «породистости» предков или предшественников!

В итоге, требуемым качествам мышления не соответствует ни один из многих сотен ранее и ныне существующих политиков у власти, в том числе в России. О последствиях такого состояния власти писал испанский мыслитель Хосе Ортега-и-Гассет еще в первой половине XX века в книге «Восстание масс»: «…Государство, правительство живут одним днем. Они не распахнуты будущему не представляют его ясно и открыто, не кладут начало чему-то новому, уже различимому в перспективе…Не знают, куда идут, потому что не идут никуда, не выбирая и не прокладывая дорог…Недаром и само правление сводится к тому, чтобы постоянно выпутываться, не решая проблем, а всеми способами увиливая от них и тем самым рискуя сделать их неразрешимыми».

Причин несоответствия власти требуемому уровня мышления олицетворяющих ее людей – много, и негативное влияние некоторых из них неустранимо принципиально – например, инстинктивный эгоизм. Часть причин может исчезнуть в исторической перспективе благодаря совершенствованию технологии и образования, хотя это может произойти и гораздо раньше, потому что за некоторыми причинами нет ничего, кроме ложной традиции. К числу последних относится одна из существеннейших, но практически никогда ясно не звучавших причин: все уровни политической власти всегда были представлены людьми с «гуманитарным складом мышления»^[3], или гуманитариями!

Это не голословное утверждение. В качестве примера достаточно провести сопоставление должностей лиц, занимавших в недавнем прошлом или занимающих ныне высшие посты в иерархии власти в странах Европы, – президентов и премьер-министров – с их профессионализацией. Из 30 случайно выбранных европейских руководителей такого ранга 29 человек – гуманитарии (11 юристов, 9 экономистов, 5 политологов, 3 историка и 1 филолог) и лишь один естественник^[4]! Можно добавить, что президент богатейшей страны мира, США, Барак Обама и президент страны с самым большим населением, Индии, Пратибха Деви Сингх Патил – также юристы! Юрист и нынешний российский президент, а предшествующий – экономист.

Аналогичная картина во всем мире: абсолютное большинство людей во власти – гуманитарии!

Та же ситуация в международных организациях. Все восемь человек, последовательно занимавших пост Генерального секретаря ООН с момента образования самой организации, также гуманитарии: юристы, экономисты, политологи, филологи. Все войны последних столетий, как, впрочем, и всегда ранее, также были развязаны правительствами, состоявшими из гуманитариев, как бы их в свое время ни называли. Это трагично, потому что «гуманитарный склад мышления» не дает возможности понять, что такие явления, как разумность и общество, отличаются от всех остальных природных и естественных феноменов лишь тем, что они представляют собой примеры наиболее сложных форм организации материи – не более! – и поэтому к ним приложимы только обычные естественно-научные критерии, а не гуманитарные. Александр Розов в статье «Миссия ЧЦ невыполнима?» справедливо пишет: «Даже самая прекрасная гуманитарная идея не может привести к позитивным результатам, т. к. игнорирует объективные свойства человека, как разновидности коллективного животного и цивилизации, как разновидности материально-информационной системы».

Гуманитарии стали доминирующей силой, определяя внутреннюю и межгосударственную политику, общественные процессы, образование, экономику, науку, производство, распределение, вмешиваясь даже в технологию, практически ничего в них не понимая! В целом, ситуацию по нелепости можно сравнить с той, когда бы крупными воинскими соединениями руководили бы не военные стратеги, а штабные писари и денщики. Воистину, «хвост стал вертеть собакой»!

На этом фоне канцлер Германии Ангела Меркель, физик по образованию и опыту работы, – единственный не гуманитарий из представленной когорты – выглядит белой вороной. Но даже если бы у нее и были бы оригинальные идеи и нестандартные подходы к экономике и общественной жизни, она была бы совершенно бессильна что-либо сделать при таком абсолютном засилье гуманитариев во власти. Ведь экономика давно стала глобальной, мир разомкнулся, и что-либо радикально изменить усилиями одного-двух человек – невозможно.

Гуманитарное образование только усиливает недостатки «гуманитарного склада мышления»! По сравнению с образованием в производственных или естественно-научных областях, оно никогда не предполагало изучения систематических дисциплин, всегда было более поверхностным, не конкретным, субъективным, не преследовало цель развития логичности, аналитичности, глубины мышления и способности к сомнению. Подменяя все это эмоциональными предрассудками и стереотипами, изучением приемов манипуляции сознанием людей и демонстративной неспособностью к рациональному рассмотрению проблем.

Наступивший системный кризис цивилизации и очередной глобальный экономический кризис 2008–2009 года небывалого ранее масштаба – наглядная демонстрация того, какими нелепыми представлениями и ложными критериями руководствуются при принятии решений те, кто олицетворяет ныне власть. Они наслаивают ошибки на ошибки в безнадежных попытках решать вопросы общества, определяя тем самым судьбы мира, а значит и отдельные судьбы. Максимум, на что способны эти люди в подавляющем числе случаев, – это поиск безнадежных компромиссов и любых способов для временного умиротворения постоянно возникающих или вновь разгорающихся конфликтов. А. Розов продолжает: «…любая последовательно реализовывавшаяся гуманитарно-обоснованная политическая доктрина приводила к катастрофе, если только ее развитие вовремя не пресекалось прагматичными общественными силами. При этом совершенно не важно, на какой гуманитарный (т. е. мистический) фундамент^[5] опиралась эта доктрина. «Божественное провидение» (в иудео-христианском или исламском понимании), «социальная справедливость» (в большевистской или нацистской трактовке), «демократический гуманизм» (в современных европейских представлениях) разными путями ведут в одну и туже пропасть».

Поэтому продолжающийся гуманитарный подход к общественным проблемам и обещание их разрешить, в лучшем случае – лишь ложная традиция. Подобная ситуация должна быть самым решительным образом изменена. Эта совсем не новая мысль была конкретизирована членом-корреспондентом РАН А. М. Фннкельштейном из института прикладной астрономии РАН: «Раньше или позже нам придется сделать выбор между цивилизацией как правлением политических лидеров, обещающих все, но, как правило, не понимающих того, о чем они говорят, и между цивилизацией как глобальным правлением ученых и инженеров, технологов и знатоков-экспертов…Трудно сказать, будет ли от этого наша общественная жизнь веселее, но нет никаких сомнений, что она будет значительно более справедливой, комфортабельной и безопасной».

Имидж значимости

Тем не менее, гуманитарии изо всех сил поддерживают у окружающих иллюзию, пусть даже непреднамеренно, что якобы только благодаря их профессионализации, как непосредственно связанной с общественными явлениями и процессами, будут разрешены основные конфликты, а в мире обеспечены прогресс и процветание. Это напоминает намерение какого-нибудь знахаря вылечить болезнь, когда он не отдает себе отчета в том, насколько он далек от знания анатомии, физиологии, природы заболевания и происходящих в организме процессов. Желание гуманитариев удержаться у власти, т. е. борьба за электорат, приводит к попыткам окружить свои властные решения ореолом мудрости. Но ее действительное отсутствие привело к неосознанной попытке поддержать имидж, используя авторитетность слова «наука». Благодаря этому возникло такое неадекватное явление, как «гуманитарная наука», наряду с действительной естественной наукой. Той же цели служит и сознательное насаждение гуманитариями ложного мнения о себе, как представителях якобы особо глубоких и «творческих» профессий, достигающих «творческих» высот в результате напряженного интеллектуального труда!^[6] Достижениями провозглашаются нагромождения формальных классификаций, хаоса разных мнений и «мировоззрений»^[7] (порождающих только откровенное словоблудие), сценических рулад, лицедейства, умения наносить краски на холст, сооружения каких-то нелепых инсталляций из старых консервных банок с ближайшей городской свалки или рекордов по богемному кривлянью на тусовках разного рода – от артистических до дипломатических!

Подтверждает сказанное и то, какие личности в мире становятся публичными, чьи юбилеи, в основном, попадают на сцену и на телеэкраны, чьим мнением по любым вопросам интересуются телевизионщики и газетчики, кого назначают в жюри различных конкурсов, кому доверяют «почетные миссии» по подъему национальных флагов, встрече гостей и делегаций, обращение с приветственными речами и т. д.

Происходящее порождает недоумение и настороженность, хотя очевидно, что никакого заговора или сознательной злонамеренности в этом нет. Ведь гуманитарные профессии и так достаточно востребованы людьми во многих областях без приукрашивания их фальшивой «научной» и «творческой» мишурой или ссылками на необходимость якобы титанического интеллектуального труда. Однако все это не проходит бесследно, создавая устойчивую иллюзию особого значения гуманитариев для общества и оставляя в глубокой тени тех, кто действительно поддерживает и движет цивилизацию – трудяг, интеллектуалов-естественников и мыслителей. Т. е. тех, кто, несмотря на все реальные трудности, продолжает создавать и творить материальные и интеллектуальные ценности.

Это не раз ставило цивилизацию перед лицом острейших проблем, кризисов и даже катастроф! Происходящее может однажды стать и причиной гибели всей цивилизации. Вспоминается эпизод, рассказанный его участниками. В 1955 году после успешного испытания в СССР водородной сверхбомбы в пятьдесят мегатонн, на торжественном приеме в Кремле один из ведущих разработчиков академик А. Д. Сахаров сказал: «Пусть и дальше проходят успешные испытания над полигонами и никогда над городами!» На что маршал М. И. Неделин^[8] немедленно раздраженно заметил, что дело ученых разрабатывать, а уж куда сбрасывать, будут решать политики!

Комментарии излишни!

Естественная и гуманитарная культуры – экскурс в историю

Может сложиться впечатление, что «гуманитарный склад мышления» – наследуемое свойство, но это миф! Просто потому, что человек рождается лишенным вообще всякой разумности, а следовательно, и любого «склада мышления». «Склад мышления» – результат как направленного воспитания, таки прижизненного влияния бесконечного числа неосознаваемых и случайных внешних событий.

Очевидно, что основой существования и развития цивилизации является искусственная среда обитания человечества. Она создавалась «с нуля» в течение тысячелетий трудом скотоводов, земледельцев, ремесленников, рабочих, техников, инженеров, строителей и, в последние столетия, ученых-естественников.

Именно они реально производили пищу, вбивали гвозди, клали кирпичи, создавали машины, учили, лечили, изобретали, рассчитывали и испытывали перспективные механизмы и устройства, исследовали и приспосабливали природные процессы, обеспечивая жизнедеятельность и жизнеспособность непрерывно растущего человеческого сообщества!

Эта часть человечества всегда была наиболее многочисленной и состояла из людей, которые, зарабатывая лично себе на жизнь, ежедневно и все в больших масштабах не только воспроизводили материальную основу существования цивилизации, но и обеспечивали дальнейшее развитие общества. В основе создаваемой ими культуры, которую можно назватьестественной культурой, лежали представления, связанные именно с перечисленными видами деятельности. Гипотетическое исчезновение этой части человечества означало бы безусловное и полное исчезновение самой цивилизации.

Несколько позже сложились условия для появления людей, реализовавших себя в попытках управления общественными процессами или их интерпретации, в условной или игровой имитации неосуществленных или неосуществимых жизненных ситуаций, т. е. в сценической и изобразительной областях, музыке, литературе, умозрительных рассуждениях об обществе, человеке, Вселенной и т. д. Во всех этих занятиях было мало объективных знаний в современном значении этого слова, но, без сомнения, они оживляли и разнообразили ежедневную трудовую и бытовую рутину, наполняя ее неким сверхсмыслом, создавая ореол мистики, сакральности человека и видимость объяснения всего происходящего в жизни. Отметим также, что привлекательность гуманитарной деятельности часто была связана с тем, что она не требовала прямого и повседневного столкновения с «грязными» производственными или природными явлениями и стихиями, т. е. была более «чистой». Созданную ими культуру называют гуманитарной культурой. Очевидно, что при исчезновении или резком уменьшении этой части человечества с цивилизацией ничего бы не случилось. Может быть, жизнь стала бы более однообразной, но в целом никакой катастрофы бы не произошло. Ведь можно и к танку прицепить бубенчик или порассуждать о происхождении бородавки на носу у полковника, – в атаку идти веселее! А можно и не цеплять, и не рассуждать, – на боевых возможностях танка и то и другое вряд ли бы сказалось!

Гуманитарии всегда были (и остаются) относительно немногочисленной частью человечества, потому что потребность в них гораздо менее насущна, чем, например, в строителях. Поэтому не удивительны ни более жесткая конкуренция в этой сфере, ни попытки убедить окружающих в своей незаменимости, незаурядности и – как отмечалось выше, научном и творческом характере своих занятий. Этим гуманитарии не только тешат свое самолюбие, но и создают иллюзию обоснованности претензий на заметную часть общественного пирога, «испеченного» отнюдь не ими, и делить который им никто не поручал!

Тем не менее, их самолюбие и претензии заслуживали бы лишь снисхождения, если бы не властные амбиции и не девальвация таких понятий, как подлинная наука и истинное творчество.

Поэтому столкновение культур неизбежно. В 60-е годы ХХ века существование этой проблемы отмечал крупнейший английский мыслитель Чарльз Сноу в своей лекции «Две культуры и научная революция». Он писал: «На одном полюсе – культура, созданная естественными науками, на другом – культура, созданная гуманитарной наукой и художественным творчеством… В то время как любой естественник или технарь получает в рамках своего образования те или иные гуманитарные знания или по крайней мере способен получить их самостоятельно, гуманитарий зачастую не получает никакого естественнонаучного образования и вряд ли способен сам осилить его».

Разумеется, нарисованная картина является значительным упрощением, но не выхолащивающим суть, а подчеркивающим рельеф одной из существенных причин системного кризиса цивилизации и взаимонепонимания людей. Автор считает необходимым подчеркнуть, что в сказанном нет какой-либо дискриминации, высокомерия или уничижения гуманитариев – лишь констатация реального положения дел, существующего в современном обществе. И если бы гуманитарии сохраняли объективное и адекватное отношение к своей собственной роли в жизни цивилизации и к уровню своих притязаний, если бы отчетливо осознавали, что их деятельность целиком и полностью зависит от существования первой части человечества, а не наоборот, то ситуация на Земле была бы гораздо более гармоничной, чем ныне. Многие гуманитарные виды деятельности сохраняли бы свою привлекательность и полезность, создавая комфортный и гармоничный фон и делая жизнь более насыщенной.

Неизбежность слияния культур – экскурс в будущее

В процессе автоматизации и рационализации производства и совершенствования распределения главные интересы и занятия в жизни любого жителя Земли неизбежно переместятся именно в гуманитарную сферу, становясь хобби или дополнением к профессиональной деятельности. Разрывающая человечество проблема двух культур станет просто беспредметной, а узкая специализация или профессионализация – любая, будет свидетельством интеллектуальной ограниченности.

Но это произойдет не за счет «превращения» естественников в гуманитариев или «гуманитарной экспансии» в ущерб производству, а благодаря увеличению свободного времени в результате повышения эффективности производства, гуманизации образования и универсализации требований к развитию личности. Гармоничное формирование будет рассматриваться не как процесс «впихивания» в человека, как в мешок, поровну заранее отобранных естественнонаучных и гуманитарных сведений, а как следствие организации системы подлинного образования, дающего каждому принципы полноценного мышления. Общая естественно-научная эрудированность станет для каждого столь же необходимой и органичной, как знания и умения в гуманитарных областях.

Но, главное, уйдут в небытие такие архаические и откровенно паразитические «профессии», как политология, дипломатия, международные отношения, экономика (в современном воплощении и понимании), маркетинг, менеджмент, культурология, юстиция, философия и т. п. А масштабы несправедливого и непропорционально большого (если не сказать – уродливо большого!) потребления многих представителей гуманитарных профессий будут приведены хоть в какое-то соответствие со здравым смыслом. Поэтому естественно предположить, что в перспективе деление на естественников и гуманитариев исчезнет практически полностью, т. е. синтез обеих культур станет одним из проявлений общей гармонизации жизни цивилизации.

Власть и качество мышления

Как отмечалось, эффективного правления можно ждать только от людей с широким кругозором, нестереотипным мышлением, способных к жесткой логике и глубокому абстрагированию, безусловной аналитичности и рациональности. Они должны обладать сильной психикой, не подвластной влиянию мутных эмоций, и продуманной убежденностью в необходимости альтруизма и гуманизма. Эти качества мышления потенциально не зависят от профессиональной специфики, но пока, вследствие хаотичности и случайности форм становления цивилизации, формирование мышления гуманитариев и естественников в среднем оказалось различным, и не в пользу гуманитариев. Поэтому, при прочих равных условиях, гораздо выше вероятность встретить сочетание этих качеств у интеллектуалов-естественников просто в силу того, что естественное образование, и особенно опыт профессиональной работы, объективно требуют большей логичности, систематичности, аналитичности и рациональности мышления, чем у гуманитариев.

Действительно, естественники, в отличие от гуманитариев, прекрасно знают, что материальная действительность не прощает хаоса эмоций и субъективности в мыслях, вкусовщины, мистики, произвольности в оценках и поступках – нормы для гуманитариев. Поэтому дело, конечно, совсем не в том, что нужна профессиональная уравниловка, или, наоборот, профессиональная селекция при выдвижении во власть. Необходимо лишь понять, что если люди при делегировании властных полномочий будут руководствоваться требованиями к качеству мышления кандидатов во власть, а не ссылками на сомнительный опыт политической работы, экономическую демагогию, публичность или популизм, то преимущество неизбежно окажется у людей с естественно-научным или инженерным стилем мышления. Наблюдаемое абсолютное засилье гуманитариев во власти доказывает прямо противоположное: рациональность и нестереотипность мышления, способность к глубокому анализу, абстрагированию и широта кругозора не считаются сколько-нибудь необходимыми для лица, олицетворяющего власть! Такое отношение к качеству власти абсурдно, хотя одновременно – к сожалению, это и характеристика примитивности массового мышления самого электората!

Сложившуюся ситуацию необходимо срочно исправить, но это станет возможным, только если станет понятно, что до сегодняшнего дня власть всегда фактически захватывалась! Причем безразлично – была ли это узурпация власти, основанная на череде подковерных интриг, силовой захват, сословно-наследственный или демократический. Хотя последний является самым демагогичным и поэтому особенно коварным. Действительно, казалось бы, при демократическом выдвижении во власть кандидаты устраивают дебаты, стремясь завоевать голоса будущих избирателей, а сами избиратели открыто обсуждают и сравнивают самих кандидатов и их программы, после чего следуют внешне равноправные, равно представленные всенародные выборы, без какой-либо дискриминации и подтасовок (в идеале!).

Однако весь опыт такого «выдвижения во власть» показывает, что результаты выборов всегда(!) оказываются прямо противоположными ожиданиям – практически во всех странах у власти оказывались и оказываются личности, пребывание которых в этой роли человечеству остро противопоказано! А это значит, что и демократический способ делегирования власти не выдерживает никакой критики!

Следовательно, эффективность и демократичность «демократических выборов» – чистая фикция!

Это и не удивительно, потому что даже подготовленному человеку технически невозможно хотя бы поверхностно проанализировать и понять все предвыборные программы, оценить уровень мышления, биографии и человеческие качества претендентов на власть. Вместо этого уже на предвыборной стадии подключаются различные политтехнологи, имиджмейкеры, популисты, пиарщики, т. е. разношерстные и паразитирующие невежды и откровенные лжецы, цинично рассчитывающие занять теплые государственные должности после удачных «выборов» их выдвиженцев. Они используют полную некомпетентность, доверчивость, честолюбие и эгоизм избирателей вместо попыток подтянуть представления электората до уровня элементарной компетентности и помочь избирателям разобраться в происходящем. Из этого вывода закономерно следует ответ на вопрос: каким образом у власти могут оказаться действительно умные и знающие люди? Ведь столь сложная и многосвязная система, каковой является человеческое общество, не может оставаться без координации и непрерывной корректировки направления общего развития.

Власть ума

К сожалению, сегодня ответ звучит утопически, если не сказать фантастически, и тем не менее – это единственный радикальный и логичный ответ, который следует из существующего беспросветного состояния власти.

Умная власть может быть только назначена людьми с высочайшим уровнем социальной ответственности, образующими независимую и численно ограниченную структуру – Совет Мыслителей, – а не делегироваться от имени народа-«электората». Каждый из членов Совета Мыслителей должен быть высоконравственным и бескорыстным человеком, обладающим широкой эрудицией, глубоким, независимым, рациональным, аналитическим и нестереотипным мышлением, доказавшим своей жизнью и поступками, что он подлинный представитель интеллектуальной элиты данной страны.

Должности, звания, чины, награды, профессиональная подготовка, конкретные «творческие», хозяйственные, научные и технические достижения или открытия и т. п. сами по себе не должны играть никакой роли.

Совет Мыслителей должен быть наивысшим, ни от кого не зависящим, саморегулирующимся и несменяемым органом. Назначение во власть и лишение высшей политической, законодательной и исполнительной власти конкретных людей должно быть исключительным правом этого Совета.

Единственным дополнительным условием назначения во власть, помимо оценю I качеств мышления, должны быть не программы, обещания или частные намерения, а понимание кандидатом того, как должно быть организовано гармоничное человеческое общество. Вместо нынешних полувнятных объяснений кандидатов, как они собираются выкрутиться из неблагоприятно складывающейся ситуации в существующей экономике, справиться с проблемами занятости, образования, здравоохранения и т. п.

Это не значит, что текущие проблемы перестанут быть актуальными, но только при сформулированных требованиях к качеству мышления и взглядам кандидата на желаемое будущее есть надежда, что и текущие проблемы будут решаться наилучшим, нестандартным, наиболее эффективным и дальновидным образом. Вероятность назначения ограниченных, стереотипно мыслящих, заурядных, некомпетентных, узколобых, безнравственных личностей и карьеристов, как это всегда происходит ныне, была бы минимальной или даже исключена совсем.

Подчеркнем еще раз: власть должна вручаться не «народом» и не политтехнологами, а Советом Мыслителей, и только ему оставаться полностью подчиненной.

Принципиальной невозможности такой организации власти нет, т. к. не нарушается ни один из законов природы, а понимание и принятие этой схемы вполне в пределах человеческой психологии. Ведь целью является организация «власти ума», единственной, способной гармонизировать общество и полностью исключить соблазн властной карьеры, неконтролируемого властолюбия и мессианских претензий при заведомой интеллектуальной ограниченности.

…Все вышесказанное напоминает мечты о Мировом Правительстве интеллектуалов, после восхождения которых к вершинам власти на Земле якобы наступит тишь, гладь и божья благодать. Подобие – чисто внешнее, потому что умные люди у власти способны раскрыть весь свой потенциал только в среде умного человечества. По-настоящему эффективной такая власть будет только после тщательной и поэтапной предварительной подготовки общества и проработки всех деталей процесса. При современном состоянии социума весь «ум умной власти» может уйти на лавирование и умиротворение. Но даже в этих условиях власть ума будет гораздо эффективнее и прогрессивнее любых иных форм существующей власти!