Каждый день ровно в четырнадцать ноль-ноль доктор Миллард Ньюмэн, психоаналитик, прерывал работу на ланч. Кабинет его находился на Парк-Авеню, а распорядок дня был настолько загружен, что перерыв редко занимал больше двадцати минут. Но сегодня один из пациентов отказался от приема, и доктор рассчитывал посвятить отдыху полтора часа. Отдыху и, возможно, черновику статьи под названием «Смерть, сновидение и догма», обещанной одному очень серьезному журналу по психиатрии.

Заказав по телефону в соседней закусочной свой сэндвич и кофе, он не удивился, услышав через пару минут хлопанье входной двери. Приготовив мелочь для посыльного, принялся ожидать звонка из приемной.

Однако никакого сигнала не последовало. Движимый скорее голодом, чем любопытством, он выглянул из кабинета.

Посреди приемной стоял робот. Доктор Ньюмэн знал, что это робот, хотя стальной корпус был скрыт плащом, а контуры головы в форме купола маскировались широкополой шляпой и дымчатыми очками. Металлическая рука робота сжимала револьвер.

— Что это значит? — спросил доктор.

Робот неуклюже повернулся. Его телескопические глаза зафиксировались на психоаналитике и увеличились в размерах. Стальная рука с оружием была неподвижной.

— Доктор Ньюмэн? Доктор Миллард Ньюмэн? — слова хлынули нервной россыпью.

— Да. Но хочу предупредить, у меня нет ни денег, ни наркотиков, и я не разрешаю входить в мой кабинет с оружием.

Удивленный в большей степени собственным самообладанием, чем вторжением незнакомца, он двинулся вперед.

— Стойте! — загремел металлический голос. — Если вы сделаете еще шаг, я вас убью!

Доктор остановился. Какая-то потерянность просматривалась в жестах его визитера, нотки отчаяния проскальзывали в интонациях.

— Что вам нужно? Чего вы хотите?

— Я… Я не знаю.

За прерывистой речью и затруднениями робота доктор увидел создание во власти охватившей его проблемы. Он достаточно часто наблюдал подобное поведение у своих пациентов, чтобы распознать те же самые симптомы у механического существа; напряжение внутри его ослабло, манеры стали более мягкими, а голос принял профессиональный тон.

— Вы пришли ко мне за помощью, не так ли?

— …Да…

— Что вас беспокоит?

Робот повернул голову, и доктор почувствовал на себе изучающий взгляд.

— Мы здесь одни?

Врач кивнул с понимающим видом; большинство пациентов вело себя столь же неуверенно в первый визит.

— Вы можете говорить свободно.

— Я здесь потому, что читал некоторые ваши статьи и видел вас по телевизору. Я подумал, что вы могли бы помочь справиться с той ужасной ненавистью, которую я ношу в себе. Видите ли, я хочу убить… убить всех.

Доктор Ньюмэн задумчиво потер подбородок.

— Давайте перейдем в кабинет, там будет удобнее.

Он сделал приглашающий жест. Робот вздохнул, повернулся и медленно двинулся с места.

И тут во входную дверь позвонили и принялись нетерпеливо стучать. Очевидно, войдя, робот повернул за собой задвижку, и теперь посыльный из закусочной не мог попасть внутрь. Но едва доктор Ньюмэн обнаружил намерение исправить ситуацию, как робот преградил ему дорогу; зигзагообразные полосы от его головы, словно грозовые разряды, прочертили воздух, а металлические пальцы снова вцепились в рукоять револьвера.

— Я вас предупреждал! — взревел робот.

— Но это всего лишь мой ланч.

— Вы лжете.

— Послушайте, в конце концов, это смешно!

Обойдя выставленную руку робота, доктор двинулся к двери; он не собирался позволять себя запугивать, тем более без всякой причины. Внезапно его рука была схвачена металлической ладонью, настолько мощной, что казалось, она способна раздробить ему кости. Он попытался освободиться, но безуспешно. В следующее мгновение он взлетел в воздух и с грохотом врезался в деревянную перегородку. Результат был ошеломляющим; на некоторое время доктор потерял способность говорить и ориентироваться в пространстве. Похоже, он столкнулся с самой большой опасностью в своей жизни. Рука робота опустилась, на этот раз не столь резко, и грубо поставила его на ноги.

— Кто там у двери?

— Я уже говорил, это посыльный с моим ланчем, — с трудом пробормотал доктор. — Вам следует научиться мне доверять.

Стальная рука продолжала сжимать ему горло, в то время как плексигласовые глаза оценивали его искренность. Наконец, вердикт был вынесен: давление на горло ослабло.

— Хорошо, сказал робот, — я пойду на этот риск. Но избавьтесь от него побыстрее, иначе я убью вас обоих. И никаких подвохов. Моему зрению стены не помеха, я буду наблюдать за вами сквозь дверь.

Доктор Ньюмэн понимал, что если он хочет выйти из своего кабинета живым и невредимым, ему нужно победить навязчивую идею, завладевшую сознанием робота. Надо пролить немного света во мрак и отчаяние, воцарившиеся в душе машины.

Совершив над собой невозможное, чтобы казаться спокойным и уверенным, он добрался до двери. Годы опыта подсказывали, что малейший знак растерянности с его стороны убьет надежду установить контакт с пациентом. Очевидно, робот нуждался в образе властного отца, и доктор старался выглядеть сильным, несмотря на обстоятельства.

Поэтому, открыв дверь посыльному, он предстал любезным и беззаботным — поболтал с парнем о бейсболе и дал двадцать пять центов на чай. Любой сторонний наблюдатель принял бы его за человека раскованного и беспечного. Минутой позже он вернулся в свой кабинет.

— Снимайте плащ и садитесь, — предложил Ньюмэн.

Робот заворчал и принялся изучать комнату. Каждый раз, когда его глаза останавливались на очередном предмете обстановки, купол головы испускал слабые лучи света. Наконец, он неловко снял плащ и шляпу, затем осторожно опустился на стул. Револьвер остался в руке.

— Итак, — начал доктор Ньюмэн, усаживаясь за свой стол, — как вы думаете, в чем именно заключается ваша проблема?

Стальные руки пришли в беспорядочное движение в поисках подходящего выражения, однако шумные хрипы подавили слова, готовые сформироваться в цилиндрической грудной клетке. В конце концов робот заявил:

— Я не знаю. Я болен. Я болен. Все надо мной смеются, считают меня нелепым. Никто меня не понимает.

Последовало долгое молчание, прерываемое лишь приглушенными всхлипами. Доктор Ньюмэн догадался, что робот пытается плакать.

— Извините, — сказал наконец робот. — Как видите, я очень нервный.

Доктор Ньюмэн подтолкнул коробку с бумажными платками в его направлении.

— Почему бы не начать с самого начала?

Робот проигнорировал этот жест и продолжил подозрительно его рассматривать.

— Этот диван, он для чего?

— Для того чтобы разместиться поудобнее. Почему бы не попробовать? Мне кажется, вам будет лучше.

— Это трюк, чтобы забрать у меня револьвер.

— Даю вам слово, что не буду пытаться вас разоружить. Просто пересядьте.

— А другие ваши пациенты это делают?

— Большинство. Это помогает, поверьте.

Медленно, тщательно размеряя усилия, недоверчивый робот сделал то, что ему предлагали. Теперь доктор Ньюмэн получил возможность изучить его более детально. Шишковатое тело имело в длину примерно метр девяносто. Столбообразные ноги обеспечивали устойчивость и подвижность, руки выглядели немного короче и тоньше. Голова из полированной стали была снабжена прямоугольными отверстиями для глаз, носа и рта и соединялась с корпусом неким подобием шеи. Тело робота вибрировало и спазматически подергивалось. Глаза продолжали светиться беспорядочными вспышками. Робот сидел, навалившись спиной на стену, его рука по-прежнему сжимала револьвер.

— Почему вы хотите убивать? — спросил доктор Ньюмэн.

— Потому что я не такой, как все. Повсюду, куда бы я ни шел, люди смотрят на меня и показывают пальцем, словно я забавное животное. Они начинают смеяться; в эти моменты я кажусь себе омерзительным, как и им. Мне хочется броситься на них, чтобы прекратить эти улыбки и насмешки.

— И с каких пор вы испытываете это желание?

— С тех пор как меня начали демонстрировать публике.

Доктор Ньюмэн взял блокнот, ручку и прикурил сигарету. Он был захвачен проблемой робота настолько, что забыл о своем ланче. Он смотрел на металлическую ладонь, вцепившуюся в край дивана, в то время как мозг был занят поиском путей освобождения искусственного сознания от давления постоянного стресса.

— Кто вас изготовил?

— Я был создан гением профессора Отто Грумбаха. Он закончил меня в 1959 году. Он меня сделал, обучил и любил, как родного сына.

Монотонный голос смягчился, на минуту утратив обычную резкость.

— Тот период времени, проведенный с ним, был самым счастливым в моей жизни. Его лаборатория была для меня родным домом.

— А потом?

— Вот уже год как он умер. Его заменила жена. Она старалась меня понимать, но это не совсем то же самое. У нее не хватало терпения поддерживать в нормальном состоянии ни мои механизмы, ни мой мозг.

Робот замолчал. Доктор Ньюмэн, глубоко заинтересованный, склонился ближе, боясь пропустить малейший звук, малейший жест этого расстроенного существа.

— Два месяца назад мадам Грумбах зашла в лабораторию сообщить мне то, чего я более всего боялся. Мое содержание становится чересчур дорогим. Чтобы возместить расходы, она продает меня компании «Дженерал Электрик». Неделю спустя я уже был экспонатом тематической научной выставки.

Голос робота исказился, казалось, все металлическое тело сотрясают эмоции.

— Продолжайте, — подбодрил его доктор, — лучше покончить с этим раз и навсегда.

— Откуда вам известно?

— Вы, наверное, удивитесь, узнав, сколько подобий можно обнаружить между механическими и живыми существами. Сотни тысяч людей живут, как роботы, контролируемой размеренной жизнью, думают только так, как им говорят думать, видят только то, что им говорят видеть, придерживаясь всех правил своего существования, в котором нет жизни.

— Это не одно и то же! — взревел робот, взмахнув револьвером. — Вы не знаете, каково это быть экспонатом, с утра до вечера видеть вокруг себя людей с открытыми ртами, слушать их саркастические шушуканья и откровенные насмешки. Это ужасно. Неожиданно я стал причудой, механической игрушкой, стальным корпусом, функционирующим с помощью конденсаторов и ламп. Я за пределами. Мир — для созданий из плоти и крови. Для меня больше нет места. Вот поэтому я их ненавижу, поэтому хочу убить, поскольку они то, кем я никогда не буду: люди, являющиеся частью этой цивилизации. Я вас умоляю, доктор, сделайте меня человеком.

— Я не могу творить чудеса, — печально произнес доктор Ньюмэн.

— Но как мне быть? — застонал робот. — Мое существование бесцельно. Если я не убью их, мне придется убить самого себя, чтобы не слышать пренебрежительных насмешек. Я не могу больше быть другим.

Доктор затушил сигарету.

— Возможно, это не так ужасно, как вы думаете.

На секунду стальной купол перестал подрагивать. Телескопические линзы снова уставились на него с подозрением.

— Что вы хотите сказать?

— Именно то, что сказал. Давайте рассмотрим положительную сторону ситуации. Вы избавлены от болезней, старческой дряхлости, страданий.

— А разве то, что я вам рассказал, не мучительно?

— Уверен, что да, — продолжил доктор. — Однако факт страдания не может превратить вас в человеческое существо. Вы то, что вы есть: сталь, конденсаторы и электрические импульсы. Вам следует это принять.

— Но я не могу, черт возьми! Неужели вы не понимаете? Я хочу иметь то, что имеют люди. Я хочу в точности походить на них.

Доктор откашлялся. Так или иначе, дело всегда упирается в это: любой пациент, будь он из плоти и крови или из металла и конденсаторов, испытывает потребность идентифицировать себя с той или иной группой. Доктор Ньюмэн рассматривал наставленный на него револьвер. Как отыскать необходимые слова?

Он начал издалека. Помянул о научном прогрессе, его плодах и путях развития. Подчеркнул, что люди всегда воспринимают новое со скептицизмом и насмешкой — до тех пор пока им не продемонстрируют, что это изобретение или явление идет на пользу человечеству, обогащая, а не обедняя, их жизнь. Как только роботы смогут убедить в своей значимости достаточное количество людей, к ним станут относиться иначе — как к существам с другой индивидуальностью; возможно даже, что следующим этапом развития будет появление роботов женского пола, и уже не за горами времена, когда род людской и род роботов будут сосуществовать бок о бок. И на заре этой нарождающейся эпохи можно найти множество способов принести пользу, и быть другим в данной ситуации является наиболее ценной особенностью. Робот мог бы жить по своим законам, сообразуясь с собственными правилами и быть прародителем абсолютно новой цивилизации. На самом деле автоматизация занимает все большую и большую часть жизни, и возможно, в конце концов роботы превзойдут людей и даже помогут им вырваться из тисков размеренной и регламентированной повседневности.

Когда доктор Ньюмэн закончил, робот долго молчал. Наконец, заговорил своим скрипучим голосом:

— Я не так уж сильно обделен, если я правильно вас понял?

— Ну конечно же, — подтвердил доктор.

— Выходит, я напрасно терял время на ненависть и зависть, вместо того чтобы заниматься делом.

Робот посмотрел на оружие в своей руке. Его лицо исказилось подобием гримасы.

— Каким же идиотом я был! Все, что со мной произошло, может послужить будущим роботам.

— Именно так.

Робот радостно потянулся, словно впервые в жизни осознал все свои возможности.

Внутри него что-то весело защелкало, он почти мурлыкал.

— Предстоит столько дел! Нужно подготовить приход нового поколения.

— Идите и покажите людям, кто вы есть на самом деле, — голос доктора звучал настойчиво и внушающе. — Убеждайте неверящих. Помните, вам нечего стыдиться. Используйте ваши особенности, научите людей их уважать. У вас есть выбор; плоды цивилизации не падают с неба, их надо заслужить; ваша судьба в ваших руках.

Робот резко поднялся с дивана. В его движениях добавилось жизненной силы, казалось, тело начало излучать мягкое тепло.

— Поразительно, я не испытываю больше ненависти. Я не смог бы убить даже муху. Что вы со мной сделали?

— Вы сами это сделали, — поправил доктор Ньюмэн. — Вы признали свою необычность и приняли свои особенности. Это было нетрудно, не так ли?

Он позволил себе откинуться на спинку кресла, устало улыбнуться и прикурить новую сигарету.

Робот смотрел на него с почитанием.

— Подумать только, я был готов вас убить! А сейчас я не знаю, как вас благодарить. Что я могу сделать, чтобы доказать свою признательность? Требуйте от меня все что хотите.

— Не выдумывайте, сеанс был интересен и для меня самого.

Доктор Ньюмэн поднялся и проводил пациента до двери. Робот взял его за руку.

— Вы великий человек. Великий человек! Вы освободили меня от тяжелой ноши. Надеюсь, вы позволите мне зайти к вам еще раз.

Доктор улыбнулся:

— Когда захотите…

Металлическое рукопожатие разжалось, и робот вышел в коридор. Хлопнула входная дверь, и установилась тишина.

Доктор Ньюмэн вернулся в кабинет. На диване он заметил оставленный роботом револьвер. Взяв, осмотрел его. Барабан был полон. Подняв предохранитель и держа револьвер в руке, он продолжил думать о роботе; почему он не позволил этому созданию убить его? В самом ли деле жизнь имеет цель и значение?.. а доводы, приведенные им роботу, разве не были теми же самыми, которые он механически использовал для подбадривания всех остальных своих пациентов?

Положив револьвер, он подошел к окну. Снаружи светило солнце, ветви деревьев шевелил ветер. Бесконечное спокойствие овладело им. Он помог еще одной мучающейся душе. Вот для чего он учился и практиковался долгие изнурительные годы. Подобное с ним уже происходило, но не с собственной жизнью на кону, и никогда еще он не выносил из этого такое ощущение свершения.

Внизу показался силуэт робота, вышедшего из здания. Стальное тело поколебалось мгновение, затем, словно подстегнутое внутренним импульсом, уверенно двинулось по улице. Прохожие останавливались посмотреть на странное явление, но робот с поднятой головой и прямым сверкающим корпусом продолжал свою дорогу; затем он завернул за угол и исчез.

Доктор Ньюмэн зевнул, открыл ящик стола и сунул оружие под кипу документов. Поскольку еще есть создания, верящие его словам, он может перемотать пленку. Он нашел в ящике ключ, повернул маленькую круглую пластину на затылке, вставил ключ и, продолжая думать о том, как великолепно провел этот сеанс, принялся заводить свой механизм в ожидании следующего клиента.