Раскинувшийся перед ними пейзаж напоминал почтовую открытку.

Невысокие, поросшие травой холмы, окруженные белой изгородью в четыре жерди и дубовой рощей. Пасущиеся чистокровные кобылы с жеребятами по бокам. А посреди этой мирной картины — великолепный дом в викторианском стиле, с двумя белыми колоннами по бокам парадной двери.

Джон Фаулер остановил машину на вершине холма и залюбовался видом.

— Немного напоминает родную сторонку, правда? — спросил Пит Китс, сидевший справа.

И в самом деле, подумал Джон. Все, как в его родном Уэльсе.

Он посмотрел на своего помощника.

— Неужели по дому соскучился? Мы же только сутки, как улетели.

— Просто увидел что-то знакомое в чужой стране, где все чужое, — проворчал Пит, нахмурив лоб.

Джон рассмеялся. Австралийцы более расторопны, беспечны и более болтливы, чем жители Уэльса. А так никакой разницы. Люди всюду одинаковые.

Впрочем, они прилетели сюда не знакомиться с местным населением, а делать благородное дело.

Джон подъехал к воротам фермы.

Бест взбесился! Джон не верил своим ушам.

Что могло случиться с великолепной лошадью, которую он готовил к скачкам всего три года назад?

Длинная подъездная аллея вела к дому. Сад был хорошо ухожен; цветочные клумбы огораживала низкая стенка. Очень похожая на валлийскую.

И лишь когда они очутились на круглой автостоянке, Джон заметил следы упадка. Старый дом нуждался в уходе.

Парадная дверь открылась. На пороге показалась симпатичная немолодая женщина в джинсах и трикотажной рубашке-поло и дружески помахала им рукой.

— Должно быть, вы мистер Фаулер.

— А вы, должно быть, Делла Грин.

— Тереза. Делла — моя внучка.

Молодая бабушка, подумал Джон, заметив легкую проседь в ее коротких светло-русых волосах. Он покачал головой и представил Пита, который тут же отпустил даме комплимент.

— Если вы бабушка, то мисс Делла наверняка еще не пошла в школу.

Тереза засмеялась.

— Ах вы, льстец!

Но не успел Пит возразить, как воздух огласил хриплый вопль.

— Бест?

— Боюсь, что так. Делла обожает его.

— Что случилось? Я имею в виду лошадь.

Тереза запнулась и покачала головой.

— Не знаю. Какой-то несчастный случай. Вам все расскажет Делла.

Джон шагнул в ту сторону, откуда донеслось тревожное ржание.

— Нет, подождите! Мистер Фаулер…

Джон остановился и повернулся лицом к Терезе.

— Джон.

— Джон, Делла не ждет вас.

— Но она написала мне.

— Нет. Это я написала вам. Решила, что просьба управляющей фермой будет более убедительной. Я хотела сказать ей, но не смогла найти слов… Надеюсь, вы сможете это сделать лучше. Я не сумела добиться от нее толку. Ни один здешний тренер не может подойти к Бесту. Кое-кто пытался… но они все говорят, что его нужно… — Она сглотнула и продолжила: — Делла решила ухаживать за Бестом сама, как будто это она виновата в случившемся. Но как она может ухаживать за ним, если не в состоянии ухаживать за собой?

Что бы это значило? — подумал Джон.

— Я постараюсь… Надеюсь, у вас есть где остановиться?

— Да, конечно, — улыбнулась Тереза. — Очень симпатичный флигель, как было обещано, и удобная квартира для вашего помощника в перестроенной конюшне, где теперь находится офис управляющего фермой.

Джон повернулся к Питу.

— Может быть, пойдешь устраиваться? — Он хотел разведать обстановку в одиночку.

— Да, конечно.

— Поедете по этой дорожке, — показала Питу Тереза, — и окажетесь у флигеля. А сразу за ним — конюшня и ваша квартира.

Не успел Пит сесть за руль, как Бест снова заржал. Джон быстро пошел на звук.

Он обошел дом, увидел сарай с паддоком и остановился в тени, стараясь остаться незамеченным.

Спиной к Фаулеру и лицом к гнедому жеребцу стояла высокая стройная женщина. Ее волнистые золотисто-русые волосы доставали до лопаток.

Джону захотелось, чтобы она обернулась. Тогда картина была бы полной.

Но Делла Грин пыталась надеть на жеребца недоуздок и понятия не имела, что за ней наблюдают.

Они с Бестом играли в серьезную игру. Наступали и отступали, но все без толку. Едва она протягивала недоуздок к морде коня, как Бест закатывал глаза, бил копытами, протестующе ржал, а потом шарахался в сторону.

Джон внимательно следил за обоими и обратил внимание на странную походку женщины. Возможно, это часть проблемы, подумал он, начиная анализировать факты.

Прошло пять минут, десять, а она все еще не приблизилась к своей цели.

Пятнадцать.

Джон, которому надоело даром тратить время, готов был выйти из укрытия, когда женщина едва не добилась своего. Недоуздок оказался в нескольких сантиметрах от носа лошади. Но в последний момент гнедой вскинул голову, развернулся и толкнул ее.

Хотя Бест лишь слегка задел хозяйку, этого хватило, чтобы та потеряла равновесие и упала.

Услышав негромкий крик, Джон бросился к паддоку.

И тут она заплакала. Этот плач был вызван не физической болью, а чем-то куда более страшным. Отчаянным горем. Горем, от которого Джон лишился дара речи.

Этот тихий плач надрывал ему душу. На мгновение у Джона перехватило дыхание.

Покосившись на Беста, он увидел, что жеребец тоже встревожен плачем. Но, вместо того чтобы отступить в дальний конец паддока, как ожидал Джон, он приблизился к Делле.

И тут Джон увидел страшные шрамы, уродовавшие атласную кожу гнедого.

Какого черта? Что здесь произошло?

А потом Бест сделал удивительную вещь.

Он наклонил голову, фыркнул в волосы Делле, слегка пожевал их, а потом поднял голову. Бест стоял над ней. Тихо. Неподвижно. Защищая.

Ток между человеком и животным был таким сильным, что Джон ощутил физический удар. Он сконцентрировался, мысленно вслушался, пытаясь нащупать эту связь, подключиться и понять ее. Перед Джоном раскрылась зияющая пропасть.

На мгновение его поглотила темнота; то был поток: черной энергии, живший собственной жизнью.

Страх… ненависть… ужас…

Но чьи это были чувства? Лошади? Женщины?

Джон вздрогнул и тут же вынырнул обратно.

Да, все верно. Лошадь и женщину объединяет некий ужас, который он еще не мог определить. Джон попятился, не желая разрывать их связь. Кроме того, ему было нужно остаться одному и собраться с мыслями. Обдумать случившееся. И найти способ приблизиться не только к жеребцу, но и к женщине.

— Почему Делла не хочет, чтобы я работал с Бестом? — спросил Джон Терезу, встретившись с ней в гостиной, чтобы выпить стаканчик перед обедом.

Пит сослался на то, что должен встретиться с какими-то старыми приятелями, и отправился в город.

— Я не знаю, что творится в голове моей внучки, — сказала Тереза, протягивая Джону стакан бурбона. На ней было просторное платье, которое не уступало элегантностью великолепной гостиной.

В углу стоял резной светло-желтый диван с множеством бахромчатых подушек. С четырехметрового потолка свисала громадная люстра. В угловой нише, прикрытой ширмой черного дерева, стоял рояль. На стенах, оклеенных золотистыми обоями, красовались портреты — только не людей, а чистокровных лошадей.

— Думаю, вы хорошо знаете свою внучку. — Джон сел в кресло у камина. — Ей понадобится моя помощь, чтобы справиться с Бестом. Она призналась в этом, прежде чем попросила меня уехать. — Причем весьма лаконично. Он интуитивно чувствовал эмоциональное состояние Деллы, но пользовался любой возможностью, чтобы узнать правду.

— Она очень гордая.

— И очень встревоженная.

— Да… верно.

Если Тереза и знала больше, чем показывала, то делиться своими знаниями не торопилась. Джон догадывался о причине отказа Деллы. Он сам видел признаки упадка на ферме и то, что стойла одной из трех конюшен пусты… Он сделал глоток бурбона и сменил тактику.

— Вы давно живете на этой ферме?

Обрадованная Тереза взяла бокал с красным вином и присела на диван.

— С замужества. Я вышла за Мэтью, когда мне было девятнадцать.

— И вы участвовали в бизнесе?

— Я участвую в нем до сих пор. Если бы я ушла от дел, то просто не нашла бы себе места.

Джон сделал второй глоток и небрежно спросил:

— А если что-нибудь случится с фермой?

Когда Тереза побледнела и поставила бокал на кофейный столик, он понял, что попал в цель.

— Ничего с ней не случится, — сказала она скорее решительно, чем убежденно.

— Я не хочу быть невежливым, но дом и ферма нуждаются в серьезном ремонте. Это требует денег, которых — прошу прощения — у вас, по-видимому, нет. А Бест стоил вам около миллиона долларов.

Джон хорошо знал, что родословная у жеребца безупречная. На скачках в Суонси Бест считался главным фаворитом, но не смог принять в них участие из-за растяжения сухожилия. А позже он выиграл несколько европейских скачек группы «А». И все за два последних года.

— Добавьте к этому, что я не слышал о его снятии с соревнований. А быть жеребцом-производителем ему еще рано. Исходя из этого, я делаю вывод, что вы рассчитывали выставить его на скачки в Мельбурне.

В этом году на ипподром «Флемингтон» должны будут прибыть лошади со всего мира. Главным событием дня будет заезд на кубок Мельбурна стоимостью в четыре миллиона долларов.

Тереза умолкла, заморгала, потом на ее глаза навернулись слезы, а губы задрожали.

— Таков был наш план, — призналась она. — Нам пришлось повторно заложить ферму, чтобы купить Беста. После смерти отца Деллы осталась куча долгов. Я любила своего сына, но знала его недостатки. Мне не следовало позволять Гаролду заниматься финансами. Он любил не только разводить лошадей, но и играть на тотализаторе. — Она вздохнула. — Он умер три года назад. Тогда ей было всего двадцать пять.

— А что, никто другой не мог ее заменить?

— Ее брат Гарри никогда не интересовался фермой. У него свое дело в Брисбене. Сестра Деллы Шарон любит лошадей, но ей всего семнадцать, она еще не закончила школу. А их мать Эстер прошлой зимой снова вышла замуж и переехала в Аделаиду. Так что фермой пришлось заниматься нам с Деллой. Но три года тяжелой работы так и не позволили нам расплатиться с долгами.

— И вы надеялись, что победа Беста позволит решить ваши проблемы?

— Выигрывать ему было не обязательно. Достаточно занять призовое место. А потом мы сделали бы его производителем. Кроме приза и платы за случку мы могли бы получать жеребят от наших чистокровных кобыл и быстро поставили бы ферму на ноги.

Гаролд Грин был не единственным игроком в этой семье, подумал Джон.

— Тогда все зависит от того, сумеет ли Бест принять участие в скачках?

Тереза кивнула.

— И вы — наша последняя надежда на то, что это все же случится.

— Я не уверен, что ваша внучка считает так же.

— Считала бы, если бы не была так горда. Джон, ее волнует то, что вы известный тренер, а нам нечем вам платить. Я надеялась лишь на то, что вы работали с Бестом и не захотите, чтобы его пристрелили. И хотела предложить вам часть приза, большую, чем обычно.

Если Бест займет призовое место. Если жеребец сможет выйти на старт. И если Делла Грин сможет поступиться своей гордостью ради Беста.

Казалось, мысли Джона вызвали ее из небытия. Из коридора донеслось характерное постукивание, предупреждавшее о ее приходе.

— Бабушка, знала бы ты, что выкинула Шарон на этот раз! — Делла вошла в комнату, опираясь на палку, и тут же заметила его. Она остановилась как вкопанная и захлопала пушистыми ресницами. Ее золотисто-карие глаза широко раскрылись.

Глаза — лучшее, что у нее есть, подумал он. Лицо у Деллы было привлекательное, но глаза завораживали. Внезапно по его жилам заструилась кровь, горячая как лава.

Казалось, Делла это почувствовала, потому что судорожно сжала серебряную ручку трости в виде лошадиной головы. Краска залила нежную кожу, видневшуюся в треугольном вырезе джемпера с короткими рукавами, а загорелое лицо стало пунцовым, подчеркнув золотистый оттенок волос. Что это, смущение или досада? Забавно…

— Почему вы еще здесь? — сорвалось с ее полных чувственных губ.

— Делла! — воскликнула Тереза. — Ты забыла, что Джон наш гость!

— Да, конечно. Отправить его восвояси без обеда было бы невежливо.

Ее реплика сняла напряжение, и Джон рассмеялся.

Делла подошла ближе, и Джон понял, что она изо всех сил старается не хромать. И все же она едва заметно припадала на левую ногу. И сжимала ручку трости с такой силой, что лошадиной голове угрожала серьезная опасность.

Наконец она оказалась в зоне его ауры, и Джон ощутил пугающий толчок. Такой же, как утром на пастбище. Но тогда он считал, что этот импульс исходит от Беста.

— Я думала, мы поняли друг друга, — продолжала Делла.

— Вы потребовали, чтобы я вернулся домой. Я просто решил не спорить с вами.

— Я управляю фермой, — напомнила она. — И мне решать, что с ней делать.

— Совершенно верно. И я не сомневаюсь, что в этом качестве вы думаете о ее судьбе. И о судьбе бедняги Беста тоже.

«А не о себе». Он не сказал этих слов. Но плотно сжатые губы Деллы говорили, что она прекрасно поняла его.

— Ну… и что вы будете с ним делать?

— Пытаетесь выведать мои секреты? — не обращая внимания на ее вызывающий тон, пошутил Джон.

— Вам не хватит времени. Скачки в Мельбурне состоятся через две недели.

Это был добрый знак. Во всяком случае, теперь она заинтересовалась.

— Никто не может к нему подойти, но вы собираетесь заявить его?

— Что, задача слишком трудна?

— Вы хотите, чтобы он скакал без жокея?

Она снова вспыхнула.

— Если бы вы тренировали Беста, то знали бы, как оседлать его! Впрочем, говорить об этом нет смысла.

Спор на время прервался из-за прихода Шарон. Девочка влетела в комнату, облаченная в длинное платье абрикосового цвета. Джон подумал, что этот романтический наряд разительно не соответствует коротким русым волосам ежиком и многократно проколотым ушам.

— Бабушка, теперь ты поняла, что я имела в виду? — спросила Делла, резко переключаясь на младшую сестру. — Она берет мои платья!

— А почему нет? Ты все равно больше не надеваешь их! — ответила Шарон. — Боишься, что кто-нибудь увидит шрамы на твоей ноге!

— Шарон, хватит. Как ты себя ведешь?! — оборвала внучку Тереза.

— У моих сестер были такие же проблемы, — вмешался Джон. Конечно, эта девочка любит сестру, но причиняет ей боль. — Флоренс сводила нашу старшую сестру Морин с ума тем, что все время брала ее одежду без спроса. Морин много раз грозила ее убить, но в конце концов нашла лучший выход. Однажды Флоренс пришла из школы и обнаружила, что ее собственный шкаф пуст. Морин несколько дней притворялась, что она тут ни при чем.

— А что, это идея! — Делла очаровательно улыбнулась.

Шарон тут же забыла про сестру и во все глаза уставилась на Фаулера.

— Вы кто? Вы действительно из Англии или просто говорите с английским акцентом? И что вы здесь делаете?

— Шарон! — Тереза вмешалась и быстро представила их друг другу.

Девочка засыпала Джона вопросами, заставлявшими его улыбаться.

Потом они прошли в столовую. Красные с золотом обои служили великолепным фоном для обеденного стола типа шератон и тяжелых резных эпплуайтовских стульев. В дальнем конце стоял камин с такой же черной мраморной полкой, как и в гостиной. На красных с золотом салфетках стоял дорогой фарфор, хрусталь и лежало тяжелое столовое серебро.

Такой стол его мать накрывала только по праздникам. Интересно, пользуются ли Грины этой посудой каждый день или достали ее по случаю приезда гостя? От Терезы можно было ожидать всего.

Но его мать готовила сама. Здесь это делала Линда Гроув.

— Что бы мы делали без Линды? — сказала Тереза, когда женщина принесла супницу. — После отъезда Эстер она взяла на себя обязанности хозяйки.

— Кто-то же должен присматривать за домом, когда вы убегаете к своим разлюбезным лошадям. — Мелодичный голос Линды заставил Джона вспомнить Азорские острова. Пурпурно-зеленая расцветка ее экзотического платья оттеняла ее смуглую кожу. На руке позвякивало с полдюжины браслетов.

— Опять суп из морских продуктов? — заныла Шарон.

— Не хочешь — не ешь, — отрезала Линда. — Пухни с голоду.

Джон понял, что эта женщина занимает в доме намного более высокое положение, чем платная прислуга.

— Линда ужасно любит командовать, — пожаловалась ему Шарон. — Не знаю, как Тим ее терпит.

— Потому что любит жену не меньше нашего, — сказала Тереза. — Джон, Тим Гроув — наш главный конюх. Вы встретитесь с ним завтра утром.

— У Тима не будет времени, — возразила Делла. — Завтра рано утром поедет в аэропорт купить билеты на рейс до Кардиффа.

Тереза нахмурилась.

— Может быть, отложим этот спор на потом?

— Тут не о чем спорить!

Джон кое о чем догадывался, но предпочел промолчать, как уже сделал это в офисе.

Тереза сменила тему.

— Сегодня звонила Одри Смит, — сказала она Делле. — Ты забыла подтвердить, что придешь на завтрашний прием по случаю скачек в Мельбурне.

— Я и не собираюсь туда идти.

— Ферма должна быть представлена не только мной, но и управляющим. Конечно, если ты еще надеешься выставить Беста на скачки. Хамид Эль-Фаюми и Золтан Сегеди наверняка будут там.

Джон хорошо знал владельца и тренера Оскара, одного из фаворитов предстоявшего кубка Мельбурна. Именно этот жеребец выиграл скачки в Суонси, в которых не смог принять участие Бест. Но Фаулер читал, что в начале апреля Бест победил Оскара на скачках в Пардубице. Сейчас обе лошади должны были дебютировать на гаревой дорожке… если Бест действительно будет скакать.

Что ж, тем интереснее. Это был вызов лично ему.

— Кроме того, — продолжила Тереза, — местные тренеры не повернулись к тебе спиной, когда ты вернулась из Сиднея с обезумевшей лошадью.

— Никто из них не смог помочь Бесту.

— Делла, но это не значит, что они не пытались. Не заставляй меня выглядеть дурой в глазах людей. Я не могу взять свои слова назад. Ты поедешь на прием. Если не ради себя, то ради меня.

Джон видел, что Делла не в восторге. Но спорить она не стала. Джон подбодрил Терезу взглядом, показывая, что не позволит Делле отговорить его.

Пока он не убедится, что не в состоянии помочь Бесту, об отъезде не может быть и речи.

Когда на следующее утро Делла пришла к конюшне ровно в восемь, она была разочарована. Джон сидел на стуле посреди паддока, читал местную газету и, казалось, вовсе не собирался работать с Бестом.

— О Господи, чем это вы занимаетесь?

Он опустил газету и поднял темную бровь.

— Разве не видно? Знакомлюсь с тем, что происходит в мире.

— Но вы сидите посреди паддока! — воскликнула Делла, раздосадованная его непринужденной позой и странным поведением.

— Если бы я сидел за оградой, это не приблизило бы меня к Бесту, правда?

Она оперлась руками об изгородь и начала изучать поразительно красивое лицо Джона — пронзительные голубые глаза, насмешливые чувственные губы и ямочку на щеке. Делла пыталась избавиться от наваждения, но тщетно. А вот он не испытывал никакого напряжения. Его длинные ноги были вытянуты и небрежно скрещены в лодыжках. Казалось, он приехал сюда отдыхать.

— Ну что? Вы пойдете за Бестом? — спросил он.

Этого легкомысленного вопроса было достаточно, чтобы она ощетинилась.

— Зачем?

— Конечно, чтобы вывести его в паддок. Вы представляете для него меньшую угрозу, чем я.

Спорить с очевидным не приходилось.

— А что будете делать вы?

— Читать.

У Деллы вытянулось лицо. Если этот чокнутый валлиец думает так работать с полубезумным Бестом, то он может собирать чемоданы.

Но делать нечего. Она послушно пошла за лошадью, отставив трость в сторону, чтобы не пугать Беста.

— Пойдем. Пора размять ноги. И сделать фарш из нового тренера, — пробормотала она.

Подозрительно осмотрев ее, что бывало каждое утро, Бест вышел из стойла и молнией вылетел в паддок. Но, увидев незнакомого мужчину, сидевшего к нему спиной, остановился как вкопанный и заржал. Потом повернулся с таким видом, словно хотел вернуться в стойло, но Делла уже закрыла ворота конюшни, отошла от ворот и встала у изгороди.

Могучий жеребец дрожал от напряжения. Он загарцевал, а затем несколько раз обежал паддок по периметру. Потом внезапно остановился и повернулся мордой к Джону, который продолжал читать газету, как будто сидел у себя дома и пил утренний кофе.

Жеребец начал рыть копытом землю, а потом нагнул голову, напоминая приготовившегося к нападению быка.

У Деллы похолодело в животе. Сейчас он бросится на Джона. Бест уже бросался на других тренеров… Но Джон продолжал читать, не обращая на коня никакого внимания.

Раздалось ржание, жеребец забил копытами, и Делла начала молиться, чтобы ни с лошадью, ни с человеком ничего не случилось.

Разозленный до белого каления, Бест вытянул шею, открыл пасть, оскалил зубы и рванулся вперед. Делла изо всех сил вцепилась в изгородь. Но когда жеребец очутился в нескольких метрах от цели, Джон зашелестел газетой и поднял глаза.

Бест свернул и едва не задел Джона, пробормотавшего:

— Бест, малыш, тебе нужно успокоиться. Посмотри-ка, ты весь в мыле. — Это было сказано так тихо, что Делла с трудом разобрала слова.

Но она была готова поклясться, что дело сделали не ласковые слова, а гипнотический взгляд Фаулера. Во всяком случае, гнев Беста уменьшился.

Конь развернулся и сделал вторую попытку, но на сей раз не застал Фаулера врасплох.

— Вот молодец. А теперь немного остынь, — мелодично произнес Джон. От его голоса по спине Деллы побежали мурашки, — иначе даром потратишь силы. У нас с тобой впереди целый день.

Но убедить Беста было нелегко. Он снова сделал круг по паддоку, развевая хвостом и гривой. Делла увидела на противоположной стороне рыжеватого мужчину средних лет. Очевидно, это был Пит Китс, помощник Джона, которого она еще не видела. Зачем он привез с собой помощника для работы с лошадью, к которой никто не может подойти, Делла не знала. Возможно, Пит понадобится ему во время скачек… до которых еще нужно дожить.

Что-то в Пите показалось ей знакомым. Где она могла его видеть? На какой-нибудь другой ферме неподалеку? Или на соревнованиях? Но ведь он прилетел с Джоном из Уэльса…

Однако через секунду ее отвлек Бест, в третий раз направившийся к Фаулеру.

— Ну, малыш, похоже, эта игра тебе уже надоела, — сказал Джон и небрежно закинул ногу на ногу.

Бест повернулся, пошел шагом, остановился рядом с Деллой и прижался к ней, как будто просил защиты. Она отошла в сторону, продолжая следить за Джоном. Что он будет делать дальше?

Дальше Джон запел. Он положил газету к ногам и запел «О, Дэнни-бой», заменяя «Дэнни» на «Бест».

Сначала Делла разозлилась, но вскоре на смену гневу пришло понимание. Казалось, гнедой тоже прислушивается к приятному тенору; его уши напоминали две антенны. Через несколько минут пения жеребец фыркнул и одобрительно кивнул большой головой. Мускулы под его блестящей шкурой слегка расслабились.

Делла тоже начала успокаиваться.

Может быть, Джон Фаулер все же знает, что делает.

Закончив песню, Джон снова взялся за газету.

— Наверное, теперь можно отвести его обратно в стойло.

Хотя казалось, что жеребец очарован серенадой, он охотно послушался.

Когда Делла уже закрывала ворота, с другого конца в сарай вошел главный конюх. Этот худощавый лысый мужчина был тихим и незаметным, в отличие от властной и яркой жены.

— Тим, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Гроув вышел в проход и направился к ней.

— С валлийцем, я знаю.

— Значит, Линда уже сказала тебе.

— Она сказала, что миссис Грин очень верит в него. Я смотрел, как он работает. Любопытно, — лаконично ответил Тим.

Спорить не приходилось. Делла ценила его за вдумчивость. Тим Гроув никогда не торопится с выводами и обычно правильно судит о лошадях, и о людях.

Когда они вышли из сарая, Джон и Пит о чем-то беседовали. Чем больше Делла смотрела на помощника Джона, тем сильнее убеждалась, что она его где-то видела. Особенно знакомыми ей казались кустистые рыжие брови Китса.

— Джон, по-моему, это неправильно, — говорил хмурый Пит, скрестив руки на крепкой груди. — Я не привык стоять в стороне и посвистывать.

— Пока тебе здесь делать нечего, — ответил Джон. — Сначала я должен сам представиться Бесту, а уже потом представить тебя.

— Это я понял.

— А ты тем временем мог бы съездить в город и попробовать почувствовать дорожку.

Пит обдумал эту мысль, а потом спросил:

— Ты так уверен, что сможешь подготовить Беста к кубку Мельбурна?

— Да, сейчас моя уверенность возросла, но успех будет зависеть и от выбора подходящего жокея. Ты мог бы поговорить…

К беседе присоединилась Делла.

— Все лучшие жокеи уже разобраны.

— Я сказал не «лучшего», а «подходящего». Нам будет нужен человек, который сумеет работать с Бестом, как только на лошадь можно будет сесть верхом.

Это означало дополнительные траты. Делла вздохнула. Впрочем, на карту и без того поставлено все. Беспокоиться из-за лишнего доллара не имеет смысла.

— Раз так, я поехал. — Пит откланялся.

Джон помахал ему рукой.

Но вопрос о жокее волновал Деллу.

— Одного всадника может оказаться недостаточно. Первый встречный жокей может не обладать нужной квалификацией для победы.

— Да, конечно. Но времени слишком мало. Главное — это состояние Беста. Чем спокойнее он будет себя чувствовать, тем лучше.

Эта фраза вновь заставила ее занервничать. Должно быть, Фаулер шутит… Но Делла отогнала сомнения. Все по порядку. Сегодня Джон должен притронуться к Бесту, потом надеть на него уздечку и седло. А до этого еще далеко.

Тут Тим вышел вперед и обнаружил свое присутствие.

— Это мог бы сделать Фил. Все лошади его обожают.

— Джон, это Тим Гроув, наш главный конюх. Фил — его сын. И заодно начинающий жокей. — На первых порах этого будет достаточно, подумала Делла. — Он научился ездить верхом раньше, чем ходить.

— Нужно подумать. У него наверняка есть расписание выступлений. А до кубка Мельбурна всего две недели.

— Ради Гринов он сделает все, — сказал Тим. — И будет в вашем распоряжении когда угодно и сколько угодно.

— Отлично.

— Спасибо, Тим.

— Тогда я пошел работать.

Конюх ушел, оставив их наедине.

— Что дальше? — спросила Делла.

— Сделаем перерыв и начнем в девять. И будем повторять попытки каждый час, пока не добьемся успеха.

— Он устанет.

— Именно это и требуется. Нужно, чтобы Бест израсходовал энергию. После этого он сможет сосредоточиться на мне.

— Он уже сосредоточился на вас.

— Этого недостаточно. Я хочу пробудить в нем любопытство.

— Кажется, «Бест-бой» уже сделал свое дело, — насмешливо сказала она.

— Я сам открыл этот способ.

Его улыбка заставила Деллу затаить дыхание. Она резко отвернулась от валлийца и пошла к дому.

…В девять часов Джон по-прежнему сидел на стуле, но уже без газеты. Он принес с собой плеер, который играл валлийские мелодии. Бест бил копытами, но его открытая враждебность исчезла.

В десять стула на прежнем месте не было. Джон стоял в центре паддока. Бест подозрительно посмотрел на него и сделал попытку напасть. Джон негромко поговорил с ним и не сдвинулся с места. Он посмотрел Бесту в глаза и заставил лошадь отвести взгляд.

В одиннадцать Бест перестал бегать к Делле за защитой, а Джон начал ходить по паддоку, не обращая на жеребца никакого внимания.

В три часа гнедой попался на удочку и пошел за ним.

Делла не поверила своим глазам.

Джон ни разу не попытался приблизиться к лошади или прикоснуться к ней. Все сделали язык жестов и медоточивый голос.

— Думаю, на сегодня достаточно. Вы согласны? — спросил он, когда Делла снова увела гнедого в стойло.

— Да, — сказала она. — Честно говоря, я в шоке.

— Значит, договорились?

Вспомнив, что она обещала принять решение позже, Делла кивнула.

— Треть приза за первое место в кубке Мельбурна.

Джон протянул руку для пожатия, но Делла попятилась. Если она не будет осторожна, этот валлиец очарует и ее.

Сквозь Джона проходил поток сильных эмоций. Ее эмоций.

Хотя Делла пыталась справиться с собой, ей было страшно. Она стиснула его руку и сжала в кулак ткань пиджака.

Но когда Джон умело повел ее в танце, Делла поняла, что ей ничто не угрожает, и постепенно успокоилась. Она полностью отдалась музыке, как будто та унесла ее в другое место и в другое время. Место, где не было никаких ограничений. Никаких барьеров. Никакой неловкости. Только два человека, наслаждающиеся моментом.

Джон чувствовал прикосновение ее нежных, полных грудей. Бедра Деллы, покачивавшиеся в такт музыке, соблазнительно прижимались к его бедрам. Он вдыхал ее запах. Запах полевых цветов.

Воображение унесло его в заросшие цветами валлийские луга, где они могли бы остаться одни. Он представлял себе чувственное выражение, с которым Делла примет его в свои объятия и в свое лоно. Ощущал, как забьется ее сердце, когда их тела соединятся в одно. Слышал гортанные стоны, которые вырвутся у нее, когда он раз за разом будет вонзаться в нее.

Почему-то он знал, что это суждено им судьбой… Вдруг Делла оступилась. Джон удержал ее, крепко прижал к себе и ощутил, как участился ее пульс.

— Не волнуйся, Дили. В моих объятиях тебе ничто не грозит, — шепнул он ей на ухо.

— Дили? — переспросила она, часто мигая и явно пытаясь преодолеть его чары.

— Валлийское ласкательное имя от «Делла».

Она вырвала руку и толкнула его в грудь.

— Я не давала вам такого права!

— Давала, милая Дили. Твои губы говорят одно, а глаза другое. — Он заглянул в ее янтарные глаза и тут же утонул в их опасной, внушающей страх глубине.

Он знает, думала она. Откуда?

Что он с ней сделал?

Она сделала резкое движение, вновь оступилась, колено не выдержало, и она упала к Джону на грудь. Страх оказаться на полу заставил ее ухватиться за его пиджак.

Не успела Делла опомниться, как Джон развернул ее, заставил откинуться на его руку, а затем помог выпрямиться. Они продолжали двигаться в такт музыке, словно ничего не было.

— Слава Богу, — пробормотала Делла, больше всего на свете боявшаяся публичного унижения. Фаулер обратил ее неловкость в па, которое выглядело красивым и придуманным заранее. — Спасибо, Джон.

— Это вам спасибо за удовольствие.

Теперь, когда угроза осталась позади, она тоже ощущала удовольствие. Он держал ее слишком крепко. Слишком близко. Движения Джона были несложными, но слишком интимными, чтобы она могла сохранять спокойствие.

Его грудь касалась ее напрягшихся сосков. Рука, лежавшая на ее бедре, касалась других, более тайных мест. Мужское колено, властно раздвинувшее ее ляжки во время нескольких легких поворотов, заставило ее ощутить заструившийся внутри поток теплой жидкости.

Знает ли он об этом? И чувствует ли ответное желание?

Прозвучал кульминационный аккорд, и он остановился. Его грудь прижималась к ее груди, бедра к бедрам.

И тут по дьявольскому блеску голубых глаз Джона Делла поняла, что он чувствует то же самое. Непреодолимую физическую тягу к ней.

Делла заморгала и заставила себя сделать глубокий вдох.

Постепенно… медленно… ощущая себя так, словно на это ушла сотня жизней, Джон отстранился от нее.

Делла тяжело дышала и пыталась взять себя в руки. Справиться с непрошеными эмоциями. Но она раскраснелась, запыхалась, и все усилия были тщетны.

Надеясь, что слова помогут развеять чары, она спросила:

— Где вы научились так танцевать?

— Я рос с двумя сестрами. — Джон увел Деллу с площадки и подал ей трость. — Морин годами практиковалась на мне, а если я не обучал тому же и Флоренс, начинался рев. Такого не выдержал бы ни один парень. Я имею в виду женские слезы. — Он снова посмотрел на Деллу так, что той пришлось отвести глаза. — Похоже, вам жарко. Хотите подышать воздухом и выпить что-нибудь прохладительное?

Бабушки рядом не было, и Делла согласилась. Может быть, свежий воздух поможет ей собраться с мыслями… Они вышли из шатра, и Джон подвел ее к пустой скамье под сенью большого дерева.

— Посидите немного, а я тем временем принесу вам что-нибудь попить, — предложил он.

Она кивнула, но продолжала стоять, с головой уйдя в свои мысли.

— Дили…

— Не называйте меня так!

— Вам не нравится это имя?

— Имя красивое. — Все еще дрожа от воспоминаний, она отвернулась от него и шагнула в тень старого клена. — Но не мое.

К досаде Деллы, Джон последовал за ней и заставил ее прижаться к стволу дерева. Поднял пальцем ее светлый локон и начал играть им. А потом заглянул ей в глаза и прошептал:

— Вы прекрасны.

— Нет. Я калека…

— Это вам только кажется, милая Дили, — пробормотал Джон, обнимая ее за шею. — Дело в вашем сознании.

— В том-то и сложность.

От прикосновения его руки к ее шее Деллу бросило в дрожь. И все же она не хотела видеть в его прикосновении обещание. Это не для нее.

— Я умею решать такие проблемы, как никто другой.

— С лошадьми.

— Похоже, теперь мой дар распространяется и на некоторых людей, — негромко сказал он. Он не дал ей времени опомниться. Просто опустил голову и жадно припал к ее губам, как мужчина, у которого давно не было женщины.

Руки Деллы сами собой обхватили его шею. Казалось, ее тело готово принять то, что отвергает разум.

Неправильно… это не для нее… невозможно…

Разве она не сыта этим по горло?

Но тело не знало, что это невозможно. Тело не подчинилось ее воле. Оно стало теплым и податливым. Опытная рука Джона сначала обхватила ее ягодицу, потом спустилась ниже. Делла давно не испытывала ничего подобного.

— О, прошу прощения! — удивленно воскликнула какая-то пожилая женщина.

Делла опомнилась и отпрянула от Джона. Она чуть не упала, но он быстро обнял ее за талию с таким видом, словно это самая естественная вещь на свете.

— Миссис Палмер… — Сердце Деллы гулко стучало в ребра. Великолепно. Их застала самая большая сплетница в окрестностях Мельбурна… — Чудесный вечер.

— Чудесный для вас, я полагаю. — Дама мгновение рассматривала Джона сквозь толстые круглые очки, а потом пробормотала: — Ах эти пылкие юные влюбленные! Как опрометчиво… Я не хотела вам мешать. — Она попятилась, не сводя с них глаз. — Продолжайте, прошу вас…

Чувствуя, что Джона это ничуть не смутило, Делла пробормотала:

— Даже и не думайте. — Зачем она согласилась прийти сюда?

— Сядьте, — снова сказал Джон. — Я принесу вам попить. Чего бы вы хотели?

— Лимонад. С водкой. — Делла села на скамью и попыталась успокоиться. Она осталась здесь лишь потому, что сидеть одной в темноте легче, чем очутиться в толпе людей под руку с Фаулером. Это только добавило бы масла в огонь. Конечно, миссис Палмер уже успела сообщить пикантную новость кому надо.

О чем она только думала, страстно целуясь с совершенно незнакомым мужчиной? Разве опыт с Дастином Куганом ничему не научил ее?

Джон побежал, проклиная себя за то, что окликнул Деллу и отвлек ее. Он увидел, как ее голова и верхняя часть туловища вынырнули из воды. Делла сидела на дне, отплевывалась и двигалась, как черепаха, перевернувшаяся на спину. Похоже, выбраться самой ей было не под силу.

Добравшись до мостика, он услышал злобное шипение и удары по воде.

— Перестаньте бултыхаться! Вы обрушите берег, — сказал Джон.

— Джон!

— Милая, вам помочь? Стоит только сказать «да».

— Да, — с досадой ответила она.

Он протянул руку.

— Держитесь.

— Только не тяните. Я могу встать сама.

— Охотно верю. Вы все делаете сами.

Она оперлась на колено здоровой ноги и сумела подняться.

— Прошу прощения, — искренне сказал Джон. — Я не хотел вас пугать.

— Вы? — Делла отпустила его руку и отвела в сторону мокрые волосы. — Это вы меня окликнули?

— Да. А кто же еще?

Она покачала головой.

— Никто. — Но ее лицо оставалось встревоженным. — Ну, и что мне теперь делать? Посмотрите на меня. Настоящее чучело.

Вообще-то Делла выглядела весьма живописно. Растрепанные волосы, разметавшиеся по лицу и шее, делали ее похожей на морскую нимфу.

— Наверное, надо взять у хозяйки взаймы сухую одежду.

— Взаймы? Я не хочу, чтобы Одри знала о случившемся. — Эта мысль ее напугала. — Нет, мне нужно незаметно выбраться отсюда.

— Увы, слишком поздно. — Он показал в сторону шатров.

Какие-то люди смотрели на них и махали руками остальным.

— О черт!

Оставалось только вернуться. Когда Джон и Делла добрались до скамьи, прибежала Тереза.

— Делла, дорогая, ты в порядке?

— Немного промокла, вот и все. — Делла улыбнулась. — Ты же знаешь, в последнее время я всегда попадаю в дурацкие положения. Растяпа я, вот и все.

— Перестань наговаривать на себя.

— Я всегда за все в ответе, правда? — негромко сказала она.

Интересно, что это значит? Падение в пруд тут явно ни при чем, подумал Джон.

— Делла…

— Бабушка, пожалуйста, не читай мне нотаций. В другой раз, ладно? — Ее голос слегка дрогнул. — Я хочу уехать. А ты оставайся, — быстро прибавила она. — Развлекись немного. Думаю, кто-нибудь из друзей подбросит тебя и Джона до дому. Если нет, позже я заеду за вами сама.

— Лайза будет проезжать мимо нашего дома. Ей по дороге.

— Если вы не возражаете, то я тоже уеду, — сказал Джон.

— Ладно. Позаботьтесь о моей внучке.

Джон тоном заговорщика прошептал Терезе на ухо:

— Она бы сказала, что может сама позаботиться о себе, но мы с вами думаем по-другому.

Тереза похлопала его по руке.

Джон взял Деллу за руку и повел к шатрам. Они шли сквозь толпу и слышали, что люди шептались у них за спиной. Он не выпускал ее руки, пока они не добрались до машины.

Она села на пассажирское сиденье и молча уставилась в боковое стекло. Впервые Джон не почувствовал исходившего от нее потока сильных чувств. Казалось, она абсолютно пуста внутри. Читать было нечего. Она замкнулась.

Что ж, ничего удивительного.

Изматывающий вечер, в котором она не хотела принимать участия, закончился грандиозным фиаско. Джон знал, какое значение Делла придает соблюдению приличий, и не мог ее осуждать.

— Спасибо за то, что присмотрели за мной, — сказала Делла, выбираясь наружу возле дома.

— Я присмотрю за вами и внутри.

— В этом нет необходимости.

— А я думаю, есть.

— Мне необходимо остаться одной. Если не хотите идти к себе, съездите в поселок. Там есть пивная. — Она повернулась к нему спиной и тяжело оперлась на трость.

— Увидимся утром, — сказал Джон вслед, надеясь, что она обернется.

Но Делла прошла в дверь, не удостоив его взглядом.

И мыслью тоже.

По дороге во флигель Джон пытался понять, как он позволил себе попасть в ситуацию, которая не должна иметь места. Нельзя сказать, что он увлекся мисс Деллой Грин. Подумаешь, какой-то поцелуй, уверял себя он.

Он снова с тоской вспомнил о Дженни Браунинг. Эта молодая вдова ценила его не только как искусного тренера. Но не на публике. Она тоже безмерно чтила этикет. Что бы сказал свет, если бы она появилась в обществе под руку с каким-то тренером, которому еще только предстояло проявить себя?

Влюбленный Джон уверял себя, что в один прекрасный день Дженни увидит в нем нечто большее, чем сексуального партнера, пригодного только для спальни, где они проводили каждую ночь и почти каждое утро.

Но когда правда об их отношениях стала достоянием гласности, Дженни просто уволила его. Это было просто для нее, но не для Джона. Увы, он был без ума от этой женщины.

Тем более что это случилось буквально через день после того, как он был вынужден снять Беста со скачек в Суонси из-за растяжения сухожилия.

Эта двойная обида жила в нем до сих пор.

Войдя во флигель, Фаулер первым делом посмотрел на автоответчик. Но красная лампочка не мигала; это значило, что сообщений ему не поступало.

Чтобы поднять настроение, он решил позвонить сестре Морин, три года назад в поисках счастья переехавшей в Австралию. Перед возвращением в Уэльс он собирался посетить семью сестры в Канберре.

— Джон, как я рада тебя слышать! — радостно воскликнула сестра.

— И я тебя. Что там за шум? Моя племянница мисс Сью Фаулер-Торнтон опять разбушевалась?

— Так и есть, — со смехом ответила Морин. — Как обычно, хулиганит со своими троюродными.

— Так тройняшки у тебя?

— Ты еще спрашиваешь! Ты когда-нибудь слышал выражение «ужасная парочка»? Так вот, умножь это число на два, и ты поймешь, что приходится выносить нам с Лукасом. Мы забрали детей к себе, чтобы Ивлин и Джина могли немного отдохнуть, — сказала Морин, имея в виду их двоюродного брата и его жену. — Не говоря обо всем остальном. Сам понимаешь, выражение «мы с Лукасом» — это сильное преувеличение. Мой муженек хочет только играть с детьми, а все остальное предоставляет нам. «Нам» — это мне и его дочери Лидии, которая пытается искупить возмутительное поведение отца. В настоящий момент она пытается уложить эту банду спать.

Джон взял радиотелефон и пошел в спальню, буркнув на ходу:

— Должно быть, это замечательно.

— Укладывать спать четверых двухгодовалых детей?!

— Ну-ну, не кипятись. Я имел в виду, что замечательно иметь семью. Любимого мужа, с которым можно рожать детей.

На том конце провода воцарилось молчание, а затем Морин сказала:

— Теперь очередь за тобой.

— Разве ты не заметила? Этот день настал и прошел.

— И в твоей жизни не появилось новой женщины?

— Ничего романтического, — уклонился от прямого ответа Джон, продолжив подъем.

— Что-то не верится. Сколько лет этой Делле Грин?

— Под тридцать.

— И какая она?

— Напуганная.

— Чего она боится?

— Всего. И большей частью напрасно. Но тут есть что-то темное, о чем она не хочет говорить.

— Джон, ты говоришь странным тоном. А ну-ка, выкладывай.

Он вздохнул. От Морин ничего нельзя скрыть.

— Я могу читать ее мысли.

Морин только ахнула. Она тут же все поняла. И до Джона внезапно дошло, что именно поэтому он и позвонил сестре. Он мог рассказать Морин все и не сомневаться, что она поймет его. Хотя дар сестры был другим (Морин читала по глазам), но она схватывала все на лету.

— Как? — только и спросила она.

— Благодаря ее телепатической связи с жеребцом. — Джон сбросил туфли, лег на кровать и вытянулся во всю длину. — То, что свело его с ума, случилось и с ней.

— Что ты видел?

— Немногое. Кровь. Возможно, орудие. — А потом Джон выложил то, что пугало его больше всего. — Я почувствовал боль Деллы, когда она сломала ногу. В буквальном смысле слова.

Морин молчала. Джон дал ей время осмыслить услышанное.

Когда сестра заговорила, ее тон изменился.

— И ты продолжаешь утверждать, что тебя не влечет к этой женщине?

Джон разозлился.

— Да, меня влечет к ней, но это просто случайность!

— Джон, не морочь мне голову. Не забудь, я на твоей стороне.

— Извини. Просто меня застали врасплох. А когда позже я подумал об этом……

— Вот именно, — перебила его Морин.

— Ты о чем?

— Джон, ты должен соблюдать осторожность. Здесь действуют более мощные силы, чем тебе кажется. Я знаю это по собственному опыту. А также по опыту Ивлина, Чармиан и Марка.

— Что ты имеешь в виду?

— Твою судьбу, дорогой братец. Можешь не признаваться, но ты действительно встретил Ее.

— Морин, ты несешь чушь.

— В самом деле? Джон, тебя с этой женщиной связывает нечто особенное. Ты знаешь это не хуже меня. Иначе откуда взяться этому контакту?

— Я говорил тебе. Все дело в лошади.

— Слова — это одно, а чувства другое… — Не дождавшись ответа, она продолжила: — Так я и думала. Джон, тебе нужно понять две вещи. Во-первых, Делла Грин — твоя суженая. Во-вторых, если ты попытаешься бороться с этим, вас обоих ждет страшная опасность.

Голос Морин звучал в его ушах всю ночь. Предупреждение сестры засело в его мозгу как гвоздь. Он знал истории, связанные с наследством бабки. Каждый из двоюродных братьев и сестер Джона, достигший тридцати трех лет, был близок к тому, чтобы расстаться с земной жизнью и присоединиться к Кэти Фаулер.

Разве Бест и Делла не успели попасть в беду? В той же самой беде может оказаться и он сам. Судя по всему, Морин боится именно этого.

Но неужели Делла Грин и в самом деле его суженая?

Как ни старался Джон, но отрицать не приходится: Делла действует на его основной инстинкт. И это вызывает у него раздражение. Он не мог забыть, что она напомнила ему Дженни Браунинг.

Делла, пришедшая в паддок раньше Джона, сидела на стуле, которым он пользовался накануне. И точно так же читала газету. Он бодро подошел к ней, решив поддерживать с ней сугубо деловые отношения.

— Сегодня предварительная подготовка нам не понадобится, — заявил он.

Делла опустила газету.

— Вы опоздали, и я просто пыталась найти себе занятие.

Это замечание только усилило его досаду.

— Я опоздал на пять минут.

— Да. — Делла встала, оттолкнувшись от сиденья одной рукой, а другой взявшись за спинку стула.

Джон думал, что она возьмет трость, но той поблизости не было. Делла зашагала к изгороди, толкая стул перед собой.

— Я сам отнесу его, — сказал Джон, обогнав ее и взявшись за спинку стула.

Когда их руки встретились, она вздрогнула, а он заколебался. Сигналы, исходившие от нее сегодня, не имели ничего общего ни с гневом, ни со страхом, ни с классовыми различиями, ни с тем, что она женщина, а он мужчина.

— Я схожу за Бестом.

— Ну что ж, в добрый час, — пробормотал он, глядя ей вслед.

Похоже, день предстоит удачный. Сегодня Делла хромала не так сильно, как вчера. Видимо, вчерашнее падение в пруд ей не повредило.

Он напомнил себе, что должен сосредоточиться на лошади. К тому времени, когда жеребец рысью выбежал в паддок, Джон сумел избавиться от мыслей о Делле и предупреждении Морин.

Бест обошел его и остановился на безопасном расстоянии. Джон немного подождал, а потом пошел прочь от гнедого. Бест следил за ним, готовый отпрянуть в любую минуту. Когда Джон описал круг и оказался поблизости от жеребца, тот перебежал на другую сторону паддока.

— Брось, Бест. Не нужно меня бояться, — ласково сказал Джон, сделав еще одну попытку подойти к лошади. — Ты вспомнил меня, правда, малыш?

Бест всхрапнул и снова отбежал от него. Джон опять пошел по кругу, разговаривая с конем и часто повторяя его имя. Жеребец внимательно следил за ним, но оставался настороже.

Прошло двадцать минут. Ничего не добившись, Джон махнул рукой и позволил Делле увести жеребца.

Однако Джон действовал по вчерашнему расписанию. Он давал Бесту успокоиться, а затем предпринимал новую попытку. Время шло медленно; минуты казались часами. Жеребец постепенно успокоился и после третьей попытки перестал избегать его.

Джон возликовал.

Теперь нужно, чтобы гнедой дал к себе прикоснуться. Иметь дело с лошадью оказалось легче, чем с Деллой.

В клубе царила домашняя обстановка. Приятный интерьер, подумала Делла. Кирпичные стены, удобная мебель и камин, занимающий половину стены. Плюс пристройка, в которой расположен один из лучших ресторанов в округе. Одри сделала заказ заранее — баранина на ребрышках, омар и бутылка великолепного шампанского. Делла не могла отказать ей во вкусе, но щедрость Одри показалась ей подозрительной.

В середине обеда Одри заговорила о предстоящих скачках.

— До кубка Мельбурна осталось меньше двух недель. Жаль, что я в них не участвую.

— Как так не участвуете? — удивилась Делла. — Мистер Эль-Фаюми сказал, что это вы убедили его купить Оскара. — Вспомнив о египтянине, она невольно задумалась, где тот может быть сегодня вечером. Ведь накануне он не сводил с Одри глаз…

— Да, но этот жеребец принадлежит не мне, — возразила Одри. — К несчастью, у меня самой никогда не хватало средств на лошадь высокого класса. И не было возможности вывести будущего чемпиона самостоятельно. На моем счету лишь несколько случайных побед во второстепенных скачках.

Делла недостаточно знала Одри, чтобы судить о размерах ее состояния. Ферма Одри была меньше, чем их, однако она все же разводила скаковых лошадей, принимавших участие в соревнованиях. Одри вела светский образ жизни и во время сезона скачек часто устраивала у себя приемы. Возможно, ради этого она влезала в долги.

Если только за ее приемы не платил кто-нибудь другой. На память Деллы тут же пришел Эль-Фаюми. Раньше это были покойные мужья Одри, Роджер Каррингтон и Майкл Смит. Одри всегда имела дело с богатыми пожилыми мужчинами, которые испытывали страсть к лошадям.

— Делла, дорогая, но твоему положению тоже не позавидуешь. Я догадываюсь, что судьба Грин-Грейнджа полностью зависит от Беста. — Она повернулась к Джону. — Какая жалость, что жеребец взбесился и к нему нельзя даже притронуться, не то что тренировать.

— Я уже кое-что сделал с этим и доволен результатами, — непринужденно ответил Джон.

— Но время уходит.

— Бест не разучился скакать. Он только потерял доверие к людям. Скоро он вновь обретет его, а там кто знает?

— Достаточно скоро, чтобы принять участие в скачках на кубок Мельбурна?

— Готов держать пари, что так и будет, — ответил Джон. — На любую сумму.

— Понятно. — Голос Одри стал сдавленным, но улыбка ей не изменила. — В чем ваш секрет? В умении нашептывать лошадям на ухо или в чем-то другом?

Джон приподнял брови, и его голубые глаза засияли.

— В чем-то другом. Хотя я действительно негромко разговариваю с Бестом.

— И что же вы ему говорите? — не отставала Одри. — Как вы умудряетесь покорить его?

— Я говорю то, что ему необходимо слышать.

— Но как вы это узнаете?

— Читаю у него в мозгу, конечно, — с широкой улыбкой ответил Джон.

Но Делла не улыбалась. С виду это была шутка, однако она ему верила. Разве не то же самое он сделал с ней накануне вечером?

Одри засмеялась, но ее глаза оставались холодными. Внезапно она встала и потянулась за сумочкой.

— Прошу прошения, мне нужно попудрить нос.

Когда она направилась в дамскую комнату, Джон спросил:

— Вы не хотите присоединиться к ней? Я думал, женщины всегда ходят прихорашиваться в компании.

— Я решила пропустить ее вперед.

— Боитесь, что она начнет приставать к вам с расспросами?

— Даже если она это сделает, я ничего не смогу ей ответить. Вы своих секретов не выдаете.

— Похоже, именно это и было целью сегодняшнего вечера.

— Поудить рыбку в мутной воде, — кивнула Делла.

— Я думаю, ее подослал Эль-Фаюми.

— Это объясняет его отсутствие. Он надеялся, что вы расскажете… что-нибудь полезное для Оскара?

Интересно, какое дело заставило египтянина так спешно покинуть вчерашний прием Одри? — подумал Джон.

— Может, он просто хотел узнать, как обстоят дела с лечением Беста, — вслух ответил он.

— Может быть.

Делла подумала, что пора присоединиться к Одри, и отодвинула стул.

— Прошу прощения. Я все-таки решила дать нашей хозяйке возможность пристать ко мне с расспросами.

Джон придержал стул, и, когда Делла встала, их руки соприкоснулись.

Это было похоже на удар тока… Делла встретила его взгляд и на мгновение утонула в глубине его глаз. Казалось, их души соединились.

Неужели Джон действительно может читать у нее в мозгу?

Делла не спешила в дамскую комнату. Ей требовалось собраться с силами. Одри не должна догадаться о ее чувствах.

Она медленно открыла дверь и увидела, что Одри сидит на стуле перед зеркалом, но не прихорашивается, а говорит с кем-то по сотовому телефону.

— Что значит «не закончено»? — вполголоса спросила женщина, не заметив стоявшей у нее за спиной Деллы. — Времени больше нет… — Внезапно она подняла взгляд, увидела отражение Деллы в зеркале, облизала губы и улыбнулась. — Да, дорогой, обсудим это позже. — Одри чмокнула телефон, а затем обернулась к Делле. — Ну что, готовы ехать домой?

Готова? Не то слово… Но поведение Одри поставило Деллу в тупик. Этот поцелуй мог быть предназначен только Эль-Фаюми. Интересно, чем он вызвал ее досаду? И почему терпит такое обращение?

Если Одри и была чем-то раздосадована, то по дороге в Грин-Грейндж это было незаметно. Но когда она высадила своих гостей у дома, то умчалась, даже не оглянувшись.

Джон смотрел ей вслед со странным выражением лица.

— Слава Богу, вечер кончился, — с облегчением сказала Делла.

— Он еще не кончился…

— Нет. Уже поздно, а завтра рано утром я должна быть в Мельбурне.

— Рано? А как же быть с Бестом?

— Встретимся у конюшни в половине восьмого. Я выведу его из стойла и уеду, — сказала Делла, прислушиваясь к шуму, доносившемуся из сарая. Она могла поклясться, что кто-то бьет копытом в стенку стойла. — Позвольте ему до моего возвращения побыть в паддоке.

— Ладно, — ответил Джон. — Если он сам позволит это… Можно узнать, что за встреча вам предстоит?

— Осмотр у хирурга… — Раздалось громкое ржание, заставившее обоих повернуться к сараю.

Делла узнала бы этот звук даже во сне.

— Бест! — крикнула она.

— Оставайтесь здесь. Я позабочусь о нем, — бросил Джон на бегу.

Ведомый инстинктом, он со всех ног побежал к сараю. Удары копыт по дереву стали сильнее, в громком ржании слышались гнев и страх. Рванув дверь и пробежав мимо кобыл, которые били копытами в стены и громко ржали, Джон понял, что конюшня открыта, но сигнализация не сработала. Кто-то приложил руку к охранной системе.

И к Бесту тоже.

Дверь его стойла была открыта, а сам жеребец находился в дальнем конце сарая, метался и лягал невидимого врага.

— Бест, — негромко окликнул гнедого Фаулер, внимательно разглядывая темные углы. — Что случилось, малыш? Кто тебя напугал?

Услышав голос Джона, жеребец слегка успокоился.

— Ну вот и все, малыш. Спокойно, спокойно… Тебе ничто не грозит. Здесь только я, больше никого.

Он ошибся. Раздался звук шагов. Джон оглянулся и увидел у открытой двери сарая Тима и Фила Гроувов. Отец и сын застыли на месте. Фаулер велел им не входить.

— Это всего лишь Тим и Фил, — пробормотал Джон, подходя к жеребцу и моля Бога, чтобы все его усилия не пошли прахом. — Ты их знаешь. Спокойно, малыш, спокойно.

Бест в последний раз ударил копытами и остановился. Потом он заржал и вскинул голову. Но, когда Джон подошел ближе, гнедой вздрогнул так, словно почувствовал прикосновение чьей-то руки.

— Тихо, Бест, — пробормотал Джон, медленно и осторожно приближаясь к лошади. Никаких резких движений… — Вот и молодец. Стой спокойно, иначе мне снова придется петь.

Быстрый осмотр стойла Беста позволил Джону убедиться, что хотя стенки повреждены, но задвижка цела. Кто-то просто открыл ее.

— Бест! — Сильно припадая на левую ногу, в сарай вошла Делла и бросилась к жеребцу.

— Только без глупостей, — предупредил Джон, устремляясь за ней следом.

— Ох, Бест… — В ее голосе слышались слезы. — Что случилось с тобой на этот раз?

Не успел Джон осмыслить ее слова, как Делла обняла гнедого за шею и зарыдала.

— Делла, он жив и здоров. — Джон положил руку на ее плечо.

Реальность изменилась так быстро, что он, не готовый к этому, застыл на месте.

Ветер… журчание воды… туман…

Удар! Страшная боль.

Поднятое орудие опустилось и разбило Бесту нос… Всюду кровь.

«Ты конченый человек! Теперь никто не подпустит тебя к лошадям на пушечный выстрел!»

Эти слова звучали в его ушах, пока он пятился, пытаясь избежать угрозы.

Внезапно его выбросило в реальность.

Делла все еще обнимала Беста и смотрела на Джона с ужасом. Она знает. Явно знает.

Джон переключился на жеребца, который чудесным образом успокоился. Благодаря ему? Благодаря Делле? Или благодаря связи, возникшей между всеми тремя?

— Мы должны осмотреть его, — негромко сказал Джон.

— А потом поговорить.

— Конечно.

Время для откровенной беседы самое подходящее. Но Джон еще не был готов рассказать о своем даре.

— Мисс Делла, чем мы можем вам помочь? — спросил Тим.

Делла, чувствовавшая себя так, словно она приняла на свои плечи всю тяжесть мира, посмотрела на Джона.

— Завтра займитесь здесь ремонтом. — Джон показал на стойло Беста. Стойло напротив пустовало. Им можно было воспользоваться. Требовалось только принести овес, сено и воду. — Пока что переведем Беста сюда. Одному из нас придется нести при нем ночную вахту. Утром вызовем представителя компании, и тот проверит, почему не сработала сигнализация.

— Это сделаю я, — вызвался Фил. — Возьму тюфяк и лягу у стойла Беста. Я десятки раз дежурил рядом с кобылами, дожидаясь, когда они начнут жеребиться. Не беспокойтесь, я сплю чутко. Никого и близко не подпущу.

— Я не хотел, чтобы вся тяжесть легла на твои плечи.

— Ну, если я буду скакать на Бесте на кубке Мельбурна, то он просто обязан узнать меня лучше.

Оставалось надеяться, что Фил Гроув действительно такой хороший наездник, как об этом говорила Делла. Времени в обрез, и им требуется жокей, преданный Бесту всей душой.

Пока отец и сын ходили за сеном, Джон и Делла осматривали Беста и убедились, что он не поранился. К изумлению Джона, жеребец позволил прикоснуться к себе. Только фыркнул и дернул ухом.

Люди считают, что животные способны к примитивному мышлению. Во всяком случае, Джон часто убеждался в том, что интуиция развита у лошадей сильнее, чем у человека. Разве это не доказательство? Джон с чистой совестью оставил гнедого на попечение Тима и Фила.

Когда они с Деллой вышли из сарая, Джон спросил:

— Поговорим сейчас или позже?

— Давайте пойдем ко мне, — предложил он. — Там нам никто не помешает.

Они молча пересекли двор и зашагали к флигелю. Оказавшись внутри, Джон усадил Деллу и приготовил два бурбона со льдом.

Делла сделала глоток и спросила:

— Джон, в чем состоит ваша магия?

— Не магия. — Он взял стул и сел напротив. — Я сам не знаю, как это называется. Скорее дар. Полученный в наследство от бабушки. Кэти Фаулер была уникальной женщиной. Целительницей. Предсказательницей. Она знала то, чего не знал никто другой, и помогала людям, попавшим в беду.

— В чем же заключается ваш дар?

— Некоторые называют это телепатией.

— Вы умеете читать мысли?

— Не мысли, а чувства. Главным образом, чувства чистокровных лошадей.

Она покачала головой.

— Нет, Джон. Я тоже чувствую вас. Не считайте меня сумасшедшей. Между нами дважды произошло то, что я не могу объяснить.

— Трижды, — уточнил он. — В первый раз это случилось, когда я увидел вас. В то утро вы работали с Бестом. И упали… Я не знал, были это вы или Бест, но все началось именно тогда. С тех пор мы все трое связаны этим.

— Я… я не понимаю. Чем?

— Разделенной болью, — объяснил он. — Я почувствовал вашу душевную боль. Возможно, потому, что случившееся с Бестом случилось и с вами.

Он не стал излагать версию Морин. Нельзя говорить женщине, которую ты всего лишь раз поцеловал, что она твоя суженая. Тем более что ты и сам не слишком веришь в это.

Говорить о связанной с этим опасности тоже не следует, хотя казалось, что Морин права: сила судьбы начала действовать. Если вторжение на конюшню было проявлением этой силы, то никто из них не может считать себя в безопасности.

— И что же вы можете? — спросила Делла, явно не желавшая смириться с этой мыслью. — Мысленно связаться с каждым, к кому прикасаетесь?

— Обычно это происходило только с животными. Но до вас я никогда не мог проникнуть в чувства другого человека.

Он видел, что Делла пытается осмыслить услышанное. Сделать это было нелегко. Даже если она поверила его словам.

— Что вы видели? — наконец спросила она.

— Кто-то нарочно ударил вас по колену. И Беста. Вы пытались защитить его.

— Вы могли сделать этот вывод, потому что в последние дни часто видели нас вместе. — Она покачала головой, как будто пыталась убедить саму себя. — Это ничего не значит.

— Была ночь и сильный ветер. Это произошло у воды. Возможно, у реки?

Она ответила на вопрос вопросом.

— Как выглядел этот человек?

Джон пожал плечами.

— Я его не видел. Только чувствовал его пьяную злобу.

— Меня это не убеждает.

Но он заметил, что она сжала опустевший стакан так, что побелели костяшки пальцев. Делла верит ему, хотя продолжает требовать доказательства.

Он поставил стакан и выложил свой главный козырь:

— Вы сказали этому человеку, что уничтожите его. Что он больше никогда не будет работать с лошадьми.

— О Боже… — выдохнула она, выпустив стакан. Тот упал на пол, но не разбился. А Делла этого даже не заметила. — Что еще?

— Больше ничего. Это все.

— Мне нужно идти, — сказала Делла и отвела глаза.

— Куда? Отказ говорить о случившемся не освободит вас.

Но Делла уже замкнулась. Она встала.

— Меня не освободит ничто и никто. Во всяком случае, не рассказ о мерзких подробностях.

Странное выражение, подумал он.

— И все же попробуйте.

— Не могу.

— Если вы не можете сделать это ради себя, то подумайте о Бесте, — сказал Джон, пытаясь сыграть на том, что было ей дорого. — Сегодня кто-то пытался причинить ему вред. Может быть, тот же самый человек.

— Это невозможно.

— Почему?

Делла Грин повернулась к нему спиной и шагнула к двери.

Джон сделал еще одну попытку.

— Делла, теперь опасность грозит нам всем. Почему вы уверены, что человек, который ранил вас и Беста, не вернется, чтобы завершить дело?

Делла остановилась, повернулась лицом к Джону, и он заметил в ее глазах скорбь. Казалось, она готова заплакать.

— Потому что он мертв.

— Откуда вы знаете?

— Я убила его.

Сделав это неожиданное признание, Делла ушла.

Наконец-то я рассказала о случившемся другому человеку, думала Делла, раздеваясь и становясь под душ. Так почему это не помогло? Почему? Где облегчение, которое наступает после признания?

Собственно говоря, она уже делала признание. Полиции штата Новый Южный Уэльс, где и произошла катастрофа. Ее рассказу поверили и отослали домой. По крайней мере, на время. Но она не могла поверить, что дело закончено. Нельзя убить другого человека без последствий. А их не было.

Во всяком случае, она о них не знает.

Наверное, для облегчения души нужно было рассказать все. Тогда Делла перестала бы видеть Дастина Кугана каждый раз, когда входила в комнату, заворачивала за угол или ступала на мостик со сгнившими перилами. Ей и в самом деле казалось, что накануне вечером она кого-то видела в деревьях и что этот «кто-то» и есть ее мертвец. Пугающий ее призрак.

Неужели она никогда не освободится от него?

Но если люди узнают правду… Нет, пока она не готова к этому. А больше всего ей не хочется откровенничать с Джоном Фаулером. Для роли духовника он недостаточно объективен.

Делла проанализировала свои ощущения и поняла, что отрицать наличие телепатической связи между ними не приходится. Но почему именно она? Физическое влечение? Нет, слишком просто…

Делла закрыла кран, вышла из душа и завернулась в большое махровое полотенце.

Зеркало в ванной запотело, и она с трудом видела собственное отражение. Пар напомнил ей туман, поднимавшийся от реки в ту роковую ночь. Потом пар начал рассеиваться, и она увидела свое раскрасневшееся лицо и влажные волосы, рассыпавшиеся по плечам. В общем, ничего отталкивающего. Когда скрыто уродливое напоминание о случившемся.

Она сделала шаг назад, сняла полотенце и медленно опустила взгляд. В зеркале отразилось ее колено. Сустав распух и был обезображен ярко-красным шрамом.

Со временем шрам побледнеет, как уверяет ее доктор Марри. Побледнеет, но не исчезнет. Она всегда будет ощущать онемение в том месте, где были разорваны нервы. Так же, как онемение внутри собственной души. Шрам станет вечным напоминанием о ее глупости и будет резать душу как нож. Ее всегда будет мучить чувство вины.

Делла знала, что должна осуждать за это только саму себя, и поклялась, что больше ее никто никогда не обманет.

Джон весь день работал с Бестом, закрепляя достигнутое. Когда они закончили, он впустил в паддок Фила, чтобы познакомить его с жеребцом. Юный жокей не произвел на Беста особого впечатления, потому что рядом с высоким валлийцем казался малышом. Росту в Филе было сто шестьдесят пять, а весил он пятьдесят килограммов. Вместе с одеждой.

Слава Богу, Бест не вскинулся при виде незнакомого человека. Когда Фил неосторожно протянул руку и потрепал гнедого по шее, Бест только всхрапнул и хлестнул хвостом, что было вполне нормально.

После этого Делла поверила, что у нее есть надежда сохранить Грин-Грейндж.

— Утром приезжал представитель компании, — сказал Джон, когда они завели жеребца в его новое стойло. — Взлома не было. Просто кто-то отключил охранную систему. Человек, который покушался на Беста, знает код.

— Что? Код знают только те, кто работает здесь, а я им доверяю.

— Может быть, кто-нибудь проболтался за кружкой пива…

— Нет! Говорю же, я знаю своих людей! — упрямо ответила Делла. Ухаживавший за жеребцом Фил был поблизости; ей не хотелось, чтобы юноша услышал их спор и обиделся. Она понизила голос. — Все, кто остался, работают у нас много лет. Они работали еще у моего отца!

Поняв намек, Джон тоже понизил голос.

— Кто еще может иметь доступ к этому проклятому коду?

— Не знаю… — И тут она вспомнила настольный календарь, раскрытый не на той дате. — Джон, в тот день, когда вы сидели в моем кабинете, вы что-нибудь трогали?

— На письменном столе? Нет.

— А к настольному календарю не прикасались?

— И к календарю тоже. Просто сидел и ждал, когда вы обнаружите меня.

— Значит, кто-то обыскивал мой кабинет. Календарь был открыт на дате скачек, и я решила, что это ваших рук дело.

— Вы хотите сказать, что записали код охранной системы на одном из листков календаря?

— Да, — поморщилась она.

— В таком случае это может быть кто угодно.

Делла покраснела. Она сама знала, что допустила оплошность. Но откуда ей было знать, что кто-то воспользуется этим, чтобы подобраться к Бесту?

— Я не запишу новый код там, где его смогут найти, — пообещала она.

— Ладно… Тем более что я попросил сотрудника компании поставить нам более современную систему. Теперь над дверью конюшни висит видеокамера. Вторая вмонтирована вот сюда. — Он показал на темное пятно в стропилах. — Во флигеле стоят монитор и записывающее устройство, так что я смогу проверять положение дел в любое время, не выходя из дома. Изображение, получаемое с камер, меняется каждые несколько секунд.

— Звучит неплохо, — сказала Делла, заставив себя забыть о расходах. — По ночам мы сможем спать спокойнее.

— Но я по-прежнему буду спать на конюшне, — сказал Фил, вернувшийся с большим яблоком для Беста. — Я собираюсь участвовать в кубке Мельбурна и не позволю, чтобы мне что-то помешало.

— Молодец, малыш! — кивнул Джон.

Фил широко улыбнулся и протянул Бесту яблоко. Жеребец слегка замешкался, а потом губами взял лакомство.

— Я сейчас вернусь, — сказал Фил скорее Джону, чем своей хозяйке.

Похоже, Джон очаровывает всех вокруг, подумала Делла. Бабушку… Беста… Фила…

И ее саму.

Нет, она не собирается уступать чувству, которое не может кончиться ничем хорошим.

Но… разве не то же самое она чувствовала, когда познакомилась с Дастином Куганом?

Словно прочитав ее мысли, Джон спросил:

— Дили, все будет намного проще, если вы доверитесь мне. Расскажите, что случилось в ту ночь.

У Деллы пересохло во рту. Похоже, он не отстанет от нее, пока не узнает всех подробностей. Но она не собирается делиться с ним. Ни в коем случае.

— Я уже все рассказала. И просила не называть меня Дили.

— Вы сказали только то, что убили его. Кого? И как?

У нее отчаянно заколотилось сердце, но она молчала.

— Ладно, — неожиданно уступил Джон и повернулся к ней спиной. — Раз так, оставим эту тему. — Он шагнул прочь, но остановился и добавил: — Когда возникнет желание рассказать, у вас будет внимательный и сочувствующий слушатель.

Неужели он будет мне сочувствовать? — подумала Делла. Искушение проверить это было слишком велико.

Джон вышел из сарая. Делла осталась на месте.

Скорее всего, он сочтет меня набитой дурой. И ничуть не ошибется.

Она стояла под душем, пока не кончилась горячая вода. Делла завернула кран и взяла банное полотенце. Делать нечего, придется испить чашу до конца, думала она.

Она надела махровый халат, впитавший в себя возбуждающий запах Джона. Ничего более интимного нельзя было себе представить. Разве что сам Любовный акт…

Делла поторопилась прогнать эту предательскую мысль. Джон не для нее. Подобные мечты вызовут лишь новые трудности. А их и так хватает.

Она расчесала влажные волосы, собрала грязную одежду и осторожно спустилась по лестнице, изо всех сил цепляясь за перила. Внезапно ей пришло в голову, что потерянная трость заставит бабушку спросить, как это случилось.

— Чай готов.

Джон прислонился к косяку и выглядел так ослепительно, что мог бы смутить душевный покой любой женщины. Его поза была непринужденной, темные волосы небрежно падали на лоб, на правой щеке красовалась ямочка.

На мгновение у Деллы перехватило дыхание. Поняв это, она сделала глубокий вдох и сказала:

— Мне нужно загрузить одежду в стиральную машину.

— Я могу это сделать.

Джон сделал шаг вперед, но Делла вытянула перед собой руку.

— Нет, пожалуйста. Оставайтесь на месте. Я… я хотела сказать, что сейчас вернусь.

К несчастью, она сама загнала себя в ловушку. Ее одежда будет готова только через час. Желая сократить этот срок, Делла выбрала ускоренный режим и всего одно полоскание и вернулась в гостиную.

Джон заботливо накрыл чай на столике рядом с креслом, чтобы Делле было удобнее. Едва она села и сделала глоток, как он сказал:

— Вы не думаете, что пришло время поделиться правдой, которой известна только вам и Бесту? С самого начала?

Да, Джон имеет право знать, подумала Делла. Кроме того, исповедь может облегчить ее душу.

— Думаю, бабушка уже рассказала вам, почему я купила Беста.

— Да. Чтобы спасти Грин-Грейндж.

— Я не хочу оправдываться, но эту мысль мне подсказали.

— Кто?

Признаться в собственной глупости было нелегко. Она размешала сахар и сделала глоток. Что угодно, только бы отсрочить неизбежное. Джон терпеливо ждал ответа.

— Валлийский тренер по имени Дастин Куган.

— Куган, — странным тоном повторил Фаулер. — Я его знаю.

В этом не было ничего необычного. Мир скачек тесен, а оба тренера были родом из одной местности. И все же она надеялась, что эти люди не встречались.

— Вы хорошо его знали? — спросила она.

— Скорее давно. Но дружбы мы не водили.

Делла тяжело вздохнула и приступила к рассказу.

— В прошлом октябре мы встретились здесь, в Мельбурне. Дастин узнал про наши финансовые трудности и предложил купить хорошего жеребца-производителя…

— Куган рекомендовал Беста? — спросил Джон.

— Весной он позвонил мне из Уэльса и рассказал о жеребце, который мог бы стать идеальным решением проблемы. Владелец был готов продать Беста, но подумал, что в Австралии это будет выгоднее, и заявил его на одну из здешних скачек первой категории. Дастин решил, что мне следует взглянуть на него еще до того, и предложил прилететь в Сидней. Он сказал, что и сам будет в Сиднее и что он уже снял в его окрестностях ферму на несколько месяцев. Точнее, в Кэмпбелтауне.

— И предложил заключить договор.

— Да.

— Видимо, вы согласились.

— К моему величайшему сожалению. — Она решила, что некоторые подробности Джону знать вовсе не обязательно. — Дастин снял ферму на берегу реки. Я купила Беста, и мы перевезли его туда. Через два дня мы должны были вернуться в Грин-Грейндж. Но в ту ночь я проснулась от испуганного ржания, доносившегося откуда-то издалека. Я побежала к сараю, а потом на пастбище. Бест был привязан к столбу изгороди и пятился, пытаясь защититься от Дастина, который держал в руке обрезок водопроводной трубы. Я пришла в ужас… — Даже сейчас, с открытыми глазами, она видела его искаженное лицо. — Я пыталась остановить его. Но в ту ночь он был совершенно невменяем. Пьяный. Отчаявшийся…

— И вы получили увечье, пытаясь защитить Беста, — сказал Джон. — Вы пригрозили Кугану, что уничтожите его, и он набросился на вас. Он готов был убить вас, чтобы спасти свою репутацию. Верно? Но вы защитили себя. Как?

— Вилами, — прошептала она. — Я думала, что это заставит его держаться от меня подальше… А потом я увидела, что он попятился и что вилы торчат у него в животе. И кровь… Он зажимал рану, но кровь лилась по его пальцам. — Деллу бросило в дрожь. — Он упал на изгородь, и та не выдержала его веса. Мы были на высоком берегу реки. Он с криком полетел вниз. Этот крик до сих пор звучит у меня в ушах.

Джон молчал. Делла с трепетом ждала его реакции. Неужели он осудит ее? Сама она осуждала себя много раз…

Но он только спросил:

— Что вы сделали потом?

— Ничего. Потому что ничего не могла. Пыталась встать, но колено не слушалось. И боль… Не знаю, сколько я там пролежала. Мне слышалось ржание Беста и крики. Дастина. Мои собственные. В конце концов меня нашел Чарлз Стронг. Он позаботился обо всем. О лошади… обо мне… и даже вызвал полицию.

— Чарлз Стронг, — повторил удивленный Джон. — Сейчас он работает у Золтана Сегеди.

— Я знаю. Утром я видела его в кабинете врача. Очень странно… — пробормотала она. — Если бы не предательство Дастина, Чарли готовил бы Беста к кубку Мельбурна. А теперь он работает против нас.

— Интересная фраза, — пробормотал Джон.

Поняв ход его мыслей, Делла спохватилась.

— Нет, я не имела этого в виду!

— А почему? Откуда вы знаете, что сегодня в вас стрелял не Стронг?

— Потому что он помогал мне. Именно он привел полицейских ко мне в больницу. — Она помнила лица этих людей. Один расхаживал по коридору, а второй сидел и записывал ее показания.

— Я так понимаю, что обвинения против вас не выдвинули.

— Видимо, полицию удовлетворил мой рассказ. Они провели расследование, но тело Дастина так и не нашли. Должно быть, его унесло течением. А без тела… В общем, Дастина сочли пропавшим без вести, а не мертвым. Полицейские сказали, что будут продолжать поиски, что я могу вернуться в Викторию, а они потом свяжутся со мной.

— Но так этого и не сделали.

— Нет.

— Странно. Почему полиция позволила вам вернуться домой, не проведя более тщательного расследования?

— Я уверена, что расследование продолжается.

— Но прошло несколько месяцев, а они даже не связались с вами… Делла, тут что-то не так. А после случившегося сегодня это еще более подозрительно. Похоже, дело пытаются замять.

Он прав. Речь действительно идет о ее жизни.

— Почему вы молчали? Неужели бабушка не заслуживает вашего доверия?

— Вы никогда никого не убивали? — бросила в ответ Делла. — Смерть Дастина на моей совести, и так будет всегда! Полиция Кэмпбелтауна не распространяется об этом деле. Газетчики еще ничего не пронюхали, и слава Богу! Огласка мне ни к чему.

— Значит, о случившемся знают всего несколько человек. Вы. Полиция. Чарлз Стронг.

— А теперь и вы. — Она вздохнула. — Наверное, я поступила неправильно. И полиция тоже. Если бы меня судили и оправдали… может, я смогла бы избавиться от этого кошмара.

— Что ж, раз так, — сказал Джон, — вам следует обратиться в здешнюю полицию. Причем немедленно.

— Нет!

Лицо Джона потемнело.

— Делла, вы относитесь к этому недостаточно серьезно. Сегодня вечером кто-то затеял с вами смертельно опасную игру. Вас могли застрелить.

— Но я жива. А вдруг я ошиблась?

— Пусть полиция проведет расследование.

— Джон, я не могу это сделать, — стояла на своем Делла. — Еще рано. Преждевременное обращение в полицию может спугнуть убийцу.

— Вот и прекрасно. Зато вы будете в безопасности.

— Ничего прекрасного. Я должна знать наверняка. — Делле хотелось понять, почему Дастин предал ее. — Кроме того, на этот раз я не пострадала.

— В следующий раз вас просто убьют. Вам нужен надежный союзник, — продолжил Джон. — Полиция…

— Но местная полиция не примет мои показания всерьез. У меня нет доказательств. Кроме того, все знают, что я вернулась в Грин-Грейндж слегка не в себе. Пойдут слухи, и люди решат, что я окончательно свихнулась. Пожалуйста, Джон… — Делла сделала еще один глоток, но чай уже совсем остыл. — Лежа в овраге, я ломала себе голову, кто мог желать моей смерти и почему Дастин решил убить Беста. Зачем ему это? Он не был жестоким. До той ночи я могла поклясться, что насилие не в его натуре.

— Я тоже не замечал, чтобы он жестоко обращался с лошадьми, — признал Джон.

— Но тогда почему? — с отчаянием в голосе спросила Делла. — Может быть, его кто-нибудь заставил? Человек, который считает, что я знаю правду, хотя на самом деле я не знаю ничего. А вдруг в этом деле участвует кто-нибудь еще?

— Партнер.

— Или владелец лошади.

— Можно выяснить, но кого работал Куган в последний год. Утром я попрошу Пита заняться этим делом.

— Но зачем другому владельцу покушаться на меня? — спросила Делла.

— У меня нет ответов на все вопросы, но если вы твердо решили не обращаться в местную полицию… что ж, нам придется заниматься этим делом вместе.

Это прозвучало заманчиво, но можно ли ему доверять? Тем более что он имеет над ней такую власть…

Делла крепко сжала ручки кресла и потребовала:

— Расскажите, что вы делали со мной в лесу. — Видя, что Джон не торопится с ответом, она продолжила: — Я рассказала вам все, что вы хотели знать. — Ну почти все, мысленно добавила она.

Джон кивнул.

— А что вы почувствовали?

Она тут же вспомнила свои тогдашние видения и чувства.

— Ощущение покоя. Свободу. Я могла нормально двигаться. И думать тоже. С вами. — Да, сейчас это было похоже на счастливый сон. Но что будет, если этот сон обратится в новый кошмар? — Джон, что вы со мной сделали? Какую магию применили?

— Это не магия, — возразил Фаулер. — Я говорил вам про телепатическую связь.

— Вы вложили свои мысли в мой мозг.

— Я просто пытался успокоить вас. Внести мир в вашу душу.

— Мир? По-вашему, можно обрести мир, если кто-то внедряется в твой мозг и начинает шарить там?

— Ничего подобного я не делал.

— Слова, Джон, слова! К чему это может привести? — Делла встала с кресла и посмотрела на него сверху вниз. — Когда вы остановитесь?

— Не знаю. — Джон медленно поднялся и посмотрел ей в глаза. — Я уже говорил вам, что до сих пор не вступал в телепатическую связь с другими людьми.

Хотя Деллу пугало то, над чем у нее нет власти, на нее сильно действовала его близость. Теплое дыхание Джона касалось ее лица. У нее участился пульс и пересохло во рту.

— Так что я сам не знаю, чем это может кончиться.

Джон провел пальцем по ее щеке, и она замерла. Сейчас он поцелует ее, а на ней нет ничего, кроме его халата… Подумав об этом, Делла вздрогнула. Ее тело ожило и желало чего-то большего, чем утешающие объятия.

Он прошептал:

— Вы особенная…

Эти слова подействовали на Деллу как ушат холодной воды.

— Перестаньте! — крикнула она. «Делла, вы особенная…» Дастин говорил ей те же слова. Внезапно у нее возникло пугающее ощущение, что история повторяется. — Я… я хотела сказать, чтобы вы больше не делали этого! — Она попятилась и скрестила руки на груди. — В смысле, не вторгались в мой мозг.

К ее досаде, Джон ответил:

— Обещать не могу. Связь между нами живет собственной жизнью. Вы можете мне доверять, Дили.

Когда Джон остановил машину, из дверей флигеля вышел Пит.

— Я искал тебя, — объяснил Пит. — А ты куда-то удрал с утра пораньше. — Он поднял кустистые брови с таким видом, словно ждал объяснений.

Но Джон пока не мог сказать ему всего. В конце концов, он дал Делле слово.

— Пит, я хотел, чтобы ты сделал несколько звонков. Ты помнишь Дастина Кугана?

Тот слегка замешкался с ответом.

— Кугана… Да, конечно.

— Я пытаюсь собрать информацию об этом человеке. Мне нужно знать, с кем он был связан в последний год.

— Какую информацию?

— Личного характера, — сказал Джон. — От тебя требуется узнать только имена и номера телефонов владельцев лошадей, у которых он работал. Все остальное я беру на себя.

— Есть, сэр! — рявкнул Пит и пошел к себе. Похоже, поручение его не вдохновило.

Впрочем, Джон его понимал. В конце концов, Пит помощник тренера, а к лошади его не подпускают.

Ничего, скоро все изменится…

Джон прошел в дом, с аппетитом позавтракал, а потом отправился на конюшню. Фил уже был одет и ждал его.

— Деллы нет? — спросил Джон.

— Сегодня я ее не видел.

Странно… Джону казалось, что вчера вечером все прошло гладко. Но, видимо, не так гладко, как он надеялся.

Он самостоятельно вывел Беста из стойла (на этот раз без всяких сложностей), тщетно поискал взглядом Деллу и позвал в паддок Фила.

— Так что? — спросил юный жокей, лицо которого горело от возбуждения. Он шел рядом с Джоном. Замыкал шествие Бест. — Сегодня я смогу сесть на него или нет?

— Посмотрим, как пойдет дело, — пробормотал Джон, встревоженный отсутствием Деллы. — Думаю, сможешь.

Однако, когда Джон вынул корд и попытался привязать его к уздечке Беста, выяснилось, что он поторопился. Гнедой вскинул голову, закатил глаза и попятился: жеребец, видимо, боялся, что его привяжут и сделают беспомощным. Джон не удивился. Угрозой мог стать любой предмет, который вызывал у лошади страшные воспоминания.

— Малыш, думаю, тебе лучше пока держаться в стороне, — сказал Джон, показав на изгородь.

Фил вздохнул, выполнил указание, уселся на верхнюю жердь и стал следить за Джоном. Сначала жеребец дичился и пятился, но постепенно привык к тому, что веревка не причиняет ему вреда, и просто ждал, когда Джон снова подтянет корд к себе.

— Теперь твоя очередь.

— Я не знаю, как он ко мне относится. Еще укусит…

— Если будешь его бояться, то никогда не сможешь на нем ездить, — сказал Джон. — Животные чувствуют чужой страх куда острее, чем люди.

— Ничего я не боюсь!

— Тогда докажи.

Джон повесил корд на изгородь и пошел к Бесту. Когда конь осторожно посмотрел на него, Джон прошел мимо и направился к сараю. Услышав за собой стук копыт, он улыбнулся. Нет, проведенная работа не пошла насмарку.

По крайней мере, с лошадью.

Судя по тому, что Делла еще не пришла, поручиться за успех своей работы с женщиной он не мог.

На обратном пути в Грин-Грейндж Делла предложила остановиться и поесть в уютном придорожном ресторане. Джон догадался, что она хочет избежать неминуемого столкновения с Шарон, и готовно согласился.

Они выбрали уголок потемнее, сели за столик и сделали заказ. Когда перед Джоном поставили кружку пива, он слегка расслабился.

И тут Делла задумчиво произнесла:

— Что могла скрывать Одри Смит?

— Почему вы решили, что она что-то скрывает?

— По ее реакции на наше появление. Она явно была ошарашена.

Джон тоже заметил, что дама была не в восторге, но до того она с кем-то ссорилась и явно была в плохом настроении. Вот только с кем она ссорилась? Конечно, не с Эль-Фаюми.

— Мне кажется, она просто хотела сохранить лицо, так что осуждать ее не приходится, — сказал он.

— Но это получилось у нее не слишком удачно.

— Во всяком случае, меня она убедила.

— Почему у меня сложилось такое чувство, что речь шла обо мне? — Щеки Деллы окрасил румянец.

— Вы испытываете чувство вины?

— Иногда.

— Из-за Кугана?

— У меня есть для этого основания.

Джон взял руку Деллы и сжал ее. Она вздрогнула, но Джон сжал пальцы и не позволил ей отнять руку.

Прошло мгновение, а затем вспыхнула какая-то невидимая сила, жившая собственной жизнью.

Он чувствовал ее страх, ее отчаяние… Ощущал тяжесть вил, которые она держала в руках.

Его наполнил ужас, когда Куган бросился вперед и наткнулся на зубцы. Куган отшатнулся и сумел освободиться. Он пытался остановить кровь, но та хлестала сквозь его пальцы.

Он оттолкнул от себя страшные образы и чувства и заменил их теплом и ощущением безопасности, которые хотел внушить ей…

У Деллы расширились глаза.

Сообщение принято, подумал Джон, возвращаясь к действительности.

— Прекратите! — прошептала Делла, пытаясь вырвать руку. — Я же просила вас не делать ничего подобного!

Но он не торопился отпускать ее.

— Делла, Куган хотел причинить вам зло. Вы просто защищались. А теперь я хочу защитить вас.

Выражение ее лица смягчилось, но всего лишь на секунду. Потом она тряхнула головой и резко высвободилась.

— Я не понимаю этого! — решительно сказала она. — Разве что…

— Что?

— Неважно. — Она опустила глаза. — Ничего.

— Я на вашей стороне.

— В самом деле?

— А на чьей же еще?

Она подняла глаза.

— На своей собственной.

— Что ж, по крайней мере, вы честно высказываете свое мнение обо мне. Должно быть, жизнь очень жестоко обошлась с вами, — сказал он, имея в виду Дастина Кугана.

— Только в последнее время. Боюсь, эти месяцы сильно изменили мое мировоззрение… Раньше я была очень доверчивой.

Джон помнил время, когда и он был таким же.

— Мы все начинаем с этого.

— Даже вы? — В глазах Деллы стояла боль.

— Даже я, — тихо подтвердил он.

Принесли обед, и моменту истины настал конец. Они ели молча. И все это время он чувствовал на себе ее взгляд. Казалось, она хотела заглянуть в его душу.

Странно… Они поменялись ролями.

Когда принесли кофе, Делла наконец спросила:

— Джон, кто вы? Вы знаете обо мне все, а я о вас почти ничего. Только то, что вы валлиец, талантливый тренер, что у вас есть две сестры и дар, который вы, кажется, не слишком цените.

— Что еще вы хотите знать?

— Самые обычные вещи. Каким вы были в детстве. Что было вашей заветной мечтой. И знаете ли вы, что такое несчастная любовь.

— Ребенком я был изобретательным. Моя мечта исполнилась. И…

— Что ж, слов на ветер вы не бросаете.

Она не рассказала ему всей правды о Кугане, так с какой стати он должен рассказывать ей о Дженни?

— Я не притворяюсь. Воспринимайте меня таким, какой я есть, нравится вам это или нет. — Джон передвинул стул, сел рядом с Деллой и залюбовался ее золотисто-русыми волосами. Потом он посмотрел в ее мерцающие глаза и чуть не утонул в них. — А вот мне нравится то, что я вижу. Сильную женщину, защищающую тех, кого она любит, но в то же время нежную и чувствительную.

Делла облизала губы.

— Неуверенную в себе, глупую и ждущую от жизни только плохого.

— В этом все дело. Что заставляет вас так думать о себе?

— Опыт.

Джон взял ее за подбородок и заставил поднять глаза.

— Тогда позвольте мне научить вас чему-то новому.

Когда Джон медленно наклонил голову и потянулся к ее губам, Делла широко раскрыла глаза и тяжело задышала.

Припав к ее рту, Джон затаил дыхание. Ее губы дрогнули и начали открываться. Его сердце гулко забилось от ожидания…

А затем Делла отпрянула.

— Нет!

— Дили, ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, — негромко сказал он. — Мне не нужно никакой магии, чтобы знать это.

— Но не здесь. — Делла оглянулась, словно боялась, что за ними наблюдают. — И не так.

— Понятно.

Она отвела глаза и отодвинулась от него.

Вот оно что, подумал Джон, возвращая свой стул на прежнее место. Владелица фермы может целоваться с ним в темноте. Там, где их никто не увидит. Но не на людях…

— Выходит, вы сноб, Делла Грин, — сказал он, вновь сравнивая ее с Дженни и на сей раз не видя разницы. — Простой тренер недостаточно хорош для таких, как вы.

Он не собирался говорить это вслух, но слова сами сорвались с языка. У него были основания говорить так. Тем более что Делла смотрела на него во все глаза, но не спорила.

Когда Джон добрался до хозяйского особняка, у него звенело в ушах. Он постучал в дверь, чувствуя, что по спине бегут мурашки.

Спустя мгновение Тереза распахнула дверь настежь. Она заглянула за его спину, как будто хотела увидеть кого-то еще, а потом посмотрела на него самого.

— Да, Джон? — Ее тревога была видна за милю.

— Делла… — пытаясь говорить спокойно, пробормотал Джон. Он не хотел пугать пожилую женщину. — Где она?

— Поехала за сестрой. Вот… — Она достала записку и протянула ее Джону. — Похоже, что Шарон отправилась на встречу с Чарлзом Стронгом. Мы не знаем, каковы его намерения, но Делла решила остановить Шарон.

Чарлз Стронг!

Внутренности Джона свело судорогой. Они так и не сумели его найти на ипподроме. Похоже, этот человек опасен. Ссора с ним могла закончиться катастрофой. Не эта ли ссора является причиной его непонятной тревоги?

Почему Делла решилась отправиться на встречу с человеком, который мог покушаться на нее? Конечно потому, что считала его ни в чем не виноватым.

— Ферма Карпентеров… — повторил он. — Где это?

— Прямо на север отсюда. Это табачная плантация.

— Может, следует позвонить и попросить мистера Карпентера поискать их?

— Это невозможно, — сказала Тереза. — Там теперь никто не живет. Год назад Карпентеры построили себе великолепный дом в Мельбурне. У их управляющего есть собственное жилье. А по вечерам там вообще пусто.

— Тогда мне придется съездить туда самому. — Притворяясь спокойным, Джон взял руку Терезы и пожал ее. — Пожалуйста, не волнуйтесь.

— Спасибо, Джон. Вы так добры к нам. Не знаю, что бы мы без вас делали.

— Это вам спасибо. — Он отпустил ее руку и спросил: — Как я узнаю это место?

— После третьего перекрестка сбавьте скорость и слева увидите проселок, который идет через поля табака. Он приведет вас туда.

— Как по-вашему, где там могли бы встретиться Шарон и Чарлз?

— Я не была у Карпентеров несколько лет. Помню, что там есть два сарая для сушки. Вы проедете мимо них.

— Тереза, я найду ваших внучек и привезу их домой, — заверил он.

— Бог в помощь.

Оставалось молить Бога, чтобы его слова оказались правдой. Чтобы внутренний радар помог ему отыскать любимую женщину до того, как случится непоправимое.

Прислонившись спиной к запертой двери, Делла крепко закрыла глаза и сосредоточилась.

Она входит в сараи… слишком сухое тепло… желтеющий табак… Шарон, ее широко открытые глаза, полные ужаса…

Джон, почувствуй меня. Представь эту картину. Я здесь!

— Делла, что с тобой? — хрипло спросила Шарон. Голос сестры звучал так, словно у нее саднило горло.

Это действие горячего сухого воздуха, подумала Делла, заковыляв к сестре.

— Со мной все в порядке, — сказала она, пытаясь убедить не столько Шарон, сколько саму себя. — И с тобой тоже. Все будет хорошо. Лежи спокойно. Сейчас я тебя развяжу.

— Я пыталась предупредить!

— Знаю, милая. — Освободив сестру, Делла обняла ее и крепко прижала к себе.

— Прости меня! — зарыдала Шарон. — Прости, пожалуйста! Я ужасно виновата!

— Ну, Чарли Стронг, погоди! — грозно пообещала Делла.

— Нет, это был не он! — возразила сестра и из последних сил уперлась ей в грудь.

Делла поняла, что еще немного — и Шарон потеряет сознание. Самой Делле было немногим лучше, но она хотела выяснить как можно больше, пока они еще могут говорить.

— Ты знаешь, кто это сделал? Как он выглядел?

— Не знаю. — Шарон провела дрожащей рукой по лбу, как будто прогоняла невидимое насекомое. — Извини. Голова болит… Уже темнело, а на нем была бейсболка, надвинутая на глаза. Я… я видела его всего несколько секунд. Пока он не повалил меня.

У Деллы сжалось сердце.

— Он сделал тебе больно?

— Только когда связывал. Потом он затащил меня в сарай и бросил. — Шарон облизнула запекшиеся губы. — Делла, почему это случилось с нами? Что происходит?

Делла коротко рассказала сестре о том, что на нее покушался не только покойный Дастин, но и кто-то другой, причем совсем рядом с домом. Она, правда, ни словом не обмолвилась о своих отношениях с Дастином.

Шарон спросила:

— А бабушка знает?

— Я рассказала ей только сегодня утром. Именно это я обсуждала с Джоном. Ты случайно услышала, что я хочу отправить тебя к маме, и обиделась. А я просто пыталась защитить тебя.

— Это я во всем виновата! — Лицо девочки сморщилось.

— Не ты, а я. Ты не знала, что происходит.

— Делла, почему ты мне ничего сказала? Я твоя сестра. У меня есть право знать. Я же люблю тебя!

— И я тебя тоже. — Делла снова обняла сестру и задумалась. Неужели Шарон так влюблена в Чарли Стронга, что лжет, пытаясь его выгородить? Нет, что угодно, только не это!

Становится слишком жарко. Шарон долго не выдержит. Нужно вывести сестру отсюда, пока не поздно. Казалось, они с сестрой сидят в печи. Впрочем, сарай действительно был печью. Точнее, геенной огненной.

Когда в комнату ворвались бледные лучи рассвета, Джон проснулся и потянулся к своей Дили, как делал уже дважды за ночь. Но ее половина кровати была пуста.

Решив, что Делла в ванной, он окликнул ее, но ответа не получил. Джон рывком сел и осмотрел комнату. Одежды Деллы не было.

Джон стал быстро одеваться.

Почему она ушла? Шарон? Нет. Если бы Делла позвонила в больницу и узнала, что сестре плохо, она наверняка разбудила бы его. Тогда что же? Тут ему пришла в голову еще одна неприятная мысль. Воспоминание о Дженни. Та всегда настаивала на том, чтобы Джон уходил до рассвета. Никто не должен был догадаться, что они любовники. Может быть, Делла ушла по той же причине?

Он подошел к окну спальни и посмотрел на хозяйский особняк. Он сосредоточился и попытался вступить с ней в телепатическую связь.

Но ничего не получилось. Наверное, Делла спит.

Джон уже было отвернулся и вдруг заметил какое-то движение. Кто-то рыскал вокруг дома и заглядывал в окна первого этажа. Но узнать человека он не смог: было недостаточно светло.

С колотящимся сердцем он сбежал по лестнице, выскочил во двор и рванулся к особняку.

Непрошеный гость стоял у окна кухни и заглядывал внутрь.

Джон замедлил бег, перевел дыхание, боясь спугнуть ублюдка, и молча подкрался к человеку в темных брюках, твидовом пиджаке и надвинутой на глаза шляпе.

Из-под знакомой шляпы выбивались рыжие волосы.

— Пит! — воскликнул он. — Какого черта ты тут делаешь?

Помощник тренера вздрогнул и повернулся лицом к боссу.

— Джон, дружище, ты меня напугал… — Он явно пытался собраться с мыслями. — Я… я искал тебя.

Этим предлогом Пит уже пользовался, когда Джон столкнулся с ним у флигеля.

— Ты искал меня в особняке на рассвете? И ради этого заглядывал в окна?

— Еще рано, и я не хотел никого будить…

— Лжешь! — Джон схватил его за лацканы и прижал к стволу дерева. — Говори, Пит, иначе я из тебя душу вытрясу!

— Ты что? — Китс поднял густые рыжие брови и выкатил светлые глаза. — Остынь, Джон. Это на тебя не похоже.

— Сейчас посмотрим, — грозно сказал Джон, вспомнив события вчерашнего вечера. Пусть Пит убедит его, что не имел к этому никакого отношения. — Говори, если не хочешь, чтобы я набил тебе морду!

Пит на секунду замешкался, а потом махнул рукой.

— Ладно… Меня попросили следить за тобой и этой женщиной, вот и все. Рассказывать, что вы делаете. Как продвигаются дела с жеребцом. И все остальное…

Иными словами, докладывать о передвижениях Деллы… Зачем? Чтобы кто-то мог устроить на нее засаду?

— Могу заверить, что Бест никогда не был в особняке.

— Пожалуйста, Джон… Я говорю правду, — взмолился Пит. — Я не делал ничего плохого. Просто меня угостили несколькими кружками пива, а за это попросили рассказывать, что здесь происходит.

— И кто же тебя угощал?

— Не могу сказать.

— Либо ты все расскажешь, либо я отправлю тебя к шерифу Карнеги, — ответил Джон. — Кто-то запер Деллу и Шарон в сарае для сушки табака и оставил их умирать. Все подозрения падают на тебя.

Обветренное лицо Пита стало пепельным, и Джон, по-прежнему державший его за полы пиджака, почувствовал, что тот дрожит мелкой дрожью.

— Убийство? Ты считаешь меня убийцей? Нет, Джон, клянусь Богом, это не я. Я проводил небольшую разведку, только и всего.

— Имя! — рявкнул Джон.

— Не могу.

— Если дорожишь своей шкурой, сможешь!

Пит помолчал, после чего произнес:

— Чарли Стронг.

Джон ничуть не удивился. Он давно подозревал этого малого.

— Значит, все-таки Стронг.

— Ага. Мне очень жаль, Джон.

О чем он жалеет? О том, что попался? Или о том, что согласился шпионить за взятку? Последнее сомнительно.

— Пит, ты пожалеешь еще сильнее, когда все узнают, что тебе нельзя доверять.

— Ты хочешь уничтожить меня?

— А что, по-твоему, я должен делать? Похлопать тебя по спине, сказать, что все в порядке, и отпустить с миром?

— Но если Чарли узнает, что я его выдал… Ты сам сказал, что он убийца…

— Тогда тебе следует поскорее убраться отсюда. Собирай манатки и уноси ноги, пока он ничего не пронюхал.

— Ты увольняешь меня?

— Ты догадлив. Чтобы духу твоего в Грин-Грейндже не было. Если увижу тебя здесь, пеняй на себя.

Джон повернулся спиной к предателю.

— Подожди! — взмолился Пит. — А как я доберусь до Кардиффа?

— Как? — Джон сжал челюсти и повернулся к Китсу. — Купишь билет на те деньги, которые получил за предательство!

Пит нахлобучил шляпу на уши и не оборачиваясь пошел к себе.

Обиженный человек может быть опасен, подумал Джон. Наверное, стоит сообщить о нем властям. Возможно, Карнеги захочет допросить не только Стронга, но и Пита… Когда его бывший помощник скрылся из виду, Джон пошел к особняку.

Делла стояла у окна и наблюдала за ним. Видела ли она их стычку?

Джон остановился и попытался прочитать ее чувства. Ничего. Он не ощущал ни ее радости, ни ее неудовольствия. Как видно, Делла нашла способ закрыться от него.

Джон подошел к двери. Ему хотелось обнять Деллу и сказать, как он рад, что она жива и здорова. Однако он был обижен на то, что Делла ушла еще до рассвета и оставила его одного. Поэтому он приближался с ней с опаской.

Делла встретила его в вестибюле и без предисловий спросила:

— Что это было?

Не поздоровалась. Не выразила никакой радости. Даже жестом. Она держалась холодно и отчужденно. Неприступно.

Джон взял себя в руки и не менее холодно ответил:

— Пит шпионил за нами и все докладывал Чарлзу Стронгу.

— Что?!

— Я уволил его и велел немедленно уехать.

— А как же быть с полицией? Джереми захочет допросить его.

— Я расскажу шерифу о нашей беседе, хотя сомневаюсь, что Пит знает что-то важное. Но Стронга шерифу необходимо задержать во что бы то ни стало.

— Значит, вчера вечером… Нет, не может быть.

— Почему?

— Потому что Шарон клянется, что это был не Чарли.

— А вдруг она просто пытается защитить его?

— О Боже! Надеюсь, что нет. — Делла зябко потерла руки. — Если так, то я больше не смогу доверять себе самой.

Услышав звук мотора, Джон воспользовался предлогом и сменил тему.

— Это Тереза.

— Почему она так рано вернулась? — Делла не стала ждать, пока бабушка войдет в дом. Она открыла дверь и быстро пошла к машине. Сегодня ее хромота была почти незаметна. — Бабушка! Как там Шарон?

— Все в порядке. — Тереза посмотрела на внучку и крепко обняла ее. — Температура снизилась, пульс пришел в норму. Я приехала за вещами. Потом вернусь в больницу и заберу Шарон. Лайза Купер сказала, что с удовольствием примет нас на несколько дней.

Делла вздохнула.

— Молодец, бабушка. Правильно сделала. Мне не хотелось, чтобы Шарон возвращалась домой.

— Приглашение относится и к тебе, Делла. — Тереза пошла к дому.

Делла шагнула за ней.

— Ко мне? Я не могу.

— Несколько дней о лошадях позаботятся Тим и Фил. А потом Джереми поймает преступника.

— Нет. — Делла покачала головой. — Бабушка, я должна остаться здесь и принять участие в расследовании.

— Делла права. — Джон прошел за ними в вестибюль. — Я буду рядом и не дам ее в обиду.

— Тогда я попрошу Джереми, чтобы здесь подежурил кто-нибудь из его людей, — нахмурилась Тереза.

— Разве что для очистки совести, — согласился Джон. Затем он рассказал Терезе о Пите и Чарлзе Стронге.

— О Боже! Шарон ужасно расстроится.

— Знаю, — вздохнула Делла. — Она считает, что Чарли ни в чем не виноват. Во всяком случае, она говорит, что это не он запер нас в сушилке. Но описать того, кто на нее напал, она не может. Боюсь, это бесполезно.

— Пит. Чарлз. Таинственный незнакомец, если Шарон сказала тебе правду, — пробормотала Тереза. — Думаешь, она была честна с тобой?

— Не знаю. Может быть, ей просто хочется думать, что это был кто-то другой.

— Это значит, что мы имеем дело с заговором, — сказала Тереза. — Но какова его цель?

— Бест. — У Джона не сходились концы с концами. И все же… — Это как-то связано с жеребцом.

Все трое умолкли и задумались.

Джон косился на Деллу, которая вела себя так, словно прошедшей ночи не было. Она находилась ближе к Терезе и стояла к нему вполоборота, что означало «не подходи». Делла напомнила ему Беста. Тот после одержанной Джоном победы начинал артачиться, стараясь подчеркнуть свою независимость. Похоже, Делла делает то же самое.

Внезапно она спросила его:

— Что вы знаете о Хамиде Эль-Фаюми и Золтане Сегеди?

— У нас с Сегеди серьезные расхождения в методике тренировок, — ответил Джон. — В нем есть жестокость, а я этого не выношу. Я видел, как он обращается со своими лошадьми.

— А как он обращается с людьми?

— Ну, его не назовешь приятным человеком. А в остальном… — Он пожал плечами. — Что касается Эль-Фаюми, то на приеме он пытался убедить меня бросить Беста и говорил, что работать с ним опасно. Впрочем, когда я случайно столкнулся с Сегеди, тот тоже предупреждал меня. Он сказал, что ради победы Оскара пойдет на все.

— Звучит угрожающе, — поежилась Тереза. — Выходит, каждый из них под подозрением.

— Я склоняюсь к мысли, что это был сам Эль-Фаюми, — предположила Делла. — Одри его боится.

— Одри Смит кто угодно, только не жертва, — решительно сказала Тереза. — Она с детства притворщица. На приеме она говорила, что в школе была лучшей подругой твоей матери, но на самом деле они соперничали. Если не враждовали.

— Из-за чего?

Тут зазвонил телефон.

— Кто может звонить в такую рань? Может быть, это из больницы? — испуганно произнесла Делла.

— Не говори ерунды, — отмахнулась Тереза. — Я уже сказала тебе, что с Шарон все в порядке. — Она взяла трубку и поднесла ее к уху. — Алло… — Мгновение она слушала, а потом подняла брови. — Да, Джереми, они рядом. Хорошо, передам. — Тереза повернулась к Джону и Делле. — Джереми на ферме Карпентера. Он спрашивает, не сможете ли вы оба немедленно приехать туда.

Почему шериф хочет, чтобы они вернулись на место преступления?

— Скажите ему, что мы едем, — ответил Джон.

Когда Делла поговорила с сестрой и сообщила ей о смерти Чарли (что сильно расстроило девочку, если не сказать больше), ее план созрел. Она остановила машину у дома Лайзы Купер и повернулась к сестре.

— Шарон, ты случайно не знаешь, где жил Чарли? Это нужно Джереми.

— Где же еще, как не у своих хозяев? — угрюмо буркнула сестра.

Стронг жил на ферме Одри, а Одри не знала, кто он такой? Скорее всего, на ипподроме «Флемингтон» она просто хотела ускользнуть от ответа. Но почему?

— Чарли жил в доме?

— Нет. У него была своя комната. На конюшне.

Шарон открыла дверь и вышла, не желая дальнейших расспросов. В отличие от ее бабушки.

— Делла, дорогая, пообещай мне, что ты не сделаешь очередной глупости.

— Бабушка, я сделала их достаточно и за последнее время сильно поумнела. — Особенно в отношениях с мужчинами, подумала Делла. Слова Джона все еще причиняли ей боль.

— Делла…

— Пожалуйста, не волнуйся за меня. Лучше позаботься о Шарон, пока Джереми не закончит расследование.

На этот раз Тереза возражать не стала.

Через несколько минут Делла снова очутилась на шоссе. Она направлялась на ферму Одри.

Оставшись в одиночестве, она стала думать о Джоне. Она не сноб. Просто пыталась разобраться в своих чувствах и принять правильное решение. Нужно было рассказать Джону о своих отношениях с Дастином и объяснить, почему после этого она перестала доверять себе. Может быть, он понял бы.

Через десять минут она уже подъезжала к ферме Одри. Минуя дом, она двинулась в объезд. Скоро впереди показались хозяйственные постройки. Делла подъехала к самому дальнему сараю и припарковалась рядом с забором.

Она осторожно огляделась и заметила работников, что-то делавших у сарая, ближайшего к хозяйскому особняку. Поблизости никого не было. Вот и отлично.

Делла вышла из машины, ее сердце билось с перебоями. Запретив себе испытывать какие-либо чувства, которые мог уловить Джон, она сосредоточила внимание на боковой двери сарая. Возможно, та вела в жилые комнаты. Протиснуться между жердями было трудно, но все-таки легче, чем лезть через забор. Затем через газон она пошла к сараю, используя трость скорее для сохранения равновесия, чем для опоры.

Она почти добралась до сарая, когда из главных дверей стремительно вышел мужчина. Золтан Сегеди! Венгр заметил ее в ту же секунду.

Он остановился, нахмурился, подошел к Делле и резко спросил:

— Что вы здесь делаете?

Пристально следя за выражением его лица, Делла сказала:

— Я хотела видеть Чарли. Мне необходимо поговорить с ним о моей сестре Шарон.

Сегеди посмотрел на дверь, которая была целью Деллы, и пожал плечами.

— Ну, если все будет спокойно… Но, когда закончите, скажите, что я жду его отчета о проделанной работе.

— Хорошо… — Делла с трудом перевела дух.

Тренер ушел не оглянувшись. Значило ли это, что он невиновен? Сегеди вел себя так, словно думал, что Чарли жив и просто спит. Если это так, то он не убийца. Судя по всему, Джереми еще не допрашивал его.

К счастью, дверь квартирки Чарлза была незапертой. Оказавшись внутри, Делла включила свет и осмотрелась. Квартирка представляла собой что-то вроде кабинета с крохотной кухней. Тут было бедновато, но чисто.

Она шагнула к комоду. На нем ничего не было, и она начала выдвигать ящики. Ничто не указывало на то, что Чарлз преступник. Разочарованная Делла открыла платяной шкаф и стала проверять его одежду. В кармане одних брюк обнаружилась пластинка жевательной резинки. В кармане других — мятные конфеты. А в верхнем кармане пиджака торчал сложенный бумажный листок.

Развернув его, Делла ахнула. Это был чек на пять тысяч долларов. Подписанный самой Одри Смит. Одри платила Чарли за работу. Выходит, она знала Стронга, если выписывала чек на его имя?

Делла положила чек в карман. Это доказательство, думала она. Но доказательство чего? За какие услуги Одри платила Чарли? Профессиональные? Или противозаконные?

Если бы здесь был Джон, он что-нибудь придумал бы. Делла пожалела, что отказалась от его помощи. Кроме того, она чувствовала себя виноватой. В конце концов, он на ее стороне.

Что дальше?

Делла подумала и решила поговорить с Одри. Если она будет достаточно настойчивой, то сумеет что-нибудь выудить… Она открыла дверь и ахнула. На пороге стояла миссис Смит собственной персоной.

— Делла! — воскликнула Одри. — Какого… — Она спохватилась и заставила себя улыбнуться. — Не могу представить, что встретилась с тобой в таком месте.

— Так представьте.

— Как ты сюда попала?

— Я уже сказала мистеру Сегеди, что приехала поговорить с Чарли о моей сестре.

— Но это невозможно… То есть… его здесь нет. Что ты делаешь в его квартире?

— Если вы знаете, что Чарли здесь нет, то зачем пришли к нему?

— Я не обязана ничего тебе объяснять, — непринужденно ответила Одри. — Мне нужно тут кое-что взять.

— Не это ли? — У Деллы гулко заколотилось сердце. Решив сыграть ва-банк, она вынула из кармана чек. — Вы собирались уничтожить доказательство того, что наняли Чарли?

Светские манеры тут же слетели с Одри.

— Ты такая же нахалка, как эта гордячка Эстер!

— Я думала, вы любили мою мать.

На мгновение Одри окаменела, потом хотела что-то сказать, но передумала и злобно посмотрела на Деллу.

— Нет! На самом деле я любила твоего отца. А Гаролд любил меня, но Эстер плевать хотела на то, что мы были идеальной парой. Она соблазнила его. Хозяйкой Грин-Грейнджа должна была стать я, а не эта потаскушка. Ферма ее не волновала. Она заботилась только о своем положении в обществе. И, конечно, о деньгах, которые клала себе в карман!

Делла, смертельно обиженная за мать, спросила:

— Вы уверены, что говорите не о себе самой?

— Как ты смеешь! Я не из тех, которые женят мужчину на себе с помощью беременности. Ты не знала этого, верно?

Это обвинение заставило Деллу потерять дар речи. Она ни на секунду не верила, что Эстер сделала это ради денег и положения в свете. Мать искренне любила отца.

— А после смерти Гаролда ей и в голову не пришло остаться здесь и поработать, — продолжила Одри. — Вместо этого она все бросила на тебя, снова вышла замуж и сделала штату Виктория ручкой.

— А что сделали вы? Решили уничтожить единственное, что могло сохранить Грин-Грейндж? Я думала, вы обожаете лошадей, а вы хотите убить Беста и меня за то, что случилось целую вечность назад?

— Тебя? Ну и воображение! — Одри махнула рукой, отметая обвинение. — Но не стану скрывать: мысль о том, что дочь Эстер потеряет Грин-Грейндж, мне приятна.

— Я не собираюсь терять ферму. Кстати, чем вы взяли Дастина?

— Кого?

— Или его выбрал Чарлз? — продолжила Делла. — Теперь вы вспомнили Чарлза Стронга, верно? Вы стоите в его комнате. Конечно, сейчас он только воспоминание, потому что кто-то убил его.

Одри растерянно замигала.

— Не знаю, в какую игру ты играешь, но…

— Одри, я хочу услышать правду. — За дверью послышался шорох, но Делла, увлеченная разговором, не позволила себе отвлечься. — Если Грин-Грейндж не был вашей целью, то зачем вам понадобилось, чтобы Бесту перебили бабки?

— Я никогда не говорила, что хочу этого.

За дверью кто-то стоял. Джон? Она решила продолжить разговор в надежде, что Одри признается.

— Но и не отрицали. Не отмалчивайтесь. Я знаю, что вам не терпится швырнуть мне правду в лицо!

Едва Джон выехал из Мельбурна, как ощутил странное беспокойство.

Он пытался не обращать внимания на свои ощущения, вызванные, видимо, неопределенностью отношений с Деллой.

Но на сердце по-прежнему было тяжело. Он не мог избавиться от мысли, что произошло что-то ужасное. Именно такое ощущение он испытывал, когда Делла оказалась запертой в сарае для сушки табака.

Тревога заставила Джона забыть горькое воспоминание об их размолвке. Он сосредоточился, моля Бога, чтобы Делла не закрылась от него.

Его затопила волна тошнотворного страха.

Джон!

Потрясенный скоростью возникновения телепатической связи и силой эмоций Деллы, Джон вернулся к действительности как раз вовремя, чтобы разминуться с тяжелым грузовиком. С колотящимся сердцем он съехал на обочину и нажал на тормоза.

— Делла, милая, что случилось? — пробормотал он, снова концентрируя внимание.

Страх… боль… отчаяние… Металлический лом в руке мужчины… Сердцебиение… Спазмы в животе… Джон, пожалуйста!

То, что он видел, происходит сейчас.

Делла попала в беду и послала ему сигнал тревоги. Уверенный в этом, Джон нажал на газ и помчался к ферме как сумасшедший. Перед его глазами неотступно стоял железный ломик — еще одно орудие убийства.

Делла не умрет. Он не позволит этому случиться.

Только бы успеть вовремя!

— Почему, Дастин? — спросила Делла. — Почему ты притворялся мертвым? Я хорошо относилась к тебе. — Даже под страхом смерти она не могла бы сказать, что любила его. Теперь она знала, чем была эта любовь. — Почему ты это сделал?

— У меня не было выбора.

— У всех есть выбор.

— Кто-то из нас двоих должен был умереть. Либо я, либо Бест, — сказал Дастин, с огорчением глядя на испуганного жеребца. Потом он повернулся к женщине. — Ты знаешь, что такое долги. Но у тебя есть Грин-Грейндж. А меня не могло спасти ничто.

— Не понимаю, — ровно сказала Делла, пытаясь не выводить Кугана из себя. Она бросилась бы бежать, но шансов на спасение не было. — Ты же хороший тренер.

— Но плохой игрок.

— Долг чести? — Джон должен вернуться с минуты на минуту. От нее требуется только одно: заставить Дастина говорить. — Значит, вот из-за чего весь ужас?

— В моем случае дело не ограничилось бы сломанными ногами. На кону стояла моя жизнь. Делла, я не хотел этого, честное слово. Клянусь, ты была мне дорога. Именно поэтому я убедил тебя купить Беста. Я был уверен, что это поможет расплатиться с долгами. И тебе, и мне. Но все пошло вкривь и вкось. Не успели мы переехать в Викторию, как меня начали шантажировать. Я думал, что сумею все сделать тайно. Ты никогда не узнала бы, что это я покалечил Беста. Я поклялся сделать все, чтобы потом помочь тебе и компенсировать ущерб.

Делла смотрела на него с ужасом.

— Ты хочешь сказать, что любил меня?

— И люблю до сих пор… но это больше не имеет значения. Я стал другим человеком. Попытка искалечить Беста чуть не убила меня… и ты тоже.

Как ни странно, в его голосе не было злобы. Казалось, Дастин не осуждает ее. Но тогда почему он хочет убить ее?

— Я думала, что убила тебя, — сказала Делла. — И не знала, как буду жить с таким пятном на совести. — Она видела, что Дастин тоже не может жить в ладу с самим собой. То, во что он оказался втянутым, сделало его чудовищем. Да, Кугана шантажировали, но это его не оправдывает. Делла помнила пьяное отчаяние Дастина в Кэмпбелтауне и, несмотря на все, что случилось потом, почти жалела его. Почти. — Но ты выжил. — Делла снова попыталась мысленно вызвать Джона. Пусть Дастин говорит как можно дольше… — Пережил и вилы, и падение с ужасной высоты.

— Жизненно важные органы не пострадали, — объяснил Дастин. — Холодная вода остановила кровотечение. Река вынесла меня на берег. Большая часть ночи ушла у меня на то, чтобы добраться до ближайшего дома. Он был заперт, и мне пришлось взломать дверь, чтобы позвонить.

— Ты позвонил Чарлзу Стронгу?

Дастин кивнул.

— Сообразительный малый. Он все и придумал. Я не доверял тебе, Делла. Ты могла догадаться, что случилось с Бестом, даже в том случае, если бы не застала меня на месте преступления. — В голосе Кугана слышалось сожаление.

Пытаясь оттянуть время, она спросила:

— Когда ты размозжил голову Чарли, ты не слишком переживал, не так ли?

— Ничуть. — Его голос звучал холодно. — Он изводил меня несколько месяцев. Человек, который перекупил мой долг, использовал Чарли в качестве посредника. Я узнал у Чарли все, вплоть до ее имени, а потом покончил с ним.

— Одри Смит.

— Да. Эта сука дергала за ниточки, а мы были ее марионетками. Когда она узнала о нашем с тобой плане заявить Беста на кубок Мельбурна, то решила помешать ему обойти Оскара. Она перекупила у ростовщика мой долг и начала шантажировать меня. Но тогда я этого не знал. И узнал лишь перед тем, как Чарли отправился в мир иной.

— Одри тоже убил ты? — Когда Дастин начал поглаживать ломик, у нее бешено заколотилось сердце. Где же Джон? Неужели нанесенная ею обида поставила крест на их телепатической связи? Она косилась по сторонам, пытаясь найти спасение, и в то же время продолжала диалог.

— Мне пришлось убить ее, — сказал Дастин. — Она слишком много знала. — Он покачал головой. — Так же, как и ты.

Ею овладела паника. Как только он замолчит, она будет обречена. Больное колено не позволит ей спастись. Убежать она не может. Перелезть через изгородь тоже. Бороться с сильным мужчиной? Безнадежно. Оружия у нее нет. Разве что… Делла покосилась в ту сторону, где у ограды стояла ее трость.

— Дастин, тебе нет смысла убивать меня, — спокойно сказала она. — Я знаю, ты не хочешь делать это. Ты не такой.

— Был не такой, — быстро поправил он. — Делла, я изменился. Я не хочу убивать тебя, но у меня нет другого выхода. Теперь, когда мой долг уплачен, я хочу начать жизнь сначала. А ты единственная, кто может мне помешать.

— Даю слово, я не буду мешать тебе, — солгала Делла. — Наоборот, постараюсь помочь. Дам денег, чтобы тебе было с чего начать.

— Как ты это сделаешь, если у тебя самой нет ни пенни?

Делла посмотрела на Беста, прижавшегося к ограде. Бока жеребца ходили ходуном.

— После победы Беста на кубке Мельбурна денег у меня будет больше чем достаточно, — сказала она. — Именно так ты хотел спасти Грин-Грейндж. Разве ты забыл?

— Да, идея была хороша… пока кое-кто не вмешался и не сделал меня таким, каким я стал. Посмотри на него. Неужели ты всерьез думаешь, что он сможет участвовать в серьезных скачках? Тем более на кубок Мельбурна? Не смеши меня!

Бест действительно стал таким, каким был, когда она перевезла его в Викторию. Он рыл копытом землю. Тихонько ржал. Был покрыт пеной. Его гнедая шкура потемнела от пота.

— Все знают, что он взбесился, — сказал Дастин, постукивая по ладони ломиком. — Никто не удивится тому, что он убил тебя. Потом его пристрелят. А я вернусь в Уэльс и снова начну работать тренером. Моя репутация не пострадает.

— Полиция уже знает, что ты считаешься мертвым, — сказала Делла, осторожно пятясь от него к открытой двери сарая. Если она сумеет пробраться внутрь… — Знает о Чарли и Одри.

— Полиция думает, что Одри покончила с собой, и придет к выводу, что она убила Чарли, пытаясь защитить себя. Боюсь, местные власти никогда не узнают всю историю, а если и догадаются, будет уже поздно. К тому времени я вернусь в Европу. И выберу страну, у которой с Австралией нет соглашения об экстрадиции.

Дастин быстро шагнул к ней и схватил за руку. Делла начала вырываться и сделала последнюю попытку связаться с Джоном. Она на мгновение закрыла глаза, сосредоточилась и послала ему молчаливый крик: «На помощь!».

Ответное гневное ржание Беста пронзило ее как стрела.

Делла открыла глаза, увидела, что гнедой перестал рыть копытом землю и бросился на Дастина. Кугану пришлось отпустить ее руку. Он поднял ломик, чтобы отбиться от жеребца. Когда Делла попятилась, Бест встал на дыбы.

Когда-то она пришла на выручку Бесту, теперь настала его очередь… Бест выбросил вперед передние копыта и ударил врага по руке. Дастин вскрикнул от боли и выронил ломик.

И тут появился Джон. Казалось, он вырос из-под земли, моментально вступил в бой и сбил Дастина с ног. Бест перемахнул через них обоих и вихрем поскакал вдоль забора.

Мужчины катались в туче пыли и наносили друг другу удары, большинство которых проходило мимо цели. Рука Дастина была повреждена, но, судя по всему, не сломана. Во всяком случае, действовала она как здоровая.

Делла перевела дух и дала волю бушевавшему внутри гневу. Она шагнула к изгороди и схватила трость. Затем посмотрела на Беста, который остановился на противоположной стороне паддока и тревожно заржал. Она протянула руку и негромко свистнула. Жеребец миновал мужчин, подошел к Делле и остановился рядом с ней, дрожа всем телом.

Когда Бест позволил притронуться к себе и даже не фыркнул в ответ, Делла возблагодарила Бога. Значит, их усилия не пропали даром.

Теперь ее главной заботой стал Джон. Она перевела дух, когда Джон нанес Дастину мощный удар в челюсть и прижал его к земле.

— Беги отсюда, Делла! — крикнул он. — Позвони Джереми. Быстрее!

Джон на мгновение отвлекся, и эта ошибка стала для него роковой. Жилистый Дастин воспользовался секундным замешательством противника, извернулся, подмял его под себя и ударил так, что Джон потерял сознание.

Потом он схватил Джона за горло и начал душить.

— Дастин, нет! — крикнула Делла. — Джон!

Внезапно все поплыло перед ее глазами, и она ахнула.

Нечем дышать… черные круги перед глазами… зрение слабеет…

Делла тут же прервала связь, не дав себе рухнуть в эту пропасть. Она рванулась вперед и крикнула:

— Дастин, перестань! Пожалуйста!

Если она ничего не предпримет, Дастин Куган убьет ее любимого. А потом и ее саму.

Инстинкт заставил ее воспользоваться тростью как оружием. Голова серебряной лошади столкнулась с головой Дастина и оказалась крепче. Раздался громкий треск.

Руки Кугана отпустили горло Джона и прижались к виску, из которого хлынула кровь. Дастин упал на бок и освободил Джона, который лежал как мертвый.

Куган посмотрел на Деллу снизу вверх и прошептал:

— На этот раз ты действительно убила меня. — Потом его глаза закатились, а тело обмякло.

Не обращая на него внимания, Делла опустилась на колени и нагнулась к Джону. Колено заныло, но она обрадовалась этой боли. Значит, она жива. И Джон тоже будет жить.

— Джон, — прошептала Делла и прикоснулась к его шее. Пульс был. Но очень слабый. И мог прерваться в любую секунду.

Продолжая прикасаться к Джону, она сосредоточила все свои силы и послала ему положительный образ.

Они стоят на трибуне ипподрома «Флемингтон» и видят, как Бест пересекает линию финиша на шею впереди Оскара…

Счастливый Джон поворачивается к ней, улыбается, а она покрывает поцелуями его любимое лицо.

Я люблю тебя, Джон, я люблю тебя. Останься со мной навсегда…

— Это зависит от многого.

Хриплый голос заставил ее вернуться к действительности. Джон открыл глаза и заморгал, пытаясь прийти в себя.

У Деллы безудержно заколотилось сердце. Она взяла его лицо в ладони и спросила:

— От чего?

— От твоего желания признаться в этой любви перед всем миром.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.