Когда содержишь комиссионную лавку, доводится сталкиваться с различными диковинками. Вот уже тридцать лет я занимаюсь этим делом, следовательно, знаю, о чем говорю. Когда-то я сильно отличался от того, кем стал ныне. Я имел очень легкий характер. Но сейчас все это в прошлом.

В те времена, когда я был покладистым, многие злоупотребляли этим. Но я их прощал, если они не заходили чересчур далеко. Гарри, мой компаньон, Гарри Уолтерс, человек более жесткий и несговорчивый, относился ко мне, как к ненормальному.

— Ты чересчур добр, — твердил он. — Тебя словно забавляет, что они над тобой насмехаются.

Конечно же, Гарри был прав. Но, похоже, он уже забыл, что и сам воспользовался моей уступчивостью, когда, вернувшись в Англию с войны, поведал о своих поисках какого-либо занятия. Я имел слабость слушать. Язык у него был подвешен хорошо, и он убедил меня взять его в партнеры.

Я прекрасно помню его отношение к делу в ту эпоху. Он только что вышел в отставку в чине капитана и много думал о будущем. Он заявил мне:

— Можно заработать неплохие деньги на антиквариате.

Я напомнил, что уже держу комиссионную лавку, но его было трудно сбить с мысли.

— Сегодня это комиссионная лавка, а через несколько лет… кто знает? — сказал он.

Разумеется, мне понравился его честолюбивый подход.

— Право слово, если ты хочешь заняться комиссионной торговлей, можешь сделать это прямо сейчас: ты станешь моим компаньоном.

Он выглядел очень довольным и обнаружил большое желание учиться. Мы хорошо ладили, но через год совместной работы я заметил, что к некоторым посетителям он относится пренебрежительно. Я не придавал особого значения его высокомерным замашкам, когда они проявлялись в нашем кругу, но в общении с клиентами… это уже совсем другое дело.

Однажды к нам вошла бедная старушка и попросила показать вазу за три шиллинга, которую приметила на витрине. Я был занят, и ее обслуживал Гарри. Поскольку женщина еще не определилась окончательно, он заговорил с ней настолько раздраженно, что она покинула лавку совершенно сконфуженная.

Это был первый и единственный раз, когда я позволил себе резко отчитать Гарри. Я не хотел его обидеть, я всего лишь сказал, что он лишился клиента.

— Эта старая женщина никогда больше не придет в наш магазин.

Но, похоже, он ничуть не смутился моим замечанием.

— Ну и что? Она никак не могла решиться выложить три шиллинга. К чему терять время на таких покупателей? Почему бы нам не подумать о более дорогих товарах и богатых клиентах?

— Я тебя прошу, Гарри, оставь ты свой важный вид. Эта старушка пришла с намерением потратить три или четыре шиллинга, и выбор вазы для нее такое же значимое событие, как для герцогини выбор китайского фарфора династии Минь.

Но мои старания были напрасными: мне не удалось переубедить его. Закончил я тем, что предложил разойтись.

— Попытай счастья у какого-нибудь крупного антиквара. А мне это начинает надоедать.

Потом все устроилось. Гарри был настолько поражен, увидев, как человек, доселе мягкий и покладистый, впадает в гнев, что принял неизбежное и остался у меня. У него имелось достаточно здравомыслия, и он отдавал себе отчет, что здесь обеспечивает свою жизнь лучше, чем удалось бы в любом другом месте.

Мы заканчивали наш разговор, когда вошел человек с идолом. Судя по одежде, моряк. Кроме того, он был высок, много дней не брит и распространял вокруг себя сильный запах рома. Если бы я встретил этого типа на улице, то перешел бы на другую сторону, но тут ремесло определяло поведение. Вполне естественно, у меня возникло желание поскорее выпроводить его за дверь, но после нотации, которую я только что прочел Гарри, этот вариант не проходил.

Нужно было подавать пример, и я приблизился к посетителю.

— Чем могу быть полезен, мистер? — спросил я.

Из глубин своей засаленной куртки он извлек какой-то предмет, обернутый газетным листом, положил на прилавок и развернул.

— Сколько вы дадите за это?

Вещь, которую он предлагал, оказалась маленькой статуэткой сантиметров пятнадцати в высоту, выточенной из желтого камня. Она изображала человека, сидящего на скрещенных ногах, руки покоились на коленях. Лица не было, голова оставалась гладкой. Эта фигурка, исполненная с удивительной тонкостью и изяществом, несомненно, принадлежала резцу очень искусного китайского мастера.

— Это какой-то ужасный демон, не так ли?

Человек согласно кивнул.

— Да, он страшен, но он стоит денег.

— Для меня эта вещь не представляет большой ценности. Откуда она?

Послушать моряка, идол имел очень интересную историю.

Это был Чень Ю, покровитель пиратов, которые свирепствовали на всех морских путях вокруг Китая. Чень Ю парил в небе над сампанами в поисках злых людей. Стоило ему обнаружить такого, он стремительно бросался с высоты — само собой, невидимый — и метил человека зеленым пятном.

Странный феномен, пятно проявлялось только на потенциальных грабителях и убийцах. И когда пираты захватывали корабль, они оставляли в живых людей с зеленным пятном и брали их в свои шайки. По уверению моряка, любой грабитель или тип, задумавший убийство, будет обязательно отмечен зеленым пятном, если прикоснется к идолу. Я проверил на себе, но, конечно же, пятна не появилось.

Как я уже говорил, в нашем деле случается сталкиваться с диковинными вещами, и стоит прислушиваться ко всем, даже очень странным, историям. Но эта превосходила своей странностью все другие. Похоже, старый морской волк ее просто выдумал. Тем не менее, я купил статуэтку за довольно приличную цену. На прощание моряк сказал:

— Вы не пожалеете о своих деньгах. Чень Ю принесет вам удачу, вот увидите.

Я долго смотрел на фигурку, поскольку что-то в ней мне нравилось, и вместо того, чтобы оставить ее в лавке, отнес на второй этаж в свою квартиру и определил ей место на камине. Каждый вечер я брал статуэтку в руки и ощущал ее очарование. Я всегда любил сложные линии китайской скульптуры.

Я взял в привычку говорить с Чень Ю. Я жил один и неосознанно начал разговаривать с идолом, как с другом.

Было еще кое-что. Моряк сказал правду об удаче. В последующие годы торговля процветала. Я не совершил ни одной невыгодной сделки, доходы возрастали. Гарри воспользовался этим, чтобы вернуться к разговору об антиквариате.

На этот раз я прислушался.

В результате мы разделили предприятие, и каждый возглавил свое направление. Мы открыли еще одну лавку, куда перенесли самые красивые и дорогие вещи из нашего комиссионного магазина, добавив к ним несколько новых. Гарри занялся антиквариатом и стал моим полноправным партнером. С самого начала мы зарабатывали хорошие деньги и в той и в другой торговле.

Чтобы отметить успех, я позволил себе несколько дней отпуска, и когда вернулся домой, увидел, что Чень Ю находится на самом краю каминной полки. А ведь я человек уже не молодой и педантичный: я люблю, чтобы вещи вокруг меня располагались каждая на своем месте. И я уверен, что оставил идола в середине полки.

Сначала мелькнула мысль о взломщиках, однако ничего другого не было тронуто и никто из служащих — теперь у меня их было двое — из лавки наверх не поднимался. Дверь все время была закрыта на ключ. И тем не менее, идол переместился почти на метр.

Я не нашел никакого объяснения, но факт оставался фактом. На следующий день я спустился в магазин и с радостью отметил, что все идет как надо. Я пригласил Гарри зайти ко мне вечером, чтобы обсудить дела. Он пришел к концу рабочего дня, и мы вместе поднялись в квартиру. В дверях гостиной я резко остановился: идол находился более чем в десяти сантиметрах от того места, на которое я его вернул.

— Очень странно, — произнес я.

И я рассказал Гарри о том, что произошло. У него нашлось простое объяснение. Небольшое перемещение идола могло быть вызвано вибрацией.

Если это так, то почему другие предметы на каминной полке не переместились?

— Кроме того, — заметил я, — идол чересчур тяжел, чтобы его могла сдвинуть вибрация.

Гарри не проявил к этому особого интереса, но подошел к камину и взял статуэтку.

Она оставила на его руке зеленое пятно.

Он чертыхнулся, но еще сильнее разозлился, когда стало ясно, что отметина не сходит. Но более удивительным было то, что желтая фигурка пачкала зеленым. По крайней мере, в случае с Гарри. Я потер пятно пальцем, мне оно не передалось.

Гарри не слышал истории моряка о том, что Чень Ю помечает этим пятном потенциальных воров и убийц. Я не был суеверным и не верил в подобные вещи, к тому же знал скептичность Гарри — поэтому ничего ему не сказал.

Однако после его ухода я начал испытывать сомнения. Действительно ли это было простым совпадением? Можно ведь предположить, что нет. Мой компаньон собирается меня ограбить? Обмануть доверие человека, которому обязан своим благополучием? Или все это полный вздор, а пятно результат химической реакции со следами какого-то вещества на его коже?

Естественно, я не стал ни в чем его обвинять, но принялся тщательно контролировать. В конце концов, предосторожности никогда не бывают излишними. Я не нашел ничего подозрительного. Счета совпадали с точностью до пенни. Причин для беспокойства не было. По крайней мере, до тех пор, пока я не вспомнил, что Чень Ю метит не только грабителей, но и людей, задумавших убийство.

Именно с этого момента я начал в самом деле терзаться и изводить себя подозрениями.

Конечно, Гарри не походил на убийцу, но — и именно это вызывало беспокойство — я сделал его своим наследником. Я был один на всем свете и составил завещание в его пользу, отписав ему магазины и все имущество. И он это знал! У меня хватило безрассудства сказать ему об этом. После моей смерти он становится богатым.

Я ломал себе голову, выискивая, каким образом уберечь себя. Если он настроился завладеть моим состоянием, что может воспрепятствовать? Не потребуешь же полицейской охраны под предлогом того, что твой компаньон отмечен зеленым пятном! Поскольку он был моим партнером, я не мог его просто выгнать. Надо что-то придумать и немедленно. Возможно, он уже нашел способ от меня избавиться и в этот самый момент прорабатывает детали плана. И к утру будет готов привести его в действие.

Лишь одно помешало мне сойти с ума в ту ночь. Я нашел решение, когда делился проблемой с Чень Ю.

Как только я взял его с каминной полки, он оставил на моих пальцах зеленое пятно.