Игорь Можайко (фамилия явно записана на слух, на самом деле — Можейко) — это будущий известный писатель Кир Булычев. Примерно в то же время (к сожалению, дата отсутствует) он отправляет АНу письмо с вопросами — к какому-то докладу о фантастике.

Дорогой Аркадий.

Прошу прощения за столь долгую задержку книги и пресловутых вопросов: у меня по приезде образовалась куча дел; не знаю даже, как я успею справиться с подготовкой доклада, навязанного мне на 4-е. Во всяком случае, посылаю книгу — хоть сам не успел ее прочесть — и вопросы, какие придумались. В них, разумеется, куча искусственного, но, может быть, попадется что-нибудь, что вас заинтересует и даст возможность отвечать на серьезе. А если нет — так нет. Как говорят в Одессе: не фонтан, так не шпринцает.

1. Каковы, по вашему мнению, те особенности ф. произведения, которые позволяют четко отличить его от реалистического?

2. Можно ли, по вашему мнению, рассматривать современную ф-ку как единое литературное направление? В чем тогда вы видите общность — формальную и по существу — между западной и восточной ф-кой? Либо следует говорить о различных ф-ках? В чем тогда вы видите принципиальные различия, кроме идеологических?

3. Существуют ли в ф-ке традиции, кроме общеизвестного использования нескольких типичных ф-ких «ходов»? Существует ли какая-нибудь связь между советскими ф-ками различных периодов?

4. Существует ли особая ф-кая поэтика? Ограничены ли художественные возможности ф-ки? Принципиален ли рационализм? Острая сюжетность, публицистичность постановки проблем? Развивается ли ф-ка в сторону увеличения удельного веса этих факторов или их уменьшения? Почему?

6. Существуют ли какие-то особые принципы построения ф-кого произведения? Задумывается ли произведение сразу как «ф-кое»? В чем это проявляется, кроме внешних примет? Или оно становится таковым? Что чему предшествует и что определяет: проблема — способу решения или избранные художественные формы — возможному повороту проблемы? Можно ли одну и ту же проблему поставить и решать разными художественными методами и если да — в чем будет проявляться отличие постановки и решения? В чем, кроме внешних примет, вы видите внутреннюю, сущностную фантастичность своих и чужих книг? Отличается ф-кий герой от реалистического, от романтического? Оказывает ли «фантастичность» влияние на композицию, выбор узловых моментов сюжета, отбор деталей, анализ характеров и т. п.?

6. Существует ли, по вашему мнению, какое-либо особое «ф-кое видение мира», в чем оно заключается? Обладали ли им Уэллс, Ж. Верн, Беляев? Брэдбери, Лем? Что преобладает в мировосприятии фантаста — цельность мира, подвижность и изменчивость его настоящего, оценка из будущего и т. п. — либо это есть особенность индивидуального писательского видения и не имеет отношения к ф-ке? Являются ли фантасты таковыми по призванию, по склонности, по убеждению, по моде, по недоразумению, по необходимости — или кто как?

7. Что преобладает сейчас в ф-ке — эпическое или лирическое начало? В какую сторону идет развитие? Что преобладает — проблемы социологические или морально-этические, почему, в какую сторону идет развитие? Или всё это снова-таки сугубо индивидуально?

8. Обязательна ли в любом более или менее значительном ф-ком произведении «ситуация выбора»? Связано ли это с какой-нибудь особенностью ф-ки? Какие типы «выборов» в современном мире можно классифицировать из ф-ких книг? Отражают ли они реальность или являются надуманными? Как решается в ф-ке вопрос о соотношении цели и средств?

9. Что, по вашему мнению, выдвигает ф-ка в качестве критерия при оценке возможных путей развития — общество или личность? Разделяет ли она их, противопоставляет или видит в «диалектическом единстве»? Действует ли в ф-ке принцип «Человек есть мера всех вещей» или ему на смену выдвигается другой? Тогда чем оценивается та или иная «вещь»? Является ли мерой рядовой человек, интеллигент или сверхчеловек? Пытается ли ф-ка оценить «завтра» с позиций «завтрашнего человека»?

10. Считаете ли вы, что важнейшей проблемой ф-ки является проблема человека? Или это проблема общества? Его разумного устройства? Будущее или настоящее? Как вы рассматриваете соотношение будущего и настоящего в ф-ке?

11. Какие важнейшие тенденции выделяет ф-ка в современном обществе? Является ли одной из них растущее отчуждение человека? В чем состоит смысл теории «создания типичных обществ» — в предостережении или попытке объективного анализа? Анализирует ли ф-ка действительность, только отражает ее или исходит из априорных концепций? Действительно ли ф-кий метод дает новые объективные возможности для анализа действительности художественными средствами? В чем они состоят?

Засим с приветом до вас и надеждой на ответ и встречу. Салют!

1. Четких различий не существует. Опыт показывает, что каждое определение фантастики встречается широкими массами теоретиков и практиков в штыки и всегда успешно. Нет ничего проще, нежели зарубить литературоведческое определение. Совершенно ясно, что четкой границы между реалистической литературой и фантастической нет. Есть некая разграничительная полоса, конечной ширины, причем именно на этой «нейтральной полосе цветы — необычайной красоты»[71]. При любых способах межевания на нейтральной полосе оказываются произведения типа «Гулливера», «Носа», «Процесса», «Людей или животных», «Острова пингвинов» и народных сказок. Тем не менее, ясно, что СТАТИСТИЧЕСКИЕ различия имеют место. Можно выделить некоторые признаки, которые В МАССЕ характерны для того, что мы интуитивно считаем фантастикой, в отличие от реалистической лит-ры. ФОРМАЛЬНЫМ различием может считаться обязательное для фантастического произведения наличие в нем элемента необычайного, небывалого. Это — необходимое условие фантастики. Достаточным назвать его, строго говоря, нельзя, потому что борцы за предельную точность определений не желают включать в фантастику ни сказки, ни фантастические притчи, ни фантастическую сатиру, ни произведения кафкианского толка. А по сути-то дела фантастика отличается от реалистической литературы тем, что реализм всегда имеет дело с миром бывавших людей, вещей и событий, ф-ка же либо включает в этот мир небывалое, либо вообще создает небывалый мир. Реализм дает художественный ответ на вопрос: «Что было?», ф-ка — на вопрос: «Что было бы, если бы?..»

2. Вряд ли имеет смысл говорить о двух фантастиках. Не говорим же мы о двух литературах (если не считать, конечно, приступов политико-административного рвения). Принципиальных различий, кроме идеологических, видимо, нет, но идеологические различия порождают непринципиальную, но существенную разницу. Западная фантастика характерна большей развязанностью воображения, а это приводит к большему разнообразию жанров и к большему разнообразию литприемов. Несколько парадоксально, что это же приводит к снижению литхудожественного уровня — авторов больше интересуют сюжеты и ситуации, чем, скажем, работа над словом; для них важнее не «как написать», а «что написать, о чем?»

3.

Ответы, к сожалению, на этом и оканчиваются. То ли это был первый, неоконченный черновик, то ли на все одиннадцать вопросов АН так и не ответил.

Еще фраза из письма АНа, написанного перед отъездом: «Наехал зам. главного „Байкала“ и взял у меня вторую часть ЗПвГ Грозится публиковать в 1 или 2 номере». Об этом случае вспоминает Север Гансовский.

Гансовский С. [ «Знаете, я как-то совершенно случайно…»]

Знаете, я как-то совершенно случайно через Аркадия Натановича Стругацкого узнал, что умею рисовать. Мы сидели с ним тогда в центральном Доме литераторов, к нам подошел человек и отрекомендовался: заведующий литературным отделом журнала «Байкал». Сказал, что журнал готовит повесть братьев Стругацких «Улитка на склоне» к печати. Повесть редакции очень понравилась, и они хотели бы видеть соответствующие иллюстрации. Кого Аркадий Натанович порекомендует в художники?

Аркадий указал на меня. Вот, мол, Север Гансовский — он рисует.

— Аркадий, ты что! — возмутился я. — Я никогда не рисовал!

На что Аркадий Натанович возразил:

— У меня есть твои рисунки, которые ты рисуешь, когда слушаешь.

— Ладно, — сказал я, — попробую.

Засел и сделал восемь рисунков к повести для журнала.

После того как повесть была опубликована — частью в журнале «Байкал», частью в книге «Эллинский секрет», тот же человек — зав. литотделом «Байкала», привез в Москву экземпляры журналов с повестью. Встреча состоялась опять же в ЦДЛ.

Он подарил нам тогда большое количество журналов, и мы, уверенные, что получим еще, раздали их. Теперь же ни у меня, ни у Стругацких нет этих журналов. После этого мне стало интересно, и я начал рисовать. Проиллюстрировал свой сборник и даже разогнался иллюстрировать чужие произведения.

Одним из результатов поездки АНа в Баку явилось интервью с ним, опубликованное в газете «Бакинский рабочий» 15 октября.

АНС. Первые впечатления

В Баку находится известный писатель-фантаст А. Н. Стругацкий, автор написанных вместе с Б. Н. Стругацким популярных романов и повестей «Трудно быть богом», «Попытка к бегству», «Далекая Радуга». Наш корреспондент попросил его ответить на ряд вопросов.

ВПЕРВЫЕ ЛИ ВЫ В БАКУ? ПОНРАВИЛСЯ ЛИ ВАМ НАШ ГОРОД?

Баку — прекрасный город. Особенно хороша приморская часть, район Коммунистической улицы, сада Революции. Не стану расхваливать бакинскую архитектуру — впечатления слишком разнородны, но у города есть свое лицо. Баку сверху незабываем: «золотой муравейник»!..

Мне очень понравилась бакинская «толпа». Людей много, они ведут себя с южной непосредственностью и экспансивностью — шумят, часто поют, но все это добродушно и весело.

Бакинцы чувствуют себя хозяевами своего города. Не только Баксовет, но и сами бакинцы. Мне это нравится. На тихих улочках всё еще очень патриархально: под открытым небом ставят раскладушки и отдыхают, пьют чай, играют в нарды и домино; на перекрестках — оживленно толкующие о чем-то группы. При всем при том Баку остается большим современным, культурным городом, столицей. Именно в парадоксальности этого сочетания вся прелесть.

Нигде я не пил такой вкусной воды с сиропом, такого отличного чаю. Это, конечно, мелочи, но и мелочи могут облегчать или портить жизнь.

Как бы то ни было, это впечатления двух дней, и, естественно, они ни в коей мере не претендуют на полноту и значительность. Но вот вам и нечто позначительней. Большое впечатление производит знаменитая бакинская многонациональность. Видишь — идет в обнимку стайка ребятишек и глядишь в глаза всех цветов: черные, карие, серые, голубые. Картина почти символическая.

ПРИЕХАЛИ ЛИ ВЫ В БАКУ ПО ДЕЛУ ИЛИ ПРОСТО ТАК?

Я приехал на несколько дней — повидаться с моими коллегами, бакинскими писателями-фантастами. Надо вам сказать, что Баку — один из трех центров советской научной фантастики (два других — Москва и Ленинград). Здесь работает сильная группа писателей: Войскунский, Лукодьянов, Ибрагимбеков, Альтов, Журавлева, Бахтамов. Помимо всего прочего, это очень активная, очень инициативная группа. В ряде случаев она задает тон Москве и Ленинграду. Например, анкета, посвященная научной фантастике, составленная и распространенная бакинцами, подхвачена МГУ, ЛГУ, «Молодой гвардией».

Если существует теория научной фантастики, то она во многом делается в Баку. Интересны бакинские сборники фантастики. Кстати сказать, они еще более выиграли бы и ни в чем не уступали московским и ленинградским, если б был увеличен их объем и шире публиковались теоретические статьи. Это напрашивается. Небольшая работа Альтова об Уэллсе, помещенная во втором бакинском сборнике, привлекла общее внимание.

КАКОВЫ ВАШИ РАБОЧИЕ ПЛАНЫ?

Мой соавтор Борис Стругацкий не любит рассказывать о наших планах и мне не разрешает. Скажу по секрету, что мы работаем над повестью для юношества. Речь пойдет о становлении характера в трудных условиях. У нас закончены две повести: «Сказка о Тройке» и «Гадкие лебеди». Ведутся переговоры с издательствами.

ВЫ — ЧЛЕН РЕДКОЛЛЕГИИ ПОДПИСНОЙ БИБЛИОТЕКИ НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ. ЧТО НОВОГО В ЕЕ РАБОТЕ?

Срок полномочий нынешней редколлегии истек. Мы подготовили оставшиеся пять томов пятнадцатитомника, и они выйдут один за другим в самое близкое время. Но принято решение продолжить издание, выпустить в течение 1968–1970 гг. еще десять томов. В связи с этим избрана новая редколлегия. Дело в том, что наша библиотека всемирной фантастики — первая в мире, столь широко охватывающая фантастику Востока и Запада, писателей всех направлений. Она пользуется заслуженным вниманием.

Письмо Аркадия брату, 27 октября 1967, М. — Л.

Дорогой Борик!

Вот какие новости.

1. Получил договор от «Молодой Гвардии» — тот самый, что мы с тобой в свое время подписывали. Машина сработала независимо от воли редакции.

2. Был у Белы, сообщил мнение о ГЛ уважаемых людей. Она страшно смущена. Но неколебима, естественно. Согласно твоей инструкции предложил ей вариант ВНМ и УнС. Она сообщила, что Жемайтис решительно против УнС. Согласно инструкции же, после мягкого и безрезультатного нажима, я оставил вопрос открытым. Что-нибудь издавать им придется, никуда они не денутся. Вариант ВНМ и Стажеры не предлагал. Ленка, например, считает, что это был бы отличный вариант. Своего рода вызов общественному мнению.

3. Звонил Северу. Естественно, сборник он еще в издательство не сдавал, так что СоТ еще никто не читал. Но он сказал, что у нас теперь получилась преотличная вещь. Жалко ему только, что исчез полковник. Поговорили мы об этом, а потом он вдруг заявляет, что он получил от «Байкала» заказ на иллюстрирование второй части ЗПвГ. Каково? Значит, дело на мази. ЗПвГ пойдет в двух номерах, вероятно, во 2-м и 3-м. Надо полагать, в июне будущего года мы уже будем иметь опубликованную вещь. В личном разговоре со мной зам. главного божился, что пришлет мне двадцать экземпляров.

4. Я вовсю занимаюсь добыванием средств на хлеб насущный. Видимо, без хлеба не останемся. Заключил с «Миром» договор на перевод «Саргассов в космосе» Нортон. Сдавать к 1 янв. 1969 года. Половина твоя. Там, мне кажется, листов десять. И еще просят перевести один рассказик. Я перед отъездом возьму у Ивана Антоновича «Саргассы», чтобы не рвать книгу, и привезу тебе. Ты будешь переводить первую половину, я — вторую. Это чтобы тебе было легче, я-то повесть эту знаю хорошо.

Вот все новости. В понедельник у меня соберутся Манины, Громовы и Север.

Жму, целую, твой Арк. Привет Адке и Росшеперу.

Письмо Бориса брату, 30 октября 1967, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

1. Договор получил и я. Прикажете понимать так, что аванс будет?

2. По поводу сборника в МолГв. Давай скажем честно, прямо и без вуалей: первое дело сейчас — добыть денег на 68 год. Поэтому я согласен в конечном счете на любой вариант. Мне кажется, надо сейчас проявить максимальную гибкость, поскольку речь не идет о принципах. Меня несколько удивляет, почему это Жемайтис проявляет такую нетерпимость к УнС, которой так восхищался совсем недавно, но это в конце концов неважно. Пусть издадут хоть что-нибудь.

Пусть это будет ВНМ+С. Комбинация, конечно, дикая, но денежная, что и тр. Словом, я вижу следующие варианты:

а). ВНМ+УнС

б). ВНМ+С

в). ВНМ+Извне — под общим названием «Рассказы о контактах». Может быть, в этот же сборник можно было бы вставить некоторые рассказы из В? Сюда же, между прочим, — гениальная мысль! — можно было бы вставить и УнС, как ЧИСТО КОНТАКТОВУЮ повесть! Сюда же можно было бы воткнуть злосчастных «Бедных злых людей» и даже «Первые люди на первом плоту».

Вероятно, существуют и другие варианты — с ними я тоже согласен. Тебе, конечно, виднее, но, по-моему, надо на МолГв потихоньку нажимать, а то ведь они могут и вообще от нас отказаться: дадут аванс по договору и аннулируют договор, как результат творческой неудачи авторов. А может, и аванса не дадут. Смотри сам, а я на все согласен, лишь бы листаж был и не требовали политических уступок.

3. Насчет «Байкала» и ЗПвГ — колоссально! Но даже как-то не верится. А вдруг? Чем черт не шутит! Непонятно только, при чем здесь Север. С коих это пор он принялся зарабатывать иллюстрированием? Не заняться ли этим и нам?

4. Есть предложение. Послать ГЛ в НовМир и в Байкал. В НовМир — для сведения, а в Байкал — вдруг напечатают! ЗПвГ во втором и третьем номерах, а ГЛ — в 10, 11 и 12-м, скажем? А?

5. Нортон тащи. Хочу переводить. Хочу каждый день зарабатывать на хлеб. Это очень важно для моей психики — сознание, что «сегодня я заработал на хлеб».

6. Я сейчас главным образом редактирую Шейкина. Дело близится к концу. Автор попался опытный и верткий как угорь. Со всеми замечаниями соглашается, но переделывать коренным образом ничего не хочет — ограничивается выбрасыванием кусков и чисто стилистической обработкой. Впрочем, у меня впечатление, что хоть этого горбатого я и не исправил, но во всяком случае облагородил несколько.

7. Приставали ко мне: а) из ЛитГаз — отвергнул; б) из журнала «Филателия СССР» — отвертелся; в) из журнала «Наука и религия» — отвертелся и переслал к тебе; г) из ЦентроТелевидения — отвертелся, не было дома. Настигли и схватили меня вундеркинды из спецфизмат школы при ЛенУниверситете. Дал им аудиенцию, сидел и наслаждался — молодцы мы в ГЛ. Я был почти точно Банев. Правда, они, упаси бог, не нападали, смотрели с обожанием и вообще преклонялись, но когда они, перебивая друг друга, рассказывали о своем житье-бытье, небрежно бросаясь (НЕБРЕЖНО!) понятиями из теории групп, аксиоматической геометрии и теории функций, — я ощущал себя именно как Банев. Это очень странная школа. Говорят — лучшая в СССР. Великолепный подбор преподавателей (главным образом, научные работники из Университета), полная свобода мнений и дискуссий, запрещение (ЗАПРЕЩЕНИЕ ПОЛНОЕ, ПОД УГРОЗОЙ ДВОЕК) пользоваться имеющимися школьными учебниками, преподаватель лит-ры, заявившая на ПЕРВОМ ЖЕ уроке после знакомства: «А теперь напишите мне сочинение. (Шум в классе: „Почему?“, „Мы еще ничего не проходили…“, „Как это — сразу сочинение!..“) Да-да. Я вам дам первую строчку, а вы должны продолжить, кто как хочет. Первая строчка: „Вдруг свет погас“. Продолжайте». Никогда я еще не видел, чтобы с такой любовью дети говорили о своих преподавателях. Один из них (из детей), по-видимому, очень точно сказал: «У нас ведь там — по сути дела Лицей». Конкурс в этот лицей — 125 человек на место. Отбирают лучших из лучших. Готовят математиков, физиков, биологов и химиков. Испытывают на них новые учебники и новые школьные программы — самые новые, самоновейшие. И т. д. В школе культ Стругацких. Очень просили прийти. «Приходите когда угодно, приходите на урок, только лучше инкогнито, а то вас задавят все триста учеников. И еще есть опасность, что вас не выпустят из учительской учителя…» Это была очень интересная встреча с будущим. Мир как-то посветлел после этой встречи.

8. Идет работа над коллективным романом для «Костра». Открывается он, как тебе известно, нашими «Первыми на первом плоту». Почитав продолжения, написанные Ларионовой и Шалимовым, я убедился, что наш рассказ вовсе не так плох, как мне всегда казалось. Прямо скажем — весьма приличный рассказ.

9. В Литфонде нашем ушла в отпуск тетка, ведающая путевками. Но мне сказали, чтобы я не беспокоился: в ноябре путевки в Комарово — свободно. В Ленфильм пока не звонил. Хочу позвонить числа пятого.

Вот пока и всё. Жму ногу, твой [подпись]

P. S. Альтов переслал Брандису твое интервью в Баку. Мы все читали и ржали от удовольствия. «В нашем городе находится известный писатель…» Чем-то старым и добрым повеяло от этой газетки.

P. P. S. Ленуське — привет!

Письмо Аркадия брату, 4 ноября 1967, М. — Л.

Дорогой Боб!

1. Аванс по договору с Мол. Гв., по-моему, выдали — что-то такое я получил, но не уверен. Проверь у себя.

2. Был я там и говорил по душам с Белой и Сергеем[72]. У меня было такое впечатление, что они оправдываются, но твердо стоят на своем: ГЛ не пойдет. Готовы в любой момент запустить в производство всё, что мы предложим: так, Сергей предложил дать сборник старых рассказов. Когда я внес предложение насчет «Стажеров», никаких возражений не поступило: давайте, говорят. Хоть сейчас. Вероятно, так и придется сделать, хотя Бела, узнавши, что СоТ сокращена, попросила почитать на предмет ознакомления.

3. СоТ отвергнут «Знанием», как я и боялся. Север в отчаянии, у него развалился сборник. Сейчас я даю СоТ сначала Нине Берковой для рассмотрения возможности опубликовать его в «Мире приключений», а затем покажу Беле. Но есть у меня предчувствие, что эта штучка тоже будет лежать у нас долго. Разве что периферия какая-нибудь отважится.

4. Что касается «Рассказов о контактах», то предлагаю подождать. Это совершенно уже крайний случай, если ничего больше не останется. Полагаю, в следующем году посмотрим, как будет с обстановкой. Возможно, для 69-го года придется написать несколько оптимистических рассказов о молодом и здоровом, с таким вот носом, контакте. Тогда и сборничек соберем.

5. Напоминаю, что «Байкал» выходит шесть раз в год, так что ГЛ туда уже бессмысленно посылать. Хочется, однако, чтобы люди читали, с этой целью намерен дать разрешение друзьям на перепечатку, а также отнести его — только не в «Новый мир», а в «Юность». Ленка тоже это советует. Подтверди разрешение.

6. Ефремова наградили орденом «Красное Знамя». Никак не могу до него дозвониться, но ужо.

7. Взял у Евдокимова прелюбопытную книжечку: «Дуэльный кодекс». Может быть, пригодится — хотя бы и для ОО. Почему бы не устроить нашему герою небольшую дуэль на шпагах или пистолетах? Забавная книга, очень странные обычаи были у наших недалеких предков. И знаешь, не лишено смысла. Положил бы все нынешние квартирные и приусадебные склоки решать дуэлью по приговорам товарищеских судов или по постановлениям домовых комитетов.

Всё. Жажду работать.

Жму, целую, твой Арк. Привет Адке и Росшеперу.

Поцелуй маму.

С праздником вас всех.

Письмо Бориса брату, 7 ноября 1967, Л. — М.

1. Насчет аванса — не знаю, не видел. По моим подсчетам должно быть примерно по 550. А ты сколько получил?

2. Насчет СоТ — огорчительно. Я, признаться, рассчитывал на Севера.

3. «Стажеры» так «Стажеры». Но, надеюсь, совместно с ВНМ? Между прочим, я не совсем понял, зачем нам надо изучать перспективы на 69 год и откладывать на это время сборник о контактах. В 69-м мы должны выдать ОО — кровь из носу, так что контакты тут ничего не решат. И это, по-моему, не такой уж и крайний случай, как ты пишешь — вполне приличный по идее сборник, гораздо более приличный, чем С+ВНМ. Надо только прикинуть, что дороже стоит. Возможно, что С перетянут. Кстати, ты так и не написал мне, чем объясняется неожиданная идиосинкразия Жемайтиса к УнС. В чем там дело? Ведь сам же хвалил.

4. Ефремова я поздравил телеграммой. По просьбе Дмитревского.

5. Звонил в Литфонд. Просили зайти сразу после праздников. Буду, как и договаривались, добиваться путевки на середину ноября.

6. Читал ребятам ГЛ. Впечатление, по-видимому, серединное между Ревичами и Маниным. Вещь понравилась, но меньше, чем УнС. Много и интересно говорили об идеях повести. Она таки вызывает много размышлений, глубокая получилась штука, это хорошо. Все считают, что хорошо вышел Банев и неплохо — Диана. Но многое все-таки остается непонятным, включая авторское отношение к обрисованному будущему. Между прочим, любопытно, что и Юрка[73], и Наталья сомневаются насчет последней (добавленной для оптимизму) главы — чувствуется, вероятно, какой-то искусственный разлом. Они говорят, что было бы гораздо лучше, если бы авторы оставили читателя в неведении относительно уготованного будущего. Очень ценным мне показалось соображение о том, что нужно лучше подчеркнуть НЕПРИЯТИЕ Виктором нового мира, несмотря на всю прелесть этого мира. Виктор не принимает этот мир, ибо он в конечном счете не гуманен, а негуманен он именно потому, что представляет собою светлый островок среди моря грязи и духовной нищеты. Возможно, новый мир несет некую сверхгуманность, но она оборачивается для Виктора Негуманностью. Наташка очень точно сказала: «Слишком недавно был фашизм, чтобы можно было уже сейчас отказываться от старой доброй гуманности». В общем у нас всё это есть, но в последнем абзаце мы слишком бегло говорим об этом. Надо бы подчеркнуть, что Виктору очень хорошо, безопасно, он рассолодел здесь на солнышке, но въевшийся в поры гуманизм отравляет ему все удовольствие. Это ведь, собственно, и есть главная трагедия современного умного и ДОБРОГО человека: он за прогресс, он за новое, но он обязательно хочет, чтобы новый мир наступил ДЛЯ ВСЕХ, ибо он гуманист, ибо он ненавидит фашизм и всё, что хоть немножко попахивает фашизмом. Правильнее даже говорить — не фашизм, а ницшеанство, любую теорию, разделяющую людей на неравноправные группы. В этом — вся диалектика трагедии: понимает ведь человек, что всё верно, что не равны люди, а значит, не могут быть и равноправны, что прогресс ОБЪЕКТИВНО делит их на группы с разным будущим, но — НЕ ПРИЕМЛЕТ ОН ЭТОГО! Плохо ему от такого прогресса, мучительно. Здесь мы можем углубить идею УнС, возведя ее до уровня социальной трагедии: столкновение разума и воспитания у достаточно разумных и достаточно воспитанных людей.

Ну вот пока и всё. Жди от меня вызова, жму ногу, твой [подпись]

P. S. Ленке привет.

И всем поздравление с праздником.

И вот АБС снова встречаются — теперь в Комарово — для написания ОО.

Рабочий дневник АБС [Запись между встречами]

Эпиграф к ГЛ: Данте «Ад», VI

бежит гад-полицмейстер, сволочь мэр и т. д.

бежит Лола и тысячи таких же.

всех знакомых сюда в воображении Виктора.

— Наши граждане счастливы и совершенно спокойны, — сказал он, морщась от боли. — Они делают только то, что им хочется. Никогда не идут против своих желаний.

— Но эти желания заказываете вы?!

Многие теряют память. Искусство вести разговор общими местами, пока не нащупаешь необходимого, о чем идет речь. (Болезнь Корсакова)

— У меня особые отношения с газетами — я их читаю.

Всюду остатки войны. Обученные воевать животные (дельфины, собаки).

Телебашни сначала предназначались для военных целей, но после разгрома, после бунта были обращены внутрь страны.

Говорящие звери — шпионы. М. принимает их сначала за местный разум.

Птицы летают у самой земли, небо пусто.

Дон Кихот и верный спутник его Санчо Панса. Борьба с моральными проблемами, оставляя без внимания материальные. Очень удивляется, что ему не дают связаться с Землей для оказания помощи.

История основательно подзабыта. Сплошь — противоречивые легенды.

[дневник приездов: 15.11.67–8.12.67. Писали «Обитаемый остров».]

15.11.67

Прибыли в Комарово.

За это время:

ГЛ — отклонено МолГв.

СоТ — отклонено «Знанием».

Часть I: Робинзон

II: Жандармский ученик

III: Подпольщик

IV: Каторжник

V: Комильфо VI: Революционер

Часть I гл. 1. Садится ночью. Фосфоресцирующий туман. Он — в полосе, которую прочесывает отряд каторжников с целью уничтожить военную технику, мешающую работе. Всемогущество: ощущает под ногами железо, радиоактивность воды. Сталкивается с образцами военной техники. Шестипалый оттиск ноги на песке у реки. Корабль взорван. Идет куда глаза глядят. Башня. Натыкается на костер каторжников, садится и ест. Тут его и берут. Обращает внимание на то, что у них ноги пятипалые.

Примеч. Всемогущество его понемногу теряется, по мере того как он становится вождем народа и Человеком.

16.11.67

Сделали 7 стр.

17.11.67

Сделали 9 стр.(16)

18.11.67

Сделали

10 стр. (86)

25.11.67

Сделали 6 стр. (92) Едем в Лрд.

26.11.67

Сделали 4 стр.(96) Прибыли из Лрда.

27.11.67

Сделали 10 стр.(106)

28.11.67

Сделали 11 стр.(117)

Выпивали у Р. А.[74]

29.11.67

Сделали 10 стр. (127)

30.11.67

Сделали 10 стр.(137)

Отд. лист[75]. Карта ОО

В тетради рабочих дневников часто вложены отдельные листочки с какими-либо материалами по произведениям (карты, кроки, рисунки, заметки). Здесь они даются там, где были вложены.

[Надписи на карте]

«Октопус», Максим, Полярный океан, Голубой союз, Желтый союз, Wasted land[76], Островная империя, Южный океан, СВАО[77], мутанты, радиоактивные осадки

1.12.67

5. Легенды. Таинств<енные> люди или животные, крадущие детей, воюющие с лемурами.

Сделали 10 стр.(197)

7.12.67

Сделали 5 стр. (202)

Выдохлись окончательно. Уезжаем.

14. Неудача у мутантов, поиски самолета.

15. Сбит самолет, попали на белую субмарину.

16. Возвращение на каторгу, вербовка в армию.

17. Казармы, знакомство с зубрами, танковый прорыв, дезертирство.

17. Работа у Странника.

18. Высшее общество.

19. Нападение на пропаганд. центр.

20. Земляне, отказ.

В Комарово АБС теперь будут ездить постоянно. Там Авторы познакомились со многими литераторами, к примеру, с поэтом Александром Рубашкиным, который в какое-то из посещений Комарова, встретившись там с АБС, посвятил им такой экспромт.

Из архива. Стихотворение Рубашкина

Шарлотка, ты шарлотка!

Б. Кежун

А и Б — сидели на трубе.

кажется, В. Бетаки До свиданья, братишки! Я роняю слезу, Говорю Вам прощальное слово: «Я без Вас одинок, как в холодном лесу И беззвучно без Вас Комарово. До свиданья, братишки! Пообедали всласть. По-стругацки, со смаком и вкусом. Ах, зачем же так скоро пора пронеслась, Когда ели шарлотку и муссы. До свиданья, братишки! Опустеет залив, Загрустят беспредельные дали, И закончится наш удалой детектив, Тот, который мы не дописали. До свиданья, братишки! Загрустят провода, Затоскуют улитки на склоне. Покидает наш стол дорогой тамада, Едет в международном вагоне. До свиданья, братишки! Братик Б., братик А. Мы остались без Вас сиротами. Это как же понять, дорогая братва, Это что же Вы сделали с нами. До свиданья, братишки! Маша Гирша грустит, Тихий Панич тихонько рыдает, И Рубашкин совсем потерял аппетит, И тоскует Борисова Майя. До свиданья, братишки! Вижу грусть на лице. (У фантастов отсутствуют слезы.) Но вздыхает Галина Михайловна Цэ, И с галерки Вам машет Морозов. До свиданья, братишки! Вам рефрен надоел? Слушать вирши подобные тяжко? Извините, что сырники в жизни не ел Ваш сосед Александр Рубашкин». Письмо Аркадия брату, 11 декабря 1967, М. — Л.

Дорогой Борик.

Приехал я, а у нас ремонт начался. Сам знаешь: у себя самого ничего не найдешь, темно как в аду и воняет сыром[78]. Это еще минимум десять дней. Надо, Хведя[79]. Переживем.

1. Говорил с Ниной. Наши предложения приняты, согласие подтверждено. При условии, что конец будет оптимистический и всё будет объяснено отрывом Тройки от реальной жизни — будучи заперты на семьдесят шестом этаже НИИЧАВО, — можно делать повесть. Нина говорит, что это будет и облегчение некоторое, потому что их все время спрашивает читательская общественность, когда будет продолжение ПНвС. Сегодня иду к ней забирать рукопись.

2. Звонил Ленке Север. Он закончил иллюстрации для ЗПвГ и отослал в «Байкал». Получил телеграмму, что иллюстрации все приняты, его благодарят и просят передать нам привет. Значит, еще не раздумали.

3. Я тебе рассказывал, по-моему, что Котляр написал в ЦК жалобу на «Комс. Правду». К счастью, зам. главного, как оказалось, Котляра знает и имел уже с ним дело в прошлом, когда работал в каком-то журнале. Он сам отправился в ЦК для объяснений и объяснил, так что дело это можно считать законченным.

Вот пока всё, что выяснилось интересного. Римка с Мишкой написали роман, отдали в «Юность». По слухам, приняли его хорошо. Были хорошие рецензии Аксенова и др.

Из Детгиза поеду в «Мол. Гв.» выяснять наши дела.

Привет и поцелуй Адку и Буратино. Поцелуй маму.

Твой Арк.

Письмо Бориса брату, 15 декабря 1967, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

Я задержался несколько с ответом, потому что дожидался свидания с Натальей Долининой, у которой должен был взять кой-какие материалы Марка[80]. Надеялся получить там информацию и отписать тебе. Получил кое-что. Потом расскажу. Общий вывод такой: хуже вряд ли будет, но и на улучшение надеяться пока не приходится — уж очень уверенно жмут. А Долинина мне очень понравилась — отличная тетка, а дети у нее — просто прелесть что за ребята: лет шестнадцати, парень и девочка, знают УнС наизусть.

То, что ты сообщаешь, в общем приятно. Жалко только, что ничего пока не написал про аванс от МолГв. Жду я этого аванса, как манны небесной.

Я живу тихо-мирно, никого не трогаю, перевожу Нортон. Перевел уже 11 стр. Это не особенно трудно, хотя в нескольких местах я и забуксовал. С терминологией, как ты и предсказывал, получается мура. Придется еще повозиться, но я хотел бы делать это вместе. В первом приближении я обозначил Pool как просто «Школа», Psycho — Мозг, Trade и все модификации — Трест, Free Trader — если это человек — вольный торговец, а если это корабль — вольный трейдер.

Прочитал Громову не без удовольствия. Искренняя книжка, хотя и наивная очень. Не умеют у нас все-таки писать про контакты. Во всяком случае передай ей мою благодарность и удовольствие.

Мама чувствует себя неплохо. Дома более или менее благополучно. Андрюшка, правда, болеет, но зато никакого ремонта нет и не предвидится.

Вот пока и всё. Жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет.

Скоро уж и встретимся вновь. Рукопись привези, моя у Брускина. Я думаю, приехать надо числа 23-го и за недельку всё обделать. Не забудь взять обратный билет, а то под Новый год могут объявиться трудности.

P. P. S. Сейчас отнесу письмо и засяду за сегодняшнюю порцию.

И опять встречаются АБС — на этот раз в Ленинграде.

Рабочий дневник АБС

[дневник приездов: 28.12.67. Приезжал 22.12 для доделки СоТ.]

23.12.—30.12.67

У мамы обрабатывали СоТ для Детгиза.

25 декабря Авторы получают письмо из журнала «Советская литература», который выходил на иностранных языках и публиковал произведения советских писателей.

Из архива. Письмо БНу из журнала «Советская литература»

УВАЖАЕМЫЙ БОРИС НАТАНОВИЧ!

Сообщаем Вам, что в пятых номерах журналов «Советская литература» и «Произведения и мнения» за 1968 год, целиком посвященных советской научной фантастике, мы будем публиковать переводы вашего (совместно с братом, ему мы тоже написали об этом) рассказа «Шесть спичек» на английский, немецкий, испанский и польский языки и первой части повести «Суета вокруг дивана» («Понедельник начинается в субботу») — на французский язык. Заказать наши журналы можно, обратившись по телефону И-8–17–43 к зав. редакцией В. И. Коломийцу или написав нам. В розницу журналы почти не поступают.

С дружеским приветом

Зав. отделом художественной литературы

Н. КУПРИЯНОВА

Год начинался и закончился встречей братьев. Удачный год, несмотря на сопротивление Гомеостатического Мироздания. Удалось опубликовать ВНМ, хотя и в региональном малотиражном журнале. Вышел переработанный «Полдень, XXII век» в «Детской литературе». В сборнике «Фантастика и приключения» — два рассказа («Шесть спичек» и «Пришельцы» — вторая глава из «Извне»).

Вышли в 10-м томе БСФ два перевода с английского под псевдонимом «С. Бережков»: рассказы Уильяма Моррисона «Мешок» и Кингсли Эмиса «Хемингуэй в космосе».

Переработанный ПXXIIВ Авторы предварили своим предисловием:

АБС. От авторов

Фантастику иногда называют литературой мечты. Мы не согласны с таким определением, мы считаем, что фантастика гораздо шире, и социальная либо научно-техническая мечта — это всего лишь одно из ее направлений. Главным предметом настоящей фантастики, как и всей художественной литературы, является человек в реальном мире. Настоящая фантастика не только и не столько мечтает, сколько утверждает, подвергает сомнению, предупреждает, ставит вопросы.

Тем не менее мы отлично понимаем тех писателей, для которых фантастика является средством выражения их мечты, их идеалов. Человеку вообще свойственно вырабатывать для себя идеалы, которые служат ему компасом в практической деятельности, которые дают ему возможность сравнивать и определять, что хорошо, а что плохо. Именно поэтому трудно переоценить значение правильно (и неправильно) выбранного или выработанного идеала.

В этом отношении писатель ничем не отличается от других людей. Он тоже вырабатывает свои идеалы и тоже по мере своих сил и возможностей стремится к ним, но как писатель он стремится вдобавок увлечь своими идеями и читателей.

Эту нашу повесть ни в коем случае не следует рассматривать как предсказание. Изображая в ней мир довольно отдаленного будущего, мы вовсе не хотели утверждать, что именно так всё и будет. Мы изобразили мир, каким мечтаем его видеть, мир, в котором мы хотели бы жить и работать, мир, для которого мы стараемся жить и работать сейчас. Мы попытались изобразить мир, в котором человеку предоставлены неограниченные возможности творческого труда. Мы населили этот воображаемый мир людьми, которые существуют реально, сейчас, которых мы знаем и любим: таких людей еще не так много, как хотелось бы, но они есть, и с каждым годом их становится все больше. В нашем воображаемом мире их абсолютное большинство: рядовых работников, рядовых творцов, самых обыкновенных тружеников науки, производства, культуры. И именно наиболее характерные черты этих людей — страсть к познанию, нравственная чистота, интеллигентность — определяют всю атмосферу нашего воображаемого мира, атмосферу чистоты, дружбы, высокой радости творческого труда, атмосферу побед и поражений воинствующего разума.

Эта наша повесть писалась в шестидесятом году. И до нее, и после мы написали довольно много рассказов, где тоже изображался мир будущего, каким мы хотели бы его видеть. Готовя повесть к переизданию, мы включили в нее некоторые из этих рассказов, органически входящие, как нам показалось, в «систему» нашей мечты.

Если хотя бы часть наших читателей проникнется духом изображенного здесь мира, если мы сумеем убедить их в том, что о таком мире стоит мечтать и для такого мира стоит работать, мы будем считать свою задачу выполненной.

В это время БН приезжает к брату в Москву — работать.

22.08.68–30.08.68

в МСК

1). Правили ОО.

2). Чистили перевод SoS.

3). Идея ЛиБ.

Дорогой Аркашенька!

Наконец-то появились какие-то новости, есть о чем писать.

1. Вчера был в «Неве». Официальная беседа. Присутствуют: Попов А. Ф. (б. «Торговля чаем»[110]), Кривцов В. Н., Лурье С. А. и я. Слушали: редзаключение по ОО. Очень много разговоров по типу шевеления пальцами, «здесь нам не хватает… вы понимаете?.. Недостает, так сказать. А хотелось бы! Ах, как хотелось бы…» Я встал на жесткую позицию: давайте нам четкие конкретные указания и тогда все бу-сделано[111]. Через час Попов А. Ф. (б. «Торговля чаем») отчаялся и признался, что к этому разговору редакция не подготовилась. «прошел месяц все-таки… нам пришлось иметь дело с горой материалов. Конкретные замечания забылись…» Короче говоря, постановили: встретиться вторично в следующую среду и уже во всеоружии, то есть с конкретными четкими предложениями. Пока ясно следующее. Попов вроде бы все-таки намерен печатать роман. Отведены для него 2, 3, 4 номера на следующий год. Вроде бы даже готовится анонс. Наш план сокращений не принят («слишком грубо… нельзя так обижать читателя… это испортит роман…»). Редакция предложит конкретные сокращения кусочно-абзацного типа. Я не стал спорить. Посмотрим. Очевидно, придется выбросить слова типа «родина», «патриот», «отечество» и пр. Нельзя, чтобы Мак забыл, как звали Гитлера. Надлежит уточнить роль Странника. Заменить Комиссию по галактической Безопасности другим термином, с другими инициалами. (Кстати, хорошо бы придумать что-нибудь вроде Комиссии по помощи иным цивилизациям, а то слово «Безопасность» совершенно сбило их с толку — они искренне решили, что Странник нечто вроде стукача на этой планете. У них ассоциации: служба безопасности, СД, гестапо… понимаешь? А надо бы, чтобы в самом названии были слова «помощь», «переделка истории», «подготовка к коммунизму» и т. п.) Вопрос о 60 процентах я пока не поднимал, но Саша полагает, что время настало. В следующую среду подниму. От тебя требуются две вещи: прислать текст Песни легиона и придумать — на выбор — несколько названий для Комитета.

2. Сегодня позвонил Лешка. Приехал, не выдержал. Сегодня же отправится на студию ругаться. Намерен грозить, что Стругацкие возмущены до предела и уже строчат яростные письма во все редакции.

3. Пришла бандероль из Болгарии. Пять экзов перевода ТББ и ПНвС. Здорово издали. На родине нас так не издают.

4. Прислал письмо корреспондент ленинградской «Смены». Жаждет взять интервью. Я думаю отказать. Не время сейчас поганить свое имя болтовней.

5. Был у мамы. Она ничего. Хочет поехать куда-нибудь в дом отдыха. Мы с Адкой ищем ей путевки, каждый по своей линии, но пока — ничего.

Вот пока и всё. Жму ногу, твой [подпись]

P. S. Ленуське привет и поцелуи.

Дорогой Борик!

Письмо получил. Задержался с ответом, потому что надеялся на новости. Однако новостей нет. Разве что — был в «Мол. Гв.», никого там не застал, но узнал, что сигнал «Стажеров» запланирован на нынешний месяц. Вот и все новости.

Песню Легиона пока не посылаю — рукопись у Нины, а я у нее еще не был. Что касается названия Комитета, то — черт его знает, ничего приличного в голову не приходит. Разве что Комитет Помощи Слабым Силам? Или Комитет Поддержки Социалистического Сознания? Бредятина это все. Поставь любое сокращение, какое тебе придет в голову. В Детгизе это сокращение сомнений не вызвало, ну и ладно.

Помаленьку перевожу, перевод идет легко, пять страниц за два часа. Только скучно, и еще пальцы устают.

Ну, пока всё. Целую, обнимаю,

твой Арк.

Привет Адке и Росшеперу.

Дорогой Аркашенька!

Пришло, наконец, твое письмо.

1. Получил от «Невы» конкретный список необходимых доделок. Список невелик. Надо вставить пять-шесть маленьких абзацев, в основном, на тему: социальное неравенство в Стране Отцов. С сокращениями решили так: изъять почти всю часть с приключениями от момента, когда Мак с Гаем встречают южных выродков, включая войну, до главы с Умником. Получается довольно естественно, а в главу с Умником добавить несколько рапортов о том, чем занимался Мак все это время. Я не возражал. Я только добиваюсь теперь еще одного свидания с Поповым, чтобы он санкционировал при мне эти исправления и дал гарантии, что больше ничего не потребует. Главным образом, я жму на то, что недавно купил мебель и сильно издержался, а потому, как там насчет 60 %? Пока добился того, что одобрение выписано и отправлено в бухгалтерию, но Попов говорит, что деньги за третий квартал истрачены и, возможно, придется подождать числа до 10-го октября. Это всё важно, ибо выяснилась страшная вещь: оказывается, рукопись еще не читал Некрасов, местный Жур. Саша говорит, что пока в редакции этой вещи никто не понял, а Некрасов со своим сверхъестественным чутьем может понять, спинным мозгом учуять, и тогда беда! Так что нужно продержать его в отдалении от рукописи по крайней мере до момента получения 60 проц. Короче, высылай мне Боевой Марш и еще: санкционируй, пожалуйста, разрешение исправить в невской рукописи только Гвардию на Легион, не изменяя лейтенантов на ротмистров. Не хочу я привлекать излишнего внимания. Может, хватит этого? По-моему, вполне хватит. Журнальный вариант, то, се. А?

2. Неделю назад звонил Лешка. Рассказывал, как все произошло. 21-го августа Головань вызвала к себе директора объединения и сказала, что все, сценарий она закрывает своей властью, ничего больше не желает слышать, пишите отказ авторам. Все, кто там был, естественно, переср… и промолчали. Лешка считает положение безнадежным. Он даже больше не верит, что нам удастся хоть что-нибудь отсудить. И верно — я посмотрел договор: сомнительно! Сейчас Лешка уехал в Москву, захватив сценарий — хочет его там кому-то показать, где-то жаловаться… но все это так, барахтанье. Кончилась наша с тобой ТББ-карьера.

3. Между прочим, ты говорил, что Бела перевела нам 40 проц. Так я был неделю назад в сберкассе — хера!

4. Будь добр, позвони Ариадне, выясни у нее координаты Бестужева-Лады и пришли мне. Наша секция хочет выписать его на предмет прочтения доклада о футурологии. Мне поручили выяснить его телефон и адрес.

Пока и всё. Жму ногу, твой [подпись]

P. S. Ленуське привет.

Дорогой Борик.

Получил письмо, отвечаю незамедлительно.

1. В пятницу вызвала меня к себе Нина Матвеевна, вручила рукопись с отдельными поправками и велела ее к будущей среде привести в рабочий вид, ибо она уходит в больницу и хочет успеть сдать в производство. Три дня мы с Ленкой потели: надо было заклеить все черные места кусочками бумаги с «ротмистрами» и «легионерами», перепечатать некоторые неисправимые страницы, перепечатать и подклеить неисправимые части многих страниц; надо было отпечатать так наз. «заголовки» и «чужие шрифты» (это все рабочая редакторская терминология), а также оглавление; надо было, наконец, написать редакторскую аннотацию. Мы прошли через все это, и вчера вечером, вымазанные клеем, с опустошенными душами, попирая ногами горы обрезков бумаги с напечатанными там «ротмистрами» и «легионерами», присели отдохнуть. Сейчас еду в Детгиз отдавать рукопись, а Нина сдает ее — возможно, сегодня же — в производство.

2. Слушай «Марш Боевого Легиона»! Тра-та-та-та… та-та!

3. Санкционирую менять только Гвардию. Пущай лейтенант остается. А что ждать до 10-го октября — подождем. Может, вместе сходим там и получим.

4. Стерва эта ваша мадам Головань. Никакого почтения к творческой интеллигенции. Не полагаешь ли ты, что самое время писануть возмущенное письмо — куда-нибудь, это все равно, но с копиями непременно во всякие инстанции? Что по этому поводу думает Лешка? Удастся ли достать копию решения худсовета?

5. Да, 40 проц. из Мол. Гв. я тоже что-то не вижу. Наверное, забыла, голова садовая. Это у нее бывает. Нынче же зайду и посмотрю. И кстати, я ни ее, ни Сергея уже месяца три не видел. Только раз по телефону говорил.

6. С переводом продвигается туго. Возможно, ты и прав. Попробуем переводить с листа. Очень там все просто, а рука писать устает.

7. Бестужев-Лада Игорь Васильевич. Москва Д-100, <…>

Вот пока всё. Крепко обнимаю, жму, твой Арк.

Целуй Адку.

Дорогой Аркашенька!

Задержался с ответом по причине марочек. Да, собственно, и не происходит ничего особенного. Неторопливо ввожу поправки в ОО. Тоже измазан клеем, а равно попираю ногами резаную бумагу. Поправки уже ввел, но Саша советует не спешить — показать, во-первых, какую гигантскую работу приходится проделать, а во-вторых, подольше продержать Некрасова вдали от рукописи. Я звонил в бухгалтерию, обещали деньги перевести вскорости — и тебе, и мне. Вот когда переведут, пусть тогда Некрасов и читает.

Звонил Лешке. Он полагает положение безнадежным, но обеими руками голосует за то, чтобы мы учинили скандал. Впрочем, он поехал в Москву и взял твой телефон, так что вы там…

Пришли гости, и письмо пришлось прервать. Продолжаю на другой день. Итак… так что вы там договоритесь обо всем.

Приглашали меня выступать аж в три места. Отказался.

Я забыл тебе написать, что в газете «Комсомолец Украины» опубликовано наше интервью под названием «Стругацкие о Стругацких». Так вот сегодня пришел гонорар — 13 руб. 59 коп. Считай, что я должен тебе еще 6 руб. 79.5 коп. Перевод почему-то на Стругацкого А.

А жаль, что сценарий провалился. Тут Саша Лурье мне рассказал, как пару месяцев назад на одном суаре (состоящем из водки с соответствующим гарниром) он присутствовал при разговоре Товстоногова с Козинцевым. Киты рассуждали о ТББ. «Интересно… Он, понимаете ли, может быть богом… Понимаете? Но не хочет, знаете ли… Очень интересно…»

До сих пор не понимаю, поехал ты в Ташкент или нет. Во всяком случае хорошо бы увидеть тебя числа первого. Работнем! Железным сапогом раздавим супостата.

Ну вот пока и всё. Жму ногу, твой

[подпись]

P. S. Ленуське привет.

Как там Наташка в новом-то качестве?

21 сентября на 35-летии Биленкина в числе гостей, помимо АНа, был и Ярослав Голованов, который писал по поводу встречи с АНом:

Голованов Я. Заметки вашего современника: Из записных книжек Ярослава Голованова

Сентябрь — декабрь 1968 г.

Москва — Тбилиси — Москва — Байконур — Караганда — Байконур — Москва

День рождения Биленкина (см. зап. кн. № 14). Аркадий (Стругацкий Аркадий Натанович, писатель-фантаст. — Я. Г.) невероятно интересно рассказывал об истории Японии: ведь он еще и японовед. Я приставал к нему, чтобы он мне написал тушью японскими иероглифами на руке заветное слово из трех букв.

Письмо Аркадия брату, 26 сентября 1968, М. — Л.

Дорогой Борик!

Еле дождался от тебя письма. Думал, что-нибудь серьезное происходит, и ты выжидаешь исхода. Ну, ничего так ничего.

Значит, так. Я приеду пятого или шестого, потому что четвертого должен быть на работе. Переводить я бросил, об этом я уже писал, устает рука, и всё бессмысленно, слишком много времени уходит на писанину. Черт с ним, будем с листа. Железным сапогом и чем там придется впредь, тоже железным.

Был у Белы, спросил насчет 40 %, она удивилась, сказала, что давно уже распорядилась перечислить. Там у них практикантик молодой этим занимается, вероятно, напутал что-нибудь. Обещала выяснить и уехала в Сухуми. Вот так-то. Да шут с ним, говорят, сигнал будет со дня на день.

Лешка не звонил. Звонил Саша Копылов, передавал устные приветы от тебя, тем все и кончилось. Хотел я его к себе пригласить, благо было воскресенье, но в этот день мы сидели с Шилейкой и рубили японские патенты. Саша обещал еще позвонить, впрочем. Может, тогда повидаемся.

В Детгизе пока без перемен. Нина, прячась за нашу рукопись, отсиживается дома. Сдает в эту пятницу, т. е. завтра. Так что я, как всегда, зря торопился. А впрочем, и не зря. Все гора с плеч.

Из «Ангары» никаких сведений не поступало. Поэтому в «Москву» ходить пока воздержался.

В Ташкент, легко видеть, я не поехал. Во-первых, очень расхотелось в такой обстановке, а во-вторых, и всё равно не послали бы — из всея Японии приехал один только Хотта, так что нечего там японисту делать.

Пока всё. Пиши.

Целую, жму, твой Арк.

Поцелуй Адку и Росшепера. А с Наташкой чуть не каждый день занимаюсь японским до часа ночи.

Письмо Бориса брату, 1 октября 1968, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

Новостей существенных нет, однако же — пишу, надеюсь, в последний раз перед твоим приездом.

1. Вчера был у меня Саша Лурье. Мы с ним проглядели рукопись ОО, учли кое-какие заметки на полях, кое-какие не учли, оставив впредь до выяснения, и я вручил ему рукопись. Он настроен мрачно. Попов уходит в отпуск, вместо него остается Некрасов, а это означает, что все начнется сначала. Некрасов прочтет рукопись, заявит, что это плевок в лицо советской власти и потребует бредовых корректур. Правда, к тому времени мы уже получим наши 60 % и сможем поплевывать, но все равно — невесело. Ладно, там видно будет.

2. Пришли деньги из Иркутска (из «Ангары»?) — 176 р. 60 коп. Без пояснений на обороте. Если за СоТ, то почему так мало? Если не за СоТ, то за что же?

3. Очень хорошо, что ты не поехал в Ташкент. Не к чему сейчас честным людям высовываться. У меня тут был корреспондент из «Смены» на предмет интервева[112]. Я, естественно, отказал. Он спросил, почему. Несколько секунд мы осторожно принюхивались друг к другу, а потом дружно понесли, что все несут. Он меня понял, хотя и был огорчен. Интервев отложили на полгода. Обменялись вместо этого информацией, а кроме того, я дал ему СоТ — для возможного напечатания отрывков. Объяснил про «Ангару», но он сказал, что это их не касается.

4. Люди, приехавшие из Одессы, рассказывают, что там продается с рук машинопись ГЛ — 5 руб. штука. Ума не приложу, каким образом это произошло. Я давал только проверенным людям.

5. Сейчас поеду к Гору, возьму у него «День Быка» (б. «Долгую зарю»)[113]. Он прочел и сказал, что это любопытно, но совершенно нехудожественно. Все равно интересно.

6. Мама уже нас ждет и деятельно готовится. Эх, и работ-нем! А главное, поговорим о дальнейших планах. Вы хочете планов? Их есть у меня[114]. Ничего нового, но как-то я понемногу разгораюсь на ЛиБ (название условное). По-моему, можно здесь развернуться.

Ну вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Насчет Комарова я пока еще ничего не предпринял. Мама очень против. Займусь в остатние деньки.

P. P. S. Ленуське — поцалуи!

И снова съезжаются Авторы в Ленинграде. Они занимаются переводом повести «Саргассы в космосе» и продумывают сюжет ГО.

Рабочий дневник АБС [Запись между встречами]

К ЛиБ: Боги исследуют вопрос о разумности. Что есть разум? Как мы изучаем обезьян и собак. Страшный удар для узнающего: «Они не считают нас разумными!»

Что есть разум?

Наблюдаемая деятельность богов — тесты.

Один из героев умирает. Вспоминает, как умер Калям — один, молча. «Он вытянул из-за пазухи пистолет, подождал, пока пришелец подойдет поближе, и выпустил в него всю обойму».

6.10.68

Арк прибыл к маме. Делаем SoS.

Ранее сделано 28 (30)

Сделали 7 стр. 35 (37)

В Апокалипсис: город, которым управляют мертвые, заставляя жить живых по законам мертвых.

7.10.68

Сделали 13 стр. 48 (49)

8.10.68

[дневник приездов: 8.10.68. Приехал 5.10.68 переводить «Саргассы». Замысливается «Люди и боги».]

Сделали 11 стр. 59 (60)

9.10.68

Сделали 12 стр. 71 (72) Б. едет домой.

Новелла: шахматы, когда фигуры — люди.

Следователь.

10.10.68

[дневник приездов: 10.10.68. Без 10-ти страниц половина.] Сделали 14 стр. 85 (87)

11.10.68

Сделали 12 стр. 97 (101)

12.10.68

Сделали 12 стр. 109 (113). Идем к Наталье.

13.10.68

Сделали 11 стр. 120 (124). Черновик кончился.

14.10.68

Сделали 12 стр. 132 (138)

15.10.68

[дневник приездов: 15.10.68. Осталось 40 стр.]

Сделали 12 стр. 144 (151)

16.10.68

Сделали 11 стр. 155 (163)

Б. едет домой.

17.10.68

[дневник приездов: 17.10.68. Осталось 16 стр.]

Сделали 12 стр. 167 (176)

Б. заболел.

18.10.68

[дневник приездов: 18.10.68. Осталось 5 стр.]

Сделали 10 стр. 177 (186)

19.10.68

[дневник приездов: 19.10.68. Конец СК. Завтра уезж.] Сделали 6 стр. и ЗАКОНЧИЛИ НА 183 СТР.

20.10.68

[дневник приездов: 20.10.68. Отъезд.]

Арк уезжает.

Письмо Аркадия брату, 24 октября 1968, М. — Л.

Дорогой Борик!

Даю информацию.

1. «Стажеры» обещают выдать сигналом к праздникам. Я было испугался, что задержка из-за цензуры, но оказалось, всё в порядке, главлитуру книга давно прошла, только в типографии не выполняется план.

2. ОО в порядке, Макаров давно сделал рисунки, только у него еще их не приняли, потому что некому подписать: ММ уехала в ГДР, а Нина лежит в больнице. Макаров едет в больницу и там подпишет.

3. Девис прочитал СвК, ему очень понравилось, но он требует предисловия. Что ж, буду писать. Потом пришлю тебе.

4. Вышло постановление ЦК, посвященное 50-летию ВЛКСМ. Там, в частности, сказано что-то вроде: необходимо развивать фантастику, ибо этот жанр популярен у молодежи и может играть большое пропагандистское значение. По слухам, упоминание о фантастике включено в постановление по предложению Академии Общественных Наук, где высказались за необходимость всяческого поощрения социальной фантастики.

5. Вчера состоялось заседание рабочей группы, делал доклад Бестужев. Я не пошел и, как говорит Девис, правильно сделал, ибо ничего нового Бестужев не сказал. Однако вот что там было еще: этот Институт рабочего движения[115] пожелал иметь у себя на общественных началах группу фантастов-прогнозеров, поэтому вчера была избрана инициативная тройка. С товарищем Вунюковым во главе.

6. Из «Ангары» Ариадне написали, что все в порядке, только никак не могут отпечатать тираж, что-то опять с иркутской полиграфией неладно. Но днями все уладится, и вышлют сорок экзов.

Вот все новости. Да, Нудель звонил и страстно просил нас отнести сценарий ТББ в журнал «Искусство кино».

Я что-то промычал и не стал пока хвататься за это дело. И еще — телевизионщики собираются создавать худсовет или что-то в этом роде для своей редакции фантастики.

Жду письма… целуй Адку и Росшепера.

Поцелуй маму. Жму, твой А.

Письмо Бориса брату, 27 октября 1968, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

Получил твое письмо. Отвечаю немедленно.

1. Звонил в «Неву», говорил с Сашей. Там пока всё без перемен. Некрасов ОО не читал, и Саша прилагает все усилия, чтобы он и не успел прочесть до конца ноября, когда пойдет в производство второй номер. Первый номер уже в печать отправлен.

2. Был в Литфонде. Подал заявление на Комарово, на 15 дней в январе. Заявление приняли без замечаний и исправлений. Там же купил прекрасной финской бумаги, на коей и пишу сейчас тебе. Великолепная бумага! Даже жалко ее пользовать.

3. Рад тому, что пока всё в порядке и с ВНМ, и с ОО, и с СвК. Предисловие к СвК пиши и присылай.

4. Хорошо было бы получить от тебя и издание ДР, что в Буэнос-Айресе. А я бы взамен выслал тебе экземпляр сценария. И были бы мы тогда в известном смысле квиты.

5. Никого не видел. Звонил мне Дмитревский. Судя по всему, очень ему хотелось побеседовать насчет «Сов. России», но я пресек. Однако же от разговора не уйти, это я чувствую. Ужо в четверг на заседании поговорим.

6. Нашел я, наконец, кому давал ГЛ. Оказывается, Мишке Хейфецу. Встретимся, обсудим.

7. В общем, предаюсь безделью и вывожу разные формулы. Почитываю кое-что, но ничего существенного для ЛиБ не нашел. Обдумываю идею: человек есть существо творческое. Это отличает его от животных — стремление творить, т. е. создавать нечто, до сих пор в природе не существовавшее. Это основное отличающее человека от животного свойство переплетается в нем (в человеке) с нормальным стремлением создать оптимальные условия существования и порождает огромное количество комплексов, ибо стремление к творчеству есть почти у всех, а способностей почти ни у кого нет.

Ну вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Ленуське привет.

Выходит первая, нормальная (серьезная), в серьезном журнале рецензия на «Перецевскую» часть УНС. С разбором и критикой статьи Александрова. Из-за большого ее объема здесь она дается в сокращении.

Сокращены нами в основном отрывки из самой УНС, щедро цитируемые автором рецензии. Он словно предвидел, что на долгие годы его статья станет единственным доступным источником фрагментов запрещенной повести АБС. Поклонник Авторов, вознамерившийся прочесть у них ВСЁ, зачастую проходил такую цепочку: статья Ариадны Громовой «Стругацкие» в 7-м томе «Краткой литературной энциклопедии»; список литературы, подверстанный к этой статье; упомянутая там рецензия Лебедева. Ну а дальше, если уж очень хотелось прочесть УНС, СОТ, ГЛ, нужно было решаться на знакомство с «самиздатом». Последствия этого могли быть весьма печальными. Однако в большинстве случаев «бог миловал»…

Из: Лебедев А. Реалистическая фантастика и фантастическая реальность

<…>

Да и вообще даже самая что ни на есть фантастическая мысль отражает, как известно, пусть в самом фантастическом виде, какие-то вполне реальные обстоятельства. И, стало быть, ее можно проанализировать с этой — реальной — точки зрения. Только вот зачем же все-таки отражать реальные обстоятельства в самом фантастическом виде?

Затруднительно сколько-нибудь связно изложить сюжет нового произведения Стругацких. В общем же, речь идет о различных диковинных злоключениях двух героев. Одного зовут Перец. Он — филолог по образованию — попадает в некое Управление, которое занимается Лесом. Что такое «Управление», читателю должно быть — хотя бы в общих чертах — известно. А вот «Лес» — это не лес, это, как предупреждают нас сами авторы повести, «скорее символ непознанного и чуждого, чем само непознанное и чуждое, по необходимости упрощенный символ всего того, что скрыто пока от человечества из-за неполноты естественно-научных, философских и социологических знаний». И еще авторы говорят, что «читателю не следует ломать голову над вопросом, где же именно происходит действие: в глухом неисследованном уголке Земли или на отдаленной фантастической планете. Для понимания повести, — как они полагают, — это не играет роли».

Перец очень хочет попасть на Биостанцию при Управлении и оттуда в Лес, который давно уже манит его своими тайнами. В ту же пору по Лесу блуждает другой герой повести — Кандид, который тщится добраться до Биостанции, вернуться к людям. Но Управление устроено так, что попасть из него в Лес крайне трудно. А Лес «устроен» так, что он знать ничего не знает и знать ничего не хочет ни о каком Управлении, и выбраться из него почти никакой возможности нет.

<…>

Странная, действительно, фантастика (если не странно говорить так о фантастике) окружает героев новой повести. Прыгают по Лесу деревья, какие-то полурастения-полуживотные припиявливаются к людям, «мертвяки» — киберы охотятся за тупыми, одичавшими жителями лесных сел. А в Управлении кипит бессмысленная деятельность, составляются дикие директивы, на испорченных счетных машинах подготавливаются материалы для каких-то сводок, чиновники осваивают смежные специальности, а в рабочее время режутся в шахматы и надираются кефиром до потери человечьего облика. В Лесу хозяйничают какие-то «высшие существа», насаждающие прогресс посредством искоренения всего человеческого в людях. И сквозь всю эту кривляющуюся несуразицу, сквозь всю эту пошехонщину и чертовщину проходят два современных человека — два главных героя повести, — они недоумевают, и ужасаются, и стараются как-то разобраться в закономерностях этого незакономерного мира, в котором все перепутано: то, что бывает, с тем, что не должно быть, а то, чего не может быть, с тем, что, того и гляди, будет. Этот мир соткан из самых разноречивых тенденций общественного бытия. Это невероятный мир. Это мир разного рода общественных потенций, порой весьма мрачных. Перед нами как бы эмбрионы тех или иных вероятностных феноменов будущего — того будущего, которое возможно, если дать этим эмбрионам развиться. В повести эти эмбрионы рассмотрены под микроскопом, возможность дается в перспективе, претензия материализуется, мизерное оказывается чудовищным, мы видим воочию то, чего не должно быть, фантастика вырастает из окружающей действительности.

Впрочем, Стругацкие тут не делают никаких открытий. В сущности, они вполне следуют известному принципу: видеть и изображать жизнь в ее развитии. Все дело лишь в том, что они не хотят уподобиться теологам, ибо разве лишь теолог способен еще в наш век веровать в фатальную предопределенность прогресса и не понимать, что «развитие жизни» вариантностно.

<…>

«…Нет, не станет машина умнее человека! Потому что я… потому что мы… Мы не хотим этого! И этого не будет никогда!!! Никогда!!!» К нему потянулись со стаканами воды, а в четырехстах километрах над его снежными кудрями беззвучно, мертво, зорко прошел, нестерпимо блестя, автоматический спутник-истребитель, начиненный ядерной взрывчаткой…

Кто теперь со спокойной совестью может отрицать, что это абсолютно фантастическая картина? И кто со спокойной совестью ныне захочет отрицать, что нет на нашей планете «такого мнения», как пишут Стругацкие, согласно которому, «чтобы шагать вперед, доброта и честность не так уж обязательны. Для этого нужны ноги. И башмаки. Можно даже немытые ноги и нечищенные башмаки. Прогресс может оказаться совершенно безразличным к понятиям доброты и честности. Приятно, желательно, но отнюдь не обязательно. Как латынь банщику. Как бицепсы для бухгалтера. Как уважение к женщине для Домарощинера (заведующий кадрами Управления. — А. Л.). Все зависит от того, как понимать прогресс. Можно понимать его так, что появляются эти знаменитые „зато“: алкоголик, зато отличный специалист; распутник, зато отличный проповедник; вор, выжига, зато отличный администратор! Убийца, зато как дисциплинирован и предан…»

И когда герои Стругацких уходят довольно далеко в будущее, построенное согласно этому мнению, нехитрые желания начинают посещать их. Эти желания возникают как своеобразная антитеза фантастическому миру, который окружает их. Эти желания — своего рода антиутопия, рожденная утопической действительностью в сознании утопистов поневоле, каковыми эти герои на самом деле являются. Эти желания — реакция на фантастическую реальность, на фантастику, данную им в ощущениях.

«Хорошо бы где-нибудь отыскать людей, — подумал он. — Для начала просто людей — чистых, выбритых, внимательных, гостеприимных. Не надо полета высоких мыслей, не надо сверкавших талантов. <…>».

И вообще, «какое мне дело до их прогресса, это не мой прогресс, я и прогрессом-то его называю только потому, что нет другого подходящего слова. Здесь не голова выбирает. Здесь выбирает сердце. Закономерности не бывают плохими или хорошими, они вне морали. Но я-то не вне морали!.. Идеалы. Естественные законы природы. И ради этого уничтожается половина населения! Нет, это не для меня. На любом языке это не для меня». Плевать мне, говорит Кандид, что какой-нибудь там разнесчастный житель лесной деревеньки — «это камешек в жерновах их прогресса. Я сделаю все, чтобы на этом камешке жернова затормозили…».

Да, «закономерности не бывают плохими или хорошими, они вне морали», история сама по себе не имеет цели. Но вот люди, которые «делают историю», — не вне морали, и они имеют цель. Важно, чтобы цель была правильная. Но ведь даже и в том случае, когда цель избрана правильно, бывает, случаются и разного рода уклонения от пути к этой правде, бывают искажения на этом пути. Бывают? Бывают. И тогда важно, чтобы эти уклонения и искажения не заслоняли бы собой и путь к цели, и самую цель. Новая повесть Стругацких вызвана к жизни этой заботой. Не праздной. Ибо существуют, как видно, различные, порой противоположные, представления о том, что же следует считать нормой, нормальным ходом жизни, а что — отклонением от нормы. Для героев новой повести Стругацких, скажем, действительность, окружающая их, — фантастически ненормальна. Но встречаются, оказывается, и такие еще представления о жизни, согласно которым ненормально как раз подобное именно отношение к изображаемой в повести фантастической действительности! Фантастика провозглашается реальностью, нормальная жизнь подменяется нормативной фантастикой. Обстоятельства, которые, согласно Стругацким, не имеют права на развитие, противоестественны, — эти самые обстоятельства вдруг ни с того ни с сего прочно прописываются не где-нибудь, а в нашем социалистическом обществе, объявляются чуть ли не характеристическими для него!

«Это произведение, названное фантастической повестью, является не чем иным, как пасквилем на нашу действительность. Авторы не говорят, в какой стране происходит действие, не говорят, какую формацию имеет описываемое ими общество. Но по всему строю повествования, по тем событиям и рассуждениям, которые имеются в повести, отчетливо видно, кого они подразумевают», — пишет в газете «Правда Бурятии» (19 мая 1968 года) В. Александров.

На каком же основании делается это допущение, по каким характерным чертам совмещает В. Александров фантастическую реальность Стругацких с реальностью, им обозначенной? А вот по каким: «Фантастическое общество, показанное A. и Б. Стругацкими в повести „Улитка на склоне“, — пишет B. Александров, — это конгломерат людей, живущих в хаосе, беспорядке, занятых бесцельным, никому не нужным трудом, исполняющих глупые законы и директивы. Здесь господствуют страх, подозрительность, подхалимство, бюрократизм».

Вот те на! Поистине фантастическая аберрация! Что же, выходит, все эти явления и признаки и есть то «типическое», что сразу же дает право рассматривать любую фантастику, если она включает в себя подобные элементы, как некий «слепок» с нашей действительности? Хороши же у товарища В. Александрова представления об обществе, его окружающем, ничего не скажешь.

Впрочем, В. Александров может думать, конечно, и так, это его право. Но не опрометчиво ли в таком случае, выступая в роли обличителя злонамеренных, столь неловко и откровенно демонстрировать свои собственные, весьма, скажем так, удивительные мнения о нашем обществе и, судя о других по самому себе, приписывать им без тени смущения эти собственные свои представления, выдавать формулы, в которых явления, составляющие, как всем известно, всего лишь отдельные искажения и единичные, эпизодические уклонения от норм данного общества, предстают уже как его неотъемлемые и самоочевидные признаки?..

Писательница А. Громова в предисловии ко второй части повести Стругацких замечает: «Я вовсе не собираюсь из опасения, что „Улитка на склоне“ будет кому-то непонятна, давать к ней разъяснительные комментарии: я знаю, что этой повести обеспечена достаточно широкая аудитория». Есть основания полагать, что так оно и будет. И, может быть, потому, в частности, что в этой повести достаточно отчетливо проявились некоторые характерные черты современной художественной фантастики, пусть даже пока еще в достаточно схематической форме. Целесообразно ли, чтобы это произведение комментировалось на манер приведенного выше образца? Но не в этом даже заключено главное. Куда важнее то, что уже есть, оказывается, люди, готовые поверить в существование фантастической химериады Стругацких и принять ее как вполне реальный образ жизни!

<…>

Создателям и теоретикам художественной фантастики бывает свойственна обидчивая интонация: литературу такого рода часто все еще рассматривают как не вполне серьезное, что ли, искусство, как искусство занимательное по преимуществу. Но все более широко элементы художественной фантастики проникают в традиционное реалистическое искусство и все больше вполне реалистических элементов накапливается в произведениях, написанных в жанре художественной фантастики. Возникает новый синтез, и критерии сближаются. Но не механически — реализм порывает со всяческими утопиями, отделяя их от себя и осознавая их в себе. Изобилие художественной фантастики чревато кризисом жанра, и творцы такого рода искусства более всего заинтересованы в этом кризисе: он будет означать их победу, победу искусства.

<…>

Дело тут не в наивности героя. И тогда ему впервые в голову с такой отчетливостью приходит мысль, ради утверждения которой, быть может, и написано все произведение: «Контакт между гуманоидным разумом и негуманоидным невозможен. Да, он невозможен». Человеку не место в фантасмагорическом мире, он не может в нем ужиться, сколько бы ни старался в том преуспеть.

Прыгают живые деревья, ядовитые мхи прорастают в живое человечье тело, и Доморощинер в Управлении готовит очередной «Проект о привнесении порядка и искоренении случайностей», а жуткие бабы-амазонки, жрицы партеногенеза, все играют в свои девичьи игры.

<…>

У нас по справедливости много пишут — особенно в последнее время — о необходимости всемерного развития искусства, романтически окрыленного, проникнутого пафосом романтической мечты, романтической устремленностью в будущее. Эти энергичные призывы к всемерному развитию такого рода искусства совершенно закономерны сейчас у нас. И утверждение мечты о прекрасном будущем, романтического порыва вперед и вверх находит себе необходимое дополнение в развенчании тенденций, претендующих на историческую правомерность и романтический ореол, но несовместимых с идеалом научного коммунизма.

Письмо А. Лебедева В. Курильскому, 20 марта 1989

Позже, в «застойные», я пытался поместить эту статью в один из своих литературно-критических сборников, но ее «вынимали» на первом же этапе и безоговорочно. Как была принята статья самими Стругацкими и даже была ли вообще замечена ими, я не знаю. Думаю, что на фоне иных событий того времени она могла быть и не примечена сколько-нибудь широким читателем.

На вопрос об этой статье БН ответил так:

Письмо Ю. Флейшмана В. Курильскому, 27 апреля 1991

Я показал письмо Лебедева БНу. Он сказал, что тот не прав. Все, кому нужно, заметили в свое время эту статью. А для Стругацких это был неожиданный и очень нужный подарок: в разгар очередной травли, которая достигла максимума в 1969 году (т. е. достаточно скоро после выхода статьи), вдруг статья в их защиту, да еще и в таком журнале! Они были очень благодарны Лебедеву.

«Людены» сообщили об этом Лебедеву.

Письмо А. Лебедева В. Курильскому, 29 июля 1991

Мнение Стругацких относительно статьи, о котором Вы упоминаете в письме, мне дорого и важно.

Мне кажется, что Стругацким удалось (в некоторых случаях на уровне некоего в своем роде шедевра) найти образ парадоксального адеквата фантасмагоричности той «модели» нашего жизнепорядка, которая в «эпоху застоя» сделалась вполне уже самоочевидной в своей фантасмагоричности, оставаясь вместе с тем каким-то мистическим образом словно бы и самодостаточной в той же своей фантасмагоричности. К слову. Коренной мистицизм нашей жизни иные нынче пытаются осознать или даже преодолеть во внешне соответствующих формах разного рода религиозной метафористики, а на вульгарном уровне — в форме возвращения к вере в чудеса и т. п. штуки. На самом же деле то, что можно было бы назвать нашей социальной мистикой и ее «предзнаменованиями» в истории человечества, уже обзавелось классической литературно-реалистической традицией, представленной такими, скажем, именами, как тот же Кафка или Замятин, Оруэлл, к которой столь блистательно прикоснулся Набоков, в которой нашел самое почетное место Гоголь и отчасти, быть может, Достоевский, а среди отцов-основателей которой можно увидеть Свифта и Рабле. Ведь и наша «модель» не с неба упала. Впрочем, это иной, долгий разговор, не к месту.

Вообще же говоря, целиком вне означенной традиции не остался, по существу, ни один из сколько-нибудь порядочных наших нынешних писателей, вне зависимости от того, осознавал он это или нет. От Солженицына с его детальными картинами земного ада и какой-то карающей христолюбивостью до нашего замечательного грустного утешителя и смеющегося трагика Фазиля Искандера, создавшего тот сказочно-праздничный Чегем — антипод удручающего бытия, о котором можно уже сказать, что теперь он «всегда с тобой».

Стругацкие не оказались в ряду тех, кто готов был столь долго доблестно молчать в тряпочку по углам, пока, наконец, не сказали «можно!». Они, думается, сыграли тем весьма важную роль в усилиях всех формировавших ту «другую культуру», тот «иной образ мысли», которые идеологи нового политического курса и попытались интегрировать в своей официальной доктрине «нового мышления», присвоив в этом случае приоритет, но, думается, так и не сумев овладеть той духовно-нравственной силой, которой суждено, быть может, в дальнейшем овладеть ими и поставить их самих в политическую необходимость подчиниться этой силе. Впрочем, на этом пути встретится еще немало сюжетов, которые могут сыграть роль некоего порога и для самих Стругацких, если они захотят в новых условиях продолжать свой путь.

Впрочем, постаравшись избежать расхожей мудрости задним числом, я, похоже, оказался в не менее расхожем положении пророка с ограниченной ответственностью.

Творчество АБС в период перестройки будет рассматриваться много позже, а пока заметим, что в шестидесятые не настолько уж много выходило периодических изданий, чтобы какая-либо значительная статья была неизвестна любителям литературы. Вспомним хотя бы замечание АНа в письме от 9 февраля 68-го: «В 12-м номере „Нового мира“ — отличные статьи. Канторовича и Лебедева. Обязательно прочти», где упоминается тот же Лебедев. И не только любители литературы, но и власть тщательно отслеживала, а иной раз и задавала тон критическим статьям о современной литературе, из чего вытекало отношение редакции к конкретному автору, когда тот приносил написанное им в издательство: издавать сразу (если критики официальной прессы положительно оценивали его творчество) или погодить, по крайней мере, тщательно проверить рукопись на предмет «крамолы» (если в прессе негативно отзывались о творчестве автора).

Именно поэтому в данной работе особое внимание (может быть, и излишнее с точки зрения читателя) уделяется публицистике рассматриваемого периода.

Письмо Аркадия брату, 1 ноября 1968, М. — Л.

Дорогой Борик!

Новостей особенных нет. Сегодня ходил в сберкассу, получены деньги из «Невы» (650), а также из «Мол. Гв.» (17.10–345 рэ). Ариадне пришло письмо, что часть экзов «Ангары» ей уже выслали. Ждем. Сигнал перевертыша еще не был.

1. Будь другом, скажи в Литфонде, чтобы путевки дали не сразу с 1 января, а где-нибудь с пятого, лучше — с десятого. У Наташки будет ведь сессия, и я должен по японскому ее подтянуть.

2. Завтра собираюсь к Рюрикову в СовПис, отнесу ГЛ. Или еще подождать? Пока твой экз не будет прочно у тебя в руках? Подожду, пожалуй, до твоего письма. А с Рюриковым все равно встречусь и поговорю о УнС.

3. Опять началась возня с конференцией. Правление МО предложило проводить. Сегодня вечером собираемся у Ариадны, будем давать ей отпор.

4. Если у тебя есть лишние (обменные) марки, пришли, пожалуйста, Димкин сынишка собирает советские, а мы у Димки, если помнишь, альбом разграбили.

5. Издание ДР из Аргентины я тебе пришлю вместе с экзами «Ангары», идет?

6. Минская киностудия приглашала меня сняться в каком-то социологическом фильме за беседой с Ляпуновым, Забелиным и Бестужевым о будущем человечества. От темы и от компании я пришел в ужас и категорически отказался.

7. Видел в «Тех Молодежи» интервью Ефремова? Там же начали печатать «Час Быка». Гм. Посмотри. И еще буквально на днях еще одно интервью Ефремова в «Вечерней Москве»[116]. Тоже гм.

8. Ничего не понял насчет Дмитревского. Что это за беседа о «Сов. России»? Изложи, пожалуй, братец, а то я как в лесу. А правда, что Дмитревский подбивает там вас писать фантастику к столетию Ленина?

9. Пытаюсь думать о ЛиБ, но все куда-то не туда думается. Не то приснилось, не то выдумалось — две притчи. Одна вот: В город привезли льва, гориллу и попугая. Лев с гориллой немедленно стали составлять заговор — поднять мятеж и захватить город, но попугай все подслушивал и передавал людям. За день до мятежа льва и гориллу развезли по разным другим городам, а попугая подарили старой деве. А другая — вот: Человек, который, умирая, может взять в себя душу любого другого человека и тем спастись. Тот, без души оставшийся, естественно, умирает. Но у героя в душе прибавляется вторая душа, затем третья и так далее. Первое воскрешение он произвел еще ребенком, бессознательно, забрал себе в ужасе перед смертью душу доктора или родителя, а потом догадался и стал действовать уже сознательно. Гвоздь в том, что он забирает души врагов и набирается таким образом их убеждений и мировоззрений, превращается во врага своих прежних идей, а потом снова наоборот. А?

Ну вот, пока всё. Целуй Адку. Твой Арк.

Только что держал в руках сигнал «Стажеров + ВНМ». Порядок!

Еще не успел запечатать письмо — появилась «Ангара»! 4 экз. 2 высылаю тебе. Целую, жму.

«Стажеры + ВНМ» — знаменитый «перевертыш» — вышел с предисловием Романа Подольного, который, как мог постарался расставить акценты правильно (чтобы чего не подумали). Тут и «откровенно бессильная буржуазная демократия», и мещанство — резерв фашизма. Но предисловие хорошо! Ибо по-своему искренне.

Из: Подольный Р. Борьба миров

…Она идет, борьба миров, идет уже многие тысячи лет. И сражаются в ней друг с другом не Марс и Земля, не Юпитер и Сатурн — не на жизнь, а на смерть воюют будущее и прошлое одной и той же планеты. Сегодня будущее зовется социализмом и коммунизмом; имя прошлому — капитализм. Два мира встречаются в джунглях Вьетнама и на трибуне ООН, под шпилями небоскребов и в тихих домиках. Два мира противостоят друг другу в жизни. Два мира противостоят друг другу и в этой книге, соединившей под одной обложкой две до удивления непохожие повести, у которых, кажется на первый взгляд, только и общего-то есть, что авторы.

А в остальном…

В одной повести речь идет прежде всего о людях большой души, большого сердца, большого мужества, людях умных, сильных, уверенных в себе. В другой — авторы даже роль рассказчика передали человеку, который уж настолько не-герой, что его и отрицательным-то героем не рискнешь назвать. А люди, попавшие в поле зрения этого рассказчика, за одним-единственным исключением, такая же человеческая мелкота, как и он сам, а то и помельче.

В одной повести полным-полно географических названий. И все адреса, все координаты места действия здесь даются точно — Каракумы, Вязьма, Марс, кольцо Сатурна.

А рядом, в соседнем произведении, все события происходят в стране без названия. Можно только понять, что это капиталистическое государство, выступавшее во Второй мировой войне в союзе с фашистской Германией, да догадаться, что находится оно в Европе.

В одной повести герои носят русские, английские, немецкие имена и фамилии; в другой — у них только имена, да и то древнегреческие.

Герои одной повести покоряют космос и разыскивают следы неведомых пришельцев, когда-то посетивших Солнечную систему; не-герои второй принимают безропотно ярмо марсиан.

Этот ряд противопоставлений можно продолжать и продолжать. Совсем по Пушкину: «Лед и пламень не так различны меж собой». Что же, может быть, соединение двух столь разных миров под общей обложкой — только почти противоестественный результат издательской прихоти или простая случайность?

Как мне кажется, нет. Ведь на нашей сравнительно маленькой планете тоже живут рядом борцы и трусы, революционеры и рабы, герои и мещане. Повести при всей своей непохожести воюют, конечно, не друг с другом. У них есть общие смертельные враги. Вот имена только некоторых из этих врагов: Капитализм, Мещанство, Трусость, Подлость.

<…>

«Стажеры» можно при желании назвать современной утопией; «Второе нашествие марсиан» так и просится на полочку с табличкой «антиутопия». Появление повестей рядом лишний раз подчеркивает, что эти два вида фантастики не только не мешают, но помогают друг другу.

В творчестве Стругацких оба они, конечно, не случайны. «Стажерам» предшествовало «Возвращение (Полдень, XXII век)», «Второму нашествию марсиан» — «Хищные вещи века». (Любопытно, что время действия произведений, написанных позже, оказалось ближе к настоящему.)

Но если бы нужно было назвать главную черту, роднящую произведения Стругацких последних лет и выделяющих их из хорошей советской фантастики нынешнего десятилетия, я бы попытался сформулировать ее так: они всегда делают читателя не просто даже соучастником действия, но полноправным соавтором своих произведений. Над их книгами нужно думать — иначе они просто покажутся неинтересными. Стругацкие не выдумывают, а думают. Будем это делать вместе с ними.

Письмо Бориса брату, 4 ноября 1968, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

Как прекрасно, что вышел сигнал ВНМ! Скорей бы узреть его мне!

Я, несчастный, сижу, и задавлен и нем, в своем безысходном г…! [117]

1. За это время получил: деньги из МолГв — 340 р.; твою бандероль — большое спасибо. Да, жалкий альманашек. Тираж-то, тираж! Легко подсчитать: объем его — 11 листов, цена 40 коп, тираж 3000. Это значит, что полная выручка — 1200 руб, а авторам надо выплатить (по минимальной ставке!) — 1100. Впрочем, нас это касается лишь постольку, поскольку ставка минимальная.

2. Теперь я должен тебе выслать сценарий и марки для Димки. Всенепременнейше! А ты выясни, пожалуйста, какие марки нужны: чистые? или можно и гашеные? только ли советские? А то ведь я специально (согласно договоренности с Димкой) припас ему несколько красивых иностранных. Выясни и отпиши — сразу же и вышлю вместе со сценарием.

3. В Литфонде я подал заявление с просьбой начать нам срок именно 5-го-10-го. Скорее всего, дадут именно с 10-го, потому — каникулы, ДТ будет переполнен дописами, мудописами и деписами[118].

4. Все-таки ты отнеси ГЛ в СовПис. Не беспокойся, мой экземпляр не пропадет — Хейфецу можно верить.

5. Никаких конференций! Мать их за ногу — нашли время устраивать конференции! Засранцы.

6. Сегодня должен был выступать в ЛГУ, на матмехе, и вдруг выяснилось, что это у них клубный вечер под лозунгом «Письмо в XXX век». Скрипачи будут играть, поэты читать, а я должен буду подытожить всю эту вакханалию в смысле прекрасного будущего. Хера! Сегодня же уезжаю в командировку.

7. Интервью Ефремова не видел. И вряд ли увижу (особенно в «Вечерней Москве»). Так что сообщил бы основные идеи. Что там за «гм».

8. Насчет Дмитревского — я имел в виду ту травлю, которая организована против него «СовРоссией» по поводу книги Дьякова о лагерях. Мы с тобой читали одну из этих статеек, где Дмитревского обвиняли в потере политического (или классового?) чутья. Помнишь? Слухи о том, что Дмитревский подбивает писать фантастику к столетию — ложны. У нас было заседание бюро секции по поводу столетия, и Дмитревский вел себя вполне прилично. И все вели себя прилично. Сейчас вообще считается невыгодным вести себя неприлично.

9. Обстановочка вообще мрачноватая. На каком-то ответственном совещании кто-то говорил, что сталинский тезис об обострении классовой борьбы — по сути верен. Обком разогнал поэтическую редакцию Лениздата (или ЛенСовписа) за издание томика переводов, сделанных русскими поэтами с иностранных языков. В предисловии Эткинда там было сказано, что Пастернак и Ахматова не могли в период 30–40 гг. выражать себя в оригинальных стихах, а потому и занимались переводами. Эткинда сняли с лекций в Герценовском институте, где он преподает, оставили ему только спецкурсы. На философском факультете травят Кона и Ядова — они, видишь ли, под маркой критики буржуазной социологии пропагандировали последнюю. Ядов, кажется, уже ушел, и социологическая лаборатория его распалась. Обком запретил также защиту кандидатской диссертации под названием «Сексуальные проблемы советской молодежи», хотя диссертация самая про-про-про. В общем, гнусно.

10. Притчи твои мне понравились, особенно про душекрада. Я ее записал. Но это все философия[119], а что нам делать с ЛиБ? Не устроить ли нам с тобой некую предварительную встречку — специально для сочинения плана? Деньков эдак на пять — не больше. И заниматься только валянием на диване и размышлением о ЛиБ. Отпиши свои соображения. Я предлагаю середину декабря. Если ты не прочь, можно поговорить с мамой.

11. Числа 16-го в Москве будет Адка. Командировка. Жить она будет в гостинице, но к вам тоже забежит. Напоите ее кофейком.

Ну вот пока и всё. Жму ногу, твой [подпись]

P. S. Ленуське поцелуи.

P. P. S. А как насчет заявочки? Давал куда-нибудь?

Письмо Аркадия брату, 9 ноября 1968, М. — Л.

Дорогой Борик!

1. В кругах полагают, что узрим мы ВНМ где-то в конце месяца. Одиннадцатого я еду в МолГв и отдаю деньги на пятьдесят экзов. Предупреждаю, что себе заберу по меньшей мере 30, так что если тебе нужно больше, то отпиши немедленно.

2. «Ангара», конечно, не ах. Но! Печать. Я очень жду следующего номера. Есть возможность, что все-таки удастся дать эту вещь в альманахе МолГв «Фантастика 68 или 69».

3. Сценарий высылай. Марки высылай всякие, гашеные, чистые, иностранные, советские и пр. Гони.

4. Получил из Таллина однотомник — «Возвращение» и «ТББ», с иллюстрациями. НичегЁ. Но финансово бесплодно, конечно.

5. С Рюриковым связаться до сих пор не удалось. Ужо после праздников. И ГЛ отнесу.

6. Насчет конференции. Видимо, проводить придется. Ситуация: нас поставили перед альтернативой — либо мы проводим, либо поручат проводить Немцову и Ко, они уже напрашиваются, ходят и ноют, крови жаждут. Я-то их всех е…, но наша демократия почему-то всего этого боится. Впрочем, планируется это дело аж на апрель, там видно будет. В совещании принимали участие зубры Димка и Зиновий Юрьев. Принято решение никому не давать говорить, долго произносить речи теоретические и непрерывно показывать кинофильмы. И никаких прений.

7. Интервью Ефремова. Скверная дешевка. Шеф либо перепугался, либо спятил… ругательски ругает антиутопии и юмор. Да найди ты № 10 «Техники — молодежи» и прочитай, экая у тебя тяжкая задница.

8. Слухом пользуюсь, что месяца четыре назад в верхи пришел очередной роман-предупреждение. Дескать, в «Байкале» напечатали две разнузданности, так автор одной за границу смылся, а авторы другой сейчас заканчивают очередной пашквиль на соввласть, а потом тоже намереваются дать тягу, так чтобы они, верхи, эту возможность предусмотрели и вовремя пресекли. Ну так вот. Прочли эту бумагу в верхах, подумали и, якобы (здесь, сам понимаешь, все «якобы», за что купил, за то и продаю), отправили в журнал «Коммунист» для истребления виновных. Однако оттуда, из журнала, якобы, ответили: мы-де фантастикой не занимаемся, один раз откликнулись — и будет с нас. С приветом.

9. Заявку я давно подал, забыл только упомянуть в прошлом письме. Бела и Серж в один голос объявили, что заявку, безусловно, принимают, а договор заключат тотчас же, как издательство начнет заключать договора на 70-й год. Когда точно — неизвестно.

10. Адку ждем.

11. Что касается ЛиБ, то иметь сюжет перед Комаровым, конечно, надобно. На крайний случай можно и встретиться в середине декабря дня на три. Лично меня заботит больше всего сюжет. Всякие там размышления можно будет навесить на сюжет безболезненно. Помни, что вещь должна быть проходимой, т. е. закрученной и динамичной, а ля ОО. Думаю. Точнее, пытаюсь думать. Ничего, всё образуется.

Жду письма, целую, твой Арк.

Письмо Бориса брату, 13 ноября 1968, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

Я, было, думал подзадержаться с ответом, потому что 11-го Некрасов забрал-таки читать ОО, и хотелось дождаться его выводов. Но потом решил: а хрен с ними!

1. Что решит Некрасов — неизвестно. Однако пока всё идет как должно. Повесть намечена на 2–4 номера, произведена разбивка по номерам — вернее, проект разбивки. При этом пришлось пожертвовать разбиением на части, остались только главы. В ближайшее время состоится телевизионная встреча редакции «Невы» с читателями — в целях рекламы на будущий год. Меня тоже звали, но я отказался. Оно, конечно, может быть и стоило выступить и, так сказать, морально обязать «Неву», но в моральные обязательства я как-то не верю, а выступать по телевидению, сидеть рядом с Поповым, обмениваться с ним репликами при всех — срамно. <…>

2. Высылаю марки. В общем, все это, конечно, мусор — с точки зрения настоящего коллекционера, но для мальчишки, наверное, будет смачно в этом копаться. Тем более что в конвертике я посылаю довольно редкие космические марки, которые хрен достанешь.

3. Томик из Таллина тоже получил. Хорошо издали. Приятно.

4. Только что кончил читать «Час Быка». Бедный Чиф! И умный он, и честный, и наш, но никакого вкуса у него нет и, вероятно, уже больше не будет. Но в общем читается с интересом, и в конце ноября на заседании секции я буду, естественно, категорически за. Интервью его пока не читал, но, судя по всему, это у него защитная реакция. Я плохо представляю, как его роман может быть в наше время напечатан, он, по-видимому, — тоже. Вот и старается отвести глаза.

5. Я тут прочел еще роман некоего Бальдыша «Я победил смерть» (или «убил»?). Хорошая штука, ей-богу. Было бы здорово, если бы это и тебе понравилось, чтобы ты мог представить роман в МолГв. По-моему, это в их вкусе. Автор — человек любопытнейший. По-моему, он слегка того, но в меру, и разговаривать с ним — одно удовольствие. В прошлом он довольно ответственный работник культурного фронта, но что-то там у него случилось, и попал он в опалу. Теперь подвизается в кино и в области популяризации биологии и медицины. Рассказывал жуткие вещи о Бехтереве. Как он в 27-м освидетельствовал Папу и ничтоже сумняшеся вынес приговор — паранойя, мания величия и преследования. Воспоследовал роскошный подарочный торт, колики, и профессора без всяких там вскрытий-мрытий сожгли в крематории.

6. Встретиться надобно обязательно. Определи время, и я побеседую с мамой.

7. Что там с «Саргассами»? Не закидывал ли ты удочку насчет «Круга огня»? Хорошо было бы в следующем году выдать: ЛиБ; перевод; и по крайней мере начало «Апокалипсиса».

8. Сейчас случайно заглянул в газету и обнаружил, что ЛиБ имеет и другую расшифровку. Я всегда говорил, что это неудачное название.

9. ВНМ сколько дашь, столько и возьму. Только напиши, сколько. Я надеюсь урвать еще толику и у себя в Лавке, но там может оказаться мало экзов. Нищая у нас Лавочка.

10. Звонил мне Лешка Герман. Намерен сегодня зайти. Он, оказывается, всё это время занимался тем, что разводился и женился, дурак, заново. Тоже мне муж. Ничего нового он не сообщил, но — приятный парень, я его люблю.

11. Я сейчас один. Адка уехала в командировку в Киев и прихватила с собой Андрюшку. Потом поедет в Москву, а Андрюху знакомые привезут в Ленинград. Андрюха тут создал поэму, которой посрамил самого Чистякова. Не могу удержаться и привожу ее полностью.

Дожди в машины так и хлещут, Деревья начали валить. Водители машин трепещут: Как бы старух не задавить. Но вот промчался синий ЗИЛ, И он старуху подвозил. На перекрестке тормозил, И угодил в канаву ЗИЛ. Старуха вылетела к черту! Шофер, вопя, прижался к борту. И запылал в канаве ЗИЛ. Зачем он только тормозил!

Ну вот пока и всё. Жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке поцелуи.

P. P. S. А поэму зачти Манину с выражением — он оценит.

Письмо Аркадия брату, 18 ноября 1968, М. — Л.

Дорогой Борик!

1. Сейчас уже, вероятно, известно, пойдет ли ОО в «Неве». А посему немедленно отпиши. Дело в том, что Севка Ревич договорился, оказывается, с «Дружбой народов» (!) насчет нашей повести и берется ее устроить, если она не пойдет в «Неве». Но это, сам понимаешь, надо быстро.

2. Марки отнес Биленкиным, произведен фурор, были выражены восторги. Тебя сердечно благодарят.

3. С перевертышем смех и слезы. Типография забыла (или не пожелала) печатать суперобложку. Книга пойдет так, голенькая, а вид у нее в голеньком состоянии самый непрезентабельный. Кроме того, без супера любому покажется, что имеет место производственный брак. Посему решили допечатать на титульных листах что-то вроде «прочтешь — переверни книгу». Я уж не рад, что связался с перевертышем, давно бы книга вышла. А все Белкины затеи! Ну, бог милостив, а деньги нам уже, наверное, выписывают.

4. Если встречаться, то где-то между пятым и десятым декабря. Поговори с мамой, как она.

5. Как с «Саргассами» — не знаю, ей-богу. Не был я там. А у меня к тебе вот какая просьба. Поскольку я слегка сейчас зашиваюсь с Наташкой и всякими японскими делами, поручаю набросать предисловие тебе. У меня просто башка пухнет, ты уж выручай. Напиши обязательно про: пользу героической фантастики, отсутствие у автора намерения показать реальное будущее, могучие требования, которые автор предъявляет к космонавтам. Прости, что так получилось, но я тебя очень, очень прошу. Во всю ивановскую.

6. Разговор насчет «Круга огня» у меня с Девисом был, собственно, это он его и затеял, и я дал-таки ему понять, что в крайнем случае мы можем посоответствовать.

7. Вчера была у нас Адка. Обещала зайти еще.

Вот и все мои новости.

Целую, жму. Твой Арк.

Остановимся немного на перевертыше. С этим изданием, а точнее, с суперобложкой к нему связана одна библиографическая загадка. В выходных данных его среди прочего значилось: «Цена 66 коп., в суперобложке 68 коп.» Но реализовывалась лишь книга с обозначенной на переплете ценой 66 коп. и без суперобложки. «Супера» не было ни в собраниях фэнов, ни в библиотеках. Возникло даже подозрение, что части тиража, одетой в «супер», и вовсе не было! Готовя к изданию эту книгу, мы не могли не попытаться внести ясность в эту загадку. Сперва мы обратились с этим вопросом к Беле Клюевой. Она рассказала Алле Кузнецовой: «„Супер“ был. Но на малой части тиража. Почему? Потому что эти „суперы“ надевались вручную, и вся редакция дружно обертывала книги. Конечно, весь тираж обернуть мы не могли».

Тогда мы решили проконсультироваться у автора иллюстраций и художественного оформления книги — художника Григория Перкеля. С 1977 года он проживает в Нью-Йорке, успешен, востребован, удачлив. С ним по нашей просьбе связался Илья Юдин. Не сразу, но всё же художник вспомнил, что действительно рисовал и суперобложку. А позднее нашел в своем архиве и половину ее — гуашь к ВНМ. Григорий Зульевич любезно предоставил нам право опубликовать ее в настоящем издании[120].

Почему же лишь исчезающе малая часть тиража была одета в «супер»? Виновата ли в этом, как пишет АН, типография, отказавшаяся-де его печатать? Устала ли редакция его одевать? Или же в основе — перерасход средств на столь необычное издание? Мы не ответим на этот вопрос. Единственное, в чем мы теперь уверены, так это в том, что «супер» всё же существует!

А еще Григорий Перкель ответил на несколько наших вопросов.

Перкель Г. Пояснения

Фантастические темы меня привлекали тем, что можно было отойти от реальности. Когда ты иллюстрировал фантастику, тебе не могли приклеить никакие ярлыки — ни сюрреалиста, ни нонконформиста. Ты просто иллюстратор, иллюстрируешь фантастические ситуации, которые не имеют отношения к реальной действительности, которая была в Советском Союзе, и потому этот аспект был для меня интересен. Любая ситуация, абстрагированная от реальности, всегда интересовала меня как художника.

Работая в «Молодой гвардии» с Клюевой и с художественным редактором Позиным, мы сделали несколько книг, в том числе — Стругацких. Как писатели они меня всегда интересовали, я считал их одними из самых выдающихся фантастов, потому что, кроме фантастики, там был еще элемент юмора, что весьма желательно в фантастике. Особенно мне нравился «Понедельник начинается в субботу», совершенно изумительный юмористический роман.

Если вы обратите внимание на перевертыш, то увидите, что две эти вещи — «Стажеры» и «Второе нашествие марсиан» — решены в абсолютно разных стилях. Как будто это сделали два разных художника. В этом и заключается особенность моей философии, моего концепта как художника, который длится до сих пор: отсутствие стиля. Я могу сменить его в течение двух-трех дней. И в этом плане перевертыш — прототип такого концепта. В то время, я думаю, никто из художников даже близко не подошел к тому, чтобы в одной книжке дать два разных творческих приема. Это и есть особенность моего «стиля», в котором нет стиля вообще. Можно две эти вещи Стругацких проиллюстрировать в одной и той же манере, но суть их ты не сможешь выразить, потому что они различны по своим философиям: одна — бурлеск, абсолютно гениальная вещь — «Второе нашествие марсиан», другая — серьезная, в какой-то степени совершенно скучнейшая фантастика. И поэтому таковы два стиля — один живой, и другой — почти цементный. Оба этих стиля выражают характер произведений.

Иллюстрации к «Стажерам» передают ощущение возможной невозвратности, обреченности. Представьте себя в такой капсуле, которая летит черт знает куда сотни световых лет. А Вы — землянин, «производства» зеленого и голубого. Вы оказываетесь во мраке. Ощущение страха, неизвестности. Всё это присутствует в той ситуации, когда вы находитесь вне Земли. Вот это состояние мне хотелось передать. Эффект некомфортабельного состояния, к которому привычен человек.

Совершенно иное решение «Второго нашествия марсиан». Иллюстрации-шаржи, типажи. Водевильное совершенно решение. Все персонажи этой пьесы — это актеры на сцене, и я как бы представляю их читателю-зрителю.

Обложка со стрелками и без. Это тоже любопытный ход. Со стрелками — это «Стажеры», то есть там, где есть жизнь. Там, где нет стрелок, — это как бы «мертвое время», странное место, где просто нет времени. Отсутствие времени означает, что эта сатира может иметь отношение как к Древнему Риму, так и к Советской власти. Ситуация жизненных диалогов, монологов, характеров, которые могли быть в любое время.

А суперобложка была решена в двух цветах. Переданная вам гуашь красных тонов — ко «Второму нашествию марсиан», несохранившаяся вторая, зеленая — к «Стажерам».

Письмо Бориса брату, 21 ноября 1968, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

1. Был я в «Неве». Некрасов прочел ОО и, противу всяких ожиданий, не сделал никаких существенных замечаний. Масса идиотской стилистической правки, свидетельствующей о малограмотности, и — все. Саша обалдел от удивления. Я тоже. Потом я побеседовал с Некрасовым, еще раз поразился его тупости и косноязычию, и на том все кончилось. Договорились, что я напишу еще две-три маленькие вставки, содержанием коих будут воспоминания Мака о прекрасной Земле. В остальном же все пока ОК. В 11-м нумере уже напечатано, что «в первых номерах нашего журнала вы сможете прочесть…» в том числе и ОО. То же было объявлено по телевизору и на днях будет объявлено по радио. Естественно, всё это ничего не значит, но первую порцию мы с Сашей уже подготовили, и нельзя не констатировать, что пока всё идет лучше, чем ожидалось. Некрасов даже дал понять, что они готовы заключить с нами договор еще на какую-нибудь вещь. На 70-й год. По этому поводу Саша развивает фантасмагорические идеи насчет ГЛ. Но, по-моему, надо ориентироваться на то, что мы напишем в январе. Если увидим, что нечто получается, тут же подадим заявку.

2. С перевертышем — срамотища! Ну, черт с ними, выплатили бы деньги.

3. Звонил сейчас маме. Она не возражает против приезда. Договорился я с ней на три дня где-то пятого-десятого декабря. Итак, решено.

4. Общаюсь изредка с Лешкой. Он ищет халтуру. Я сказал, что мне тоже нужна таковая, и он с ходу накидал всяких мелких, но забавных идеек. Пока, впрочем, ничего не ясно. Он обещал связаться с телевидением.

5. Предисловие к «Саргассам» я написать попытаюсь, но вряд ли что-нибудь получится. Тут ведь главное написать об авторе, а я смогу в лучшем случае написать о самой книжке. Ладно, посмотрим.

6. Насчет «Круга огня» — жми. И деньги, и книжка между прочим неплохая. Во всяком случае, супротив Нортон этот Клемент — без малого Фолкнер.

7. Прочитал интервев Чифа в ТМ. Н-да. Очень он, по-видимому, хочет, чтобы его «Час Быка» прошел без сучка, без задоринки, широко, много и большими тиражами. Что ж, его можно понять.

8. Перечитал давеча УнС. Прекрасная все-таки книга! Но «Апокалипсис» будет еще лучше.

Вот пока и всё. Жму ногу, твой [подпись]

P. S. Что это Ленуська там выдумала с почками? Надо немедленно обратиться к врачу. Почки — это же мучительная штука, хуже печени.

Письмо Аркадия брату, 25 ноября 1968, М. — Л.

Дорогой Борик!

1. Рад, что с «Невой» таки получилось. Надеюсь, стилистическая правка Некрасова не пройдет? Страх подумать, я как читал об этом — у меня остатки зубов заныли. Значит, со 2-го номера. А иллюстрации будут ли?

2. Я в общем-то тоже не очень вижу ГЛ в «Неве». Действительно, придется ориентироваться на январское сидение.

3. В продаже перевертыш должен вот-вот появиться. Бела рассказывала, что главред Осипов уже хвастался этой книжкой перед делегацией ГДР — вот-де какие у нас оригинальные книги выпускаются. А ведь именно он всячески препятствовал перевертышу, сукин сын.

4. Кто-то прислал мне из Днепропетровска кусок номера «Жизье литерарске» (Польша) с довольно большой статьей некоего Петра Кунцевича «Заботы пророков». Я отправился к Ариадне. Там был Нудель, который с листа перевел. Это статья о Леме, о этапах его творчества. Три этапа там намечается: надежда на светлое будущее человечества, полная безнадежность в отношении возможности человечества справиться с грядущим и, наконец, заря надежды на новую технологию, которая приспособит человечество так или иначе к «жестоким чудесам»[121]. Ни с того ни с сего примерно четверть статьи посвящена нам. Мы называемся единственными авторами, которые находятся на одном уровне с Лемом по глубине и размаху, сожалеется, что в Польше нас совсем не знают, разбираются ТББ, УнС и ПНвС, совершенно произвольно, с натужным подтягиванием за уши, подаются эти вещи, как аналогии лемовским — соответственно: «Эдем», «Возвращение со звезд», «Кибериада». Мы-де пока находимся на втором этапе лемовского развития. В общем статья мне не понравилась, легковесненькая, нас он явно читал через пень-колоду. Но Ариадна говорит, что Кунцевич — крупный ихний литературовед.

5. Статью пиши. Ничего об авторе не надо, пиши о приключенческом течении в целом, об авторе я и сам ничего не знаю, здесь надо сачкануть. «Саргассы» — просто хороший представитель буйной поросли космической оперы, вот и всё.

6. Решено приехать и встретиться. Буду вместе с Ленкой, вероятно.

7. Возможно, «Саргассы» удастся дать в «Смене», там просили. Ужасная жалость, что только один экземпляр. Это вызвало кучу осложнений.

Всё. Целуй маму и Адку, а равно и Росшепера.

Твой Арк.

Письмо Бориса брату, 29 ноября 1968, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

1. Что касается стилистической правки тов. Некрасова, то тут уж как бог даст. Основную массу замечаний, по-видимому, удастся нейтрализовать, но некий влажный след неизбежно останется[122]. Тут уж ничего не поделаешь. Иллюстрации, кажется, будут. Во всяком случае, художник к этому делу был подключен уже давно. Надо будет попросить посмотреть, что он там сделал.

2. Статью к «Саргассам» писать пытался, но не преуспел. Буду пытаться еще. В крайнем случае напишем вместе.

3. Обязательно напиши маме, что намерен приехать и что — с Ленкой. Надо соблюсти пиетет.

4. Вчера был в писдоме. Объявилась Танька Чеховская. Рассказывала, что Севка в корне изменил свое мнение о СоТ.

А в общем было мрачно. Тоска, предчувствия, заботы[123]. Бродят угрюмые слухи. А вы в Москве, по-моему, как сыр в масле катаетесь. Все-то вам до фонаря.

5. У нас тут обнаружилась куча молодых фантастов. Я копаюсь в этой куче, но жемчужных зерен пока нет[124]. Так себе. Не без таланта, но и не с.

Вот, кажется, и всё пока. Жму ногу, твой [подпись]

P. S. Ленке привет.

P. P. S. Когда возьмешь билеты, тут же сообщи.

Крыловскую цитату упоминал и АН:

Черняков Ю. [Первый раз я с ним познакомился…]

Аркадий Натанович всегда считал, что печатать надо всё. Всё, что пишется. Потому что как найти жемчужное зерно, если ты не имеешь навозной кучи? А надеяться на то, что тебе попадется сразу груда жемчужин в виде кучи.

Не нашло отражения в письмах АНа посещение им семьи Высоцкого. Эта встреча запомнилась Людмиле Абрамовой так:

Абрамова Л. Факты его биографии: Л. Абрамова о Владимире Высоцком

Бывало, хоть и редко, что А. Стругацкий заходил к нам на Беговую. Давно это было — осенью 1968-го.

Аркаша Стругацкий приехал «специально посмотреть на своего крестника» — нашего Аркашу, которому только что исполнилось шесть лет. Привез подарок — огромный зеленый пулемет, из блестящего, как зеркало, полимера. Мы с Леной[125] содрогнулись: военных игрушек в доме не было. Мы с Володей были пацифистами. Имели хождение космические луноходы с дистанционным управлением (Семен Владимирович Высоцкий, отец Володи, находил где-то самые потрясающие и дорогие). Плюшевые медведи (один от Нины Максимовны, матери Володи, высотой почти с метр) и кубометры цветных кубиков. И вдруг — пулемет! Но мы содрогнулись молча — А. Стругацкий был кумир семьи, мы на него молились. Я и сын Аркаша и сейчас на него молимся, за него, точнее. Теперь уже давно заочно.

В большом волнении мы с Леной принялись готовить закуску и из кухни слышали громовые раскаты Аркашиного хохота, восторженные вопли детей и совершенно профессиональное исполнение Никитой (четыре года) звуков боя: пулеметные очереди, свист пуль, артиллерийская канонада, стоны поверженных противников и могучее «ура» наших. Некий нервический комок подкатил к горлу, когда Лена увела детей на прогулку, а я уселась со Стругацким за бутылку коньяка. Но я сдержалась.

И опять — уже в седьмой раз за этот год — братья встречаются для работы.

Рабочий дневник АБС [Запись между встречами]

Человек не есть существо мыслящее. Человек есть существо творческое. Он больше всего хочет создать то, что не было раньше. Если бы притом все еще обладали и способностью мыслить (чувствовать) — был бы рай.

Притча о похитителе душ.

Притча о человеке, сосланном на Землю.

Методом черпков[126] убеждаются, что люди — существа потенциально разумные, но с чрезвычайно низким процентом реализации разумности. Решают не связываться: опасно для обеих сторон.

Философия — объяснение и оправдание политики.

Массовый человек совсем не нуждается в знании. Он хочет только, чтобы ему доступно объяснили. В этом успех Лысенко и Павлова: их теории можно «понять», ничего не зная. Основной метод политики: 1). Дается крайне упрощенная система мира. 2). Всякое событие объясняется на базе этой упрощенной модели. Это не требует знаний. Несколько заученных формул + «интуиция», «практическая сметка».

Боги все время соглашаются с толкованием землян. Тут и завоевание, и изучение, и дружба, и обмен информацией, и невозможность обмена и т. д. Они слишком многогранны. Все грани имеют место. Курорт для больных.

Разум есть способность совершать нецелесообразные и неестественные поступки.

Разум есть недоделанный, несформировавшийся инстинкт.

Разум — способность использовать силы окруж<ающего> мира без разрушения этого мира.

Банда, которая выдает себя за пришельцев; или организация для захвата власти.

Человек выступает против пришельцев как родовое существо. Вот способ объединения человечества. Вот на что рассчитывает один из героев, отчаявшийся в будущем.

О свободе. Свобода никому не нужна. Нужно освобождение от необходимости решать. «Часто лучший вид свободы — свобода от забот». Джон Рёскин.

Вы спросите меня: чем велик человек? Что создал вторую природу? Что привел в движение силы, почти немыслимые? Что в ничтожные сроки завладел планетой и прорубил окно в Космос? Нет. Тем, что, несмотря на всё это, уцелел и намерен уцелеть и далее.

14.12.68

[дневник приездов: 14.12.68. Приезд для обсуждения плана на январь.]

Арк приехал в Лрд. Раздумали ЛиБ, задумали «Кракена».

15.12.68

[дневник приездов: 15.12.68. Кракен. БИЛ отменены.] Кракен:

1) Рыбаки по утрам обсуждают один и тот же приснившийся им сон.

2) Рыбаки декламируют классику.

Герои:

Книгоноша Петер Глебски

Учитель Цвирик

Пограничник Рашба, прапорщик

Погибший переводчик Хинкус

Девушка Гута

Бабка Мирл (у кот<орой> жил переводчик и остановился книгоноша)

Мозес, Исхак, Иозеф, Гереш [ «Хинкус» — вычеркнуто], [ «Цвирик» — вычеркнуто], Цмыг, Шухат, Згут

Опыт теряет ценность из-за скорости прогресса: но опыт дается кровью, опыта жалко, отсюда интуитивный консерватизм.

16.12.68

[дневник приездов: 16.12.68. Раздумали Кракена, задумали «Скучные пустяки».]

Раздумали «Кракена». Задумали «Скучные пустяки». «Это вовлечение бога в скучные пустяки подавляло меня…»

М. Горький («В людях»)[127]

Гуннар [ «Луарвик» — перечеркнуто] Богессен

Алек (Александр) Пеккала

Барн (Барнстокр) Луарвик

Кайса Сневарски

17.12.68

Способ исп<олнения> желаний?

Какие желания?

Арк уехал.

Они ищут атмосферу счастья.

М. б., желания исполняют человекоподобные роботы (блаженные люди; черные люди; вонючие люди?

Повесть вот о чем: «Допустив, что мы можем всё, что мы собираемся делать с этим нашим всемогуществом?» (Жан Ростан)

Из статьи Пьеретты Сартен[128].

Удачный год для Авторов. Пожалуй, последний урожайный на публикации год. Наконец-то вышло книжное издание ВНМ в перевертыше (вместе со «Стажерами»). Спустя два года после «лесной» части УНС вышло и «Управление», хотя и в региональном издании («Байкал», № 1, 2). В соседнем сибирском издании вышла СОТ («Ангара», № 4, 5). В виде зачина коллективной повести «Летающие кочевники» вышел рассказ ПЛНПП («Костер», № 7). И одной главкой в журнале «Знание — сила» (№ 12) дан анонс ОО.

Неудача — не удалось пока никуда пристроить ГЛ — пока не выглядит угрожающей, ведь нашли же где опубликовать УНС и СОТ!

В предисловии «Контакт и пересмотр представлений» (Саймак К. Все живое. — М., 1968) Авторы смогли порассуждать о проблеме контакта с иными цивилизациями и проблеме воспитания человека. АН помимо этого еще выступил как составитель сборника зарубежной фантастики «31 июня» (М.: Мир, 1968) и переводчик повести Кобо Абэ «Совсем как человек» («Звезда Востока», № 11).

Кроме положительных критических публикаций в книгах (Парнов Е. Современная научная фантастика. — М.: Знание, 1968; Ляпунов Б. Любителям научной фантастики: Сов. фантаст, за 50 лет // Мир приключений: Альманах. — М., 1968.— Кн. 14; Урбан А. Фантастическая или философская? // Пути к художеств. правде. — Л., 1968 и др.), оценка творчества АБС выходит на новый уровень: с одной стороны, их имя появляется в научных работах литературоведов (Щепилова Л. В. Введение в литературоведение. — М.: Высшая школа, 1968; Золотавкин В. Эстетический идеал и особенности советской фантастики: Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. — М., 1968; Дхингра К. Пути развития научно-фантастического жанра в советской литературе: Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. — Л., 1968) и в энциклопедиях (Краткая литературная энциклопедия. — М., 1968.— Т. 5; Детская энциклопедия. — 2-е изд. — М., 1968.— Т. 11). С другой стороны — две публикации в сборнике «Фантастика, 1967» (Савченко В. Фантаст читает письма; Клуб любителей фантастики МГУ: От Москвы до Витима) подтверждают уже очевидное: АБС — наиболее популярные советские писатели-фантасты. Во всякого рода анкетах их опережают только Лем или Брэдбери, да и то только в оценке общего творчества писателей. По количеству же наиболее высоко оцененных произведений Авторам равных нет.

Из: Клуб любителей фантастики МГУ: От Москвы до Витима

<…>

Итак, Коэффициент Читательского Восприятия (КЧВ)… Составители анкеты использовали такую формулу для вычисления коэффициента читательского восприятия:

КЧВ = 100 ((а+ в-с)/2а)

а — число всех читавших книгу,

в — число тех, кому она особенно понравилась,

с — число тех, кому она особенно не понравилась.

Дробь умножена на 100, в знаменателе число всех читавших удвоено, чтобы получить результат в целых положительных числах, меньших ста. (Если КЧВ больше 50 — это значит, что положительных отзывов больше, чем отрицательных.)

Перед Вами сводная таблица КЧВ, вычисленных по всем анкетам бакинского и московского опросов (в отдельности), а также средние цифры по обоим опросам.

Сводная таблица КЧВ

<…>

2 июля в газете «Советская Россия» появляется статья П. Добробабы «В Иркутск, через Москву», в которой освещаются недостатки в работе Восточно-Сибирского книжного издательства. Автор утверждает, что оно не печатает молодых писателей, «потому что не „классики“. Вот „признанным“ авторам, тем в Иркутске намного проще». В качестве подтверждения последнего положения автор приводит историю опубликования в альманахе «Ангара» повести «Сказка о Тройке», ссылаясь на отзывы читателей, утверждавших, что А. и Б. Стругацкие «глумятся над дорогими для советского человека понятиями». Автор сообщает, что опубликованию СОТ «была дана политически верная, принципиальная оценка на заседании бюро обкома партии, на партийном и общем собраниях писателей».

Дорогой Аркашенька!

Пишу, как видишь, с запозданием, ибо писать было нечего: ни до кого не дозвониться, никого не поймать — лето. Сегодня уловил-таки Сашу и выяснил более или менее картину в «Неве». Картина существенно не изменилась и остается скорее благоприятной. Гор дал рецензию — по словам Саши, восторженную и глупую. Так что теперь за нас рецензия Дмитревского, рецензия Гора и рецензия отдела прозы. Правда, самого Попова (А. Ф. — торговля чаем) всё еще нет. Он всё еще в Англии и вернется завтра-послезавтра. Вернувшись, он, вероятно, попытается еще отсрочить миг, когда ему придется сесть за чтение ДоУ — потребует, чтобы рукопись дали на отзыв Гранину. Саша полагает, что статья в «Советской России» от 26.06 вряд ли что-либо изменит. Ибо статья глупая и бессодержательная… ругают нас, как я понял с его слов, за то, что нуль-передатчики заслонили людей. Нет образов, нет корней действительности и корней народных. Очень смутная статья — Саша считает, что ее беспощадно резали и сокращали. Как-нибудь на днях съезжу в «Неву», почитаю. Опять же письма какие-то пришли туда на наше имя. В общем Саша считает, что шансы наши неплохи, но ты там, брат, знай дави на «Юность». Подгоняй их, подгоняй. Кстати, выясни, правда ли, что из состава редколлегии там вывели Аксенова и Евтушенко[151]. Ходит у нас тут такой слух.

С Лешкой начинаем работать, вероятно, в пятницу.

Пришло письмо от болгарских ребят — физиков и астрономов. Интересуются судьбой УнС и выражают восхищение нашим творчеством. Я им ответил ласково, но о болгарском варианте, естественно, ни гу-гу.

Пришли, пожалуйста, адрес мамы. И вообще отпиши, как и что.

Вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Ленусе привет.

Дорогой Борик!

Письмо получил, отвечаю.

1. На телестудии дела застряли. Начальство смотрит косо на то, что это — серия, не хочет рисковать таким длинным рублем. Но это — внешнее, а на самом деле, на мой взгляд, все дело в том, что когда начальничку положили на стол заявку, он якобы с опаской спросил, взглянув на фамилии: «Это что же, те самые, левые?» Правда, Юра Борецкий не считает, что все пропало. Он продолжает активно бороться. Кстати, выяснил он, что на Довженковской студии не разрешили ставить ТББ не потому, что ТББ, а потому что Шерстобитов — после «Туманности» ему не разрешают ставить фантастику.

2. В «Юности» тоже толку не добился. Решительно никого нет, с кем можно говорить. Озерова не то в отпуске, не то в командировке, бог ее знает, Гладков тоже куда-то скрылся, до Полевого не доберешься, да я и не очень пытался.

3. Звонила Ариадна. Как ты помнишь, Сырокомский снял с полосы отчет об обсуждении. Однако буквально на днях там у него состоялось совещание, на котором он объявил, что фантастика будет отныне широко освещаться Литгазетой, что она нужна и пр., а снял он отчет якобы потому, что это было бы диссонансом, ибо ЛГ отчетов никогда раньше не помещала, и это могло бы быть рассмотрено (кем?) как выпад. Зав. отделом науки Михайлов пикнул было, что вот академик П. Александров (?) считает, что фантастику читают только полоумные, но был сухо обрезан и выговорен в том смысле, что фантастику читает весь советский народ. Что бы это значило? Ариадна, Рафка и еще кто-то начали готовить статьи.

4. «Комсомолец Татарии» сделал полосу, завтра их работник приедет показать перед опубликованием.

5. Больше новостей нет, если не считать, что мне предложили перейти на работу в Москву на оклад на 20 ру больше и несколько иным профилем работы.

6. Адрес мамы: Сумская обл., Середина-Буда, <…>. Она прислала письмо. По-видимому, не очень довольна образом жизни своим, но в общем чувствует себя здоровее.

Вот всё. Жму, целую, твой Арк.

Привет Адке.

Дорогой Аркашенька!

Не отвечал, ибо новостей не было. Их и сейчас нет, но пишу, чтобы ты не заботился. Давай-ка договоримся: сейчас, в межсезонье, будем писать только с появлением новостей.

Звонил Саша, рассказывал, что в горком пришел на ОО донос. Кривцов ходил выяснять. Оказалось, что некий кандидат наук из оптического института находит ОО произведением скрыто антисоветским и т. д. У Кривцова, однако же, создалось впечатление, что это не кандидатова затея, а стоят за его спиной орлы из Пушкинского дома: известный тебе Ершов (автор статьи в СовРоссии) и Выходцев (тот, которого в одном из последних номеров с таким смаком раздолбал Новый мир)[152]. Обвинения настолько нелепы, что Кривцов с Сашей относятся к этой истории легко. Можно быть уверенным, что сам А. Ф. Попов горой здесь будет за нас (и за себя). Но вполне допустимо, что впредь ему расхочется иметь дело с этими хлопотливыми авторами и ДоУ он под каким-нибудь предлогом отклонит. Что ж, посмотрим. Дело должно решиться, вероятно, в течение июля.

Получил забавное письмо от какого-то паренька из Новосибирска. Восхищается он ОО и пишет весьма забавную фразу, почти афоризм: «Я оптимист, а это создает большие трудности».

Был я у Руфи[153], дал ей ГЛ, взял «Смерть Вазир-Мухтара»[154], какая вещь! Руфь весела и плюет на все. У нее сын женился — вот и все заботы.

С Лешкой работаем. Медленно. Со скрипом. Утомительно, да и жары стоят.

А теперь даю тебе план ответного письма:

1. Как дела с ОО? Нельзя ли вырвать между делом 40 %? Позвонил бы Нине.

2. Звонил ли ты Жемайтису насчет книги о коммунизме? Позвони.

3. Как с договором на перевод? Когда начнем работать?

4. Если будет звонить Марк, скажи ему, что у Германа материалов по Войно-Ясенецкому нет и что я его, Марка, жду, как обещал.

5. Что слышно о Шилейкинской статье?

Вот и всё пока. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Ленуське привет. Не хотите ли вы все-таки приехать побездельничать?

Дорогой Борик!

Есть новость — и пренеприятнейшая[155]. Вчера позвонил я Нине. ОО изъяли из типографии. Почему, за что — никто не знает. Приказ из шараги Михайлова, но им в свою очередь дали приказ еще из выше. Директор Детгиза настроен благодушно и безмятежно, но он тоже ничего не знает. Нина неделю занималась сверкой разночтений «Невы» и детгизовского варианта. Она персонально убеждена, что всему причина — «невский» вариант, где Отцы, энтузиазм и прочее. Во всяком случае, по ее словам, запрет на ОО вышел на основании «невского» варианта. Возможно, рука тех же сволочей, что в «Совроссии», а может быть, и местные наши друзья. В следующую пятницу должен опять говорить с Ниной, она постарается что-нибудь выяснить. Будь оно всё проклято. Не исключено, конечно, что всё обойдется, но сам факт, что угрюмые идиоты положили глаз на книгу — уже скверно.

Только что звонил в «Юность» Озеровой. У них у всех впечатление очень хорошее, хотя они утверждают, что для «Юности» это многовато по объему. Будут просить сократить. Сейчас задержка за Полевым. Он еще не читал. А рукопись дали на консультацию Теду Гладкову — это наш почитатель и мой приятель, хотя этого в «Юности» никто, по-моему, не знает.

Вот такие дела, брат мой. Грустные. Ну, будем посмотреть.

Хвост, тем не менее, надлежит держать трубой в предвидении того, что мы еще увидим небо в звездах[156].

Обнимаю и жму, твой Арк.

Привет Адке. Приехать, вероятно, не сможем.

Срок перевода — 1 сентября. Но я полагаю, удастся вымолить еще месячишко-два. Я начну работать числа с двадцатого.

Дорогой Аркашенька!

Итак, они таки поймали нас за гипотезу. Что ж, скажем прямо, мы оба этого ждали. Не могло так случиться, чтобы в нынешней обстановочке ОО прошел у вас в Москве без сучка, без задоринки. Ну, ладно.

Я кое-чего не понял.

1. Что значит: «рукопись изъяли из типографии»? Книга уже печаталась, и поступил приказ печатание прекратить? Или: книга дожидалась своей очереди, а ее приказали из очереди выбросить?

2. В любом случае — где она сейчас? В редакции? В дирекции? В Комитете? В ЦК? В цензуре?

3. Как насчет того, чтобы вырвать, пока не поздно, 40 %? Кажется, мы имеем право на них, если книга подписана в печать. Книга подписана? Мне тут по прочтении газет пришла в голову мысль: а не есть ли все это следствие проходящего сейчас пленума ЦК ВЛКСМ? Может быть, там кто-то что-то нехорошее о нас сказал? Нельзя ли это выяснить?

Твое письмо пришло как раз в тот день, когда я своими руками отслюнил 320 р. за путевки в Гагры. Ох, как мне захотелось попросить эти деньги назад! Ну, ладно.

Сценарий помалу движется. Вчера, несмотря ни на что, мы с Лешкой выбили пять страниц, и теперь половина первого варианта заделана. Правда, это только черновик, но в конце концов срок представления — октябрь. Успеем. А ты уж, Аркашенька, жми тогда на Клемента пока сам.

Кстати, на днях Сашка Копылов передал тебе через меня предложение одного своего знакомого судебного медика готовить для ихнего института переводы и рефераты с японского. Они там локти кусают от досады: из Японии приходит интереснейшая литература, а читать ее некому. Если ты в принципе согласишься, можно будет обсудить конкретные условия. Я тогда просто дам тому врачу твой адрес, пусть сам все тебе изложит.

В «Неве» пока ничего. Прибыл из Лондона Попов, выслушал отчет Кривцова о доносе в горком, никак особенно не отреагировал и исчез в недрах обкома (по своему обыкновению). Так его с тех пор (вот уже с неделю) в редакции не видели. Рукопись ДоУ лежит и ждет, когда А. Ф. ее прочитает. Кстати, ответ на кляузу горком поручил писать нашему дорогому тов. Бритикову. Посмотрим, посмотрим.

И вообще посмотрим. Перебьемся, я думаю, как-нибудь. Ты будешь переводить с японского, а я загоню марочки и, может быть, поступлю на работу. Не пропадем.

Если тебе удастся вымолить у «Мира» пролонгацию договора на пару месяцев, мы могли бы собраться где-нибудь во второй половине сентября или в начале октября и покончить с Клементом одним ударом.

Вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет.

Дорогой Борик!

Был у Нины, говорили много и серьезно. Дело было так. Нина была в отпуске, когда директору позвонили из комитета РСФСР (это не Михайлов!) и спросили, в каком состоянии книга. Ответ был: книга в типографии, выпуск запланирован на июль-август. Приказ: задержать книгу. Без объяснений, без разговоров. Только сказано: книга задержана из-за варианта в «Неве». Кто? Почему? Неизвестно. Окольными путями удалось установить, что это личное распоряжение товарища, который в свое время топал по поводу «Байкала» ногами и кричал, зачем напечатали этих двух жидов. Мнение Нины: нам врезают по совокупности за УнС и СоТ. Предлагаемый план: идти к директору за получением официального извещения о задержке книги со ссылкой на комитет; далее, идти в комитет за объяснениями и получить ссылку на товарища; наконец, идти к самому товарищу. Все строго субординационно и по восходящей инстанции. Окончательная мера — письмо Брежневу или Суслову. Со стороны издательства: пишется громадная телега с разночтениями между новым и невским вариантами в доказательство того, что книга безупречна. Кстати, книга действительно безупречна. Очень и очень придирчивый цензор пропустил ее без единого замечания, что бывает очень редко.

Далее: Нина рекомендует в последнюю инстанцию идти вдвоем с тобой. Не знаю, стоит ли, но ты будь на всякий случай готов выехать, если, конечно, не будешь к тому времени уже в Гагре.

Киношные дела пока на нуле. Никаких просветов. С завтрашнего дня приступаю к Клементу.

Адрес врачу по судмедицине дай. Пусть пишет, будем договариваться.

Мне здесь светит поступить в институт социальной информации, как японисту. Оклад — 250–300 руб., посещение — два раза в неделю, в три года защита диссертации. Посмотрим.

Неделю назад неудачно подвернул ногу, ударился рукой о стену и сильно рассадил костяшки пальцев. Кровь свернулась, едва выступив. Сейчас — только красные пятнышки. Во организм!

Насчет 40 % говорил с Ниной. Юридические права у нас есть полностью. Но как обернется дело фактически — она не уверена. Обещала узнать.

Итак, послезавтра иду в Детгиз. Пожелай.

Крепко жму и целую, твой брат и соавтор Арк.

Не пищи. Все будет хорошо. На носу — Нортон. Весь гонорар пойдет тебе. У меня деньги есть и еще будут.

Привет Адке.

Дорогой Аркашенька!

1. План борьбы за ОО выглядит убедительно. Некоторое сомнение вызывает только телега из издательства. Писать список разночтений для доказательства чистоты детгизовского варианта перед невским имеет смысл только в том случае, если известно, ЧЕМ ИМЕННО в невском варианте недовольно начальство. Тогда можно продемонстрировать: вот вы были недовольны, и мы это переделали. Если же конкретные точки неудовольствия неизвестны, то может получиться, что мы вложим им в руки оружие против себя же, акцентировав внимание на том, чего они и не думали замечать. Дело-то в том, что невский вариант ТОЖЕ абсолютно безупречен! И пока начальство не сформулировало своих замечаний, разбор разночтений может привести лишь к косвенному признанию, что в «Неве» напечатано нечто подозрительное. Не знаю, кому это надо и зачем. Может быть, все-таки известны какие-то замечания и указания сверху? Тогда все ОК. А если неизвестны? Что же именно собирается Нина писать? Мол, вот были «Неизвестные Отцы», а стали «Огненосные Творцы»? Но, сразу, вопрос: а почему это плохо — «Неизвестные Отцы»? Ага, скажет начальство. Значит, что-то было! А тогда, может быть, и ЕСТЬ? В общем, вы там продумайте этот вопрос. По-моему, исходная позиция издательства не должна быть такова, что, мол, вот выпустили Стругацкие какую-то подозрительную книжку, мы ее подправили, и книжка стала неподозрительная. Позиция должна быть такой: Стругацкие написали прекрасную, поучительную, воспитательную, очень НАШУ книгу. Прекрасный, поучительный и очень НАШ вариант они опубликовали в «Неве» (вариант НАШ!). Однако детское издательство имеет свою специфику (военно-патриотическое воспитание и пр.), и потому мы попросили наших авторов внести кое-какие изменения, что они С УДОВОЛЬСТВИЕМ и сделали. Нам совершенно непонятно, почему такая ценная, воспитательная НАША книга задерживается в печати. Вот так я себе это представляю. Может быть, конечно, вам там виднее, но сам принцип отыграться за счет журнального варианта представляется мне опасным. Другое дело, если бы удалось найти концы и получить список начальственных указаний. Тогда — пожалуйста! Вам не нравится то-то? Ради бога! Будет сё-то!

2. Если дело дойдет до визита к стучавшему ногами товарищу, я бы очень хотел при сем присутствовать. Планы мои таковы: числа 4-го или 5-го августа я улетаю в Киев; оттуда 6-го — в Гагры; в Гаграх пробуду до 29-го. Сомнительно, конечно, чтобы тебе за это время удалось добраться до самого верху. Но во всяком случае держи меня в курсе. Из Гагр в произвольный момент времени выбраться будет вряд ли возможно, но вот, скажем, задержаться с отъездом туда, если визит будет назначен, скажем, на 6–10-е, это пожалуйста.

3. Позвонил сегодня в «Неву». Там, вроде бы, все тихо. Попов забрал рукопись ДоУ для прочтения. 30-го должна быть редколлегия, есть надежда, что он прочтет к этому сроку. Но не исключено, что не прочтет. Я со своей стороны намерен завтра-послезавтра наведаться к нему и попытаться его подтолкнуть.

4. Финансовые дела мои не настолько плохи, чтобы жадно хватать весь гонорар за Нортон. Пусть как всегда будет пополам, тем более, что я и так пока хожу у тебя в должниках. А вот насчет 40 % нажать надобно. Не потому что плохо с деньгами, а потому что дело темное, что там будет впереди.

5. Сейчас перечитываю ГЛ. Отличная повесть! Но ГО должна быть еще лучше.

Вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет.

P. P. S. Да, хотел бы я понять, чем по форме будет телега из Детгиза? Что это — объяснительная записка? Или прошение (разрешите, мол, напечатать, чего там!)? Или еще что-нибудь? Отпиши.

Дорогой Борик!

1. Для чего детгизовцы сделали список разночтений, я сам хорошо не знаю. Полагаю, что это в порядке предосторожности на случай, если их припрут. По поводу невского варианта мне мадам и Компаниец при встрече выдали было упреки: зачем-де было нам не внести в тот вариант детгизовские исправления. Я их сразу оборвал. Я очень холодно сказал им, что в невском варианте все в порядке, что ленинградские обкомовцы не глупее их, детгизовцев, и что там, в обкоме, все были удовлетворены, так что им, детгизовцам, и подавно надо радоваться. Больше этот вопрос не поднимался.

2. Дела же идут так. Из моей встречи с мадам и с Компанийцем я не узнал ничего нового по сравнению с тем, что рассказала Нина. Да и не ожидал ничего узнать. Я искал только повода официально обратиться к комитетчикам. Меня направили к главному редактору художественной и детской литературы комитета по печати РСФСР тов. гр. Карелину Петру Александровичу. Пошел прямо из Детгиза. Карелина не было, ждал его полтора часа, но время потратил не зря, ибо понял, что, может быть, кому-нибудь он и главный, а нам он просто поц (или потц?). Там ниже главного никаких должностей нет. Выше есть, кажется, должности «самый главный» и «до невозможности главный». Как у листригонов все капитаны[158]. Я позвонил ему на следующее утро. И тут меня ожидал некоторый шок. Понимаешь, обращение к этому Карелину, как я представлял себе, было тоже пустой формальностью, чтобы иметь повод обратиться выше. Но разговор был такой (подаю дословно).

Я: Здравствуйте, Петр Александрович, с вами говорит писатель Стругацкий. Вы будете у себя? Разрешите, я зайду к вам минут через сорок?

К: Одну минуту, я посмотрю, нет ли у меня какого совещания на это время.

Я: Пожалуйста.

(Проходит минуты три.)

К: Вы знаете, я как раз буду занят. А что у вас такое? Вы, наверное, по вашей книге в Детской Литературе?

Я: Да. Вчера мне сообщили, что по вашему распоряжению нашу книгу задержали, изъяли из типографии и изъяли из плана.

К: Ничего подобного. Мы никаких распоряжений не давали. Мы вообще не имеем обыкновения распоряжаться. Просто была в адрес вашей книги критика в прессе, в «Литературной газете».

Я: В «Советской России».

К: Вот я и говорю, в этой… как ее. Так вот мы обратили внимание товарищей на этот факт и предложили им еще раз просмотреть рукопись.

Я: У нас не рукопись, у нас уже почти готовая книга, ее изъяли из типографии!

К: Ну, не знаю, что там у вас. Одним словом, посмотреть, учтены ли все критические замечания прессы, а там поступать по своему усмотрению.

Я: Как же так, а мне в издательстве сказали, что вы приказали книгу изъять без всяких объяснений и на неопределенное время.

К: Это там что-то напутали. Мы таких указаний не даем. Мы не даем указаний изымать рукописи и выключать из плана. Идите и объясняйтесь с ними, мы тут ни при чем.

Я: Это вы точно говорите, что оставили все на их усмотрение?

К: Точно. Пусть сами там посмотрят, как, что. Мы ничего им не указывали, только поскольку были замечания в прессе, наш долг — указать. Вот так, товарищ Стругацкий.

Я: Спасибо, товарищ Карелин. Я сейчас же еду туда и буду выяснять.

К: Вот-вот, идите и выясняйте.

Вот такой разговор.

Я, естественно, встретился снова с Ниной, мадам и Компанийцем и передал им всё это. Все взвыли. Но тут выяснилось одно интересное обстоятельство. Никто не мог вспомнить, откуда взялась фраза «из-за невского варианта». Насчет высшего товарища выяснилось окольно, это мне Нина говорила, однако окольные выяснения страдают неопределенностью, сам знаешь. Короче говоря, очевидно, фразу эту произнес директор Пискунов, который ушел в отпуск и будет через три недели. Решено все оставить до него. Мне было твердо сказано, что издательство будет драться за книгу, а Пискунов по возвращении дойдет до ЦК, если потребуется. Возможно, фраза «из-за невского варианта» в первоначальной редакции выглядела так: из-за критики невского варианта в прессе. Это тем более правдоподобно, что одновременно из-за дурацкой статейки в «Лит. газете» сняли поспешно с плана несколько отличных книжек для детей младшего дошкольного возраста. Это означало бы, что Карелин не врал, а Пискунов действительно напугался этой статейки, а высший товарищ понятия не имеет об ОО, а только выражал где-то нам «фе» по поводу УнС и СОТ. И это «фе» при выяснении окольными путями распространилось и на ОО в процессе передачи.

У нас с тобой достаточно богатый опыт, и мы можем вспомнить, как задержали «Возвращение» из-за вонючей статейки М. Лобанова (совпадение: то была тоже обзорная статья — только не по «Неве», а по «Уралу») и как держали «Стажеров» из-за «Запорожцев в космосе». Тогда схема происшествия необычайно упрощается. Карелин звонит Пискунову и сообщает о статье в «Сов. Рос». Пискунов пугается и извлекает книгу из типографии до выяснения, а мадаме и Нине просто говорит, что ему предложили это сделать «из-за невского варианта». Нина бросается выяснять и легко обнаруживает, что где-то нами недовольны (это мы и сами знаем, однако в панике она распространяет это недовольство и на ОО). Тем временем Пискунов предлагает Нине составить список исправлений и укатывает в отпуск. Вот и всё. Исправления нужны не в комитете, а ему самому как документ на случай грядущих нападок. Одним словом, я настроен оптимистично.

3. Поезжай в Гагру и ни о чем не думай. Всё это моча, как-нибудь оботрется.

4. Нажим по поводу 40 % ничего не дал. Ответы уклончивые, типа «там видно будет».

5. Между прочим, дал я рукопись ДоУ Баталову (не лично, а через одну свою знакомую). Вчера выяснилось, что Баталов в восторге и хочет киносоприкоснуться с этим делом. Буду с ним, вероятно, на днях встречаться.

Вот всё пока… целую, обнимаю. Твой Арк.

Привет Адке.

Дорогой Аркашенька!

Прости, что задержался с ответом — совсем замотался последнее время.

1. Очень рад, что возникла новая, более оптимистическая гипотеза, непротиворечиво объясняющая сложное и непонятное поведение начальства. Что ж, ждать так ждать. Будем ждать, ничего не поделаешь. Как я понял, к концу августа все должно выясниться.

2. Тут произошли некие события в «Неве». Был я у Попова, но все подряд долго рассказывать. Короче говоря, сегодня заскочил туда на минутку, просто позвать Сашу пообедать вместе, и вдруг выяснилось, что вчера была редколлегия, Кривцов представил список произведений, намеченных к публикации в 70-м году (в том числе и ДоУ), и список этот был утвержден редколлегией и Поповым. Сегодня утром Кривцов отправил этот список в типографию, и в восьмом нумере «Невы» на последней странице всё это будет опубликовано в порядке рекламы. Правда, Попов рукопись еще не читал, но известно, что имели место его беседы с Дмитревским, и есть две положительные рецензии, и мне в личной беседе он высказался в том смысле, что «чего, мол, читать — и так по рецензиям ясно, что повесть хорошая» — одним словом, он, по-видимому, решил одобрить не читая. Сам понимаешь, я немедленно осведомился насчет договора. Кривцов тут замялся и сказал, что, к сожалению, сейчас в редакции нет денег, но что деньги будут в октябре, в начале последнего квартала, и тогда договор и будет заключен. Можно особенно не беспокоиться, сказал он. Раз ДоУ рекламируется, значит редакция уже берет на себя определенные обязательства. Ну я не стал настаивать, тем более что он тут же принялся жаловаться на то, что, мол, пораздавали вот авансов, денег нет, а авторы увиливают: Шолохов заключил договор на 25 а. л. два года назад, и с тех пор даже на письма не отвечает; Михаил Алексеев — тож, но этот хоть отвечает — клянется, что вот-вот. Ну ладно. Потом Кривцов стал просить, чтобы мы дали другое название — оказывается, у них в том же 70-м идет переводная какая-то повесть, которая тоже называется «Дело о…». Я пообещал сделать все возможное, но что-то сомневаюсь, хотя уже и объявил среди знакомых конкурс на лучшее название (первая премия — 10 рублей; она же и последняя). Думаю, что обойдется. В крайнем случае, пусть меняют название перевода.

3. С Лешкой работаем. Сегодня вот уже добрались до решающего допроса Хинкуса. Очень нам хочется закончить хоть черновик до отъезда. Я Лешке рассказал про Баталова. Лешка несколько перекосился, но спокойно объявил, что Баталов может пробить любой сценарий. При желании. В общем, ты там никаких определенных обещаний пока не давай, но выражай восторг, пропорциональный желанию Баталова заниматься сценарием.

4. Я вылетаю рано утром 6-го. Христа ради, держи меня в курсе, отписывай, как и раньше, сразу по появлении хоть каких-то новостей.

Ну вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет!

Перед отъездом, 6 ноября, АБС пишут заявку на сборник «Неназначенные встречи» в издательство «Молодая гвардия». С этого момента в творческой жизни АБС появляется еще одна линия — борьба за публикацию этого сборника, — которая будет длиться без малого десять лет. Позже Авторы назвали эту часть своей жизни «Историей Одного Одержания» — в том горьком смысле неологизма из УнС: опустошение, уродование, упразднение. Покалеченную книгу издательству пришлось-таки выпустить, но цена этой победы была слишком большой. Эта «История» будет подробно изложена в продолжении настоящего издания.

В издательство «Молодая Гвардия» от членов ССП

А. Стругацкого, Б. Стругацкого

Заявка

Предлагаем Издательству опубликовать наш авторский сборник научно-фантастических произведений под общим названием «Неназначенные встречи» (название условное).

Мы предполагаем включить в сборник три новые фантастические повести («Дело об убийстве», «Малыш», «Пикник на обочине»), объединенные общей темой: неожиданные встречи человека с представителями иного разума во Вселенной.

Повесть «Дело об убийстве» (10 а. л.) была опубликована в № 9–11 журнала «Юность» за 1970 год в несколько сокращенном виде и под названием «Отель „У погибшего альпиниста“».

Повесть «Малыш» (7 а. л.) будет опубликована в журнале «Аврора» в 1971 году. Рукопись повести прилагается.

Повесть «Пикник на обочине» (предположительно 8 а. л.) находится в стадии разработки. Содержание повести сводится к следующему. Один из сравнительно пустынных районов земного шара (Северная Канада или Центральная Австралия) послужил местом временной стоянки трансгалактической экспедиции представителей иного разума. Очевидно, пришельцы не рассматривали Землю как объект исследования. Возможно, они так и не заподозрили, что Земля обитаема разумными существами. Пробыв на нашей планете несколько месяцев, они исчезли так же таинственно, как и появились. Район их временной стоянки, превратившийся в своего рода заповедник удивительных явлений и загадочных находок, делается объектом пристального внимания как передовых ученых всего мира, так и нечистых политиканов и различных авантюристов, стремящихся использовать чудесные находки в своих корыстных целях.

Рукопись сборника может быть представлена через шесть месяцев со дня заключения договора. Полный объем сборника 25 а. л.

Дорогой Борик!

Посылаю первую корреспонденцию.

1. С ОО все по-прежнему, я с Ниной не виделся, но, судя по голосу в телефоне, у меня такое впечатление, что она теряет силы и надежду.

2. Посылаю тебе твой экз договора, предложенного венграми. К договору была сопроводиловка из Управления по охране авт. прав, где подтверждается соответствие предложений венгров условиям заключенного между ними и нами соглашения. Два экза, согласно их просьбе, я подписал за нас обоих и отослал обратно в Управление.

3. М сдан на машинку, будет у меня в пятницу, за субботу и воскресенье я считаю, а в понедельник отнесу Беле и Жемайтису. Хотя у них в издательстве сейчас идет шумный скандал, и вряд ли можно ожидать рассмотрение нашей заявки в ближайшее время.

4. Был у Девиса, встретил полное понимание. Он предлагает перевести опять же Хола Клемента — «Миссию тяготения». Книгу мне дал, я ее сейчас читаю.

5. Пока никого из работодателей больше не видел. Черт. Отвык от своей машинки, все время не туда бью. А палец заживает.

Вот пока всё.

Привет Адке, поцелуй маму.

Дома всё в порядке. Будем искать квартиру.

Обнимаю, твой Арк.

Дорогой Аркашенька!

Ну вот и первый договор с зарубежными братьями! Казалось бы, что такого, а все-таки приятно. Значит, если ничего экстраординарного не произойдет, в течение ближайших двух лет получим по 12 тыс. форинтов. И хотя форинт по нынешнему курсу составляет ровнехонько восемь коп, все же — с неба манна. Впрочем, по 12 не получится: не говоря уже о вычетах, книжки ведь будут в переплете, а это почему-то хуже для автора. Дерут с проезжающих! [213]

Теперь соображения и вопросы:

1. Почему не пишешь ничего о впечатлении от ГО? Неужели не понравилось?

2. Мой М тоже в перепечатке. Будет готов в среду, так что еще на этой неделе, вероятно, отдам Дмитревскому и в «Аврору». Дмитревского, кстати, нет, он в Москве, но обещали, что вот-вот будет здесь. А про «Аврору» рассказывают ребята, что журнальчик рекламирует «Операцию „Маугли“» вовсю — тиражи-то хреновые и журнал во всех киосках валяется, не то что «Юность». «Малыша» прочел пока только Сашка Копылов. Читал, по его словам, с удовольствием, хотя, конечно, не то, понимаете ли! Впрочем, Сашка — человек простой, он и Меерова читал с удовольствием.

3. Теперь вот что. Как выяснилось, Шахбазян без всякого юмора воспринял весть, что его благородную фамилию треплют в бульварных романчиках. Поэтому, когда получишь рукопись, измени, пожалуйста, Каспара Шахбазяна на Каспара Манукяна. Я сделаю то же. Не забудь, ради бога, а то может получиться неловко.

4. Ну что ж, Хол Клемент так Хол Клемент. Тут только одно «но». Не «Миссию ли тяготения» переводил Голант? Неудобно будет. Один раз мы его уже обошли с Клементом. Не воспринял бы он это как систему. Он ведь к нам очень хорошо относится. Ты, при разговоре с Девисом, напомни мягко про Голанта. И пусть решает Девис.

5. А что за новый скандал в МолГв?

6. Мамочке напиши про свои домашние обстоятельства. Она беспокоится.

7. Я уже звонил в Литфонд, просил путевку с 14.12. Обещали учесть.

Вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет. И молодоженам.

Дорогой Борик.

Форинты — ладно, когда-то они еще будут, а и не известно еще, будут ли. Меня, честно говоря, больше интересуют рубли, они же башли, а конкретно — красненькие, большие пачки красненьких, огромные пачки, я бы сказал. И есть у меня… гм… задумка посвятить этому интересу весь следующий год. Ну, это при встрече.

1. ГО я в вагоне не читал, берег для спокойной обстановки. И прочитал только неделю назад. Изрядная будет вещь, я так считаю. Неожиданная. Только главное — не торопиться. Здесь как никогда раньше необходимо длительное накопление и укладывание впечатлений и новых идей. Есть у меня мнение, что придется нам писать не менее двух черновиков. И, возможно, придется во втором черновике слегка (а кое-где и изрядно) расширять отдельные эпизоды и даже целые главы. Значит, ориентировочно я выезжаю 13-го, я так понял. В следующем письме подтверди.

2. М вышел из перепечатки, но отдал я его только Юре Манину — подарок по традиции — и Нине Матвеевне — почитать. Жемайтис в отпуске, Белочка болеет, так что заявку нести сейчас некому. Что до скандала в МолГв, то это мой информатор все напутал. Речь шла не об издательстве, а о журнале. Кажется, до этого Никонова все-таки добрались. Подробности мне неизвестны.

3. Насчет Хола Клемента. С Девисом я еще не встречался, но говорил с Хидекель, и она сообщила, что Голант переводит другую книгу, а эту Девис зарезервировал для москвичей, в частности, для нас. Так что с этикой здесь все должно быть в порядке. На той неделе пойду к Девису договариваться окончательно, тогда все уточню. Но бог ты мой, что это за скучища — «Миссия тяготения»! Я и забыл, как это скучно. Но! Красненькие!

4. Был я в сценарной коллегии Госкомитета по кино РСФСР у товарища Маторского Анатолия Григорьевича. Коллегия рассмотрела нашу с Борецким заявку-либретто «Гость из полудня» и совсем было нашла ее неприемлемой, но именно Маторский, который курирует единственную студию худфильмов этого комитета — Свердловскую, — объявил, что ему нравится. Были высказаны пожелания и поправки, и мы с Борецким просидели двенадцать часов, выворачиваясь через задницу, совмещая два требования: чтобы наш современник-комиссар был прав суровой правдой нашей действительности, а женщина из будущего была права универсальной правдой истории. Кажется, совместили. Торопиться пришлось потому, что Маторский уезжал в Свердловск и хотел тут же подкинуть туда готовый вариант либретто, чтобы подпихнуть их на скорейшее заключение договора. На этом пока всё кончилось.

5. Прочел последний наш кусок в «Юности». Как я и ожидал, по мелочам напакостили без нашего ведома. Читатель, конечно, не заметит, но противно. Я хотел покипятиться, но потом махнул рукой. Пусть гордятся.

6. Звонил тут мне некий заслуженный деятель искусств Токарев Владимир Николаевич. Как я понял, он специалист по драматургированию прозы (а возможно, если попадется, то и поэзии), сделано им несколько значительных пиес, в частности, «До свидания, мальчики» и «Три зимы и два лета»[214], а теперь обращается он к нам по поводу опьесизации ДоУ, сам понимаешь. Ничего конкретного, так, заявочный столбик он у меня забил. Я сказал, что должен — а как же! — посоветоваться с тобой. Так вот, позвони к Володину, выясни а) кто это такой и б) как с ним обращаться, а также в) сколько с него брать. И вообще сообщи, стоит ли связываться. Весь гвоздь в том, что не знаю я, как за такие дела приниматься, да и бегать по разным коллегиям мне не с руки. Я бы сдал это дело кому-нибудь, выговорив себе красненькие, и дело с концом.

Конец. Обнимаю, жму. Твой Арк.

Мамочке письмо послал. Привет Адке и Росшеперу.

Дорогой Аркашенька!

1. Наконец отпечатан и мой «Малыш», считал я его сегодня и завтра понесу в «Аврору», а заодно и Дмитревскому. Не забыл ли ты исправить Шахбазяна на Манукяна? Снова прошу: не забудь.

2. Созвонился я с Володиным. Наш милый Александр Моисеевич был, как всегда, бесконечно любезен и обязателен — рассказал мне сам, что знает, куда-то звонил, в общем картина получилась следующая. Он категорически не рекомендует нам связываться с кем бы то ни было (Токарева он, кстати, не знает и не сумел выяснить, кто это и что это). Пьесу мы должны написать сами, причем не инсценировку, а именно пьесу с заданным сюжетом. Это дает следующее: по договору — 2000 руб. и 4 процента с каждого спектакля. Если пьеса пойдет широко — это выгодно, а детектив, обычно, идет широко. Далее, если мы продадим право на инсценировку — это гроши и никаких процентов впоследствии. И наконец, в декабре он будет в Москве, постарается выяснить, какой театр заинтересовался ДоУ и попытается убедить театральное начальство, чтобы оно обратилось прямо к нам, минуя всяких Токаревых. Такие дела. Я, натурально, рассыпался в любезностях (особенно после того, как он восторгнулся ГЛ и рассказал, что новый главреж театра комедии лелеет мечту поставить УнС), но сам думаю следующее: Володин человек хороший, прекрасный человек, нас очень любит и вообще — но: восторжен! Чрезмерно, знаешь ли, восторжен. А посему пусть он там выясняет, то, сё, а с Токаревым в принципе стоило бы договориться, но на жестких условиях: все пополам. Пишется пьеса, у нее три автора, все доходы пополам (а может быть, даже ему — только треть!), и Токарев пробивает вещь на театре, пользуясь своими связями. Все честно-благородно: с нашей стороны — сюжет и работа, с его — работа и пробивная сила. Таково мое мнение.

3. Насчет скандала в МолГв мне всё подробно рассказал Дмитревский. Он, оказывается, принимал во всем этом деятельное участие (если, впрочем, не врет). Так вот, подонка Никонова таки сняли наконец. Должны были снять еще летом, но тогда за него вступился Шолохов, а теперь он напечатал в журнале еще какую-то гадость (про то, как прекрасны были сталинские тридцатые годы в отличие от ленинских двадцатых) и терпение начальства лопнуло. Ганичев навалил полные штаны и схлопотал выговор. Такие дела. И Воронкова вашего сняли. Говорят, за Солженицына. Предупреждал ведь уважаемый человек Твардовский, что рано или поздно Солженицыну дадут нобелевку, почему не послушались? Кто виновен в нынешнем скандале? Натурально — Воронков. Молодой, энергичный, но не справился, понимаете ли, с такой работой посреди писателей. Заменили его Верченкой, а самого «отфутболили вверх» — в замфурцевой по художественной самодеятельности. Такие дела. Вообще любопытные вещи рассказывают о том, что творится у вас в Москве. А ты там живешь как в лесу, ничего не знаешь. Расспрашивал я, между прочим, Дмитревского и насчет скандала с «Часом Быка». Он всячески елозил и выкручивался, но видно — дело там обстояло неважно, но оргвыводов по Ефремову, кажется, пока нет. Во всяком случае, решение об издании его полного собрания пока в силе. Н-да. А кто виноват в том, что у нас появилось идейно нечеткое произведение «Час Быка»? По-моему, так Стругацкие виноваты. А ваше мнение, тов. Хлебовводов? Прекрасно, где тут моя мешалка?..

4. Что же это у тебя за планы относительно красненьких? Очень любопытственно! Мне-то хоть отломится, или это планы лично-персональные? А то ведь я тоже люблю красненькие, да и синенькие с зелененькими приемлю.

5. Путевки нам дали с пятнадцатого. На 13 дней. Скоро пойду выкупать. Номера, правда, не рядом (30 и 34), но я полагаю, что переживем, а ты как полагаешь?

6. Юрку-то Манина выбрали или нет? Отпиши.

Ну вот, пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет. Как у вас с квартирой?

Дорогой Борик!

Задержался с ответом, потому что надеялся на события. Но, как и надо было ожидать, события не воспоследовали.

1. С ОО все на месте. По секрету Ариадна передала слух, будто Главлит предложил Пискунову издавать под его, Пискунова, личную ответственность, но что Пискунов, якобы, отказался. Однако Нина этот слух не подтвердила: она звонит туда ежедневно, и ей бы сообщили. Видимо, придется в конце концов идти в ЦК, но это я откладываю на ближайшие дни после Нового года.

2. Отнес заявку и Малыша к Беле. Она считает, что вразумительного ответа от начальства придется ждать не ранее середины января. Нине я тоже давал читать Малыша, она довольна и согласна включить его в «Мир приключений» — это уже на 72-й год. Сейчас давать нельзя, ибо начальство с радостью ухватится и за счет Малыша покроет все расходы по ОО.

3. Был у меня Токарев. Обсудили все условия. Так и решили: все пополам (по трети я не стал уже требовать, застеснялся). Да и то сказать: от нас ничего не требуется, потому что и работать, и пробивать будет он сам. Мужик опытный, работает на этом деле одиннадцать лет, сейчас ему удалось пробить «Две зимы и три лета». Пусть. По его словам, если получится это дело, доход будет неплохой. Театра у него определенного пока нет, он действует прямо в министерстве.

4. Подписал договор на «Миссию тяготения». Срок сдачи — апрель. Тебя впутывать в перевод не стану, сам все сделаю, гонорар, как всегда, пополам. Так что в апреле будут уже некоторые поступления («Мир» авансов не платит, только по одобрению). Еще ожидаются переводы научно-популярных статей с английского, это, пожалуй, будет вполне по плечу и тебе. Возможно, первую статью привезу тебе с собой. Еще собираюсь к Боре Ляпунову: пусть даст заказ на статейки для журнала «В мире книг», он там работает. И еще есть перспективка поработать с коротенькими сценариями для рекламфильмов. Это полторы-две странички выдумки за 120–220 руб. за штуку.

Такие дела. Приеду, следовательно, 14-го. С квартирой пока ничего.

Привет и поцелуи Адке и маме. Твой Арк.

Дорогой Аркашенька!

Начал уже беспокоиться, тем более, что давеча у меня какие-то падлы сломали ящик для писем. Но тут — твое письмо.

1. Сегодня же ездил в Литфонд, получил путевки. Итак, первый день работы — 15 декабря, последний 27. Исходи из. Комнаты будут, правда, не рядом, но это надо пережить. Заодно подал заявление на 12 января. Надеюсь, правильно поступил? И еще подал заявление на Коктебель на август. Может, присоединишься с Ленкой? Было бы смачно.

2. М прочитан Дмитревским и завотдела прозы Никольским. Оба довольны и расточают комплименты. Завотдела сказал, что, по его мнению, всё будет ОК. У Дмитревского было два замечания: а) Поподробнее разъяснить суть вертикального прогресса, б) Поподробнее разъяснить, почему контакт опасен свернувшейся цивилизации. Я отбрыкивался как мог, и мы договорились, что если начальство этого не потребует, то делать ничего и не будем. Начальство уже начало читать.

3. Действия твои с Токаревым одобряю полностью. Может, будет хоть шерсти клок. Что касается «Мира», то половину гонорара на этих условиях у меня рука (она же — нога) не поднимется принять. Треть, и при условии, что чистку черновика производим вместе. Насчет научпоп статей — всегда готов. Прочие твои идеи относительно получения красненьких кажутся мне малоэффективными, работай уж сам, там и делить-то нечего — вши.

4. Теперь по поводу ОО. Мое мнение таково: если идти в ЦК, то идти надо прямо сейчас. Тянуть нечего. Они и сами затянут. Если ты пойдешь сейчас, решение оттянут до после Нового года. Если пойдешь после нового года, будут тянуть до дня Красной Армии, или до Женского дня, или — что самое вероятное — до окончания съезда партии[215]. Так что надо набрать побольше воздуху в грудь и нырнуть в эту прорубь как можно скорее. Посоветуйся с Ниной и, если она в принципе одобрит эту идею, давай прямо до отъезда в Ленинград и пробивайся. Побеседуй устно и для вящей солидности передай из рук в руки еще и письменную жалобу на недопустимую волокиту с книгой, имеющей большое воспитательное значение. Знаю, что тяжело, но ты не дрогни. Это лучше, чем писать рекламфильмы по сто рублей за штуку. В конце концов, речь идет о двух с половиной на нос. И я думаю, в ЦК можно прямо пожаловаться на денежные затруднения — по методу Саши Лурье: мол, новую мебель купил, на даче ремонт пора делать, очередь на автомобиль подходит и т. д. Стисни зубы, Аркашенька, и действуй.

5. Да! Будешь ехать, захвати, пожалуйста, два полных комплекта «Юности» и два 11-х номера отдельно. Хочу кое-кого подмазать. И хорошо было бы, если бы ты привез хотя бы 18-й том «Всемирной ф-ки». Мама уже получила 19-й.

6. У нас тут все болеют. У мамы было воспаление легких, сейчас вроде бы стало лучше. Андрюха валяется в простуде уже неделю.

Вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет.

А с квартирой, я вижу, дело обстоит не так просто, как ты изображал? Покупай, покупай, пока есть деньги, пока дают в долг. Учти, я на последнем издыхании. Если так и дальше дело пойдет, в следующем году я уже не кредитор.

15.12.70

Прибыли в Комарово писать ГО.

Ком<наты> 30, 33.

Часть 2-я: что осталось.

1) Разговор с Наставником.

2) Сумасшедший: пришел каяться, что это из-за него Город, ибо он искал связи с Космосом.

3) Допрос Изи, отдает Изю Гейгеру. Выброшенная папка — еврейские штучки.

4) Вана доставляют за неявку на новую работу. Андрей звонит Отто, кот<орый> работает на биржевой машине, чтобы выручить Вана. Бывший нач<альник> машины — «падающие звезды».

5) Письмо от дяди Юры (дома, в самом конце).

6) Кэнси — репортер уголовной хроники. О законности. О праве правого нарушать закон.

Фрижа — телохранитель Фрица.

16.12.70

Сделали 6 стр. 125 Вечером сделали 1 стр. 126 (7)

17.12.70

Сделали 6 стр. (132) 13 Вечером сделали 2 стр. (134) 15

18.12.70

Сделали 6 стр.(140) 21 Вечером сделали 1 стр. (141) 22

19.12.70

Сделали 6 стр.(147) 28 Закончена 2-я часть.

Приезжала Адка.

20.12.70

Сделали 6 стр. (153) 34 Вечером сделали 1 стр. (154) 35

21.12.70

Сделали 6 стр.(160)41 Вечером сделали 2 стр. (162) 43

22.12.70

Сделали 4 стр. (166) 47 Вечером сделали 2 стр. (168) 49

23.12.70

Сделали 7 стр. (175) 56 Вечером сделали 1 стр. (176) 57

24.12.70

Сделали 5 стр. (181) 62 Вечером сделали 1 стр. (182) 63

25.12.70

Сделали 6 стр. (188) 69

Вечером сделали 1 стр. (189) 70

Кэнси звонит Дюпену, тот уже продался.

26.12.70

Сделали 7 стр. (196) 77 Вечером сделали 1 стр. (197) 78

Кислоглазый узнан Кэнси — проворовавшийся чиновник по снабжению.

Чел<ове>к подорвал себя динамитом, предварит<ельно> разославши письма.

27.12.70

Сделали 2 стр. (199) 80

Конец 3-й части.

Дядя Юра говорит: филичевый (в смысле «говенный»).

Арк уехал 28.12.70.

В августе же БН, находясь на отдыхе в Симеизе, получает телеграмму от редактора «Авроры».

Дорогой Аркашенька!

Улетаю я из этого г. 26-го. Лечу через Москву (прямых билетов на Ленинград не достать). Встретиться нам вряд ли удастся, т. к. в лучшем случае буду на аэродроме три часа, но постараюсь тебе позвонить.

Тут мне из «Авроры» Косарева, раздобыв адрес у мамы, прислала телеграмму:

«От Дмитревского узнали вашей новой повести хотели бы включить ее план будущего года телеграфируйте согласие название повести договор заключим = Косарева».

Ай да Колченог! Я, натурально, тут же все, что надо, телеграфировал. Глядишь — и авансик схватим!

Итак, жди звонка. Если же не дождешься, значит я запутался в облаках и тогда буду звонить тебе из Ленинграда, либо пришлю письмо, как только раздобуду путевку.

Вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет!

АН же в это время занят текучкой. Только одной неделей — 22–27 августа 1971 года — датированы восемь рецензий АНа, сохранившихся в архиве: на фантастические повести А. Валентинова «Заколдованная планета», Е. Гуляковского «Совсем простая планета», И. Радунской «Трагедия профессора Коуна», на документальную повесть Е. Симонова «Сезон несостоявшихся восхождений», фантастические рассказы Л. Худякова, Ю. Шулики, детективную повесть М. Ройзмана «Похитители детей», главы из романа С. Жемайтиса «Клипер „Орион“». Приводим здесь одну из рецензий.

Из архива. АНС. Отзыв на повесть М. Ройзмана «Похитители детей»

Советский журналист, побывав за границей, получил документы, свидетельствующие о том, что в США существует организация, торгующая детьми, которых гитлеровцы во время войны увезли в Германию. Вернувшись на Родину, журналист передает эти документы в одну из центральных газет и получает задание написать серию очерков об этом преступлении. Взяв аванс, он отправляется с женой в крымский городок. Но оказалось, что враг уже не дремлет. Наши простые русские уголовники, подкупленные агентами торгующего детьми концерна, пытаются помешать написанию очерка, убить, похитить, заставить замолчать журналиста. С помощью милиции все обходится благополучно.

Повесть явно не удалась. С трудом можно поверить, что ее написал автор «Дела № 306», до того алогично сделан сюжет, до того далека она от литературы. Об алогичности. С какой стати иностранцы, запуганные и знающие, что им грозит, посвящают в тайну похитителей детей советского журналиста? Как советский журналист, человек опытный, мог оказаться таким ослом, что понес важнейший компромат в газету, а не в МИД или в КГБ? С какой стати враги, узнавшие об этом компромате, начали охоту за журналистом только на советской территории? Каким это образом могло случиться так, что агентурой концерна занимаются не органы безопасности, а провинциальная милиция? Что это за нелепейшая выходка — пытаться уморить газом жену журналиста и оперативника? Таких вопросов можно задать очень много. Теперь о литературе. Я беру рукопись и наугад открываю ее. Страница 62. «…квартирная хозяйка, говорившая по-русски с акцентом, НО сердобольная и гостеприимная». Страница 126. «…стал искать какого-нибудь железного предмета». И так почти на каждой странице. А уж политические декларации, которыми обмениваются герои! Помилуйте, товарищ автор, нельзя же изображать работников милиции и советских журналистов учениками политического ликбеза, не нуждаются они в общих словах о мерзости американского империализма! И читатель, даже молодой, в этом не нуждается. У нас даже газеты оперируют не декларациями, а фактами. А в художественной литературе так говорят только начетчики и политические спекулянты. И очень жаль, что такая интересная и нужная тема не получила достойного литературного воплощения.

Я решительно не рекомендую повесть «Похитители детей» для «Мира приключений».

Из архива. Письмо БНу из «Уральского следопыта», 26 августа 1971

Уважаемый Борис Натанович!

Оба рассказа («Человек из Пасифиды» и «Спонтанный рефлекс») использовать я не смог, но вот первый из них — пошел совершенно точно: посылаю верстку, с просьбой вернуть по возможности быстрее.

Дату написания в конце рассказа я ставить не стал: оговорил в предисловии к сборнику, что это — «один из ранних рассказов Аркадия и Бориса Стругацких», мне показалось, что этого достаточно. Но если Вы настаиваете на дате — поставьте в верстке, я прослежу, чтобы всё ушло в дело.

Всего Вам доброго.

В. Бугров

Тем временем БН через Москву возвращается в Ленинград и пишет письмо брату.

Письмо Бориса брату, 29 августа 1971, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

Ну, как ты там? Протрезвел? Или как позавчера начал, так по сию пору?.. [241]

1. За это время я побывал в ряде мест. Путевки, как ты уже, надеюсь, знаешь, будут у нас с 7-го. Дают нам по двойному номеру каждому (за те же деньги), жить будем как цари. Но вот что. В телеграмме я забыл написать: ОБЯЗАТЕЛЬНО возьми справку у врача. ОБЯЗАТЕЛЬНО. Присоединяюсь к твоему мату, но у начальства, как видно, очередной приступ служебного рвения, и тут уж ничего не поделаешь.

2. Был в «Авроре», вручил заявку на ПнО, получил заверения, что вопрос будет решен в ближайшие дни. В своих рекламных листовках они уже, оказывается, оповестили массы, что Стругацкие обещали им новую повесть. Все это ничего не значит, но шансы есть. Там же мне вручили четыре экза восьмого номера с началом «Малыша». Один я презентовал маме, два ждут тебя.

3. Было бы ценно, если бы ты привез ленту для машинки.

4. Из Средне-Уральского книжного изд-ва пришли какие-то 80 руб. 23 коп. Без объяснений. Сегодня я получил верстку ЧиП, выправил, отправляю Бугрову с просьбой выяснить, что это за деньги. Что-то больно их мало. В ЧиП как-никак целый лист. А ты получил? Рассказик, между прочим, жуткий. Прочитал я его — волосы дыбом встали!

5. Ходят слухи, что готовится какой-то сиспизиум по фантастике. Хотели, якобы, устроить его в Новосибирске, но тут Шестинский с Брандисом ринулись в Москву, как Роллинг в Европу[242]: па-ачему в Новосибирске! Па-ачему не в Ленинграде! Дело остается пока не выясненным, но я от души надеюсь, что ничего у них не выйдет.

6. Надеюсь еще получить от тебя письмо с новостями.

Вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет!

Письмо Аркадия брату, 30 августа 1971, М. — Л.

Дорогой Борик!

Телеграмму получил, поздравление тоже, спасибо, поцелуй маму и Адку.

Итак, надлежит мне приехать 6-го вечером, когда возьму билет — телеграфирую.

Со сценарием на «Мультфильме». Дело г…, опять нас почти обвели. Фильм планируется на 74-й год, поэтому заключить договор они могут только в 72-м. Впрочем, клянутся, что в январе и заключат. Я же сказал, раз спешки нет — подождем до января. Есть мнение, что это все шуточки Хитрука — хотел до заключения договора посмотреть, что мы можем ему предложить. Ну, мы ему фиг предложим.

В остальном ничего нового. В Гагру путевки будут, видимо, с 26-го.

Пока всё, целую и жму, твой Арк.

Перед отъездом в Ленинград АН информирует «Молдова-филм»:

Из архива. Письмо АНа В. Чибурчиу, 1 сентября 1971

Дорогой Володя.

Трижды и трижды пересматривал я материалы, которые прислал ты мне в июне, и ей-же богу, ничего не нашел в них из того, что можно было бы использовать для фильма. Излагать перипетии советской политики в те далекие годы в сценарии я считаю просто бестактным, ведь это художественный фильм, а не пособие для изучения истории революции в Молдавии. Я решительно отказываюсь давать в сценарии изображение заседаний, конференций и прочего. У меня создается впечатление, что ты забыл, о чем мы договаривались в Кишиневе и в Москве у Борецкого. Конечно, возможно, ты под давлением обстоятельств изменил свою точку зрения, но я-то свою не изменил.

Теперь так. Я давал читать сценарий ряду московских режиссеров. Общее мнение вполне положительное. Это неправда, что никакого образа не получилось. Это неправда, что не получилось классово-политической ситуации в оккупированной Бессарабии. Это неправда, что герой показан как простая жертва сигуранцы. Я не знаю, чем руководствовались вы при составлении «заключения», но, на мой взгляд (и не только на мой), ВСЕ замечания по заключению являются необоснованными и высосанными из пальца, а твои предложения (по материалам, которые ты прислал) представляются мне противоречащими не просто искусству, но вообще здравому смыслу.

Тем не менее я попытаюсь дополнить (не исправить, а дополнить) сценарий в соответствии с этими предложениями. Вероятно, всё станет скучнее и серее, но обязательства свои я обязан выполнить.

Прилагаю при этом просьбу продлить срок представления сценария до 1 ноября.

С наилучшими пожеланиями [подпись]

Из архива. Письмо АНа на киностудию «Молдова-филм», 1 сентября 1971

И. о. главного редактора

сценарно-редакционной коллегии киностудии

«Молдова-филм»

В. Андону,

редактору В. Чибурчиу

Прошу продлить мне срок представления очередного варианта литературного сценария «Трижды смертник» до 1 ноября 1971 года.

А. Стругацкий (А. Строганов)

Рабочий дневник АБС

7.09.71

Прибыли в Комарово. Ком<наты> 13, 15.

Хармонт

Дела вечерние:

1. Врезка к 2-й части.

2. Сюжеты к «Фитилю».

3. Заявка в Научпоп о Контактах.

4. Заявка на телестудию о невидимке.

Корреспондент: Еще один вопрос, господин доктор. Сегодня исполнилось ровно 12 лет со дня пресловутого Посещения, которое столь странным образом изменило течение истории нашего с вами родного города. Что вы можете сказать по этому поводу?

Доктор Пильман:

Сделали 4 стр. (0) 4

Будь он кто другой, накачал бы я его в дым, свел бы к хорошей девке, чтоб расшевелился, а наутро бы снова напоил и снова к девке, и был бы он у меня через неделю как новенький — уши торчком, хвост пистолетом. Только вот Кириллу это лекарство не подходит, не стоит и предлагать, не та порода.

[ОТДЕЛЬНО НА ВЛОЖЕННЫХ ЛИСТКАХ ЗАМЕТКИ ПО «ВСТРЕЧЕ МИРОВ»]

Мыслимые типы взаимодействия (контакта)

1. Прямая агрессия.

2. Тайная агрессия (выведывание и паразитизм).

3. Нейтральный контакт (научный интерес).

4. Вступление в дружбу.

5. Их просьба о помощи.

1.

а. Агрессия с понятными землянам целями (порабощение, уничтожение).

6. Агрессия с непонятной землянам целью (агрессоры не понимают, что совершают агрессию).

в. Агрессия, когда земляне не понимают, что это агрессия.

Глазами землян

I. Агрессия.

Контакт

Глазами землян

II. Нейтральный контакт (непричинение ни вреда, ни пользы, предупредительность и всяческое уклонение от любого общения; кратковременность).

Причины нейтральности пришельцев:

а. Считают контакт преждевременным и вредным для землян.

б. Абсолютно равнодушны к землянам.

в. Не желают преждевременно раскрывать карт.

г. Нейтральность видимая, кажущаяся вследствие психологической несовместимости.

Примечание: нейтральность эта может быть воспринята человечеством как оскорбление. Масс-психологический шок.

Глазами людей

III. Дружеский контакт.

Это не может быть дружба на равных. Если контакт состоится в обозримом будущем, это будет встреча с существами, чрезвычайно опередившими людскую цивилизацию в технологическом отношении (и, видимо, в психологическом), независимо от того, гуманоиды это или негуманоиды.

Намерения пришельцев

1. Патернализм глупый, анахроничный: обеспечение землян даровыми материальными благами. Эта акция может быть также основана на неверном представлении о земной массовой психологии.

2. Патернализм разумный: вмешательство (типа ТББ) в человеческую историю, рассчитанное на века, спасение человеческих ценностей при социальных катаклизмах, подправление человеческой истории.

3. Дружба типа зоопсихолог — животное: научный интерес, незаметный для человека и непонятный.

4. Дружба типа человек — собака: подсознательное удовлетворение от чувства превосходства и от покровительства.

5. Дружба как маска для достижения корыстных целей (см. I).

6. Использование Земли: как базы, как резервуара с водой… чего-то неизвестного людям (все это чрезвычайно маловероятно).

7. Уникальные свойства человека как объект корыстного интереса (без вреда для человека).

Напр<имер,> негры в США — гениальные спортсмены.

М<ожет> б<ыть> у человека уникальный мозг.

Люди как идеальные солдаты = союзники против напирающей другой воинственной цивилизации.

Люди как сотрудники (так расширились бы возможности людей, если бы удалось подружиться с дельфинами!).

8. Голод по подобному, спасение от одиночества. Миллионолетняя цивилизация наконец наткнулась на разум — молодой, вшивый, грязный, порочный, — но теперь она не одинока: ласкает, лелеет, прощает, балует, подчиняется прихотям. Что-то сексуальное.

Намерения пришельцев

1. Посещение с целью частного научного исследования.

2. Вынужденная (развлекательная) посадка.

3. Первая разведка во имя будущих агрессивных намерений (в частности, с намер<ением> I л).

4. То же с доброжелательными целями.

5. Нечеловеческие цели.

6. Попытка дружеского контакта методами, далекими от человеческой психологии (как ученый с орангутангами — делает вид, что равнодушен, тогда обезьяны приближаются).

8. Помощь землянам без желания контактироваться (изменения в атмосфере, истребление новых вредных вирусов и т. д.).

Намерения пришельцев

а) Порабощение, или уничтожение, или эксплуатация.

б) Доведение до ума (миссионерство), навязывание своего мировоззрения.

в) Безразличные к человечеству действия (не воспринимают землян как разумных существ).

г) Цели, психологически чуждые человеку.

д) Биологическое переустройство человечества (и всей земной природы) как исправление ошибок земной биоэволюции (она рассматривается как вредное для космической цивилизации отклонение, грозящее в будущем и т. д.).

е) Уничтожение потенциального соперника в Космосе.

ж) Истребление человечества как цивилизации тупиковой и как соперника истинной цивилизации, не успевшей развиться на Земле (напр<имер>, спрутов).

з) Агрессия косвенная: уничтожение жизненно важных для человечества элементов земной природы (напр<имер>, хлорофилла, планктона, кислорода, чего-то неочевидного) при равнодушии или даже благожелательном отношении к человечеству.

и) Действия с самыми дружескими, но не понятными землянам намерениями (напр<имер>, хватание людей и вырезание у них органа «пункт останова»).

к) Попытка исследовать человечество на разумность (социологические, биологические, психологические эксперименты над человечеством).

л) Земля — плацдарм войны двух инопланетных цивилизаций, равнодушных к землянам.

м) Правители Земли натравливают массы на пришельцев, в результате — лже-агрессия, война.

н) Занесение чужой инфекции (вирусов, квазиразумной жизни и т. д.).

о) Прибытие на Землю даже дружелюбных существ, физиология и техника которых вызывает панику у людей, доводящую до пальбы (люди начинают пальбу).

п) Выявление замаскированных пришельцев, обитающих на Земле с научными целями.

8.09.71

Сделали 3 стр. (3) 7

Но тут, когда я уже поднимался по лестнице, меня вдруг осенило, да так осенило, что я вернулся в раздевалку, сел и снова закурил. Получалось, что в Зону-то мне идти сегодня нельзя. И завтра тоже, и послезавтра. Получалось, что я опять у этих лягавых жаб на заметке, не забыли они меня, а если и забыли, то им кто-то напомнил. И неважно, кто.

Вечером сделали 4 стр. (7) 11

9.09.71

Сделали 7 стр.(14)19 Вечером сделали 2 стр. (16) 21

10.09.71

Сделали 8 стр. (24) 29 Вечером сделали 3 стр. (27) 32

11.09.71

Сделали 10 стр. (37) 42

Вечером сделали 3 стр. (40) 45

«Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать». Р. П. Уоррен (стр. 322)[243]

12.09.71

— Да заткнись ты. Что ты как баба! Смогу — вытащу. Дину мне твою жалко — на панель ведь пойдет.

— Дина. Деточка моя. Они ж у меня балованные. Отказа не знали. Пропадут. Артур. Арчи. Ты ведь его знаешь, Рыжий. Где ты еще таких видел.

— Сказано тебе: смогу — вытащу.

Сделали 9 стр.(49) 53

Вечером сделали 3 стр. (52) 56

13.09.71

Он остановился перед гаражом, а когда вышел из машины, увидел управляющего, который шел к нему со стороны скверика. Как всегда, управляющий был не в духе, помятое личико с запухшими глазами выражало крайнюю брезгливость, словно не по земле он шел, а по навозной жиже.

— Доброе утро, — сказал ему Рэдрик вежливо.

Управляющий, остановившись в двух шагах, ткнул большим пальцем через плечо.

— Это ваша работа? — невнятно спросил он. Видно было, что это его первые слова со вчерашнего дня.

— Вы о чем?

— Качели эти… Вы делали?

— Я.

— Для чего?

Рэдрик, не ответив, подошел к воротам гаража и принялся отпирать замок. Управляющий последовал за ним и остановился за спиной.

— Я спрашиваю, для чего вы эти качели поставили? Кто вас просил?

— Дочка попросила, — сказал Рэдрик очень спокойно. Он откатил ворота.

— Я вас не про дочку спрашиваю, — управляющий повысил голос. — О дочке разговор особый. Я вас спрашиваю, кто вам разрешил? Кто вам, собственно, позволил в сквере распоряжаться…

Рэдрик повернулся к нему и некоторое время стоял неподвижно, пристально глядя в бледную, с прожилочками переносицу. Управляющий отступил на шаг и сказал тоном ниже:

— И балкон вы не перекрашиваете. Сколько раз я вам.

— Напрасно стараетесь, — сказал Рэдрик. — Все равно я отсюда не съеду…

Он вернулся в машину и включил двигатель. Положив руки на рулевое колесо, он мельком заметил, как побелели костяшки пальцев. И высунулся из машины и, уже больше не сдерживаясь, сказал:

— Но уж если мне придется все-таки съехать, сволочь, тогда — молись…

Сделали 7 стр. (59) 65

Вечером сделали 3 стр. (62) 68

14.09.71

Сделали 8 стр. (70) 77

Вечером сделали 3 стр. (73) 80

15.09.71

Сделали 6 стр. (79) 87

Предлагаем заявку на сценарий полнометражного научно-публицистического фильма-проблемы «Встреча миров» (название условное). Тема фильма — один из аспектов проблемы контакта земного человечества с инопланетными цивилизациями.

Бурный научно-технический прогресс последних десятилетий привел к тому, что целый ряд вопросов, еще недавно казавшихся чрезвычайно далекими от человеческой практики, встал буквально на повестку дня. В частности, благодаря бешеному развитию электроники, радиотехники и лазерной техники успешно решаются задачи сверхдальней космической связи, а это означает, что технически человечество уже сегодня способно дать знать о себе гипотетическим разумным жителям далеких миров, равно как и принять и попытаться расшифровать сигналы иного разума. В последние годы вопрос о контакте с инопланетными цивилизациями оживленно дебатируется уже не только в фантастических произведениях и философских эссе, но и в серьезных научных статьях, на международных конференциях, специально этому вопросу посвященных, в выступлениях крупных специалистов по радиоастрономии, биологии, математике, лингвистике, психологии и социологии. Только что в Бюракане (Армения) закончилось международное совещание, посвященное проблематике контакта.

Эта проблематика имеет много аспектов. Сама проблема внеземной жизни во Вселенной: существует ли она вообще; каковы ее возможные формы; каковы пути ее эволюции; каковы условия возникновения разумной жизни; возможные формы прогресса этой разумной жизни — от самых примитивных до сверхцивилизаций. Проблема связи с иными цивилизациями во Вселенной: возможность межзвездных перелетов; техника поиска чужих сигналов и передачи своих; методика кодирования и расшифровки своей и чужой информации; и т. д. и т. п.

Нас более всего интересует аспект философско-социологический: как будут развиваться отношения между человечеством и инопланетной цивилизацией, коль скоро контакт будет достигнут. Каковы возможные пути развития контакта? Каковы вероятные последствия контакта для земного человечества, для его науки и техники, для массовой психологии, для истории вообще? Какие конкретные формы может принять контакт в зависимости от уровня развития биологии, психологии, социального устройства конкретных носителей иного разума? Наконец, какие цели может преследовать земное человечество, добиваясь контакта?

Точка зрения крайних оптимистов сводится к тому, что Разум един. Разумные существа с разных концов Гал<акти>ки всегда найдут друг друга, цели их одинаковы — бесконечное изучение и покорение бесконечной Вселенной, а потому контакт приведет с неизбежностью к обмену информацией, взаимопомощи, взаимному ускорению прогресса разных миров. Даже встретившись со Сверхцивилизацией, далеко обогнавшей человечество на пути прогресса (а сейчас, пока проблема межзвездных перелетов на Земле не решена, речь может идти только о таком партнере), земляне только выиграют во всех отношениях — человечество совершит огромный технологический скачок, само выйдет в межзвездные просторы и окажется способным, может быть, даже разрешить свои социально-политические противоречия сегодняшнего дня. Вывод: контакт в высшей степени желателен, человечество уже теперь должно активно посылать сигналы в Космос, заявляя о своем существовании и стремлении войти в контакт.

Крайние пессимисты, напротив, исходят из идеи принципиальной агрессивности разума и, ссылаясь на исторические примеры беспощадного угнетения отсталых народов на Земле более развитыми, рассматривают контакт в терминах колонизации, угнетения, эксплуатации. С точки зрения крайних пессимистов контакт человечества со сверхцивилизацией — это трагедия безнадежного бесперспективного сопротивления, гибели земной цивилизации и низведения человечества до уровня рабочих животных, а может быть, и мясного скота. Вывод: контакт в высшей степени нежелателен, все попытки заявить о своем существовании — преступны, по крайней мере до тех пор, пока земная цивилизация сама не выйдет на галактические просторы и не превратится в партнера, равного по своей мощи сверхцивилизации.

Очевидно, разумный подход к проблеме контакта находится где-то посередине. Фильм мыслится нам как столкновение этих крайних точек зрения и поиска оптимальных решений. Хотелось бы рассмотреть разнообразные мыслимые условия контакта — контакт с гуманоидными цивилизациями, т. е. с существами, хотя бы внешне похожими на людей, и контакт с разумными существами иной биологической и биохимической организации; контакт с существами, близкими человеку по своей психологии, и с Разумом, для которого человеческая психология так же чужда, как для нас психология, скажем, спрутов. Контакт с цивилизацией, цели которой совпадают с целями человечества, — покорение природы, экспансия в космос и микромир, непрерывное совершенствование своих социально-политических характеристик, — и контакт с Разумом, эволюция которого сильно отличались от человеческой, например — с биологической цивилизацией, в основе которой лежит не технологический прогресс, а расширение в первую очередь биологических и этологических знаний, не покорение природы, а так сказать, слияние с нею, поиски и использование ее скрытых резервов, непрерывное совершенствование биологических характеристик носителя Разума. И т. д.

Фильм мыслится как органическое сочетание художественных, публицистических и познавательных элементов с широким использованием как игровых эпизодов (в том числе кадров советской и зарубежной кинофантастики), так и мультипликации, комбинированной съемки и документального материала.

Сценарий может быть представлен через шесть месяцев после заключения договора.

Насколько нам известно, фильмов на такую тему ни в советской, ни в мировой кинематографии еще не было, а между тем интерес широких масс зрителей ко всем упомянутым проблемам необычайно велик. Нам кажется несомненным, что в случае удачи такой фильм должен неизбежно выйти на мировой экран.

16.09.71

Написали заявку на научпоп фильм.

Сделали киноминиатюры «За успех!» и «Дьявольская шкатулка».

17.09.71

Сделали киноминиатюру «За проходной».

18.09.71

Придумали сюжет для телефильма «Выбор пал на Рыбкина».

19.09.71

Уехали к маме.

20.09.71

Арк уехал в Москву.

В Москве АНа ожидало письмо от редактора Чибурчиу — вполне официальное, на бланке киностудии.

Из архива. Письмо АНС с киностудии «Молдова-филм», 16 сентября 1971

Уважаемый тов. Стругацкий А. Н.!

По поручению руководства киностудии сообщаю Вам, что Ваша просьба о продлении срока представления первого варианта литературного сценария «Трижды смертник» до 1 ноября с. г. удовлетворена.

Во время работы над сценарием просим внимательно изучить заключения коллегии от 9 февраля с. г. и 2 июня с. г., а также текст Вашей заявки от 3 февраля с. г. и придерживаться их.

Также просим по-государственному относиться к материалам, касающимся биографии П. Ткаченко, в частности, и к тем, которые были любезно представлены Вам редактором.

К тому или иному факту, к той или иной схеме Вы должны подойти творчески, как художник, который уже имеет определенную эстетическую концепцию в обработке сырого жизненного материала. Кропотливая работа с фактами, умение художественно переработать частный факт и дать ему звучание глубокого обобщения избавляет любого талантливого автора от серости и скуки.

Вторично предлагаем выехать в Кишинев и изучить отдельные архивные материалы, которые не были и в скором будущем не будут опубликованы. Также можно будет Вам встретиться лично с женой П. Ткаченко, которая переезжает из Черновиц в Кишинев.

С уважением, редактор В. Чибурчиу

Письмо Аркадия брату, 23 сентября 1971, М. — Л.

Дорогой Борик!

1. Заявки и сюжеты передал по назначению.

2. Получил из Лендетгиза 312 руб. Полагаю, это по одобрению «Малыша».

3. Зашел ко мне Лех Енчмык, зав. отделом славянских литератур издательства «Искра» в Варшаве. Хорошо поговорили. У них готовится в одном томе ТББ и ВНМ, переводят СоТ и жаждут издать УнС. Обещал немедленно выслать два экза ОО. Пошлет нам вызов в Иностранную комиссию, копию мне.

4. Телеграмму мою ты, конечно, получил. Несколько дней после возвращения из Гагр позарез мне необходимы, чтобы провести переговоры и, возможно, заключить все-таки договор с Мультфильмом. Наши друзья подняли там большую волну и надеются добиться договора, не дожидаясь января.

5. В ЦДЛ столкнулся я с одним сотрудником «Юности», который на бегу поздоровался и крикнул, что уже дал в ЛГ интервью о планах «Юности» в 1972 году, куда включена и новая повесть Стругацких. Я так и остался с разинутым ртом. Это надобно обмозговать.

6. Рюрикова нет в городе. Вообще все в отпусках. Буду звонить ему по возвращении из Гагр.

Вот, кажется, и все.

целую, жму, твой [подпись]

Привет Адке и Росшеперу.

В сентябре начинается переписка БНа с Борисом Штерном, приславшим рукопись.

Из архива Штерна. Письмо БНа Штерну, 24 сентября 1971

Уважаемый Борис Гедальевич!

Роман Ваш я получил и прочитал. Надо сказать, Вы меня приятно удивили. То, что обычно присылают начинающие нашему брату-писателю, как правило, не лезет ни в какие ворота. Я же от Вашего романа, как Вы и надеялись, получил «несколько приятных минут».

У Вас несомненно есть способности. Роман в общем получился. Не знаю, какую Вы ставили перед собою цель, но то, что вышло из-под Вашего пера, — очень милая вещица для среднего и старшего школьного возраста, да и взрослый прочтет ее не без приятности. Написано живо, энергично, легко, весело, и если снять с романа тонкий, но явственный налет этакой разухабистости, переходящей в пошловатость, убрать стилистические огрехи, вычеркнуть бородатые анекдоты, ввести почти на всех страницах сухой закон (за исключением тех мест, где выпивка обоснована требованиями сюжета), а также привести употребление глагола «класть» в соответствие с нормами русского литературного языка (у Вас везде — «ложу», «ложить» и т. д.) — в этом случае я лично готов бы был походатайствовать в каком-нибудь издательстве за Ваш роман. В своем нынешнем состоянии он представляет собою некую заготовку, чушку, так сказать необработанный и нешлифованный алмаз, и работа над ним предстоит еще немалая.

Так что поздравляю Вас с открытием у Вас литературных способностей, рекомендую Вам не бросать литературу, пробовать еще и еще. Сейчас у меня, к сожалению, совсем нет времени для подробного анализа Ваших огрехов, и я смутно представляю себе, когда это время появится. Попробуйте отнести Ваше детище в какое-нибудь издательство в Одессе. Вам наверняка откажут, но добросовестный редактор, буде такой найдется, должен был бы мотивировать причины отказа и ткнуть Вас носом в недоделки. Это могло бы пойти на пользу и Вам и Вашему роману.

С самыми добрыми пожеланиями, Ваш [подпись]

Письмо Аркадия брату, 28 сентября 1971[244], Гагра — Л.

Дорогой Борик!

Мы в Гагре, купаемся, загораем, я работаю и т. д.

1. К тебе, вероятно, уже заходили люди со студии Довженко. Что скажешь? Если ты согласен, пиши им заявку-либретто и отправляй. Все-таки аванс, да и впервые так — режиссер и директор, предварительно договорившись со студией, сами идут на поклон. Неужто не сделаем? Ведь сделаем, товарищи! Вот только когда?

2. Перед самым отъездом зашел в ЦДЛ и натолкнулся на Полевого. Он взял меня за руку и строго сказал: «Мы вас рекламируем. Давайте вещь». Я нагло ответил: «Мы-то дадим, а вот возьмете ли вы?» На этом разговор закончился. Я не успел больше ни слова сказать, его уже увлекли. Забавная ситуация. Я тут пораскинул умом и подумал: может, дать небольшую повестушку на основе спрута Спиридона, листов этак на 3–4? Что-нибудь либо о суде над кашалотами, либо о дипломатии, все с героями ПНвС. Написать заявку, подать в «Юность» с листом отрывка и потребовать договор с обязательством представить повесть, скажем, к 1 мая. А? А можно и начхать — обычный ход: Борис в Л-де поспешил заключить предложенный договор, повести вам не будет.

3. Вчера закончил и отправил в студию «Жаворонок» заявку на пьесу «Человек спускается в преисподнюю» (назв. условное) на 5 страницах. Это дело решится, я думаю, к концу октября.

4. Наши люди в Мультфильме предупредили меня, что будут выбивать нам с тобой договор, и если это не удастся — нам нужно будет притвориться сердитыми (здесь, собственно, и притворяться нечего) и через этих же людей сообщить, что с этой студией мы, видимо, не сработаемся.

Такие дела.

Обнимаю, жму. Твой [подпись]

Привет Адке, поцелуй маму. Я ей на днях напишу пару строк.

Да, получил 312 руб. Полагаю, по одобрению «Малыша» в Детгизе? Или я тебе уже писал об этом?

Письмо Бориса брату, 3 октября 1971, Л. — Гагра

Дорогой Аркашенька!

1. Люди из Довженки у меня были. Т. е. это я был у них. Поговорили. Должен тебе сказать, они произвели на меня благоприятное впечатление. Парень, правда, по-моему, звезд с неба не хватает и шедевра он не создаст, но разве в этом дело? В общем, я договорился, что до 1 ноября мы пришлем им заявку-либретто, а они организуют договорчик с соответствующим авансом. А там видно будет. Правда, я ожидал, что некую болванку либретто ты мне пришлешь в своем письме (в этом смысле мне говорил довженковец), но, видно, придется сочинять самому, а как — не вполне ясно. Вообще, это будет нелегкий труд — написать сценарий по ПНвС. Это тебе не ТББ. Сюжета нет. Действия практически нет. Одни разговоры. Так что думай и высылай соображения. Я подожду писать либретто до получения от тебя хоть каких-нибудь идей, хоть плохих — чтобы от них отталкиваться.

2. Поведение Полевого любопытно. Оно тем более любопытно, что Саша посоветовал Попову написать в «Литературку», что «Нева» намеревается печатать в 72 году Стругацких, и Попов согласился. Посмотрим, посмотрим, что там появится в «Литературке»! А насчет Полевого знаешь, что я предлагаю? Сунь им ГЛ! Чем мы в конце концов рискуем? Может, хоть какой-нибудь «журнальный» вариант да пройдет. Ну а если не пройдет, тогда можно будет дать заявку и на Спиридона. Если они откажутся от ГЛ, мы получим, во-первых, некоторое моральное преимущество, необходимое для выбития авансового договора («Как же можно иметь с вами дело без договора? Вот мы вам дали ГЛ без договора, а вы не принимаете! Как же мы будем писать Спиридона без договора? Мы напишем, а вы опять не примете. Вся работа коту под хвост…»), а во-вторых, у нас будет время в конце октября поподробнее обсудить вариант со Спиридоном, а то я ничего определенного себе не представляю. А в-третьих — вдруг ГЛ все-таки пройдет? Ведь у них тираж падает, дела у них неважнецкие, а то бы они к нам хрен бы обратились. А тут повесть о загнивании буржуазной морали, о том, как капитализм будущее губит. То, сё. Ей-богу, стоит попробовать.

3. С «Авророй» у нас теперь любовь до гроба. Есть уже реклама ПнО. Уже развивается фантасмагорическая идея: повесть Стругацких — ежегодно. Уже я выступал в рекламной встрече «Авроры» с читателями, как «наш автор, популярный прозаик БОРИС СТРУГАЦКИЙ!» (аплодисменты; все встают; художники «Авроры» быстро-быстро рисуют с меня саржи[245]). В общем, деньги за ПнО уже прислали — порядка 250 (а те 300 с лишним — это из Лендетгиза, за М), деньги за М из «Авроры» начнут поступать с начала ноября (оказывается, М печатается-таки в четырех номерах, а у них правило — платить остатние 40 % только после того, как «окупились» 60 %), три экза номера 9 я тебе раздобыл, и вообще мне сказали, что ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ «АВРОРЫ» номера ее были раскуплены в Ленинграде целиком (номера 8 и 9), так что понятно, почему нас там так вдруг полюбили.

4. М в Лендетгизе проходит пока нормально. Рукопись у художника. Художник — Рубинштейн. Не знаю такого.

5. Беседовал с Дмитревским и Брандисом. Главу из ПнО представлю им в ближайшие дни (сейчас — в перепечатке), вопрос о напечатании ПнО целиком пока не поднимал — жду удобного момента. Сам Дмитревский не предлагает, видимо, все-таки побаивается — целиком-то рукописи не читал. Совещание по фантастике временно откладывается, но Дмитревский очень хочет его провести (под своей эгидой), так что, может быть, оно и состоится.

6. Звонил в Литфонд, попросил отложить нам путевку на 28 октября.

7. Что это за «Человек спускается в преисподнюю»? Не помню такого.

Вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет!

Жду письма с соображениями по сценарию ПНвС.

Письмо Аркадия брату, 6 октября 1971, Гагра — Л.

В Киевскую киностудию им. Довженко

от А. Стругацкого и Б. Стругацкого

ЗАЯВКА

Предлагаем заявку на полнометражный киносценарий по мотивам нашей повести-сказки «Понедельник начинается в субботу».

Насколько нам известно, прием включения сказочных (фантастических) элементов в сюжеты на современные темы неоднократно использовался как в советской, так и в мировой кинематографии. Достоинства такого приема налицо. Во-первых, кинопроизведение с элементами сказки (фантастики) приобретает более широкий обобщающий смысл, нежели ленты чисто реалистические (это, кстати, следует и из основополагающих постулатов современного литературоведения фантастики). Во-вторых, включение сказочных (фантастических) элементов усиливает эмоциональное звучание фильма — придает ему в зависимости от замысла режиссера и сценариста более мощное юмористическое или трагическое звучание. В-третьих, как это явствует из элементарной статистики зрительских мнений, фильмы со сказочными (фантастическими) сюжетами в среднем менее скучны, нежели реалистические. Наконец, есть еще одна сторона вопроса, в которой кровно заинтересованы создатели фильма: введение сказочного (фантастического) элемента зачастую позволяет им не задерживать внимание зрителей на подробностях, которые в общем не имеют никакого значения для развития действия, но в реалистическом плане необходимы для понимания исходной ситуации сюжета. Пример: уэллсовский обыватель получает дар творить чудеса без всяких ссылок на телекинез и полтергейство, которые к замыслу автора никакого отношения не имеют, но потребовали бы длинных и скучных разъяснений.

Повесть-сказка «Понедельник начинается в субботу» создана на основе указанных принципов. Конкретное содержание современной науки в данном случае нас не интересовало — интересовало нас лицо современного научного сотрудника. Сказочный гротеск позволил нам объединить бесчисленные и сложнейшие разделы физики, химии, биологии в единую «науку» чародейства и волшебства, интуитивно понятную любому читателю и не требующую никаких реалистических обоснований. Это дало нам возможность сосредоточить все внимание на личностях в науке, на выявлении их типических черт, на определении их стремлений и интересов.

Юмористические ситуации возникали сами собой — это определялось самим характером взаимодействия между «типичными представителями» героев нашего времени. (Заметим, что если бы нашей задачей было бы, скажем, определение места и роли науки в истории новейшего времени, эмоциональная сторона этой сказки звучала бы совсем иначе.) Наконец, практика показала, что повесть имела большой успех у самой широкой читательской аудитории. Нам представляется (и мы знаем достаточно тому подтверждений), что, несмотря на явные различия в методологии искусства и литературы, указанные принципы имеют настолько общий характер, что являются для кино и литературы одинаково характерными.

Как и повесть, сценарий мыслится нам в трех тесно связанных друг с другом сюжетах. Содержание первого сюжета и второго сюжета строится на основе первых двух новелл повести — «Суета вокруг дивана» и «Суета сует». С третьим сюжетом дело обстоит иначе, но об этом ниже.

Итак, молодой научный работник Саша Привалов, программист ЭВМ, совершает туристический вояж (в повести это вояж по русскому Северу, в кино это может быть любым районом, скажем, Украины). По пути он встречается с сотрудниками НИИЧАВО (Научно-исследовательского института чародейства и волшебства) молодыми магами Романом Ойрой и Эдиком Амперяном. Институту позарез нужен квалифицированный программист, и маги решают переманить Сашу к себе. В городе Соловце, где расположен Институт, они помещают Сашу на ночлег в Избу на Курьих Ногах (памятник соловецкой старины и музей НИИЧАВО). Далее следуют (см. повесть): знакомство со старой колдуньей Наиной Киевной, смотрительницей Избы; таинственная попытка украсть диван, на котором расположился Саша (диван является волшебным устройством для превращения действительности реальной в действительность сказочную); знакомство с котом Василием — певцом и сказочником; знакомство с говорящей щукой; приключение с неразменным пятаком; кража дивана и интервью со старыми магами Кристобалем Хунтой и Федором Симеоновичем, а также с опустившимся магом, пьяницей и бездельником Хомой Брутом; столкновение с похитителем дивана молодым магом Витькой Корнеевым; наконец, приключение с зам. директора по хоз. части Модестом Матвеевичем и с проходимцем и очковтирателем профессором Выбегаллой. Заинтригованный и пораженный всем увиденным, Саша дает согласие поступить в НИИЧАВО.

Второй сюжет открывается сценами в Институте в канун Нового года. Маги неохотно оставляют дела и, понукаемые Модестом Матвеевичем, покидают лаборатории; вывешивается новогодняя стенгазета с эпиграммами в адрес Хомы Брута; Саша назначается дежурным по Институту, и тут выясняется, что как раз ночью должен завершиться очередной зверский эксперимент Выбегаллы по созданию модели «желудочно удовлетворенного человека» (опять же см. повесть). Выбегалло оставляет для наблюдения за ходом эксперимента свою лаборантку Стеллочку и удаляется пить водку. Стеллочка до смерти боится исхода этой истории и остается с Сашей (лирическая линия). Между тем институт пустеет, Саша заболтался с хорошенькой ведьмой, а когда спохватился около полуночи, то обнаружил, что вопреки строгому запрету Модеста Матвеевича все сотрудники оставили праздничные столы и вернулись на работу: для истинного мага «понедельник начинается в субботу». Далее следует: модель «желудочного вурдалака» появляется на свет и начинает дико жрать; молодые маги пытаются нейтрализовать ее, но не могут — оказывается, ее построили для Выбегаллы, под давлением его шантажа и вымогательств, старые маги, а запрограммировал сам Саша; Выбегалло является в лабораторию в сопровождении двух ретивых журналистов и разводит демагогию относительно бессмертной ценности своего открытия; Федор Симеонович и Хунта пытаются образумить Выбегаллу, указывая на опасность, которая грозит Институту со стороны модели пожирателя; надвигается катастрофа, но Роман Ойра спасает положение, уничтожив модель бутылкой с заключенным в ней джинном. (Как эпизод, здесь будет дан образ старательного ученого-неудачника, изобретателя брюк-невидимок: брюки то делают невидимыми только те части тела, которые прикрывают, то делаются сами невидимы к великому смущению окружающих.)

Третий сюжет предстоит написать заново, соответствий ему в повести нет. Смысл его сводится к следующему. Магам — настоящим ученым всегда не хватает времени, между тем как существует масса бездельников, у которых свободного времени в избытке, и они тратят его черт знает на что. Корнеев, Роман и Эдик с помощью Саши и пресловутого дивана разрабатывают способ изъятия времени у тех, кому оно не нужно, и передачи его тем, кто в нем нуждается. Первый опыт проводится на бездельнике и пьянице Хоме Бруте и его собутыльнике Х. М. Вие. Затем отбирается время от Выбегаллы, который занят бессмысленной возней с павианами. Успех полный, старые маги благосклонно аплодируют. Но что-то осталось в осадке, молодые маги испытывают чувство неудовлетворенности. Федор Симеонович указывает им, в чем дело: необходимо добиться того, чтобы не осталось в мире ни одного человека, которому бы хватало и не нужно было бы время. Это задача много сложнее, но ее нужно выполнить. Гром фанфар, маги светлеют и принимаются за дело. Конец.

Соответственно, сценарий может быть представлен через… месяца после заключения договора, подписи.

Дорогой Борик!

Письмо твое получил. Посылаю прикидку заявки-либретто. Исправь, подумай, попробуй поподробнее развернуть третий сюжет (если ты его считаешь подходящим, конечно). Затем напечатай в двух экзах, один подпиши и вышли Ивченке, а один спрячь в архив. Я не думаю, что сценарий будет писать так уж затруднительно. Разговоры — да, имеют место, но и не без действия, а главное — необычность антуража: Стеллочка на метле с велосипедным сидением, пылесос как дальнейшее развитие идеи летательных аппаратов и так дал<ее>.

Идея сунуть Полевому ГЛ мне приходила в голову, но я отмел ее как недостаточно безумную[246]. Что ж, если ты так считаешь, то я сделаю. Только нужно изменить название. ГЛ — очень уж одиозно. Пожалуй, возьмем что-либо вроде «Прекращение дождя» или «Когда перестал дождь». Вышли свои соображения по названию.

«Человек спускается в преисподнюю» — это я дал такое название (условн.) в заявке для театра-студии «Жаворонок» по ТББ и ОО. Пьеса. Помнишь?

Обнимаю, жму. Твой Арк.

Привет Адке, поцелуй Маму. Росшеперу тоже привет.

Письмо Бориса брату, 11 октября 1971, Л. — Гагра

Дорогой Аркашенька!

Письмо твое получил. Заявку только что отбарабанил и пошлю — сегодня или завтра. Между прочим, они уже звонили из Киева, спрашивали, как дела. Я их успокоил.

Вместо ГЛ я предлагаю названия: «Год Воды», «Время ковчега»; «Сделай себе ковчег из дерева гофер» (это слова Бога — Ною); «Сорок дней и сорок ночей» (время излития дождя накануне потопа); «Время дождя». А вообще, наверное, неважно, какое будет название — если они примут, придумаем. Но хорошо бы его связать с Великим Потопом — так сказать, Великий Потоп коммунизма на одряхлевшего Ноя капиталистической идеологии. Давай, Аркаша, давай! Вдруг проскочит! Когда будешь вручать рукопись, вскользь заметь, что ее же мы намерены дать в «Неву». Это тем более будет уместно, что в «ЛитГаз» от 6.10 есть статья Попова о планах «Невы» — там мы упомянуты среди Гора и Шалимова.

Я тут отпечатал и отдал Брандису главу из ПнО. Поговорили. По-моему, Брандис сомневается в успешном исходе дела. Ну и черт с ним.

Лешкин фильм без малого зарубили в обкоме. Заставляют переделывать, но он бодр и все время напряженно думает о ТББ. Куда же все-таки делся экз последнего варианта сценария? У тебя точно нет?

Ну вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет!

Откуда у тебя там машинка? Неужели ташшил?

Письмо Аркадия брату, 16 октября 1971, Гагра — Л.

Дорогой Борик!

Получил твое письмо.

С ГЛ поступлю, как условлено. Какое-нибудь название поставлю.

У меня новостей, сам понимаешь, нуль целых.

Машинку я, естественно, не ташшил. Кэль идэ?[247] Это машинка Коржавина.

Познакомился тут с Лиходеевым. Он нас любит и, по-моему, слегка завидует. Между прочим, в прошлом году в «Детгизе» вышла его книжка «Звезда с неба»[248]. Я прочитал главку — мне понравилось. Если достанешь, прочти.

Должен быть в Москве во второй половине дня 20-го.

Разузнаю новости и тотчас отпишу.

целую, твой [подпись]

Привет Адке, поцелуй маму.

Рабочий дневник АБС

28.10.71

Прибыли в Комарово. Ком<наты> 35, 37.

Сделали 3 стр. (82) 89

Сюжет «Странные события на рифе Октопус».

Кракен, прожил 30 тыс. лет, последний своего вида, умирает. Яйца, отложенные лет 100 назад, разовьются после его смерти, пока их обслуживают осьминоги, но после смерти Кракена они разбегутся. Кракен ищет контакта с людьми — в надежде, что они вырастят кракенят.

Попытки вступить в контакт только через телепатическое воздействие, и они чреваты страшной опасностью для людей.

Идея: гибнут пять человек. История каждого — часть истины. Вместе истина в повести не собирается, предоставляется читателю.

На рифе осел чудик-миллионер, строит замок, океанарий, радиотелескоп и пр.

Все подозрения — на пришельцев.

Миллионер погиб при таинственных обстоятельствах. Слуги разбежались. Остался полоумный калека-слуга: японец? русский?

Сыщики: сначала частный, затем гос<ударственная> комиссия.

29.10.71

Сделали 9 стр. (91) 99

Вечером сделали 2 стр. (93) 101

И вдруг, вроде бы ни с того ни с сего, он ощутил отчаяние. Все было бесполезно. Все было зря. Боже мой, подумал он. Ведь ничего же у нас не получится. Не удержать, не остановить. Никаких сил не хватит удержать в горшке эту квашню, подумал он с ужасом. Не потому что мы плохо работаем. Не потому что они хитрее и ловчее нас. Просто мир такой. Человек такой. Не было бы Посещения — было бы что-нибудь другое. Свинья грязи найдет.

30.10.71

Сделали 9 стр.(102)111

Вечером сделали 3 стр.(105) 114

Утверждаю, что к октябрю (30 окт.) 1976 года не запустит и даже не построит Шахбазян никакого баллона, о котором стоило бы говорить, а в том поставит мне Адка бутылку хорошего коньяка.

[подпись АНС]

31.10.71

Сделали 10 стр. (115) 124

Вечером сделали 1 стр. (116) 126

1.11.71

Сделали 10 стр.(126) 136 Вечером сделали 2 стр. (128) 138

2.11.71

Сделали 9 стр.(137) 148 Вечером сделали 2 стр. (139) 150

3.11.71

Сделали 9 стр.(159)

И ЗАКОНЧИЛИ НА 159 СТРАНИЦЕ

4.11.71

Говорили о РО и внешней политике. Гуляли.

Средства общения Кракена: телепатия; акустика (на 1000 км); свет; химия (обоняние).

Типы взаимодействий:

Кракен — кракен Кракен — слуги Кракен — добыча Кракен — опасность

[Все 4 пункта обведены справа фигурной скобкой с надписью: «направленное»]

Фон мозга — не направленное.

Гипотеза: разум = накопление опыта в течение тысяч лет (+ обучение).

5.11.71

Арк уехал в город. Б. писал письма.

6.11.71

Пьеса насчет menzura Zoili.

7.11.71

Болтали о том о сем. Читали Гранина.

8.11.71

Болтовня. Пьеса о совести.

9.11.71

Уехали к маме.

10.11.71

Написали письмо в Киев.

Арк уезжает в Москву.

Письмо Аркадия брату, 13 ноября 1971, М. — Л.

Дорогой Борик!

Делаю маленький отчет по нашей программе.

1. Звонил в Межкнигу. По ТББ Фомин ничего не знает, а что до остальных книг, то приехавшие оттуда сотрудники привезли такие сведения: УнС и еще какая-то книга, он запамятовал — какая, выйдут в начале 72-го года, остальные пойдут одна за другой с промежутками в 5–6 месяцев.

2. Рюриков, как я и подозревал, в издательстве давно не работает, придется идти просто с улицы. ПнО я сдал машинистке, когда получу и считаю — соберу сборник и понесу в СП-издательство.

3. «Мультфильм». Коротко — так: договор будут заключать в начале декабря, но наши друзья не совсем довольны, что договор этот — для работы на Хитрука. Ларин предлагает нам разделиться и одному заключить договор с Хитруком, а другому — с еще одним режиссером. И все авансовые, а? Как ты считаешь? Сейчас иду к Ларину уточнять подробности.

4. С «Жаворонком» смех и грех. Замреж, с которым я имел дело, Борис Наумович Лондон, разругался со студией и ушел от них. Поэтому ничего мне сказать не может. А других телефонов и имен у меня нет, затерялись где-то. Впрочем, Лондон заверил меня, что в репертуаре мы стоим прочно и что мне уже звонили и еще будут звонить.

5. Чесноков все еще не мог связаться с Михалковым, так что по «Фитилю» вопрос остается пока открытым.

6. Рытченков из Научпопфильма сказал мне, что заявка наша всем очень нравится и вопрос о договоре и разговор с начальством (мой) будет через 10–15 дней.

7. С Ниной Берковой насчет «Экипажа „Тахмасиба“» еще не говорил, она куда-то уехала.

8. ГЛ (он же «Время дождей») вручил при потешнейших обстоятельствах. Перед тем как идти на Маяковскую, куда переехала «Юность», зашел я в наш кабак пообедать. Стою, смотрю, где есть место, и вдруг меня тянут за брючину. Гляжу — сидит за столиком Мэри Лазаревна Озерова, зав. отделом худлитературы в «Юности».

— Где обещанная рукопись?

— У меня. Я хотел поговорить с Полевым.

— Где она? У вас с собой?

— Да, но я хотел переговорить.

— Нечего вам переговаривать. Давайте сюда.

— Вот, пожалуйста, но мне нужно.

— Потом, потом. Вот прочитаем, тогда и будем разговаривать.

Так все и закончилось. Унесла она в хищном клюве ГЛ (ВД), пообещав позвонить.

9. Ну а что касается телевизионщиков, то здесь все ясно. Требуют готовый сценарий, хотя заявка им очень-очень. Я сказал — только через договор. Мнутся. Тогда я плюнул и решил сделать это заявкой на «Мультфильм» (дополнительной).

Вот всё.

Насчет Польши еще буду узнавать.

Жму, целую. Привет Адке, поцелуй маму.

Твой Арк.

Письмо Бориса брату, 15 ноября 1971, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

Получил твое письмо. Отвечаю, придерживаясь плана твоего письма.

1. Сегодня отослал письмо в «Марион фон Шрёдер ферлаг». Задал вопросы о литкритике и читательских отзывах; когда выйдет ОО?; что еще планируется и когда?; попросил извещать о переводах денег. Заодно написал и Дагану. Даган прислал письмо и сборник советской н-ф под названием «Вортекс», что, надо понимать, означает «Вихрь» или «Круговорот». В сборнике, как всегда, куча великих русских фантастов (Б. Смагин, А. Горбовский, А. Мирер), почти половину сборника занимает «причудливая новелла хорошо известных советских ученых бр. Стр. „Зе секонд инвежн оф мартианс“»[249]. Даган пишет, что перевод на редкость плохой, плоский, а я посмотрел — вроде ничего. Стоит сборник полтора фунта. По’л? Если перевести на марочки — 30 ряб! Вступительная статья в сборнике — Громовой.

2. Читал ребятам ПнО. Понравилось. Было даже сказано, что это первая вещь Стругацких, где есть образ. А мне самому, знаешь ли, не очень показалось. Растянуто как-то. Сам я, конечно, палец о палец не ударю, но если предложат сокращать — буду сокращать (с твоего позволения) и даже с удовольствием.

3. Разделиться на предмет заключения двух договоров с «Мультф-мом» — готов. Только запиши на меня эту мультяшку с Рыбкиным. Я ее хорошо себе представляю и могу написать сам, без всяких режиссеров.

4. Толкай Чеснокова в зад. Чего он в самом деле? Пообещай пол-литра.

5. Интересно, что будет с ГЛ в Ю. Я тут беседовал с Сашей, он советует нести ГЛ прямо к Попову, минуя Корнева как препятствие несущественное. А ведь пожалуй. Только вот экз ты у меня забрал.

6. Беседовал с Дмитревским. Совещание таки будет, и таки в Ленинграде. Ориентировочно — в феврале-марте. Повестку составляют пока Дмитревский с Брандисом, но потом этим займется Верченко. Дмитревский сказал, что давеча было международное совещание фантастов в Венгрии. От СССР были Парнов, Кагарлицкий и Волков (или Владко?).

7. А Лихтенштейн мой накрылся. Горе мое, смешанное с радостью, образует взрывчатую смесь[250].

Ну вот, пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет.

Письмо Аркадия брату, 24 ноября 1971, М. — Л.

Дорогой Борик!

Прости, задержался с ответом, хотел дождаться новостей.

1. Мультфильм тянет, хотя твердо обещают заключить договор до конца месяца.

2. От Довженки ни писем, ни денег.

3. Говорил я с Ниной Берковой. К моему великому изумлению и радости, она сразу подхватила нашу идею. Оказывается, она давно уже вставила нас в перспективный план без названия. Видимо, придется рассчитывать на 74–75 год. Пойдет «Экипаж „Тахмасиба“», всего листов на 30. От нас потребуется вставить туда еще небольшую новую повестушку — листиков на 6. В этот приезд мы с тобой напишем заявочку и отдадим Нине. По возвращении, перед самым Новым годом, я пойду к Марии Михайловне Калакуцкой, поднесу ей комплект «Авроры» с «Малышом» (вот где мне зарез из-за нехватки экзов!), а в январе Нина начнет (и, надо надеяться, закончит) кампанию по подготовке договора. Вот так.

4. Наши друзья организовали для нас благоприятное мнение в издательстве «Сов. Россия». Тамошний главный — фронтовой друг известного тебе поэта Марка Соболя, а Соболь нас любит. Соответственно, завтра меня ждет зав. поэтической редакции со сборником «Незапланированные (или как их там) встречи», возьмет меня за ручку и отведет к заву редакции прозы.

5. Из «Юности» пока ничего.

6. Мои друзья, а также родственники прочитали ПнО и очень одобряют. Ленка считает, что оснований для упреков в растянутости не видит. Все очень хорошо.

7. Не удивляйся, что в письме такой бардак со строчками. Это я сижу у Карякина и печатаю на его машинке, которую он в свое время уронил шрифтом вниз.

Вот пока всё. Жму, обнимаю, твой Арк.

Привет Адке и Росшеперу. Поцелуй мамочку.

30 ноября состоялось заседание на киностудии «Молдова-филм».

Из архива. Заключение коллегии по первому варианту сценария «Трижды смертник»

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

сценарно-редакционной коллегии киностудии

«Молдова-филм»

по первому варианту литературного сценария

«Трижды смертник» А. Строганова (А. Стругацкого)

Обсудив на своем заседании от 30 ноября с. г. сценарий «Трижды смертник», в присутствии исторического консультанта кандидата исторических наук тов. Бобейко И. Т., сценарно-редакционная коллегия отмечает, что автор не учел абсолютно большинство замечаний коллегии, изложенных в заключении от 2 июня 1971 г. Автор не учел реальную классово-политическую обстановку того времени, не смог раскрыть даже минимально масштабность образа главного героя как активного, деятельного, преданного до конца делу революции борца, не показал его деятельность в тесном контакте с массами.

По воле автора главный герой — жертва сигуранцы, он больше наделен чертами анархиста или левого эсера, чем революционера-большевика.

Герой получился фразером, автор подменяет активное действие героя многословием и разглагольствованием о делах революционного подполья.

Основной недостаток сценария заключается в нехудожественном подходе к материалу эпохи, фронтальности и декларативности изложения, неправдоподобности драматургических ситуаций.

Фронтально и декларативно звучат политические акценты при определении деятельности главного героя (борьба за освобождение народа от румынско-боярского гнета, за воссоединение с Советской Родиной).

Встречаются серьезные исторические неточности как якобы установка Москвы о создании КП Румынии или об участии главного героя в создании двух компартий.

Есть грубые тактические просчеты главного героя по вопросам организационным и революционной практики. Не видна роль бессарабских большевиков в создании КПР, а всеобщая стачка кишиневских рабочих 7 июня 1920 г. дается автором как вооруженное восстание.

Социально-бытовой фон сценария страдает недостоверностью.

Исходя из сказанного, сценарно-редакционная коллегия не может принять художественно некачественный сценарий А. Строганова (А. Стругацкого) «Трижды смертник» и рекомендует дирекции студии расторгнуть договор, заключенный с ним 8 февраля с. г., а автору предложить вернуть полученный аванс, обусловленный п. 8-а договора.

Главный редактор сценарно-редакционной коллегии киностудии «Молдова-филм» М. Мельник

Редактор сценария В. Чибурчиу

В декабрьском номере журнала «Детская литература» опубликована несколько необычная рецензия на ОУПА.

Кантор В. [Рецензия]

Последнее время с именем Стругацких мы привыкли связывать философическую, или (как модно говорить) «интеллектуальную», линию нашей фантастики. Надо сказать, что «интеллектуальность» не мешала Стругацким писать увлекательно. И все же приключенческая повесть, детектив, пусть даже и мастерски сделанный, с тонким психологическим анализом, напряженной интригой, но только детектив, так сказать, развлекательная вещь в себе, был бы для их творчества неожиданностью.

Что же перед нами за повесть? Сюжет ее построен по всем, казалось бы, канонам детективного жанра. В отдаленном горном отеле собирается случайная компания незнакомых между собой людей, и среди них инспектор полиции Петер Глебски, тоже приехавший отдыхать, у него отпуск. Инспектор — ведущий голос, от его лица, лица так называемого среднего человека с Запада, ведется повествование. Следовательно, все происходящее дано в его оценке, с его точки зрения. Это существенно важный момент для понимания повести. Происходит внезапное убийство. «Светловолосого викинга» Олафа Андварафорса находят в его номере со свернутой шеей. Начинается расследование, которое не дает никаких результатов, поскольку каждый раз возникают факты, непонятные нашему «евклидову рассудку». Хозяин отеля заводит разговоры о нечистой силе, о «зомби». Но инспектор Глебски, человек простой и честный, не желает верить в потусторонний мир. Наконец, когда перебраны все подозреваемые, читатель начинает уже кидать невольные взгляды на некоего господина Мозеса, самого антипатичного из постояльцев отеля, которого словно бы нарочно никто не подозревает. И когда читатель уже почти поверил в свою версию, потому что на сцене появляется неизвестный однорукий, который при помощи Мозеса пытается выкупить таинственный чемодан, найденный в комнате убитого, — события разворачиваются в совершенно неожиданную сторону. Один из обитателей отеля оказывается гангстером из шайки знаменитого Чемпиона, бывшего гауптштурмфюрера, правой руки сенатора Гольденвассера, из «бешеных». Но он не убивал Олафа. Он выслеживал здесь члена банды по прозвищу Вельзевул, который год пробыл с бандой, совершая самые головокружительные операции, а потом порвал с гангстерами и бежал. И выясняется, что Мозес-то и есть этот самый Вельзевул. Но мало того — он называет Олафа своим роботом, чемодан — аккумулятором, себя — космическим пришельцем, «наблюдателем», который случайно впутался в эту банду, «считая сенатора Гольденвассера вождем революционеров», а «Чемпиона героем, а он оказался организатором массовых избиений женщин и детей в десятке стран и инициатором политических убийств в этой стране».

Не вспоминаем ли мы невольно и сразу ситуации прежних романов Стругацких, где благородные герои — космические наблюдатели тоже вмешивались в жизнь иных планет, стараясь, как и Мозес, никому не повредить, конечно. Но пришельцы эти, по воле авторов, прекрасно разбирались в строе жизни этих недоразвитых аборигенов. В новой повести мы видим действие не с точки зрения благородного героя, которому, как дону Румате из романа «Трудно быть богом», тяжело притворяться «наглым и подлым хамом голубых кровей», а с точки зрения среднего человека той, чужой для пришельца планеты. И точка зрения этого честного инспектора полиции выглядит весьма симпатично, когда говорит он: «Вы для пришельца из другого мира слишком уж похожи на негодяя, Мозес. На богатого, до предела обнаглевшего негодяя». Глебски не боится встать поперек пути Чемпиону. Он не может отпустить бывшего сподвижника Чемпиона и готов выдержать бой с самим Чемпионом, но не отдать Мозеса и ему. И хотя пришелец называет свой облик «скверной маской», уверяет, что «господин Мозес, которого вы видите, это скафандр. Господин Мозес, которого вы слышите, — это трансляционное устройство», — мы понимаем и приобщаемся к психологическому состоянию инспектора. И хотя пришельцы погибают от руки гангстеров, даже жалея их, мы понимаем, что инспектор Глебски не мог поступить иначе. Маска сильного мира сего была выбрана космическим наблюдателем не случайно. Он пришел в чуждый ему мир именно как сильный, как благодетель. Неприятие сильной личности, возомнившей, что в ее силах и власти дать счастье всем другим и на этом основании вмешивающейся в жизнь этих других, принося таким вмешательством только несчастья, — вот, на наш взгляд, та идея, что оказалась скрепляющим центром новой повести Стругацких.

Рабочий дневник АБС [Запись между встречами]

Для ГО — один из действ<ующих> лиц — Гитлер (Борман) — обыкновеннейший человечек, скука.

1.12.71

Прибыли в Комарово. Ком<наты> 25, 26.

2.12.71

1. Общий облик города под Гейгером. Мещанский рай, кибуц.

2. В научно-технической канцелярии Президента. Беседа с Гейгером. Гейгер об экспедиции на север, о творцах.

Одновременно Изя — директор гор<одского> архива.

3. Сельма зовет домой — дядя Юра приехал.

4. Вечеринка. Сосед Гитлер.

Идея элитизма, ее крах. Народ без собственных источников света.

Кибуцная жизнь: дети в отрядах, тупой энтузиазм, равенство — каждому по потребностям, за прихоти — голову долой.

3.12.71

Сделали 4 стр. (203) 4

Вечером сделали 2 стр. (205) 6

4.12.71

Сделали 6 стр. (211) 12

Вечером сделали 1 стр. (212) 13

Всем сильным мира сего! Я ненавижу ложь, но ваша правда еще хуже лжи. Вы превратили город в благоустроенный хлев, а граждан города — в сытых свиней. Я не хочу быть сытой свиньей, но я не хочу быть и свинопасом. А третьего в вашем мире не дано. В своей правоте вы самодовольны и бездарны, хотя когда-то вы были настоящими людьми. Среди вас есть мои бывшие друзья — к ним я обращаюсь в первую очередь. Слова не действуют на вас, и я подкрепляю их своей смертью. Может быть, вам станет стыдно, может быть — страшно, может быть — просто неуютно. Это все, на что мне остается надеяться. Господь да покарает вашу скуку![251] Это не мои слова, но я под ними подписываюсь. Денни Ли.

Милый Воронин, прощай. Я взорвусь сегодня в 13.00 на площади перед стеклянным домом. Можешь посмотреть, как это произойдет, но не надо мне мешать — будут лишние жертвы. Твой бывший друг и зав. отд. рекламы Дэнни[252].

5.12.71

Сделали 5 стр. (217)18 Вечером сделали 2 стр. (219) 20

6.12.71

Сделали 6 стр. (225) 26 Вечером сделали 1 стр. (226) 27

7.12.71

Сделали 6 стр. (232) 33

Для д<яди> Юры:

По реке плывет топор с о<стро>ва Колгуева

И куда же ты плывешь, железяка…?

Что-то стали ножки зябнуть,

не пора ли нам дерябнуть?

Захмелиться, забалдеть.

Вечером сделали 1 стр. (233) 34

8.12.71

Сделали 7 стр. (240) 41 А. едет в город.

9.12.71

Сделали 6 стр. (246) 47 Вечером сделали 1 стр. (247) 48

10.12.71

Сделали 7 стр. (254) 55

11.12.71

Сделали 2 стр. (256) 57

12.12.71

Обрабатывали ГЛ (ВД).

13.12.71

Вернулись к маме.

Составляли заявку на сборник в Детгиз.

Письмо Бориса брату, 16 декабря 1971, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

Высылаю тебе документы без задержки.

Завтра несу в «Аврору» перепечатанный и считанный ПнО.

Новостей особых нет. В ГДР в январе выйдет ДР (я видел обложку и рисунки — г…; не везет ДР с рисунками); кроме того, там переводят сейчас ДоУ; ОО я тоже вручил.

Был на сберкнижке — денег ниоткуда нет.

Спрашивал у знакомых, берут ли у них 35 % при выдаче сертификатов — не берут; видимо, это только судьба нашего брата-писателя.

С Болгарией заключен договор, как с Венгрией. Не соберутся ли и там что-нибудь издать? Люблю левы.

Вот пока и всё. Крепко жму ногу,

твой [подпись]

P. S. Леночке привет.

Письмо Аркадия брату, 18 декабря 1971, М. — Л.

Дорогой Борик!

Пишу не в пятницу, как обещался, а наоборот в субботу. Не поспел в пятницу. Итак:

1. ГЛ (алиас[253] ВД) снесены в «Юность», соответствующие слова были сказаны, Озерова обещала сразу начать читать сама, а затем без промежуточных инстанций прямо дать Полевому с тем, чтобы я имел ответ к 10–12 января.

2. Как ты, вероятно, уже знаешь, аванса за ПНвС мы не получили. Это я выяснил вчера, разлетевшись в сберкассу, после чего удрученно отправился на почту и послал телеграмму следующего содержания: «Киев киностудия Довженко Борису Ивченко Аванса нет вынуждены прекратить работу Стругацкие». И работу я, натурально, прекратил, не успев начать. Будем ждать, что дальше.

3. Долго не мог дозвониться Ревичу, потом потерял терпение и позвонил к Биленкину. Все стало ясно: Ревичи переезжают на новую квартиру и потому неуловимы. Биленкин все же сказал, что ПнО они все читали и всем очень понравилось, и что Ревич старается впихнуть его в НФ, только намерен просить нас убрать какие-то две страницы. Я попросил Биленкина передать через Чеховскую (они же оба в «Вокруг света»), чтобы Севка мне позвонил, но пока звонка нет. В «МолГв», естественно, я решил пока не идти.

4. Из «Сов. России» вести пока не очень утешительные. Туркина (гл. редактор) сейчас в Москве нет, будет он 20-го, рукопись нашу читают, но выяснилось вдруг, что их редакция худлитературы занимается по преимуществу (или даже полностью) переизданиями. Мне пока не советовали туда ходить, пока не будут проведены соответствующие переговоры.

5. К Нине пойду в понедельник.

6. В Иностранной комиссии еще не был, так что ни насчет Польши, ни насчет наших «Фитильных» дел пока ничего не знаю.

7. 16 декабря нами заключен договор с «Мультфильмом» на полнометражный 6-частевый фильм «Погоня в Космосе» на сумму 3000 рублей. Аванс обещают либо 23 декабря, либо 7 января. Срок исполнения — 15 июля.

8. Рытченков (моснаучпоп) еще не вернулся в Москву, ожидается 25-го, будет мне звонить.

9. Насчет сертификатов и доверенности буду выяснять, когда получу от тебя доверенность.

Всё. Жму и целую, твой Арк. Привет Адке, поцелуй маму.

АН не собирается оставлять так дело со сценарием для «Молдова-филм» и направляет на киностудию письмо, в котором излагает свое видение ситуации.

Из архива. Письмо АНа на киностудию «Молдова-филм», 20 декабря 1971

Уважаемые товарищи.

Я получил и внимательно изучил ваше «Заключение» по моему сценарию. Должен сказать, что оно повергло меня в некоторое недоумение. Не буду задерживать Ваше внимание на частностях, замечу только, что положения «Заключения», касающиеся исторических фактов и содержащие политические оценки, представляются мне попросту неверными, а положения, оценивающие идейно-художественную сторону сценария, возможно, и справедливы, но изложены слишком неконкретно, чтобы можно было сказать о них что-либо определенное. Впрочем, я утверждаю и готов доказать, что мнение, будто «автор не учел абсолютно большинство замечаний коллегии», совершенно не обосновано. Как раз большинство замечаний, изложенных в «Заключении» от 2 июня 1971 года и конкретно расшифрованных в личном ко мне письме редактора сценария от 7 июня 1971 года, было мною учтено, хотя, на мой взгляд, это вело к ухудшению художественных качеств сценария.

Основная моя претензия к авторам «Заключения» состоит в следующем. Не исключено, что, определяя сценарий «Трижды смертник» как художественно некачественный, они действительно верят в это. Не исключено даже, что сценарий действительно не удался (хотя на этот счет есть и другие мнения). Работа по созданию образа профессионального революционера — дело чрезвычайно увлекательное и очень сложное. Мне кажется, что с этим делом — в первом приближении, во всяком случае — я справился, вам кажется — что нет. В конце концов, от творческих неудач не гарантирован ни один писатель в мире. Но поражает меня странный вывод, сделанный в «Заключении»: «автору предложить вернуть полученный аванс». В п. 9 договора нет ни одного условия, которое было бы мною нарушено; мало того, я внес в сценарий исправления и переделки, которые в сущности противоречили «Заключению» Студии по заявке от 9 февраля 1971 года. После такого вывода я, разумеется, не собираюсь настаивать на том, чтобы договор не расторгался, но я слишком много и усердно работал над сценарием и категорически отвергаю требование вернуть аванс.

С другой стороны, я пользуюсь случаем, чтобы заявить Студии еще одну претензию. Как вам известно, в феврале нынешнего 1971 года Студия пригласила меня в Кишинев для коренной переработки сценария Гибу о секретаре райкома. Работа была мною выполнена и полностью одобрена Председателем комитета по кинематографии, одним из работников обкома, режиссером Борецким и редактором Чибурчиу. Рукописный черновик этой работы у меня сохранился. Вознаграждения за эту работу я так и не получил. В настоящий момент кончается финансовый год, и мне хотелось бы, чтобы Студия, наконец, отыскала средства для оплаты моей февральской работы (равно как и неоплаченной части моих расходов по пребыванию в Кишиневе).

С уважением,

А. Стругацкий.

Письмо Бориса брату, 20 декабря 1971, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

Получил твое письмо. Что ж, новости не так уж и плохи; я бы сказал даже: совсем неплохи. Если с «СовРоссией» не выгорит, обратиться, может быть, все-таки к МолГв? Или в СовПис? Надо же пытаться пробить сборник. А раз уж СовРоссия занимается переизданиями, может, переиздадут что-нибудь? Скажем ПкБ+ТББ. Или, может быть, ХВВ?

ПнО я в прошлую пятницу свез в «Аврору». Будем ждать результатов.

Общался с Элеонорой Вайст. Она, в частности, рассказала, почему нас так туго издают в ГДР. Оказывается, опцион на все наши основные вещи захватило изд-во «Фольк унд Вельт» (или что-то вроде) — захватить-то захватило, но издавать боится. ДР недавно удалось вырвать, надеются вырвать ОО. Впрочем, все это не столь важно.

Вырезки мне прочли. Ничего интересного, обычная бодяга. Сравнивают с Лемом: Лем более абстрактен и интеллектуален, для избранных; ТББ — более доходчиво, более народно. Забавно рекламируют ОО: роман о супермене. Давеча звонил Смолян — его знакомый (наш большой поклонник) прислал ему вырезку из «Франкфуртер Альгемайне», рецензия на ТББ, которой у нас, видимо, нет.

Было бы очень хорошо, если бы ты послал какую-нибудь из лессовских фотографий этим немцам — у меня не осталось ни одного фото. Сопроводил бы письмом, что, мол, спасибо за информацию, рекомендуем читать наши последние повести в «Юности» и «Авроре» (с указанием номеров), были бы благодарны, если бы и впредь ваше изд-во пересылало нам вырезки, а равно сообщало обо всех гонорарах, переводимых на наше имя в Межкнигу. Адрес: <…>

Говорят, вышел 21-й том «Всемирной ф-ки». Привез бы.

Ну вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет.

Письмо Аркадия брату, 21 декабря 1971, М. — Л.

Дорогой Борик!

Письмо невзачет.

Твоя доверенность теперь не годится. Необходима заверенная нотариально.

Текст.

Внешпосылторгу

от Стругацкого

Бориса Натановича.

Доверенность

Настоящим доверяю своему брату и соавтору Стругацкому Аркадию Натановичу получать причитающиеся мне гонорары, поступающие на мое имя из зарубежных издательских организаций в течение трех лет.

Подпись, дата.

Нотариальное заверение подписи (печати и пр.)

Целую, жму, твой Арк.

P. S. Нынче звонили из Киева, переполошились. Сообщили, что фильм утвержден на 1972 год. Видал? Но я был тверд и сказал, что работу мы возобновим только через два дня после получения гонорара.

Письмо Бориса брату, 26 декабря 1971, Л. — М.

Дорогой Аркашенька!

Посылаю доверенность. Муки я с ней принял — нечеловеческие. Ну да ладно.

1. Деятельность твою в отношении Довженки одобряю. Так их, гадов!

2. Только что звонил Дмитревскому. Он получил, по его словам, ПнО только вчера и успел прочесть только первую половину. Пока доволен, хотя и имеет замечания по лексикону Рэда. Завтра-послезавтра обещал закончить, написать отзыв и прочитать его мне.

3. Сейчас звонил Юрка Манин. Потрепались с ним по телефону с полчаса. Он грустный и все время вздыхает. Похвалил ПнО, чем очень меня обрадовал. Сказал, что дал тебе почитать изложенную Шафаревичем концепцию Лоренца[254]. Ты уж привези и мне.

4. Получил письмо от Дэйвида Дагана. Он пишет, что Майерс пытался просунуть УнС в американское изд-во Даббл-дэй. Цитирую: «…но те вернули его, ссылаясь на „претензиозность“ (pseudo-profundity). Конечно, претензиозность совершенно чужда господам Даббльдэй… А Майерс сейчас пытается интересовать другие издательства — надеюсь, с большим успехом». Конец цитаты.

5. Не дают писать письмо! Только что позвонил Саша Рубашкин, помнишь? Договорились с ним встретиться после Нового года.

Ну вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Леночке привет!

Телефон! Телефон пробивай в новом доме!!!

Письмо Аркадия брату, 31 декабря 1971, М. — Л.

Дорогой Борик!

Только что получил доверенность. Думаю, именно такая и требуется.

Сразу чтобы не забыть. Постарайся, чтобы путевки были не раньше 13–14-го, иначе я здесь замучаюсь с билетами из-за этих паразитов-школьников. Сделай, а?

Сообщения по существу.

1. Если с «СовРоссией» не выйдет, обсудить мы все успеем при встрече. Все равно до встречи там ничего не выяснится, думается даже, что и до следующей после следующей.

2. С Лессом говорил, он обещал, а что из этого выйдет — не знаю. Человек он крайне необязательный. У меня же ни единой карточки нашей не осталось.

3. Встречался с Ниной, правда, почти наспех. Она благосклонна. На мой вопрос относительно возможности невключения новой вещи ответила небрежно: «Там видно будет». Но в общем, как говорил один герой Диккенса, «она благоволит»[255].

4. Встречался с Ревичем у Биленкина. Оба они прочитали, обоим нравится. Ревич говорит, что ПнО сейчас читает завред, которая вдруг заболела (охотно верю: сейчас у нас мощный грипп). Но у меня такое впечатление, что он сомневается, что ПнО у них пойдет. Впрочем, это скоро выяснится.

5. Озерова дает читать ВД (ГЛ) Амлинскому и обещает к моему отъезду дать окончательный ответ. Прислала поздравление с припиской, что надеется видеть нас на страницах «Юности» в 72-м. Сама одобряет.

6. Микросюжеты для «Фитиля» вручены Андрону Михалкову. Пока результаты неясны.

7. Гонорар (аванс) по Мультфильму надеюсь получить 7-го января.

8. С Польшей дела обстоят так. Борисов, консультант ИК[256] по Польше, тоже болен. Я посылаю письмо Леху Енчмыку (зав. ред. славянских литератур в «Искрах») с просьбой выслать приглашения и сообщить, как насчет гонораров. Приезд наш обозначил концом февраля — началом марта.

9. Дозвонился Фомину на Межкнигу. Фомин объяснил, что упомянутые пять книг взяло на себя издательство «Инзель-ферлаг», Франкфурт-на-Майне (каково совпадение названий — «инзель»!)[257], что из ФРГ пришли рецензии, которые он мне высылает, а насчет 35 % — это не по его епархии, но между нами девочками он слышал, что это вот-вот отменят. Я по этому поводу еще звонил юрисконсульту УОАП, но она тоже больна, м-мать!

10. Встретился в гостях у Марика Ткачева с режиссером Лешей Симоновым. Он страшно заинтересовался заявкой «Встреча миров». Договорились созвониться в новом году — и на тебе! На следующее же утро звонит Рытченков, очень довольный и веселый, и сообщает, что начальство на Моснаучфильме заявкой довольно и что с нами через месяц-другой (когда уладится суета вокруг плана на 72-й год) непременно заключат договор на 73-й. Каково?

11. Денег из Киева нет. Ходили с Ленкой в гости к Борецким и там неожиданно встретились с Борисом Ивченко. Узнав, что денег всё нет и что мы решительно отказываемся работать в таких условиях, он страшно приуныл, но пробормотал, что он нас хорошо понимает и просит лишь учесть, что фильм они добились запускать в 72-м году. Что делать!..

Вот пока всё.

Я, конечно, не теряю времени даром и ломаю рецензии помаленьку.

Жму, целую, твой Арк.

Адке всяческие приветы, поцелуй маму.

Еще раз с Новым годом. Да, интересная штука. По китайскому летоисчислению 71-й год является годом Свиньи и считается одним из весьма несчастливых. 72-й год — год Мыши, один из самых счастливых. А вот 73-й — это уже, брат, год Тигра[258], и хотя для будних дел он достаточно благополучный, но весьма чреват войной и прочей гадостью. Чумой, например.

В 1971 году у АБС вышла книга ОО в «Детской литературе»; рассказ ЧИП был опубликован в свердловском сборнике «Только один старт», а «Малыш» — в «Авроре». В двухтомнике Акутагавы были переизданы три перевода АНа: «Бататовая каша», «Нос» и «В стране водяных». Также предисловие АНа было опубликовано в книге В. Саксонова «Повесть о юнгах. Дальний поход».

В этом году начинается длительный период замалчивания Авторов в прессе, но литературоведение еще не забывает о них. В 6-м томе «Краткой литературной энциклопедии», вышедшем в 1971 году, АБС встречаются дважды: в статьях «Роман» и «Сатира». Творчество АБС упоминали в своих диссертациях А. Любимова из Горького («Социально-философская фантастика раннего Г. Уэллса») и З. Эсебуа из Москвы («Творчество Колина Уилсона»).

Рабочий дневник без даты. Карты к ОО.

Рисунок АНС.

Рабочий дневник 22 апреля 1968 года.

Рисунок БНС к притче «Дом»

Рабочий дневник, 18 октября 1968 г.

Рисунок АНС.

Рабочий дневник, 15 декабря 1968 г.

Рисунки АНС при обсуждении «Кракена».

Рабочий дневник, 17 декабря 1968 года.

Рисунок БНС (?).

Рабочий дневник, 17 декабря 1968 года.

Карта к замыслу «Люди и боги».

Рисунок АНС.

Рабочий дневник, 12 января 1969 года.

План отеля, рисунок к ОУПА.

Рисунки АНС.

Рабочий дневник, 23 июня 1969 г. Схема: структура Города.

По вертикали: пропасть, обжитое место, обрыв наверх (склон крутой горы).

По горизонтали: пустыня, современный город, развалины старых городов, начало, совр<еменный> город № 2.

Рисунок АНС.

Рабочий дневник, 21 февраля 1970 г

План-схема к «Малышу».

Рисунок АНС.

Рабочий дневник, 18 июня 1970 г.

Рисунки завоевателя (АНС) и оружия (БНС).

Рабочий дневник, 22 июня 1970 г. Кроки местности к «Малышу».

Рисунок АНС.

Рисунок из письма АНС от 29 января 1967 года.

Рабочий дневник, 17 января 1971 г. Кроки местности к ПНО.

Рисунок АНС.

Рабочий дневник, 21 января 1971 г. План гаража (ПНО).

Рисунок БНС.

Подсчеты и рисунки в конце рабочего дневника № 1

Рисунки АНС и БНС.

Рабочий дневник.

Записи, подсчеты и рисунки БНС в конце рабочего дневника № 1.

Рабочий дневник № 1, форзац.

Подсчеты, записи, рисунки танка-излучателя (ОО, БНС) и схема движения экспедиции на север (ГО, АНС), сверху вниз: 0-пункт; (-2 d); умер Хейфиц; (-7 d); остался Давыдов; (7 d); город с планерами, гибель Скотта и икса; (4 d); город статуй, уходит игрек; (2 d); город со столпом; (3 d); дом с озером, остается Ван; (2 d); гибель транспортера, бомба времени, предыд<ущий> отряд, убит Зет; (2 d); конец Politico; (5 d); конец жилого города.

Рабочий дневник № 1, форзац.

Рисунки БНС.

Рабочий дневник, 1 апреля 1971 г. План-схема похода Шухарта за Шаром (ПНО, АНС) Надписи на рисунке: труп № 1, труп № 2, труп № 3, баня.

Рабочий дневник, 13 сентября 1971 г. Рисунки АНС при обсуждении сценария фильма «Встреча миров».

Рабочий дневник, на отдельных листах. Рисунки АНС и БНС при обсуждении типов контакта («Встреча миров»).

Фрагмент суперобложки к перевертышу (ВНМ).

Художник Г. Перкель.