Этот текст я написал прошлой осенью, после встречи Путина с писателями. Сейчас уже понятно, что я тогда недооценил своего «героя». За это время он показал, что способен не только на «точечные», но и на вполне масштабные злодейства. Кремлевский диктатор спровоцировал войну в многомиллионном соседнем государстве, заставил мир содрогнуться в ужасе перед угрозой глобальной катастрофы.

Но, с другой стороны, есть ощущение, что последние события сильно приблизили для «вашего превосходительства» страшный «час дня» из рассказа Леонида Андреева.

Очень жаль, что никто из писателей не сказал правду в лицо Путину. Например, что-то вроде такого текста.

В классической русской литературе есть типажи отъявленных злодеев, не имеющих, кажется, вообще никаких положительных качеств, неспособных на раскаяние и рефлексию: Швабрин, Иудушка Головлев, Смердяков, Передонов. Истории их ужасны. Они обыденно, словно чашку чая за завтраком, «выпивают» окружающих, как пиявки высасывают из ближних жизнь. И все это ради ничтожных, корыстных, плоских целей.

Ни один писатель, обладающий самым смелым воображением, не рискнул изобразить, что бы было, если бы такой «герой» пришел к власти в государстве. Жизнь оказалась смелее. Мелкий обыватель, душевно грубый, с юмором и интересами обитателя полицейской казармы, с ограниченным кругозором шпика. Человек, которому не знакомы вдохновение и сострадание, «чувства добрые», гуманистические и творческие «души прекрасные порывы», нравственно и интеллектуально неразвитый. Такой человек стал фактически диктатором огромной страны.

И этот человек — вы, Владимир Владимирович. Вы также лицемерно набожны, также любите, делая подлости, произносить банальные моралистические афоризмы, как салтыковский Иудушка. Вы такой же занудный мучитель окружающих с «маньячинкой» в глазах, как сологубовский Передонов. Вы отдали страну на разграбление банде чиновников и олигархов, гноите в тюрьмах заведомо невиновных людей, отравляете сознание жителей демагогией и ложью. Вы, конечно, не кровавый тиран — массовый убийца, типа Нерона, Калигулы или Гитлера. Вы «мелкий бес», банально злой (по Ханне Арендт и по жизни) человек, на счету которого в основном «точечные» злодейства. Но все же кровавые мальчики и девочки «Норд-Оста» и Беслана всегда будут стоять в ваших глазах.

После ухода с поста вас ждут разоблачения и позор. Вы это в глубине души понимаете, и поэтому не уйдете. Значит, людям нашей страны самим придется вас «уйти». Когда? Это может произойти в любой момент, как всегда в истории, совершенно неожиданно, в том числе и для вас. Ждите. Пускай в ушах у вас постоянно звучит фраза из все той же русской литературной классики: «В час дня, ваше превосходительство!».

В 60—70-е годы была популярна теория конвергенции социализма и капитализма в будущее новое общество, заимствующее лучшие черты и отсекающее многие недостатки двух систем. Среди сторонников этой идеи были такие признанные мировые авторитеты, как Питирим Сорокин, Джон Гэлбрейт, Андрей Сахаров. Были и авторы, предупреждавшие о возможности «негативной конвергенции, т. е. схождение двух систем не в своих достоинствах, а в недостатках (Маркузе, Хабермас).

На Западе конвергенция (схождение с социализмом) в той или иной степени развивалась все послевоенные годы. Социальное государство в большинстве развитых рыночных стран сформировалось под сильным влиянием социалистических идей. После краха советской системы Россия быстро и в одностороннем порядке двинулась по пути конвергенции, но очень специфического свойства. Это был ярко выраженная «негативная конвергенция». Суть ее — в отсечении позитивных качеств и заимствовании негативных черт у, в прошлом, антагонистической социальной системы. Новое российское общество вобрало в себе самые худшие черты «дикого капитализма», сохраняя самые отвратительные свойства советского социализма. На Западе негативная конвергенция была не так радикальна и выразилась в чрезмерной бюрократизации и регламентации (например, в появлении монструозной евробюрократии), в прошлом характерных скорее для социалистических стран.

Процесс негативной конвергенции в России развивался быстро. Еще в 90-е российские «реформаторы» с почти маниакальной пунктуальностью воплотили в жизнь пародийный образ капитализма из советских карикатур, видимо с детства засевший у них в мозгу. Все советские пропагандистские штампы оказались у нас реальностью. «Власть денежных мешков» — пожалуйста, получите отечественных олигархов. «Коррупция» — очень хорошо, сами за это возьмемся и переплюнем весь мир. «Инфляция» — 1000 % в год не хотите? «Мафия» — такую организуем, что по сравнению с ней Семья Карлеоне детским садом покажется. «Бесправие человека-труда» — даже право бесплатно сдохнуть не дадим. «Произвол полиции» — а резиновой дубинкой в морду не хотите? «Неуверенность в завтрашнем дне», «наркомания», «проституция», «эксплуатация» — ничего не упустим, по каждой позиции «впереди планеты всей» будем.

При этом сохранялись многие негативные советские особенности: экономический диктат бюрократии, всевластие новой чиновничьей номенклатуры, подавление частной инициативы и т. п.

При Путине, особенно в последние годы, негативная конвергенция резко ускорилась: к доведенным до абсурда отрицательным чертам капитализма (которые никуда не делись) начали прививать возрожденные советские мерзости. Власти, как будто бы специально, берут самые гнусные капиталистические помои и смешивают их с протухшей блевотиной советского социализма. И так во всех сферах жизни. Управление страной основывается на советской командно-административной системе, совмещенной с «дико-капиталистической» интеграцией чиновников в рыночные отношения. Совершено карикатурные буржуазные «министры-капиталисты» и «депутаты-миллионеры» встроены в типично советскую номенклатурную вертикаль. Формальные многопартийные выборы «как на Западе» сочетаются с фактическим назначением на все посты сверху вниз, как было в СССР. Новая медицина включает рыночную необходимость за все платить и социалистические, мягко говоря, спартанские условия в больницах, хамство персонала, чудовищное качество услуг. Примерно та же история и с образованием, коммунальным хозяйством и т. п.

Наиболее ярко конвергенция карикатурного капитализма и социализма проявилась на государственном ТВ. Такое ощущение, что туда возвратились идеологически выдержанные советские телеведущие и телегерои, почему-то нанюхавшиеся кокаина и вырядившиеся как попугаи. Они несут ту же советскую пургу, но как будто бы под кайфом: на грани истерии и за пределами абсурда. Современное телевидение сочетает, с одной стороны, советскую тотальную пропаганду (безудержное восхваление «мудрой политики партии», т. е. Путина, патриотический пафос, ненависть к Западу и его «агентам»), а с другой — то, что в Советском Союзе приписывалось западной массовой культуре (ориентацию на самые пошлые обывательские вкусы, смакование насилия, культ денег, пропаганду религиозного мракобесия, мистики и лженауки).

Самое страшное, что и внешняя политика стала совмещать свойства «дикого капитализма» и сталинского социализма. На мировой арене российские власти теперь ориентируются как на практику империализма XIX века, так и на советский предвоенный опыт. Россия ведет себя с Украиной примерно как США с Мексикой во времена захвата Техаса или сталинский СССР с Польшей. В ее политике сочетаются советский идеологический и буржуазный «коммерческий» империализм.

Путин реставрирует самое отвратительное и опасное в советской системе. Ностальгируете по СССР? Вот вам государственная тотальная пропаганда, казенный официальный патриотизм, культ личности авторитарного правителя, репрессии против активных инакомыслящих, возрожденная холодная война. Кстати, все это, в случае если бы Янукович остался у власти, ждало и Украину, а теперь ожидает Крым и, возможно, Донбасс.

При этом пороки российского бандитского капитализма только усугубляются. Социальное неравенство растет, олигархи, эксплуатирующие природные ресурсы страны, с каждым годом становятся все богаче. Трудовые права наемных работников практически уничтожены, они полностью во власти хозяев. Коммуналка дорожает, людей уже начинают выкидывать из квартир за неуплату. Бесплатное образование и здравоохранение уходят в прошлое, всюду требуют денег, если у людей их нет — просто оставляют умирать без лечения и обезболивающих (в онкологии это стало практически официальной практикой). Но зато «Крымнаш!» — кричит любой алкаш. Путинская агрессивная внешняя политика будоражит призрачные воспоминания обывателей о «величии советской державы», создает иллюзию восстановления тогдашних реалий. За счет этого быстро растет популярность режима. Но на практике возрождается лишь советская несвобода, пропагандистский блеф и имперские претензии, интегрированные в систему бандитского капитализма. Когда-нибудь люди это поймут и возненавидят тех, кто вселил в них ложные надежды и не оправдавшиеся ожидания.

К чему может привести продолжение такой негативной конвергенции — предсказать несложно. Все это уже один раз было в истории и называлось фашизмом, ставшим как раз попыткой совместить советский тоталитарный опыт, империализм и олигархическую капиталистическую экономику.

Попробую сформулировать главный итог событий августа 1991 года одним предложением. Советская бюрократия получила в собственность экономические ресурсы страны, находившиеся в ее управлении. Бюрократия конвертировала власть в собственность и получила возможность передавать ее по наследству. Это главный социально-экономический смысл перемен, произошедших после августа 1991-го. Все остальное вторично.

Утверждение российского псевдодемократического режима после августа 1991 года было естественным продолжением процесса усиления позиций бюрократии, продолжавшегося на протяжении всей советской истории (о начале этой тенденции писал еще Троцкий). При Сталине советская бюрократия сформировалась и получила власть, при Хрущеве — безопасность, при Брежневе — стабильность, при Ельцине — собственность, при Путине — сохранила собственность и восстановила утраченную еще во время перестройки стабильность. Точнее, при Ельцине — Путине она стала частью новой собственнической элиты, включающей чиновников и связанных с ними предпринимателей. Госсобственность перешла не просто в частные руки. Это были руки бюрократов, членов их семей, их деловых партнеров. Крупные бизнесмены не из бюрократической среды, хотели они того или нет, стали коммерческими партнерами бюрократии, т. е. частью финансово-бюрократической олигархии.

Остальные важные последствия событий 1991 года все же можно назвать вторичными, сопровождающими переход экономических ресурсов в частную собственность. Среди них: распад империи, смена плановой экономики на рыночную, снижение уровня жизни большинства населения, расширение некоторых гражданских свобод (слова, передвижения, совести и т. д.), введение формальной многопартийности и, формально, альтернативных выборов в органы власти.

Так что, бегая на демонстрации в поддержку Ельцина, мы все добывали собственность для бюрократии. Ветеранам защиты Белого Дома можно выдавать медали «За взятие собственности для бюрократии». Те сторонники Ельцина, которые, как Чубайс или Юмашев, потом стали коммерческим партнерами бюрократии — работали на свое будущее. А те, кто, как и большинство тогдашних демократов, до сих пор продолжает вести скромное интеллигентское существование — работал на бюрократию безвозмездно.

Прошедшие 20 лет развеяли многие мифы, которыми жили несколько поколений советской интеллигенции, в т. ч. и ваш покорный слуга, впитавший их, что называется, с молоком матери.

1. Миф о том, что крушение социализма принесет счастье или уж, по крайней мере, демократию народам СССР.

После крушения СССР демократическая система по западному образцу установилась только в странах Прибалтики. И то с существенными оговорками. Права и свободы даже там получили не все, значительная часть населения оказалась в роли бесправных «неграждан». В остальных странах установилась или восточная деспотия покруче правления КПСС (Средняя Азия, Казахстан, Азербайджан, Белоруссия), или имитационная демократия, как в России или на Украине, за которой скрывается власть криминально-бюрократической олигархии.

Что касается счастья, то с ним дела обстоят еще хуже. По всем опросам подавляющее большинство бывших граждан СССР считают, что рыночные реформы не улучшили их положения. Согласно совместному исследованию Института социологии РАН и Фонда им. Ф. Эберта в России «Двадцать лет реформ глазами россиян», доля считающих себя «выигравшими» в ходе реформ составляет всего 10 %.

Я уже не говорю о безвозвратных жертвах реформ, «о кровавых костях в колесе» истории реставрации капитализма на постсоветском пространстве — сотнях тысяч жертв войн в Чечне, Таджикистане, Грузии, Осетии, Абхазии, Приднестровье, Карабахе, октябрьских событий 1993-го в Москве, бандитизма, терроризма и т. д.

Объяснения, что капитализм в России установился не тот, который хотели инициаторы реформ, не принимается. Какой мог, такой и установился. В Эстонии же другая система возникла, в Туркмении — третья, а в Грузии — четвертая. И это, конечно, не случайно. Значит, в России именно тот вариант капитализма, который здесь и сейчас может быть, к которому страна с ее культурными особенностями и социальными традициями готова. Не нравится эта система? Тогда нужно признать, что стране была необходима другая, некапиталистическая перспектива развития.

2. Миф о рынке, который уничтожит дефицит и приведет к изобилию.

На рынках и барахолках в советское время дефицита не было. Там по рыночным ценам купить можно было практически все. Был дефицит товаров в магазинах по субсидированным государством, т. е. искусственно заниженным ценам. В результате реформ исчез не только этот дефицит, а вообще любые товары по субсидированным ценам. Все товары стали реализовываться потребителям по рыночной стоимости. Удивленные жители бывшего СССР заметили, что хоть долгожданное товарное изобилие, наконец, настало, у них просто нет денег на покупку необходимых товаров. Они больше не тратят времени в очередях. Они просто не в состоянии купить многое из того, что раньше в этих очередях добывали.

В капиталистической России потребление, например, многих продовольственных товаров сократилось (здесь можно посмотреть цифры из отчетов Международной Продовольственной Организации http://community.livejournal.com/ru_history/545105.html). Значительная часть общества стала хуже питаться. Возможность бездефицитного, т. е. высокого уровня потребления, осталась у тех же, у кого она была и при СССР: у чиновников, торгашей (предпринимателей), элиты интеллигенции, некоторых категорий служащих.

3. Миф о том, что рыночная экономика всегда эффективнее социалистической.

Этот миф легко опровергает статистика основных экономических показателей России за 20 лет рынка. В 2007 году Кудрин гордо отрапортовал, что ВВП России наконец-то вышло на уровень 1990 года. Это заявление особенно издевательски звучит для тех, кто помнит, что изначально официальной причиной реформ было именно стремление увеличить темпы роста экономики, необходимость не отставать от передовых западных стран. В результате через 17 лет реформ, и то только благодаря беспрецедентному росту цен на нефть, страна наконец-то догнала уровень уже кризисного советского 1990 года. А ведь другие страны в это время не стояли на месте. Рыночная Россия отстала от них гораздо больше, чем социалистическая (некоторые цифры можно посмотреть, например, здесь http://www.stoletie.ru/tekuschiiy_moment/dvadcat_let_spusta_2010-06-11.htm)

4. Миф о том, что частная собственность в любой ситуации предпочтительнее общественной.

Все помнят стенания «первых советских рыночников» — различных Черниченок и Стреляных: земля ждет хозяина, придет рачительный собственник и поднимет экономику страны. Наконец наступило это капиталистическое счастье, пришел собственник, хозяин. А им оказался Цапок (тысячи разных цапков во всех сферах жизни) — не «европейский фермер», а средневековый феодал, насильник и мучитель крестьян с правом первой ночи, этакая Салтычиха XXI века. Оказалось, что частная собственность, особенно на землю, — не панацея, а штука, вообще-то, чреватая для окружающих закабалением. Тем более в России, где хозяин — это очень часто неоСалтычиха в «Мерседесе».

Приватизация государственной собственности в начале 1990-х привела, по сути, к небольшой гражданской войне с тысячами жертв, в результате которой самыми ценными ресурсами страны завладели победившие — наиболее изворотливые и жестокие участники этой кровопролитной схватки. Вместо ожидаемых эффективных собственников пришли различные бюрократические и криминальные кланы, интересующиеся только быстрым обогащением любой ценой.

Эти «эффективные» хозяева продемонстрировали два варианта «бизнес-стратегии». Разворовать присвоенную госсобственность и быстро свалить за кордон. Или эксплуатировать полученный ресурс на полную катушку, выжимая все, что можно из земли, техники и работников. Такие собственники не вкладываются ни в разведку новых месторождений природных ресурсов, ни в обновление производственных мощностей, ни в улучшение условий и безопасность труда рабочих. В результате ситуация во всех этих сферах в стране все ухудшается.

Наивные шахтеры говорили в перестройку: мол, пусть придет хозяин, купит нас, тогда мы заживем как люди, будем на Канарах отдыхать. Хозяин пришел. И стал, как ему и полагалась, их безжалостно эксплуатировать, посылая на гибель в аварийные шахты, экономя на всем, кроме собственной прибыли.

5. Миф о полной личной свободе при капитализме.

Несвобода была главной и справедливой претензией интеллигенции к советской системе. Конечно, свободы в России стало больше. Но появились и новые формы рабства. Например, жесткая зависимость сотрудников компаний от их руководства и владельцев. Творческих людей — от различных продюсеров и промоутеров. «Тайная свобода», которую «пел» Пушкин и «вослед» ему Блок, осталась уделом немногих избранных. А остальным, в т. ч. творческим людям, пришлось продаваться по примеру не столь известного поэта Н. Тинякова: «И торгует всяк собой: проститутка — статным телом, я — талантом и душой».

Если раньше было одно всевидящее око КГБ, то теперь многие компании шпионят за своими работниками. Выражение «нетелефонный разговор» в Москве сегодня так же популярно, как и во времена Брежневе. Но произносят его сотрудники банков и корпораций, опасающиеся слежки со стороны корпоративных служб безопасности.

«Крикуны и печальники», различные правдолюбцы, и просто внутренне свободные люди, которые не хотят подчиняться жесткой корпоративной иерархии, с той же неотвратимостью лишаются куска хлеба при капитализме, как и при социализме.

6. Миф о «Верхней Вольте с ракетами».

Это известная страшилка позднесоветского времени, которую впервые озвучил Алесь Адамович. Мол, если не будет рыночных реформ, СССР уподобится этому слаборазвитому африканскому государству. На практике, наоборот, как раз в процессе реформ, Россия превратилась в страну дикого «африканского» капитализма типа Верхней Вольты, обладающую при этом ядерным оружием. Так же как в слаборазвитых африканских или азиатских странах, у нас правит криминальная бюрократия. В стране примерно тот же уровень коррупции, такой же огромный разрыв в доходах между криминальной элитой и нищим большинством населения, та же фальшивая имитационная демократия, большинство населения столь же бесправно и т. д. Именно постсоветская Россия в последнее время стала настоящей Верхней Вольтой с ракетами, угрожающей всему миру.

7. Миф о страшных привилегиях бюрократии, которые исчезнут вместе с социализмом.

Все помнят стенания демократических демонстрантов: «Народ и партия едины, но только разное едим мы!». Сейчас просто не верится, но спецстоловые и продовольственные спецмагазины были едва ли не главными привилегиями «ужасной» советской номенклатуры. Ну, еще у номенклатурщиков было больше возможностей ездить за границу, служебные авто, квартиры и дачи, которые зачастую надо было сдавать при уходе на пенсию. Я думаю, все привилегии советской номенклатуры за год стоили стране не больше десятка-другого наручных часов видных современных российских чиновников, пары яхт Абрамовича или замков Лужкова-Батуриной.

8. Миф о том, при рыночной экономике не станет высокооплачиваемых бездельников-манипуляторов, расплодившихся при социализме.

«Мы не сеем, не пашем, не строим. Мы гордимся общественным строем», — сколько было сарказма по поводу бездельников в разных обкомах, горкомах, НИИ и т. п. Сейчас расплодилась целая армия новых «не сеющих и не строящих» манипуляторов: пиарщиков, рекламщиков, политтехнологов, хиромантов, астрологов, НЛПистов всяких, прости господи, «коучей» и т. п. И берут они за вешание лапши на уши побольше своих примитивных советских предшественников. Я уже не говорю про бюрократию, численность которой по сравнению с советскими временами лишь выросла и продолжает расти.

9. Миф о том, что Запад — лучший друг свободы и прав человека в России.

Главными направлениями борьбы Запада за права человека в СССР была защита политзаключенных и «отказников» (прежде всего, их права на эмиграцию для воссоединения с семей). Кого сейчас на Западе интересуют политзаключенные, например, в Туркмении или Узбекистане, да, даже, в России? За 18 лет правления Брежнева во всем СССР их было осуждено несколько тысяч человек. А, сколько политзаключенных сейчас в разных постсоветских республиках? Тысячи, десятки тысяч? Никого в мире, кроме профессиональных правозащитников, это особо и не интересует.

Нарушения прав человека не мешают западным странам иметь дело с азиатскими сатрапами типа Назарбаева или Алиева (Каримова слегка пожурили только после того, как его войска убили несколько тысяч собственных граждан во время подавления восстания в Андижане). А Путин вообще полноправный партнер Запада по большой восьмерке. Можно ли было представить в этой роли Брежнева? А ведь он не травил своих противников полонием, не бомбил Грозный, не расстреливал парламент из танков и, вообще, во многом вел себя не так жестко, как Ельцин и Путин. Так что же на самом деле не устраивало Запад в нашей стране при нем: нарушение прав человека или экономическая формация, исключавшая Россию из мировой капиталистический системы? Думаю, второе имело большее значение для Запада.

Современным «отказникам» разрешения на въезд для воссоединения с родственниками не дают уже сами западные страны. В Германии, например, по этой причине тысячи людей не могут воссоединиться со своими супругами. А ведь недавно эти же западные правительства гневно обличали советские власти за бесчеловечное разъединение семей.

Запад интересует, прежде всего, одно право — право частной собственности на средства производства, право своих предпринимателей свободно делать деньги во всех странах мира. Все остальное для западной правящей элиты — дымовая завеса.

Зачем я обо всем этом пишу? Я не принадлежу к «плакальщикам по СССР» и уверен, что крах советского «социализма» был неизбежен. Более того, я скорее среди тех десяти процентов, которые считают, что выиграли от гибели советской империи. Причем не в материальном плане. За эти двадцать лет новая реальность подарила мне множество нетривиальных впечатлений, острых приключений, творческих задач. В общем, мне интереснее жить, чем моим вполне успешным при социализме родителям, жизнь которых была сытна и спокойна, но, по мне, скучна и однообразна.

Так для чего же я это все пишу? Я считаю, пора уже проявить интеллектуальную честность. Пора признать ответственность успешного меньшинства перед теми 90 % наших граждан, надежды которых на лучшее будущее были обмануты. Причем тем, среди выигравших, кто считает себя демократами, было бы логично добиваться исправления несправедливости по отношению к проигравшим.

Стране необходимы перемены в интересах проигравшего большинства. Только вокруг такой задачи может сформироваться массовое оппозиционное движение, имеющее обреченную на популярность программу. Причем речь не может идти о реставрации советского режима, т. е. предыдущей формы диктатуры бюрократии. Необходимо движение вперед к более справедливому и рациональному обществу, отвечающему требованиям времени, новым технологическим и информационным возможностям.

Главными задачами такого движения станет лишение финансово-бюрократической олигархии власти и собственности, создание системы эксплуатации ресурсов страны в интересах большинства населения, формирование всех институтов управления на основе прямой демократии с помощью современных информационных технологий.

Наши либералы любят обвинять людей левых взглядов в примитивном распределительстве, своеобразной «шариковщине», в стремлении взять все и поделить. Однако и сами реформы, заложившие основы современной социально-экономической системы России, были также распределительными. Фактически они как раз и заключались в том, чтобы взять все (т. е. госсобственность) и поделить. Только не всем поровну (как мечтали «примитивные коммунисты»), а по-новому. То есть передать большую часть государственных производственных фондов, природных ресурсов и т. д. небольшой группе людей. Не надо идеализировать советскую систему. Да, она тоже была несправедлива, неэффективна, обречена. Но и другое очевидно — социальное неравенство, концентрация ресурсов у статусной элиты с тех пор увеличилось на порядки.

Когда начинались реформы Гайдара, я был среди тех, кто считал, что «рынок расставит все на свои места; те, кто не сможет успешно хозяйствовать, разорятся, а оставшиеся наиболее эффективные собственники создадут условия для достойной жизни не только для себя, но для всего общества». За это время произошли разнообразные реформы и потрясения, но уже к середине девяностых сложилась новая статусная элита, установившая контроль над ресурсами страны. Причем, судя по результатам ее деятельности, эта элита, вопреки моим либеральным радужным прогнозам, оказалась не только корыстна, но и некомпетентна. Она была сформирована из трех источников: советская бюрократия (партийные и комсомольские боссы, выходцы из спецслужб, руководители предприятий), представители криминального мира и выходцы из советской интеллигенции (в т. ч. знаменитые «завлабы, ставшие министрами»).

Габитус, то есть по П. Бурдье, стабильная система ценностей, психология и стиль жизни новой элиты, сформировались под влиянием составивших ее трех групп. От советской бюрократии новая элита взяла авторитарный стиль руководства, принцип — «ты начальник, я дурак; я начальник, ты дурак», привычку жить двойной жизнью; примитивный консюмеризм под маской верноподданичества и ура-патриотизма. От уголовного мира — криминальные склонности, авантюризм, жестокость, привычку решать вопросы с помощью насилия, презрение к миру простых людей — «лохов и фраеров», которые достойны только того, чтобы быть использованы на благо настоящего человека — блатного. От советской интеллигенции — нравственный оппортунизм, граничащий с цинизмом, внутренний разрыв между красивыми, правильными словами, порывами и низкой мещанской реальной жизнью, состоящей из компромиссов и «доставания» материальных благ.

Все эти качества перемешались в плавильном котле перемен и сформировали габитус постсоветскую элиты. Сейчас, если приглядеться, и в олигархе, и в крупном чиновнике, и в политике из системной оппозиции они читаются безошибочно.

Многие люди шли в начале 90-х во власть с добрыми намерениями. Обыкновенная история. Какой-нибудь идейный демократ становился большим начальником. Вскоре оказывалось, что работать в администрации из его веселых, но бестолковых соратников по демократическому движению некому. Необходимо брать на работу прежде всего бывших коммунистических чиновников, ибо у них — опыт и управленческие знания. Ну, воруют по мелочи, но если всех их выгнать, кто людьми управлять будет?

В бизнесе в подведомственном регионе в основном какие-то темные личности с криминальным прошлым — только у них с советских времен есть ресурсы и навыки, необходимые для первоначального накопления. А ведь надо поддерживать рыночную экономику, немногочисленные точки роста в только зарождающемся частном секторе. Значит, приходится помогать бизнесменам с сомнительной репутацией. А если ты все равно им помогаешь, почему же запрещать им помогать тебе (ведь предлагают все время). Ну, там пару костюмов из заграницы привезут, семье с обустройством в новой квартире помогут, родственника на работу возьмут. Так, мелочь за мелочью, а потом глядишь — уже серьезные дела завязались, совместные многомиллионные бизнес-проекты.

В результате года через три-четыре все перемешивается. Вокруг пламенного демократа — советские бюрократы, договорившиеся с приблатненным бизнесом, и полукриминальные предприниматели, научившиеся общаться на понятном бюрократам языке. И сам политик-демократ уже не то приблатненный бизнесмен, не то коррумпированный бюрократ.

Итак, тот гомункулус, который появился в результате социальных потрясений 90-х, осмотрелся, приобрел уверенность в себе и окончательно утвердился у власти. В прошедшие годы и до сегодняшнего дня внутри этой элиты происходили различные перемещения, из элиты выпали некоторые персоналии, появились новые имена, произошло распределение позиций в пользу группировок выходцев из спецслужб, «питерских» и т. п. Однако все эти перемещения не носили принципиальный характер, не меняли экономической базы элиты, ее методов управления и социальной психологии.

Сегодня формирование новой элиты в целом закончилось, она закрылась от представителей непривилегированной, неимущей части общества. Изумленной стране осталось только недоуменно смотреть на своих новых хозяев и удивляться. Откуда они взялись, по какому принципу были выделены из массы? Если в результате свободной рыночной конкуренции, так почему же большинство из них как-то на эффективных собственников не похожи? Скорее, их действия выдают во многих из них мошенников, бандитов, взяточников, спекулянтов, авантюристов.

Эти люди создали государство под свои преступные социальные практики, где коррупция институализирована, высокопоставленные чиновники и их семьи кормятся от лоббируемого ими бизнеса; практически все бизнесмены уклоняются от налогов, не соблюдают трудовое и финансовое законодательство; огромный процент правоохранителей сами нарушают закон и т. д. и т. п. Существует определение, что государство преступно тогда, когда большинство его представителей не соблюдает собственные законы. Сегодняшняя РФ четко подпадает под это определение.

В СССР можно было выделить несколько социокультурных типов людей со схожей социальной психологией, практиками, мировосприятием, габитусом, если пользоваться терминологией Бурдье.

Основные советские типы: «работяги», «интеллигенты», «начальники», «торгаши». Они не были идентичны с социальными или профессиональными категориями. Например, не все рабочие принадлежали к группе «работяги», среди них были и интеллигентные люди, и торгаши, но тип «работяга» в этой среде был наиболее распространен. Среди работников умственного труда и руководителей было немало торгашей, но «интеллигентов» в первой группе и «начальников» во второй все же было больше. Торгаши — это не только большинство работников торговли, но и советские таксисты, например. И т. д.

Названия групп не носят оскорбительный или оценочный характер. Просто в советском обществе было так принято именовать их представителей: «Он после 8-го класса пошел в ПТУ, сейчас работяга, на заводе корячится». Или: «Да он только по диплому интеллигент, а по сути — торгаш настоящий» и т. п.

Не только большинство работников советской торговли, обшепита, разных других «блатных контор» или спекулянты-фарцовщики. Торгаши могли занимать любую позицию на советском социальном поле, превращая ее в не совсем законный инструмент добывания денег и привилегий.

Профессия у торгаша могла быть вполне интеллигентная. Но по сути это ничего не меняло. Хорошо помню, как мой отец называл некоторых своих коллег ученых «торгашами» или «делягами». Это было приговором, который означал, что данный человек не занимается настоящей наукой, а лишь любой ценой добывает премии и должности.

Главные выгодоприобретатели перемен: «торгаши», «начальники» и элита интеллигенции. Были жестко обмануты и проиграли «работяги» и основная масса «интеллигентов».

Сегодня в обществе продолжают сохраняться старые советские типы. Они сохранили, в основном, и прежнюю социальную психологию и персональный состав. Большинство бизнесменов, успевших по возрасту застать времена СССР, от ларечников до олигархов — из советских «торгашей». Российские чиновники — те же традиционные номенклатурщики. К власти пришел тесный союз ментально советских торгашей с советскими же начальниками, развращенными возможностями бесконтрольного коррупционного обогащения, по сути новый социокультурный тип «начальников-торгашей».

«Работяги», как и в советские времена, не видят справедливости, а «интеллигенты» — свободы. Только к этим нереализованным желаниям у них прибавилось ощущение социального унижения. Появились и новые бесправные социальные группы, например, «манагеры» (офисный планктон).

Сейчас главные недовольные — обманутые в ходе реформ «интеллигенты» и «работяги». Революция 1991 года не реализовала их надежд. Она была направлена формально против начальников, но те обманули протестующих и обратили их протест себе на пользу. В результате был произведен «правый поворот» в интересах «начальников» и «торгашей».

Новый поворот может быть «левым» в интересах союза обманутых в 90-е, т. е. «интеллигентов» и «работяг». Против «начальства» (бюрократии) и связанных с ним «торгашей» (олигархов), с требованием свободы и справедливости.

Я знаю несколько известных московских интеллигентных семей с такой примерно историей. Первое образованное городское поколение — послереволюционные выходцы из русских деревень или еврейских местечек, коммунисты-идеалисты (время активной социальной жизни — 1920—1950-е гг.). Их дети — второе поколение — разочаровавшиеся в коммунизме, ставшие либералами советские «интеллигентные» обыватели (1960—1980-е). Третье поколение — циники, дельцы-бизнесмены (1980—2000-е), лишившиеся идеальной мотивации, а значит переставшие быть интеллигентами. И, наконец, четвертое поколение (начиная с нулевых годов XXI века) — «золотая молодежь», потерянное поколение, не имеющее ни идейных, ни даже карьерных устремлений, существующее как бы по инерции; прожигатели жизни, часто наркоманы.

Были случаи, когда подобная эволюция происходила на протяжении жизни не нескольких поколений, а одного человека. Коммунист-идеалист становился либеральным обывателем, а после краха социализма — еще и успешным бизнесменом (драматург Шатров, например).

Первое поколение советских интеллигентов, помнящее убогость и «идиотизм» деревенско-местечковой жизни, было искренне благодарно советской власти за возможность быстро подняться с социального дна, за высшее образование, избавление от многовековой потомственной нищеты. Эта благодарность трансформировалась в почти религиозную веру в официальную коммунистическую идеологию. Поколение «истинно верующих» было готово прощать «родную власть», даже получая от нее чувствительные оплеухи.

У следующего поколения уже не было такой благодарной, априорной веры. Тут, конечно, огромную роль сыграл сталинский большой террор 37—38-х годов и антисемитская кампания конца 40-х — начала 50-х. Дети не простили обид, нанесенных советской властью их родителям. Но не только очень многие евреи и дети репрессированных потеряли веру в коммунистическую идеологию. После ХХ съезда большая часть интеллигенции постепенно отошла от коммунизма, опороченного сталинскими зверствами.

Следующее поколение интеллигенции заполнило образовавшийся идейный вакуум стяжательством и потребительством. Все это прекрасно описал Ю. Трифонов. Глебов из «Дома на Набережной» — типичный представитель поколения интеллигентов-обывателей, предавших наивные, но искренние коммунистические идеалы своих учителей. Естественно, что такие интеллигенты в будущем стали кондовыми рыночными фундаменталистами, ведь эта идеология оправдывала их приобретательскую жизненную стратегию.

Их дети видели, что отцы, по сути, карьеристы и потребители, прикрывающиеся красивыми либеральными фразами. Как часто бывает, молодое поколение довело истинные стремления родителей до логического завершения. Оно завоевывало место под солнцем, деньги и власть любой ценой, без сантиментов и интеллигентской болтовни.

Только один пример. Мой знакомый из известной либеральной, формально интеллигентной, но, по сути, глубоко обывательской семьи после окончания школы на закате застоя пошел работать мясником в гастроном. Родители были в шоке. Знакомый объяснил, что, так же, как и они, прежде всего хочет денег, житейских благ. Но не понимает, зачем для этого долго учиться, а потом писать какие-то тухлые статьи и пудрить мозги своим студентам. Есть гораздо более простой путь. Он будет работать мясником, обвешивать покупателей, спекулировать дефицитным мясом. То есть делать то, чем занимаются они в своей интеллектуальной сфере. А зарабатывать при этом будет больше. Конфликт отцов и детей в этой семье был преодолен только после перестройки: и мой приятель, и его родители стали успешно заниматься бизнесом. Все бы ничего, да вот несчастье, сын этого моего знакомого — наркоман…

В чем дело, почему так произошло? Идейные коммунисты скажут: потому что коммунистическую идеологию отвергли. А я думаю, что дело в отсутствии у нашей интеллигенции критического мышления, в ее конформизме, привычке колебаться вместе с «линией партии», рабски воспринимать любой новый идеологический и социо-культурный мейнстрим, будь то марксизм, либерализм или консюмеризм. Каждый раз интеллигенты впитывали господствующую в обществе систему ценностей, навязанную властью или мировой модой. Господствовал коммунизм — советская интеллигенция была идейно-коммунистической. Правящая бюрократия увлеклась потреблением и потеряла идеалы — интеллигенция пошла еще дальше, став либеральной и консюмеристской.

Советские интеллигенты на всех поворотах истории выступали в роли «первых учеников» («Всех учили. Но зачем ты оказался первым учеником, скотина такая?», как писал Шварц). Деды, задрав штаны, бежали за большевиками и Лениным, а внуки с тем же рвением — за «либералами» и Чубайсом. Они так же яростно поверили в частную собственность и рынок, как их деды — в советскую власть и строительство коммунизма. Недаром заголовок последней книги одного из самых известных шестидесятников Юрия Карякина звучит так: «Смена убеждений. От ослепления к прозрению». Это слова религиозного неофита, уверенного, что наконец-то «прозрел», обрел истинную веру, подлинное божественное откровение, а в действительности просто сменившего одну секту (коммунистическую) на другую (либеральную).

Каждое поколение спорит с предыдущим, пытаясь выстроить свои жизненные стратегии на отрицании его опыта. Правнукам идейных коммунистов, внукам шестидесятников, детям «героев» первичного накопления 90-х не нужен ни коммунизм, ни либерализм, ни стяжательство. Успешные родители обеспечили их материальными благами, начисто вытоптав, проституировав, дискредитировав все идеологические, творческие ценности. Вместо идей им предложили политические пиар-фальшивки и средневековое религиозное мракобесие, а вместо искусства — гельмановщину с синими носами и другой постмодернистской туфтой. Родители-либералы рассуждали об эффективности рынка, где побеждает сильнейший. А дети столкнулись с миром, где сильнейшие, т. е. кагэбэшники, бандиты и мегапрохиндеи из той же интеллигентской среды, держат в своих руках хваленый свободный рынок. Советская элитарная интеллигенция успешно продала свои услуги этим самым хозяевам рынка. А ее новое поколение оказалось обреченным на пустоту и саморазрушение (достаточно вспомнить общеизвестные трагедии в семьях Гельмана, Мальгина и др.).

Представления о ценностях в обществе меняются. Последующим поколениям уже не нужно то, во что верили и чего упорно добивались предыдущие. Родители отвергли непоследовательность и лицемерие отцов-шестидесятников и возвели стяжательство в абсолют. Сейчас маятник качнулся в другую сторону. Новое поколение отвергает уже их жизненный выбор. Золотая молодежь — «тупиковая ветвь эволюции». Она некультурна, не умеет мыслить самостоятельно, ее удел — рабское следование моде, в лучшем случае хипстерство и увеличение очередными кумирами-«вождями», а чаще оргиастическое саморазрушение.

Если в России когда-нибудь возродится интеллигенция, то, скорее всего, это произойдет в провинции, в социальных низах, как во времена разночинцев, как после революции 1917 года.

Свято место пусто не бывает. Нет интеллигенции, но есть интеллектуальная поденщина, обслуживающая интересы власти и бизнеса. Я имею ввиду большинство различных политологов, политжурналистов, социологов, политконсультантов, политфилософов и прочую квазиинтеллигенцию, пораженную язвой интеллектуальной коррупции.

Профессиональный долг интеллигента — честный творческий труд. Коррумпированный интеллигент — тот, кто ради материальных благ и социальных выгод отказывается от этого долга, от идеалистических творческих задач. Когда врач за взятку помогает получить белый билет уклонисту от армии или декан небескорыстно протаскивает бездаря в вуз — это бытовая коррупция. Когда человек, считающий себя интеллигентом, помогает вору или шарлатану побеждать на выборах, удерживать власть, навязывать свою волю обществу — это интеллектуальная коррупция.

Раньше интеллигенты искали материальные ресурсы для реализации собственных идей. Раскручивали разных Савв Морозовых на финансовую помощь своим идеологическим проектам и партиям. Сейчас они формулируют идеи, имитируют идеологические взгляды в соответствии с запросами заказчиков: «Чего изволите? Сегодня у нас свежую суверенную демократию подают, приправленную энергетической сверхдержавой. Ой, уже не актуально? Хорошо, другое блюдо есть: модернизация, поджаренная на инновационном масле. Что, уже никому не нужно? Заказчик умер? Ах, так! Ау, Анатолий Борисович, Михаил Дмитриевич! У нас тут европейский выбор ко столу, возрождение бизнес-свобод, борьба с «жуликами и ворами» — не желаете ли отведать?».

«Взгляды» коррумпированного интеллигента зависят, прежде всего, от того, при какой кормушке он состоит. Работает на власть — он охранитель, получил пинка — стал оппозиционером (вспомните виртуоза интеллектуальной коррупции Павловского, вырастившего в своем ФЭПе не одно поколение интеллектуалов на продажу), назначили быть левым — он социалист. Для некоторых, помимо рыночного спроса, имеет значение многолетнее позиционирование на политическом рынке: один традиционно считается патриотом, другой — охранителем, третий — либералом, четвертый — коммунистом. Так и привыкли годами торговать каждый за своим прилавком, интересуясь только тем, как подороже сбыть свой идеологический товар.

В 90-е в среде интеллигентов-коррупционеров был разброд и шатания. Кого-то купил Гусинский, кого-то Березовский, кого-то Чубайс. Они активно и всерьез гавкали друг на друга, причем не в блогах каких-то, а по ЦТ. И всем казалось, что у нас свобода и плюрализм. А потом власть как-то вытеснила других оптовых покупателей интеллигентских душ на обочину жизни и стала почти монопольным игроком на рынке услуг коррумпированной интеллигенции. Сейчас опять разброд и шатание. «Интеллектуалы» на панели активно зазывают клиентов.

Один знакомый, настоящий олдскульный демократ, рассказывал мне такую историю. Как-то раз, году примерно в 90-м, на одном из собраний «Демократической России»», в перерыве между заседаниями продавали конфеты. Время было голодное, тотальный дефицит, а тут продаются нарядные коробки импортных конфет по какой-то смешной цене. В общем, образовалась очередь, и конфеты быстро закончились. И все бы ничего, но закончились они как раз перед носом у одного из тогдашних активистов ДемРоссии, ставшего затем известным российским оппозиционером. Как только заседание возобновилось, политик этот потребовал слова и обрушился на организаторов собрания. Как, мол, так, наш главный враг — привилегии, мы осуждаем коммунистов за спецраспределители для номенклатуры, а сами продаем прямо рядом с залом заседаний дефицитные товары, которых нет в магазинах. В общем — торговцев, мол, вон из «храма демократии» и т. п. Причем, самое интересное, что этот политик был абсолютно искренен — и когда вставал в очередь за конфетами, и когда осуждал их продажу. Однако я сомневаюсь, что если бы политик мог купить эти конфеты, он стал бы осуждать тех, кто допустил их продажу. Сейчас, когда его лишили власти и возможности видеть свою физиономию в телеящике, он активно борется «за свободу и демократию». Говорят — искренне. А я почему-то вспоминаю ту историю, и думаю: может все-таки дело в том, что ему опять «не достались конфеты»?

Эта история с конфетами — хорошая метафора того, что происходит в российской политической жизни. Все ее фигуранты, от публичных политиков, до политтехнологов и политологов, делятся на три группы. 1. Те, кто раздает эти волшебные конфеты (деньги, заказы, мандаты, посты). 2. Те, кто стоит в очереди за конфетами. 3. Те, кому конфеты не достались, и они теперь осуждают всю систему выдачи конфет. Слушаешь ли выступления кого-то политика, читаешь ли текст «политолуха» и сразу понимаешь: этот ждет в очереди, этого из очереди вышибли, а этому поручили раздавать конфеты.

Отличие системы Ельцина от системы Путина в том, что в первой «конфеты» выдавал кто угодно, лишь бы деньги были, а во второй это право было монополизировано властью. Путин смог выстроить пирамиду раздачи «конфет». Наверху Кремль, Сурков/Володин за прилавком, затем ЕдРо, всякие «Наши-Ваши», допущенные «оппозиционные» партии, прикормленные на бюджетных деньгах агентства, у подножья — разные философы-«политолухи» и прочий трехкопеечный околополитичский сброд. Вне пирамиды голодными волками ходят оппозиционные бывшие начальники и «технологи», вышибленные из системы раздачи. У них свой, единственный неконтролируемый властью стол для «обиженных». «Конфет» там мало, происхождение их темно, конкуренция и ругань за них идет жестокая (здесь необходимо уточнить, что подавляющее большинство оппозиционных активистов идеально мотивированы и ко всему этому отношения не имеют).

Судьбы российских политиков и партий можно лучше понять через ключевую конфетную метафору. Вот лидеры СПС, например, получили в 1999 году конфеты от Кремля, т. е. места в Госдуме. А в 2003 и 2007 году Путин решил им «конфет» не давать. Некоторые обиделись и ушли в несистемную оппозицию, а некоторые встали в очередь ждать, может, выкинут для них наконец-то что-нибудь сладкое. Одно время толпа страждущих либералов ходила в поисках «конфет» к Волошину. Он их в буквальном смысле кормил, водил в рестораны, но «волшебных конфет» у него не оказалось. Теперь вроде как наконец-то дождались. Видимо, Прохорову в Кремле выдали лицензию на раздачу «конфет» либералам. Около его стойки формируется очередь. Думаю, в эту очередь, плюясь и ругаясь про себя, встанут и некоторые из несистемных политиков. Обида обидой, но конфет-то хочется.

Власть, как известно, в нашей стране принадлежит тандему. Но не Путина с Медведевым, а тандему коррумпированной бюрократии и криминальной бизнес-олигархии. У коррупционеров есть своя законная партия Жуликов и Воров — ЕдРо. А у их партнеров-олигархов такой партии в Думе в последние годы не было. Это отражало изменение соотношения сил в тандеме. При Ельцине рулили олигархи, а чиновники и ФСБ-шники были у них на подхвате. При Путине роль бизнес-олигархии в политике сократилась, ее стали теснить силовики. Амбициозные планы Прохорова могут быть восприняты бюрократией, как попытка вернуть соотношения сил к временам Ельцина, усилить за ее счет позиции бизнес-олигархии. А это чиновники и их лидер Путин сделать не позволят. Так что, боюсь, лишат Прохорова права раздавать конфеты, и вся немалая очередь за ними опять останется ни с чем.

«Конфетный» политический режим реформировать невозможно. Вместо него, а пока параллельно с ним, необходимо создавать новую современную политическую систему. Эта альтернатива — прямая сетевая демократия, уже ставшая ведущим мировым трендом. В ее основе самоорганизация граждан в сети для политических действий, сбор средств и гласное финансирование там любых проектов (краудфандинг), выдвижение новых лидеров, решение всех вопросов прямым общим голосованием. Нужны прорывные проекты в этой области, которые помогут создать реальную демократическую оппозицию, а в последствии и новый каркас политической системы страны.

Апдейт. Статья написана несколько лет назад. Прохорову, видимо, все же не дали в Кремле постоянную лицензию на раздачу «конфет счастья». Его проект близок к финалу.

Сейчас сверхопулярен термин «креативный класс». Появилась жаргонная производная от него — словечко «креаклы». Стало модно писать о появлении, нарождении и даже бунте «креативного класса». Однако ничего нового и тем более уникального в этом социальном явлении нет.

Никогда в истории правящая элита не обходилась без услуг помощников, «мотивирующих» население действовать, трудиться в ее интересах. В рабовладельческом обществе это были надсмотрщики. Основным «инструментом мотивации» служил бич в их руках. В крепостнической России также существовал довольно многочисленный слой привилегированных барских слуг, следивших за тем, чтобы крепостные в поте лица трудились на барина и наказывающих их в случае непослушания.

С развитием капитализма роль насилия при мотивации к труду свелась к минимуму. Его место заняла манипуляция. Появились многочисленные профессии, мотивирующие людей «работать на работе, которую они ненавидят, чтобы покупать товары, которые им не нужны» (из «Бойцовского клуба»). А еще голосовать за тех, кто им не нужен, восхищаться теми, кто на незамутненный взгляд способен вызвать только отвращение, брать грабительские кредиты в банках, делать идиотские косметические операции, покупать бесполезные или даже вредные вещи, лекарства и т. д. и т. п. Это постиндустриальные надсмотрщики, гонящие информационными бичами рабов рынка на корпоративные плантации — рекламщики, пиарщики, маркетологи, политконсультанты, специалисты по корпоративной культуре, брендингу, HR и т. п.

Все эти слуги правящей буржуазно-бюрократической элиты заставляют людей делать иррациональный выбор, не с помощью насилия, как их средневековые предшественники, а через различные манипулятивные технологии.

Однако не следует сводить деятельность «креаклов» только к манипуляции в интересах работодателей и заказчиков. Наша «креативная» экономика — система навязывания бесполезных услуг и товаров. Она держится на обмане всех всеми: потребителя — продавцом, владельцев кампаний — их менеджментом, менеджмента — персоналом, персонала — работодателем.

В Советском Союзе был свой аналог «креаклов» — разного рода пропагандисты, активисты, «профессиональные комсомольцы». То есть те, кто, как тогда говорилось, «не пашет, не сеет, не строит, а гордится общественным строем». Они также мотивировали людей самозабвенно работать, голосовать, поддерживать, одобрять в интересах власти, вопреки личным интересам. Одной из целей рыночных реформ было избавиться от этой паразитической прослойки. Однако в результате она многократно размножилась. Изменился только заказчик. Теперь это не столько государство, сколько множество частных корпораций, бизнесменов, партий, политиков и т. д.

После публикаций книг Флориды этих новых надсмотрщиков принято называть «креативным классом». Этот термин и породившая его теория Флориды — еще одна манипулятивная фальсификация в интересах сохранения существующей системы. «Креаклам» польстили сознательно. Таким образом для них была создана дополнительная психологическая мотивация безропотно вкалывать на хозяев.

Но они не творцы — они манипуляторы. Настоящие творцы — ученые, писатели, деятели культуры, врачи, учителя, преподаватели, инженеры, технологи, изобретатели и т. д. То есть представители профессий, создающих новые знания, материальные и интеллектуальные блага. Как известно, «не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». «Креаклы» продают именно вдохновение, т. е. изначально, уже на уровне постановки задачи, работают исключительно на меркантильные цели. Поэтому они реализуют не собственные творческие мотивы, а прикладные интересы нанимателя.

Большинство творческих людей работают не только ради денег, но и «чтобы, умирая, воплотиться в пароходы, строчки и другие долгие дела». Именно это приносит радость самореализации. «Креаклы» создают техническую, прикладную продукцию, интересную только в контексте того, сколько за нее заплачено и как много с ее помощью можно заработать. В подавляющем большинстве случаев продукция «креаклов» не представляет собой самостоятельной ценности. Ее потребление чаще всего основано на скрытом интеллектуальном насилии, с которым люди вынуждены мириться, смотря ТВ или листая страницы в интернете. Навряд ли найдется много чудаков, получающих кайф от просмотра рекламных роликов или чтения заказных статей. Да и не ради этого создается такая продукция. Она — технический инструмент манипулирования потребительским выбором. Никакого отношения к подлинному творчеству она не имеет.

Функция профессий «креаклов» — манипуляция. То есть не создание, а перераспределение благ в интересах нанимателей. Эта задача противоположна творчеству. Творчество всегда приводило к развитию, прогрессу. «Креаклы» же, наоборот, обеспечивают сохранение социального статус-кво. Этот класс надсмотрщиков без бичей можно назвать антикреативным.

Конечно, «креаклы» не только соучастники, но и жертвы системы. Их мотивы ограничены основанием пирамиды Маслоу. Им закрыт путь к творческой самоактуализации. Они не только манипулируют другими, но и сами выступают в роли обманутых потребителей и наемных рабов. Их социальное и личностное освобождение, самоактуализация возможны только в обществе, стимулирующем, вознаграждающем творчество, а не манипуляцию.

Однако бунт интеллектуальных надсмотрщиков невозможен в принципе. Хождение «креаклов» на демонстрации под протестными лозунгами — всего лишь привычное для них участие в модной «движухе». Их социальные роли созданы этой системой и невозможны вне ее. Они подкуплены, прикормлены, зомбированы ей. Максимум, что могут сделать «креаклы», — принять участие во внутриэлитных разборках, как барские слуги в конфликтах между хозяевами.

Вокруг людей «креативного класса» создано много мифов. Чтобы было понятно, чем в действительности они занимаются, предлагаю модель типичной рядовой ситуации из их жизни. Подобные истории происходят постоянно, из них состоит работа российских «креативных» компаний.

Действующие лица:

• жлоб-заказчик, он же хозяин компании, он же бизнесмен;

• вороватый начальник его отдела маркетинга;

• хитрозадый директор PR-агентства, он же подрядчик;

• юркий креативщик;

• «маститый» социолог;

• «честные» журналисты и «искренние» блогеры.

Жил-был один хозяин компании. Китайские партнеры как-то предложили ему продавать в России их чайные ситечки. Ситечки были ржавые и страшные, но очень дешевые. Алчность оказалась сильнее осторожности. Он решил вложиться в создание моды, ажиотажного спроса на ситечки и начать поставлять их в Россию.

Бизнесмен дал начальнику своего отдела маркетинга задание найти подрядчика на разработку и ведение информационной кампании по продвижению товара на российский рынок. Тот пошел к своему приятелю, руководителю PR-агентства и договорился за откат разместить заказ. Директор агентства, месяцами сидевшего без серьезных проектов, был счастлив.

Однако аппетит приходит во время еды. Для начала заказчика убедили провести социологические исследования («без этого нельзя разработать грамотную кампанию»). Пригласили маститого социолога, который провел серию фокус-групп по «тестированию основных гипотез кампании», предложенных местным креативщиком. В фокус-группах, как обычно, участвовали какие-то безработные актеры и прочие бездельники, единственным желанием которых было скорее получить свои 500 рублей гонорара и опохмелиться. Они несли какую-то пургу. В результате маститый социолог высосал пафосный отчет по исследованиям из пальца.

Затем креативщику PR-агенства было поручено написать стратегию предстоящей кампании. Креативщик запасся пивом или вискарем, вип-вариант — кокаином (но не результатами «исследования» — их он сразу же выкинул в урну). И начал валять стратегию, потешаясь над лохом-заказчиком и дураком-начальником, которые будут всерьез изучать его поток сознания.

Он предложил выделить две целевые группы: молодых модниц и пожилых дам, заботящихся о своем здоровье. Модницам продвигать месседж о том, что эти ситечки — точная копия ситечка, обмененного Остапом Бендером на стул у Эллочки Людоедки. Такие ситечки до сих пор так же популярны в лучших домах Филадельфии, как и во времена Ильфа и Петрова. Пожилым женщинам сообщать, что ржавчина на ситечках целебна, специально наращена по рецепту тибетских магов и поможет застраховаться от пиелонефрита и почечных колик. Выводить на рынок новые бренды: «Ситечко от Эллочки» (для модниц) и «Ситечко Жизни» (для бабушек). Продавать одни и те же ситечки под этими брендами, по разной цене, в разных упаковках и местах.

Постепенно креативщика начало нести. Он перестал контролировать поток идей, рождающихся в его затуманенной стимуляторами голове: «Для раскрутки бренда “Ситечко от Эллочки” создать в целевой аудитории молодых модниц культ Эллочки-Людоедочки. Провести конкурс девушек-хищниц “Мисс Эллочка-Людоедочка 2013”.

Создать и раскрутить нового топ блогера-виртуала под ником “Эллочка Людоедочка” новую поп-певицу с имиджем женщины-вамп под этим же именем». Креативщик тут же сочинил первый хит будущей поп-звезды. И исполнил его снятой на ночь проститутке на обшарпанной кухне съемной холостяцкой квартиры, аккомпанируя себе с помощью пустых бутылок и грязных тарелок:

Последнее, что он помнил на следующее утро, — как уговаривал проститутку стать новой поп-звездой «Эллочкой Людоедочкой», а потом еще и новой Жанной д’Арк (и спасти Россию).

Заказчик, как обычно, забраковал все смелые идеи кретивщика и из его стратегии оставил только «размещение материалов в СМИ и вирусную кампанию в блогосфере». PR-агентство получило черным налом бюджет на «размещалово». Большую часть его директор сразу положил себе в карман. Половину остального украл креативщик, который по совместительству выполнял в агентстве функции специалиста по работе со СМИ. На оставшиеся копейки были наняты двое спившихся журналистов из газеты «Кот и пес» и журнала «Домашнее пчеловодство», а также десять «топ-блогеров» (в действительности только один, остальные были его виртуалами). Они, под видом новостей, разместили несколько заметок и постов, написанных креативщиком. «В ходе сноса старого здания найдено знаменитое ситечко Эллочки Людоедочки»; «Остап не врал — в лучших домах Филадельфии до сих пор в моде чайные ситечки», «Британские ученые доказали: Эллочка Людоедочка превосходила по интеллекту Собчак и Рынску вместе взятых», «Бабушка попила чаек с ржавчинкой и стала девушкой (вариант — дедушкой)».

Жлоб-заказчик хвастливо показал своей жене проплаченные публикации. Она посмотрела на него сурово: «Ладно у тебя три класса образования, но куда твои сотрудники смотрят? Ситечко Остапа Бендера в романе было позолоченное и никак не может быть копией твоего ржавого металлолома».

Заказчик вызвал на ковер начальника отдела, начальник отдела — директора агентства, тот — креативщика, все были поставлены на уши. О ужас, бизнесмен потребовал вернуть уже распиленные деньги из бюджета на размещение. Однако гроза миновала. С большим трудом, с помощью маститого социолога, заказчика удалось убедить, что про позолоту на ситечке Остапа никто, кроме его жены, не помнит (правда, и сами публикации никто не заметил, но об этом — молчок).

В конце концов, заказчик получил пухлый отчет агентства о проведенных работах и нехотя, с запозданием оплатил их. Откат (10 % переведенных средств) агентство возвратило начальнику маркетингового отдела наликом в конверте. Социолог получил свой гонорар, плюс то, что удалось наварить на завышении сметы исследований. Креативщик отжал немало денег с размещения. Больше всего, конечно, заработал директор PR-агентства на нарисованных заказчику фиктивных накладных расходах.

Однако постепенно до хозяина компании дошло, что вся эта бодяга с пиарщиками ему ничего не дала. Ситечки никому не нужны. Заказы на них не поступают. Начальник отдела маркетинга побежал в рекламную компанию договариваться о создании и размещении прямой рекламы (клипов, наружки) и, конечно, об откате. Рекламные бюджеты намного больше тех, что идут на PR, грядущий куш кружил ему голову. Но вот незадача, пока суд да дело, хозяин компании за взятку подписал контракт на поставку ситечек с хозуправлением министерства обороны. Реклама ему стала больше не нужна.

После окончания проекта начальник маркетингового отдела купил новую тачку, директор PR-агентства поехал в Тибет просветляться, креативщик выпустил за свой счет книгу декадентских стихов, социолог написал в своем ЖЖ серию постов о том, какие сволочи живут в «этой стране».

P.S. Через несколько месяцев все они встретились на очередном марше «против жуликов и воров».

P.P.S. Когда в солдатские столовые в большом количестве поступили ржавые китайские чайные ситечки, там долго не понимали, что с ними делать. Но потом приспособились и стали использовать как грузила при рыбной ловле.

Посмотрел я с большим опозданием фильм по «Generation “П”» Пелевина. Фильм, как и книга, напоминает концерт, где хохмы и скетчи конферансье блестящи, а сами выступления приглашенных артистов скучны. Клипы и некоторые шутки в фильме, как и в книге, прикольные. Но главная идея Пелевина о всемогуществе рекламщиков-пиарщиков — просто бредовая. Я много лет проработал в этой сфере. Пиар-бизнес — слабый, зависимый, мало кому по-настоящему нужный бизнес в сфере услуг. Истинные хозяева жизни — чиновники и крупные предприниматели — имеют бедных пиарщиков как хотят.

Получение пиар-заказов и их обслуживание зачастую просто унизительное дело. Я не раз наблюдал ситуации, когда солидные вроде бы дяди, директора пиар-агентств, лебезили и унижались перед заказчиками, которые буквально возили их мордой по столу.

Политики и бизнесмены часто относятся к пиарщикам как к бесполезной по большому счету обслуге, нанятой под влиянием моды. Надо сказать, такое отношение объяснимо. За годы работы в этом бизнесе я пришел к выводу, что деятельность всяких пиарщиков, криэйтеров, копирайтеров, политтехнологов и прочих героев Пелевина в подавляющем большинстве случаев бесполезна или, по крайней мере, не стоит тех денег, которые за нее платят.

Проведение рекламных и избирательных кампаний, конечно, имеет смысл. Без них о брендах, товарах и кандидатах просто никто бы не знал. Но реально важны только количественные показатели: хронометражи рекламного времени, тиражи, число поверхностей наружки, число бутылок водки для подкупа избирателей и т. д. Недаром в этом бизнесе есть только один серьезный в экономическом плане сектор — размещение рекламы, в т. ч. на ТВ (там действительно крутятся миллиарды и фирмы работают солидные). Стратегии, месседжи, позиционирование, слоганы, креативы, сценарии, бэкграунды и прочие прибамбасы, за которые в основном и берет деньги большинство агентств, ни на что особенно не влияют.

То есть действительно важно, чтобы тебя или твой товар крутили по ТВ. Как известно, любая задница, если ее каждый день будут показывать по ЦТ, станет звездой. А то, какого цвета ленточки на задницу повяжут, и на какой нужник ее посадят, не имеет большого значения. На результате вряд ли скажется, будет ли в твоей кампании слоган «Голосуй или проиграешь!», «Проголосуй и выиграешь!» или даже просто «За Васю Пупкина!».

В большинстве российских избирательных кампаний решающую роль играет административный ресурс (в т. ч. прямые фальсификации) и деньги, иногда личность кандидата. Значение усилий политтехнологов столь не велико, что может играть реальную роль только при равенстве других более важных ресурсов конкурирующих кандидатов. А такие ситуации — крайне редки.

В коммерческой рекламе все решают объемы, т. е. деньги. История с рекламной кампанией МТС показала, что даже самый дурной креатив не навредит заказчику, если у него есть возможность покупать большие объемы рекламного времени. Наверное, если бы для МТС сделали лого в форме креста, к которому прилагался бы слоган: «Услуги МТС — крест на вашем бизнесе» — это еще могло негативно отразиться на ее бизнесе. А так — яйцо там на лого или курица — кого это волнует.

Вполне достаточно не допускать в этом деле уж слишком откровенных глупостей и подстав. В общем, с работой крутых дорогостоящих пиарщиков в большинстве случаев справились бы даже относительно грамотные студенты (надеюсь, в нашей стране таких еще можно найти).

Пиарщики практически всегда пытаются подкрепить свои фантазии, придать им весомость с помощью социологических исследований, прежде всего качественных (фокус-группы, глубинные интервью и т. п.). Не знаю как за рубежом, а у нас эти исследования в значительной мере превратились в профанацию. Так, в Москве существует целая мафия постоянных участников фокус-групп, для которых это небольшой, но стабильный заработок (причем многие из них — невостребованные актеры). Одни и те же люди участвуют в фокус-группах сторонников различных партий, любителей пива, пользующихся косметикой, кормящих свою собаку сухим кормом и т. д. (несмотря на формальный запрет подобной практики, на нее обычно смотрят сквозь пальцы). Вот их болтовню и актерское самовыражение социологи и маркетологи зачастую и анализируют как «глас народа». Ситуация с количественными опросами, особенно в регионах, еще более удручающая (но это отдельная тема, напишу о ней в другой раз).

В этой ситуации у пиар-агентств есть только два способа получения заказов: откаты и вешание лапши на уши заказчикам. Многие видные пиарщики напоминают профессиональных мошенников типа продавцов гербалайфа или адептов дианетики. Для того чтобы лучше продавать воздух, придумываются целые псевдонаучные теории (типа методологии), пишутся книги и статьи. Как старые воры, «заслуженные» пиарщики преподают свое «мастерство» новичкам.

Многие пиарщики-политехнологи становятся жертвами своей же манипуляции — начинают искренне верить в мантры, произносимые клиентам. Некоторые вообще заигрываются и теряют чувство реальности. Они начинают верить в то, что действительно что-то могут, что победы кандидатов, на которых они работали, обеспечены их усилиями, а не поддержкой власти, серьезными финансовыми вливаниями или особенностями политической конъюнктуры.

Я лично наблюдал такую «душераздирающую» сцену. За день до выборов директор известного пиар-агентства, немолодой и достаточно богатый человек на пригородном вокзале лично раздавал листовки пьяным по случаю субботнего дня поселянам. Он всерьез верил, что, проявляя подобные чудеса самопожертвования, сможет спасти заведомо проигрышную кандидатуру заказчика от поражения. Что называется, заигрался. Конечно же, его усилии ни к чему не привели.

Есть внушаемые чиновники и бизнесмены, которые верят в разводки пиарщиков. Но чаще работают откатные схемы. Вот только один пример. Много лет в крупной корпорации на выборах сидит топ-менеджер, который дает за откаты заказы одному и тому же известному пиар-агентству. Например, пока выборы по мажоритарным округам не отменили, агентство должно было консультировать штабы кандидатов в ГД, поддерживаемых корпорацией.

Большинству самих кандидатов эти консультации были не нужны, как и весь проект в целом, придуманный для освоения выборного бюджета. Сами консультанты рассказывали мне, что многие кандидаты буквально не знали, как от них отделаться, отмахивались, как от назойливых мух. Кто-то сразу посылал, кто-то еле терпел. Консультанты делали вид, что не замечают свою ненужность и непрошенность, продолжали как ни в чем не бывало имитировать работу (писать рекомендации, которые никто не исполнял, и т. д.).

На подобные заказы агентство в основном и существует. Благодаря этому его директор может позиционировать себя как успешный политтехнолог, «гуру пиара». Он ездит по стране и за рубеж, читает лекции по политическим технологиям. И даже сам ощущает себя «мегапрофи», занимающимся серьезным профессиональным делом, почти наукой. А весь секрет-то — во время принести пухлый пакетик с долларами нужному человеку.

У другого агентства свой человечек в министерстве, дает подряды на организацию культурных мероприятий за границей. У третьего — в мэрии прикормленный любитель откатов обеспечивает заказами по информационной поддержке городской власти. И т. д. и т. п. С этого в основном агентства и живут. А вы говорите — манипуляция сознанием, имитация реальности. Да проще все гораздо и банальней.

В свое время Герцен написал по поводу реакции российского общества на польское восстание: «Общество, дворянство, вчерашние крепостники, либералы, литераторы, ученые и даже ученики повально заражены; в их соки и ткани всосался патриотический сифилис». Сейчас в стране — не менее сильная эпидемия этой неприличной болезни. Болезнь передается половым путем от правящего Альфа-самца и его стаи, трахающих мозги гражданам через подконтрольные СМИ.

Конечно, очаги этого заболевания никогда в стране не исчезали. Просто раньше оно процветало в маргинальной среде так называемых «национал-патриотов» (Проханов, газета «Завтра» и т. п.). Сейчас «патриотический сифилис» в России принял характер эпидемии.

Обычно подобные эпидемии добром не заканчиваются. Лечение бывает очень жестоким. Немцев, например, вылечили русские танкисты и английские летчики.

Если настоящий сифилис уродует тело человека, то патриотический — его душу и мозги. Главная профилактическая мера — больше думать и критически оценивать любые источники информации (они могут быть инфицированы).

Судя по всему, у записных российских патриотов появился новый чрезвычайно опасный враг. Пиндосы, бандеровцы, национал-предатели, норвежские педофилы и датские жирафоубийцы ушли на второй план. Их затмила …. наберитесь мужества… уберите детей от экрана… крепче вцепитесь ногтями в обивку своих диванов… ЖЕНЩИНА С БО-РО-ДОЙ!!! Страшно? Но делать нечего. Такова суровая правда жизни.

Наши «патриоты», ушибленные в результате столкновения головного мозга с разрушительной для него информацией российских телеканалов, сегодня весь день бьются в истерике. Думаю, если бы «Евровидение» выиграла украинская группа ветеранов УПА «Бандеровские дедушки», реакция была бы гораздо слабее. Даже если бы эти дедушки исполняли народную повстанческую песню «Уж не скачет тот москаль, ох…», при этом лихо поигрывая проржавевшими автоматами времен Второй мировой войны. Еще бы! Бандеровцы — враг понятный, по большому счету такие же люди, как и мы: с руками и ногами, бабы ихние как бабы, мужики — как мужики, все первичные и вторичные половые признаки располагаются у них в соответствии с указаниями медицинской энциклопедии. А тут!!! ЖЕНЩИНА С БО-РО-ДОЙ!!! Патриоты испытывают когнитивный диссонанс, потом гнев и возмущение, переходящие в ужас и настоящую панику. Скромный австрийский трансвестит представляется им чем-то наподобие гоголевского Вия, норовящего запрячь их в дьявольскую колесницу Гей-Европейского-Союза. «Путин, защити!» — взывают они в отчаянии к небесам.

А кроме шуток, чего они вообще ждали от «Евровидения»? Известно, что значительную часть его аудитории составляют представители ЛГБТ-сообщества. В Европе этот конкурс многими воспринимается как часть гей-культуры. Да и вообще, как известно, «женщина с бородой» была популярнейшим аттракционом на ярмарочных балаганах вплоть до конца XIX века. Так чего ж удивляться, что на гей-балагане под названием «Евровидение» (геи, не обижайтесь, это по-своему прикольный конкурс) победила «женщина с бородой»? Но российские «патриоты» ко всему относятся со звериной серьезностью, чем лишний раз доказывают свой клинический идиотизм. Ведь все глупости в мире, как известно, люди делают с чрезвычайно серьезным выражением лица. Зачем нашим «патриотам» «Евровидение»? В двоеборье по глупости и серьезности они всегда будут бессменными мировыми чемпионами.

Страшное это дело — промывание мозгов. Приводит к самым печальным последствиям. Даже многие люди с совершенно здоровой психикой не выдерживают.

Есть у нас тут один знакомый эмигрант. Был нормальным, здоровым человеком. Уехал на каникулы на две недели в Петербург. Приехал в тяжелом состоянии. На все вопросы отвечает: «КРЫМНАШ». В каждом собеседнике подозревает скрытого бандеровца. Ровно в 21.00, где бы ни находился, начинает требовать, чтобы ему включили программу «Время». Если телевизор не удается найти, у человека начинается ломка: нечленораздельные выкрики «Крым не отдадим!», «Мир, труд, Путин!», «Живой бандеровцам не дамся!», «Врешь, Обама! — Не возьмешь!» и т. п. Всюду ищет национал-предателей: в шкафах, под кроватями, в ванной, среди домашних животных. Догадались записать ему один из выпусков программы Мамонтова, и в случае обострения — включаем. Помогает, сразу успокаивается и впадает в состояние блаженного идиотизма. В этом состоянии он для окружающих безопасен.

P.S. Предупреждение. Если среди ваших знакомых есть подобные заболевшие, ни в коем случае не спорьте с ними! При столкновении с информацией, противоречащей той, которую они привыкли получать из пропагандистских передач российского ТВ, у них наступают тяжелые приступы. Выкрики «Бандеровцы» и «Предатели» резко учащаются, становятся беспрерывными и постепенно переходят в сплошной бессвязный набор звуков. При этом человека трясет, изо рта идет пена.

Сейчас многие пишут об информационной войне против Украины, во многом ставшей причиной реальных кровопролитных столкновений, о подстрекательской роли российского телевидения, стравливающего жителей востока и запада страны. Конечно, роль телевидения велика, но это только часть тщательно подготовленной информационной кампании по разжиганию войны.

В прошлом я занимался PR-сопровождением избирательных кампаний. СМИ — важный технологический инструмент в этом деле, но далеко не единственный. Например, есть такая широко используемая технология — распространение слухов. Во-первых, слух должен дискредитировать соперника в глазах избирателей, во-вторых, попадать в их ожидания. Попробую объяснить, как это делается, на условном примере. Предположим, соперник нашего кандидата — действующий мэр, ему 40 лет и он холост. Придумывается слух, что он не женат, потому что гомосексуалист (отношение к геям наших избирателей известно). Далее нанимаются люди для распространения слухов (или в этой роли используются штатные агитаторы). Сочиняются диалоги, которые они громко произносят в общественных местах (маршрутках, остановках, магазинах, курилках и т. п.), так, чтобы все кругом их могли услышать.

Содержание примерно такое:

— Ты знаешь, а мэр-то наш — гомик!

— Да что ты говоришь!

— Да, да, а ты думала, почему он до сих пор не женат? Его шофер — друг моего брата. Так он такое про него рассказывает, уши вянут. Каждый день вечером в подпольный гей-клуб тайно ездит и там до утра зависает.

— Ничего себя дела! А люди-то и не знают…

Подобные диалоги многократно повторяются. Люди, «случайно» их услышавшие, подхватывают тему и начинают самостоятельно распространять слух дальше среди своих знакомых, даже не представляя, откуда у него «растут уши». Так, глядишь, через некоторое время, весь город говорит, что мэр — тайный гомосексуалист. На выборах, соответственно, он теряет на этом существенный процент голосов.

В Донбассе сейчас циркулирует много слухов-страшилок об ужасах, которые якобы ждут его население при новой украинской власти. Вот, например, что пишет в своем ЖЖ жительница Донецка.

«Ползут слухи, один нелепее другого. И чем более слух нелепее и абсурднее, тем более в него верят. Говорят, что всех выезжающих будут направлять в концентрационно-фильтрационные лагеря. Мужчин отдельно, женщин и детей — в другое место. В лагерях проверяется благонадежность, знание гимна и биографии Бандеры. Крематории рядом, если что. Мужчин будут направлять на войну, детей — на органы для жителей Америки, а женщин просто сжигать. Многие верят».

Трудно представить, что весь этот далеко не безобидный бред, провоцирующий ненависть жителей Донбасса к Украине, распространяется стихийно и хаотично. Не случайно, что сразу после украинской революции некоторые околокремлевские политтехнологи размещали в сети объявления о наборе специалистов для кампании в Украине. Думаю, распространение антиукраинских слухов и шире — доведение жителей Донбасса до массового психоза, в значительной степени подготовлено российскими специалистами по информационным войнам. В отличие от телепропагандистов, они остаются в тени, но их вина за кровь в Донбассе так же велика.

Конечно, сепаратистское движение в восточной Украине опирается не только на всестороннюю помощь России, но и на определенную поддержку местного населения. Сепаратизм в разных странах обычно имеет одну из двух причин (или обе сразу):

1. К независимости стремится население наиболее развитых или богатых ресурсами регионов, не желающее делиться своими преимуществами с остальной частью страны (Северная Италия, Каталония, Шотландия, где есть нефть на шельфе, и т. п.). Это сейчас наиболее популярный вид сепаратизма в Европе. Мотивы стремления к отделению от метрополии таких областей понятны и рациональны. Сепаратисты хотят получить экономическую выгоду от независимости.

2. Многовековая вражда между национальным (или религиозным) меньшинством, проживающим на данной территории, и большинством населения страны (Северная Ирландия, Страна Басков, Сербская Краина, Нагорный Карабах, Абхазия, Южная Осетия и т. д.). Здесь стремление отделиться от метрополии — следствие застарелого межэтнического или межконфессионального конфликта. Оно может быть рационально (когда есть дискриминация или угроза этнических чисток) или иррационально (когда явных проблем нет, как сегодня у католиков в Северной Ирландии), но всегда опирается на вековые традиции вражды.

Жителей Луганской и Донецкой области нельзя отнести ни к первой, ни ко второй группе. С одной стороны, регионы эти не самые развитые, дотационные и зависят от бюджетных субсидий. Россия брать их к себе на кошт тоже не собирается. В экономическом плане независимость принесет им не выгоды, а множество проблем. С другой стороны, какой-то традиции межнационального противостояния между населением этих и других регионов Украины нет, и не было. Ну, какой может быть межнациональный конфликт, к примеру, между жителями лояльного Украине Днепропетровска и «сепаратистского» Донецка? Во многих регионах России к Москве относится не лучше, чем в Донецке к Киеву, однако это не становится поводом для провозглашения независимости.

Сепаратисты ссылаются обычно на языковые проблемы русскоязычных. Но русский язык в Донбассе и Луганске преобладает во многих сферах (образовании, культуре, СМИ), кроме разве что государственного делопроизводства. Русский имеет там статус официального языка, т. е. во многих отношениях второго государственного. Неужели необходимость заполнять официальные бумажки на украинском языке — повод для войны?

Конечно, жители востока Украины могут добиваться еще более высокого статуса для русского языка. Многие считают, что вариант Финляндии, где помимо финского, государственным является еще и шведский язык, на котором говорит менее 6 % процентов населения, наиболее демократичен. Дальнейшее повышение статуса русского языка может быть задачей политического движения. Но не войны же!

После украинской революции, как известно, положение русскоязычных граждан не изменилось (отмена закона о региональных языках не была утверждена). «Восстание» в Донбассе произошло не из-за ухудшения ситуации, а, наоборот, ситуация стала катастрофической в результате этого «восстания». Если при Януковиче жители Луганской и Донецкой областей не проявляли недовольства, то почему сейчас эти регионы «восстали»? Ответ прост — людей обманули. Сознательно довели до состояния массового психоза. Иррациональный страх и ненависть русскоязычных к новым украинским властям были целенаправленно спровоцированы с помощью кампании по промыванию мозгов, распространения панических слухов, работы российских СМИ и политтехнологов. Это была, наверное, самая масштабная информационная спецоперация в новейшей истории по дезинформации и идеологическому зомбированию миллионов людей.

Действие вызвало неизбежное противодействие. Насильственный захват власти пророссийскими силами в городах Донбасса натолкнулся на вооруженное сопротивление украинской армии. Началась война. До этого населению Донецкой и Луганской областей никто не угрожал. Это очевидно по опыту других русскоязычных регионов, где сохраняется мир. Теперь жители Донбасса стали реальными жертвами вооруженного противостояния. Фальсифицированная провокаторами реальность воплотилась в жизнь, как и полагается в постмодернистском мире.

Населению Донецка и Луганска война не нужна, кроме бед она ему, при любом раскладе, ничего не принесет. Но есть силы, заинтересованные в разжигании конфликта, использующие население этих регионов в своих корыстных интересах.

— Путинскому руководству России, резко укрепившему свои позиции за счет разжигания патриотической истерии, замешанной на ненависти к соседу. В результате войны Путин вновь стал сверхпопулярным президентом. Украинская революция в глазах многих россиян была дискредитирована. Оппозиция потеряла симпатии населения.

— Части восточно-украинской олигархии и политэлиты, людям, отстраненным от власти или боящимся потерять позиции в результате революции (Янукович и К^о, часть ПР, КПУ, некоторые донецкие олигархи).

— Русским националистам: «имперцам», «казакам», православным клерикалам, национал-социалистам, составляющим большую часть добровольцев из России.

Ни тем, ни другим, ни третьим — русскоязычные жители Украины сами по себе даром не нужны. Россия хочет использовать сепаратистские республики, как разменную карту в игре с Западом и с Украиной. Возможно, обменять их на признание де-факто российского суверенитета над Крымом, отказ украинцев от евроинтеграции и т. п. Олигархи и политики пытаются загнать Киев в угол, чтобы подороже продать ему свою лояльность. Русские националисты используют Донбасс как полигон для реализации своих бредовых идей, чтобы потом экспортировать этот опыт в метрополию. Русскоязычные жители — подопытные кролики в их социальном эксперименте по созданию «Другой России».

Огонь войны в Донбассе зажжен и поддерживается не его жителями. Если из России перестанут раздувать войну, она прекратится. И дело не только в «добровольцах», танках, ПЗРК и прочем вооружении, но и в целенаправленной масштабной работе по манипуляции населением. Когда местные жители научатся противостоять российской дезинформации, они сами пудовыми пинками разгонят кровавый балаган «пиратских» республик.

Представляю читателям серию иронических очерков, посвященных наиболее характерным для нашего времени социальным типам.

В России появился новый тип молодых интеллектуалов. Они не имеют отношения к старой русской интеллигенции, ориентированной на идеальные ценности и высшие смыслы. Так же они не похожи на западных высоколобых интеллектуалов, для которых работа интеллекта ценна сама по себе, как утонченная игра ума, как возможность познания ради самого познания. Они относятся к своему интеллекту, прежде всего как к товару, который необходимо продать. Если товар не продается — значит это неликвид, его нужно срочно привести в товарный вид и выбросить на рынок. Не проданный интеллект для них столь же бессмыслен, как протухшие консервы. Причем речь идет не о реализации интеллектуальной потенции, а именно о продаже. Писать, заниматься наукой или преподавать бессмысленно, если это плохо оплачивается и не приводит к повышению капитализации товара-интеллекта.

Основные покупатели для них — государство и крупный бизнес. Причем к таким «интеллектуалам» заказчики, видя их всепоглощающее желание продаться, относятся достаточно презрительно. Обычно такой «интеллектуал» выступает в качестве аналитика или контенщика, ему присваивают презрительную кличку «писака». Неоднократно слышал от своих знакомых пиарщиков — «мой писака совсем оборзел, требует за свои каракули больше, чем я за размещалово беру».

Бедные «писаки» не вызывают ничего, кроме брезгливой жалости. Однако среди «интеллектуалов по вызову» есть и высшая категория тех, кто не просто пишет заказуху, а выступает в роли «как бы самостоятельных, как бы идеологов». То есть пишет как бы от себя, как бы формирует идеологемы и смыслы. Их отличие от первой группы «интеллектуалов» в предельном цинизме и изощренной беспринципности. А также в более сложном способе продаваться и более высокой продажной цене.

Конечно, идеология для таких идеолухоф значит не более чем яркие шмотки для проститутки. «Идеолог» может сам тащиться от своих идеологических нарядов как лихая девушка от красной юбки. Но основная цель идеологических нарядов для него в другом — привлечь внимание клиента, разжечь в нем интерес, выделиться среди другого живого товара. Для этого «интеллектуалы» могут менять яркие идеологические юбки: либеральные, евразийские, черносотенные, демократические, троцкистские, умеренно левые, охранительные, какие угодно. Этот маскарад может идти до того момента, пока не удается хорошо продаться, получить позицию какого-нибудь редактора журнала, сайта или члена Общественной Палаты, или просто теплое статусное место в одном из известных идеологических борделей (Павловского, Левичева, Рыкова, Якеменко и т. д.). Дальше взгляды «интеллектуала» консервируются по вкусу заказчика, он «срастается» с ними и превращается в почтенную идеологически стабильную «замужнюю даму». Но только до того момента, пока на горизонте не появится новый ухажер с заманчивыми предложениями (ведь как писал Лимонов по другому поводу — «дешевка никогда не станет прачкой»)…

Болезнь депутатов.

Все знают про «болезнь легионеров». Она свирепствует во многих странах мира от Канады до тропической Африки. А у нас в России существует своя экзотическая болезнь — «болезнь депутатов». Это редкое психическое заболевание распространено в основном среди депутатов ГД РФ. Мне удалось наблюдать ее симптомы у многих народных избранников, когда я работал в этом богом спасаемом заведении.

Болеют им исключительно действующие депутаты. Начинается эта болезнь где-то через 1–2 месяца после избрания. В анамнезе развивающаяся мания величия, неадекватное восприятие своего места в мире, часто сочетающееся с клептоманией и агорафобией (боязнью выйти на открытое пространство из кабинета или служебного авто). Взрывы неконтролируемой агрессии по отношению к подчиненным сочетаются с приступами сладострастного обожания вышестоящих. Последние проявляется особенно остро в те редкие случаи, когда в Думу приходит (или к себе в Кремль зовет) САМ ГАРАНТ.

Симптомы развития мании величия при болезни депутатов.

— Депутат решает заказать статью или интервью. Чаще всего — в «Известиях». Видимо, с тех пор, как видел эту газету на стенде на центральной площади своего родного городка, круче газеты он представить не может.

— Потом срочно требуется выступить по ТВ. «Хочу у Соловьева. Как, за столько? Ну, тогда у Познера. Тоже слишком дорого. Обязательно на ОРТ, РТР, в крайнем случае, на НТВ». В конце концов, чаще всего оказывается, что денег у него хватает на какой-нибудь утренний эфир канала «Столица».

— Депутат заказывает себе персональный сайт. И с гордостью выкладывает туда свою статью, выступление по поводу ратификации второй поправки к закону о регулировании поголовья бродячих кошек путем кастрации, биографию, вчерашние сводки новостей и прочую никому не нужную лабуду.

— Мания развивается. Депутат заказывает себе у бродячего думского художника поясной портрет и с гордостью вешает его у себя в кабинете.

— Депутат заказывает свое генеалогическое древо, дворянские корни обязательны, но иногда, по желанию, заменяются купеческими или казачьими.

— Депутат заказывает себе написание и защиту диссертации. В принципе сгодится любая, но особенно котируются степени докторов юридических и экономических наук. В ГД существует целая фабрика по изготовлению диссертаций на заказ.

— Мания усиливается. Депутат покупает звание академика какой-нибудь «Академии информатизации». В принципе также котируются и могут пойти в нагрузку звания казачьего атамана или посла доброй воли, премии международной академии ноосферы или звание почетного еврея города Нижнего Новгорода, грамота епархиального управления или сертификат об окончании филиала Оксфордского университета в городе Урюпинск. Все свидетельства и сертификаты вставляются в дорогие рамочки и аккуратно развешиваются по стенам кабинета.

— Депутат заказывает книгу. Содержание не имеет значения. Главное — процедура, церемониал подписания, вручения и рассылки «нужным» людям. Самим этим «нужным» людям, конечно, книга на фиг не нужна, но они знают про болезнь депутатов и на дураков, то есть на больных, не обижаются.

Симптомы болезни депутатов известны околодумским проходимцам. По Думе рыскают целые бригады шарлатанов (доморощенных портретистов, генеалогов, представителей различных самозваных академий, литературных негров, «размещальщиков» в СМИ и т. д.), которые цинично пользуются болезнью депутатов для того, чтобы жестоко развести их на деньги.

Российский либерал теперь другой пошел. Демшиза вымирает, зато распространяется новый социо-культурный тип, свойственный многим россиянам, считающим себя либералами.

По профессии новый «либерал» — бизнесмен, чиновник, политтехнолог, журналист.

Классическое «Воплощенной укоризной ты стоял перед отчизной, либерал-идеалист» — не про него. Новый русский «либерал» — социально успешный, деятельный человек, который либерализм воспринимает как вариант социального дарвинизма, смешанного с примитивно понятым ницшеанством. Его заповеди — «побеждает сильнейший» плюс «падающего подтолкни». Отсюда иерархичность сознания. Деление всех на равных, то есть людей с близким социальным статусом и тех, кто ниже стоит в социальной иерархии. Причем последние воспринимаются как «люди второго сорта». Не удивительно, что даже во время своих тусовок либеральные «генералы» общаются по преимуществу между собой, практически игнорируя согнанную ими же массовку.

Набор взглядов «либералов» известен. Вера в то, что невидимая рука рынка всегда права и все расставит на свои места. Оправдание этим любой выгодной им несправедливости и даже глупости — «но так ведь рынок решил». Вера в имманентную правоту Запада, канонизация его опыта, социального и институционального устройства. Презрение к простым людям — «совкам».

Но главное, такой «либерал» искренне верит в собственное неоспоримое право на власть, принадлежность к элите.

«Либерал» ненавидит «коммуняк», однако, не удивляйтесь, если увидите у него в кабинете фотографию дедушки в буденновском шлеме, о котором он конфиденциально поведает вам: «моему дедушке Ленин партбилет вручал». Ведь те комиссары в пыльных шлемах тоже были победителями в столь чтимом «либералом» социальном естественном отборе.

Нравственный оппортунизм таких «либералов» поражает. Знакомый политтехнолог — либерал по взглядам, выполнив за хорошую плату заказ одной либеральной партии на компанию по дискредитации другой, с гордостью поведал мне, что проголосовал на выборах именно за ту партию, заказ против которой выполнил. На мой вопрос, почему он так проголосовал, «либерал» ответил — «так ведь рыло в пуху». То есть, голосуя за оболганную им партию, он как бы извинился перед ней. Но что интереснее всего: вскоре принялся за новый заказ против нее же. Ведь есть запрос божества «либералов», всесильного «Рынка», на него надо отвечать.

Взгляды у «либералов» стойкие, но только пока они не противоречат собственным шкурным интересам. Ведь социальный дарвинизм жесток. Взгляды взглядами, а выживать надо. Поэтому они оппозиционеры, пока их не берут во власть, и защитники власти, если в ней им находится место.

Фамилии приводить не будем, их и так все знают.

«Манагеры» — это не просто менеджеры. Они представляют собой отдельное социокультурное явление, порожденное нашим догоняющим обществом, которое берет все самое худшее из западного опыта и доводит его до логически совершенного идиотизма.

Ареал обитания манагеров — различные конторы, пафосно называющиеся исследовательскими, консалтинговыми, тренинговыми, рекламными или пр-кампаниями. В реальности, чаще всего, это компании по продаже ни кому не нужных услуг, предприятия по разводке заказчика на бабло.

Так как, по большому счету, услуги этих компаний ни кому не нужны, у них есть только один способ продать их потребителям — найти ответственного чиновника или менеджера крупной корпорации и договориться с ним об откате. В таком случае это заинтересованное лицо может годами обеспечивать компанию заказами.

Таких компаний много, «прикормленных» заказчиков на всех не хватает. Компании часто сидят без денег и находятся в постоянном поиске клиентов.

Но всего этого манагер не замечает. Он искренне верит в собственную и своей компании значимость и крутизну. Манагеру кажется, что он постиг высший смысл жизни. И этот смысл — увеличение доходности компании. Манагер не понимает, что хозяин компании наживается на его идиотическом рвении и готов ишачит на боса искренне и самозабвенно.

Будучи сам профессиональным манипулятором, манагер легко поддается на манипуляции со стороны других. Его также можно легко развезти, продав ему какие-нибудь курсы «для тех, кто хочет побеждать в бизнесе» или биологические добавки «для активизации деятельности коры головного мозга». Интеллектуальные и эстетические интересы манагера примитивны, они ограничиваются тем, что ему навязывает масс-медиа (какие-нибудь ужасные Багиров с Минаевым). Только разрекламированное и популярное воспринимается манагером всерьез, все остальное — «баловство и бредни».

Финал манагера печален. Женщины часто не успевают завести детей, на это нет времени, надо «заниматься продажами» и «работать в проектах». Манагер замещает жизнь фикцией, подлинные чувства — манипулятивной профанацией, творческую самореализацию — бессмысленной офисной суетой. Даже деньги не приносят манагеру полноценной радости, ведь их, по большей части, приходится тратить на разные глупости, необходимые для «подтверждения статуса».

Буржуи — не только социальный класс. Современные российские буржуи — это определенный психотип. Главная отличительная особенность этого психотипа — религиозная вера в священную силу и значение денег. У буржуев существует чувственное отношение к деньгам, которые для них являются не просто средством удовлетворения материальных нужд. Деньги для буржуя не проститутка, которую необходимо использовать, а любимая, близость к которой сама по себе является самодостаточной высшей ценностью.

Окружающие для буржуев делятся на два вида:

1. Те, кто ближе к любимой (имеют денег больше, чем они). К таким людям они испытывают тяжелую злую зависть и ревность.

2. Те, кто дальше от сакральной прекрасной дамы (имеют меньше денег). Они не заслуживают ничего, кроме холодного презрения или брезгливой жалости.

У буржуев существует еще другой, ситуативный способ формирования отношения к людям. Они в каждой конкретной ситуации оценивают людей или как способных помочь приблизиться к единственной любимой (деньгам), или, наоборот, как пытающихся отдалить буржуя от его священной жены (бабла).

Первые — потенциальные объекты манипулирования и эксплуатации. Прежде всего — собственные сотрудники, пока они безропотно пашут на буржуя, помогая ему наживаться. В этом случае буржуй в общении — милейший человек; готов улыбаться, жать руку и милостиво шутить даже с последним лузером.

Но не дай бог «молчаливым ягнятам», которых нужно «резать или стричь», встать на пути между буржуем и деньгами, попытаться получить за свой труд больше, чем он готов им заплатить. То есть как-то снизить искомый буржуем уровень эксплуатации сотрудника. Тогда буржуй становится неадекватен, зол, агрессивен и опасен для окружающих. Ведь его хотят лишить близости с возлюбленной дамой (деньгами). Конечно, а как же еще поступать человеку, если у него из под носа пытаются увести любимую?

Я сразу скажу, что не видел бы ничего плохого в цивилизованном разводе Крыма и Украины, если бы так решили жители одной из этих стран. Вот, не так давно, мирно, к взаимному удовольствию разошлись Чехия и Словакия. Никто от этого не пострадал.

Огромная проблема — военная интервенция России, в результате которой вопрос о статусе Крыма будет решаться под дулами пулеметов российского спецназа. Проблема в том, что Путин как шакал напал на ослабленную революцией Украину и пытается отгрызть от нее Крым. Проблема в том, что, если ему это сойдет с рук, он не остановится, как Гитлер не ограничился Судетами. Проблема в том, что, почувствовав безнаказанность, Путин, уже давно заставляющий сомневаться в своей адекватности, будет наглеть и может пойти дальше на Харьков, Донецк и т. д. Проблема в том, что все это может закончиться крупномасштабной войной, как в Югославии или еще страшнее.

Меня поражают те, кто поддерживает эту авантюру. Думаете, войны не будет, и Путин возьмет украинцев на испуг? Возможно, в начале у него это получится, как у Гитлера получилось втихую задушить чехов. Но вспомните, что было с победившими немцами потом. Вы хотите войны? Вы хотите для русских Крыма судьбу судетских немцев?

Многие надеются на Запад. Мол, он припугнет Путина, и призрак войны рассеется, как страшный сон. Это пустые надежды. Запад слишком увяз сейчас во внутренних проблемах, эгоистичен, путинский режим во многом его устраивает. Для Запада важнее, чтобы Россия бесперебойно поставляла газ в Европу, покупала американские долговые обязательства, олигархи тратили свои деньги в Лондоне, чтобы никто не посягал на интересы западных корпораций в нашей стране. Думаю, на первом этапе Запад сдаст Украину и нас с вами. А потом будет уже поздно, масштабная война может стать неизбежной.

Никто нам не поможет, кроме нас самих. Надеяться можно только на себя. Украинская революция показала, что люди, если на их стороне правда, могут сделать очень много.

Удивительно много людей в сети поддерживают предстоящую российскую аннексию Крыма. Конечно, среди них немало тех, кто явно работает не бесплатно. Но основная масса пишет искренне. При этом слабость их аргументации просто поражает. Итак, аргументы сторонников аннексии Крыма и факты, их опровергающие.

1. Аргументы от истории. Крым у России несправедливо отобрали. Мы берем то, что принадлежит нам по праву.

Любые ссылки на исторические права того или иного государства на чужую территорию — просто оправдание агрессии. Все агрессоры начинали с этого.

Конечно, Хрущев передал Крым Украине совершенно необоснованно. Но Екатерина II в свое время захватила Крымское ханство, тоже не обладая на него какими-то формальными правами. Границы никогда не имеют твердокаменных, безапелляционных обоснований. Все территории были когда-то кем-то переданы или завоеваны. Если начать пересматривать границы на основании какой-то высшей справедливости, о которой, замечу, у каждой стороны свое представление, будет перманентная война всех со всеми. Германия начнет требовать исконно немецкий Кенигсберг. Японцы — Курилы. Финны — Выборг. Китайцы — Дальний Восток, присвоенный, по их мнению, царским правительством в результате кабальных договоров.

Единственный мирный, разумный выход из этой ситуации нашли европейские страны еще в середине 70-х годов во время Хельсинской конференции, когда признали границы в Европе, плохи они или хороши, незыблемыми и закрыли тему территориальных претензий.

2. Аргументы от демократии. Крымчане имеют право на референдум и самоопределение.

Конечно, крымчане имеют право на референдум и на самоопределение. Но какое может быть волеизъявление в условиях иностранной оккупации, под дулами пулеметов российских спецподразделений? Референдум проводится впопыхах, в условиях силового противостояния, пропагандистской истерии и провокаций. Среди ответов на его вопросы не предусмотрена независимость Крыма. Сделано это, чтобы ее сторонники, не найдя своего варианта ответа, проголосовали за присоединение Крыма к России. Наконец, отсутствует механизм независимого контроля над подведением итогов волеизъявления.

По всей видимости, Крым ждет местный вариант российской «чуровщины». Результаты такого «референдума» ни в коей мере не могут быть корректными.

Нужны переговоры, к которым призывают украинские власти, и мирное решение вопроса о референдуме, как, например, было в Квебеке, Гренландии, будет в Шотландии. Возможно, под контролем ООН, обязательно при участии международных наблюдателей.

3. Аргументы от интересов жителей России и Крыма. Всем будет лучше.

Аннексия Крыма может быть выгодна только российской криминальной олигархии. В России у власти стоят профессиональные рейдеры из силовых структур. Захват Крыма был проведен как типичная рейдерская операция. Вначале смена охраны (украинской армии на российские спецподразделения), потом назначение рейдерами своего директора (нового премьера Крыма), потом легитимация захвата (референдум под дулами российских пулеметов).

Есть все основания предполагать, что в дальнейшем рейдерская кампания будет проведена во всех сферах украинской экономики, где есть хоть что-то ценное, что можно «отжать». Прежде всего, это относится к лучшим крымским землям. Так было везде и всюду, куда ступала нога московской олигархии, от Подмосковья до самых до окраин России.

В природоохранных зонах начнется варварское строительство резиденций Путина, Медведева, дворцов и «шубохранилищ» российских олигархов и чиновников.

Правоохранительные органы получат начальников, связанных с Москвой, которые начнут зачищать местный бизнес и братву в интересах московских криминально-коммерческих структур. Начнутся криминальные войны за жирные куски собственности и позиции во власти между российскими и местными «бригадами». Из-за нестабильности и небезопасности будут сорваны летние туристические сезоны.

Будут профинансированы и успешно разворованы несколько многомиллиардных государственных целевых программ «по развитию Крыма». Жители с удивлением обнаружат толпы строительных рабочих из Средней Азии и авторитетных бизнесменов из Северного Кавказа (не зря же Кадыров так рвался «защищать» крымчан).

Печально, что от всех этих криминальных разборок, ведущих к монополизации ресурсов в руках чужаков, пострадают крымчане, крымская природа, демократизм отдыха в Крыму.

Да и жители России, если они не олигархи и не крышеватели-чекисты, ничего хорошего от присоединения Крыма не получат. Просто отдыхать станет дороже. Российский олигархический бизнес по традиции взвинтит здесь цены до уровня сочинских.

А главное, аннексия Крыма вызовет международную изоляцию России, сокращение инвестиций и экспорта, ухудшение экономической ситуации, падение уровня жизни населения, ужесточение политических репрессий.

4. Аргументы от «антифашистов», «борцов» с «бандеровцами», «укронацистами». Новая власть в Киеве несет в Крым бандеровский националистический террор.

Новая власть в Киеве состоит из скучных буржуазных политиков. Бандеровцы не имеют там никакого серьезного влияния. Судя по всем опросам, у них нет шансов победить на выборах президента или получить большинство в Раде. После выборов их влияние еще уменьшится.

В самой Москве нацистов не меньше, чем в Киеве. Скинхеды убивают гастарбайтеров. Всякие проправительственные клерикально-фашистские группировки безнаказанно хулиганят в театрах и на выставках, избивают гей-активистов, антифашистов, правозащитников. В Думе нацистскую пургу периодически несет Жириновский. Однако никто почему-то не воспринимает все это как повод для интервенции.

Русским в Крыму ничего не угрожает. В отличие от сербо-хорватского, грузино-абхазского, грузино-осетинского конфликта, в Крыму нет силового противостояния между национальными общинами. Нет насилия против русских, нет преследования или дискриминации по национальному признаку. Большинство школ, СМИ и т. д. — русские. Нет в Крыму и никаких бандеровцев. Кадры «обстрела бандеровцами крымчан», на основании которых было принято решение об использовании российских войск — доказанная провокация российских же спецслужб. В общем, национального конфликта, угрожающего русским, в Крыму нет, и не было. Его сфальсифицировали оккупанты.

5. Аргументы от «левых». Новые власти на Украине — буржуазно-националистические. Российское вмешательство на пользу левым силам.

Путинская Россия — крайне правое олигархическое государство. Выражаясь марксистским языком — «диктатура наиболее реакционного отряда крупной буржуазии» (если точнее, диктатура коррумпированного чиновничества, сросшегося с криминальной бизнес-олигархией). Желать победы такому государству, радоваться его территориальным завоеваниям могут только «наемники реакционной империалистической буржуазии», а если по-простому — праваки, фашисты.

Совершенно очевидно, что присоединение Крыма не имеет никакого отношения к столь чаемому многими российскими левыми возрождению СССР. Это чисто империалистический захват, призванный укрепить олигархический режим Путина. При этом крымская авантюра должна принести и практическую материальную выгоду околокремлевским компаниям, которые хотят получить жирные куски крымской недвижимости и подряды на развитие полуострова.

Вторжение в Крым выгодно правым не только в России, но и на Украине. Благодаря ему укрепили свои позиции украинские олигархи, ставшие главной опорой напуганной украинской власти. Растут симпатии украинцев к радикальным националистам, позиционирующим себя, как защитников от российской агрессии.

6. Аргументы от «геополитики». Если американцам можно было организовывать агрессию против Югославии, Ирака, Ливии, почему нам нельзя отжать Крым? Это будет наш шаг к возрождению империи, сверхдержавы.

Во-первых, если американцы совершают ошибки и преступления, это не повод их повторять. Во-вторых, Россия в Крыму делает гораздо более опасное дело. Запад применял военную силу в последние десятилетия в основном в странах, где уже шла война и гибли люди. Так было в Югославии, Афганистане, Кувейте, Ливии и т. д.

Политику Штатов это, конечно, не оправдывает. Она была несправедлива и пристрастна во многих случаях. Например, по отношению к сербам. Но это все же другая история, чем в Крыму, где до российского вмешательства не было не только войны, но и вообще серьезных столкновений. А теперь, в результате этого вторжения, такая угроза как раз появилась. Запад, плохо ли, хорошо ли, с помощью интервенции и поддержки одной из сторон пытался прекратить войну в некоторых странах (конечно, были и другие мотивы военного вмешательства). Российское руководство само провоцируют войну на мирной крымской земле.

Но самое важное, что современные западные военные акции не вели к присвоению земель других государств. А именно это Путин хочет сделать с Крымом, входящим в состав Украины.

Российские власти возрождают своей политикой архаичную логику территориальной экспансии, перманентной войны всех со всеми «за землю». По ней хорошо все, что может привести к территориальным приобретениям. Именно ради этого веками воевали между собой европейские монархи. Ибо, как тогда считалось, величие государя в обширности его земель и множестве подданных. Именно в рамках этой логики мыслит Путин.

Такая логика привела к двум мировым войнам и, казалось, к счастью умерла в Европе еще в середине ХХ века. Власти европейских стран тогда перестали стремиться к расширению своих территорий, к созданию или сохранению империй. Они поняли, что в современных условиях это не только крайне опасно, но и просто ничего не дает, кроме лишних расходов. Такое понимание во многих странах произошло после крушения авторитарных режимов. Ведь диктаторы зачастую приходили к власти и удерживали ее, создавая в своих странах атмосферу военно-патриотической истерии. Последними фанатиками территориальных захватов были итальянские фашисты и германские нацисты с их маниакальной идеей расширения жизненного пространства для своих наций. Послевоенные демократические европейские страны, наоборот, отказались от взаимных территориальных притязаний. Благодаря этому с тех пор в Европе не было масштабных войн.

Современные европейские политики успехом считают не территориальные приобретения, а повышение уровня жизни жителей своих стран. Именно поэтому мы живем в относительно безопасном мире. Вернее жили в нем до последних событий. Путинская крымская кампания его похоронила.

7. И, наконец, наверное, самый популярный набор: «аргументы от готтентотов». Наша страна имеет право на все, потому что это наша страна, наша возрождающаяся империя. И пусть нас боятся все!

Как известно, готтентотская мораль проста: если меня едят — это плохо, если я ем других — это хорошо. Эта людоедская мораль опасна не только для окружающих, но и для самих «людоедов». Людоед, вышедший на охоту, всегда рискует быть съеденным своим более сильным коллегой. Логика «людоедов» в дорогих костюмах и генеральских формах, презирающих чужие права и интересы, неизбежно ведет к войне. Жертвы, загнанные в угол, начинают обороняться. Очень вероятно, что «съеден» в результате будет сам агрессор. Даже страшно представить, что произойдет, если у украинских военных не выдержат нервы и они начнут стрелять в «анонимных» оккупантов.

Я понимаю, почему агрессию в Крыму поддерживает Лимонов, в партии которого популярен лозунг: «Да, смерть!». Путинская авантюра может рано или поздно дать шанс желающим (и не только) героически умереть. Но зачем она людям, ориентированным на жизнь? В том числе и тем, кто сейчас поддерживает Путина. Ведь большинство из них, по сути, мирные обыватели, агрессивные только за экранами компьютеров.

Путин привел человечество к началу новой холодной войны, которая, как и прошлая, будет всегда грозить перерасти в мировую катастрофу. Мир несколько десятков лет жил без угрозы глобальной бойни. А теперь в душах людей в разных странах вновь поселился страх.

Только российские «готтентоты» пока еще думают, что все это просто игра, типа «Зарницы», где «наши» всегда побеждают «воображаемого противника». Они не понимают, что могут заплатить своими жизнями за шкурные интересы российского олигархата и чиновничества, скрывающиеся под романтическими рассказами о возрождении империи.

«Готтентоты» еще не осознали, что стали жить в новом опасном мире, чреватом военными столкновениями и «полной гибелью всерьез». Диктатор, один раз поставивший свою страну на грань войны, будет поступать так и дальше. Рано или поздно все это может плохо закончиться. Тогда, думаю, окажется, что наши интернет-патриоты в подавляющем большинстве не хотят погибать на войне и отдавать на убой своих детей.

Как известно, на референдуме у крымчан отобрали право проголосовать за полную независимость. Такого ответа просто нет в бюллетенях. Вместо этого сторонникам независимости от Украины предлагают голосовать за присоединение к России.

Такое присоединение приведет к тому, что Крым потеряет свой уникальный статус и превратиться в обычный российский регион (чтобы сейчас ни говорили и ни принимали крымские депутаты). Из-за отсутствия единства, власть, как украинской, так и крымской бюрократии, была в Крыму ограничена. Поэтому крымчане жили достаточно вольно. Став частью России, как и другие российские регионы, Крым станет бесправной вотчиной российского чиновничества и связанного с ним криминального бизнеса.

Интересно, знают ли крымчане о чиновничьем беспределе в городах и регионах России? О том, что происходит, например, в моем родном Нижнем Новгороде, где глава администрации — рейдер отдал лучшие земельные участки строительным фирмам, записанным на его жену, которые разрушают исторические памятники, выживают жильцов из их домов. А если выселяемые упорствуют, их дома таинственным образом загораются. Федеральные власти прекрасно знают о ситуации, но не торопятся помогать нижегородцам. И таких историй в России очень много.

Наши власти вообще не умеют защищать ничьи интересы, кроме своих собственных. И в Крым они придут не для того, чтобы защитить крымчан от мифических «бандеровцев», которых там сроду не было, а чтобы повысить рейтинг у дурковатых, но многочисленных российских «патриотов»-избирателей. Да, еще, конечно, по ходу денег поднять, осваивая новый рынок. По-другому они не умеют.

Мой прогноз. Боюсь, что в случае присоединения к России уже через несколько лет крымчане горько пожалеют об этом. Их земли начнут захватывать под строительство элитных поселков и гостиниц «авторитетных» российских бизнесменов. Для этого дома многих крымчан, в т. ч. и представляющие историческую ценность, будут сносить, природные зоны застраивать, а сопротивляющихся сажать в тюрьму как «антироссийских сепаратистов». Российские рейдеры-строители по традиции привезут на стройки толпы нищих и голодных гастарбайтеров из Средней Азии. А прикрывать беспредел и наживаться на нем будет новое российское руководство Крыма.

Крымчан, сдающих квартиры и дома в аренду, начнут прессовать, чтобы не мешали крупному российскому гостиничному бизнесу. Понаехавшие авторитетные предприниматели, в т. ч. с российского северного Кавказа, начнут все что можно отжимать у местных. Повышение цен, монополизация туристического рынка в руках крупных российских игроков, вытеснение оттуда мелкого бизнеса по сдаче квартир и сервису для туристов — съедят преимущества от увеличения пенсий и зарплат в госорганах. Тогда крымчане пожалеют обо всем произошедшем. Но будет уже поздно.

Меня совершенно не удивляет, что правые типа Просвирнина, Холмогорова и т. п. поддерживают захват Крыма и попытку сделать то же самое с Донбассом. Удивляют «левые», орущие в унисон с Путиным «Крымнаш!».

В дореволюционной России не только крайне правые, но и либералы традиционно были империалистами. А социалисты, леваки — в большинстве интернационалистами. Достаточно вспомнить подавление польского восстания 1863 года, когда борьбу поляков за независимость поддержали только изобретатель «русского социализма» Герцен, анархо-коллективист Бакунин и их немногочисленные единомышленники. Не только правые, но и либералы тогда слились в патриотическом экстазе с властью. Так же было и во время Первой мировой войны, когда только крайне левые занимали интернационалистическую позицию, а кадеты и правые грезили захватом черноморских проливов и «крестами над куполами Царьграда».

Было бы менее странно, если бы не левые, а правые — лидеры ПарНаСа и бывшего СПС, поддерживали Путина в его экспансионистских устремлениях. Ведь их исторические предшественники — кадеты, у которых они заимствовали название своей Партии Народной Свободы, были откровенными империалистами. После февральской революции они категорически возражали даже против автономии Украины (в знак протеста против ее признания в июле 1917-го кадеты ушли из Временного правительства). Затем, во время Гражданской Войны, белые армии активно боролись с украинскими самостийниками, с УНР (а ведь наши современные либералы-антикоммунисты явно симпатизируют белым). За суверенную Украину выступали в основном левые, социалистические партии.

Большевики, хоть и уничтожили на пару с Деникиным УНР, освободили украинцев от политики русификации, которую многие годы вело царское правительство. Не случайно поначалу в Украину из эмиграции возвратились отцы-основатели первого украинского независимого государства: Грушевский и Винниченко (временно). Винниченко даже получил от большевиков приглашение занять пост заместителя председателя Совнаркома и наркома иностранных дел УССР. Ситуация кардинально изменилась к концу 20-х, когда в СССР произошел сталинский термидор, и власть, только формально называясь коммунистической, начала вести правую империалистическую политику.

В общем, у нас сейчас все с ног на голову: либералы против путинской политики захватов и аннексий, а многие из тех, кто называет себя левыми, — за. Ну, предположим, что российские либералы стали интернационалистами. А что произошло с левыми?

Последовательным правакам для поддержки российской экспансии в Украине достаточно того, что границы России расширяются, «русские консолидируется в одном государстве». А что означает все это с точки зрения левых? Россия — такое же буржуазное государство, как и Украина, со схожей социально-экономической системой. Но политический режим в России авторитарный, антидемократический, квазифашистский. А в Украине есть все шансы на формирование представительной демократии по европейскому образцу. Это, конечно, не панацея, но меньшее зло по сравнению с прямой диктатурой чиновничье-олигархического капитала. Уже ближайшие выборы в Украине, по всей видимости, будут вполне демократичными. Сама ориентация на Евросоюз является гарантией формальной демократии (у авторитарной страны нет шансов войти в ЕС).

Левые в Европе всегда поддерживали буржуазную демократию против диктатуры и фашизма. Достаточно вспомнить практику Народных фронтов в 30-е годы.

Да, значительная часть населения Крыма и многие жители Востока Украины оболванены пропагандой, обещающей им лучшую жизнь в России. В них вселяют ложные надежды на то, что присоединение к восточному соседу приведет к социалистическим преобразованиям (об этом говорится в распространяемых там российской агентурой пропагандистских материалах). Но левые-то, как никто другой, должны знать цену этим обещаниям. Россия — мировой чемпион по социальному неравенству. Здесь наемные работники абсолютно беззащитны перед произволом работодателей, а граждане — перед злоупотреблениями бюрократии. Долг российских левых — раскрыть глаза обманутым жителям восточной Украины на то, что их ждет в России. А не помогать вербовщикам из российских спецслужб «соблазнять малых сих».

Вряд ли кто-нибудь сейчас будет возражать против суверенитета Словакии. А вот создание немецкими нацистами «независимого» клерикально-фашистского государства Словакия было преступлением. Так к этому относятся теперь и сами словаки. То же и с федерализацией Украины. В самой идее федерализации ничего плохого нет. Другое дело то, как она может реализоваться в современных условиях, для чего она нужна российскому руководству. И интересы русскоязычных здесь ни причем. Украину хотят фактически расчленить на сферы влияния (в начале ХХ века империалистические державы так поступали с полузависимыми странами: Ираном, Китаем и т. д.). В Новороссии предполагается сделать российскую сферу, фактический протекторат России, формально находящийся в составе Украины. В современной ситуации федерализация и создание Новороссии, продвигаемые Путиным, — вариант той же империалистической политики, что и аннексия Крыма.

Граждане Украины имеют возможность открыто бороться за свои социальные права. В России им этого не позволят. Жителей Крыма уже лишают права на протест. Как везде в российской провинции, в Крыму установлена жесткая диктатура криминальной бюрократии. То же самое российские власти хотят проделать и на Востоке Украины.

Российскую экспансию могут поддерживать только те, кому нужно величие империи, а не социальный прогресс и свобода. Это не левые, а шовинисты на службе российской бюрократии.

Меня часто спрашивают: как вы — человек левых взглядов, можете быть против донецко-луганских сепаратистов? Вы что, не признаете право народа на восстание, а наций — на самоопределение?

Отвечаю: бойня в Донбассе не имеет ничего общего с самоопределением и восстанием. Это военная и пропагандистская спецоперация путинского руководства России, направленная на уничтожение Украины как самостоятельного государства, на подчинение ее народа власти российской олигархии.

Я не считаю территориальную целостность какой бы то ни было страны абсолютной ценностью, стоящей того, чтобы за нее проливали кровь. Но Украина сейчас ведет войну не только и не столько за это. Она противостоит путинскому режиму, самому агрессивному и реакционному среди влиятельных государств в современном мире. Победа путинских ставленников в Донбассе открыла бы российским властям путь к дальнейшим имперским действиям, чреватым большой войной. Поражение Путина в этом столкновении, наоборот, может привести к крушению его режима, ликвидации исходящей от него угрозы миру.

Жители Донбасса, конечно, имеют право на самоопределение. Но в ситуации захвата власти в двух украинских областях иностранными (российскими) боевиками и агентами реализовать это право невозможно. Накануне Второй мировой войны Словакия, провозгласив независимость, сразу же стала сателлитом фашистской Германии. То же может произойти с Донбассом. Выйдя из относительно демократической Украины, он станет де-факто частью авторитарной путинской России, которая сможет использовать его жителей в своих дальнейших захватнических планах. Но это еще не все. Сожрав Крым, Путин пошел в Донбасс. Если сейчас его ставленникам отдадут Донецкую и Луганскую область, он не остановится и пойдет дальше. Такое развитие событий смертельно опасно не только для Украины, но и для всего мира.

У революции были две основные задачи. Тактическая — срыв планов установления авторитарного квазифашистского режима под российским протекторатом по путинско-лукашенковскому образцу. И стратегическая — уничтожение коррупционно-олигархической системы власти, формирование работоспособного правового демократического государства.

Тактическая задача революции решена. Украинцам удалось победить «большее зло» — пресечь на корню попытку установления авторитарной диктатуры. Кандидат в сатрапы позорно бежал. Украина, хоть и потеряла Крым, но сохранила независимость.

Стратегическая цель революции, конечно, пока не достигнута. Более того, избрание олигарха Порошенко Президентом и усиление некоторых олигархических кланов, свидетельствует, что до решения этой задачи еще далеко. Одна из основных причин такого положения дел — российская интервенция, заставившая жителей Украины временно забыть о своих внутренних проблемах и искать поддержки у олигархов для отражения российской агрессии. Как только ситуация станет менее угрожающей, украинцы неизбежно вернутся к необходимости решить стратегическую задачу своей революции и освободить страну от власти олигархата. И дело тут, конечно, не в богатстве олигархов, а в социальных практиках, сделавших их подлинными хозяевами Украины. В ней, как и в России, могущество олигархов основывается на коррупции, сращении власти и бизнеса. Любой олигарх, как у нас, так и у них — взяткодатель, рейдер, вор.

В случае кристаллизации диктатуры Януковича, такая ситуация в стране на долгие годы вперед была бы «заморожена». Благодаря революции и достижению тактических целей Майдана у украинцев появилась возможность реализовать свое стремление к более демократичному, справедливому и удобному для жизни обществу. Это не одномоментный процесс, но он начался, и его уже не остановить.

Главный итог «рыночных» реформ в России — захват номенклатурой в собственность ресурсов, находившихся под ее административным контролем. Как свидетельствуют различные исследования, именно представители бывшей советской, министерской, партийной бюрократии, директорского корпуса, идеологических, комсомольских и силовых структур стали основными владельцами значимой собственности в стране. Выходцы из других социальных слоев, принявшие участие в приватизации жирных кусков «государственного пирога», были допущены к его разделу только в качестве партнеров чиновничества.

Почему так произошло? Бюрократия, естественно, не могла не воспользоваться возможностью конвертировать власть в собственность. Но как это допустили жители страны, только что как будто распрощавшиеся с номенклатурной системой? Я считаю, что главная причина — предательство, совершенное руководством демократического движения, приведшего к власти Ельцина. Его лидерам можно выдать медали «За взятие собственности для бюрократии». Чрезвычайно популярное в конце 80-х — начале 90-х, оно не использовало доверие граждан для того, чтобы хотя бы попытаться реализовать провозглашенные идеалы. Первое, что сделали демократические «вожди», придя к власти — заключили союз с советской номенклатурой и стали вместе с ней главными получателями дивидендов от происходящих перемен. Только несколько персональных примеров: Собчак вытащил из политического небытия чекиста Путина, Попов — советского чиновника Лужкова, Немцов — руководителя горкома Склярова и т. д.

Сейчас модно противопоставлять «путинскую» и «ельцинскую» системы. Создается миф о том, что при «хорошем Ельцине» страна развивалась по демократическому пути, но пришел Путин «и все опошлил» (как в анекдоте про поручика Ржевского).

В действительности Путин только завершил формирование режима, сложившегося при первом президенте России, основанного на сращивании власти и бизнеса, тесном союзе коррумпированной бюрократии и полукриминальных предпринимателей. Разница в том, что при Ельцине первую скрипку играл приближенный к власти бизнес (т. н. олигархи). А при Путине резко усилилось влияние бюрократии и спецслужб. Данная «рокировочка» никак не коснулась большинства сфер жизни общества.

Мария Снеговая в недавней интересной статье в «Ведомостях» сравнивает путинский режим с латиноамериканским бюрократическим авторитаризмом и африканскими неопатримониальными режимами. Но зачем искать аналоги в экваториальной Африке, когда они, что называется, под боком?

Система, сформировавшаяся в России и большинстве стран СНГ, очень близка к азиатскому бюрократическому капитализму или этатизму (как ее назвали в кемалистской Турции). При ней каждый видный бюрократ еще и бизнесмен. А каждый бизнесмен работает под бюрократической крышей. Такая ситуация существовала во многих развивающихся странах, причем не только азиатских. Характерные примеры этой системы — режим Сухарто в Индонезии, Маркоса на Филиппинах, Садата и Мубарака в Египте, Ассадов в Сирии, Бургибы и Бен Али в Тунисе, Бумидьена и Бенджадита в Алжире и т. д. В Латинской Америке к этой модели ближе всего многолетнее правление Институционно-революционной партии в Мексике.

Все эти режимы объединяет:

• сращение бизнеса и бюрократии,

• засилье государственно-монополистических структур в экономике,

• авторитарная власть, профанация выборов и других демократических институтов,

• формальная многопартийность при фактическом господстве одной правящей партии,

• высокий уровень коррупции,

• большое влияние силовых структур и спецслужб,

• передача власти от президента-диктатора его преемнику (часто),

• сочетание официального национализма и фактически компрадорской сущности элиты,

• огромный разрыв в доходах между бедными и богатыми при популистской государственной демагогии

Разница между бюрократическим авторитаризмом латиноамериканского образца, о котором пишет Снеговая, и этатизмом в сильном прямом участии государства в экономике, не просто на уровне персональных связей чиновников и бизнесменов, а в форме монополистических и других мегакомпаний с мощным государственным участием. Дело в том, что латиноамериканские диктаторы в большинстве были крайне правыми (кроме той же Мексики и ряда других стран). Они воспринимали прямое участие государства в экономике как «грех левизны». А российские власти лишены таких предрассудков. Они активно используют для обогащения не только частные, но и квазигосударственные компании, что характерно для азиатских и североафриканских этатистских режимов, начиная с кемалистской Турции.

При Ельцине демократические институты, как и сегодня, во многом были профанацией. Достаточно вспомнить позор 1996-го, когда полуживого и полувменяемого «гаранта» олигархи буквально за шкирку втащили в президентское кресло, используя для этого всю мощь государства. Ельцин просто в силу специфики личных обстоятельств был слабым диктатором. Хоть некоторые холуи, ставшие сегодня пламенными «демократами», и называли его царем, это был царь из русских потешных сказок.

Однако бюрократия и при Ельцине не была простым оператором процесса передела собственности. Весь большой бизнес 90-х был в той или иной степени связан со спецслужбами и бюрократией: от ведущих рекламных агентств до нефтяных компаний. Субъектом принятия решений в стране тогда, как и сейчас, была пара: чиновник (часто видный чекист) и его партнер-«коммерс». Так было и в центре, и на местах.

При Путине власть изменилась, прежде всего, эстетически и идеологически. По-настоящему важная содержательная перемена произошла только одна. Путин усилил роль в государстве чиновничьего и спецслужбистского аппарата. Возвысил бюрократию над бизнесом. Чиновники, которых бизнес раньше кормил с рук, стали его нагло обирать. «Коммерсы» вынуждены больше делиться с чиновниками, а путь из спецслужб в олигархи стал короче. Тем не менее, не следует забывать, что независимого от бюрократии крупного бизнеса у нас не было и при Ельцине.

Политический режим несколько изменился. От слабого авторитаризма страна перешла к более сильному. Однако эта перемена все же не была радикальной. В основном существовавшая при Ельцине система сохранилась. Принципиально не изменились даже экономическая политика и персональный состав бизнес-олигархии. Влияние олигархов на политические процессы уменьшилось, но не исчезло. Российская политическая элита едина, несмотря на все скандалы и склоки. Что может связать теснее, чем общие экономические интересы, общий бизнес? Тем более, если этот бизнес криминальный. А каким же еще он может быть, если основан на приватизации 90-х? Бывшие «молодые реформаторы», многие из которых теперь стали «оппозиционерами», олигархи и путинские власти — все они связаны общей заинтересованностью в сохранении результатов приватизационных афер.

Возьмем только один пример: историю с хищением (скупкой за бесценок!), а затем сбытом акций ТНК. В этой истории т. н. «молодые реформаторы» в правительстве в 1997—98 годах выступили в качестве наводчиков, отворивших трем олигархам ворота. А Путин с Сечиным, заплатившие недавно этим олигархам за украденное тогда у государства добро почти 28 млрд долларов, стали фактически скупщиками краденого.

Миф о «хорошем, демократическом Ельцине» может быть выгоден только тем, чья цель — не изменение системы, а перераспределение полномочий в тандеме криминального бизнеса и коррумпированной бюрократии в пользу бизнеса. Как это было в ельцинские времена. В таких переменах заинтересованы поднявшиеся еще при Ельцине бизнес-олигархи, не обязанные Путину своим возвышением, но опасающиеся конкуренции со стороны «путинских» ставленников и давления оборзевших чекистов. Большинство жителей страны, ничего не получившие от номенклатурной приватизации, заинтересованы в радикальном сломе всей системы «азиатского» бюрократического капитализма в России.

Результаты приватизации крупных компаний — экономическая база господства нынешней олигархии. Без разрушения этой базы невозможно обеспечить какие-то позитивные демократические изменения в стране. Любые группировки олигархии, хоть «силовые», хоть «семейные», на это никогда не пойдут.

Важнейшим требованием участников революций 1905-го и 1917-го была уравнительная земельная реформа, которую позднее провели большевики, приняв «Декрет о Земле».

Сейчас основная социальная проблема близка к той, которая была 95 лет назад — это отчуждение граждан от богатств собственной земли. В результате приватизации и создания корпораций-монстров, большая часть недр страны де-факто оказалась в распоряжении бюрократической и бизнес-олигархии. Жители России не смирились с этой глобальной несправедливостью. Только около 11 % опрошенных в конце нулевых «Левада-центром» согласились «принять результаты приватизации такими, какие они есть». Тогда как три четверти участников опроса считали необходимым пересмотреть эти результаты. Близкие цифры дают и другие социологические исследования этой проблемы.

В последнее время проблема приватизации резко актуализировалась. Неожиданно о необходимости пересмотра ее результатов заговорили известные либеральные аналитики (среди них Пастухов, Илларионов, Пионтковский). По-видимому, многие начинают понимать, что политическая сила, добивающаяся возвращения украденной в результате коррупционного передела страны ее гражданам, обречена на сверхпопулярность.

В 1917 провал Временного правительства был обусловлен тем, что оно не провело земельную реформу, устраивающую большинство населения страны. Народные массы поддерживали уравнительное решение земельного вопроса, предложенное эсерами (поэтому те и получили потом абсолютное большинство в Учредительном собрании). Временное правительство не решилось на эти меры. А большевики их реализовали и поэтому победили. И сейчас решение проблемы приватизации должно отвечать ожиданиям граждан, а не заведомо несогласуемым друг с другом взглядам оппозиционных генералов без армий.

Я не разделяю оптимизма Пионтковского, уверенного, что режим Путина долго не протянет. Для того чтобы эти благостные прогнозы реализовались, необходимо по-настоящему народное движение против существующей системы власти. Его пока нет. А сформироваться оно может только вокруг очень популярного у населения требования. Сейчас в обществе существует запрос на реформы в интересах проигравшего от приватизации большинства. Ответить на него, можно только предложив проект социально-экономических реформ в интересах большинства граждан.

Задачи такого проекта:

1. Создать привлекательную социальную альтернативу нынешней системе, образ будущего, мотивирующий непривилегированное большинство добиваться его реализации;

2. Подорвать экономическую базу господства правящей олигархии;

3. Создать эффективную экономическую систему, работающую на всех граждан, а не на олигархов и чиновников.

Можно провести социологическое исследование или интернет-референдум, чтобы определить вариант решения вопроса приватизированной собственности, в наибольшей степени устраивающий наших граждан. Именно такой вариант и должен стать общей содержательной платформой демократической оппозиции, способной принести ей успех.

Я уже излагал свои предложения по подобному проекту в нескольких статьях. Буду рад, если они будут близки тому варианту решения проблемы, который выберут граждане. Приватизированные предприятия мелкого и среднего бизнеса, думаю, кроме случаев явного криминала, трогать не надо. Это могло бы очень сильно усложнить задачу. Да и не оправдано экономически и политически в современной ситуации. Необходимо изъять у нынешних собственников, прежде всего, приватизированные предприятия ключевых для нашей экономики сырьевых отраслей. Причем затем провести не огосударствление, а реальное обобществление этих кампаний.

Очевидно, что в случае национализации, возвращения в государственную собственность, ресурсы будут фактически находиться в руках бюрократии. Создание новых госкомпаний или министерств (к этому, по сути, сводятся предложения КПРФ) только усилит власть чиновничества. Также ни к чему хорошему не приведет и новая «честная» приватизация после национализации, как предлагают некоторые либералы. В этом случае есть большая угроза очередного коррупционного «распила» собственности. Нет более наивной утопии, чем надежда на немедленное формирование после «антикриминальной революции» кристально честной бюрократии. Чиновников вообще нельзя вводить в искушение легкой наживой. Тем более российских. А что может быть более прибыльным, чем вторичная приватизация? Здесь уж все, кто первый раз не успел, постараются нагреть руки по полной программе. Нельзя надеяться на стойкость даже новых «революционных» чиновников.

Необходимо предельно сузить их коррупционные возможности. Единственный способ это сделать — демократизация нашей экономики, передача функций бюрократии непосредственно гражданам (это, кстати, начинающийся общемировой тренд).

Вариантом решения может быть передача неотчуждаемого права собственности на природные ресурсы страны и доходы от их эксплуатации непосредственно всем жителям России. Для этого необходимо, отменив результаты приватизации сырьевых компаний, передать их акции специально созданному ЗАО «Фонд Россия» (мелкие акционеры этих компаний должны получить компенсацию). Совладельцами этого Фонда могут стать в равных долях все граждане нашей страны. Фонд призван аккумулировать доходы от эксплуатации природных ресурсов и их производных (нефти, газа, металлов, леса и т. д.) и распределять их среди населения. Именные акции совладельцев ЗАО «Фонд Россия» неотчуждаемы и непередоверяемы (чтобы не повторить печальную историю со скупкой ваучеров).

Такой «Фонд Россия» мог бы работать по типу «Перманентного фонда штата Аляска» (все жители Аляски получают ежегодно из него около 1500 долларов) или «Глобального государственного пенсионного фонда Норвегии» (имеющего львиную долю в нефтедобывающих компаниях), но принадлежать не государству, а напрямую всем гражданам страны, которые управляли бы им, как и положено акционерам.

Инструментом стратегического управления Фондом может стать постоянно действующее собрание акционеров в форме электронной социальной сети. Фонд будет использовать свои доходы для ежегодных выплат дивидендов всем гражданам и реализации социально значимых программ (поддержка материнства и детства и т. п.). Для текущего управления граждане смогут нанимать на конкурсной основе топ-менеджеров (и увольнять при необходимости). Все значимые решения, в т. ч. о найме высшего менеджмента, выплате дивидендов, инвестициях, могли бы приниматься простым большинством проголосовавших граждан-акционеров (в территориальных представительствах Фонда или дистанционно через интернет).

Такой вариант может параллельно решить целый ряд важных задач: уничтожить криминальную олигархию, лишить бюрократию важных возможностей для коррупции, снизить социальное расслоение и напряженность в обществе, экономически поддержать наших небогатых граждан и их детей.

Ошеломительный успех движения итальянского актера и блогера Беппе Грилло на последних выборах в парламент Италии (более четверти голосов) возможно станет началом новой политической эпохи. Грилло обвиняют в популизме. Но он не популист, а популяр. Как известно в конце республиканского периода в Древнем Риме боролись две основные партии: оптиматы и популяры (предельно схематизирую ситуацию). Оптиматы защищали позиции нобилитета, богатых и родовитых римлян. Популяры отстаивали интересы плебса, непривилегированного большинства свободных граждан. Сейчас пора отчистить термин «плебс» от преданного ему аристократией унизительного смысла. Плебс — это народ минус его социальная верхушка равно политически и экономически непривилегированное большинство людей.

Беппе Грилло не случайно сравнивает современный политический процесс с эпохой Великой французской революцией. Именно тогда «плебеи» впервые в новой истории обрели на некоторое время голос и права. Последующие два века они пядь за пядью отвоевывали социальное пространство у буржуазного «нобилитета».

В политике XIX–XX века аналогом популяров были левые: социал-демократы, лейбористы, коммунисты, а оптиматов — правые партии. К началу XXI века умеренные парламентские левые стали такими же защитниками интересов буржуазной элиты, как и правые. С другой стороны радикальные левые после краха СССР окончательно потеряли доверие масс и выродились в малочисленные секты (за редким исключением). Сами понятия: «левые», «социалисты», «коммунисты» потеряли популярность. «Плебс», т. е. непривилегированное, неимущее большинство, остался без политического представительства своих интересов. Это стало одной из причин перелома тренда на социальное равенство, шедшего с 30-х до конца 70-х годов XX века. «Нобилитет» перешел в контрнаступление, началась эпоха неолиберализма, повсюду в западном мире возобновился рост социального неравенства.

На пороге очередная «смена вех». Информационные технологии дали инструментарий для нового «восстания масс» (Ортега-и-Гассет), «плебейского» прорыва в политику. А глобальный кризис обострил социальную ситуацию. В результате «Плебеи» вновь вышли на защиту своих прав уже под деидеологизированными лозунгами: движение «оккупай», «Пяти звезд» (Беппе Грилло), испанское «М15», «пираты», Викиликс, анонимусы и т. д.

Беппе Грилло не называет себя левым, но большая часть его требований находится в рамках традиционной левой идеологической парадигмы. Его движение, прежде всего, антиэлитно, антиолигархично. При этом оно не имеет ничего общего с правопопулистскими, антииммигрантскими, националистическими силами.

Цель движения «Пяти звезд», и Грилло ее не скрывает — смести всю нынешнюю правящую элиту, финансовую олигархию, политические институты, в том числе и традиционные правые и «левые» партии. Главное требование новых популяров — прямая демократия для «простого народа».

Весь ХХ век левое движение развивалось под флагом марксизма. Можно признавать многое у Маркса, но объявлять себя марксистом означает расписываться в иррациональном, религиозном мировоззрении (не случайно, именно как гражданская квазирелигия, упрощенная версия марксизма и была утверждена в СССР). Ведь вера в исключительность и научность одной из многочисленных социальных теорий априорно иррациональна. Социальные науки не математика и не физика, где есть объективные эмпирически подтверждаемые истины. Социальные мыслители, как писатели или художники, в меру таланта создают свои образы реальности. Каждый из этих образов интересен по-своему. Было бы странно считать единственно верным взглядом на мир, например, творения писателя Толстого, а всех остальных авторов, кроме его учеников, признавать заблуждающимися. Также странно воспринимать наследие мыслителей Маркса и Энгельса «единственно верным учением». Ведь творчество этих классиков и их последователей — лишь малая часть достижений мировой социальной мысли.

Каждый свободный человек имеет собственный индивидуальный взгляд на мир. Любая принятая как истина чужая идеологическая схема, неважно, религиозная, марксистская, либеральная, анархистская, националистическая — лишает человека свободы самовыражения. Рискну предположить, что в XXI веке массовые идеологии уйдут. Каждый сможет самостоятельно формировать свою личную персональную идейную картину мира, основываясь на всей имеющейся у него информации.

Не случайно, что «новые популяры», в отличие от левых XIX–XX веков идейно не зашорены. Они не расколоты на множество идеологических сект, как традиционные левые. Их требования касаются, прежде всего, насущных интересов «плебейских» масс: от свободного скачивания интеллектуальной продукции в сети до введения безусловного основного дохода для всех. Их объединяет демократизм и антиэлитаризм: требования прямой демократии и борьба с финансовой олигархией. Движение Беппе Грилло, например, выступает за освобождение от налогового гнета малого бизнеса, что никак не стыкуется с традиционными левацкими идеями, зато отражает ненависть «плебеев» к крупным корпорациям и олигархическому государству. Марксисты назовут новых «популяров» мелкобуржуазным движением. Но тем наплевать на любые идеологические схемы.

Феномен Беппе Грилло технически создан Интернетом, а содержательно — ненавистью населения к системным политикам, обслуживающим интересы буржуазной олигархии. В России эта ненависть не слабее, чем в Италии. Поэтому многие наши популярные деятели культуры и шоумены имеют больший политических потенциал, чем профессиональные политики. К сожалению, большинство из них сильно идеологически ангажированы. Псевдопатриотические сказки Задорнова, либерализм Быкова, Собчак, Парфенова, Акунина, мистико-фашисткая пурга Охлобыстина, национал-большевизм Лимонова, столь же искусственная национал-демократия Белковского — все это вызывает интерес только у ограниченного числа политически озабоченных граждан. Насущные материальные интересы для подавляющего большинства людей гораздо важнее любых идеологических символов (это подтверждают результаты многих социологических исследований).

Кампания Навального «против жуликов и воров» оказалась успешной потому, что она, по сути, «плебейская», антиэлитная. Ведь общеизвестно — статусная элита как раз и состоит из жуликов и воров. Очистить от воров ее можно, только политически уничтожив. Однако Навальный также пока мало подходит на роль «лидера народных масс». Прежде всего, потому, что у него нет позитивной программы реформ в их интересах.

Успешное массовое движение может сформироваться только вокруг простых требований, ориентированных на естественное стремление непривилегированного «плебейского» большинства получить свою долю общественного пирога.

Главный враг новых европейских «популяров» — крупные корпорации, международные финансовые спекулянты и обслуживающие их интересы политики. В них европейцы видят причину нынешнего кризиса. В России есть своя центральная проблема — приватизация правящей олигархией доходов от богатейших природных ресурсов страны. Наиболее популярным требованием российского «движения большинства» может стать регулярная выплата этих средств непосредственно гражданам страны (как, например, делается на Аляске).

Как доказало движение «Пяти звезд», новая «плебейская» политика делается в интернете и на улицах. Она не терпит «прозаседавшихся», бюрократической иерархии, скучных совещаний, процедурных вопросов, бесконечных обсуждений регламентов и членских взносов. В общем, всего того, чем в основном занимается КС российской оппозиции. Движению нужна не эта оппозиционная нанаДума, а система участия всех желающих на принципах прямой демократии в принятии решений и организации массовых акций через сеть.

Наши оппозиционные лидеры не скрывают надежды на раскол правящей элиты и поддержку ее «прогрессивной» части. Грилло же, наоборот, сознательно отвергает системную политику и политиков. Фракцию движения «Пяти звезд» в итальянском парламенте в основном составляют обычные люди, «плебеи», выдвинутые в интернете. Она отказывается от любых коалиций с традиционными партиями. По настоящему массовое движение в России тоже может возникнуть только вне традиционной политической тусовки, вызывающей стойкое раздражения общества.

И правящие бюрократы, и лидеры оппозиции в России ощущают себя частью единой элиты. Наших «плебеев» обирают олигархи, избивают менты, унижают бандиты, подавляют власти, игнорирует оппозиция. Либералы, типа Татьяны Толстой и Юлии Латыниной, их презирают. Сталинисты и имперцы считают их строительным материалом для новой империи. Националисты стравливают их по этническому признаку, пытаясь подмять под себя. «Плебс» только начинает подниматься. Сейчас он никто (перефразирую известное высказывание Сийеса о третьем сословии). Новые технологические возможности для прямой демократии сделают «плебс» всем.

Грилло по профессии комический актер. Наши оппозиционеры строят из себя серьезных политиков. Но, как известно, все глупости на земле делаются с серьезным выражением лица. «Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым». И движение комика Беппе Гриллио — один из первых пробных камней глобальных перемен.

Население России давно поделено на тех, кто «сидит» на газово-нефтяной трубе и всех остальных. Это стержень нашей социально-экономической системы. Остальное — лирика. Социальные интересы тех, кто имеет сверхдоходы от эксплуатации природных ресурсов страны и большинства населения — диаметрально противоположны. «Сидящие на трубе» хотят закрепить это право за собой и своими потомками. Остальные жители страны объективно заинтересованы отнять у них такую возможность и сделать доходы от природных богатств общественным достоянием. Интересы разных групп олигархии отстаивает власть, СМИ, различные псевдооппозиционные партии и группировки и т. д. При этом на сегодня не существует политической силы, которая реально защищала бы интересы остального населения. «Оппозиция большинства» еще не сформировалась.

Только пересмотрев результаты приватизации крупных сырьевых компаний, можно подорвать экономическую базу нынешней системы. Без этого произойдет просто смена некоторых конкретных людей у власти. Мы это уже видели во время «оранжевой революции» в Украине, когда сохранившаяся кучмовская бизнесолигархия быстро коррумпировала новую власть, ставшую практически неотличимой от недавно свергнутой.

Если оппозиция не ставит вопрос о собственности — это не альтернатива системе. Такая «бизнес-оппозиция» — просто орудие определенных кланов во внутриэлитных разборках.

Неслучайно, что лидеры «бизнес-оппозиции», Собчак, Пархоменко и т. д. хотели приурочить очередную массовую акцию протеста к «Юрьеву дню», когда крепостные крестьяне могли менять хозяина. «Бизнес-оппозиция» давно нашла стране «добрых», с ее точки зрения, хозяев. Благо выбор «бар» у нас невелик. Кроме путинской КГБшно-бюрократической группировки, есть только один господствующий клан. Эта сформировавшаяся еще при Ельцине «старая» бизнес-олигархия, с которой многие либеральные лидеры сотрудничают уже не первое десятилетие.

В России есть только две реальные силы: высшая бюрократия и бизнес-олигархия. Первая контролирует корпорации с существенным или полным государственным участием (Газпром, АО РЖД, Роснефть, Транснефть, Сбербанк, ВТБ и т. д.), а также частный бизнес вокруг этих структур. Вторая — известна по спискам «Форбс». Она владеет контрольными пакетами акций частных корпораций (ТНК-BP, Лукойл, Русал, Норникель, Северсталь, АФК «Система», ЕВРАЗ, НЛМК, ММК и т. д.), а также акциями того же Газпрома, других сырьевых и энергокомпаний и т. д.

Если продолжить исторические аналогии с эпохой феодализма, бизнес-олигархия напоминает вотчинников, у которых земля с людишками также была в полной наследственной собственности. А руководство госкорпораций ближе к помещикам, которым поначалу поместья вручал сам государь во временное владение, при условии несения государственной службы.

И те, и другие внешне лояльны Путину. Государственные олигархи подчиняются ему напрямую по должности. Владельцы мегакорпораций стараются избегать конфликтов с президентом, «идут навстречу его пожеланиям». Две эти группы конечно не монолитны, внутри каждой из них существуют различные кланы и кланчики. Но при этом у участников каждой группы есть и общие интересы. Бюрократия хочет контролировать бизнес, а бизнес-олигархия — государство.

За время правления Путина государственно-бюрократический капитал резко усилился. При Ельцине чиновники за взятки помогали олигархам захватывать собственность «в вотчину» и доить государство. Путинские приближенные захотели напрямую управлять собственностью и стали «помещиками». Это нарушило сложившуюся еще в 90-е систему взаимоотношений между двумя кланами, которым принадлежит Россия.

Путин как «царь» хотел бы быть над схваткой «помещиков» и «вотчинников». Формально он вроде бы пытается способствовать достижению компромиссов между первой и второй группой. Но ему это не всегда удается. Беда в том, что его симпатии все-таки на стороне «помещиков». Поэтому Путин постепенно усиливает бюрократические влияние на бизнес.

Характерна достигнутая при его посредничестве договоренность о сделке между Роснефтью и ТНК-BP. В результате вроде никто не обижен. Старые владельцы ТНК получат многомиллиардные отступные. Однако по итогам этой сделки бюрократический клан во главе с Сечиным получит контроль над большой долей нефтяной отрасли, его позиции в экономике резко усилятся. «Бизнес-оппозиция» переживает за интересы владельцев ТНК (не принудили ли их к сделке, не мало ли дали отступных). Оппозиция большинства возмущена тем, что огромные деньги пойдут каким-то жуликам вовремя сумевшим подсуетиться при разделе общественного пирога в 90-е годы.

Крупный частный капитал, конечно, хотел бы взять реванш, потеснить бюрократию. В этих целях он пытается использовать протестное движение. «Вотчинникам»-олигархам было бы выгодно создать Путину проблемы, ослабить его власть, чтобы он в большей степени зависел от поддержки с их стороны.

Первые результаты уже достигнуты. Путин разрешил Прохорову создать либеральное политическое движение. Олигархи надеются в обмен на поддержку Путина в сложной для него ситуации, получить от президента защиту от экономической экспансии госбюрократии.

«Вотчинники» боятся не только усиления Путина, но и его ухода, который могут сопровождать социальные потрясения. Ведь они понимают, крах системы будет означать для них потерю присвоенных с ее помощью активов. Думаю, именно поэтому Собчак и К^о добиваются снятия требования о досрочной отставке Путина.

Протестное движение выгодно олигархату в качестве злобной собачонки, время от времени покусывающей Путина и бюрократию, создающей у власти ощущение неуверенности и уязвимости. Но не больше.

Лидеры либеральной части протестного движения пытаются всячески влезть в зазор между Путиным и олигархией и получить ее поддержку. Судя по всему, олигархи движению всерьез не помогают. Но они кормят его лидеров надеждами на скорое изменение ситуации. Посылают к ним переговорщиков и т. д. Видимо, этих обещаний достаточно, чтобы подогревать активность таких персонажей, как Собчак.

Закончиться эта история может тем, что протестное движение расчистит поле для формирования сильной либеральной партии, защищающей интересы олигархата в Госдуме (как в свое время СПС). Туда же уйдет большинство его либеральных лидеров.

Некоторые «оппозиционеры» говорят, что надеются на раскол элиты и поэтому призывают отказаться от радикальных требований. За этим не может стоять ничего иного, кроме желания просто продаться одной из правящих группировок.

В истории раскол элиты всегда был не целью, а следствием успеха освободительного движения. Правящая олигархия расколется по-настоящему, похоже, только в условиях начавшейся революции.

И бюрократия, и бизнес-олигархия — объективные враги демократического протестного движения. Несмотря на все свои внутренние разборки защищать систему, свою власть и привилегии, они будут вместе.

Сейчас активно поддерживают оппозицию в основном либеральная интеллигенция (аудитория «Эха Москвы») и молодые хипстеры из столиц (тусовщики социальных сетей). Недавние выборы КС оппозиции показали, что потолок численности этого актива — 60–65 тысяч избирателей (участники выборов без сторонников МММ). Это в масштабах страны ничтожно мало. Вывести оппозицию из электорального гетто может только поддержка социально незащищенного большинства населения. Основное противостояние в обществе всегда идет по линии богатые — бедные, привилегированные — дискриминируемые. Бедных в нашем обществе намного больше, чем богатых; проигравших от приватизации намного больше, чем выигравших.

Сейчас многие пишут о том, что «бизнес-оппозиция», т. е. Собчак и прочие, сливают протест. Нечему тут удивляться, иного и не могло быть. У «бизнес-оппозиции» и не было шансов на успех, она слишком слаба и труслива даже для организации верхушечного политического переворота. Принципиально изменить ситуацию в стране она не только не может, но и не хочет. Она «заточена» под интересы крупного капитала, поэтому ее требования никогда не будут популярны.

Согласно всем опросам, большинство населения считает себя проигравшим от приватизации и реформ. «Оппозиция большинства» может сформироваться вокруг требования радикальной социальной реформы в интересах всех обделенных при распиле общественного пирога в постсоветское время. Такая реформа могла бы включать обобществление доходов от эксплуатации природных ресурсов, чтобы они приносили реальные преференции каждому гражданину (как на Аляске, в Норвегии и т. д.). Десятки миллиардов долларов, выводящихся ежегодно олигархией за рубеж, могут оставаться в стране и работать на ее население. Только добиваясь перемен в интересах большинства, оппозиция может стать популярной альтернативой власти и победить.

Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. «Снежная революция», о которой так много говорили большевики представители всяких оппозиционных оргкомитетов, закончилась, не успев по-настоящему начаться.

Главная причина поражения — изначально ущербная тактика протестов. «Лидеры» твердили: главное, чтобы не было войны столкновений, насилия, задержаний; для этого надо идти на соглашения с властью и принимать ее условия.

Однако легальные протесты, способные привести к смене власти в результате выборов, возможны только в условиях демократии. Диктатор же никогда не даст разрешение на свое свержение. В условиях диктатуры реально опасная для нее общественная активность не может быть разрешенной. Диктатора можно свергнуть, наплевав на его угрозы и запреты. Но никак не усовестить мирными, разрешенными митингами. Борьба против авторитарного режима требует от ее участников и тем более лидеров готовности к прыжку за барьеры легальности.

Революция может быть бескровной, но ее участники должны быть готовыми к жертве, борьбе и насилию. Только тогда диктатура может капитулировать. События августа 1991-го года были почти бескровными, но жертвовать собой были готовы десятки тысяч людей. Только поэтому, как это ни парадоксально, тогдашней оппозиции удалось победить почти без жертв.

Большинство сегодняшних «лидеров» протестного движения решили действовать в том коридоре возможностей, который предоставила им власть. И этим обрекли протест на провал. В приватных разговорах, как известно, некоторые из них говорили, мол, за нами трусливые пингвины и хомячки, мы не можем подставить их под ОМОН. Я знаю многих «рядовых» участников протестов. Никто из них не боялся конфронтации с властью. Может быть, все-таки струсили сами «лидеры», почти по Фрейду, перенеся свой собственный страх на обычных демонстрантов.

Конечно, столкновения, аресты, дубинки, ОМОН — это плохо и никому не нужно. Но есть только один способ гарантированно избежать всего этого — тихо ждать, пока Путин не помрет или ему не надоест сидеть в Кремле. Ожидание можно скрасить, развлекая себя говорильней на разрешенных митингах, пока их еще допускают.

Тут всякие замечательно добрые тети и дяди с «Эха Москвы» умилялись, какой веселый, неагрессивный у нас протест, какие замечательные демонстранты в костюмах хомячков, со смешными плакатиками в руках, у-тю-тю-тю. Ну, давайте рассмешим Путина, его чекистов и его бандитов у власти. Они от смеха подобреют, усовестятся и сами скормят себе все приготовленные для противников запасы полония. Я никого не «зову на баррикады». Просто пытаюсь анализировать ситуацию.

В начале декабря у оппозиции был шанс победить. Но она его упустила. Тогда сложилась уникально благоприятная ситуация для развития революционных событий. Перефразируя слова классика, вчера было рано, а завтра оказалось уже поздно. Люди были настроены решительно, негодование было на высшей точке. Отчаянные действия Навального, Яшина, Чернозуба и других после митинга 5 декабря на Пушкинской, пошедших на ОМОН и получивших 15 суток, еще сильнее накалили ситуацию. Дальше можно было идти ва-банк.

Лимонов и Прилепин оказались правы: нельзя было сливать место проведения митинга на Болотную. Вот что пишет соратник Навального Наганов: «Из осведомленных источников мне еще тогда было известно, что в администрации президента в те дни царила такая же атмосфера, как в сталинградском штабе немецкой армии, и экстренные совещания в управлении внутренней политики проводились чуть ли не по ночам. Именно тогда была поставлена задача — ни в коем случае не допустить митинга вблизи Кремля и Госдумы. Свежа еще была в памяти попытка прорыва 5 декабря с Чистых прудов к зданию ЦИК России — а ведь на этот раз масштабы митинга ожидались просто несопоставимые». Попытка властей разогнать многотысячный митинг на площади Революции могла бы стать началом революционных событий, которые путинский режим не пережил бы. Но, как известно, некоторые «лидеры» струсили и согласились на предложенный властями перенос митинга. А затем помогли им аккуратно и осторожно выпустить пар в свисток Болотной и Сахарова.

Здесь я хочу оговориться, речь идет, прежде всего, о руководстве разных оргкомитетов митингов и лиг избирателей, в т. ч. тех, кто вел всякие переговоры в мэрии, с Кудриным, таскался на встречи с Медведевым и т. д. В результате протест был слит, но переговорщиков вновь стали приглашать на Путин-ТВ. Они же, бедные, в последние годы были лишены привычного наркотика телевизионной популярности. А тут вдруг такое счастье привалило.

Не все конечно лидеры протестного движения во всем этом участвовали. Предупреждали, к чему все это приведет, Лимонов и Прилепин. Насколько я знаю, никак не участвовали в сливе протестов Навальный, Чирикова, Яшин, лидеры московской «Солидарности», Демвыбора, ОГФ, националистов, леваков и др. Некоторые из них, как и Лимонов, даже пытались предотвратить подобное развитие событий.

Основным выгодоприобретателем провального сценария протестов оказался Прохоров. По сути, получился слаженный тандем некоторых «лидеров» протестного движения и Путина по продвижению Прохорова. Оппозиция разогрела митингами средний класс. А Путин подложил его под Прохорова, допустив его, единственного из либералов и новых политиков, к телу избирателей. В результате Прохоров обошел Миронова и даже Жириновского и стал наиболее популярным «оппозиционным» политиком (старик Зюганов уже не в счет).

Не знаю, умышленно ли оппозиционные оргкомитеты пустили протест по легалистскому сценарию, от активных протестных действий к поддержке кандидатуры Прохорова, или Прохоров использовал их втемную.

Самоназначившиеся лидеры протестов ответственны за провал движения, за сохранение режима Путина. Они полностью дискредитировали себя. Демократию надо поначалу установить в самом оппозиционном движении. Только тогда она станет возможна и в стране. Необходимо наконец-то создать систему прямого демократического самоуправления движением, выборов лидеров, принятия решений с участием всех его участников с помощью современных информационных технологий. Как это сделать, я подробно описал во многих статьях.

Протестное движение ничего не добьется, пока не научится ставить понятные для людей цели.

Сейчас часто пишут, что протестное движение зашло в тупик. Число его участников снижается. А число политзаключенных среди них, наоборот, растет. Власти не удовлетворили ни одно из требований протестующих. Оппозиционерам шьются все новые дела.

Объяснение неудачи оппозиции легко найти у выдающегося специалиста в деле завоевания власти Владимира Ленина, когда-то сказавшего: «Страшно далеки они от народа». Движение изолировано, это «вещь в себе», некая замкнутая субкультура, ставшая модной полтора года назад, а сейчас перестающая быть таковой. Наше оппозиционное движение напоминает большую деревню, внутри которой кипит жизнь, очень мало влияющая, однако, на состояние дел в окружающей большой России.

Вообще, если продолжать эту метафору, в нашей стране есть две отдельные виртуальные деревни: «Колхоз имени Путина» (далее КиП), объединивший силовиков, чиновников, их бизнес-партнеров, и условное «Оппозиционерово», где «проживают» оппозиционные активисты и сочувствующие. Параллельно существует большая Россия, платящая оброк участникам КиП и безразличная к происходящему в Оппозиционерово.

Коллективным хозяйством коррумпированных чиновников и криминальных бизнесменов по эксплуатации недр и населения России (оно же КиП) — руководит председатель Путин. Правление этого колхоза состоит из высших бюрократов и олигархов.

В деревне Оппозиционерово — демократия. Численность ее населения приблизительно 150–200 тысяч человек (в общем, тянет скорее на маленький городок, но по характеру коммуникаций — все же деревня). Такова примерно суммарная численность всех участников акций оппозиции за последний год. Большинство из них москвичи, молодые офисные работники и не очень юные, еще перестроечной закваски либеральные интеллигенты. Большая часть жителей Оппозицонерово — честные, идейные люди. Немало среди них и самых настоящих героических идеалистов.

В этой деревне есть свой сельсовет (КС оппозиции). Есть свои «первые парни», за которыми бегают деревенские девки и дурачки. Есть свои сельские СМИ («Дождь», «Эхо», «Новая» и т. п.). В деревне три улицы: самая большая, центральная — либеральная, и две маленькие — левая и националистическая. Либералы среди жителей «Оппозиционерово» преобладают потому, что деревенские СМИ, вербующие в нее новых поселян, практически все либеральные.

Деревенские завалинки, на которых сидят и чешут языками жители — социальные сети в Интернете. Главная забава деревенских жителей — народные гуляния и сельские сходы, именуемые митингами и маршами. Периодически народ самовозбуждается, кричит лозунги «про жуликов и воров», выплескивает скопившиеся эмоции и испытывает нечто вроде коллективного оргазма. Все это происходят за оградой родной деревни, контролируемой охраной КиП, следящей, чтобы оппозиционеры не вырвались «на оперативный простор».

В последнее время жестокая и глупая охрана КиП периодически врывается в Оппозиционерово, устраивает там небольшие погромы, захватывает и увозит в тюрьму попавшихся под руку активистов.

Среди первых парней Оппозиционерово выделяется группа бывших больших российских начальников, сосланных сюда доживать после изгнания из Колхоза имени Путина (наиболее заметный — Немцов). Раньше, при каждом «выходе в народ», за ними с высунутыми языками бродила толпа зевак, поклонницы рвали на части. Сейчас в большой России эти бывшие «звезды» никому не нужны. Конечно, они могли бы просто комфортно жить, ведь непосильным трудом на благо отечества заработано немало. Но так жить скучно.

В Оппозиционерово «бывшие» нашли публику, относящуюся к ним так, как они привыкли. Ведь лучше быть первым парнем на деревне, чем обычным рантье в городе. Здесь они могут играть такую же роль, какую играли когда-то в большой стране. Дают интервью, общаются с поклонниками, выступают перед публикой, «решают вопросы». Все это, правда, уже не совсем всерьез. Но все равно, хоть какой-то заменитель наркотика «власть», помогающий снять ломку от ее потери.

Для многих первых парней Оппозиционерово важен не столько результат, сколько процесс борьбы, дающий им возможность быть главными хотя бы в этой деревне. Они уже не один год планируют великий поход на КиП, грозятся выйти за околицу и поднять жителей большой России на штурм путинского колхоза. Однако дальше громогласных заявлений дело не идет. Один раз, в декабре 2011 года был шанс реализовать этот план, но первые парни испугались и предпочли привычно маршировать за забором родной деревни.

Парадоксально, но многие оппозиционные первые парни апеллируют по преимуществу не к жителям большой России, а к участникам КиП и Западу. У этих оппозиционеров есть бредовая идея-фикс: «внести раскол в правящую элиту», уговорить КиПовцев покинуть своего пахана и перебежать в Оппозиционерово. Начальники из КиП, конечно, никуда перебегать не хотят. Некоторые из них, считающиеся либералами, водят оппозиционеров за нос, делают все, чтобы активность жителей Оппозиционерово не выходила за пределы «родной деревни».

Вторая бредовая идея Оппозиционерово — убедить правительства западных стран проклясть клику Путина, арестовать ее счета, запретить путинцам въезд. Западные лидеры сочувственно жмут оппозиционерам руки, но предпочитают сотрудничать с путинским колхозом, регулярно вывозящим на Запад огромные средства и сырьевые ресурсы.

Оппозиция может победить только, преодолев изоляцию, «выйдя за околицу родной деревни», прорвавшись через кордоны путинских вертухаев в «Большую Россию». Судя по многочисленным опросам общественного мнения, большинство населения нашей страны выступает за отмену результатов приватизации, за возвращение экспроприированных участниками КиП природных и производственных ресурсов.

В последнее время эти требования энергично поддерживает Эдуард Лимонов. Но Лимонов не любит обывателей, ориентируется на героев-пассионариев. А большинство населения любой страны — люди негероические, ориентированные в основном на добывание земных благ для себя и своих семей. Им наплевать на патриотизм, либерализм, большевизм, национализм и т. д. Ими движут сугубо материальные интересы. Как говорил после октябрьской революции тогдашним либералам герой статьи Сергея Булгакова: «Народ хочет землицы, а вы ему сулите Византию да крест на Софии (этот знаменитый православный храм, переделанный в мечеть, вместе со Стамбулом и проливами должен был отойти к России в случае победы в Первой мировой войне). Он хочет к бабе на печку, а вы ему внушаете войну до победного конца… И народ идет за ними (большевиками), потому что они обещают “жрать”, а не крест на Софии».

Люди идут только за теми, кто предлагает им цельный образ лучшей жизни, сулящей прямые материальные выгоды. Политики-победители всегда говорят не просто: «уничтожим врагов». Главное — вторая часть этой сентенции: «и тогда заживем!». В 1917 году в ушах людей звучало: прогоним господ, тогда заживем при коммунизме, не хуже буржуев. В 1991 году — прогоним коммунистов, «тогда заживем», как в США, не хуже американцев или наших номенклатурщиков.

Лимонов призывает «отнять и поделить!», но не говорит, как «заживем» после этого. Он требует пересмотра результатов приватизации. А что дальше, спросит у него средний россиянин, опять все государству передадим? Лимонову нечего ответить на это, у него нет понятного проекта нового более благополучного, удобного для простой обывательской жизни общества. Людей может только оттолкнуть лимоновский советский героический реваншизм, все эти «наши МИГи сядут в Риге», военно-поэтические бродячие коммуны из «Другой России» и т. п.

Наши либералы предлагают людям другой идеалистический месседж: долой воров во власти, вперед к демократии и свободе! Все это тоже «кресты на Софии». Образа «как заживем» потом, когда воров прогоним, нет и у либералов (нытье: «будем жить не хуже, чем в Эстонии» мало кого может вдохновить).

Новый образ будущего после ликвидации КиП должен быть детально разработанным, предельно честным и понятным. В основе его может быть перераспределение прибыли от эксплуатации природных богатств страны в интересах большинства ее населения, обеспечивающее резкое повышение уровня жизни, безусловный основной доход для каждого, решение квартирного вопроса и т. д. Реальность такого проекта нетрудно доказать, опираясь на информацию о сотнях миллиардов долларов, вывезенных за последние годы участниками КиП из России, на примере других сырьевых стран и территорий (Норвегии, Аляски, Эмиратов и т. д.). С такой программой оппозиция может вырваться из изоляции и стать понятной для народа большой страны.

Скоро Октябрьской революции исполнится 100 лет. Некоторые политологи предсказывают к столетней годовщине этого события новую революцию в России. О грядущей мирной, демократической, антикриминальной революции говорят Навальный, Каспаров, Пионтковский и другие оппозиционные лидеры.

После Февральской революции 1917 года новые власти попытались реализовать традиционные либеральные представления о демократии и правах человека. Однако, помимо стремления к политическому равноправию, в обществе существовал не менее сильный запрос на большее социальное и имущественное равенство, на освобождение труда работников от эксплуатации со стороны собственников. Большевики возглавили движение за реализацию этих требований, что и привело их к октябрьской победе.

Опуская всем известные детали, можно констатировать, что в дальнейшем коммунисты не только перечеркнули февральский запрос на демократию, но и не реализовали в полной мере октябрьский запрос на социальное равенство. Именно это стало основной причиной четвертой российской революции 1991 года. Вспомните, какое негодование вызывали смешные по нынешним временам привилегии коммунистической номенклатуры (спецстоловые, пайки, дачи и т. д.). «Народ и партия едины, но только разное едим мы» — так звучал один из наиболее популярных тогдашних митинговых лозунгов. Помнится, в конце 80-х годов я участвовал в первой в Нижнем Новгороде «антисоветской», по мнению тогдашних властей, демонстрации, главный лозунг которой гласил: «Власть — Советам, землю — крестьянам, фабрики — рабочим». Люди приветствовали перестройку, искренне надеясь, что она наконец-то реализует эгалитарные, демократические социальные идеалы.

Как известно, их надежды были обмануты. Социальное неравенство возросло на много порядков, а чаемая многопартийная демократия быстро превратилась в жалкую профанацию.

Таким образом, реализация общественного запроса на политическую и социальную демократию была вновь отсрочена. Эта ситуация сделала неизбежной будущею русскую революцию.

Октябрьская революция оставила и позитивное демократическое наследие, пусть в основном на уровне идей и деклараций, никогда в полной мере не ставших реальностью. Главное в нем: власть Советов (по идее близких к прямой демократии), общественная собственность на землю, ее недра и их эксплуатацию, рабочий контроль над предприятиями (производственная демократия). Возможно, реализовать эти идеи предстоит уже новой, столь ожидаемой многими революции.

Лидеры либералов, говоря о задачах будущей революции, имеют в виду, прежде всего, политические реформы. Даже Андрей Пионтковский, самый радикальный и последовательный из них, ничего не пишет о смене социально-экономической модели, пересмотре отношений собственности в нашей стране

«Оранжевые революции» на Украине и Грузии окончились полным провалом именно потому, что не изменили старую социально-экономическую систему. Бизнес-олигархия сохранила собственность и ресурсы. Поэтому смогла «переварить» политиков-«революционеров», кого-то коррумпировать, кого-то отстранить от власти. В результате ничего, по сути, не изменилось. Попользовав Ющенко с компанией, олигархия вернула в Украине к формальной власти свою старую марионетку Януковича. В Грузии крупный бизнес вообще решил править непосредственно, отказавшись от услуг слишком много о себе возомнившего Саакашвили.

Если после отстранения Путина и его клана от власти нынешняя система, сложившаяся по итогам приватизации, будет сохранена, в жизни огромного большинства граждан ничего принципиально не изменится. Олигархия неизбежно также «прикормит», коррумпирует новую «революционную» власть, как в свое время — окружение Ельцина, Ющенко и т. д.

Экономическая база коррупции — крупная частная и квазигосударственная (бюрократическая) собственность в богатейшем сырьевом секторе экономике. Провести успешные демократические антикоррупционные реформы можно, только изъяв природные ресурсы страны из распоряжения бизнес-олигархии и высшей бюрократии.

Главным требованием участников революций 1905-го и 1917-го была уравнительная земельная реформа, которую провели большевики, приняв «Декрет о Земле».

Сейчас основная социальная проблема близка к той, которая была 95 лет назад, — это отчуждение граждан от богатств собственной земли. В результате приватизации и создания корпораций-монстров, большая часть недр страны де-факто оказалась в распоряжении бюрократической и бизнес-олигархии. Эти люди выводят из страны ежегодно многие десятки миллиардов долларов, заработанных на продаже сырья. При этом большинство населения не получает от эксплуатации ресурсов прямой выгоды.

Современным аналогом «Декрета о Земле» мог бы стать «Закон о земле и ее недрах», дающий всем гражданам право получать свою долю прибыли от эксплуатации природных ресурсов и участвовать в управлении ими. О механизме реализации этой идеи я писал подробно в других статьях этого сборника. Вы скажете пустые мечты? Но они уже в значительной степени реализованы в Норвегии, на Аляске и т. д.

Российская бюрократия никогда не была и не будет честной и ответственной. Есть только один эффективный способ борьбы с коррупцией: передать большую часть властных полномочий прямому самоуправлению граждан.

Советы начинались как инициатива снизу, инструмент прямой демократии. Они достаточно быстро стали представительными органами, потому что в то время было технически невозможно организовать совместную работу больших масс людей. Поэтому пришлось избирать всяческие Исполкомы Советов, превращенные партийной бюрократией в ширму для своей власти.

Сейчас Интернет и другие современные информационные технологии дают возможность для совместной одновременной работы многих тысяч людей над выработкой и реализацией решений. Пример Википедии общеизвестен. Одной из задач новой революции может стать организация управления территориями на принципах прямой демократии местными «Советами граждан».

Организаторы выборов КС оппозиции (оппозиционных начальников) превратили идею электронной демократии в профанацию. Однако, при правильном применении, Интернет действительно может стать эффективной технологической основой для прямой демократии. В том числе для формирования новых Советов.

Когда революционные преобразования соответствуют уровню развития общества, они могут проходить мирно и практически безболезненно. Достаточно вспомнить т. н. «Славную революцию» в Англии 1688 года. Перед этим Англия, так же как и Россия несколько веков позднее, пережила последовательно: великую революцию и гражданскую войну (1640–1660 в Англии, 1917–1921 годы в России) кровавую диктатуру (Кромвеля, а у нас Сталина), а затем реставрацию дореволюционных социальных отношений (феодально-католическую реакцию в Англии и дикий капитализм в России). Реставрация в Англии закончилась Славной революцией. В результате почти через 50 лет были наконец-то реализованы задачи первой английской буржуазной революции. Новый виток развития позволил сделать это без крови и жертв.

Наша будущая «Славная революция» так же может мирными средствами реализовать цели революций прежних лет, сделав общественное устройство страны более справедливым и рациональным. Нынешние олигархи и бюрократы лишены корней, пассионарности и драйва белых офицеров. Они воевать не будут. Скорее всего, просто сбегут за границу при первом же реальном сигнале опасности.

Великий русский революционный поэт Велимир Хлебников делил людей на тех, кто творит, придумывает, создает («изобретателей», «творян») и тех, кто присваивает, стяжает («приобретателей», «дворян»). Для «изобретателей» главное — творческая самореализация. Для «приобретателей» — материальное потребление и власть. «Изобретатели» и «приобретатели» есть во всех социальных классах. Но буржуазия конечно в чистом виде класс приобретателей. Стяжательство, т. е. максимизация прибыли — основа ее экономического функционирования. Есть, конечно, и среди буржуа «изобретатели» типа Эдисона или Джобса. Но такие люди в буржуазной среде — редкое исключение, особенно в России.

Чужое творчество для буржуазной элиты в современном информационном обществе — основной объект эксплуатации. Скупка по дешевке или просто присвоение чужих идей, открытий, изобретений и закрепление их за собой с помощью копирайта — наиболее прибыльный современный бизнес.

«Изобретатели», творческие люди — движущая сила любых прогрессивных изменений, улучшения условий жизни людей. «Приобретатели», составляющие собственнические и бюрократические элиты, — главный тормоз развития общества. Выступая за демократию, за честные выборы, социальную справедливость и т. д. люди по факту борются именно против господства правящих элит «приобретателей».

Так советский поэт Борис Слуцкий описал социальный триумф в СССР «приобретателей» («людей хватки») над «изобретателями» («людьми ума»).

Перечитал недавно «Дом на набережной» Юрия Трифонова. Парадокс — эта книга, в советские времена воспринимавшаяся как антисоветская, сейчас читается как антибуржуазная. Главный герой — типичный советский карьерист-приспособленец Глебов с его социальной целеустремленностью и расчетливостью, почти чувственной страстью к собственности и другим материальным благам, воспринимается сейчас как образцовый буржуа. А ведь тогда он казался типичным коммунистическим номенклатурщиком.

Однако, наверное, ничего парадоксального тут нет. Позднесоветские номенклатурщики имели такой же психотип, такую систему ценностей и жизненные приоритеты, как современные буржуа.

Революционные романтики начала века в т. ч. тот же Хлебников верили, что революция освободит «изобретателей» от господства и эксплуатации «приобретателей» — буржуа. Недаром одна из первых марксистских групп в России называлась «Освобождение труда». Освобождение труда для творчества, прорыв «из царства необходимости в царство свободы» — именно ради этого люди шли в революцию.

Однако сталинский режим быстро похоронил все эти мечты. Революционная элита ментально обуржуазилась. Оказалось буржуазность, приобретательство может существовать вопреки Марксу и без частной собственности на средства производства.

Буржуазные художники — это не те, кто «пишет за капитализм». А революционные — не те, кто «творит против капитализма». Буржуазные — это те, кто ориентируются, прежде всего, на материальную выгоду от своего творчества, т. е. «приобретатели», по Хлебникову. А революционные — те, кто решает творческие задачи, что неизбежно связано с пересмотром старых канонов, революционным преобразованием культуры и социума.

Приобретательская система коррумпирует творческих людей, отчуждая их от подлинно творческого, революционного предназначения. Так правящая бюрократия коррумпировала советскую литературу и искусство. Одни настоящие революционные художники, типа того же Хлебникова, умерли в нищете или были уничтожены. Другие, например Маяковский или Горький — подкуплены с помощью ментально буржуазного подчекистского окружения (всех этих Бриков, Крючковых, Аграновых и пр.). Была создана целая система подкупа и коррумпирования творческих людей, превращения их в нанятых властью «приобретателей» (сталинские премии, спецдачи, спецквартиры и т. д.).

Официальные советские деятели культуры быстро стали ориентироваться именно на достижение этих привилегий, т. е. на чисто материальные задачи. Советская культура стала по сути буржуазной. Тон в ней стали задавать активные «приобретатели» типа Алексея Толстого, Валентина Катаева или Леонида Леонова (буржуа и в искусстве и в жизни, и в быту).

Не удивительно, что многие советские деятели культуры и их потомки после рыночных реформ так быстро стали «передовиками капитализма». Чего стоит только династия, основанная А. Толстым. От основателя — советского барина, славословящего Сталина, до его правнука Темы Лебедева с сиськами и матюгами в запроданном на корню блоге. Ничего личного, просто тогда лучше продавался Сталин, а сейчас сиськи. В наше время А. Толстой разводил бы не с помощью грубой лести советских вождей, а посредством матерной брани сетевых хомяков, повышая монетизацию блога.

Уничтоженная при Сталине подлинно творческая, а значит, революционная культура пыталась возродиться в 60-е годы. Вспомним «комиссаров в пыльных шлемах» Окуджавы или «Отблеск костра» того же Трифонова, или героев пьес Розова, рубящих дедовскими шашками мещанский уют родителей.

Последняя попытка возрождения революционной культуры была предпринята во время перестройки. Начавшееся тогда т. н. «движение неформалов» было по большей части антибуржуазным. Оно было направлено прежде всего против буржуазного перерождения советской бюрократической элиты, уже готовящей тогда захват ресурсов страны в свою частную собственность.

Творчество требует свободы. Сообщества «изобретателей» основаны на добровольном равноправном сотрудничестве. Приобретательство, наоборот, требует жесткой вертикали государственной власти для защиты частной собственности и привилегий. Как писали еще классики марксизма, честная собственность порождает государство и его аппарат подавления. Опыт советской и постсоветской истории показал, что эта зависимость работает и в обратном порядке. Государственная бюрократия неизбежно формирует и присваивает частную собственность.

Совершенно не удивительно, что сейчас происходит «ползучая» реабилитация Сталина, а лидеры неосталинистов, Кургинян и пр., поддерживают Путина. Прямые наследники Сталина — не коммунисты из КПРФ, а путинские олигархи Прохоров, Дерипаска, Тимченко и др. Именно они унаследовали собственность, которая была создана по приказу Сталина. Тысячи зэков умирали в Норильске от непосильного труда на строительстве комбината, для того чтобы Прохоров мог возить в Крушевель полные самолеты блядей.

По-другому и не могло быть. Советская бюрократия должна была рано или поздно конвертировать власть в собственность и реставрировать капитализм. Люди, «больные» буржуазной «приобретательской» психологией, неизбежно должны были стать настоящими буржуа и в экономическом плане. Это было абсолютно естественно для «приобретателей» — присвоить и передать наследникам ресурсы, находящиеся в их распоряжении. Так и произошло в ходе приватизации 1990–2000 годов.

Сегодняшнее протестное движение возрождает революционный идеализм, творческие порывы начала ХХ века, 60-х, конца 80-х годов. Буржуазные политологи и политики пытаются навязать представление о протестах как буржуазном движении среднего класса. Дмитрий Орешкин, например, пишет о том, что цель нынешнего движения — буржуазная эволюция.

Но буржуазия — это, как известно, класс собственников, т. е. тех, кто имеет свой бизнес, эксплуатирует наемный труд. Участники протеста — не буржуазная публика, а офисный планктон — социально униженный и лишенный шансов на творческую самореализацию. Средний московский или питерский горожанин по буржуазным меркам нищ как церковная мышь и бесправен. Наличие айфона или даже знаменитой «белой шубы» не делает офисного раба, целиком зависящего от начальника и хозяина, собственником. В любой момент практически любой такой «манагер» может быть выкинут с работы. А многие еще и живут в арендованном жилье, так что могут оказаться на улице в прямом смысле этого слова.

Социально они практически ничем не отличаются от классических пролетариев XIX века. Да труд их менее тяжел, а уровень потребления выше. Но сколько новых недоступных возможностей и искушений есть в наше время, и как все это подогревает классовую ненависть к настоящим «жирным» буржуа.

Но не это даже самое главное. Занимаясь формально «умственным трудом», все эти офисные пролетарии по сути полностью лишены возможности творчески самореализовываться. В большинстве случаев они заняты скучнейшей бессмысленной профанацией, например помогают своим хозяевам манипулировать потребителями.

Их участие в протестах — бунт против привычного буржуазного порядка вещей, т. е. своеобразная попытка творчества. Те, кто идут на митинги без каких бы то ни было надежд на реализацию своих шкурных интересов — не буржуазны. Они совершают творческий, материально не мотивированный акт, пытаются менять, совершенствовать мир.

Путинская пропаганда пыталась натравить на «сытых» москвичей рабочих из провинции. Однако и у провинциальных рабочих те же мотивы протестовать, что и у московского «офисного планктона». И московские «манагеры», и тагильские рабочие — «братья по классу», бесправные и лишенные возможности для самоактуализации. Борьба с путинским режимом будет успешной, если удастся создать коалицию белых воротничков из столиц и провинциальных промышленных рабочих, отстаивающих свои права на лучшую жизнь.

Нынешний массовый протест — не буржуазный и не может им быть, слишком малочисленна и зависима от власти отечественная буржуазия. Но крупный бизнес хотел бы использовать протестное движение в своих целях.

В нашей стране у власти, как известно, тандем, но не Путина с Медведевым, а коррумпированной бюрократии и криминальной финансовой олигархии. Обе части этого тандема тесно взаимосвязаны и взаимозависимы. Причем каждая из сотрудничающих сторон не хочет усиления своего партнера и боится перераспределения общественного пирога в его пользу. При Ельцине сильнее была финансовая олигархия. Все время правления Путина усиливалась бюрократия, прежде всего т. н. силовики и связанные с ними кланы в бизнесе.

Путин, как гарант сохранения существующей системы, в принципе устраивает олигархов. Но при этом им не нравится, что в последние годы он резко усилил роль бюрократии во властном тандеме. «Старые» олигархи боятся дальнейшего усиления его власти (думаю, среди них Чубайс, Фридман, «Семейный» клан и т. д.). Ведь в этом случае не исключено, что им придется сдать путинской бюрократии часть своих позиций и собственности. Поэтому они хотели бы использовать протесты, чтобы ослабить Путина, сохраняя его при этом у власти (а если чекист совсем зарвется, убрать его, но сохранить систему).

Намного больше, чем усиления Путина, бизнес-олигархия и ее идеологическая обслуга боится краха существующей системы власти и собственности. С помощью своей агентуры среди организаторов протестного движения она делает все, чтобы избежать радикализации протестов и ограничить их масштабы. Это одна из главных причин того, что это движение не добилось реальных результатов и постепенно сходит на нет.

Итак, сегодня «приобретатели» опять пытаются оседлать, выхолостить и использовать в своих корыстных целях творческий, революционный порыв потенциальных «изобретателей».

Участники протестного движения последних месяцев стихийно стремятся к изменению мира, новому более справедливому, честному, т. е. творческому обществу. «Офисный планктон» хочет стать настоящим «креативным классом». В существующей архаичной, коррумпированной системе все социальные роли распределены на десятилетия вперед, у нынешних «манагеров» нет шансов изменить свою участь.

Для свободной творческой самореализации необходимы независимость и свобода, т. е. гарантии социальных и политических прав. Протестующим нужно новое общество «изобретателей», освобожденное от диктатуры «приобретателей», т. е. буржуазии и чиновничества. Нужна демократическая модернизация. Ресурсы, присваиваемые сейчас сырьевыми олигархами и бюрократией, необходимо направить на развитие новых технологий, науки, образования, здравоохранения, культуры, поддержание экономической независимости граждан (как это делается в других ресурсодобывающих странах и областях: в Норвегии, на Аляске и др.).

Целью новой социальной революция может стать прямая политическая и экономическая демократия, свободный интеллектуальный обмен и сотрудничество в сети, развитие творческих секторов экономики, реализация креативного потенциала граждан и общества в целом.

Такой образ будущего может объединить индустриальных и офисных работников в движении за демократические перемены.

Религиозные организации без сращения, взаимной поддержки с властью не могут серьезно угрожать свободам и правам людей. Без этой поддержки конфессиональные объединения были бы чем-то вроде субкультур, типа готов, эмо, панков, хиппи и т. п. Со своей забавной формой одежды, набором правил поведения, мифологией и т. д. Такие субкультуры не опасны для общества потому, что не могут навязывать свои убеждения и наказывать оппонентов.

А теперь представим, что государство заключает союз с какой-нибудь субкультурой, например, с готами или эмо. Дает ей особый статус и начинает всячески поддерживать. Далее, власть насилует зрителей госканалов ТВ бесконечными трансляциями, например, с фестивалей готов (как сейчас с церковных служб), вводит курс какой-нибудь эмо-этики в школах, судит тех, кто прикалывается над готами, вводит штатных эмо-психологов в армии и т. д. Таким образом, эти неформалы с помощью государства получают возможность диктовать обществу культурные и идеологические нормы.

Так же и религиозные организации. Угрозу свободе и прогрессу они начинают представлять, когда получают поддержку от власти. Именно такая ситуация сложилась в России сегодня.

Как известно, у власти в России находится тандем, но не Путина с Медведевым, а коррумпированной бюрократии и бизнес-олигархии. По всей видимости, в последнее время у этого криминального дуэта возникла потребность в третьем партнере. Для того чтобы держать эксплуатируемое большинство населения в повиновении, власть использует проверенное веками средство — «опиум для народа», т. е. религию. В т. ч. опирается на деятельную поддержку руководства наиболее влиятельного религиозного учреждения — РПЦ. Раньше это сотрудничество развивалось в фоновом режиме, сейчас перешло в активную фазу. Церковь стала уже не просто идеологической обслугой, а полноправным соучастником власти. Путин теряет поддержку населения, народу нужно давать все большие дозы религиозного опиума, чтобы не взбунтовался. Новый драгдилер Гундяев всегда к услугам своего партнера.

Власть понадеялась, что Кирилл усилит РПЦ, сделает ее еще более эффективным инструментом пропаганды. Однако события стали развиваться в противоположном направлении. Гундяев стал объектом критики и насмешек интернет-аудитории. Затем на сцену вышли Pussy Riot и жестко застебали церковно-государственный тандем. Стало понятно, что Кирилл, осмеянный и оплеванный со всех сторон, не в состоянии сделать церковь мощной опорой для нынешнего режима. Раздражение власти, вызванное провалом этих планов, привело к неадекватно жестокому преследованию панк-группы.

Можно обозначить пять главных проблем, которые создает союз ведущих религиозных организаций с российской властью:

1) репрессии против критиков церкви и свободомыслящих («кощунцев»), типа дела Pussy Riot;

2) поддержка властями проникновения церкви в школу и другие подконтрольные государству организации;

3) навязывание государством религиозной идеологии через поддержку пропагандистской деятельности церкви, ведущие ТВ-каналы и другие госструктуры. Фактически запрет пропаганды естественнонаучного, атеистического мировоззрения в государственных и проправительственных СМИ, сфере образования и т. д.;

4) обеспечение лояльности руководителей ведущих религиозных организаций за счет привилегий и подачек от государства и связанного с ним крупного бизнеса;

5) участие церкви в государственной пропагандистской кампании, в том числе соучастие в протаскивании кандидатов власти на фальсифицированных выборах.

Клерикальная гадина сегодня в России — это антиконституционный союз авторитарной власти и реакционной церкви, ответственность за который несут персонально президент Путин и патриарх Гундяев.

Религиозные фанатики вновь, как и в XIX веке, пишут доносы на Вольтера. История повторяется в виде фарса

Церковники прочитали мою статью «Раздавить гадину!», видимо узнали в вольтеровской «гадине» себя и обиделись. Они пытаются инициировать возбуждение уголовного дела по факту высказывания, сделанного более 250 лет назад великим французским просветителем («раздавите гадину»). А доносы в «Прокуратуру, Следственный комитет, ФСБ» пишут почему-то на меня, приводя в качестве доказательства вины в основном именно это высказывание Вольтера. Кого в следующий раз они будут пытаться запретить цитировать: Руссо, Маркса, Ницше, Дарвина, Рассела?

Узнав себя в вольтеровском определение церкви, как «гадины», преследующей свободомыслие, нынешние церковники доказали, что недалеко ушли от своих коллег из мрачных времен религиозного террора.

Как известно, Вольтер неоднократно подвергался преследованиям со стороны церкви. Сейчас его высказывания снова пытаются сделать поводом для уголовного преследования. Инквизиция возвращается? Дело «Пусси» — только начало? Суды «над ведьмами» будут продолжены?

Кажется, что им, церковникам, до нас — атеистов? Ведь чуть что — сразу доносы по начальству строчат, мол, посадите таких-сяких поскорее, да на подольше. Но что такое несколько лет заключения в пусть даже не слишком комфортабельной российской тюрьме по сравнению с вечными мучениями в аду, сковородками и бочонками с кипящей смолой, в которых атеистов должны поджаривать и варить черти? Так, пшик, чепуха! Зачем пытаться привлечь «богохульников» к человеческому суду, если они будут неизбежно осуждены на страшные муки божьим судом? С позиции «святош» это выглядит просто как какая-то бессмысленная и жалкая суета.

Самих-то церковников при этом как бы ожидает вечное блаженство. На нас, грешников-атеистов, они вообще должны смотреть с брезгливой жалостью, как избранные на обреченных. А они что-то все при жизни хотят: и счеты с критиками свести, и дары разные земные получить, и «кощунцев» засудить поскорее, не дожидаясь божьей кары, и мирские блага хапнуть. У этого парадокса может быть только одна причина. Не верят статусные «святоши» в глубине души ни в какое воздаяние после смерти и вечную жизнь. Верят только в то, что можно взять здесь и сейчас: власть, месть, деньги, привилегии.

Два слова о том, как развивается новая «охоты на ведьм». В начале была опубликована рецензия некоего иерея Карамышева на мой пост и комментарий к ней православного активиста Кирилла Фролова (http://kirillfrolov.livejournal.com/2089703.html)

Привожу только одну цитату из этого умопомрачительного текста: «…Беснование заразно, и “социофоб” (то есть автор блога) продолжает дикую пляску кощунниц в информационном пространстве, подергиваясь в такт какофонии, раздающейся из преисподней…»

Комментарий (Фролова, видимо): «Ассоциация православных экспертов просит избранного нами, поддерживаемого нами Президента России Владимира Путина разобраться с “Эхом”. А мы поможем — письмами в Прокуратуру, Следственный Комитет, ФСБ».

Официальный донос не заставил себя долго ждать. На сайте «Русская линия» появилось обращение в СК и прокуратуру (http://ruskline.ru/news_rl/2012/08/07/vyskazyvanie_i_ejdmana_yavlyaetsya_prizyvom_k_soversheniyu_ubijstv_veruyuwih/) «Завершает экстремистский материал Эйдмана очередное умышленное и прямое подстрекательство, побуждение к совершению убийств и иных кровавых насильственных действий в отношении Русской Православной Церкви и ее верующих: “Если сегодня мы не раздавим гадину клерикализма, завтра она будет пить нашу кровь, как делала это веками”. Прошу Вас незамедлительно возбудить уголовное дело по статье 282 УК РФ в отношении И. Эйдмана (или того, кто скрывается под этими фамилией и именем, если это псевдоним, или в отношении главного редактора радио “Эхо Москвы”, если установить реального автора данного экстремистского материала не представляется возможным, т. е. тогда ответственность несет редакция). В силу его высшей социальной опасности для общества (прямые призывы к убийствам) прошу избрать в отношении указанного лица меру пресечения в виде взятия под стражу».

Не буду комментировать бред о призывах к убийству верующих в форме цитаты из Вольтера («Раздавите гадину!»), которая, как это понятно даже из текста доноса, использовалась мной по отношению к клерикализму, как идеологии.

Ну, что же, Вольтер не боялся церковников и нам завещал. Вот он я, Эйдман Игорь Виленович. Не псевдоним, а реальный человек, 1968 года рождения, гражданин России, атеист. Плюю на доносы и угрозы клерикальной гадины.

Судя по всему, тележурналист Аркадий Мамонтов, после прочтения моей статьи «“Раздавите гадину!” (Вольтер)» сошел с ума.

Поделюсь с читателями историей, составленной из цитат этого самого Мамонтова с небольшими моими добавлениями. Закавыченные словосочетания принадлежат Мамонтову и являются прямыми заимствованиями из его поста-доноса http://echo.msk.ru/blog/echomsk/922171-echo/. В ряде случаев в эти цитаты внесены небольшие грамматические, но не смысловые изменения.

Телеведущему Мамонтову снился сон. Он стоял около «любимой Церкви» и охранял клетку с тремя «кощунницами, которые устроили сатанинские пляски в Храме Христа Спасителя». На душе было светло и благостно от осознания того, что скоро «кощунниц» предадут огню.

И вдруг, о, ужас, на него во весь опор понеслись «сотни Эйдманов», «нацепивших на себя виртуальные кожанки с красными звездами». Они «засучив рукава, обнажив клыки, с которых капает яд, кинулись гнать православных», «требуя освободить кощунниц». Мамонтов решил умереть на посту, но не выпустить девушек, которые «ничем не лучше фашиствующих молодчиков», из клетки.

Эйдманы были «мелкими бесами», «прикрывающими» свой срам фиговыми листками с «именем Вольтера». Периодически они делали небольшие остановки на своем пути, мимоходом «вешая попов и несознательных крестьян вместе с женами и детьми на воротах православных храмов». Мамонтов вгляделся. Среди наступающих он заметил «певичку Чикконе и педераста-мэра одного европейского города».

Ему стало еще страшнее. Особенно его пугал педераст. Мамонтов поискал глазами российских «государственных мужей», которые могли бы ему помочь. Путина рядом не оказалось. Мамонтов на всякий случай завопил в пустоту: «Не прогибайтесь перед визгливым лаем этой стаи!» и вступил в неравный бой. На него из бывшего «буревестника свободы», а ныне «вороньей слободки» под названием «Эхо Москвы», где укрепились враги, шла «мутная волна против народа и страны».

Аркадий удивился: как же так, «ведь эту радиостанцию финансирует Газпром. А по телевизору показывают, что Газпром — национальное достояние». Надо сказать, что всю информацию об окружающей реальности Мамонтов черпал из телевидения. Причем, в основном, из собственных программ. Бывает, сядет у телевизора, включит свою программу и удивляется: вот, что творится-то в стране, что деется.

Остановить волну не удалось. «Бесов» становилось все больше. Их «стая захлебывалась воем и лаем на наши Церковь, Государство, Президента…» Они одолевали.

Тогда Мамонтов призвал на помощь «нового князя Александра Невского, Минина, Пожарского и других замечательных людей». Схватка стала еще ожесточеннее. Но и они были не в силах помочь. Мамонтов почувствовал на своем горле «отравленные клыки, с которых капал яд». «А-а-а-а!!!», — дико заорал он.

— Просыпайся, просыпайся, Аркаша, — это жена толкала его в плечо. — Как же тебя колбасит родимого. Зачем же ты так нажрался вчера в редакции? Говорила же я — не пей столько!

«Белочка. Вот она какая», — вспомнив свой сон, подумал Мамонтов, и сразу же забыл единственную здравую мысль, пришедшую ему за последние годы.

Едва придя в себя, он сел за компьютер и стал набирать текст доноса: «Министерство внутренних дел Российской Федерации, Главное управление по противодействию экстремизму, обратите внимание на публикацию Эйдмана и проверьте, имеются ли в ней признаки нарушения статьи 282 Уголовного Кодекса (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства)! И если да — примите меры против этого автора и радиостанции, которая вывесила на своем сайте эту публикацию».

Затем Мамонтов добавил: «По имеющейся у меня информации, вышеупомянутый Эйдман, обладает отравленными клыками, с которых капает яд». Подумав, решил, что информация о клыках слишком ценная, чтобы выкладывать ее при первом же доносе (мало ли кому он попадет) и стер последний абзац.

Каждый атеист, свободомыслящий, критик религии и церкви может сегодня, что называется, попасть под статью. Нелегко бы пришлось и многим великим русским писателям, если бы они жили в наше время возрождения религиозного мракобесия. Я составил топ-5 возможных приговоров русским писателям, которые они могли бы получить от сегодняшнего путинско-гундяевского государства.

4—5-е место. Толстой и Герцен: по одному году исправительных работ.

Итак, пятое и четвертое место делят Александр Герцен и Лев Толстой за распространение высказываний:

Александр Герцен: «Религия — это главная узда для масс, великое запугивание простаков, это какие-то колоссальных размеров ширмы, которые препятствуют народу ясно видеть, что творится на земле, заставляя поднимать взоры к небесам».

Лев Толстой: «Церковь — название обмана, посредством которого одни люди хотят властвовать над другими».

Налицо возбуждение ненависти к социальной группе «служители церкви», как к людям, занимающимся «запугиванием простаков», «обманом», «препятствующим народу ясно видеть, что творится на земле». Эти тексты также могут унизить человеческое достоинство социальной группы «верующие», которые объявляются «простаками», «обманутыми» и «не видящими, что творится на земле». Обвинительный приговор по 282-й статье обеспечен. Суд может ограничиться годом принудительных работ.

Ну, что господа Герцен и Толстой, радуйтесь, что не посадили. Метла заменит вам перо. Метлы в руки — и подметать московские улицы, живо!

3-е место. Виссарион Белинский: 2 года колонии общего режима.

На третьем месте за создание и распространение текста «Письмо Гоголю» (1847 год) — великий русский литературный критик Виссарион Белинский.

«…Неужели Вы искренно, от души, пропели гимн гнусному русскому духовенству, поставив его неизмеримо выше духовенства католического? Положим, Вы не знаете, что второе когда-то было чем-то, между тем как первое никогда ничем не было, кроме как слугою и рабом светской власти; но неужели же и в самом деле Вы не знаете, что наше духовенство находится во всеобщем презрении у русского общества и русского народа? Про кого русский народ рассказывает похабную сказку? Про попа, попадью, попову дочь и попова работника. Кого русский народ называет: дурья порода, колуханы, жеребцы? — Попов. Не есть ли поп на Руси, для всех русских, представитель обжорства, скупости, низкопоклонничества, бесстыдства? И будто всего этого Вы не знаете? Странно! По-Вашему, русский народ — самый религиозный в мире: ложь! Основа религиозности есть пиетизм, благоговение, страх божий. А русский человек произносит имя божие, почесывая себе задницу. Он говорит об образе: годится — молиться, не годится — горшки покрывать. Приглядитесь пристальнее, и Вы увидите, что это по натуре своей глубоко атеистический народ. В нем еще много суеверия, но нет и следа религиозности».

Здесь, конечно, исправительными работами не ограничились бы. Налицо злостное оскорбление достоинства социальной группы православных священнослужителей: «гнусное русское духовенство», «слуги и рабы светской власти», «находящиеся во всеобщем презрении у русского общества и русского народа», «дурья порода, колуханы, жеребцы», разжигание к ним ненависти как к «представителям обжорства, скупости, низкопоклонничества, бесстыдства».

Приговор — 2 года колонии общего режима и не неделей меньше. Пусть посидит «критик», подумает над своей беспутной жизнью.

Второе место. Александр Пушкин: 3 года колонии общего режима.

За создание и распространение стихотворения:

(Об авторстве Пушкина здесь: http://feb-web.ru/feb/pushkin/critics/zsp/zsp-058-.htm)

Пушкину путинские «правоохранители» могли бы пришить не только 282-ю, но и 280-ю статью (призывы к насильственному изменению конституционного строя).

Три года общего режима для «солнца русской поэзии» обеспечены. Российская колония, конечно, не курорт, но зато все Дантесы под надзором администрации.

И, наконец, первое место. Сергей Есенин: 3 года колонии строгого режима.

На Есенина с компанией поэтов-имажинистов современные юристы, обслуживающие путинско-гундяевский тандем, могли бы навесить целый букет статей: хулиганство по мотивам религиозной ненависти, совершенное группой лиц по предварительному сговору (213-я статья, части 1-я (б) и 2-я), уже знакомая нам 282-я, да еще и 214-я статья (вандализм).

Суть дела. Группа поэтов-имажинистов в 1920 году устроила перформанс покруче, чем Pussy Riot. Поэты нарисовали краской на стенах Страстного монастыря антирелигиозные стихи. По общему признанию, наиболее яркое принадлежало Есенину:

Если пуськам дали по 2 года, Есенину за такие художества какой-нибудь Хамовнический суд впаял бы года три (причем, учитывая его буйный нрав и многочисленные приводы в милицию, строгого режима). На культовом здании был написан текст стихов, по сравнению с которым знаменитый панк-молебен — просто пример целомудрия и смирения. Плюс еще «вандализм» в форме непристойной надписи на историческом памятнике. В общем, пошел бы Сережа по этапу. На зоне пил бы меньше. Может быть, в петлю бы и не полез.

Клерикалы всегда и везде пытаются внушить обществу, что их главные враги — либералы, коммунисты и евреи. Но в действительности их основной противник — мировая, в т. ч. великая русская культура в лице ее лучших представителей. Наши мракобесы, наверное, с удовольствием посадили бы за критику религии многих наших классиков. Но вот облом — кто же их посадит, «они же памятники».

Путин не зря заговорил о дефиците духовных скреп. Идеологическая опора режима покачнулась. И началом этого процесса стало дело Pussy Riot.

Любая правящая элита охраняет государственную идеологию, оправдывающую ее господство. Если обществу удается критически осмыслить эту идеологию, режим лишается «духовных скреп», а народ духовных цепей. Власть теряет легитимность в глазах населения, перестающего подчинятся элите. Режим рушится.

Многие сравнивают историю Pussy Riot с делом Синявского и Даниэля в 1965 году. Тогда два писателя были посажены в лагеря за то, что тайно, под псевдонимами печатали на Западе свои произведения. Этот уголовный процесс стал началом диссидентского движения, во многом подготовившего крах СССР.

Я думаю, что дело Pussy Riot может привести к таким же катастрофическим последствиям для нынешнего режима. Девушки из Pussy Riot, как и Синявский и Даниэль в свое время, покусились на господствующую идеологию. Как известно, советские писатели должны были быть «солдатами партии». Своим поступком Синявский и Даниэль совершили «кощунство» в отношении тогдашних «духовных скреп». Они, как и Pussy Riot, но только символически, нагло «станцевали» на сакральной территории государства.

Сейчас, сажая в тюрьму «кощунниц», власть защищает территорию новой государственной, на этот раз не коммунистической, а религиозной идеологии. Это лишнее доказательство, что Россия вновь становится идеологическим государством. Теперь клерикальным.

Синявский и Даниэль де-факто утверждали право печатать свои повести там, где сами считали нужным, вопреки любым запретам. Девушки из Pussy Riot утверждают право петь и плясать где угодно, вопреки религиозным табу, охраняемым государством. Действия и тех те и других расширили границы свободы и самовыражения.

Служители церкви имели право вывести девушек из храма. Советские писатели могли исключить Синявского из своего союза. Это был бы частный идеологический спор. Уголовное преследование со стороны государства продемонстрировало, что в обоих случаях под ударом оказалась власть.

Основой советского строя были бюрократия, коммунистическая идеология и партия. Бюрократия, церковь и собственность — основа современного буржуазного общества в России. Главный элемент этой триады не изменился — это бюрократия. Если раньше бюрократия распределяла социальные ранги через партию, то теперь она также делает это через раздачу собственности дружественным «предпринимателям». В качестве идеологического подспорья бюрократии коммунистическую идеологию заменила религия.

Как известно интеллигенция оказывает решающее влияние на общественное сознание. Любая государственная идеология жива только пока ее разделяет образованная часть населения. Дело Pussy Riot, как в прошлом процесс Синявского-Даниэля, стало началом идеологического конфликта интеллигенции и власти. Закончиться он может крахом клерикальной государственной идеологии и нынешнего авторитарного режима.

В свое время многие советские «образованцы» назло бабушке власти, навязывавшей атеистический коммунизм, отморозили уши стали сочувствовать религии. Забыв, что церковь чаще всего выступала в роли слуги диктатуры и врага интеллигенции. Определенную роль в этом сыграло дело Синявского-Даниэля, отвратившее многих советских интеллигентов от коммунизма. Эта идейная трансформация предопределила крах советского режима. Силой инерции позитивное отношение интеллигенции к церкви сохранялось до самого недавнего времени.

Изменила ситуацию агрессивная, саморазоблачительная политика нынешних церковных и светских властей. Путинский режим, теряющий поддержку населения, стал еще активнее искать опору в церкви, в усилении роли религии. Политика формирования клерикального государства столкнулась с противодействием интеллигенции. Особенно сильно оно проявилось в деле Pussy Riot.

Суд над девушками из Pussy и другие скандалы вокруг патриарха Кирилла многим открыли глаза на истинную роль религии в нашем обществе. Они стали причиной резко ухудшения отношения интеллигенции к церкви, неслучайно совпавшего с переходом многих образованных граждан в оппозицию к власти.

СССР распался после краха коммунистической идеологии. Нынешний режим рухнет, если сорвутся его планы клерикализации общества и оно скинет с себя цепи, кандалы, скрепы духовного рабства.

«Письма темных людей» — так называется знаменитый памфлет немецких гуманистов начала 16-го века против догматиков и обскурантов, невежественных и нетерпимых религиозных фанатиков и функционеров. Его публикация практически совпала с началом Реформации и концом Средневековья.

Со времени создания памфлета прошло полтысячелетия, но «темные люди» никуда не делись. Они также верят в средневековые религиозные догмы и ненавидят тех, кто не боится открыто ставить эти догмы под сомнение, т. е. «кощунцев» и «кощунниц» (привет путинскому агитпропу, возродившему этот инквизиторский термин).

Для «темных людей» и сегодня символы, обряды, мифы, ритуалы важнее реальности. Они продолжают адресовать миру свои послания. Из недавних новостей:

• В Москве к двум годам заключения приговорены участники панк-группы, станцевавшие в храме. При вынесении приговора учитывались решения Трулльского и Лаодикийского соборов. Православная общественность в лице разных Мамонтовых, Фроловых и пр. с одобрением восприняла приговор.

• В мусульманских странах толпы фанатиков штурмуют посольства США в ответ на размещение в Интернете фильма, высмеивающего пророка Мухаммеда.

Современные «темные люди» пытаются с помощью насилия навязать нам свои затхлые мифы, как делали их предшественники в Средневековье. Путин и Гундяев, посадившие Pussy Riot в тюрьму за смелый творческий жест в храме, или толпы исламских фанатиков, убивающие за антиисламский фильм, — все они «темные люди» на темной стороне догматизма и невежества.

«Темные люди» пытаются навязывать свои правила нам всем. Они хотят, как и в средние века, ограничить своими догмами наш творческий поиск. Смириться — значит обречь себя на духовное рабство у клерикалов. Надо и дальше печатать карикатуры и снимать критические фильмы о Мухаммеде, Христе, Будде, Моисее, Конфуции и т. п. Чем больше таких «богохульных» произведений будет, тем лучше. Число жертв религиозной нетерпимости от этого не увеличится, а уменьшится. Надо приучить фанатиков к тому, что свободных людей нельзя запугать. Привыкнут и смирятся, перестанут пытаться заставить всех плясать под свою дудку. Только так можно остановить религиозное насилие.

Мир, конечно, за 500 лет очень сильно изменился, вернее разделился. Есть страны, которые так и застряли в средних веках. Например, значительная часть мусульманского мира. Есть страны, которые уже живут в XXI веке, Северная Европа, например. А есть страны, где идет борьба между силами средневековья, т. е. этими самыми «темными людьми», и теми, кто хочет жить в XXI веке. К ним относится и наша страна. Именно в этом главная коллизия дела Pussy Riot и вообще нынешнего противостояния наиболее продвинутой части общества и архаичной полуфеодальной власти в России.

Орды «темных людей»: Путин и Гундяев, олигархи, типа импортера «благодатного огня» Якунина, наместники в регионах, вроде исламиста Кадырова, их пропагандистская обслуга, всякие запредельные мракобесы Мамонтовы и Фроловы — создают в России клерикально-фашистский режим.

США, конечно, нельзя сравнивать с архаичными клерикальными странами востока (кстати, судя по всему, такую модель власти готовят для России). Однако и в Штатах «темные люди» — всякие идиоты-проповедники, религиозные и рыночные фундаменталисты, пока еще достаточно влиятельны. Еще важнее гражданская патриотическая квазирелигия. Общеизвестен тотальный американский патриотизм, имеющий собственные обряды и ритуалы, типа поклонения американскому флагу и т. п. Все это напоминает религиозный культ, подобного даже близко нет в передовых странах Европы.

Американская гражданская квазирелигия включает восприятие конституции, частной собственности, свободного рынка, представительной многопартийной демократии, как абсолютных ценностей. А ведь это только социальные инструменты, порожденные определенной эпохой, которые неизбежно в будущем уступят место другим формам, как всегда было в истории.

Почти религиозное поклонение собственным социальным институтам — причина американского либерального прозелитизма. США требует от всех стран имитации институтов представительной демократии, т. е. выборов, парламента, партий и т. д.

Причем, как в любой религии, здесь форма важнее содержания. Эти институты могут быть чистой профанацией, ничего гражданам не дающей (как в современной России и странах СНГ). Главное, чтобы соблюдалась обрядовая сторона — регулярно проводились формально альтернативные выборы и т. д. Этого путинской России достаточно для того, чтобы Штаты терпели ее в составе большой восьмерки, куда не входит Китай, имеющий гораздо большее влияние на мировую экономику.

Буш-младший был типичный «темный человек», религиозный фанатик, «квасной» патриот. Обама, конечно — современный не догматичный политик. Но он ничего не может сделать против консервативной буржуазной элиты американских «темных людей». До того, как учить демократии тех же арабов, американцам неплохо было бы преодолеть собственную клерикально-патриотическую архаику. Тогда бы им скорее поверили, как носителям светской, гуманистической культуры.

Немецкие гуманисты начала XVI века лихо постебались над «темными людьми». Смех, ирония — вообще сильное оружие против самоуверенного невежества. Люди будут и дальше осмеивать фанатиков и их святыни. Как бы ни злобствовали «темные люди», мир в Средневековье не вернется.

Господа, вы звери! Весь интернет заполнен обвинениями против патриарха. Он и держиморда — девочек невинных хочет в кутузку посадить. Он и стяжатель-рейдер — квартирку в доме на Набережной у бедного хирурга пытается оттяпать. Он и лжец — приказал фальсифицировать фотографии, скрыть на них дорогущие часы, врет, что их у него нет.

Я что-то не пойму, чего вы пристали к бедолаге? Ну, жандарм, мошенник, стяжатель. А что вы от него хотели? Когда было по-другому? Почитайте классику: Пушкина, Лескова, Толстого, Чехова, Горького, Ильфа и Петрова. Почитайте Рабле и Боккаччо, Шекспира и Дюма, Вольтера и Марка Твена и т. д. Положительными героями, причастными к религии, могли быть только какие-нибудь одинокие схимники или монахи-бунтари, но иерархи всегда были жуликами и церберами.

Обвинять священника в алчности и лживости — все равно что обвинять проститутку в том, что она не любит по-настоящему своих клиентов, или ассенизатора в том, что от него плохо пахнет. Ничего личного. Врать и мошенничать — профессия служителей мамоны культа.

По сути, все они — самозванцы, набравшиеся наглости выступать от имени каких-то высших сил и собирать по этому «праву» с граждан материальную и моральную дань. Они мошенники на доверии: пока мы доверяем их бредням, они могут нас обворовывать и унижать.

Власть церковников держится на мистическом трепете паствы перед созданными ими сакральными символами. Вольное обращение с этими символами угрожает самим основам религии. Поэтому так взбесили Pussy Riot попов. Девушки прокричали о том, что король религии — гол; все эти помпезные церковные сооружения — обычный цирк, в котором каждый клоун имеет право показывать свои номера; а попы — такие же лицедеи и циркачи.

Еще пару слов в защиту Гундяева. Сейчас часто пытаются противопоставить религию и церковную иерархию. Мол, девочки из Pussy Riot ничего против христианства не сделали, это иерархи ведут себя антихристиански. Вообще наша либеральная интеллигенция в свое время назло советской атеистической власти полюбила христианство. И по инерции до сих пор боится говорить правду о том, что представляет собой религия.

Извините, а когда христиане (не придуманные либеральными публицистами, а реальные) вели себя по-другому? Еще пару-тройку веков назад девчонок бы просто сожгли как ведьм. Ну, сейчас, скажите вы, где-нибудь в Западной Европе Pussy Riot бы никто не обидел. Конечно, но только потому, что европейский протестантизм уже и не религия вовсе. А так, скорее культурно благотворительное общество. Церкви там — по сути, просто специфические концертные залы, большинство прихожан и в бога-то толком не верит. Нетерпимость свойство любой религии. Ведь каждое религиозное направление считает свою веру единственно правильной. Когда религия, как современный европейский протестантизм, перестает быть нетерпимой, она становится уже и не религией вовсе.

Не надо лицемерить. Акция Pussy Riot была антирелигиозной. Давайте признаем это и будем добиваться права людей на активное проявление свободомыслия, в т. ч. атеистических взглядов.

Гундяев — по сути государственный чиновник. Власти в России, как и практически во всех других странах, поддерживают религиозные институты, а те помогают им держать граждан в повиновении. Что представляют собой религии без этих охраняемых государством институтов; церковной иерархии, предметов культа, обрядов, сакральных феничек (типа всяких поясов и плащаниц)? Набор древнееврейских сказок из Библии или записи галлюцинаций торговца-эпилептика Мухаммеда? Извините, но таких и гораздо более интересных литературных памятников довольно много. Читайте, восхищайтесь, если они вам нравятся. Но зачем городить весь это сыр-бор с разделением людей по командам-религиям, фанаты которых периодически чистят друг другу морды? Правильно, народам это не нужно. Это нужно правящим элитам, власть которых церкви освящают своим авторитетом.

В общем, не стреляйте в пианиста, не мочите патриарха, он играет как умеет. Ведет себя так, как вели себя его предшественники, и будут вести его преемники. А власти будут до конца защищать интересы своего чиновника. Свободу для девчонок можно вырвать у них только массовыми активными действиями.

Религия — инструмент манипуляции в руках церковников. Только поняв это, можно защитить себя и своих детей от корпораций профессиональных мошенников, называющих себя священниками, муллами, раввинами, гуру или т. п.

Как поет один популярный бард: «И пускай в лесу все обглодано, главное — волкам кушать подано». РПЦ и другие религиозные организации в России занимаются идеологическим обеспечением власти «волков»: высших чиновников, «силовиков», олигархов. Эти пудрят нам мозги, чтобы те могли нас безнаказанно грабить. Лавочка Гундяева продает «опиум для народа» оптом и в розницу. Народ, обкуренный этим опиумом, стерпит все.

Не понимаю я тех, кто, в связи с разоблачениями Кураева, возмущается поведением священников-гомосексуалистов. Вообще-то это их право — выбирать сексуальную ориентацию. То, что они обещали «никогда и ни с кем», ну, во-первых, это просто смешно (а мы и поверили). А вторых, обещали-то не нам (да нам и не нужны были их обеты). В общем, к простым смертным, в их корпорации не служащим, все это гей-порно из жизни святош отношения не имеет.

Но есть вещи действительно возмутительные и общественно опасные. Например, вакханалия с поклонением «дарам волхвов» в Москве. Клерикалы делают из людей идиотов, обманывают их, подставляют. А власти, заинтересованные в том, чтобы отвлечь население от реальных проблем, активно помогают в этом. «Праздник святого Йоргена» превратился в «День сурка». Оболваненный народ требует чуда. Попы привозят каждый раз новую «священную» игрушку, типа тех, над которыми просвещенные люди смеялись еще во времена Средневековья, выдавая ее за какую-то чудесную реликвию. То древнюю тряпку выдают за «пояс богородицы», то ящик с металлическим мусором — за «дары волхвов». Зазывают народ, как рыночные торговцы. Налетай, подешевело: избавляет от бесплодия и бесноватости! Где-то рядом тусуется свихнувшийся бандит-рейдер Бойко-Великий и пропитые журналисты из госканалов, подзуживающие зевак в стиле «походи, торопись, покупай живопИсь».

Все бы ничего, но эта клоунада может привести к настоящим трагедиям. За ней зачастую стоят сломанные судьбы обманутых людей, которые вместе того, чтобы пойти вовремя к врачу или что-то изменить в своей социальной жизни, просят чуда у «реликвии». В результате они запускают свои болезни и реальные проблемы, заводят жизненную ситуацию в тупик, иногда фатальный. Ответят ли за эти человеческие трагедии попы-шарлатаны и власти, им покровительствующие?

Кризис доверия к РПЦ — явление отнюдь не уникальное. Во многих странах религиозные организации в последние годы теряют авторитет. За несколько лет до российских скандалов с собственностью патриарха Кирилла и делом Pussy Riot католический мир потряс еще более мощный кризис, вызванный разоблачением массовой педофилии среди священников. Поведение попов различных конфессий осталось прежним, изменилось общество, которым все сложнее манипулировать. Люди больше не соглашаются закрывать глаза на истинную роль религиозных культов и их служителей в жизни своих стран.

Глобальный кризис религии, начавшийся во второй половине XVIII века с эпохой Просвещения, в последние годы резко усилился. Согласно исследованию компании Gallup International/WIN, за последние семь лет доля религиозного населения мира сократилось с 68 до 59 %. При этом число убежденных атеистов достигло рекордных 13 %. Стремительнее всего доля религиозных людей уменьшилась во Вьетнаме, Франции, Швейцарии, ЮАР, где от религии отошли более 20 процентов жителей. В США их число снизилось на 15, в Австрии на 10, а в Германии на 9 %. По данным других опросов в последние годы перманентно сокращалось число верующих в Чехии, Венгрии, Литве, Испании, Великобритании и большинстве других европейских стран.

Согласно Gallup, число людей, считающих себя атеистами, наоборот, растет год от года. В 2005 году ими были только 10 % немцев, 14 % французов, 20 % чехов и 23 % японцев. А в 2012 году атеистов в Германии было уже 15 %, во Франции 29 %, в Чехии 30 % и в Японии 31 % населения.

Математики Даниэль Абрамс из Северо-Западного университета и Ричард Вейнер из Университета Аризоны, проанализировав статистические данные за последние сто лет, сделали сенсационные выводы: через некоторое время на Земле останутся лишь атеисты (http://www.politjournal.ru/index.php?action=News&tek=9455). Это, конечно, слишком радикальная оценка ситуации. Религия вряд ли исчезнет полностью, но может стать уделом маргинальных социальных групп, людей с серьезными психологическими проблемами.

Религия всегда была инструментом манипуляции верующими в интересах церковной иерархии, а обществом — в интересах правящей элиты. Происходящее сейчас — только уменьшение дозы «опиума народа», которое может закончиться отказом большинства населения от религиозной «наркозависимости».

Религия насаждается в обществе двумя путями: вертикально — от власти к населению и горизонтально — от поколения к поколению. Сегодня элиты, благодаря развитию Интернета, теряют контроль над информацией. А родители не могут заставлять своих детей быть похожими на них. Запрещены физические меры воздействия, с помощью которых в бедные детские головы веками вколачивались религиозные предрассудки.

Новая ситуация формирует новый психотип современного человека европейской культуры. Его основа — информационная независимость и социальное самоуважение. Такими людьми все сложнее манипулировать. Европейцам становится не нужен религиозный психологический «костыль», делающий тех, кто им пользуется, зависимыми от церковников. Этот европейский психотип начинает распространяться и в России. Пока преимущественно в крупных городах, среди людей, занимающихся интеллектуальным трудом. Именно от них исходит усиливающаяся критика церкви в нашей стране.

Религия не смогла бы осуществлять свои манипулятивные социальные функции без болезненной психологической зависимости от нее верующих. По сути — это массовый психоз, имитирующий симптомы шизофрении и передающийся в основном от родителей к детям. Религиозные учреждения — очаги распространения этого психоза.

Бог для верующих — некая сущность, виртуальная личность, живущая в их сознании. Верующие находятся в постоянном диалоге с созданной ими самими сущностью, обращаются к ней с просьбами, каются пред ней в грехах и т. д. Таким образом, бог в мозгу верующих — часть их собственного расщепленного сознания. Обращаясь к богу, верующий, как обычный шизофреник, говоря с самим с собой, думает, что общается с некоей внешней сущностью. Если у шизофреников расщепление личности происходит из-за болезни, то у верующих — это следствие религиозного мировосприятия, которое похоже на известные симптомы шизофрении по Курту Шнайдеру: бред воздействия со стороны внешних сил; вера в то, что мысли воруются кем-то из головы либо вкладываются в нее (верующие считают, что бог может направлять их мысли, а дьявол — искушать греховными помыслами); ощущение того, что содержание мыслей становится доступно другим людям (у верующих — богу).

В обмен на отказ от психической адекватности и психологической независимости, верующие могут получить ложное ощущение безопасности, внешней поддержки, защищенности. В традиционном обществе, пронизанном страхом перед завтрашним днем, голодом, эпидемиями, войнами, массовым террором, люди остро нуждались в религиозной вере, утверждающей «победу надежды над страхом» (Б. Малиновский). В современных развитых странах у людей достаточно высокий уровень безопасности, социальных и правовых гарантий. Граждане этих стран все меньше нуждаются в религиозных иллюзиях.

Наибольшую потребность в религии испытывают люди с серьезными психологическими проблемами. Тихий религиозный «психоз» может ослабить симптомы более опасных психических отклонений: склонности к самоубийству, депрессиям, фобиям, наркомании и алкоголизму. В религиозной вере могут также нуждаться те, кто испытывает патологический недостаток самоуважения. Иллюзия особых «персональных» отношений с некоей высшей силой «поднимает» их в собственных глазах, помогает им приглушить страдания от комплекса неполноценности. Такие люди есть во всех социальных группах, среди бедных и среди богатых. Материальные успехи они объясняют тем, что их «любит бог» (этим страдают многие «новые русские»). Сталкиваясь с серьезными жизненными проблемами, они успокаивают себя тем, что эти испытания посылает Всевышний (кого любит, тех и испытывает).

Однако большинство верующих — нормальные, психически здоровые люди. Религия уродует их жизнь, делает рабами навязанных правил, предписаний и ограничений; лишает возможности самостоятельно строить свою судьбу, прямо смотря в глаза реальности.

Объективно они психологически не нуждаются в религиозной вере, навязанной с помощью манипуляции. Религиозный психоз передается изначально здоровым людям как вирус из поколения в поколение. Еще относительно недавно этот психоз подавался в большинстве стран мира как норма, а отказ от него — как преступление. Его живучесть основывается на некритическом отношении людей к господствующим в обществе представлениям и традициям. В условиях информационной полифонии современного мира манипулировать здоровыми гражданами, умеющими самостоятельно искать и создавать информацию, становится все сложнее. Доступ к огромному объему сведений из многих источников вырабатывает критическое отношение к любым данным, привычку ничего не принимать на веру. В результате у людей появляется иммунитет к религиозной манипуляции. Именно этим может объясняться отход от религии молодых европейцев.

Такая ситуация способна сделать религию уделом, по преимуществу, психически нездоровых или психологически неустойчивых людей. Они действительно могут и без внешней манипуляции, исходя из собственных рациональных интересов, нуждаться в религиозном мировосприятии.

Религиозная догматика абсурдна («верую, потому что нелепо»). Этика включает и вполне рациональные положения (не убий, не укради и т. д.). При этом в христианстве верующие могут покаянием искупать грехи, избавляясь с его помощью от угрызений совести. Такая возможность всегда привлекала к религии людей, стремящихся снять с себя нравственную ответственность за свои поступки.

В современном западном обществе религиозная этика теряет значение. Новый светский этический канон вобрал в себя ее рациональную часть, дополнив совершенно не характерными для религии ценностными ориентирами (толерантность к любым убеждениям, сексуальная свобода, приоритет личностных прав и т. д.). Поступки, аморальные с точки зрения религиозной этики, например, гомосексуализм, внебрачные связи, разводы, контроль рождаемости — считаются абсолютно нормальными. А традиции, веками практикующиеся некоторыми религиозными общинами, например, выдача замуж малолетних девочек — признаны страшными преступлениями.

Соблюдение религиозных предписаний больше не считается в обществе признаком социально одобряемого поведения. Плохими считается не гомосексуалисты, а гомофобы; не иноверцы, а те, кто осуждает чужие убеждения, и т. д. Следование религиозным традициям больше не дает людям возможность ощущать себя морально правыми. По этой логике и религиозное покаяние перестает избавлять от ощущения угрызений совести, моральной ответственности за поступки. Религия больше не нужна, ни «праведникам», ни «грешникам».

Религиозные обряды — самая древняя ролевая игра с элементами садомазохизма, в которой одни люди надевают специальную униформу и объявляют себя представителями неких высших сил, обладающих сакральным значением, а другие должны их безмерно уважать, слушаться и даже каяться перед ними. Мазохизм верующих проявляется практически во всех религиозных обрядах: от стояния на коленях перед образом госпожи, т. е. господа (не случайное совпадение слов) у христиан, до конкретного побивания себя плетьми на Шахсей-Вахсей у шиитов.

Люди в традиционном обществе с детства постоянно сталкиваются с насилием и унижениями. Поэтому они так легко принимают религиозный мазохизм и зачастую даже нуждаются в нем. Психотип современного европейца формируется в обществе с низким уровнем насилия. Его основа — самоуважение. Не удивительно, что люди в развитых странах отказываются от участия в религиозных обрядах, всегда связанных мазохистским самоунижением человека перед лицом «высших сил».

Религиозность всегда давала людям ощущение принадлежности к общине, единства с братьями по вере. Этот психологический крючок держал многие поколения людей в рамках религиозной традиции. Свободомыслящий воспринимается как отступник, предающий и позорящий свою общину.

Религиозная традиция — одна из основных причин разъединения, конфликтов и ненависти между людьми. Когда люди говорят: мы чеченцы — мусульмане, или мы русские — православные, или мы евреи — иудеи, или мы семья Джумблатов — друзы, а мы семья Жмайелев — марониты, они, прежде всего, подчеркивают, что мир делится для них на своих и чужих. Причем чужие воспринимаются в лучшем случае как заблуждающиеся, а в худшем — как противники, враги. На этой основе формируется межрелигиозная вражда — причина многочисленных кровавых столкновений, погромов, войн, терактов.

В современном мире все перемешалось: общины, языки, расы. Люди в новом глобальном Вавилоне все более мобильны, переезжают из страны в страну, создают многонациональные семьи и т. д. В странах европейской культуры национально-религиозная идентификация людей теряет значение. Общинные традиции продолжают играть важную роль только у самых отсталых и конфликтных этноконфессиональных групп.

В свое время большевики закрывали церкви, создавая на их месте клубы. Сейчас в протестантской Европе эту идею реализуют сами церковники, постепенно превращая церкви в подобие культурных центров, где проводятся концерты, экскурсии, лекции и т. д. Европейское христианство из мощного социального инструмента все больше превращается в некий занимательный этнографический пережиток.

Отчаянные кровавые попытки клерикалов повернуть колесо истории вспять, исходят ли они от мусульманина Бен Ладена или христианина Брейвика, серьезного влияния на ситуацию оказать не могут. Обречена клерикальная реакция и в сегодняшней путинской России, как бы ни хотелось властям сделать нашу страну заповедником религиозного мракобесия.

В общественном сознании развитых стран в последние годы начинается своеобразная атеистическая культурная революция. Люди перестают психологически зависеть от религии. Элиты теряют возможности навязывать обществу религиозное сознание. Кризис религии становится фатальным.

В связи с разоблачениями, сделанными «блогером-дьяконом» Кураевым, в сети активно обсуждается очередной гомоскандал в РПЦ. Юзеры возмущаются «развратными иерархами». А чему тут удивляться? Когда и где было по-другому? Разврат монахов и монахинь — едва ли не главная тема европейского средневекового фольклора. Педофильские скандалы уже много лет сотрясают и католическую церковь. Криминальный секс — извечный спутник и неизбежное следствие монашества.

Как известно, чтобы занять высокую позицию в иерархии РПЦ, нужно принадлежать к т. н. черному, монашествующему духовенству. Что может представлять собой сообщество здоровых половозрелых людей, давших клятву отказаться от основного «человеческого инстинкта», от радостей любви, от рождения детей? Это сообщество настоящих мазохистов, вынужденных постоянно бороться со своей человеческой природой, членовредителей (или, извините за пошлый каламбур, вредителей своему члену:). Настоящие извращенцы — это не гомосексуалисты, а монахи, дающие обет безбрачия.

У них есть два пути: или постепенно сходить с ума в борьбе со своей природой, или обманывать окружающих, тайно предаваясь любовным утехам. Те монахи, кто так и поступает — никому не мешают и заслуживают большего уважения, чем добровольные невротики, соблюдающие противоестественные, человеконенавистнические, мучительные правила безбрачия. Проблема для общества в том, что, как свидетельствуют последние скандалы, некоторые клирики, лишенные нормальной половой жизни, отыгрываются на слабых и зависимых, становятся настоящими преступниками: педофилами и насильниками в рясах. Вот их следует ловить и сажать, невзирая на тяжелые монашеские жизненные обстоятельства.

Больше всего я удивляюсь наивности наших граждан. Чего они ожидают от патологического сообщества, где начальником можно стать, только добровольно отказавшись от лучшего в человеческой жизни. Если вы отдаете своих детей прямо в лапы этим маньякам во всякие воскресные школы, не удивляйтесь потом, что там к вашим отпрыскам будут домогаться. Если вы добровольно вступаете в такое сообщество, не надо возмущаться, что уже в семинарии, вас будут заставлять сексуально обслуживать начальство (как некоторых информаторов Кураева). Защитить свою семью от заведомых извращенцев в рясах достаточно просто. Надо прятать от них своих детей и самим держаться подальше.

Государство способно загнать старую религию в подполье или даже уничтожить ее, заменив новым вероучением. Так было многократно в истории разных стран. Казалось бы, еще проще правящей элите восстановить формальное господство ушедшей в андеграунд старой религиозной традиции взамен культа, не успевшего укорениться в поколениях.

Однако, как показывает практика, в т. ч. многих бывших коммунистических стран, если религиозная традиция, передающаяся из поколения в поколение, прервалась — восстановить ее полностью уже невозможно. Юлиану Отступнику от христианства не удалось восстановить в Риме язычество. «Отступникам» от атеизма, бывшим коммунистам, стоящим у власти в России, не удается восстановить господство РПЦ.

В ситуации, когда «распалась связь времен», власть может обеспечить демонстративную лояльность населения к религии, но не способна сделать его вновь по настоящему религиозным. Так случилось и в России после краха коммунистического режима.

После 1991 года новая правящая элита произвела смену государственной идеологии, обратную той, которая была после 1917-го. Коммунистическую квазирелигию заменили на «традиционные вероисповедания» (православие, ислам, иудаизм, буддизм). Таким образом, реставрация капитализма была подкреплена возрождением религии.

Еще при Ельцине сформировался новый союз власти и церкви. Даже либеральный губернатор Немцов не без гордости признавался, что вопреки Конституции восстанавливал церкви на бюджетные деньги, получая в награду различные цацки на грудь от тогдашнего нижегородского митрополита. Через подконтрольные правящей олигархии информационные каналы: СМИ, школу, церковь и т. д. — были вновь утверждены в обществе понятия о религиозности, как о традиционной норме. В массовое сознание внедрялось понимание религиозной принадлежности, как обязательной части национальной идентификации (я русский, поэтому должен быть православным, как и мои предки и т. п.).

В результате жители России, сохранявшие и в советские времена память о семейных религиозных традициях, в большинстве стали формально причислять себя к традиционным для их предков конфессиям.

Реставрация религии не могла столкнуться с активным массовым сопротивлением российского общества. Свободные, независимые от государственной пропаганды граждане были и остаются в нашей стране, да и во всем мире, в меньшинстве.

Однако даже в этой ситуации религиозная реставрация провалилась. Люди приняли предлагаемые условия игры и стали называть себя верующими, оставаясь, по сути, нерелигиозными людьми.

Вообще посткоммунистическим властям практически нигде не удалось восстановить позиции церкви. Например, на территории бывшего ГДР большинство населения и сейчас не верит в бога, уровень религиозности там существенно ниже, чем в Западной Германии. Бывшие социалистические страны: Чехия, Эстония, Венгрия — наименее религиозные в Европе.

В России также, несмотря на все усилия властей, религия не возродилась полной мере. Оказалось, что люди, родившиеся в нерелигиозных семьях, в подавляющем большинстве уже не становятся полноценными «воцерковленными» верующими. Известный социолог Борис Дубин недавно привел такие данные исследований: около 80 % россиян, считающих себя православными, не бывают на причастии; 55 % не посещают службы в храмах; 90 % признают, что они не принимают участия в деятельности Церкви; но это еще цветочки, только около 40 % нынешних православных уверены в существовании Бога http://www.carnegie.ru/events/?fa=3725 (рекомендую также важную статью Наталии Зоркой с характерным названием «Православие в безрелигиозном обществе» (http://www.levada.ru/books/vestnik-obshchestvennogo-mneniya-2100-za-2009-god).

История бывших атеистических стран подтверждает, что религиозное мировоззрение, по преимуществу, передается из поколения в поколение. Однако без покровительства государства господствующая религия постепенно затухает. Причем, в этом случае, полностью восстановить ее влияние власть уже не может. Даже активная поддержка религии государством не способна компенсировать выпадение нескольких звеньев из эстафеты поколений, передающей привычку к употреблению «опиума народа».

Влияние религии в России фатально подорвано. Наши власти способны прибегнуть к самым жестким насильственным мерам клерикализации общества. Но даже в этом случае они смогут добиться только внешнего и непродолжительного эффекта.