В затерянном посреди глухих лесов королевстве Острава политические и колдовские интриги переплелись с рыцарскими амбициями. Пропала невеста короля. Стаи оборотней рыщут по окрестностям, терроризируя местное население. Кто и зачем затеял всё это?
Закинутый волей неведомых сил в чужой мир, Всеволод Гаршин старается выжить и разобраться в происходящем. А всё, что у него для этого есть, — это необычный мешок да автомат Калашникова…
v 1.0 — создание fb2 Snake
v 1.1 — картинки, чистка, ёфикациё (Starkosta)
Распрекрасно жить в домах,
на куриных на ногах.
Но явился всем на страх —
вертопрах…[1]
А мужик, купец и воин,
попадал в дремучий лес…
Когда я понял, что всё это мне не мерещится, что я на самом деле не могу понять, где иду, я остановился. Но было уже поздно: я столько плутал перед тем, что сейчас не знал, в какой стороне обратная дорога.
Немыслимо! Я заблудился в двухсотметровой лесопосадке, буквально перед собственным домом, в центре города. Это никак было не возможно, но ни единого городского звука я не слышал, не видел ни одного огонька. Только ветер шумел вокруг листьями.
Был первый час ночи. Я возвращался домой, услышал впереди пьяные голоса — и свернул в заросли от греха подальше. И ют! Да эту чахлую поросль и лесом-то назвать нельзя — так, заросший пустырь. Ну что это — нарочно, что ли?!
Я постоял, попробовал успокоиться и подумать. Яснее, однако, не стало. Я обязательно должен был куда-нибудь выйти из этих кустов! Но до сих пор не вышел. Хотя всё равно ведь ничего другого не оставалось — не сидеть же тут всю ночь?
Это просто глупо. Я пошёл дальше. Может, это мне просто так ночью кажется — что вокруг непроходимые заросли? А на самом деле ничего такого нет. Как ему и положено.
Но ощущение, что мир вокруг ничем не напоминает собой рощу, по которой я ходил столько раз, было навязчиво до головной боли. А ведь я и так весь день с утра на ногах! Вдобавок не евши!..
С огромным трудом я удерживал себя на мысли, что всё это какое-то нелепое недоразумение. Вроде того случая, когда, приехав в закрытой машине в глухой двор, я никак не мог сориентироваться в хорошо знакомом, казалось бы, месте.
Но то случилось днём, я всё равно оставался в городе и, в общем, не так уж обеспокоенно себя чувствовал. Но теперь, ночью, голодному, путаться ногами в каких-то корнях! Поминутно рискуя остаться без очков…
Тут наконец заросли начали редеть, я с облегчением выбрался на открытое место. Одновременно небо слегка расчистилось, выглянула луна и осветила всё кругом. Я огляделся… И сел где стоял на подкосившихся ногах.
Если бы при этом у меня ещё в глазах потемнело, я бы только обрадовался. Увы, наоборот, — только ещё ярче засветилась луна. Я поправил очки, протёр глаза и полез в карман за сигаретами. Здесь, как говорится, без поллитры было не разобраться.
Покурив немного, я малость пришёл в себя. Я очень удачно сидел на какой-то коряге. Луна светила вовсю. А прямо передо мной стеной стояли огромные разлапистые ели. Что мне делать и как себя вести, я совершенно не знал.
Полагалось бы, наверно, захихикать истерически или за голову схватиться. Но меня не тянуло как-то ни к тому, ни к другому. Я сидел, курил и чувствовал, как где-то внутри меня нарастает лихорадочный жар.
Особенно в голове. Словно меня нагревали токами высокой частоты. Очень, между прочим, гнусное состояние. Впечатление было такое, как будто весь мир вокруг меня сворачивается в длинную, бесконечно вытягивающуюся трубу…
Лес был, был! Он торчал передо мной сплошным чёрным силуэтом, хотя мир свернулся так туго, что в этом свитке с трудом помещалась моя голова. Я чувствовал, как кольцами охватывает щёки, уши, череп и подбородок. Потом кольца сомкнулись совсем уж невыносимо, и я прикрыл глаза.
Тишина.
Посидев так какое-то время и всё ещё ощущая жар в голове, я приподнял веки.
Чёрная стена елей.
Всё. Не избежать!
Из всего, что я знал о подобных вещах — видит бог, я и не предполагал, что когда-нибудь что-то такое может и в самом деле приключиться, тем более со мной! — вытекало мало утешительного.
Никакой подготовки, снаряжения, никакого представления о происходящем у меня не было. А ситуация сулила мало приятного даже владеющему
А мне сейчас как раз ну никак уж не хотелось куда-нибудь перенестись. За эту мысль я и ухватился мёртвой хваткой. Это было хоть что-то! Поудобнее устроился на коряге, закурил и приготовился сидеть до рассвета. Раздумывая в глубине души о том, как забавно будет, когда поутру эта тайга исчезнет.
Тайга не исчезла.
На рассвете я пережил самые неприятные минуты. Становилось всё светлее, небо на востоке наливалось перламутром, и со страшной отчётливостью местность вокруг меня переставала быть ночным видением. Прямо на глазах оборачиваясь обыкновенной прогалиной в обыкновенном лесу. Подёрнутой полупрозрачной дымкой предутреннего тумана. Обыкновенное чудо, так редко видимое современным горожанином.
По причине тотальной оторванности от природы, надо полагать. Связанной с урбанизацией, цивилизацией, индустриализацией и ещё бог знает с какими «циями», привнесёнными нам благодатным двадцатым веком. Не считая иных причин…
Но поляна!.. В лесу!! Этого же не могло быть!!! Сказать, что я почувствовал в тот момент, что схожу с ума, — ничего не сказать. Я просто помирал со страху. Отдавал концы. И совершенно точно чувствовал, что смерть близка.
Один, неизвестно где, без оружия, без еды, а при себе только и есть что паспорт, сигареты да немного денег. Да, ещё спички. И всё. Я сидел, скорчившись занемевшим без сна телом, борясь с противным предутренним ознобом.
И совершенно чётко осознавал, что я покойник. Всё остальное было где-то за тридевять земель: в Америке, на Марсе, в туманности Андромеды. Единственное, пожалуй, с чем я ещё готов был согласиться в тот момент, — это что ничем иным, кроме подобной бессмысленности, моя жизнь закончиться и не могла…
Небо поголубело. Лёгкий туман пробился сквозь верхушки кустов, и мир вдруг обрёл окончательную реальность: листья стали зелёными, трава густой, а ёлки ощетинились тёмной хвоей.
Сверху было обычное небо. Правда всё ещё слишком прозрачное, но предрассветный призрачный час всё-таки закончился. Наступил день. И требовалось начать что-то делать со всем этим, как бы сильно мне ни хотелось обратного.
Хрустя всеми суставами, я поднялся с коряги. Не сидеть же на этом месте бог знает до каких пор. Это было бы просто глупо. Да и надоело. Одной проведённой здесь ночи было достаточно вполне. Хватит. Ну что делать-то будем?
Автоматически я полез за сигаретами. Хотя во рту и так уже за ночь загорчело до отвращения. Но по привычке… Странное дело: сигарет было полпачки. Ночью было полпачки, домой когда шёл, точно помню, что тоже оставалось полпачки.
Потом я всю ночь курил без передыху, и вот на тебе! Неизвестно зачем я посмотрел, сколько окурков валяется у коряги. Судя по ним, я как раз полпачки и выкурил, если не больше.
Почему-то я всё-таки закурил. Язык защипало сразу же, и я выбросил сигарету с раздражением. Противное состояние неизвестности снова начало заполнять меня, наливаясь тупой, чугунной тяжестью в голове.
Я бы, наверное, взбесился оттого, что ничего не понимаю, если бы от этого мог быть хоть какой-то толк. Но увы… Здесь вам не золотое детство, когда у папы с мамой за истерику можно было выманить то, что тебе нравится.
Н-да. Но что-то делать действительно было надо. И ближайшую пару часов я был занят тем, что пытался сориентироваться на местности теми способами, какие приходили в голову.
В результате эти два часа спустя я всё ещё шёл куда-то на юг в поисках подходящего высокого дерева, на которое можно было бы влезть и оглядеться. Как ни странно, эта несложная на первый взгляд задача оказалась на практике почти неразрешимой проблемой.
Дремучесть ельника поражала. Все деревья были высокими. И нельзя сказать, что влезть хотя бы на некоторые не представлялось возможным. Я убедился в этом, засадив голову сухой корой и иголками.
Но толку от сего мероприятия вышло немного — ни одно дерево не было выше других. То есть где-нибудь такое, несомненно, имело место, вот только мне это место известно не было. Аминь.
Поляна, на которой я встретил рассвет, была, видимо, остатком какой-то старой гари. И ёлки на другой стороне росли даже ниже, и с них вообще ничего увидеть было невозможно.
Настроение моё сильно понизилось. Какая-то труха набилась за шиворот. Кроме того, ночь, проведённая без сна, совсем не прибавляла бодрости — и я в итоге шагал уже просто так, куда ноги идут, лишь бы не останавливаться посреди леса.
Хорошо, по крайней мере, что обут я был в туристские ботинки — по случаю наступления у нас осенних времён, — в обычной городской обувке я бы уже к вечеру остался тут без ног.
Время шло, становилось жарко. Явно здесь стоял не октябрь, как в наших краях, а что-то не в пример более летнее. Я брёл и брёл по лесу; перевалило за полдень, но ничего и не думало меняться.
Единственно нежелание оставаться в этом царстве мрачных шершавых стволов и тусклого света гнало меня вперёд. Теперь даже оставленная мной поляна вспоминалась с сожалением — хоть какое-то открытое место!
Но я уже слишком далеко ушёл, чтобы возвращаться. Да и не было смысла.
Впрочем, его с самого начала не было. Но, покуда я на ходу, есть хоть какое-то дело. А стоит остановиться — мгновенно окажешься посреди бескрайнего моря тайги в компании со своими невесёлыми мыслями…
А я ясно отдавал себе отчёт в том, что ничего, кроме смерти, меня здесь не ждёт: один в диком лесу… Да что я стану делать, хотя бы когда настанут первые заморозки?
Сразу налетели мысли о покинутом мире. Застроенном и заселённом. Пусть дымном, тесном, издёрганном, но — безопасном. По крайней мере — для меня! Поскольку там была
Там было несколько человек, с которыми мы могли понимать друг друга. Там, наконец, была девушка… Впрочем, девушка уже как раз не была. Стал бы я иначе бродить до ночи по осенним слякотным улицам? Впрочем, это теперь неважно.
На кой ляд занесло меня неведомо куда?! Чтобы помереть здесь с голоду?!
А ещё, если вспомнить, в тайге имеют обыкновение водиться дикие звери…
Но… То ли лес шумел очень уж завораживающе, то ли прохлада ельника приятно успокаивала — но только я почти против собственной воли не позволял себе удариться в совсем уж безоглядную панику.
Солнце брызгало лучами меж спутанных еловых лап. Влажный запах травы оставался по-утреннему чист и свеж, а кора елей пахла смолой и сухим деревом. И не очень хотелось задумываться, что там ждёт впереди.
Даже если это будет «всего лишь» голодная смерть. Я ведь далеко не Дерсу Узала и даже не Натаниэл Бампо, чтоб суметь выжить в первобытном лесу. В тайге. Как турист-любитель я это ответственно заявляю…
Лес кончился.
Я вышел ещё на одну гарь, судя по всему. Или, может, вернулся на ту же самую? Впрочем, нет, та была не голубого цвета. Я удивлённо остановился и только тогда понял, что поляна синя от ягод.
Сплошным ковром, от самых моих ног по всей площади! Как цветочный газон! Я никогда раньше и представить себе не мог, что такое бывает: не было места поставить ногу. Не было ничего, кроме ягод. По-моему, это была голубика.
Если я ничего не путаю. В детстве мне доводилось собирать эту ягоду. Или какую-то похожую. Признаться, этот вопрос занимал меня менее всего в тот момент — в животе у меня заурчало, скулы свело судорогой…
Я вспомнил, сколько уже не ел, сглотнул заполнившую рот слюну, опустился на четвереньки и начал рвать ягоды горстями, набивая непрерывно рот и переползая на освобождающееся пространство.
Через несколько часов я уселся на другом конце поляны, икнул и с опаской подумал о последствиях такого обжорства. Ягоды были спелые, нежные, таяли во рту и уменьшали усталость просто на глазах.
Не знаю, сколько я съел, но теперь поляна уже не выглядела голубой. И хотя ягоды не очень плотная еда, я даже почувствовал, что сыт. Точнее, заморил червячка. Во всяком случае, жить можно было.
И хотя перспектива у меня по-прежнему оставалась самая безрадостная, я неожиданно даже повеселел. Закурив — на сытый-то желудок! — я быстро пришёл к решению здесь и заночевать.
Тем паче что солнце клонилось к вечеру. Здесь была поляна, можно развести огонь, ночью будет не так зябко. А поди-ка попробуй запали костёр прямо в лесу! Того и гляди, пожар устроишь. Да и просто здесь было как-то лучше.
Приняв решение, я с радостью растянулся на траве. Усталое тело с трудом воспринимало передышку. Каждый мускул тупо ныл. Даже лежать неподвижно было трудно. Но всё-таки так лучше, чем пробираться через нехоженую тайгу или коротать ночь, скорчившись на коряге.
Шевелиться не хотелось. В каждой мышце звенело уходящее напряжение. Ноги… Впрочем, пока ничего. Онемели только в ботинках. Что вот дальше с ними будет? Гм. А что может быть дальше? Идти придётся. Вот и всё. Только вот вопрос — куда? И как долго. А?..
Я вздрогнул и проснулся. Наступили уже сумерки. Воздух стал холодным, небо поблекло. Поляну покрывала глубокая тень. Лес опять выстроился тёмной стеной.
Спохватившись, я кинулся собирать топливо для костра. Хорош бы я был делать это ночью! Добро ещё, что на другом конце поляны лежало несколько сушин. А то бы, пожалуй, был мне шиш, а не костёр.
Чего бы я наготовил в темноте-то да голыми руками? У меня ж даже ножа нет с собой никакого…
Над лесом сгустилась ночь. Гулкая тишина воцарилась кругом. И снова малоприятные мысли зашевелились в голове. Даже костёр не очень помог. Стоило только вспомнить, что я один-одинёшенек в этой кромешной тьме, — и сразу же начинал ощущаться глухой лес за спиной.
Кроме того, хотя я и объел ягоды со всей поляны, есть мне всё равно хотелось. И чем дальше, тем сильнее. Слушая, как в голодной тоске сжимаются внутренности, я с холодным спокойствием отметил, что вот это и будет причиной моей смерти.
Голод. Не на каждом же шагу есть в лесу ягодные поляны. А больше я за весь день ничего не видел. Думать ни о чём не хотелось. Я сидел, подкидывал в костерок сучья и следил, как они превращаются в уголья.
Да ещё с опаской прислушивался к звукам за пределами светового круга. Было тоскливо, и хотелось есть. Причём хотелось так, что по временам и вовсе на всё становилось наплевать.
И мечталось не о корочке хлеба, как надо бы голодному, а о хорошем куске мяса. Сигареты не помогали — курить уже было противно. К тому же их по-прежнему оставалось полпачки, хотя я старался по возможности не обращать на это внимания.
Что за дурацкая ситуация?! Ну заблудился бы в тайге — это я ещё понимаю, ладно! Так ведь и заблудился-то совершенно не разбери как! Ну пусть и слышал раньше о подобных вещах — но я-то тут при чём?!
Если требовалось угодить в переплёт, то почему именно таким способом? Почему, зачем? И сигареты эти — они-то тут с какого боку?! Вот уж этого я совершенно не понимаю.
В довершение всех неприятностей мне стало мерещиться, что с другой стороны костра что-то отблёскивает в неверном свете пламени. Металлическим блеском. С голодухи мне немедленно стало казаться, что это консервная банка.
Ничего, конечно, там быть не могло, но видение выглядело таким навязчивым, что в животе началось тоскливое, тягучее урчание. Принимая во внимание ситуацию, всё это подвернулось как нельзя более кстати.
Через несколько минут я готов был проклясть всё. Издевательство представлялось очевиднейшим. Со злобой глядя через огонь, я всеми силами старался рассеять наваждение, но ничего у меня не получалось.
Банка по-прежнему продолжала отблёскивать в пламени костра. Может быть, усилия мои были тщетны оттого, что я с неменьшей силой желал, чтобы что-нибудь там было. Но что там могло быть?
Я же сам там топтался, когда место для костра готовил, и знал, что ничего там нет. В конце концов я не выдержал, встал, шагнул за костёр и с ненавистью пнул проклятую железя…
Я всё-таки успел удержать ногу в последний момент. А то бы ползал потом в потёмках по всей поляне, эту банку разыскивая. Я успел-таки сообразить, что никакая она не галлюцинация.
Насколько сильное впечатление это на меня произвело, можно судить по тому хотя бы, что, убедившись в том, что банка есть на самом деле, я спокойно вернулся на своё место и сел.
Засунул руки в карманы и… в правом кармане обнаружил свой складной нож. В том, что он именно мой, я убедился, рассмотрев его внимательно. Само собой разумеется, без ножа бы я эту консерву не открыл. Естественно.
Да что же это такое! Я стукнул себя по колену. Получилось несильно. Тогда я ударил ещё раз. Потом ещё и ещё… Нога отозвалась резкой болью, я опомнился. Ночь, костёр, в правой руке нож. Всё как было. И банка за костром.
Ничего не понимаю! Ну как есть ничего! Вот банка, а вот нож, который я сам оставил дома! Это-то уж точно.
Однако, похоже, вопросы выходили чистой риторикой. Ответов ждать было неоткуда. Но в принципе там, где есть возможность перехода, очень даже просто может быть и что-то ещё.
Вот только что? Ведь я представления не имею, как банка и нож появились! Я есть хотел. Ну и что? Я вот домой тоже хочу, но продолжаю сидеть на поляне. Почему-то. Как всё это объясняется? С ума же сойти можно… Рассуждая о вещах, представления о которых не имеешь. Вот уж то ещё удовольствие… Я мысленно плюнул на все несуразности и занялся консервной банкой.
Внутри оказалась тушёнка. Великолепнейшая тушёнка, чьё великолепие не поколебало даже её необъяснимое появление. В мгновение ока я опростал жестянку и даже вычистил её изнутри. Вылизал бы, если б смог.
Жить стало если не лучше, то веселей. Почти как говаривал дядюшка Джо. Вот как раз про меня. Хотя я по-прежнему ничего не понимал, но зато теперь был сыт, пусть и несколько невероятным образом.
Я даже закурил с удовольствием — впервые с прошлой ночи. Подбрасывая сучья в костёр, сидел и слушал окружающие звуки. Лес был исключительно тих. И, судя по всему, в этой местности не летали никакие самолёты.
И не было вблизи ни автомобильных, ни железных дорог. Я попробовал было понаблюдать за небом на предмет пролёта спутников, но достаточно плотные облака не давали ничего толком рассмотреть. Да и костёр не позволял отвлекаться.
Куда же меня занесло?
Следующий день прошёл так же. За ним следующий. Потом ещё и ещё… Какая-то странная у меня началась жизнь. Я брёл по лесу, не встречая никаких следов человеческой деятельности и совершенно не представляя, чем всё это закончится.
То есть представлять-то я представлял, конечно…
Но тем не менее еда у меня продолжала появляться регулярно, причём самая разная. Хотя и не так часто, как я бы этого хотел. А однажды, после затянувшегося на несколько дней дождя, сырого и холодного, я обзавёлся даже фляжкой.
Не то с коньяком, не то с бренди. Отличная армейская фляжка в зелёном чехле. И она теперь тоже была всё время наполовину полна — так же как сигареты и спички.
И всё. Хоть сломай себе голову, никаких объяснений происходящему не было. От всего этого можно было взбеситься. Да я бы и взбесился, наверное, если бы не знал уже по жизни, что пользы от этого в моих обстоятельствах ноль.
Вот и оставалось идти — столько, сколько потребуется. А точнее, до тех пор пока не наступит конец этого путешествия. А поскольку дело шло к осени — а там и к зиме, — это означало, что через пару месяцев всё так или иначе разрешится.
Так или иначе… Если, конечно, не произойдёт чего-то из ряда вон выходящего. Опять же в том или ином смысле. И вообще я, видимо от всего случившегося, несколько ошалел. Потому что на происходящее стал смотреть как-то слишком по-философски.
Однажды мне наконец встретилось то самое подходящее дерево. В поисках которого я пустился в странствие.
Среди прочих деревьев это был гигант. Из одних его сучьев, я думаю, можно было бы срубить небольшой сруб для колодца, например. Ствол уходил вверх, как Останкинская телебашня, белея огромным пятном содранной коры.
У комля раскинулся великолепный муравейник едва не в мой рост. Одно слово — впечатляло. Если бы не это впечатление, я бы прошёл мимо, даже не покосившись. А так полез вверх, хотя теперь уже это не имело ни малейшего значения.
Дерево впечатляло и наверху. Оно возвышалось как утёс и над поверхностью леса. Здесь пел ветер и ствол ощутимо покачивался, роняя иголки в двадцатипятиметровую бездну.
Во все стороны уходили сплошным ковром зелёные волны. Давно не виденный простор восхищал. Полной грудью вдыхая прохладный ветер, я уцепился за ветви и огляделся. Даль купалась в туманной дымке.
С трёх сторон над горизонтом парили контурные росчерки горных вершин, как бы тесня, огораживая лес. С юга же в панораме имелся разрыв. И тайга уходила в него как в ворота.
Сливаясь где-то там — в дымчатой дали — с небом. Это выглядело очень красиво! Но вся красота мгновенно вылетела у меня из головы, когда вдали над лесом я увидел поднимающуюся вертикально полоску дыма.
Дым был далеко. Даже с дерева я его еле различал. Но всё-таки он был. Я засёк направление, спустился на землю, сел под соседним деревом, подальше от муравьиной кучи, и задумался.
Мне бы вроде обрадоваться полагалось. Но я воспринял этот дым совершенно спокойно. Тупо даже. Словно и не со мной вовсе всё происходило. Словно не ждал я втайне все эти дни чего-нибудь подобного. Жить-то ведь хочется!
А с другой стороны — неизвестно, что там впереди ещё ждёт, возле дыма. Поди угадай! Но тут уж выбирать не приходилось: либо к дыму, либо настанет зима. И тогда… И я пошёл. Деваться-то куда?
Идти пришлось долго. Дольше даже, чем я думал. И то бы я вряд ли куда пришёл, если бы случайно не набрёл на тропу. Сперва я принял её за обычную звериную — они мне часто попадались, — но тут на стволах имелись затеси. Значит, люди.
Вообще, наверное, полагалось бы волноваться. Как-никак плутал две недели с лишком в тайге. И вышел к людям! Но то ли отупел так за это время, то ли ещё что, но я никак не мог поверить, что путешествие моё подходит к концу.
Так что был я совершенно спокоен. Хотя, надо признаться, то, что меня там ожидало, я совсем увидеть не предполагал.
Я вышел на пепелище.
Вообще-то это был замок. Настоящий, хотя и деревянный. Со рвом, башнями — но очень старый. Да и небольшой размером. Так, фортеция местного значения. Во рву даже воды не имелось.
Подле замка совсем недавно стояла деревня. Тоже не очень большая. Дым от неё я и видел. А всё, что осталось, лежало чёрными, обугленными кучами. Тут-то я, пожалуй, пожалел наконец, что угодил сюда. Но было уже поздно.
Над замком летало вороньё. Вороньё каркало над пожарищем же. За деревней, на околице, я увидел людей. Но только подойдя ближе, понял, что они заняты похоронами.
Меня подвело моё плохое зрение: слишком близко я подошёл, чтобы разглядеть, что момент для моего визита не самый подходящий. А когда понял — меня уже тоже заметили.
Ситуация получилась глупейшая. Я только в тот момент осознал, что не знаю языка этих людей. А они — моего. Обычаи опять же… Одежда на них была явно классическая средневековая, в моём понимании, — какие-то холстины да кожи.
Облик типично крестьянский. Здесь присутствовали и старые и молодые. Мужчины, женщины, старики, дети. Солнце, разливая в воздухе золотую тоску, клонилось к горизонту, сильно пахло гарью.
Я смотрел на людей, люди — на меня. И вид у них был такой, словно я невесть какое чудо о десяти головах. И чем дальше мы глядели друг на друга, тем сильнее я чувствовал, в насколько же дурацкое положение угодил.
Я совсем было уже собрался повернуться и уйти обратно в лес — почти как гиппопотам в одной небезызвестной песне, — когда из толпы вышла женщина, подобротней и побогаче одетая, и, встав впереди, обратилась ко мне с каким-то вопросом.
В совершеннейшем замешательстве я понял, что обращается она ко мне по-русски!
— Кто вы? — спросила она. — И что вам здесь надо?
Замешательство продлилось необычно долго, поскольку я в такой ситуации попросту не мог сообразить, что отвечать. В конце концов я выдавил из себя:
— Извините меня, я нездешний… Я попал сюда издалека… Долго шёл лесом… Не могли бы вы мне помочь?
Лепет мой бессвязный, понятное дело, не вызвал ни у кого восторга. Женщина же — тут я разглядел, что она очень молода и только следы копоти на лице прибавляют ей лет, — нахмурившись, отвечала:
— Не в лучшее место вы обратились, сударь… Мы сами в затруднительном положении. Боюсь, что ничем не сможем помочь вам. Более того — скоро здесь опасно будет оставаться. Особенно незнакомцу вроде вас…
От этих её слов всё во мне померкло с нехорошей быстротой. Но пугайся хоть десять раз — от этого всё равно ничего не изменится. Что-то надо было делать. Я напряг свои мозговые извилины и спросил:
— Может быть, тогда вы можете мне сказать, куда бы я мог направиться?
Вопрос прозвучал весьма бледно. Моя собеседница внимательно посмотрела на меня.
— Вам некуда? — спросила она. — Почему? Что произошло с вами?
— Я не знаю этих мест и этого края, — ответил я. — Я вообще не представляю, в какой стране нахожусь!
Тут уж удивление ясно выразилось в моей собеседнице. А в толпе произошло какое-то оживление.
— Но как же это может быть? — недоумённо спросила она.
Я в затруднении задумался. Как объяснить?
— Не знаю, — ответил я в конце концов. — Каким-то образом я очутился в лесу, к северу отсюда. Две недели плутал, пока вот не пришёл сегодня сюда…
Тут девушка даже мигнула.
— То есть, — сказала она, — вы хотите сказать, что ваша страна находится на севере?
Но уже по самому этому вопросу я понял, что за ним кроется какой-то другой смысл. Нетрудно было догадаться, что появление моё с севера совсем не обычное дело. Я ответил:
— Я не знаю, где находится моя страна, — и добавил: — Боюсь даже, что здесь у вас её совсем нет.
На секунду возникла пауза. Потом девушка спросила:
— Так вы… колдун?
— Нет… — Отвечая, я лихорадочно попытался сообразить, почему она об этом спросила. — Не колдун…
— Но тогда как иначе объяснить всё, что вы говорите? — задала она новый вопрос. — Или, может быть, вы были околдованы?
Я даже рот разинул, слушая её. Уж чего только не обещали мне все чудеса с тушёнкой, фляжкой, спичками и сигаретами, — казалось бы, чему удивляться? Но это было удивительно — стоять и слышать такое предположение запросто, как единственно возможное. Но тут из толпы протолкался какой-то звероподобного вида мужик, хмуро глянул на меня и обратился к девушке:
— Госпожа… Это шпион, он подослан, чтобы задержать нас здесь!
От этих слов мне стало не по себе. Дело оборачивалось скверно. Стараясь не поддаваться страху, я взял себя в руки и сказал как можно твёрже:
— Можете считать меня кем хотите, но я действительно две недели шёл по лесу и понятия не имею, где нахожусь!
— Нет, он не шпион, — ответила девушка, задумчиво меня разглядывая. — Подсылать шпиона так — просто глупо. Он действительно ничего не знает. Скажите, — обратилась она ко мне, — вы идёте из…
Последнее слово она произнесла неразборчиво. И ещё до того, как я раскрыл рот, чтобы попросить повторить, я по её лицу понял, что она поверила.
— Что же вам теперь делать? — спросила она задумчиво. — Здесь оставаться не стоит. Один ваш вид привлечёт внимание кого угодно…
— Так я бы и хотел только узнать, как мне добраться до какого-нибудь безопасного места! — подхватил я. — Больше мне ничего не нужно!
— Да, конечно, — согласилась девушка со мной, но как-то рассеянно, о чём-то раздумывая.
Давешний мужик опять приблизился и заговорил предостерегающе:
— Госпожа Рэра… Что вы хотите делать? Никто из нас не знает этого человека. А вдруг он всё-таки шпион Потура? Мне он не нравится!
Ещё бы я ему понравился. Будь я на его месте, а он на моём — он бы мне ещё меньше понравился… А собеседницу мою, значит, Рэрой зовут. Странное какое-то имя. Не слыхал прежде…
— Этот человек обратился к нам за помощью, Слейф, — ответила Рэра строго. — Он чужой здесь, это видно. И оставаться тут ему тоже нельзя. Разве мы можем отказать ему?
— Но госпожа моя… — начал было тот, кого она назвала Слейфом, но Рэра перебила его:
— Это решено! Мы не можем отказать человеку в помощи!
— Но послушайте, — вмешался я в их распрю, — если это для вас трудно, то, ради бога, не беспокойтесь! Укажите мне только дорогу, и я доберусь сам!
Но ответить мне уже никто не успел. Ни Слейф, ни Рэра, потому что в этот момент события рванулись вперёд, точно окупая ту медлительность, с которой они тащились предыдущие две недели.
В толпе возник какой-то переполох, донеслись неясные возгласы, совершенно взволнованный паренёк протиснулся к нам.
— Госпожа Рэра, они едут! — выпалил он запыхавшись и уставился на меня.
На секунду возникла пауза, а потом всё разом пришло в движение. Толпа кинулась куда-то в деревню. С Рэрой возле меня осталось несколько человек. В мгновение ока у всех откуда-то взялись котомки, оружие — длинные ножи, топоры.
Похоже, девушка была здесь за старшего. Небольшой группой, обойдя деревню задами, мы прошли мимо замка и двинулись в лес. Причём таким темпом, что я, за день отмахавший уже изрядно, начал опасаться, угонюсь ли за моими спутниками.
Безусловно, это были тренированные ходоки.
Когда мы проходили мимо замка, я обернулся, разглядывая кондовые, потемневшие от времени брёвна стен на каменном фундаменте, — укрепление было возведено по-настоящему, не бутафорски. И, видимо, очень давно.
И как раз в противоположной стороне, за деревней, из леса стали выезжать верхами какие-то люди. Какие — я с моими глазами различить не мог, даже в очках. Но это затруднение в тот же момент разрешил давешний Слейф.
Мигом оказавшись рядом и сверля меня при этом взглядом, он пообещал:
— Если только ты попробуешь отстать или подать знак… — Он кивнул назад и выразительно потянул из-за пояса внушительный топор с длинным, окованным железом ратовищем.
Я оглядел его зверовидную физиономию, тёмную, как земля, и всю заросшую жуткой бородой, и решил, что он, наверное, был здешним кузнецом.
— Хорошо, — пообещал я ему.
— Слейф, — донёсся голос Рэры, и сверлящие меня глаза сделались нормальными. Бросив косой взгляд в сторону деревни, он ещё раз оглядел меня с ног до головы. Сказал:
— Я не верю тебе. Будешь рядом со мной. Пошли! — и, схватив меня как клещами повыше локтя, потащил вперёд, в голову маленького отряда. Пожалуй, он таки действительно был здешним кузнецом.
Мы продрались через какой-то ивняк, быстро, почти бегом, миновали открытое пространство и нырнули в чащу. Здесь стало поспокойнее. Но всё равно все спешили как на пожар. Впрочем, чему удивляться?
Гораздо серьёзнее стоило задуматься о причинах такой спешки. Куда я попал? Что это за страна, место, деревня или, в конце концов, параллельный мир?! И в какую заваруху я угодил уже здесь, с самого, так сказать, начала?
Вот только времени для рассуждений было не очень много. Торопясь, мы гуськом скользили между стволами. Слейф отпустил меня, но всё время следил, чтобы я был рядом. Так мы почти бежали примерно с четверть часа.
Затем местность ощутимо пошла вниз, пахнуло прохладой. Лес поредел, и впереди между стволов мелькнула река. Не очень большая, но достаточная, чтобы воспользоваться лодкой для бегства.
Не замедляя шага, мы стали спускаться по крутому, поросшему кустарником откосу. Ноги скользили, приходилось изо всех сил цепляться за ветки кустарников, и я даже толком не заметил, когда спуск закончился.
От неожиданного удара сзади я полетел кувырком и, ничего ещё не успев сообразить, понял, что произошло самое страшное для меня — я остался без очков…
На какое-то время я, видимо, потерял сознание. Потом очнулся и почувствовал, что меня поднимают рывком и ставят вертикально. Перед глазами что-то мелькало. Сосредоточившись, я понял, что стою, кем-то поддерживаемый за руки, что я без очков и что кто-то стоит передо мной.
— Кто такой? — услышал я вопрос. Ни к кому другому, кроме меня, вопрос относиться не мог. Я помотал головой, пытаясь избавиться от нехорошего ощущения, что мозги у меня из пробкового дерева. Нельзя сказать, что это мне помогло, но я вспомнил, что могу говорить.
— Ради бога! — торопливо попросил я. — Тут где-то мои очки! Они упали! Я без них ничего не вижу! Дайте мне найти их!
— Что? — тоном, не обещающим ничего хорошего, произнёс спрашивающий и рукой ухватил меня за лицо. Повернул мою голову к себе. — А меня ты видишь?
Во мне всё перевернулось и заныло от такого тона — влип-таки в историю, влип! Ведь не хотел же сюда! Не хотел же!.. Ведь чувствовал! А теперь что?
— Вижу, — ответил я ему, с трудом переглотнув. — Но это же только вблизи, в общих чертах… — Пальцы сдавили мне лицо, и я смолк.
— Не морочь мне голову, — с расстановкой сказал он. — Трусов и лгунов вроде тебя я вижу насквозь… Говори быстро и без увёрток — кто ты такой?!
Это было совсем плохо. Завёрнутые за спину руки загнули аж чуть не к лопаткам. При этом державшие меня всё время сопели и всхрапывали. Не то от удовольствия, не то от хронического насморка.
Совершенно невольно я вспомнил Слейфа с его железной хваткой — по сравнению с этими ребятами он обращался со мной просто по-божески. Но что я мог им всем ответить, кроме того, что было на самом деле?..
— Да я попал сюда совершенно случайно! — начал объяснять я, с тоской предчувствуя, что ничем хорошим это не кончится. Но, может быть, удастся всё-таки объяснить? — Я две недели бродил по тайге…
Объяснить мне не дали. Пальцы на лице опять сжались, на этот раз сильнее.
— Я тебе сказал не морочить мне голову? — со зловещим шипением переспросил он.
— Бокут! — донеслось откуда-то сбоку. — Погляди-ка чего…
С толчком отпустив моё лицо, спрашивавший отошёл, коротко бросив:
— Связать!
Державшие меня тут же обмотали мне туловище и руки верёвкой. Я не сопротивлялся. Какой смысл? Связав меня, один из двоих ушёл. Второй остался, не спуская с меня глаз и не снимая руки с рукоятки меча.
Насколько я мог рассмотреть, это был достаточно молодой парень. Крепкий, темноволосый, перетянутый ремнями. Одетый в какую-то кожаную рубаху с бляхами, из-под которой виднелась шкура неизвестного мне зверя мехом наружу.
Его, видимо, в свою очередь очень интересовала моя одежда, но никаких попыток ознакомиться поближе он не предпринимал. Выражение же его лица мне очень не понравилось — насколько я опять же мог рассмотреть его без очков.
Слишком знакомый у него был взгляд — уличной шпаны, прекрасно мне известный по детским впечатлениям. Вид этого охранника всё время, пока мы стояли с ним, ожидая неизвестно чего, вызывал во мне непреодолимо мерзкое чувство какого-то прямо-таки гадского страха. И это несмотря на то, что он ни словом, ни движением никак не выказал каких-то своих намерений. Все они были написаны у него на лице…
Вернулся Бокут. Быстро отодвинул в сторону охранника и сунул мне под нос… мои очки! Целые и невредимые! О, какая это была радость!
— Это твоё? — резко спросил он.
— Да, это мои очки, — сказал я. — Я говорил…
Бокут резко убрал очки за спину. Глаза его впились мне в лицо.
— Ты колдун? — произнёс он с угрозой.
Да что же это такое, подумал я, чего им всем в голову взбрело?!
— Да нет же! — Я вздохнул. — Я не колдун! Я здесь случайно! Я же говорил уже!..
Прищуренные глаза Бокута блеснули сталью — у меня аж сердце сжалось, — и он холодно спросил:
— Дурака со мной хочешь валять? Ничего, это недолго! — И, слегка повернув голову, позвал: — Рыбец!
Охранник тут же подскочил к нам.
— Отведи его в замок. К остальным. Да смотри в оба глаза! Птичка интересная… А чтоб пропала у него охота чепуху молоть — вломи ему как следует! — Сказав всё это, Бокут повернулся и ушёл, оставив меня в полном отчаянии — без очков и умирающим от страха.
Я посмотрел на Рыбца. Он, улыбаясь жуткой улыбкой, что-то поправил в своей амуниции и не спеша шагнул ко мне. В моём распоряжении были только ноги, но бежать представлялось позорным, а ударить его я не мог: и без толку, и всё равно лишь обозлю…
— Ну что? — спросил он лениво и, взявшись одной рукой за верёвки, рывком развернул меня в свою сторону.
Сколько ни убеждай себя, что бояться унизительно, — всё равно против воли будешь всегда уворачиваться от ударов. Я отдёрнул голову… но Рыбец лишь только слегка потыкал меня кулаком в скулу, усмехаясь.
Пошлёпал по лицу раскрытой ладонью, отпустил… Я невольно почувствовал облегчение. И тут же получил лёгкий, какой-то играющий удар по лицу. Это было небольно — исключительно неприятно, обидно.
Я отвернул лицо снова — и тут же получил ещё раз. С другой руки. Теперь уже чуть сильнее. Выражение лица у Рыбца было скучающее… От унижения всё внутри у меня просто свернулось — вот, вышел, называется, к людям! Мерзавцы! Так с человеком обращаться…
— Че морду воротишь? Че воротишь, сопля гнилая? — тыкая мне в лицо кулаком, приговаривал Рыбец с отсутствующим видом. Я дёргал головой, уворачиваясь. — Че воротишь, я тебя спрашиваю, — повысил он внезапно голос, перешедший разом в рёв, — а?!
Я не успел испугаться этого вопля — всё тело от живота до лопаток точно огнём прожгло. Не знаю даже — закричал я или нет от боли, не помню даже, как упал. Из глаз текло, в паху страшенно резало.
Убил, сволочь! — полыхало в мозгу багровым от боли светом. Убил! Я даже всё остальное перестал замечать — даже продолжавшие сыпаться удары. Только чуть погодя сообразил, что все эти толчки — пинки по рёбрам, спине, голове…
Наконец последовало ещё несколько толчков — и всё стихло. Я, скорчившись, прятал голову в траве.
— Вставай, — отдуваясь, произнёс надо мной чей-то голос. Рыбец.
Я осторожно попробовал пошевелиться, но боль всплеснулась с новой силой, и я, всхлипывая, снова скорчился.
— Встать! — проревел Рыбец визгливо, и я получил ещё пару пинков. Скуля и подвывая, я начал подниматься. Господи, вроде всё было цело! В висках колотило как отбойными молотками, голову разламывало, в паху всё ещё болело и каждое движение вызывало слёзы.
Дрожа и шатаясь, я поднялся на подгибающихся ногах. По лицу потекло что-то тёплое… Кровь. Голову разбил, подлец. Я облизал разбитые губы и почувствовал, что с подбородка капает солёное. Слава богу, кажется, по ногам ничего не стекало.
— Пошёл, — без предисловий рванул меня Рыбец за верёвки, и я поневоле заковылял непослушными ногами, вообще почти ничего не видя перед собой сквозь наплывающий туман.
За что?
За что?!
За что?!!
Ну почему? Что я такого сделал? В чём виноват? По какой причине встретился я с этим скотом, что им, друг друга мало или других дорог нет?! Почему обязательно оказаться здесь должен был именно я?! За что?
— Не спотыкайся, яма поганая! — достал меня окрик Рыбца. — Чего тащишься, как вошь беременная? А ну давай шевелись! А не то я тебе сейчас в задницу сук обломанный вколочу и так с ним до самого замка бежать заставлю! Понял? — Он весело засмеялся беззаботным смехом свободного человека.
И только бесшабашный пинок, подвинувший меня вперёд по тропе, дал мне понять, что это несколько более шутка, нежели угроза.
Я думаю, нет надобности в итоге говорить,
Всю обратную дорогу до замка я употребил на то, чтобы взять себя в руки. Чувствовал я себя непереносимо, отвратительно и страшно. И вдобавок ничего не видел. Правда, это, может быть, даже было и к лучшему.
Замок встретил нас тусклым светом факелов — уже наступил вечер. На дворе сновали какие-то люди, стояли телеги с запряжёнными лошадьми, откуда-то доносились явно пьяные голоса. От одной из телег мы прошли совсем близко, и я разглядел торчащие из-под рогожи руки и ноги.
Подле стенки стояла группа людей. Рыбец подвёл меня к ним. Здесь я увидел Рэру. Стоя на коленях, она перевязывала голову кому-то лежащему. Остальные в этой группе были охранники.
Когда мы подошли, девушка бросила на меня быстрый взгляд и снова вернулась к раненому. Кто это, я рассмотреть не мог. Но комментировать и так было нечего. Я потоптался немного на месте, потом, с трудом согнувшись, сел.
Но тут же получил пинок от Рыбца.
— А ну вставай! — приказал он. — Сморчок вонючий! Расселся…
С ещё большим трудом, чем садился, я стал подниматься. Чувствовал я себя отвратительно. Рыбец вызывал у меня озноб.
— Слушай, ты, куриный зад. — Рыбец вплотную приблизил ко мне лицо со страшно остановившимися глазами. — Чтоб без моего приказа ни сесть, ни встать, ни шагу шагнуть не мог! Понял, ты?! Не то заставлю вообще на одной ноге стоять и не шевелиться! Ясно?
Я осторожно выдохнул воздух и сказал как можно более ровным голосом:
— Ясно…
— То-то. — Рыбец ещё пару мгновений посверлил меня своим неподвижным взглядом, потом отодвинулся. Но тут вдруг раздался голос девушки.
— Мерзавец, — сказала она так уверенно, что я даже испугался. — Все вы только и умеете, что воевать с безоружными! Сам Потур — пёс, и люди у него такие же псы!
Хорошо, что было уже темно, — никто не видел, как я покраснел. Рыбец дёрнулся, но почему-то никак более не отреагировал. Охранники же восприняли демарш на редкость спокойно, что меня несколько удивило.
Рэра встала и двинулась прямо на Рыбца, хищно поднимая руки с изогнутыми криво пальцами.
— Ну попробуй! — сказала она с вызовом. — Попробуй справься со мной — у меня-то руки не связаны!
Двое охранников всё же шагнули к ней, но как-то мягко, скорее загораживая дорогу. Да, похоже, здесь с этой девушкой считались. Рыбец, схватившийся было за рукоять меча, отступил, отойдя в сторону и сплюнув.
— Сука… Токово отродье…
Но девушка уже словно забыла о нём, повернулась спиной и направилась ко мне.
Ничего не говоря, она осторожно чем-то мягким вытерла мне лицо и разбитые губы. Потом подвела к лежащему раненому, усадила и принялась ощупывать мою залепленную кровью макушку.
Я молча сидел, сгорая со стыда. Девушка же, казалось, не обращает ни на что происходящее никакого внимания, всецело поглощённая своим занятием. У меня перед глазами в такт её движениям равномерно колебался тесный лиф её платья.
Что не добавляло мне самообладания. У меня в висках заломило так, что я даже вытерпел, когда её пальцы двигали на черепе содранную кожу, выскребая грязь из раны. Проморгавшись от слёз, я произнёс, с трудом разлепляя губы:
— Спасибо…
Но она без слов оставила меня и вернулась к лежавшему раненому.
Вот так вот. Я покашлял, прогоняя неловкость — сколько получалось, и тут вспомнил, что у меня же имеется чем подкрепиться!
— Послушайте… — позвал я девушку. — Возьмите фляжку. У меня на поясе.
Охрана, как ни странно, никак не стала нам препятствовать — видимо, предыдущий демарш возымел какое-то действие. Рэра без помех отцепила у меня фляжку и с некоторым затруднением, после моей подсказки, отвинтила колпачок.
— Осторожнее, это крепкое, — предупредил я.
Но я её опять недооценил — прежде всего она дала отпить мне самому. С наслаждением я проглотил порцию обжигающей жидкости. Волна тепла разом покатилась по телу. Рэра тоже поднесла фляжку ко рту, сделала глоток, но тут же, поперхнувшись, быстро придавила горло рукой.
— Я же предупреждал, — напомнил я.
— Я никогда не пила ещё такое крепкое, — сказала она. — Прямо как огонь обжигает! Оно с чем-то смешано?
— Нет. Наоборот… — Я замялся, сообразив, что затрудняюсь рассказать о сущности спирта, если здесь он неизвестен. Промучившись пару секунд, махнул рукой и закончил: — Раненому дайте — ему это должно быть как раз полезно.
Кивнув, девушка склонилась над лежащим. В это время откуда-то из темноты донеслось:
— Эй! Стражники! Девку вместе с этой падалью в подвал! А этого — к Ветрибу!
Охрана пришла в движение. Рыбец угрожающе надвинулся на меня, и я поднялся. Рэра, выпрямляясь, протянула мне фляжку.
— Оставьте себе, — сказал я, кивнув на лежащего. — Вам с ним нужнее.
— Благодарю вас… сударь. — На этот раз она посмотрела на меня чуть пристальней, но охрана уже разводила нас в разные стороны.
Рыбец достаточно вежливо на этот раз, без пинков и подзатыльников, рывком за верёвки указал мне направление, и мы пошли с ним. Сделав несколько шагов, я обернулся, но рассмотреть уже не смог ничего — без очков же!
В просторном зале горел камин. За огромным столом в живописном беспорядке бражничали человек сорок. По стенам дико плясали тени и хриплые, пьяные голоса вызывали в памяти ассоциации, ничего приятного не обещающие.
Рыбец провёл меня в дальний конец стола, где на возвышении стояло большое массивное кресло, а в нём восседал какой-то человек в широком плаще тёмно-красного цвета.
Перед ним мы остановились. Очевидно, это и был Ветриб. Какое-то время он молча разглядывал меня. Я, со своей стороны, был лишён такой возможности — ввиду отсутствия очков — и просто стоял, насколько это возможно, спокойно.
— Это и есть токовский колдун? — скорее констатировал, чем спросил, человек в кресле.
— Я не кол… — Сильный тычок в спину перебил меня, и голос Рыбца над ухом прошипел:
— Заткнись!
— Наверняка. Только не сознаётся.
Голос показался знакомым, и, подумав, я сообразил, что это, должно быть, Бокут. Тот, что сидит рядом с возвышением, у края стола, именно с ним и заговорил Ветриб, а отнюдь не со мной и не с Рыбцом.
Положение выходило дурацкое, глупее не придумаешь — все принимают меня за кого угодно. И совершенно, нисколько не желают слушать! Оно, конечно, вроде бы смешно, но мне как-то в тот момент было совсем не до смеха.
— Но сам его вид, — продолжал Бокут, — и потом то, что мы у него захватили… только у колдуна могут быть такие вещи!
— Да не колдун я! — Я вдруг понял, что так удивило во мне крестьян и Рэру во время первого с ней разговора. И почему она спрашивала, не колдун ли я. Более того, я понял, что она имела в виду, когда сказала, что оставаться здесь мне будет небезопасно! Я хорошо это понял! — Послушайте! Я очень издалека! Там у нас все так одеваются! Я только не знаю… что-то со мной случилось — и я попал сюда, к вам! Я понятия не имею, где нахожусь…
Я торопился, стараясь обратить на себя внимание — уж слишком неприятным образом стало всё оборачиваться. Мне совсем не улыбалось оказаться заподозренным в колдовстве, тем более что никогда этим не грешил.
Я даже перестал обращать внимание на Рыбца, который, чтобы утихомирить, тряс и колотил меня в спину весьма изрядно. Пока он, отчаявшись, не звезданул чем-то сзади меня по голове так, что я на какое-то время совсем отключился.
Когда я пришёл в себя — видимо, почти сразу же, — Рыбец поддерживал меня в стоячем положении за верёвки, а Ветриб говорил. Моего обморока, судя по всему, они не заметили.
— Я ничего не понимаю в этих ваших колдовских вещах… — услышал я снисходительный голос Ветриба, и на сей раз, похоже, он обращался именно ко мне. — Так что ты совершенно напрасно стараешься меня запутать своими словами!
Речь его звучала почти ласково, по-доброму даже, с совершенно неуместной здесь интонацией. И от этого несоответствия я почувствовал такую непроходимую глухую тоску, что сразу понял — дело безнадёжно. Ой плохо…
— Вот завтра Залиба вернётся — ему ты всё и расскажешь! Залиба — наш колдун. Он умеет спрашивать. Ему ещё никто не солгал. А Котубар ему поможет. Котубар!
С дальнего конца стола поднялась какая-то фигура и двинулась к нам. При ближайшем рассмотрении я с содроганием понял, что представлять эту гору мяса нет необходимости — род его занятий читался по внешнему виду без малейшего труда.
— Посади-ка, — обратился к нему Ветриб, — этого… Да смотри — получше посади! До приезда Потура в замок. И смотри! Сполна спрошу, если что! Понял?
Котубар в ответ слоноподобно поклонился, ни слова не говоря. И они с Рыбцом повели меня прочь из пиршественной залы. Я шёл как в бреду, автоматически переставляя ноги. Жуткая перспектива, представленная мною, почти начисто отбила у меня всяческое соображение.
И бледнел я на кухне разбитым лицом…
Кромешная тьма. Холодный камень. Мёртвая тишина. И твердить, что я больше не могу, никакого смысла.
Как назло. Ой худо мне было! Ой плохо! Отвратительно. Страшно. Никаких иллюзий относительно допроса у меня не было и в помине. Стоило один только раз на этого Котубара посмотреть. Колдуна же они наверняка будут допрашивать с особым пристрастием.
В довершение всего связанные руки затекли, и я их уже не чувствовал. Холодный камень не освежал — жёг, как сверхнизкая температура. Скорчившись, я переползал из угла в угол, стараясь хоть где-нибудь приткнуться. Мозг пылал.
Это была почти агония. Но при всём том я продолжал ясно сознавать происходящее. Настолько ясно, что содрогался, думая о том, что меня ждёт, если и впредь я не утрачу этой ясности.
Господи! Почему, за что? И ведь бессмыслица сплошная! Зачем нужно было попадать в другой мир? Чтобы в нём погибнуть?! Другого-то способа что, не было?! И что совсем уж хуже всего — у меня ведь всё время так!
По жизни! Либо бессмыслица какая, либо — облом. Вот как сейчас. Шёл к людям и… на тебе! Хотя так круто, конечно, не случалось, но если подумать, то чему удивляться? И ведь даже не поплачешься о напрасно загубленной жизни!
Поскольку ничего особенного-то в той жизни и не было. Так… Как у всех — так же и у меня. Чему-то учился, где-то работал. А глянь поглубже, и что? Вот то-то же.
Не понимаю. Не понимаю! Зачем я тогда в этот долбаный переход угодил?! Должна же быть хоть какая-то справедливость на белом свете! Вот так вот сидеть и точно знать, что тебя ждёт пыточный застенок! И что даже и выдать-то тебе толком никого и ничего нельзя, поскольку попросту нечего! Да пропади оно всё!
Наверное, я всё-таки отключился на какое-то время. Потому что, когда я открыл глаза, в камере обнаружилась крохотная отдушина. Где-то под потолком. И в неё проникал бледный, рассеянный свет.
Скрипя, как старый шкаф, всеми суставами, я зачем-то поднялся и почувствовал, что верёвки на мне ослабли. Потребовалось совсем немного, чтобы освободиться. Освободиться… Я беззвучно расхохотался.
Тем не менее, несмотря на всю ужасающую перспективу, я почувствовал себя почти счастливым. Только руки онемели так, что висели как плети. Зато по крайней мере можно было без неудобства ходить.
Что я и не преминул сделать, охая и хромая. После вчерашнего каждый мускул, казалось, болел на свой лад. После вчерашнего?.. Да ведь уже день! Ёрш твою! Значит, уже сегодня?..
Меня мороз продрал. Но, видимо, в беспамятстве я всё-таки отдохнул немного — отчаяние захватило меня не так сильно, как ночью. Но всё равно: стоило вспомнить этого Рыбца или Котубара — всё внутри так и сворачивалось. Чего бы я только не дал, чтобы вновь очутиться в нашем обрыдшем мире!
Руки вроде начали отходить. Я всё ещё бродил по камере, передвигаясь в основном почти на ощупь. На ногах как-то выходило веселее. Наверное, надо было делать что-то, искать какие-то пути к спасению.
Но какие? Камера — глухой каменный мешок с железной дверью и малюсенькой отдушиной в потолке. Кинуться на них, когда придут? Ага! Один-то — на троих! Мёртвым притвориться? Как граф Монте-Кристо. Ещё того лучше.
Но что тогда? Что?! Объяснить им всё? Пробовал уже! Не слушают! Очки для них — колдовской, видите ли, инструмент. А я, следовательно, колдун! Птица важная. И уж они постараются, чтобы я выложил всё, что знаю.
А что я знаю?! У меня же никакого абсолютно представления нет о том, что 'здесь творится! Я даже соврать-то им толком не могу!..
Соврать? Я остановился. В этом был какой-то смысл. Только вот какой? Объявить себя действительно колдуном, наплести с три короба и запугать их всех? Так опять же — не знаю, что плести.
Не янки, чай, при дворе короля Артура. Тогда что же? Что? Обещать им золотые горы? Но опять же чем таким я могу их заинтересовать, если ничего про здешнюю жизнь не знаю?
Проклятие! Проклятие и проклятие! Ну что тут можно придумать?! Опять повторяется всё как в нашем мире! Только теперь гораздо хуже. Оказывается, без бетонных городов, дорог и электричества недостаёт ещё и безопасности!
Не слишком ли большая плата за первозданные тишину и покой?.. Стоп! Я вдруг понял, что у меня есть что предложить этим средневековым троглодитам! Чем их заинтересовать! Да ведь я же для них должен быть самым настоящим кладом!
Ведь худо-бедно, а я как-никак в двадцатом веке родился и в школу ходил! Кое-чего знаю! А здесь глубоко допромышленная эпоха! Технологии самые примитивные!
Огнестрельного оружия у них нет, это совершенно точно. И если я пообещаю им сделать порох!.. А я его сделаю!.. То тогда… тогда… Ну быть того не может, чтобы это их не заинтересовало!
Придётся, правда, потерпеть немного сначала, когда эти идиоты явятся. Но ничего! Потерплю! Сдамся на милость. Покаюсь. Умолять буду, если потребуется, кричать, начальство требовать.
Служить поклянусь верой и правдой! Объясню, что вчера ещё не понимал ничего — да так ведь оно и было! — а теперь подумал и сообразил! В конце концов, выяснить, что я не имею никакого отношения к замку, проще простого!
Меня же видела вся деревня — как я из леса выходил! Как я раньше-то не сообразил! Ну теперь уже легче… Теперь эти недоумки должны будут поверить — не все же там такая мразь, как Рыбец и Котубар!
Этот ихний колдун, да и этот — как его? Потур? — должны же иметь головы на плечах?
Я приободрился и принялся вновь расхаживать по своему узилищу. Эйфория малость поулеглась. Произошло это не без помощи моих собственных рук: только онемение начало проходить, словно миллионы иголок вдруг впились в меня разом, я начал, охая, массировать непослушные мышцы, а вместе с болью вернулась и память о вчерашнем дне. И снова заныли отбитые места, и я со страхом подумал о встрече с Рыбцом и Котубаром.
Да ещё с колдуном, который умеет «спрашивать»… Попробуй убеди их в чём-нибудь! Точнее — разубеди. Они же втемяшили себе в башку, что я колдун. Холод подвальных камней снова добрался до моей спины.
До сих пор ни одного человека здесь не удалось заставить выслушать меня. Поверят ли теперь? Ох не знаю! А не поверят… Я только поёжился. Спокойно, спокойно.
Что уж теперь-то? Сейчас я по крайней мере знаю, что делать собрался, — иду поступать к ним на службу. Прошедшей ночью куда хуже было! Так что жди и терпи — а там посмотрим!
Глаза мои постепенно приспособились к темноте, и я смог получше разглядеть свою конуру. Она оказалась квадратная и довольно большая. В стенах торчали грубые металлические кольца с ржавыми цепями.
У стены, под отдушиной, размещалось что-то вроде широкой каменной лежанки, жидко присыпанной истлевшей соломой. Впечатление было такое, что помещением лет сто не пользовались.
А может, и действительно не пользовались. Камера располагалась в самом низу замкового подвала, и Котубар наверняка посадил меня сюда специально. Ему же велено было запереть меня понадёжней! Ублюдок…
Разглядывая мерзкую даже на вид лежанку, на которую и лечь-то представлялось сомнительным, я заметил в перепревшем ворохе что-то белое. Череп, не иначе. Не без дрожи разворошил труху…
И не поверил своим глазам.
Передо мной оказался толстый пакет размером с книгу примерно. Но самое невероятное заключалось в том, что пакет этот был из газетной бумаги! Из газеты!! Я схватил его и моментально разорвал.
Внутри лежал ещё один пакет, из непромокаемой пропарафиненной бумаги. Остро резанул ноздри неестественный, такой инородный здесь запах смазки. Уже догадываясь, что там может быть, я с бьющимся сердцем развернул и его.
В руках у меня оказался, непроницаемо чернея воронением, стандартный армейский «Макаров» и три запасных обоймы к нему.
Время шло. Слабый свет из отдушины не нарушал тишины. Я, наверное, минут пять стоял совершенно столбом, полностью забыв, кто я, что, где и почему. И тупо рассматривал пистолет.
Потом вспомнил тушёнку первой ночью. Фляжку с бренди, другие консервы, которые потом появлялись ещё несколько раз. Вспомнил и понял, что ничего не понимаю. Как есть ничего.
Как совершенно не мог понять, почему однажды в лесу вместо консервов объявился мятный вафельный торт, который я терпеть не могу. Правда, тогда я умял его за милую душу. Сигареты опять же, спички… А один раз какая-то пижонская зажигалка в виде перстня появилась!
Э! Вспомнив про сигареты со спичками, я тут же припомнил, что и то и другое при мне. Меня ведь не обыскивали — забрали только очки! А вспомнив про сигареты, я понял, что зверски хочу курить, просто помираю!
Прижав бумагу с пистолетом к груди, я одной рукой с необычайной ловкостью и виртуозностью вытащил сигареты и спички и закурил, присев на каменный край лежанки.
Сосредоточенно затянулся, стараясь устроиться поудобнее. И тут же от неожиданности вскочил. Потому что мне показалось, будто я сел задом на патрон от «Макарова», выкатившийся из обоймы!
Бред, конечно. Ничего ниоткуда выкатиться не могло. Просто что-то лежало там же, где и пакет, на краю лежанки. Посветив спичкой, я вгляделся и обнаружил, что это перстень. Тот самый.
В меру массивная печатка. Вроде из серебра. Украшенная двумя змейками. Я хорошо успел рассмотреть его в прошлый раз. Щёлкнул крышечкой-печаткой. Вспыхнул язычок пламени.
Ну спасибо за заботу! Я прикурил и повертел изделие в руках. Совершенно невозможно было определить, лежало ли оно тут раньше или же только что сейчас появилось. Интересно, что это может значить?
Ну а мне-то что? Я опомнился. Хмыкнул. Подумав, кинул находку в самый дальний угол лежанки. Вот только перстней мне сейчас и недостаёт — для полного-то счастья!
Пусть уж валяется где валялся. Но вопросов у меня, похоже, прибавилось. К тому длинному списку, что успел уже набраться здесь. И что интересно — все без единого на них ответа! Прямо кроссворд какой-то…
Я уселся обратно на лежанку и долго так курил, стараясь хоть немного разобраться. Увы! Вся эта история выглядела совершенно невероятной! Одно только то, как я попал сюда…
Даже у меня, человека кое-что читавшего об этом и в принципе теоретически допускавшего подобные вещи, до сих пор в голове не укладывалось. А ведь я убедился на собственной, можно сказать, шкуре!
А тут ещё и эти фокусы с вещами. Слов нет, без консервов я бы в тайге не выжил, это факт. Но это уже вторая невероятность, в то время как и одной было бы за глаза.
Два таких явления вместе — это уже невероятность третья! Что же я, бермудский треугольник? Или молебкинская зона?! Самый обыкновенный человек. Даже ни с чем таким особо и не сталкивался раньше.
И вдруг! Трах-бах!.. И ни с того ни с сего вот сюда! В какую флюктуацию я умудрился вляпаться? В руки каких сил угодил? И причём где — в двух шагах от собственного дома!
Обхохотаться можно…
Впрочем, кое-какие соображения у меня вообще-то имелись. Догадка, вернее. Но зато она объясняла все основные непонятности разом. Заменяя, правда, их другой. Но зато одной!
И гораздо более понятной, как мне думалось. Догадка эта заключалась в том, что всё со мной случившееся случилось, так сказать, не совсем случайно… Тьфу ты, завернул же фразочку!
Оставалось, правда, пока неясно, кто это такой и зачем это ему нужно. Но в сравнении с остальным это были уже сущие мелочи. По крайней мере, это выглядело привлекательней, чем, допустим, появление вещей самих по себе из ничего.
Толку, правда, от такого объяснения не было всё равно никакого — одни предположения. Но уж с этим обстоятельством, ничего не поделаешь, приходилось мириться…
Посидев, покурив и порассуждав на отвлечённые темы, я немножко развеялся. И, прикурив прямо от окурка новую сигарету, стал готовиться к приходу моих милых друзей, глаза б мои их не видали.
Правда, по-нормальному я предпочёл бы сейчас несколько деньков полежать пластом. Пока подживут ссадины и синяки и перестанет болеть нутро. Но тут выбирать не приходилось. Так что будем терпеть.
Прежде всего, рассовав по карманам запасные обоймы, я снял пистолет с предохранителя, передёрнул кожух и, нацелившись в угол, нажал на спуск. С грохотом сверкнуло, из стены брызнули искры…
Я как-то даже не ожидал такого эффекта. Что ж, подходяще. То, что меня могут услышать, меня сейчас не волновало. В принципе не имело значения, кто явится. Впрочем, в этих подвалах, скорее всего, не услышишь и не такой грохот.
Пистолет, таким образом, оказался настоящим, без обмана. А то я, грешным делом, побаивался. Оставалось ждать. И тут, по мере того как двигалось время, меня начало снедать беспокойство.
Что, если ждать придётся долго, а я от тишины и усталости просто-напросто засну? Вопрос этот взволновал меня не на шутку. Поскольку сейчас мне очень не хотелось попасть в руки этих подонков.
Даже только от одной мысли о них меня охватывала паника. А представить, что я не услышу их приход и они спокойно возьмут меня сонным!.. Всё внутри меня содрогалось от одной только мысли об этом.
Да и храбриться-то я храбрился, собираясь предложить им порох делать — и предложил бы, куда деваться-то? — но с мразью этой мне связываться никак не хотелось.
Ужас, который я испытал вчера, попав к ним в лапы, мне вряд ли когда-либо доводилось переживать. Найти бы поэтому какой-нибудь способ подстраховаться на всякий случай!
Время шло. Слабый и без того свет, проникавший в отдушину, начал ещё больше слабеть. Ждать становилось всё труднее и труднее. В конце концов меня охватила тихая паника — а вдруг сегодня они вообще не придут?!
Мало ли, что Ветриб сказал! Или придут ночью? Не могу же я так бесконечно сидеть с натянутыми нервами! Мне же элементарно лечь захочется! А лягу — засну!! И что тогда?!
Поднявшись, я сделал несколько шагов, чтобы унять волнение. Нетерпение моё, казалось, достигло высшего предела: как бы уж там всё ни вышло — только бы поскорее!
И в этот момент где-то далеко за железной дверью послышались слабые, приглушённые камнем звуки — шли люди. Я замер, мгновенно весь обратившись в слух. Почему-то вспотели ладони. Да, идут…
Сглотнув вдруг набежавшую слюну, я тихо проверил, как держится за поясом «Макаров», попятился к лежанке и сел, стараясь унять разошедшееся дыхание. Шаги приближались, звучали всё явственней.
Мне даже зябко стало. Вот же проклятый страх, никак от него не отделаешься — сейчас-то чего?! Я торопливо поёжился, потом заставил себя расслабиться, слушая, как шедшие останавливаются по ту сторону двери. Зазвенели ключи… Замок…
Я глубже вдохнул. Прищурился, чтобы не ослепнуть от света факелов. Торопясь, вытер о штанину опять некстати взмокшую ладонь и осторожно положил руку на пистолет.
Оглушительно заскрежетал засов. Клацнул. Дверь с визгом распахнулась, и в камеру из коридора упал трепещущий отсвет пламени…
План у меня был простой. Проще некуда. Пальнуть в потолок, поставить вошедших смирно. Потом под дулом пистолета заставить колдуна отвести меня к Потуру. И там всё им изложить. Как есть. И предложить соглашение.
Это всё меня не волновало. Надо же мне где-то устраиваться для начала. Гораздо больше беспокоило другое — Рэра, эта девушка. Чем я мог ей помочь? Ничего не зная про здешние дела, я не хотел принимать ничью сторону.
Я один как перст в этом мире, и моя задача — выжить. А не ввязываться в разные заварухи. Из всего же, свидетелем чего я успел стать, вывод сделать можно было простой — это мелкая междоусобица.
Один феодал захватил замок другого феодала — обычное дело. И нечего мне корчить из себя благородного рыцаря без страха и упрёка. Тем более что какой из меня рыцарь, соплей, простите, перешибить можно — книжное детство, городская жизнь, лёгкая работа.
Я просто не в состоянии был сделать хоть что-нибудь. Абсолютно. Поэтому до самого последнего момента я старался о ней не думать. Была возможность попробовать выкарабкаться — надо было пробовать.
Но я помнил, что именно она приказала своим людям взять меня с ними. И теперь я понимал почему. И я помнил, как она стирала кровь и грязь с моего разбитою лица.
И мучительней всего я вспоминал, как она защитила меня от Рыбца. Защитила! Девушка! И я помнил, как она с ним разговаривала. Тогда мне, разумеется, оставалось только глотать своё унижение. Но сейчас!..
А что — сейчас? А? За себя с Потуром я бы мог разговаривать на равных, тут всё понятно. В крайнем случае так бы и ушёл, прикрываясь им или колдуном. Если бы уж совсем ничего не вышло. А тут?
Да просто элементарно — количество действий на двоих человек возрастает в несколько раз. Даже на троих — там же ведь раненый ещё! Значит, нужна будет повозка, всё усложняется многократно…
А в такого рода делах чем сложнее, тем больше вероятность, что где-то сорвётся. Закон такой. Поди-ка уследи за всем! Но тут вдруг по мере рассуждений до меня дошло, что в одиночку мне уйти из замка было бы не так-то просто.
Мало того, вообще ничего не выйдет! Я же местности не знаю. Отловят же моментально! Сколько я смогу заложником прикрываться? До каких пор? Не-ет, для того чтоб бежать, союзник нужен, местный. А где его взять?
Ясно?
Когда я это сообразил, я даже обрадовался, честное слово. Хотя чистой воды авантюра получалась. Но тут же я понял и ещё одно — насколько мне с этими сволочами дела иметь не хотелось. Прямо до отвращения.
В конце концов, пристрелю нескольких человек. С огнестрельным оружием у меня всё равно огромное преимущество. Кроме того, я ведь не штурмовать замок собрался, а всего лишь взять заложника без лишнего шума. Только и всего.
Потом велеть привести туда девушку и с ней вместе решить, как лучше уйти. Вот и всё. Выполнимо? Прикинув, я решил, что да. Если только не суетиться. Но суетиться я как раз не собирался.
К тому же я был уверен, что остановлю любого, кто захочет мне помешать, раньше, чем он сможет до меня добраться. Это ободряло. Правда, ввязывался я с этим делом в историю… И с уродами этими можно будет не сотрудничать.
В конце концов, не зря же у меня пистолет появился! Последний довод выглядел самым решающим. Действительно, тот таинственный некто, который приложил руку к моему здесь появлению, — ведь не просто же так он всё сделал!
Был какой-то смысл — раз уж он сам дал мне оружие, это же ясно! Чтобы я им воспользовался. А для чего его ещё можно использовать, кроме как для освобождения? А один я освободиться не могу! Стало быть, что?
А доверять я пока могу здесь только одному-единственному человеку! Понятно какому? Так я в этом и утвердился, обрадовавшись, что успел быстро сообразить и выбрать правильное решение. И главное — как логично его обосновать!
Да-а, план у меня был… Только я не учёл, что противники мои с ним не ознакомлены. Когда дверь открылась, в камеру первым вошёл Котубар с факелом в руке. За ним — другой человек, без факела. И ещё один с факелом.
Увидев меня, они остановились. Я спустил пистолет с предохранителя.
— Он развязался, Котубар! — раздался предостерегающий голос Рыбца, и я понял, что второй с факелом он.
Медлить дальше стало нельзя. Я вскинул руку и выстрелил. В потолок над их головами. А дальше всё пошло наперекосяк.
Все трое бросились вон как зайцы. И я бы сообразить ничего не успел, как они выскочили бы наружу. Да стоявший в дверях Рыбец замешкался. Видимо, по молодости лет инстинкт самосохранения у него был не так сильно развит, как у двоих старших.
Я понял, что счёт идёт на мгновения, что сейчас они выскочат и захлопнут дверь. И что единственное, что может её заклинить, — это Котубар, оказавшийся последним.
Я выстрелил дважды — и огромная туша осела в дверном проёме. Послышался топот убегающих ног. Я отчаянно рванулся следом — не дай бог упустить! Коридорчики, лестница…
— Стойте! Стрелять буду! Они даже не обернулись.
В верхнем коридоре Рыбец — он всё ещё был с факелом — споткнулся, полетел на пол. Колдун едва перепрыгнул через него, и эта задержка приблизила меня к ним.
— Стойте!.. — По глупости я вздумал повторить прыжок колдуна. И в результате полетел на пол. Каким-то чудом не выпустив из рук пистолета.
Извернувшись, сам даже не знаю как, я успел встретить кинувшегося на меня Рыбца толчком обеих ног в живот и отшвырнуть его назад по коридору. К моему удивлению, он улетел куда-то во тьму и там с криком исчез.
Уже вскочив и вновь кинувшись в погоню, я сообразил, что бедолага, верно, угодил прямиком в лестничный пролёт с нижнего этажа. По которому все мы только что дружно вскарабкались. Ну и шут с ним…
Залиба — вспомнил-таки! — не успел далеко уйти: вся эта катавасия с Рыбцом заняла не больше двух секунд. Однако он уже приближался к выходу из подвала и громко вопил при этом:
— Стража! Стража!
Сделав ещё одно отчаянное усилие, я каким-то чудом нагнал его в тот момент, когда входная дверь отворилась и в помещение снаружи ввалились солдаты. Плохо соображая, что делаю, я прыгнул сзади на колдуна и повалил его на пол.
Может статься, эта простота мне и помогла. Никто не успел и глазом моргнуть, а я уже ухватил его за волосы, уселся верхом и ткнул стволом пистолета в затылок.
— Не двигаться!! — Боюсь, что голос у меня в тот момент был несколько излишне истерический и далёкий от благозвучия. Но что поделать! Я быстро вскинул руку, выстрелил в потолок и снова упёр ствол в голову колдуна. — Стоять!! Или я убью его!!
По счастью, все поняли меня правильно. Послушно возникла немая сцена. Я поднялся, не сводя глаз с солдат и волоча колдуна за собой за волосы. Колдун не сопротивлялся.
Пистолет я приставил ему между лопаток и на всякий случай осведомился, хотя и так было ясно:
— Ты Залиба? Ихний колдун?
— Да… — Он попробовал изобразить кивок, но моя рука цепко держала его за шевелюру.
— Веди к Потуру! — приказал я ему и предупредил, перехватив за воротник: — И без шуток! Запомни: если выстрелю — с такого расстояния тебя прошьёт насквозь! Скажи своим — пусть не мешают! Иначе первая пуля твоя. Понял?
— По…нял, — кивнул он.
— Давай!
И мы пошли. Предваряемые пятящимися от нас часовыми. Поднялись по лестнице, вышли из подвала и попали на замковый двор, заполненный народом. К моему откровенному ужасу, солдат здесь оказалось как сельдей в бочке.
По сравнению со вчерашним народу явно прибавилось. Понятное дело, что при нашем появлении все немедленно бросили свои дела и уставились на нас. Только усилием воли я подавил в себе поднимающуюся панику.
Ко всему в придачу, я был ещё и без очков! Что создавало массу дополнительных трудностей. Например, невозможность контролировать всю площадь двора. Проклятие!
Но опять же деваться некуда! Надо было срочно что-то придумать. Во всяком случае, напрямик через двор идти было бы сумасшествием. Мгновенно взмокнув до корней волос, я всё же нашёл выход.
Главная башня, у подножия которой мы стояли, примыкала вплотную к внешней стене. Жилые покои, где находился Потур, были наискось через двор. Справа всё занимали хозяйственные пристройки.
Только идиот бы решил пробираться тем путём. Зато слева между башней и покоями тянулось довольно неприглядное, хотя и прочное строение. Что-то вроде казармы — длинный фасад с окнами.
И хотя так выходило чуть ли не втрое длиннее, но зато с этой стороны можно было оставаться относительно спокойным за свой тыл. Тут как раз на дворе возникло какое-то шевеление, и я не стал тянуть дальше.
— Не двигаться! — Я снова быстро выстрелил в воздух. Затем подтолкнул стволом Залибу налево. В толпе стало тихо.
Осторожно прикрываясь Залибой как щитом и пристально вглядываясь в окружающих, я продвинулся под основанием башни, прошёл вдоль стены и начал приближаться к главному покою.
Тишина стояла такая, что слышно было, как мы идём. По спине у меня ручьём бежал горячий пот. У Залибы тоже ручейками сочилась влага по шее. Оба мы с ним двигались напряжённо, как канатоходцы.
Сейчас вся моя храбрость сосредоточена была на одном месте — на спине Залибы, там, куда упирался ствол пистолета. Как ни странно, но всё, кажется, шло по намеченному мной плану. И это меня даже слегка пугало.
Приближались уже двери главного входа. Тут я сообразил, что входить в дом может быть опасно. И даже остановился, раздумывая, не вызвать ли Потура сюда. Но он мог отказаться. И что тогда?
Истаивали секунды. Решение мучительно не желало находиться. Мне уже казалось, что из всех звуков я слышу только удары собственного сердца, становящиеся всё громче и громче.
Люди во дворе замка всё ещё продолжали, как один, молчать, наблюдая за нашим с Залибой перемещением. И это как-то по-особенному действовало на нервы. Когда такая толпа, замерев, стоит и смотрит…
Продолжая напряжённо соображать, я ещё вертел усиленно во все стороны головой, не забывая обращать внимание на окна в стене, у которой мы стояли. В конце концов, находиться здесь становилось просто опасно.
Могли подгадать момент и чего-нибудь запустить сверху — милое дело! Наконец я решил войти, но двигаться с повышенной осторожностью. Та ещё идея, конечно, но не торчать же тут вечно!
Я толкнул Залибу вперёд, и мы снова двинулись. Я уже был совершенно мокрый. Да и колдун ничуть не лучше. Ага, вот наконец и дверь. Я велел Залибе:
— Скажи, пусть откроют обе створки!
Он крикнул, чтоб открыли.
Несколько секунд ничего не менялось, потом лязгнул засов. Двери вздрогнули и со скрипом поползли в стороны. Я весь обратился во внимание…
Но началось не в дверях.
Я услышал звук падения за спиной, оглянулся и увидел человека в нескольких шагах от себя, готовящегося к броску. Сверху из окна как раз прыгнул ещё один, растопырясь на секунду в полёте.
Я выстрелил. И в это же время Залиба рванулся от меня и освободился. Я выстрелил ещё раз, во второго, сразу же обернулся, но никакого Залибы уже не было.
Из дверей на меня бежали человек пять с мечами. Залиба куда-то пропал. Всё происходило как во сне. Мыслей не было совсем. Времени тоже. Стрелять приходилось почти в упор.
Трое или четверо упали. Остальные успели добежать — расстояние было мизерное. Я оттолкнулся от стены, рванулся в сторону, успел выстрелить ещё в кого-то, но тут началась свалка — и я совершенно обезумел.
Единственное, что я в тот момент помнил, это нажимать на спуск. И — о счастье! — неожиданно сумел обрести свободу движений. Рванувшись из-под навалившихся на меня тел, я приподнялся на колене, продолжая посылать пулю за пулей, расчищая вокруг себя пространство, — и тут вдруг в голове у меня словно что-то взорвалось…
Это было огромное облегчение: всё пропало, ничего больше не беспокоило, я прямо-таки блаженствовал. Потом я немного пришёл в себя, и мне стало невероятно стыдно. За всю ту глупость, что я сумел натворить.
Но ещё чуть позже я вспомнил всё остальное. Голова тупо болела. Шевелиться не было сил. И всё ясней и ясней становилось, чем же прошедшая свалка у дверей закончилась. По крайней мере для меня. Я испугался.
Мне даже тошно стало. Ведь не хотел же я ни во что вмешиваться! Не хотел же!! С моими-то цыплячьими способностями!.. Идиот дёрганый! Герой, понимаешь, благородный! И не помог ведь ей всё равно, болван. Рыцарь дурацкого образа действия…
Вокруг меня раздавались какие-то звуки, голоса, шаги. Я сосредоточился и с некоторым трудом стал понимать смысл.
— Очухивается…
— Смотри, осторожней — он же навылет человека прошибает!
— Ниче, не бойсь! Пусть только трепыхнётся — наколем на копьё, и всё!
— Зови Потура, скажите, что очнулся!..
Я ещё не очнулся и хитро обрадовался тому, что проткнуть меня просто так им не удастся — надо, чтоб я трепыхнулся! А трепыхнуться-то я и не могу! Я вообще тела не чувствовал. Так, одно сознание с головной болью.
Но тут как раз включилось тело. И я от неожиданности застонал. Так, оказывается, больно чувствовать все эти мышцы, кости… А особенно почему-то печень. Как будто я накануне перепил.
— Смотри, шевелится! — выдохнул кто-то с испугом. Другой голос тут же отозвался угрожающе:
— Не бойсь, не бойсь! — Скрежетнуло железо о камень.
И тут же донёсся звук множества идущих, и чей-то голос объявил у меня над головой:
— Потур!
Опять зашевелились. Стало тихо. И вдруг ледяной водопад обрушился мне на грудь, голову. Вода хлынула в нос, я захлебнулся, содрогаясь, закашлялся — каждое движение отдавалось отвратительным ощущением. Сил не было.
— Подымите его, — раздался голос.
Несколько рук подхватили меня и вздёрнули в вертикальное положение. Это движение было поразительно: разбитое тело совершенно не могло держаться и поднималось, свисая, как флаг в безветрие.
Ну и досталось же мне, подумал я машинально. Даже висеть неподвижно на державших меня руках и то было мучительно. Я сделал попытку опереться на то, что должно было быть моими ногами.
К моему удивлению, что-то вроде бы получилось. Дрожа, я выпрямился. До отвращения, до тошноты хотелось опять потерять сознание, но я чувствовал, что сделать это мне не удастся.
Никогда у меня ничего не получалось, у растяпы! Никогда… Кой чёрт занесло меня ещё и на эту галеру?! Вот только деваться теперь было уже совершенно некуда.
Я содрогнулся от напряжения и от предчувствия, что сейчас снова упаду. Собрал все силы, сосредоточился. Напрягся ещё раз… И с невероятным усилием, с трудом вспомнил наконец, как нужно разлеплять веки.
Чтобы взглянуть наконец с безнадёжностью в глаза судьбе.
Никакого лица я не увидел. Передо мной маячили какие-то человеческие фигуры, но я не мог никого признать.
— Так что же ты хотел от меня, колдун? — раздался голос, и я различил человека посередине, держащего в руках мой пистолет.
Я попробовал что-то сказать, но из горла вырвались только какие-то жалобные звуки. Впрочем, что тут было говорить?
— Что ты говоришь? — откликнулся Потур, словно уловив мои мысли.
— Я не колдун… — собравшись с силами, смог произнести я. От слабых звуков своего голоса у меня даже слёзы выступили от жалости.
— А как же действует твоё оружие? — Наверное, он усмехнулся. Но я этого не видел. Потур довольно правильно поднял пистолет, держа его за рукоятку, и нажал на спусковой крючок. Выстрела не произошло. — Почему теперь оно не работает?
Я попробовал усмехнуться, но губы не слушались, и тогда я ответил просто так:
— Патроны кончились.
— А ты можешь сделать так, чтобы действовало?
Я только пожал плечами. Говорить было трудно. Конечно, я мог — у меня ведь были запасные обоймы в карманах. Я посмотрел на себя и увидел, что абсолютно гол. Без единой ниточки. Синяки и кровоподтёки производили жуткое впечатление.
— Тебе нужно вот это, да?.. — раздался вкрадчивый голос. Я поднял голову и увидел рядом с Потуром ещё одного человека. И этот человек показывал мне пистолетную обойму. Залиба.
Ну конечно, на этот раз они догадались меня обыскать. Что делать? Как заинтересовать их сейчас? Пообещать завалить их таким оружием? Так я этого не могу. Попытаться ещё раз всё объяснить? Поздно…
Что ещё? Порох? Вряд ли поверят. Да и слишком долго рассказывать и ещё дольше делать… А время шло, и колдун с Потуром, безусловно, уже поняли по моему поведению, что их догадка верна. Я молчал.
Не то чтобы я принял какое-то решение, нет. Просто я дико устал, у меня страшно разболелась голова, и сейчас хотелось одного — наплевать на всех, лечь прямо на землю и тихо полежать с полчасика.
Каждое же слово требовало прямо-таки титанических усилий. Молчать было просто приятней. Хотя можете мне в этом не верить. Мне и самому было слегка странно.
А если Потур с колдуном такие умные, пусть сами во всём разбираются. Ну их всех…
Разумеется, я понимал, что меня может ждать впереди. Но я так измотался за всё это время, что мне уже было всё равно. Попытка вырваться на волю закончилась. Пускай и полным обломом.
И на меня начала наваливаться апатия. Туман… Чувство приближающегося беспамятства. Окружающий мир словно отдалился куда-то в другую комнату. Стал нестрашным и неважным. Пусть даже и бьют — всё равно потом опять будет тихо… Краем сознания я ещё соображал, что это слишком уж может походить на смерть, но даже сил реагировать уже не было.
А если ещё молчать и не слышать голоса говорящих…
Но эти кретины всё время мешали. Они трясли меня, дёргали, и вместе с возвращающейся головной болью окружающее снова прояснялось. Залиба перед самым моим носом держал снаряжённую обойму.
Свет факелов неожиданно ярко отблёскивал на толстых цилиндриках девятимиллиметровых патронов. Значит, уже вечер. Или даже ночь. Долго же я валялся в отключке.
— Что нужно с этим сделать? — донёсся до меня навязчивый, как муха, голос. — Что… Нуж-жно… С-с-с… Э-этим… С-сде-е-елать…
— Отстань, — сказал я ему. Всё-таки он вынудил меня шевелить языком, скотина. Жаль, что я не пристрелил его в потасовке. Зудит, как муха на стекле, гипнотизёр хренов. Не знает, что я негипнабелен. — Да отвяжись ты! Надоел!
От этих усилий дурнота прошла по всему телу. Боль острым железом вонзилась в череп, внутри всё нестерпимо замутилось, и я ощутил неудержимую тошноту. Голоса на какое-то время отдалились, и я сразу почувствовал облегчение.
А хорошо бы, мелькнула мысль, облевать стоящего передо мной Залибу. Вот жаль только, сил нет даже на то, чтобы для этого прицелиться. Ишь чего захотели! Обучи их с пистолетом обращаться!
Кстати, сами-то что, разобраться не могут? Там ведь всего-то и делов, что одну обойму из рукоятки достать да вторую вставить. Но потом я вспомнил, насколько хитрая у «макарыча» защёлка, и только внутренне усмехнулся.
Да, не для слабых умов. Похоже, конструкторы специально постарались, чтоб просто так открыть её было невозможно…
Ох, да не трясите вы меня! На что вам пистолет? Запасных обойм всё равно всего три штуки. Двадцать четыре патрона. А потом можете им гвозди забивать! Или орехи колоть! Патронных фабрик здесь у вас нет!
Сейчас мне было очень даже хорошо. Безопасно! Я ничего не боялся, поскольку Потур с Залибой были далеко. И добраться до меня никак не могли. Тычки и толчки охраны поддерживали меня в реальности всё меньше и меньше.
И можно было позволить себе на всё наплевать. И ещё понаслаждаться напоследок тем, как я ловко провёл своих мучителей, ускользнув от них буквально «во внутренний мир», ха-ха!..
И я было отключился напрочь, но тут оказалось, что что-то меня ещё не пускает. Причём не с моей, а скорей с противоположной стороны. Внешней. Что-то такое зацепило моё внимание, покуда я ещё был достаточно вменяем.
Но что? Собрав оставшиеся силы, я с недовольством стал перебирать в памяти смутные картинки, увиденные перед тем, как потерять сознание. Что? Что я вообще такое мог увидеть без своих очков — в ближайшем-то метре?
Потур. Залиба… Смутные тени вокруг в свете факелов. Да, факелы… Обычные факелы, ничего особенного. Что? Нет, не они. Но что-то близкое, очень близкое. Буквально под самым носом…
А что у меня могло быть под носом? Залиба. Нет, не то. У алжирского бея под носом шишка!.. Надо же. Нет. Не это. Но что? Может, померещилось просто? В отблесках факелов на патронах в обойме. В обойме?
Ну и что? Ну обойма. Действительно, ближе её под носом и не было ничего. Ну так и что? Воронёная железка, в ней восемь штук патронов. Чего уж в них такого особенного?
Я ещё немного посоображал напряжённо, пытаясь понять. Потом почувствовал, что начинаю отчаиваться. Я совсем готов был уже освободиться от всего этого издевательства, и вдруг в самый последний момент на тебе!
Так же как в свалке у ворот: я уже отбился от всех навалившихся на меня, перестрелял, поднялся на ноги — и тут получил чем-то по башке! Обидно. А ведь уже почти вырвался… Стоп!
Стоп.
Стоп.
Не может быть. Не может…
Я сообразил, в чём дело. Но открытие это меня нисколько не успокоило. Скорее наоборот. Я стал лихорадочно соображать, проверяя, не ошибся ли.
В голове с треском разорвалась петарда, и я опять увидел вокруг себя в неверном свете факелов окружающие меня устрашающие фигуры. И чей-то голос в очередной раз спросил, доносясь откуда-то из поднебесья:
— Будешь говорить?
Но теперь я их уже не боялся. Спасительная темнота, куда можно было убежать и спрятаться, продолжала оставаться рядом — всего лишь одно незначительное движение, и всё.
Я ощутил это почти сразу же, не успев ещё до конца очнуться, и сумел подавить начавшийся было страх, разламывающую головную боль и тошноту. Теперь уже необязательно было блевать на колдуна Залибу.
Я хихикнул — со стороны это, наверное, выглядело придурковато, — с радостью выдохнул:
— Идите вы все… к едрене фене! — и быстренько юркнул в небытие. Теперь я был для них недосягаем!
Но ребята оказались упорные! Они принялись вытряхивать меня обратно с настойчивостью, достойной великого дела! Они жутко досаждали и надоедали, никак не желая оставить меня в покое.
Тайна, вишь, пистолета, им понадобилась! Ха-ха-ха! Но я всё время оставлял их с носом, удирая опять и опять. И каждый раз это получалось гораздо лучше, чем в предыдущий.
В своём роде это оказалась полезная тренировка. Правда, сперва я ещё побаивался, как бы чего-нибудь не сбилось, но потом успокоился и даже развеселился. Тщетность усилий этих идиотов доставляла огромное наслаждение.
Они, конечно, могли вернуть меня к нормальному восприятию окружающего. Это было в их силах. Но вот удержать в нём меня они уже не могли. Я уходил от них снова и снова, честное слово, даже жалко было их усилий!
Я даже было подумал, не вступить ли теперь с ними в переговоры. Но, поразмыслив, решил повременить. Пусть они лучше сначала малость успокоятся. Тогда и поговорим. К тому же мне вовсе не хотелось терпеть дикую головную боль, слабость и тошноту. Похоже, у меня было сотрясение мозга.
Закончилось это состязание в конце концов моей победой. Я погрузился в своё ничто настолько далеко, что все усилия моих, так сказать, собеседников перестали достигать своей цели.
В крайнем случае ощущались только какие-то отдалённые толчки и невнятные звуки — наподобие помех в радиоприёмнике. Меня уже не выдёргивало в нормальный мир.
Теперь я мог вернуться к своей так ошарашившей меня мысли. О патронах. А оно того стоило, сколь бы странно ни звучала тема в существующих обстоятельствах. Поскольку наблюдение и впрямь выходило интересное.
В обойме у «макарова» восемь патронов. Восемь! Я это хорошо помнил. И когда палил в камере, захватывал Залибу и шёл по двору, я свои выстрелы ещё считал. А потом забыл!
Когда началась свалка у дверей, у меня просто всякое соображение отшибло. Надо думать, от страха. Я только нажимал и нажимал на спуск. Никакой перезарядки, естественно, не делал.
Но к тому моменту должно было вообще оставаться не более пары-тройки патронов! Это я могу сказать совершенно точно! По сути, пистолет был пуст! Но я стрелял из него! Причём много! Не меньше двадцати раз!
Это уже ни в какие ворота не лезло! Ну положим, мой приход сюда, в этот мир, тушёнка, пистолет, консервы, фляжка с выпивкой, даже вафельный торт и перстень-зажигалка — это как-то ещё понятно.
Время от времени тот, кто всё это придумал, должен был бы снабжать меня предметами первой необходимости. Время от времени, подчёркиваю! Потому что еда у меня появлялась не каждый день. А только тогда, когда я уже доходил от голода, — где-то раз в пару суток. Фляжка с бренди объявилась, когда я сутки мок под дождём и у меня зуб на зуб не попадал.
Наконец, пистолет я получил не раньше и не позже того, как, избитый и помирающий от ужаса, был брошен в подвал.
Но здесь всё более-менее понятно. Повторяю: если исходить из того объяснения, что кто-то следит за мной и время от времени мне… Ну скажем, содействует.
Гм. А ведь в этом случае безразмерность восьмизарядного магазина вполне, кстати, объясняется. Действительно ведь, затруднительное положение-то имело место. Но не совсем понятно тогда, как быть с сигаретами, спичками…
Ну пожалуй, спички, кажется, тоже вполне объясняются — попадая в категорию крайне необходимого. А бренди? Я не алкаш, постоянной тягой к спиртному не обладаю, дождей последнее время не было.
И если относительно сигарет ещё можно согласиться, что у меня неодолимая тяга к куреву, то с фляжкой это не проходит. Почему же тогда в таком случае она не опорожнялась?
Впрочем, ладно. Это, в конце концов, просто непонятно. Куда серьёзней другое. На первый момент менее бросающееся в глаза.
Организовать внепространственную переброску консервов, торта, фляжки и пистолета в определённую точку — задача весьма трудная, требующая точного прицела и немалого расхода энергии.
Ну насколько, конечно, я это представляю. Раз в два-три дня это ещё кажется реальным. Но у меня в голове не укладывается, как это можно делать постоянно!
Загоняя, например, патроны в патронник со скоростью непрерывной стрельбы из пистолета. На огромном расстоянии! Или ещё: доливать по глотку во фляжку всякий раз, как только из неё отпивается!
Или спичку в коробок. Я проверял! Недостача восполнялась моментально. И ограничений в доставке новых пополнений не было никаких. Во всяком случае, я этих пределов не стал добиваться. Хватило и трёхсот спичек.
Абсурд! Выходит, что кто-то где-то сидит и всё время наблюдает за состоянием этих вещей! И постоянно обновляет израсходованное. Бред какой-то, честное слово. Ему что, делать больше совсем нечего?
Дурацкая затея — сидеть и следить за удовлетворением моих прихотей. Да и прихоти-то… Почему, если им так уж приспичило, они просто не прислали мне килограммов десять золота, например? Там ещё, дома?
Все бы были довольны, а я вперёд всех. И никаких проблем. Ни в жисть не поверю, что с такими способностями у них золота бы не нашлось. Бессмыслица, полная бессмыслица.
Кстати, что эти мои неведомые благодетели должны по логике действия предпринять сейчас? Когда пистолет не помог и я, гол как сокол, нахожусь в последней стадии издыхания?
Не пора ли им вмешаться, пока не поздно? Или что, всё их покровительство надо мной закончилось? Вот было бы милое дело! Ну нет! Будем надеяться, что это не так. Невежливо обижаться, покуда не уверен в обратном.
А вдруг сейчас на замок какие-нибудь враги нападут, землетрясение начнётся или летающая тарелка прямо во двор сядет?! Или вдруг всех громом поубивает? Кроме меня, естественно. Почему нет?
Ведь до сих пор, когда мне очень требовалось, что-нибудь подходящее всегда случалось. Пусть и неожиданно. Чем летающая тарелка плоха? Или землетрясение. Или то же нашествие?
Видит бог, я до зарезу хочу, чтобы всё это прекратилось немедленно и как можно скорей! А кстати, снаружи-то что там происходит? Вроде как тихо стало. Может, там всех повязали уже давно? Один я тут ничего не знаю?
Осторожно, с усилием я стал возвращаться, раздвигая окружающее меня небытие, всплывая, как ныряльщик со дна. Глубоко же я забрался, однако! Долго, очень долго продолжалось это движение наверх. Словно бы даже бесконечно.
Но наконец я стал ощущать своё тело. С удивлением отметив, что несильно оно и болит, оказывается. Вообще не болит, в сущности. Странно. Не этого я ждал. Может, просто ещё не всплыл окончательно?
Какое-то время я пробовал упорствовать в этом убеждении и продолжать попытки подняться на поверхность невзирая ни на что, пока не убедился, что все мои усилия тщетны.
Тогда я сообразил наконец, что на самом деле давно уже очнулся. Только продолжаю лежать где-то в тихом, безлюдном месте. И, как ни странно, никаких особенных болевых ощущений действительно не испытываю.
Это открытие настолько меня поразило, что я позабыл даже осторожность. Не думая ни о Потуре, ни о его колдуне, ни об их подручных, попытался сесть и открыть, как выяснилось, судорожно сжатые глаза.
С первой же попытки мне это удалось.
И начались тут его подвиги напрасные…
Было холодно и темно. И удивительно тихо. Не по-подвальному. В подвалах тишина глухая, сдавленная — от близких стен. Здесь же явно чувствовалось открытое пространство.
Что такое произошло, где я? Куда попал? Где оказался? Но тут же все эти сомнения разрешились самым кардинальным образом. Заменившись, впрочем, новыми. Я пошарил руками и понял, что вокруг земля и лопухи.
Земля была сырая, лопухи холодные. Я по-прежнему гол, как факт. И всё это в кромешной тьме! Правда, чувствовал я себя и в самом деле хорошо, ничего нигде не болело, и это было приятно. Но ничего не объясняло! Где я?!
Ёжась и вздрагивая от сырости, я поднялся на ноги. Густой бурьян был мне по пояс. Тьма, кстати, оказалась не такой уж кромешной, и кое-что можно было даже различить вокруг.
Вот только я никак не мог сообразить — что же это такое. По сторонам от меня лопухи заворачивали вверх, ложбинкой. Дальше с одной стороны тьма делилась на две неравные части остро отточенной, ломаной линией.
С другой же стороны громоздилась какая-то непроницаемая масса вовсе неопределённой формы… Бр-р! Что это? Чувствовалось, что у этих очертаний имеется какое-то содержание — но какое?!
В этот момент над головой у меня тьма пошла пятнами, двинулась… И из-за туч выглянула луна. Я обалдел, заморгал что было силы: я стоял на дне замкового рва, со стороны леса!
Неровная, ломаная линия — это и была верхняя кромка этого самого леса. А неопределённая тёмная масса — сам замок. Вполне понятно было обознаться в темноте, да от неожиданности. Но как я сюда попал?!
На этот вопрос ответ отыскался удивительно быстро: от того места, где я стоял, к самому подножию стены шла пробитая в лопухах полоса. Начинавшаяся как раз у фундамента главной башни. И сбегавшая по всему довольно ещё крутому откосу внутренней стороны рва. Я не поленился специально сползать туда и обратно на четвереньках, чтобы убедиться. Так оно и было.
В самой борозде лопухи были смяты и свалены так, словно по ним проехал утюг. Местами даже трава была сбита до земли. И всё! Больше никаких следов. Руки-ноги у меня были целы, рёбра не болели, голова тоже. Чувствовал я себя просто прекрасно. Не мёрзни без одежды от ночной сырости…
Чего же теперь делать-то?
Двадцать пять метров высоты, никак не меньше. Да на каменное основание фундамента — всё равно что на стиральную доску или на рашпиль… Это что, благодетели мои неведомые так постарались?!
Ничего себе! Им что, другого в голову не пришло? Я потоптался в лопухах. Послушал, что слышно в замке — не слышно было ничего, — и без колебаний вылез на внешнюю сторону рва.
В гробу я видал такую жизнь! Что я, просил, что ли, приводить меня сюда? Или, может быть, умолял взять меня в плен?! Почему всё это происходит, чёрт побери! Причём так по-дурацки? Ничего же не поймёшь!
Или это Потур со своими ребятками?.. Что? Решили, что я помер, и выкинули за ненадобностью? Ну спасибо им за доброе дело, раз так! Милые просто люди: пригласили в гости, можно сказать, накормили, спать уложили… А потом и за порог проводили! Мать-перемать! И ёрш твою меть…
Идти голому по лесу было трудно. Даже очень. Но я так упорно продвигался вперёд, что, когда сообразил, что понятия не имею, куда и зачем иду, успел далеко забраться.
Но тут я остановился и задумался. А действительно — куда? И что я теперь делать буду: слепой, голый, безоружный, в незнакомом месте, а кругом враги! Ну что теперь?
Начиная всерьёз мёрзнуть, я сообразил, что осенняя ночь не подарок для одинокого, раздетого человека. Надо было что-то предпринять. Изо всех сил борясь с подступающей дрожью, я с каждой минутой всё отчётливей понимал, что надолго меня не хватит.
Мелькнула даже шальная мыль — вернуться обратно в замок. Явиться прямиком и заявить: вот, мол, я! Снова! Боюсь только, что даже в лучшем случае всё закончилось бы опять подвалом. А в худшем…
Пожалуй, даже то, что приключилось со мной, ещё и не самый плохой вариант. И узнавать на своей шкуре другие альтернативы как-то не хотелось. Самое реальное было идти в деревню. И просить, чтобы там спрятали.
Крестьяне сами пострадали от людей Потура. И могли бы мне помочь, если бы захотели. Но вот этого-то момента я побаивался. Что, если вместо того, чтоб спрятать, они меня как раз выдадут?
Скажете, такого не бывало? Да сколько угодно. Впрочем, это только страхи. Деваться-то мне всё равно было некуда. Оставались, правда, ещё мои неведомые благодетели…
Однако надежда на них выходила какая-то испуганная. Кто их знает, чем всё может обернуться на этот раз? Я невольно вздрогнул, вспомнив борозду в лопухах. А особенно то, что ей предшествовало.
Да-а… А возможности у них и велики же! Но тогда я совсем уже ничего не понимаю. Ни единого их действия. Почему они затеяли со мной какие-то кошки-мышки, вместо того чтоб просто поговорить прямо?
Не поверю ни в жисть, что при таких-то возможностях они меня прямиком к себе доставить не сумели! Так раздражённо рассуждая сам с собой, я пробирался меж тем по лесу, огибая замок.
С таким расчётом примерно, чтобы выйти аккурат к деревне. Идти было крайне затруднительно и болезненно. Поскольку босые подошвы резала каждая опавшая хвоинка, не говоря уж о крупных сучках и шишках.
А голая кожа уже зудела от непрерывных прикосновений колючих еловых веток. Я ругался сквозь зубы, но это помогало слабо. И вдруг прямо впереди я увидел подле дерева какую-то странную человеческую фигуру.
Человек стоял не шевелясь, прислонясь к дереву и, как мне показалось, смотрел на меня. Я мгновенно замер как был — делая шаг, — на одной ноге, моментально забыв и про холод и про прочие неудобства. Весь обратившись в слух.
Тишина…
Ни единого звука не доносилось ниоткуда. В том числе и от человека. Стоять на одной ноге было как-то несподручно. К тому же я наконец сообразил, что являю собой превосходную мишень.
И вообще, без очков разглядел этого человека всяко позже, чем он меня. Но ничего не происходило. Стоять мне стало совсем невмоготу. Я осторожно опустил вторую ногу и, вглядываясь в нелепый силуэт у дерева, тихо позвал:
— Эй!..
Не услышать он не мог. Тем не менее никакой реакции не последовало. Нехорошие предчувствия пробудились во мне от этой картины. Но из любопытства я всё-таки осторожно двинулся вперёд.
Фигура у дерева оставалась подозрительно неподвижной. И что-то в ней было не совсем так… Да ведь у человека не было головы! Я ужаснулся, но по инерции сделал ещё шаг. И вдруг увидел, что никакой это не человек, а просто тулуп висит на дереве!
Большой овчинный тулуп. Огромный, длинный и тёплый! Обыкновенный тулуп, каких полным-полно во всех деревнях. Да и в городах тоже хватает. Тулуп… С некоторой опаской я осмотрел его снаружи, не прикасаясь.
Ничего особенного. Нормальная овчина. На вид вроде совсем недавно здесь повешена. Никаких следов сырости или птичьих меток. Откуда он здесь взялся? Я осторожно снял его с ветки.
Осмотрел ещё раз изнутри. Сухой! Забыл его здесь кто-нибудь, что ли? Или как? Впрочем, размышлять тут было не о чем. Пожав плечами, я накинул шубу на себя и погрузился в упругую колючую шерсть.
У-у! Хорошо! Я завернулся в тулуп целиком (чего уж там брезговать нечаянным подарком!), сел под дерево и укутал ещё и ноги, уставшие шлёпать по колючей лесной подстилке.
Жаль, в комплекте не оказалось ещё валенок. Вот был бы ходячий цирк! Глядишь, и подрабатывать пошёл бы по местным корчмам… Или трактирам? Я представил, как бы это выглядело.
Н-да. Та ещё картиночка. Но почему-то веселья мне она не прибавила. Вспомнив, в каком мире нахожусь, я моментально вспомнил и всё уже здесь приключившееся. И похоже, вряд ли что-то лучшее будет впереди.
Мысли сразу свернули на минорный лад. Слегка уже поднадоевший. Чтобы отвлечься, я стал осматривать по второму разу свою находку. Осмотр окончательно убедил меня, что тулуп нисколько не подгнил и висит здесь совсем недавно.
Я отважился надеть его теперь в рукава. И, закутавшись поплотнее, почти уже без опаски засунул руки в карманы, пришитые двумя квадратами снаружи. Но всё же с некоторой осторожностью — мало ли что там!..
Что?!
Я едва не подскочил.
Это же… Я вытащил руку из кармана и, приглядевшись, убедился — пачка сигарет. Мало того,
У меня даже сомнений не возникло, чьи это спички и чей нож. Но это было не всё: в первом кармане ещё что-то имелось, под пачкой. Я снова залез туда рукой.
Очки!!!
Мои очки, мои! Которые отобрали люди Потура! Они! Что я, своих очков не узнаю?
Ох какая это была радость! Вот уж радость так радость! Вновь прозреть, опять увидеть мир нормальным, а не размытыми формами и пятнами! Это было здорово! Просто великолепно! И теперь уже не приходилось гадать, чьё это дело — тулуп!
И я нисколько не удивился, когда, прикуривая, в свете спички увидел у корневища жестяной отблеск консервной банки. Чудеса продолжались. Неведомые мои благодетели не оставляли меня.
Я даже примирился с этим внутренне. Но, опустошая банку, рассуждал я, эта их помощь — слов нет, весьма насущная! — имеет какие-то странные формы. Почему именно в таком виде?
Или, может, они так и собираются таскать меня по свету — из одной передряги в другую?.. Я даже поёжился. Как ту крысу в лабиринте… Сажают туда и заставляют искать правильный путь.
И если крыса найдёт выход — она молодец, а если нет — никуда не годится. Но крыса-то об этом ничего не знает! Для неё это не опыт. Да и я, извините, не крыса! Мне-то, наверное, по-человечески всё рассказать можно было.
Не совать головой в мясорубку. Я невольно поёжился ещё раз, вспомнив замок — как я оттуда выбрался? Впрочем, я подозревал как. Оттого и поёжился. Честно говоря, даже и углубляться в этот вопрос пока не хотелось совершенно. Очухаться бы сперва.
Я отставил пустую банку в сторону и закурил. Хотелось ни о чём не думать. Сидеть в тулупе, курить и не двигаться. Было тепло и уютно. И казалось, никто уже не побеспокоит в пустом лесу, далеко от людей и связанных с ними неприятностей…
Господи! Где я сижу?! И о чём думаю?! Какой уют и какое спокойствие?! Сумасшедшая совершенно ситуация, а я под деревом раскуриваю! Ноги делать отсюда надо! И чем быстрее — тем дальше. Как говорится.
Я заставил себя подняться. Боязно мне было идти в деревню, не хотелось. Но что делать? Придётся! Рывком я выпрямился, высвобождая ноги из-под тулупа…
Трах!
В глазах у меня всё мигнуло, и я оказался опять в сидячем положении под деревом. С гудящей головой и совершенно ошарашенный. Не было же ничего надо мной! Там раньше тулуп висел — я же сам его снимал!
Я задрал голову вверх. И тут же забыл об ушибе. На том же суку, на месте тулупа, висела теперь целая гроздь. Я не сразу даже понял, из чего она состоит. Но то, во что въехал головой, вставая, опознал безошибочно.
Приклад. На дереве среди прочего висел великолепно мне знакомый по армии автомат Калашникова модернизированный — АКМ. Образца тысяча девятьсот пятьдесят девятого года.
Об этом стоило подумать. Очень стоило, размышлял я, возвращаясь обратно к замку. Только вот что? Что думать-то? На суку оказался очень хорошо подобранный комплект.
Одежда и обувь — то ли егерская, то ли спецназовская униформа серого камуфляжа. Про бельё мои снабдители тоже не забыли. Кроме того — автомат, средних размеров крепкая кожаная сумка на ремне и ещё одна штука.
Прибор ночного видения. В теперешних моих условиях вещь просто неоценимая. Она-то меня и заставила подумать о таком тщательном подборе. Очень уж недвусмысленно получалось.
Я проверил автомат: передёргивая затвор, извлёк из него гораздо больше тридцати штук патронов. Значит, и это тоже действовало. Сумка же… Сумка оказалась полна гранат Ф-1. Ребристые «лимонки» увесисто круглились в кожаном нутре.
Да-а, это было кое-что! Не пистолет Макарова. Хотя от пистолета я бы тоже не отказался. С таким снаряжением я теперь действительно мог пойти в замок и разворотить там всё, к щучьей матери!
Правда, я уже не в плену. И бесповоротной ненависти к Потуру и его людям не испытываю. Вырвался — и ладно. В принципе ничего особенного по средневековым меркам они со мной не делали.
Скорей уж это я повёл себя по отношению к ним как наглый агрессор. А Потур — какая-то местная знать. И раздраконь я его сейчас, мигом окажусь вне закона. На что мне это надо? Даже с автоматом…
Совсем не надо. К тому же я, похоже, и так бы смог теперь здесь прожить. Даже просто в лесу. Ни с кем не связываясь. Или нет? Интересно, поступи я так в самом деле — будут ли меня продолжать снабжать дальше? Или нет?
Впрочем, бессмыслица это, конечно. Но что я ещё тут могу? Дорога домой отсюда мне неизвестна. Мир этот я тоже не знаю. Да, честно говоря, и знакомиться-то особого желания не имею. Увольте.
Но если по совести, я просто трусил. Я избавился, так или иначе, от Потура — и мне больше не хотелось туда идти. Я ведь случайный здесь человек. Почём я знаю, на чьей стороне правда?
Влипну опять в какую-нибудь историю… Всю жизнь в них влипаю. Что я знаю? Ничего не знаю! Одно только имя. Лицо даже рассмотреть не успел. А может, она государственная преступница? Что тогда?
Я походил под стенами замка, послушал. Там всё было спокойно. Похоже, что все спали. И даже часовых не выставили. Во всяком случае, я никого не видел. Впрочем, может статься, тут такая глушь, что им и опасаться некого.
Ворота замка были закрыты. Из-за них не доносилось тоже ни звука, но там где-то имелось караульное помещение. В нём-то уж всё равно должен кто-то быть. Иначе можно просто ворота не запирать. Замок не квартира. Въезд должен охраняться… Ладно.
Я оглядел глухие створки и в некотором беспокойстве полез в сумку; пожалуй, «лимонки» здесь не очень-то подходят. Сделай я даже связку. К тому же разлёт осколков у Ф-1 — двести метров. Куда спрячешься?
В замешательстве я оглянулся и посмотрел на мост через ров. Мост был неподъёмный. Крепкий, с мощными каменными парапетами. В принципе, если что, за такой тумбой можно укрыться.
Тьфу ты! Но ведь взрыватель-то у «лимонки» дистанционный — взрыв следует через четыре — или через три с чем-то? — секунды. Впрочем, это не суть важно. Хуже другое: граната ударится и отскочит.
И всё! Рванёт в стороне. Или, чего доброго, ко мне же и откатится. Благодарю покорно! Ну молодцы же мои благодетели — нашли чем снабдить! Да я и сам хорош — сразу-то подумать не мог? Стоило ли тогда сюда переться?
И вдруг рука моя, роясь машинально в сумке с ребристыми начинками, ощутила под пальцами совсем другую фактуру. Я осторожно потащил эту штуку наружу… И вытащил противотанковую гранату РКГ-3! Как раз то, что мне требовалось!
Но я ведь специально проверял, перед тем как идти сюда! В сумке одни «лимонки» были! Да что я говорю — я сам всё это время держал руку в сумке, перебирал пальцами гранаты. Соображал, сколько их может быть нужно на ворота!
И я точно могу сказать: в сумке были одни «лимонки»! Меня словно пригвоздило к месту. Хотя стоять там вовсе не следовало. Но то, что мелькнуло у меня в голове, было так невероятно, что я засомневался. Верить ли?
Хотя сам держал в руке вещественное доказательство.
Но вдруг действительно?!
Я переложил гранату в другую руку, снова залез в сумку… и вытащил ещё одну РКГ. И, подумав, ещё одну. Работало! Но мысль, пришедшая мне на ум, к этому действу не сводилась.
Этот фокус был мне уже известен и неудивителен. Разница между спичками или гранатами здесь принципиально несущественна. Да и трёх противотанковых должно было хватить на ворота с лихвой.
Интересно было совсем другое. И если это другое действительно таково… Тогда держись, Потур! — подумалось мне весело. Я ж тебя в клочки разнесу! В пыль! На атомы! Ты ж у меня икать не переставая будешь!
Я засунул руку в сумку ещё раз. И, осторожно и тщательно покопавшись в малом отделении, нащупал пальцами моток изоленты.
Ну вот.
Что ж, господа, — что и требовалось доказать! Сейчас я постучусь к вам в ворота. Уж не обессудьте! Сильно-сильно постучусь. Принимайте гостя. Нежданного, но зато очень дорогого!
Я туго примотал изолентой гранаты друг к дружке, отошёл к мосту, присел за каменной тумбой у парапета. Нормально вроде. Близковато, может быть, но с того конца моста мне уже не добросить.
Ладно. Убрав ленту в сумку, я примерился, собрался с духом, положил на землю автомат, чтоб не мешал. Привстал и, размахнувшись, швырнул связку в ворота. Эх! Давненько не брал я в руки шашек!
Мысль эта ни с того ни с сего пронеслась у меня в голове, когда я падал плашмя на доски настила. Но вообще-то, если быть точным, противотанковых гранат я не бросал никогда. Не было их у нас в полку на вооружении. Ну!..
Ахнуло так, что я чуть с моста не слетел. Каменная тумба, за которой я укрывался, шевельнулась как живая. Словно собралась прогуляться. Свистнули по бокам осколки. Рядом со мной упал матерчатый стабилизатор гранаты.
Я передёрнул затвор, вскочил из-за укрытия и бросился к воротам. В створках зияла здоровенная рваная дыра, заполненная чернотой, в которой клубились дым и пыль. Я вбежал внутрь и огляделся.
Дверь караульного помещения оказалась сбоку. Она распахнулась как раз в тот момент, когда я на неё посмотрел. В освещённом прямоугольнике возникли человеческие фигуры.
Но я был уже наготове и несколькими очередями расчистил себе путь и оказался внутри. Да-а, народу тут было ещё предостаточно! На раздумывания времени совсем не оставалось.
Я разразился длиннейшей очередью — никак не меньше двух рожков, — поливая во все стороны, как из брандспойта. Оставлять в тылу хоть кого-нибудь было нельзя. Только бы ствол не заклинило, мелькнула запоздалая мысль, но всё обошлось.
Караулка наполнилась грохотом, криками, пороховым дымом, стонами — но всё быстро смолкло. У дальней стены я рассмотрел несколько ступенек, ведущих к двери под самым потолком. Куда это?
На всякий случай я с предосторожностями пересёк комнату, подобрался к дверце и распахнул её. За ней круто уходили вверх ступеньки. Похоже, это было то, что мне требовалось!
Если, конечно, наверху нет какого-нибудь идиота с топором или копьём, мелькнуло у меня в голове, когда я уже прикрывал дверцу за собой, ступая на первый марш лестницы. Но, похоже, страхи мои были напрасны: людям Потура, по-видимому, бояться действительно было некого. Верхняя площадка над воротами оказалась пустой.
Я быстро подбежал к краю, опустился на колено и заглянул во двор. Замок просыпался. Топотали десятки ног, металось пламя факелов, тревожно звучали голоса. Где-то пронзительно заржала лошадь.
Что ж, пока всё идёт, как я и предполагал. Попробуем теперь небольшое дополнение. Помедлив, я осторожно запустил руку во внутренность сумки — получится или нет? То, что вышло один раз с изолентой, вовсе не обязано повториться с чем-нибудь другим. Но если только получится…
Получилось. Получилось! Правда, с каким-то усилием, с напряжением даже, но — получилось! Я вытащил из сумки мегафон и положил пока рядом с собой. Потом стал выкладывать «лимонки», стреляя взглядом по двору.
Всё описываемое заняло реально очень мало времени. Едва ли минуту. События вертелись независимо от меня, и, понятное дело, долго рассуждать было некогда. Двор под хлопанье дверей заполнился народом.
И я вдруг увидел, как цепочки людей с факелами устремились на стены. Я этого вовсе не предусмотрел и только сейчас сообразил, что как раз мог бы и предусмотреть — куда кидается гарнизон крепости в случае нападения?
Обругав себя идиотом, я схватил мегафон.
— Эй, вы! Послушайте! — проорал я во двор. — Бросьте суетиться и валять дурака! Послушайте, что я скажу!
Эффект оказался даже больше, чем я ожидал. Всякое движение во дворе мгновенно прекратилось. А в наступившей тишине, как по заказу, чей-то голос запоздало завопил где-то подо мной:
— Караул мёртв! Ворота разбиты! Нас атакуют!
— Никто вас пока не атакует! — Мегафон оказался просто прелесть — голос звучал совершенно не по-человечески. Да к тому же так грохотал среди построек, что не понять было, откуда говорят. — Но если вы сейчас же не уберётесь отсюда, пеняйте на себя!
Во дворе озадаченно молчали. Я решил уже почти, что моя взяла, но не тут-то было. Напугать этих людей оказалось не так просто. Чей-то голос начальственно скомандовал:
— Две десятки — к воротам! Остальным обыскать стены и башни! Их не может быть много!
«Их» — это меня, надо полагать. Крепкие ребята, чего уж там! Я тихо выругался себе под нос и крикнул в мегафон:
— Я вас предупредил! Идиоты!
Отбросил мегафон и схватил две гранаты. И снова выматерился, уже всерьёз, — опять это моё недомыслие! Да ведь осколками Ф-1 на таком расстоянии посечёт меня же самого! Идиот! Вечный идиот!
Что бы делал, если бы не сумка?! Я сунул гранаты на место и торопливо зашарил в поисках новых, осторожно стараясь не зацепить предохранительные кольца.
Вот ещё глупость: какой же дурак хранит гранаты «навалом» со вставленными взрывателями?! Впрочем, кажется, понятно какой, сообразил я. И меня запоздало пробрало холодом.
Вспомнилось, как в фильме «На войне как на войне» Малешко лазил в самоходку за неразорвавшейся «лимонкой». Брр!.. Надо, пожалуй, будет что-нибудь придумать в будущем на этот счёт.
Пока же ладно, и так как-нибудь обойдёмся. До того ли сейчас, когда бой и каждая секунда на счету? Замену бы быстрей произвести, а всё остальное потом!
Сумка не подвела и на этот раз: я выхватил две гранаты РГД-5 — такие же круглые, как «лимонки», но в гладкой оболочке, гранаты наступательного действия, как раз то, что и надо было! — сорвал кольца.
И, широко размахнувшись, послал их в дальний конец двора. К подножию главной башни. Они разорвались с треском, дав две короткие вспышки. А я уже кидал вторую пару. Туда же, за первыми вслед.
И — пошёл засыпать дальний конец двора гранатами. Постепенно отжимая людей от построек в сторону ворот. Внизу поднялся крик и началось форменное столпотворение. Но я старался изо всех сил, и внизу наконец сообразили, в чём состоит мой творческий замысел.
Без промедления все, кто ещё уцелел, кинулись прочь из замка, и, по-моему, возражавших против этого заметно не было. Я проводил их гранатами в ворота и за мост — сколько смог добросить. А потом почти до леса из автомата. Поднял вдогонку мегафон:
— Вернётесь назад — ноги поотрываю!
Принимая во внимание предшествовавшие короткому бою обстоятельства, это была просто восхитительная минута! Но, без сомнения, в замке должны были остаться ещё люди. Укрывшиеся в пристройках, в главной башне, в подвале, наконец.
Да и на дворе валялось чересчур много тел для трупов. Вряд ли относительно слабенькая РГД-5 могла столько нашинковать. Я с некоторой растерянностью подумал, что не знаю, как же теперь быть.
Я-то ведь рассчитывал, что пугну выбежавших во двор гранатами, выгоню их вон, потом шугану из автомата — и всё, замок остаётся за мной! А что получилось? Спускаться вниз и выколупывать их из щелей?
Не очень что-то хочется. Но, похоже, придётся… На всякий случай я взял мегафон и сказал:
— Эй! Кто есть живой? Вылезайте! Соберите раненых, заберите убитых' — и мотайте отсюда! Вы мне не нужны. Слышите?
Напряжённая тишина была мне ответом.
— Вылезайте, не бойтесь! Никого не трону!
Внизу что-то заскрипело, и хриплый голос спросил:
— А ты правду говоришь?
— Да! Я же вам с самого начала предлагал, чтоб вы ушли по-хорошему!
После некоторой паузы голос ответил:
— Ладно!
Во дворе зашевелились, раздались голоса, стоны. Появились факелы. Люди стали осматривать лежащих. Слышны были потрясённые возгласы. Некоторые из «убитых» тоже зашевелились.
Я присел на корточки у парапета и закурил, глядя на это побоище.
— Нам нужны повозки для раненых! — крикнул, выпрямившись, один из людей во дворе. По голосу судя, тот же, что заговорил со мной. — Можем мы их взять?
Я снова включил мегафон:
— Можете. И лошадей тоже. И увезите заодно и убитых.
Появились телеги. Встревоженные лошади храпели и волновались. Постепенно двор начал принимать не такой жуткий вид. Я продолжал сидеть над воротами и курить. Уцелевшие обыскали весь замок, собирая своих.
Один раз чья-то лохматая голова объявилась из люка на площадке моей башни. Но тут же с испуганным вскриком юркнула обратно. Да уж, наверное, на свежий взгляд вид у меня — в ночных очках и с сигаретой — был ещё тот!
Наконец внизу все собрались в путь. Я опять взялся за мегафон:
— Эй!.. Где та девушка, которую захватили у реки?
Во дворе произошло форменное замешательство. Видимо, они не знали, как ответить. Наконец всё тот же человек, что говорил со мной, повернулся к воротам и крикнул:
— Её нет в замке!
— Что? — Я стиснул рукоять мегафона. — Как — нет?! Да я вас сейчас на куски!..
Внизу отчаянно засуетились.
— Постой! — крикнул человек. — Её правда нет! Её увезли ещё вчера! Потур вместе с Залибой! Мы не знаем куда!
Вот это был номер. Не номер, можно сказать, а целая нумерация! Но соображать я от этого не разучился.
— Ты что, будешь говорить мне, что не знаешь, где ваше логово? Ты меня за идиота считаешь?!
— Нет! Её повезли не в Виден! Куда-то в другое место! Мы не знаем! Это известно только тем, кто уехал!
Да провались ты!..
— Убирайтесь отсюда! — в сердцах гаркнул я во двор и бросил мегафон на площадку.
Ну что мне, всю жизнь быть таким круглым идиотом?!
Если рыщут за твоею непокорной головой…
Только через несколько часов, когда деревня и замок остались далеко позади, а вокруг сомкнулся совершенно первобытный лес, я немного успокоился. Размеренный шаг, зелёная тишина кругом да изредка птичий пересвист сделали своё дело.
Ладно пригнанный рюкзак, крепкие ботинки и отличный камуфляжный костюм ещё больше улучшали настроение. Совсем не то что предыдущие две недели. Только висящий спереди автомат напоминал о необычности происходящего.
Оружие я сменил на АКСУ — не в пример компактней АКМ, — но всё равно было не очень удобно. Всё-таки я не в пехоте служил. Марш-бросков у нас было в полку всего ничего. Считай, что вовсе не было.
Впрочем, жаловаться не стоило. После всего, что было, я от автомата отказываться не собирался. И даже расширил свой арсенал некоторыми другими полезными вещами. Делавшими, на мой взгляд, существование в этом мире более надёжным.
Встревать в приключения, подобные прошедшей встрече с Потуром и его людьми, мне до смерти не хотелось. Несмотря на то что в конце концов я вышел из него победителем. Вернее, правду будет сказать — счастливо унёс ноги.
Впрочем, тем, от кого я их уносил, тоже неплохо от меня перепало. И тем не менее повторения мне не хотелось.
Я остановился передохнуть на небольшой поляне, почувствовав, что устал. Скинул рюкзак наземь, сам уселся рядом, держа автомат под рукой и окидывая заросли взглядом. Закурил.
Собственно, предосторожность была излишней. Вряд ли меня могли преследовать. Те, кто находился в замке, бежали без оглядки. А жителям деревни, по-моему, до всех этих разборок было как до одного места — лишь бы только их не трогали. И всё.
К собственному удивлению, я остался на замковых стенах совершенно один. И ничем не походил на героического спасителя. Трам-тарарам! Как говорил один мой знакомый, когда ему очень уж хотелось выматериться.
Куда увезли девушку, никто мне сказать не мог. Так что я почувствовал себя дураком. Обошёл опустевший замок, покурил на верху ворот, а на рассвете, плюнув, ушёл в лес. Как и пришёл.
Причём на выходе из замка, прямо на мосту, меня и ждал вот этот самый рюкзак. Появление которого я оценил по достоинству и без промедлений: сразу же запихав внутрь сумку и АКМ. Вытащив вместо последнего «аксушку».
Очень своевременная посылка. Так что ныне я был хорошо оснащён. Не то что раньше, когда тащился по тайге. Особенно приятно это проявлялось в отношении еды. Всё, что требовалось, достать стало возможным в любое время.
Вот и сейчас приготовление походного обеда не заняло времени. Фокус с сумкой я усвоил уже достаточно хорошо. Костёр разжигать не стал — день, тепло. Слупил консервированную колбасу и салат всухомятку. Запил каким-то соком. Подумав, глотнул из фляжки — для бодрости.
После чего почувствовал себя совсем хорошо. Снова потянуло закурить. Я не стал себе в этом отказывать. Но разнообразия ради решил вместо своей надоевшей уже полупачки обзавестись чем-нибудь другим. Да заодно и благодетелей лишний раз проверим…
Сосредоточившись, я нащупал под клапаном характерную сигаретную пачку. С ней, правда, попалось ещё что-то. Я вытащил, пригляделся — и рассмеялся.
Вместе с пачкой «Лаки страйк» оказался паспорт. Мой: развернув красные корочки с устаревшими буквами СССР, я прочёл — Гаршин Всеволод Алексеевич. Год рождения, прописка… Ну вот, можно сказать, представились!
Надо же. Как говорил в фильме «Берегите женщин» один из героев — когда надо, его нет, когда нет, его надо. Я повертел паспорт в руках и засунул аккуратно в карман. Действительно, а вдруг пригодится?!
Вынул спички. Какая-то пичуга неизвестной мне породы уселась на дерево неподалёку и принялась меня разглядывать с уморительно серьёзным видом, склонив голову набок. Я по привычке тряхнул коробок.
И удивлённо заметил, что он не отзывается привычным же стуком. И вроде потяжелел даже. И открываться стал с натугой. Словно что-то в него запихали чуть большего размера, чем сам коробок. Что ещё за ерунда?
Ерунда оказалась… перстнем. Тем самым. Серебряным, с печаткой. Действительно впихнутым в кузовок вместо спичек. Что за бред?! При чём тут перстень?
Понятное дело, я узнал эту штуку — уже дважды она у меня появлялась. И в общем сам факт появления меня не очень смутил. Те же отобранные и вернувшиеся очки вызвали куда больший ажиотаж.
Но перстень-то с чего? Носить, что ли? Так не ношу я украшений. В чём смысл? Я, продолжая рассматривать нежданное прибавление, тщательно охлопал себя по карманам. Может, есть всё-таки спички?
Спичек не было. Вот ничего себе… А если и дальше так же будет? Представляю: вместо патронов в автомате — к примеру! — сигареты. Туши свет, Вася, что называется!
Я сидел с незажженной сигаретой в одной руке и дурацкой безделушкой в другой и всё больше и больше погружался в мрачную меланхолию. От которой успел было чуток освободиться, выкинув людей Потура из замка.
Кажется, лучезарные надежды, возникшие с обнаружением мной так называемого феномена сумки, самым беззастенчивым образом провалились. Лопнули, если система работает с такими выкрутасами, как этот перстень. Да и паспорт тоже.
Ясно, что ничего путного с ней не сваришь. А случился бы такой финт во время боя в замке? Мне страшно захотелось плюнуть, шваркнуть перстень об землю, пнуть, что ли, рюкзак ногой… Ведь экая сволочная подлянка оказалась!
Пришлось сделать усилие, чтобы сдержаться. Не в том я совершенно положении, когда можно рожу кривить. Что дают — то и есть приходится. А я вообразил вдруг себя чуть ли не волшебником! Вольным и независимым. Дурень.
Я прикурил и загасил зажигалку.
Дур-рак!.. Или нет? Пожалуй, всё-таки дурак: можно ведь было догадаться, что система пока ещё не отлажена. Торт тот дурацкий вафельный. Хлеба за две недели ни разу не появилось. А в замке?
Пистолет с тремя обоймами — это что, серьёзное оружие? А очки вернуть — сколько времени потребовалось? Да ещё тулуп в придачу! Ладно, сообразили наконец мои покровители, что можно мне и рюкзак послать.
До сих пор ведь не представлял бы, что и когда вдруг появится! Зажрался ты, друг-приятель, вот что. Сам виноват. Научись лучше пользоваться тем, что уже имеешь!
А то так и будет дальше выходить по анекдоту: сделать хотел козу, а получил грозу! Ведь я действительно хотел зажигалку! Нормальный «крикет»! А лез за спичками! Ладно ещё, что гранату вместо всего не вынул. Взведённую.
Вернулась давешняя пичуга, улетавшая куда-то. Снова принялась меня изучать. Мы немного с ней поиграли в переглядки, потом она опять умахала куда-то прочь. Видимо, уже навсегда. Ну и ладно.
Интересно, а что она обо мне подумала? Вряд ли в здешних местах можно было раньше встретить человека, облачённого подобным образом. Кстати, вот ещё забота на мою голову — а не стоит ли переодеться?
Всё-таки вокруг Средневековье. Камуфляж у меня хотя и блекло-серый, но покроя не местного. И весь вид в целом, с автоматом и станковым рюкзаком, как-то в тутошнюю моду не вписывается.
Но надевать здешнее рядно тоже не хотелось. В итоге я так и не пришёл ни к какому выводу. Решив остаться при своём. В конце концов, необычное облачение в Средние века как раз не считалось чем-то особенным — всё шили индивидуально.
Докурив, я не спеша загасил окурок, притоптал и тщательно вдавил в землю каблуком. Не хватало мне только лесного пожара. Видел я разок, что это такое, — больше как-то не хочется!
Вставать и идти дальше тоже не хотелось. После еды и тело и мысли одолела лёгкая истома. И куда я, собственно, тороплюсь, если подумать? Ждёт меня тут кто-нибудь? Скорее совсем наоборот.
Что это за места, что за мир — даже представления не имею. Что может случиться, если встречу людей… Встретил вот недавно. Что-то больше не хочется. Единственное правильное решение сейчас, после всей этой заварухи, — как можно скорей уйти как можно дальше.
Чтобы не поймали в случае чего. Действительно ведь: я, может, государственную преступницу отбить пытался. Хотя непохоже вообще-то, что так оно и есть. Но тем не менее.
Снова захотелось выругаться. Я опять вспомнил себя на воротах с мегафоном и автоматом. Дурень. Пришлось даже закурить ещё раз. Теперь уже от нормальной зажигалки, а не от этого серебряного страшилища.
Представляю, хорош бы я был, вздумай таскать эту дуру в качестве обычной карманной чиркалки. Скорей бы уж заместо кастета подошла. Ещё бы серебряную цепь на пузо — во была бы картинка!
Посидел молча. Вернулся обратно к свои баранам. Мыслям то есть. Что можно здесь сделать? Ничего! Как я их, вообще, найду?! А если и найду, то что тогда? Опять замок штурмовать? Так ведь не дураки, приготовятся.
А я всё-таки не спецназ. Нас и учить-то практически ничему не учили. Так, технический специалист. То, что я давеча отчебучил, так это с перепугу сначала, а потом от глупости.
Второй раз мне такого сделать не дадут. Мало ли что я сейчас в контактных линзах хожу и автомат из рук не выпускаю. Технарь он и есть технарь!
Но ведь и так, наугад, уносить ноги тоже не годится! Надо же хоть какие-то справки навести. Знать хотя бы, куда правильно бечь. Вот тебе, Гар, задачка! Иди и думай.
Придётся, видимо, оттопать вниз, на юг, — столько, сколько можно. А потом отправиться в какой-нибудь крупный населённый пункт. Желательно в город. Там по крайней мере небольшой шанс есть затеряться. Если город крупный.
Хорошо уже то, что с языком проблем никаких нет. Похоже, местный я знаю в совершенстве. Каким образом — непонятно. Это я только сначала от неожиданности решил, что здесь русский, а потом времени не было задумываться.
А тут говорят совсем иначе. И как это мои благодетели устроили, я ума не приложу. Ох, добраться бы до них, милостивцев. Поговорить бы… После минувших приключений, чувствую, я бы разговаривал не очень деликатно.
Ладно, сиди не сиди… а идти надо. Я с некоторой неохотой поднялся. Всё-таки прошагать несколько часов по лесу без дороги с рюкзаком за плечами и автоматом в придачу не так-то легко. Притомился малость, заметил я сам себе, вскидывая станкач на плечи. Подтянул ремни, попрыгал. Вроде нормально. Не раскисай, приятель! Ничего ещё не кончилось, потому что ещё и не начиналось! И, кроме того, похоже, — в этом мире теперь жить. Так что… Я повесил на шею автомат и потопал вперёд.
Ать-два…
На ночь я остановился на вершине водораздела: длинный, изогнутый гребень, поросший стройным сосняком. Заходящее солнце горячими мазками ложилось на маслянистые стволы деревьев.
Я развёл костёр из валяющегося в изобилии сушняка, вколотил по бокам рогульки, пристроил над пламенем котелок с водой, в которой намеревался изобразить варево. Забавно, из какого крана была вода?
Настроение моё совсем улучшилось, и я рассеянно мычал что-то несерьёзное под нос, устанавливая палатку-одноместку. Путешествовать — так уж с комфортом. Позади открывался неплохой вид на покидаемые места, и это только радовало.
Преследовать меня, похоже, и в самом деле никто не собирался.
Судя по увиденному мной на данный момент, география здешнего региона напоминала что-то вроде Среднерусской возвышенности или Предуралья. Холмистая местность, поросшая тайгой с системами речных долин.
Вполне обыденный, в общем, ландшафт. По тайге опять же судя — с сибирским примерно климатом. Континентальным резко. То есть летом жара, зимой морозы, и, значит, местность эта расположена где-то в середине большого материка.
Вдали от океана. Что могла мне дать эта предварительная информация в будущем, я пока не представлял. Но кое-какие мысли уже можно было высказать и на базе имеющегося.
Этнография этого места — при средневековом, конечно, устройстве общества — должна очень чётко следовать ландшафту. Это правило везде работает. Что у нас, что на берегах Миссисипи.
Из этого следует первое соображение: держаться нужно поближе к какой-нибудь реке. Желательно крупной. Она всегда к людям выведет. Все всегда так и делают, я просто позабыл сначала с перепугу.
Сразу же возникает конкретный вопрос: где здесь может быть большая река? В смысле в какой стороне? Ответ самый простой. Там, куда текут здешние речки, реченьки, речушки и речёнки. Ручейки тож.
Настоящий лесовик, наверное, нашёл бы какую-нибудь другую примету. Не знаю. Мне вот ничего такого неизвестно. Так что, подумав, я решил, что пойду завтра по южной стороне водораздела, поищу ручеёк.
А там, глядишь, добреду до какой-нибудь речки, которая в свою очередь впадёт в большую реку. Вопрос о том, что будет, если речка впадает в озеро, я решил оставить без рассмотрения как провокационный. Сославшись на бессмертное «там посмотрим». После чего занялся приготовлением ужина и укладыванием спать. Благодаря приобретённому очень удачно вместо сумки рюкзаку процедуру эту теперь удалось обставить небывалым просто комфортом!
Всё требуемое без особых хлопот извлекалось из нутра заплечной сумы. Практически без задержек и с не очень большими накладками. Урок с паспортом и зажигалкой пошёл впрок.
Теперь я старался каждый раз сосредоточиваться аккуратней и тщательней. И дело, похоже, пошло. Какая там банка консервов или мятный торт раз в пару дней! Регулярное трёхразовое питание было полностью гарантировано.
Причём в любое время дня и ночи. По первому требованию. Видимо, как можно было предположить, механизм переноса вещей требовал наличия закрытой камеры со стороны приёмника. И тогда всё шло просто замечательно.
О более тонких элементах этой невероятной схемы — например, как принимается заказ: мысленно, что ли? — я старался вообще не думать, понимая, что всё равно ничего не смогу в них уразуметь. Работает — и ладно.
Сварив на ужин пельменей и запив всё это несколькими большими кружками ароматного цейлонского чая, я выкурил традиционную перед сном сигарету, полюбовался наступившей за это время ночью, немного ещё поразмышлял о том о сём, а в общем ни о чём, забрался в палатку, с наслаждением избавился от тяжёлых ботинок, залез в спальник и почти моментально заснул.
Ощущения были, несмотря на все осложнения, как в каком-нибудь обычном походе. Что-нибудь пеше-горное, несложное. Так, не «единичка» даже, а ПВД какой-нибудь — «поход выходного дня». Спал я крепко и без сновидений.
Следующие два дня я пересекал территорию новой речной системы, стараясь по мере сил выполнять поставленную самому себе задачу. Двигаться в сторону большой реки.
Если бы ещё это было так же просто сделать, как придумать! Я совершенно упустил из виду, что идти придётся без всякой дороги. По диким зарослям, никем не предусмотренным.
Так что уже с самого начала пришлось расстаться с идеей следовать вдоль речного русла. По бережку. И ограничиться только примерным определением направления течения.
В целом, правда, сложности это не убавило. Может, чуть стало поудобнее. Скорость же не увеличилась однозначно. Но по крайней мере одно я определил — общее направление стока. Его и старался придерживаться.
И дальше уже моё путешествие шло всё тем же макаром. Ориентируясь на встречающиеся реки, забирать в сторону их течения. На местности это выходило — на восток и юго-восток.
И, в общем, видимо, было правильно. Судя по тому, что постепенно мне начали попадаться сперва следы присутствия человека, а затем признаки человеческого жилья. Тропы, лесные дороги, обширные поляны — не то луга, не то пашни под паром.
Дважды встречалось нечто напоминающее хутора или лесные сибирские заимки — одинокие, отдельно стоящие усадьбы за высокими заборами. Внутри явно замечались признаки жизни, но точнее сказать ничего не могу.
Оба раза обнаруженные «объекты» я благоразумно обходил стороной. Поскольку никакого интереса в моём походе они не представляли. Ну чем они могли помочь мне отыскать большой город? Дорогу указать? А я их местные карты знаю, чтоб по этим указаниям ориентироваться? А убедиться чтобы, что, мол, город-то есть, — так это и без того ясно. Чего же ещё?
Один раз прямо среди леса, без всякой поляны, между деревьев, наткнулся на пустующую постройку — то ли отшельничью хижину, то ли охотничий балаган. Её я осмотрел, не обнаружил ровным счётом ничего, кроме таёжного НЗ и. подумав, пополнил его своим.
Местность становилась всё более и более оживлённой. Видимо, я двигался в правильном направлении. На третью, если считать с водораздела, ночёвку я остановился на уютной, приглянувшейся мне поляне в густом смешанном лесу.
Место, правда, было сыроватое, но зато располагалось вполне укромно, что меня очень даже устраивало. Как-то мне всё ещё не хотелось встречаться с людьми после пережитых приключений.
Я уже привычно раскинул лагерь. Костёр разводить, впрочем, не стал. Вместо него обзаведшись примусом, что выглядело гораздо практичней. И палатку тоже не стал ставить. Честно говоря, просто стало лень.
Решил обойтись одним гагачьим спальником. В этих местах не стоило очень себя афишировать. Некто спящий в мешке — ещё туда-сюда, но вот палатка мне показалась совсем неуместной.
По логике надо было бы и от примуса отказаться, но на это я уже махнул рукой. В конце концов, никто тут меня до сих пор не обнаружил. Да и дневные блуждания по лесу меня изрядно утомили. А примус не требовал дров.
Так что я, обмякнув, сидел возле гудящего агрегата, смотрел, как бурлит в котелке чай — нынче вечером так устал, что решил ограничиться только питьём. Быстро, по-осеннему, стемнело.
Лес заснул. Только какие-то извечные щелчки и шорохи доносились из чащи. Тишина завораживала как музыка. И поэтому, когда у меня за спиной внезапно закричала птица, я от перепуга подскочил.
В тот же миг кто-то сзади яростно навалился на меня. Плечи сдавило как клещами. По ушам ударило шумное сопение и топот многих бегущих ног. Не успел я охнуть, как руки мне уже завернули за спину.
Но тут я наконец очухался и начал действовать. От осознания перебитого отдыха я рассвирепел. И без раздумий применил одну из тех штуковин, какими додумался подстраховаться как раз на подобный случай.
Оба выкручивавших мне руки кувырком полетели в траву, один прямо в примус с котелком. Слабый огонёк сразу погас, кипяток, конечно, пролился. Почему-то это меня больше всего раздосадовало.
Впрочем, это я отметил походя. Я не сидел на месте. Боевыми искусствами я, конечно, в отличие от всех героев, никогда не занимался. Но вырос в обычной советской пятиэтажке. И худо-бедно, случалось, участвовал в драках…
Я кувыркнулся вперёд, куда-то наугад. Поскольку тьма наступила сразу же полная. И, внутренне матерясь, выдернул из наплечного кармана ноктовизор. Торопливо начал напяливать его на голову.
Эти несколько секунд показались мне вечностью. Поскольку я не видел нападавших, а их, судя по звукам, было более чем достаточно. И они не пялились перед тем на огонь, в отличие от меня, дурака.
Наконец я приладил прибор на место, включил… Как раз в самое время, чтобы увидеть огромного человека, замахивающегося на меня чем-то двумя руками. Я рванулся в сторону, опередив его на какой-то миг.
Удар… У-у-о! Перемать!.. Намечавшийся в голову удар пришёлся по плечу — и рука сразу же одеревенела. Пся крев, как говорят ляхи-соседи. Похоже, чем-то навроде палицы или обухом.
Я резко — вдохновение момента! — умудрился выбросить одну ногу прямо, вперёд и вверх. Из положения «вприсядку». И к некоторому своему удивлению, попал. То ли по голени, то ли по колену.
Уже вновь замахивающийся противник как-то нелепо свалился в траву, позабыв про своё оружие. Так-то, господа. Вот что значит электрошокер! Я благоразумно откатился ещё раз, привстал и огляделся.
Со всех сторон меня окружало не меньше полудюжины человек. Не считая тех троих, что уже лежали на земле. От такого количества нападающих ничего хорошего ждать не приходилось. У всех было оружие.
А я, дурак, даже автомат к рюкзаку сегодня приторочил — надоело таскать в руках за эти дни. Собственно, мой первый успех в этой битве обещал оказаться и последним — такая масса любого задавит. Просто собственным весом.
Что тут же и подтвердилось. Я даже встать не успел толком, как получил хороший удар сбоку. Снова по плечу. К счастью, по тому же самому. К счастью — с точки зрения ведения боевых действий.
Получи я такой же с другой стороны, остался бы без рук. А так хоть одна ещё двигалась. Кевлар, конечно, удар не пробил, но уж контузию-то я получил форменную. Похоже, что пора было это заканчивать.
Уцелевшей рукой я залез в кармашек на поясе, выгреб две — сколько успел — фотоимпульсных гранаты, активизировал и бросил в стороны. Успев ещё упасть и зажмуриться изо всех сил. Вжимая окуляры ноктовизора в траву.
И тут мне всё-таки досталось по голове. Видимо, кто-то дотянулся. Из глаз у меня посыпались искры, и самого интересного-то я и не увидел. Вокруг было тихо, когда я, промотавшись отбитой башкой, приподнялся на четвереньки и огляделся.
Повезло, называется. Прибор, к счастью, не пострадал, и я, повертев головой, обнаружил вокруг на поляне с десяток примерно неподвижно лежащих тел. Впрочем, с краю кто-то, кажется, шевелился.
Голова всё-таки болела. Я поднялся во весь рост и выпрямился. Рука болела тоже. Причём куда сильнее головы. Но ни на то, ни на другое не было сейчас времени. Подумав малость, я ограничился по этому поводу несколькими таблетками анальгина.
После чего, шипя, чертыхаясь и ковыляя — похоже, ещё растянул что-то в ногах, когда кувыркался, — принялся быстро напяливать рюкзак. Вот уж хрен я вам тут ещё хоть немного останусь! Подальше отсюда. И побыстрей!
Пострадавшее плечо протестовало. Но, как я понял, не против того, чтобы убраться поскорее. Сцепив зубы, я закрепил ремни, подпрыгнул даже несколько раз перед дорогой — малоприятное в данном случае занятие — и совсем уже собрался идти.
Но тут одно чисто практическое соображение заставило меня немного задержаться. Видимо, я всё-таки очень сильно разозлился. Иначе бы не сделал то, что сделал. А впрочем, может быть, и нет.
В любом случае, я без всяких угрызений совести залез рукой в боковой карман рюкзака — было очень несподручно это делать, не снимая рюкзак со спины, — и выудил оттуда плоскую коробчатую магнитную мину.
Уж какая, знаете, попалась. Зато с электронным таймером! Я установил время задержки на полторы минуты, швырнул мину на середину поляны и припустил в лес. С максимально возможной скоростью.
Я был уже довольно далеко, когда позади ощутимо бухнуло и осветило окрестности красноватой вспышкой. Надеюсь, это заставит нападавших забыть обо мне. Или послужит им хорошим уроком. Хорошо бы навсегда.
Во всяком случае, у них должна сильно поубавиться охота нападать на мирных прохожих… я вспомнил анекдот про мирно пашущий трактор и расхохотался. Что в какой-то мере подняло мне упавшее было настроение.
Хотя в целом радоваться было особо нечему. Видимо, меня всё-таки заметили. Ничего хорошего в этом не было. Вряд ли я всех их убил. Слухи теперь поползут обязательно. И устроят на меня охоту. Что я им — дичь, что ли?
Я продирался через подлесок, пытаясь сообразить, что же теперь делать. Выходило очень уж незавидно. Я всей спиной чувствовал ненадёжность положения. Ни отдохнуть нельзя будет в безопасности, ни даже просто спокойно остановиться.
Слишком близко от преследователей! К тому же не переставала болеть голова. И рука продолжала ныть. Причём очень противно. Правда, двигать ею стало слегка можно. Так что мне, пожалуй что, и повезло. Могли в схватке и вообще убить. Не один раз.
В зелёной мгле окуляров мелькали ветки елей. Хорошо, хоть прибор этот есть. А то тьма же кругом кромешная. Хоть глаз выколи. И выколол бы уже давно, если бы не ноктовизор.
Тем не менее я совершенно заблудился в зарослях подлеска. И едва не свернул себе шею, с ходу свалившись в маленькую, но холодную лесную речку. Одну из тех, что раньше искал.
К счастью, речка и в самом деле оказалась маленькая. Я погрузился по пояс примерно. Вспомнил следопытское правило и не меньше чем минут десять брёл вниз по течению, промок, промёрз…
Наконец где-то выкарабкался на берег и потащился дальше. Настроение чем дальше, тем больше ухудшалось. И причём с катастрофической быстротой. В промокшей одежде, уставший и напуганный, я совсем не чувствовал себя в безопасности.
Может, настоящий следопыт и сумел бы надёжно запутать следы, но не я. Наивная подначка с рекой ничего не стоила, кроме промоченной одежды и перспективы простуды. К тому же ночная гонка требовала сил.
А весь запал, который у меня был, израсходовался ещё на поляне. Я представил, как сижу, отдыхая, до утра под какой-нибудь ёлкой в обнимку с автоматом, дрожа от сырости и боясь разжечь огонь, и мне стало только ещё тошнее.
Что-то похожее я уже чувствовал, угодив в эту передрягу. И потом — в замке у Потура. Там мне этих переживаний хватило даже с излишком. Омерзительное состояние. И вот сейчас опять!
Ну что можно сделать?! Хотел бы я это знать. Я как раз вышел на какую-то довольно просторную поляну. Машинально посмотрел вверх. Неба в прибор, понятно, видно не было. Но контур древесных крон по краям просматривался отчётливо.
Занятная картина… В этот момент меня и осенило!
Я обругал себя дураком и остановился. Подумал, погрыз ноготь. Глупо, что я не додумался до этого раньше. Впрочем, раньше, до нападения, мне такое в голову и прийти не могло.
Кевларовая броня, костюм с электрошоковыми иглами, фотопарализующие гранаты — это всё, на что я мог решиться. Сейчас же ситуация стала кардинально иной. С перепугу, пожалуй, можно и отважиться…
Чем дальше я раздумывал об этом, стоя на поляне, тем больше мне эта идея нравилась. И к. тому же для владельца мешка она была вполне осуществима. Что немаловажно.
Решившись, я скинул рюкзак. Но не так это лихо получилось, как я хотел. Отбитое плечо сопротивлялось. И весьма сильно. Мне даже пришлось съесть ещё пару таблеток и немного посидеть, дожидаясь, когда боль пройдёт.
Тем не менее от замысла своего я решил не отказываться ни в коем случае. Идея уже захватила моё воображение. Да к тому же она позволяла выйти из положения кардинально!
Смущало только, что раньше я ничего подобного не видел. Знал только по описаниям да изображениям. Полезно иногда, оказывается, читать периодическую литературу.
Недаром говорят, что для всех разведок периодика чуть ли не основной источник информации. Я поставил рюкзак на землю. Отстегнул верхнюю крышку. Постоял, зажмурив глаза и сосредоточиваясь, затем не спеша запустил руки под клапан.
Так. Ага. Крупный, твёрдый и весомый предмет… тяжёлый, действительно. Настолько тяжёлый, что рюкзак на нём как лёгкая варежка. Пришлось не столько вытаскивать добычу, сколько стягивать рюкзак с неё.
Груз был предельный по размерам, шёл с трудом. Уф-ф! Стянул! Что тут? Ага, ранец — двигатель, рама, две прозрачных примерно десятилитровых ёмкости с керосином. Всё скомпоновано в единый блок с прикрытым колпаком воздухозаборником посередине. Но кое-чего ещё не хватало. Я снова полез в рюкзак. Удлинительные трубы с соплами. И напоследок — защитный шлем.
Да, ещё перчатки! Их я чуть не забыл, но вовремя спохватился. Ну теперь вроде всё, можно приступать к сборке. Совместить разъёмы, затянуть замки, законтрить, подцепить тяги…
Воронёный металл твёрд и холоден. Это ненадолго. Интересно, с какого спецсклада эту штуковину вытащили? Маркировка была вроде на английском языке, но абсолютно ни о чём не говорила.
Не забыть заглушку с воздухозаборника, с сопловой части я уже снял. Рукоятки управления отогнуть в рабочее положение. До щелчка. Поставить на упор. Проверить пульт и электропитание…
Ну вроде всё. Электросеть, автопилот, горючее — зелёные огоньки. Дисплей выдаёт картинку. Двигатель — красный сигнал, но так и должно быть, не включён же ещё. Одним словом, можно надевать всё это на себя.
Эх, рога с джойстиками неудобно расположены. Ну да ладно. Ремни застегнуть. А, проклятие! Рукоятка подтягивания ремней за левым плечом! Скрипя зубами, тянусь отбитой рукой… Всё, затянулся. Как девица в корсете.
Плечо уже не ноет — орёт! Впрочем, как-то без особой уверенности. Понимает, что деваться некуда. Тьфу ты, шлем не надел. Нагибайся за ним теперь, с шестьюдесятью килограммами за плечами.
Ладно, напялили и шлем. Теперь перчатки. Да что ты будешь делать! А рюкзак?! Так-перетак и перетак-так! Эдак, разэдак и переэдак. И — май твоему октябрю!
Так. Всё снять. Обратно. Рюкзак. Куда его девать? Тупо стою и смотрю на имущество, которое некуда пристроить. А оставаться мне без него — тоже никак. Где я новый раздобуду? Опять две недели по тайге шлёпать?
Камеры-то приёмной без него не будет! Стою. Думаю. Медленно закипая от злости. Толком не могу ни на что решиться, но в конце концов всё проходит — проходит и это.
Мрачно хлопаю себя по лбу, снова натягиваю снаряжение. Нельзя сказать, что я так уж доволен. Но иного варианта не вижу. Ранец за спиной, ремни подтянуты, руки на ручках управления.
Похудевший рюкзак прицеплен спереди на манер фартука. Не очень удобно, да уж что поделаешь! Хмуро смотрю на дисплей, соображая, что означают разные элементы картинки. В конце концов вроде разбираюсь.
Механизм в общем-то по схеме не сложнее мопеда. Но, однако, не мопед. О чём не стоит забывать. Ладно. Посмотрим, что на ходу будет. А тяжела коробушка, однако! Ну что, поехали?
Жму стартёр. Позади гудит, шипит, потом ревёт. Без шлема бы ни в жизнь не вынес — молодец, правильно вспомнил! Из сопел справа и слева — два клинка ярчайшего пламени. Так в прибор видно.
Яростная струя воздуха бьёт по ногам. Нечего тут ждать. Ещё двигатель пережгу. Автопилот включён. Двигатель на пульте зелёный. Ну всё. Левой рукой добавляю тягу. Мало, что ли? Добавляю ещё. Ну что там? А…
Деревья уже глубоко подо мной. Плотный поток бьёт по телу — не выхлоп, а встречный ветер. А мне всё казалось, под ногами ещё земля. Впрочем, ощущения вполне знакомые. Лечу!..
Лечу. Лечу-лечу… Уже несколько минут, а всё ещё лечу! Куда, кстати? Компас — вроде всё в порядке. Ладно. Ощущения неизъяснимые! А что у нас высотомер? Показывает высоту. Какую?! Над уровнем моря?!
Забыл, дурак, выставить перед взлётом местную! Впрочем, вряд ли здесь от этого была бы польза. Местность-то пересечённая. Нет, слава богу, всё нормально! Здесь радиоальтиметр. Из-за автопилота.
Понятно вполне. Автопилот, кстати, работает. Иначе много бы я тут сейчас налетал, разом рылом в лопухи. А так мне только задать надо: скорость, высота, направление — и всё. Рукоятками только шевельнуть. Парю, можно сказать.
Орёл ночной тоже мне. Ужас, летящий на крыльях ночи! Правда, вряд ли кто сейчас меня видит. Или видит? Ночь всё-таки, в самом деле глушь. Спят все давно. А кто не спит — его проблемы. А не высматривай летающих тарелок!
Самочувствие вообще-то не того… Да и немудрено. Как говорил один мой знакомый, не люблю летать на двигателе. А я как раз на двигателе и лечу. Больше ни на чём.
Круче этого уже только прыжки с самолёта без парашюта. Есть, говорят, такое развлечение у адреналиновых наркоманов. Потом напарник прыгает следом затяжным, нагоняет — и передаёт первому спасательное средство.
Н-да. Вот если у меня обрежет сейчас движок — так я окажусь точно в такой ситуации. Поскольку надеяться можно будет только на моих благодетелей неведомых. А смогут ли они чего сделать в таком случае — ещё неизвестно. Так-то вот.
Хотя до сих пор они держали себя более чем на высоте. Даже и с этим вот джет-ранцем. Могущество их, очевидно, весьма и весьма велико. Впечатляет. Знать бы ещё, что всё это вообще означает. Кстати, а это что там подо мною?
Подо мною же был город. Ни много ни мало. С мощными стенами, башнями, причалами у берега широкой реки. Река была с километр. Ого! Не иначе как на торговом пути стоит поселение-то!
Меня моментально вынесло аж на середину русла, и пришлось энергично выруливать обратно. Над водой было неуютно. Да и на тот берег мне совсем не требовалось. Похоже, я нашёл то, что хотел.
И весьма кстати — у меня уже горючка кончалась. Ранцы прожорливы. И проверять, кончится ли она на самом деле, мне отчего-то совершенно не хотелось. Ну никак! Найти сейчас тихое местечко — и сесть. Где-нибудь не так далеко от города. От места старта я успел усвистать уже порядочно, вряд ли меня тут станут искать. Ни за день, ни за два оттуда сюда не доберёшься. К тому же ведь знать надо — куда! А это ещё вопрос.
Сесть оказалось делом хлопотным. По многим причинам. Не в последнюю — потому что требовалось действительно укромную площадку найти. Такую, чтоб я по крайней мере не убился при посадке.
Потом — зарулить на неё. Тоже непросто. Недаром посадка в авиации — самый ответственный этап полёта. Но наконец я нащупал землю носком вытянутой ноги, опустился ещё чуть-чуть, встал обеими и полностью убрал газ.
Этого делать не следовало. Моментально все полсотни килограммов дополнительного веса обрушились на меня, и я увидел редкое зрелище: мои собственные ноги в необычном ракурсе — задранные чуть не вертикально в небо.
С толчком и звяканьем всё остановилось. И меня перекосило перегрузкой ещё раз — ноги вернулись в горизонтальное положение. Лёжа на земле. Мне от этого, правда, не стало лучше.
Несколько секунд я даже со страхом считал, что сломал себе что-нибудь. Шею, например. Но время шло, а ничего не менялось в ощущениях. Так что я наконец понял, что лежу, нелепо изогнувшись, поверх своего реактивного «горба».
С благополучным, значит, прибытием. Я отпустил рукоятки управления, в которые, оказывается, намертво вцепился, и попробовал встать. Это удалось, только вдоволь наелозившись на спине.
Но в конце концов я вспомнил всё-таки о том, что можно просто расстегнуть ремни подвесной системы, и сумел подняться. Заодно отцепив от себя и рюкзак. И чего теперь дальше?
Спина всё-таки побаливала как плата за благополучную посадку. И в качестве, видимо, компенсации за руку: та, кстати, болеть перестала. Очевидно, клин клином вышибло. По методу народной медицины.
Ладно. Что делать-то? Ночь. В город идти никакого смысла нет. Наверняка там на ночь ворота запирают. Но поближе перебраться к очагу цивилизации, пожалуй, стоит. Я нацепил неожиданно лёгонький как пушинка — после ранца-то! — рюкзак.
Повесил снова на шею автомат. Потом вспомнил про ранец. Ну что ты будешь делать! Пришлось снова снимать всё обратно. Опять лезть в рюкзак, вынимать необходимые причиндалы…
Возня с ранцем заняла почти столько же времени, сколько я на нём летел. Но зато уж нашпиговал я его взрывчаткой под самую завязку. Довершив работу химическим запалом на четверть часа.
После этого только, снова собравшись, двинулся в путь. Через положенный промежуток времени позади неожиданно сильно грохнуло. Я даже не ожидал. Или с зарядом переусердствовал?
Но в любом случае пускай теперь по мелким осколкам гадают, все, кто этого захочет, что это такое было? Я отошёл ещё на несколько километров, потом почувствовал усталость.
Возбуждение прошедшей гонки начало проходить. Что ж… Я отыскал себе подходящее убежище под ветвями густой ели, устроил там лежбище, забрался на него и уснул. Я очень устал.
Эту ночёвку под еловым шатром я долго не забуду!
Не по каким-то особым причинам, а просто в силу обстоятельств. Спал я плохо. Отвратительно даже, можно сказать. Хотя мне никто и не мешал. Самочувствие было самое гадостное.
Я сперва долго думал, что просто устал. Пока среди ночи не сообразил, что симптомы не те. Слабость, температура. Высокая очень, судя по всему. Какой уж тут сон!
До утра я имел весьма увлекательные переживания. Особенно когда сообразил, что встать не могу. Не было сил. Вот уж тут-то я действительно испугался! С трудом мне удалось дотянуться до фляжки и глотнуть бренди.
Это сколько-то помогло. Под утро мне удалось забыться неровным сном, постепенно перемежавшимся визитами каких-то кошмаров, которых я по пробуждении не помнил.
И только проснувшись где-то в районе полудня, я сообразил, что, похоже, просто перетрудился, обзаводясь своей летающей экзотикой. Ведь я выдернул единым махом полёта с лишним килограммов! Хотя до этого добывал всего пять-шесть.
Опять же ракетный ранец — сложная конструкция. Хотя не знаю, как тут это сказывается. Но ведь контроль-то над заказом надо сохранять? Или нет? Опять же перенервничал, кроме всего прочего.
Кстати, выходит, это и есть мой предел? Или нет? Но скорей ответ утвердительный, чем отрицательный. Да и как проверишь? Кроме мешка, нет ничего. А по весу… Ну не уран же мне заказывать?
Так его больше чем под пятьдесят кило всё равно не закажешь, с одной стороны. А с другой — совсем мне неохота проверять предельную нагрузку, если после такой проверки сваливаешься в предбредовом состоянии.
Мысль показалась невероятно здравой. Остаток времени до вечера я провёл уже более нормально. Лечась какими-то пилюлями и. коньяком из фляжки. Лечение помогло. К вечеру я сумел даже уснуть. А к утру осталось только лёгкое недомогание.
Так что весь следующий день я продолжал долечиваться пилюлями. И удовлетворять, кстати, проснувшийся аппетит. Это был хороший признак. Лечение помогло.
Но помогло даже больше, чем я ожидал. К вечеру этого дня я был настолько бодр и переполнен энергией, что просто уже не мог оставаться на месте. Что делать…
Поразмыслив, я решил, что уж лучше идти, чем вертеться в надоевшей хвойной норе. Не имея сна ни в одном глазу. Да к тому же и муравьи, протоптавшие откуда-то дорогу, надоели мне уже выше всякой меры.
Провожаемый лучами затухающего солнца, я отправился в ночной поход. Признаться, эти лесные блуждания в последнее время начали мне уже слегка приедаться.
Может быть, в городе, кто знает, удастся отыскать какой-нибудь тихий уголок, где можно отдохнуть честному человеку. С вопросом оплаты, как я понимаю, у меня не должно возникнуть проблем.
Так что приближение к городу вызывало у меня даже какой-то положительный интерес. Хотя я не забывал напоминать себе, что нахожусь в другом мире. И мало ли что тут может случиться. Но, честно говоря, никаких опасений у меня на этот раз не возникало.
Идти оказалось не сложнее и не легче, чем раньше. Пару раз — за довольно короткое время, а значит, окрестность была прилично населена — мне попадались узкие лесные дороги, идущие в подходящих направлениях. Но воспользоваться ими я не рискнул. Вполне возможно, они привели бы меня к какому-нибудь постоялому двору. Но я предпочёл продвигаться непосредственно к цели моего путешествия.
Лучше всё же было, на мой взгляд, объявиться непосредственно у города. Хотя на дорогах можно бы и попытаться что-нибудь разузнать предварительно. Но я не рискнул отчего-то.
Ночь проходила своим чередом. А я всё шёл и шёл, постепенно приноравливаясь к местности. Или же местность становилась более проходимой. Здесь явно был широко обжитый людьми район.
Леса поредели, стали какими-то присмиревшими. Появились в большом количестве поляны. Иные с пашнями, иные со стогами сена. Раз где-то в самой середине ночи я вышел прямо к деревне, и пришлось её обходить вдоль огородов. Под аккомпанемент бдительно сотрясающих воздух собак. Что ж, подробности обнадёживали. Город и вправду мог оказаться крупным. Может, что в нём и выгорит — кто знает?
Ближе к трём часам я опять оказался в глухих зарослях. Как ни странно, но почувствовал я себя даже лучше. В населённых местах всегда оставалась возможность встретить человека.
Словно специально, реальность опровергла эти мои представления самым решительным образом. Поднимаясь по склону невысокого холма, я вышел на гребень и заметил чуть в стороне и ниже впереди яркий отблеск горящего огня.
Поддавшись любопытству, я свернул в ту сторону. Уж больно пламя выглядело ярким. Жгут там, что ли, кого? — даже мелькнуло у меня в голове. И я специально подкрался к месту происшествия со всеми известными мне методами предосторожности.
Вот только ухищрения мои оказались совершенно напрасными. Никто меня бы не заметил, наверное, даже грохнись я сюда с неба на своём реактивном помеле. Присутствующие были так заняты своими делами, что им было не до меня.
У подножия холма была поляна. Достаточно большая, вытянутая с запада на восток. Западную часть занимало строение, некогда бывшее сараем или амбаром — сейчас это было уже не определить — стоявшей здесь когда-то усадьбы.
Усадьба сгорела, видимо. А от амбара остались только толстые рубленые стены и часть крыши. В обращённой к поляне стене имелись ворота, точнее, оставшийся от них проём.
Перед этим проёмом и горел огромный костёр, на который пошла даже часть брёвен сарая — откуда-то из внутренней стены, может быть. Цвет пламени был какой-то странный — зелёный. Так горит, по-моему, какой-то химический элемент.
Цирконий, что ли? Хотя не помню. Но вряд ли в любом случае обычная древесина могла бы гореть таким светом. Что-то тут было не то. Но отвлечься на этот вопрос у меня не получилось. Поскольку на открывшемся мне плацдарме выстраивалась следующая диспозиция.
Перед костром — спинами к огню, лицом к поляне — стояли трое. На плечи их были накинуты длинные широкие плащи, и в руках каждый держал по мечу.
Один, огромный здоровяк, толстый и косматый, орудовал а-агромадным двуручником наподобие японского меча для поля — но-дачи. У двоих его спутников клинки были вполне обычные. У одного узкий, у другого широкий.
И всё время от времени пускали своё оружие в ход. По их несуетливым, скупым, но весьма эффективным выпадам можно было предположить, что они без излишних эмоций уверенно простоят так до утра. А если понадобится, и до вечера. Или вообще сколько потребуется. Я невольно залюбовался самообладанием этой троицы. А бояться им было кого. Полукрутом к ним, охватывая со всех сторон, поляну занимали собаки. Стая.
Несколько десятков, как я мог определить, не пересчитывая каждую псину специально. Здоровенные серые звери сидели, стояли, возбуждённо перебегали с места на место. Ни на миг не выпуская из виду троих у костра. А время от времени свирепо и молча бросались с разных сторон в атаку. Огромные твари, я таких и представить не мог. С телёнка, наверное, каждая, с густой короткой шерстью, с лохматыми хвостами. Как волки.
И только тут до меня дошло, что это волки и есть! Я как-то совсем этого не ожидал. Тем более что волчьи стаи собираются вроде бы только зимой, сейчас же было лето. Впрочем, в любом случае ситуация была малоприятная.
И вполне ясная. Несколько разрубленных лохматых тел валялось на земле вблизи костра. Но решимость своры это заметно не колебало. Скорей даже наоборот. Четвероногие разбойники проявляли всё большее возбуждение.
Так что судьба окружённых ими людей начала мне представляться печальной. Слава богу, в этой ситуации не надо было раздумывать, на чьей стороне выступать. Волки есть волки. Что зимой, что летом. Тем более сбившиеся в стаю.
Я приготовил «аксушку» к стрельбе. Расположившись, правда, так, чтобы в случае чего быстренько взобраться на дерево. Мало ли что. Хотя это только на капитана Гаттераса белые медведи вели правильную осаду. Неоднократно при этом бросаясь на ожесточённые приступы… Но всё же, кто этих серых знает? Сбились же они отчего-то в стаю, хотя вовсе не сезон? Автомат заговорил сухими, короткими строчками. Четыре-три выстрела.
Светящиеся полоски трассеров эффектно расчертили темноту. Поднялся вой, визг, скулёж… Я такого воя в жизни не слыхивал. У меня мгновенно вся спина вдоль хребта покрылась инеем.
Сердце попробовало забиться куда-то в ботинок. Леденящий душу, жуткий крик. Не представлял даже, что волки на такое способны. Впрочем, звуковой эффект меня скорее ошеломил, чем напугал. Стрелять я не прекратил.
На поляне обе враждующие стороны настолько увлеклись перед тем друг другом, что моё появление прозевали напрочь. Выстрелы прозвучали для них как откровение. По крайней мере для стаи — точно.
Я перебил десяток, не меньше, прежде чем звери поняли, в чём дело. И как я и опасался, хотя и не верил, вместо того чтоб разбежаться, кинулись дружно как раз в мою сторону. Больше всего это действительно напоминало атаку. Этакую мини-кавалерийскую лаву. Я не успел даже подивиться такому подтверждению своей прозорливости. Вместо этого в памяти всплыла знаменитая сцена из «Чапаева». Там, где Анка-пулемётчица расстреляла все патроны как раз перед тем.
Ну у меня-то другой расклад. С мстительным удовольствием — интересно, с чего бы это? — я разразился, как давеча в замковой караулке, длиннейшей, бесконечной очередью «на расплав ствола». Щедро полив накатывающий на меня шерстяной вал. До расплава, впрочем, дело не дошло. Вряд ли я выпустил больше пары полных магазинов. На полпути атака захлебнулась в вое и визге. Кубарём покатились дёргающиеся звериные тела.
Вот опять же пример достоинств автоматического оружия. В своё время как раз на опыте какой-то южноамериканской войны военные и пришли к выводу: любую атаку можно остановить в ста-двухстах метрах от переднего края. Если иметь на вооружении достаточное количество пистолетов-пулемётов. Это была заря эпохи современных автоматов… Тридцать четвёртый или тридцать шестой год… Вот только напрочь не могу вспомнить, кто с кем воевал.
Не то Уругвай с Парагваем, не то Боливия с Эквадором. Помню только, что именно там воевали русские эмигранты из Белой армии. И, надо отметить, исключительно хорошо воевали.
Снова рванул нервы давешний жуткий вой-вопль — и уцелевшие хвостатые дунули по сторонам. Только их и видели. То-то же.
Добивать я никого не стал — не разбойники, чай. И так две трети положил здесь, не меньше. Пойти, пожалуй, с народом познакомиться, что ли? За жисть покалякать. Что, где и почём, как говорится.
Народ прохожий, могут знать чего-нибудь интересное. Да и репетиция перед городом, раз уж подвернулось. Но я их недооценил. Троица опередила меня, двинувшись от костра. Короткими взмахами добивая по пути раненых.
Один из троих, выпрямившись, крикнул в мою сторону:
— Будьте осторожны, сударь! Эти твари могут зайти к вам со спины!
Я с этим не очень был согласен. Особенно после того, что учинил только что. Но предосторожность не выглядела лишней.
— Благодарю! — Получилось несколько суховато, зато конкретно.
— Вы их можете продержать ещё какое-то время? — вопросительно крикнул второй, кратковременно расставаясь с обязанностями «гасильщика». — Пока мы их не перебьём?
На этот раз я просто не понял. Лишь несколько секунд спустя до меня дошло, что речь идёт о валяющихся подстреленных волках. Я едва не ответил: «Да не надо!» — чего там было добивать после «пять сорок пять»?
Но тут одна из лежащих зверюг прямо передо мной зашевелилась, дёрнулась, скуля. Попробовала подняться. Я увидел, как вполне осмысленным движением животное разворачивается ко мне. Явственно донёсся хрип.
Да ведь он же мертвее мёртвого был! Я же в него в упор садил — не меньше пяти пуль! Там же фарш мелкокрученый остаться должен! Не может того быть! А почему «не может»?! — рванулась в голове встречная мысль. Ты тут уже много чего насмотрелся! Не стой, болван!
В лежащих трупах явно наметилось ещё некоторое шевеление. Я не стал ждать, что произойдёт дальше. Ох, хорошо, что перезаряжать мне не надо! А равно как и чистить потом от корки нагара после такой-то заполошной стрельбы!
Я с тщательностью проследил, чтобы ни одна недобитая тварь не поднялась. Покуда вооружённые мечами трое не обошли всех и не порубили каждого напополам. А потом ещё растащили половинки в разные концы поляны.
Странная какая-то методика, если подумать. Но у меня с этим делом как-то не очень ладилось последнее время. Особенно как сюда попал. Ничего не понимаю. И понять не могу. Причём чем дальше, тем больше. И похоже, уже привыкать начинаю.
К догорающему и значительно ослабевшему костру мы подошли уже как вполне знакомая друг с другом компания. Впрочем, так, по сути, оно и было: повоевали малость в одной команде, я им себя показал, на них тоже посмотрел.
Можно было начать и знакомиться. Теперь я глянул на этих троих вблизи. Пришлось поднять ноктоскоп на лоб. Причём наличие прибора и прочего снаряжения не произвело на них никакого заметного впечатления.
Внешне, по крайней мере. Забавно. Потурова гвардия да люди Рэры относились несколько иначе. Эти же встреченные мной посреди ночного леса незнакомцы реагировали на редкость индифферентно.
Выглядели они, впрочем, вполне в духе местного колорита. Ничего неестественного в их облике не замечалось. Одеты в обыкновенные плащи из плотной ткани. Нормальная дорожная одежда.
Под плащами, правда, виднелись кольчуги, чего раньше я здесь, кажется, не наблюдал. Камзолы, штаны, сапоги… Что-то ещё, что я не осознал на ходу. Владелец же местного варианта но-дачи ошеломил меня совершенно.
Этот человек был облачён почти в полный рыцарский до-спех! Панцирь, железные штаны и рукава, только наплечники и юбка кольчужные. Понятно, отчего он у них стоял так смело почти посреди волчьей своры! Поди прокуси железные штаны!
Лицо здоровяк имел круглое и мясистое. С маленькими глазками. И неожиданно огромными, щетинистыми, как проволока, торчащими в стороны усами. Усы впечатляли. А на непокрытой голове громоздилась не менее впечатляющая копна торчащих волос.
Но больше всего меня поразило, что при такой почти зверовидной наружности выражение лица этот медведь имел чуть ли не смущённое. Во всяком случае, именно так я истолковал его реакцию на моё бессовестное разглядывание. Я даже не поверил.
— Нашего друга зовут Ангрест, — представил обладателя железного костюма один из троицы. Тот, что повыше, вооружённый широким клинком. Улыбнувшись, добавил: — Ангрест — отличный рубака. Но в разговорах обычно немного застенчив. Поэтому не сочтите его молчание за знак невежливости, незнакомец. Пришедший так вовремя к нам на помощь.
Я был так ошарашен этим обращением, что даже не разобрал тонкого намёка на собственное невежество, а уставился на говорившего. Он же, истолковав моё поведение на свой лад, слегка поклонился:
— Арх, сударь. Таково моё имя, и я к вашим услугам.
Ничего подобного этой речи я ещё не слышал здесь ни разу. Но Арх явно был воспитанным человеком. И образованным. Вежливость его не казалась ни неестественной, ни натужной. Он явно всегда так говорил.
А уж его оружие и вовсе ни в какие ворота не лезло. Издалека я принял его за меч. Но это был скорее топор. Правда, такого топора я не встречал ни в одной книге по оружию. И ни о чём подобном никогда даже не слышал.
Во-первых, топор был целиком из стали. Одним сплошным куском. Во-вторых, ни у каких разновидностей топоров, по-моему, не бывает таких лезвий. Двусторонние, как у критского лаброса, но узкие, вытянутые вдоль всей длины рукояти. Присоединённые к ратовищу не всем основанием, а двумя наплывами, как корнями или перемычками. В целом пропорциями орудие напоминало не то форму ядра грецкого ореха, не то какой-то странный лавровый лист. Полированную серо-сизую поверхность густо покрывали насечка и гравировка. Сделанная, очевидно, очень давно, так что следы её почти стёрлись. Но всё равно можно было судить, что отделана она была серебром и золотом. Необычное оружие.
Я машинально уже взглянул на третьего, невольно ожидая чего-нибудь из продолжающихся неожиданностей. Но, против этого, ничего такого не оказалось. Третий был невысок, сухощав и отличался разве что невероятно развитым носом. Орлиным прямо-таки. Как у Жака-Ива Кусто. Да огромными тёмными глазами на небольшом личике. Вооружён он был обыкновенным эстоком или чем-то наподобие. Рукоять меча щеголяла красивой отделкой.
Собственно, но-дачи Ангреста тоже отличался украшениями в виде насечки и золота на рукояти. Что-то мне помнится, ничего подобного не было ни у людей Потура, ни у сопровождавших Рэру.
Пока я по очереди на всех пялился, третий успел представиться тоже:
— Аниз, сударь. К вашим услугам.
У этого в манере присутствовало что-то лёгкое и бесшабашное. В бою он, пожалуй, очень опасный противник. Но мне уже ничего не оставалось, как поскорей исправить собственную оплошность:
— Гаршин, Всеволод… — Уже говоря, я понял, что имя звучит для здешнего уха непривычно. С их-то короткими прозваниями. И тут же вспомнил свою старую мечту. Вот она была в самый раз. — Можно называть меня просто Гар.
В детстве мне страшно хотелось носить такое прозвище. Вот сбылась мечта идиота…
— У вас необычное имя, — откликнулся немедленно Аниз, едва успев кивнуть в знак принятия моего представления. — Не с Островов ли вы? Там в ходу похожие имена…
Такая прыть заставила меня почувствовать себя неуютно. Надо же, посреди леса встретить мужика, разбирающегося в заморских землях! Да не одного, похоже! В интересную компанию я угодил, оказывается.
Но надо было что-то отвечать.
— Нет, — честно ответил я. — Я не…
И замолчал. Не зная, что сказать. И дело было даже не в том, что я не мог найти объяснения. Хотя так оно и было. Нет! Я просто в этот момент вспомнил, что меня уже об этом спрашивали. Как минимум дважды здесь. И потом…
Ну вот, опять влип! Дурень бестолковый! С первого же вопроса. А ещё в город собрался! Как там-то объясняться станешь? Оставалось избрать единственный оставшийся ответ: что-то промычать, состроив гримасу позаковыристей.
Троица внимательно выслушала моё невразумительное, зато доходчивое объяснение. Вот сейчас они тебе зададут пару-тройку вопросов! Требующих подробного объяснения. Где и зачем вы родились, например. Л-лопух!..
— Можете не говорить, Гар, — обратился ко мне Арх. — Аниз у нас всегда спешит. Любит всё время узнавать что-нибудь новенькое. Не смущайтесь. Вижу, у вас какие-то затруднения. Мы совсем не настаиваем в своих вопросах. Рассказывайте только то, что пожелаете.
Я чуть рот не раскрыл от такого заявления. Ничего себе, дремучее Средневековье! Неожиданный оборот придал мне храбрости, и я сам спросил в ответ:
— А с кем я имею честь встретиться, господа? Кто вы и куда следуете? Могу ли я об этом узнать?
Смешно, но вопрос мой, похоже, вызвал у противной стороны почти такую же реакцию, как и у меня. Троица молчаливо переглянулась в явном затруднении. Но Арх — он, похоже, был за старшего — ответил всё в той же спокойной манере:
— Мы вояки короля. Идём в Терет по своим делам.
Да, похоже, собеседникам тоже приспичило поскрытничать. Вот только интересно, с чего бы? Неужели я такой страшный?
— А не в Терет ли идёте и вы, сударь?
Если Терет — тот самый город на берегу… А судя по ситуации, так и есть… Я ответил в лучших традициях краткости:
— Иду. По своим делам.
И опять, уже только сказав, сообразил, что вышел слишком явный повтор. Но похоже, и на этот раз в моём ответе собеседники усмотрели какой-то свой резон. Обид не последовало.
— Тогда, возможно, — Арх улыбнулся гостеприимно, — разумней было бы провести ночь здесь. А поутру двинуться в город вместе. Нынче ночь не совсем безопасная пора путешествовать по лесам.
С этим нельзя было не согласиться. Ненормальная волчья стая могла убедить кого угодно. Я исключением не являлся. Да и запас буйства у меня на эту ночь, похоже, подходил к концу.
— Хорошо, — кивнул я, соглашаясь. — Я так и сделаю. Если вы, господа, конечно, не будете возражать против моей компании.
— Зачем возражать? — откликнулся Аниз. — Напротив! Мы приглашаем вас составить нам компанию. В ней веселей! И все ведь знают, кроме того: дорога становится короче, если встретится добрый попутчик!
Я чуть не поперхнулся, услышав эту реплику Абдулы из «Белого солнца пустыни». И только пристально взглянув на Аниза, убедился, что он вовсе не цитирует классику советского вестерна.
Всяка нечисть бродит тучей…
Город Терет, порт и центр торговли в верхнем течении реки Этер, оказался на поверку именно тем, чем и являлся. В этом я окончательно убедился уже на третий после прибытия день. Пробродив всё это время по улицам, потолкавшись на рыночных площадях и у портовых причалов на реке. Больше слушая разговоры, чем приставая к людям с вопросами. Изредка ловя на себе любопытные взгляды.
Как любой другой проезжий, я думаю. Не больше. В этом городе народу толклось всякого — и самого разного облика. Так что моя униформа никого не удивляла. По крайней мере, в этом я оказался прав. А вот во всём остальном…
К концу третьего дня, добравшись до «Жареного петуха» — постоялого двора, где я остановился, — я поднялся к себе в комнату, запер дверь на засов, разулся, освободив натруженные за день ходьбы нога, и завалился на кровать. Думать.
Подумать же было о чём. Хотя и не так уж много собрал я информации за эти дни. Но и того, что нашлось, для выводов вполне хватало.
На севере, за тёмными лесами, где, по слухам, почти никто не жил, кроме редких охотников да землевладельцев, лежал покрытый вечными льдами океан.
Река Этер, беря начало в северных непроходимых дебрях, изгибалась и вбирала в себя многочисленные притоки, текла, пересекая континент — или материк? — на юг, где и вливалась в Тёплое море.
За морем была ещё одна земля, называвшаяся «Коруна». Но меня она сейчас мало интересовала. Здешние же места именовались «Дворанна». К чему конкретно относится это название, я так и не понял. Не то материк, не то просто местность. Пока уверенно сказать я не мог. Во всяком случае, здесь имелось несколько стран. В городе я слышал про какую-то Чекарну, про империю Цитра и про какие-то Княжества, неведомо где расположенные.
На востоке имелись Рудные, они же Железные, они же ещё и Малахитовые горы. Там располагалась местная железорудная промышленность. А где-то чуть ли не сразу же за горами начинался океан.
Аналогия, возникшая у меня было сразу, рассеялась моментально. Поскольку иными были расстояния и описания. А кроме того, не очень далеко на западе располагались горы, именуемые Серыми, Скалистыми и Туманными. И тут уж ни с какими аналогиями соответствия не имелось.
Да, собственно, конкретно различить, где тут вообще заканчивается одна горная система и начинается другая, было невозможно. Этер тёк в междугорье, рельефом напоминающем Восточную Сибирь. Только не столь ярко выраженную.
Как я уже отмечал, местность напоминала среднерусскую или предуральскую. Но в общем, не так уж это и важно. Главное, что насчёт этнографии я тоже угадал. Что, впрочем, было не так уж сложно.
Население привязывалось здесь к речным долинам. Соответственно обширные просторы междуречья, заросшие лесами, были почти не населены. Что в итоге давало любопытную картину. Вот только что мне с неё проку? Пока я не знал.
Страна же, куда я конкретно попал, называлась Остравой. И занимала она, как я понял, всё верхнее и среднее течение Этера. Который, судя по ширине здесь, в верховьях, мог оказаться рекой немаленькой.
Столица Остравы — город Поставль — находилась где-то на соседнем, самом крупном притоке Этера. И история этого государства была наглядной иллюстрацией к устройству здешнего этногенеза.
Собственностью племён, князей, а затем и королей здесь выступали реки. И Поставль был когда-то столицей всего лишь одного из притоков, Остравы — так приток назывался.
Но потом, как водится, в ходе бесконечных освободительных войн с соседями, а также сопутствующих этим войнам интриг и завоеваний Поставль распространил своё влияние на значительные территории.
И сделался столицей королевства, которое, естественно, стало называться Остравским. Произошло это несколько поколений назад, и с тех пор достигнутое состояние сохранялось, кажется, без изменений. Правил нынче в Остраве какой-то король Дарек.
На этом собранная мной информация заканчивалась. Да и то раздобыть мне всё это удалось с немалым трудом. Шляясь по городу и прислушиваясь к уличной болтовне. Что мне со всем этим теперь было делать — я понятия не имел.
Больше всего положение моё напоминало мне то, в которое угодил на Саракше Каммерер. Оказавшийся без корабля и без штанов в совершенно незнакомом мире. И всю надежду возлагавший только на примитивный нуль-передатчик.
У меня же и нуль-передатчика не имелось. Зато, правда, наличествовал мешок. Благодаря чему мне не требовалось ходить непременно в одних трусах. Но в общем-то ситуации у нас с ним были во многих чертах схожие.
Я встал с кровати, открыл окошко, глядевшее с третьего поверха на расходящиеся внизу крыши пристроев. Присел боком на подоконник и стал курить, глядя на закатный свет. Что же мне всё-таки дальше-то делать? А?
Может быть, зря я не увязался за давешней троицей? Когда мы, придя в город, расставались, они дали мне понять, что не очень удобно тащить меня туда, куда они направляются.
И пожалуй, прояви я настойчивость… Но я не стал канючить. Тем более что не такой уж я беспомощный, как стараюсь казаться. А уж с деньгами и вовсе проблем никаких. В смысле платы за постой.
Я только попросил, прощаясь, подсказать мне подходящее заведение, что и было сделано. В итоге чего я оказался в «Жареном петухе», не знаю уж, отчего он так называется. Может, тут фирменное блюдо у них такое. Не пробовал пока.
И вот теперь сижу ни с чем. Интересно, с чем бы я сидел в противном случае?
Как ни странно, но именно в этот момент в мозгах у меня и прояснилось. Ступор иссяк. Видимо, подсознание наконец сработало, среагировав на упоминание «от противного». А в чём, собственно, дело? — подумалось мне. Что особого случилось? Не было встречи с оркестром и цветами? Но с чего я считал, что в первом же городе я разрешу разом все свои проблемы? Чего особенного я ждал? Роту почётного караула? Небесного знамения? Фанфар и салюта? Чего?
Как устроиться на струг или карбас, идущий на юг, я разузнал. Ещё в первый же день. Дело совершенно нехитрое. Чем заплатить — для меня не проблема. Сесть да и поплыть. А дальше — увидим. Что ещё-то можно сделать?
Если неведомые мои благодетели, вытащившие меня сюда, чего-то действительно от меня хотят, могли бы и знать дать. Впрочем, быть может, ближе к центру местной цивилизации…
Знать бы только ещё — где он, этот центр! А то вдруг это королевство Острава — самая распоследняя здесь дыра. И никто на неё внимания не обращает. Хотя, правда, как-то не очень на это похоже.
Что ж, решено, пожалуй! Подыскиваю завтра судно и отплываю. Вниз да по речке… Хватит ломать голову над проблемой, которой даже и не было вовсе. Пойти-ка лучше сходить вниз, в общий зал. Поужинать на дорожку. Да и завалиться спать затем от трудов праведных.
Постановив так, я заметно почувствовал себя веселей. Обулся, нацепил кобуру со «стечкиным» и отправился по лестничным переходам вниз. Ужинать.
Как всегда в это время, внизу было людно. Но для обеспеченного постояльца столик всегда находился. В отдельной нише, по периметру охватывающих зал кабинок. «Жареный петух» и впрямь был заведением хорошим.
Кормили здесь замечательно. Особенно я мог отметить это теперь, освободившись от своего почти гамлетовского вопроса. Что я и не преминул сделать, привычно уже бросая взгляды в зал с видом завсегдатая. И, как всегда, натыкаясь на местного не то гадателя, не то хироманта, не то тароведа, ведущего ежедневный приём в «Петухе», видимо по договорённости с хозяином.
Надо думать, промысел у гадателя был доходный. Не просто же так он место арендует. Да и, насколько я мог заметить за время своих трапез, всегда у него был какой-нибудь клиент.
Забавно, что меня специалист по предсказаниям, видимо, боится. Ну не совсем уж конечно, но тем не менее… С самого первого моего появления здесь косится на меня с таким видом, словно не знает, что делать. Так же, бедняга, как и я в эти Дни, неожиданно сообразил я и усмехнулся. Но один из нас двоих уже отмаялся — я. А предсказатель дальше пусть уж как хочет. Его заботы, не мои.
Так примерно я рассуждал, выхлебав нежнейшую уху и в должный срок перейдя ко второму. Которое мне здесь исключительно нравилось, но что оно представляло собой, я определить так и не смог. Хотя по основе — салат из раков.
Всё-таки надо отдать должное певцам ушедшей старины: в чём-то они бывали и правы — в былые времена умели наши предки хорошо поесть. Могущие себе позволить, конечно.
Хотя, впрочем, за проведённые в городе дни я успел заметить, что кухней, подобной «Жареному петуху», регулярно пользуются не обязательно толстосумы. Просто приличный кабак, не лучший и не худший в городе.
Пока я обо всём этом размышлял, пережёвывая рачье мясо, вдруг обнаружилось, что гадатель, спровадив своего клиента, поднялся и идёт ко мне. Вот те раз! С чего бы это?
Предсказатель подошёл, глядя на меня неуверенно, и я молча указал ему на стул напротив. Он сел.
— Ну? — спросил я его, прожёвывая салат. Вид у него был довольно смешной. Возраст — лет, наверное, двадцать — двадцать два. Телосложение, как бы сказать, некрепкое. Скорее тощее.
— Извините… сударь, — промямлил он. — Позвольте представиться. Я бакалавр магической академии Остравы, факультет прогносеологии. Меня зовут Брада. Я взял на себя смелость побеспокоить вас.
— Вы всегда так общаетесь? — перебил я его. — С клиентами?
— Нет, что вы! — Похоже, репликой своей я его не подбодрил, скорей наоборот. — Но здесь содержание дела таково, что я не могу простить себе… пройти мимо такого уникального случая…
— Гм. А нельзя ли прояснить, в чём дело? — предложил я ему.
Видимо, он пришёл к такому же решению.
— Видите ли, — принялся он излагать, — я обычно занимаюсь здесь простыми гаданиями. И у вас могло сложиться мнение, что я ничего не значащий уличный прорицатель… Впрочем, пожалуй, так оно и есть в чём-то. Но… здесь я зарабатываю себе плату за обучение. А специальность мою в академии составляет изучение феноменов в тонких оболочках человека, его надвнешнего тела, я бы сказал…
— Ауры, что ли? — не выдержал я. Смешно было смотреть, как этот студиозус пытается объясниться с мирской орясиной на сложнонаучные темы.
— Что? — не понял он. Потом кивнул: — Да, можно и так назвать, в одном из древних языков существует, кажется, и такой вариант трактовки названия… Простите, вы, быть может, на самом деле человек вполне сведущий? Может быть, я зря вас беспокою, э-э… мастер? — Он уставился на меня вопросительно.
Тьфу! Да когда он до дела-то доберётся? Я уже и салат съел, ни одного рака не осталось.
— Успокойся, несведущий я. Просто так, слыхал кое-что… — Впрочем, я тут же осознал, что перешёл на панибратский тон, и быстренько исправился: — Скажите всё же, чем я вас заинтересовал. Честное слово, я не стану вас употреблять ни на десерт, ни на третье.
Брада энергично закивал. Всё-таки забавен он был донельзя. Может быть, так и должен выглядеть высокообразованный бакалавр тауматургии? Или как там у них это называется?
Пожалуй, только тут до меня дошло, в академии чего изволит обучаться этот студент! До этого я как-то пропустил его слова мимо ушей. Что он, серьёзно? Или как?
Трактирный предсказатель вполне может так представиться для пущей важности. А с другой стороны, именно на студента Брада и походил, не на мошенника. Хотя одно другому, конечно, не помеха.
Впрочем, если он что-то хотел от меня добиться обманом, это был бы напрасный ход, поскольку я всё равно не знаю, как обман должен выглядеть. Но если тут действительно существуют учебные заведения по магии и колдовству…
Это что значит? Неплохое дополнение к собранной мною информации! А я-то, дурак, по улицам шлялся. Может, проще было с самого начала к Браде подсесть? От него всё бы и узнал.
Пока я приходил к своим выводам, Брада как раз приступил к изложению сути дела.
— Моя специальность, — сообщил он, — очень помогает мне делать предсказания. Особенности структуры тонких тел связаны с возможностями определить предстоящие события…
Я только важно кивнул, дабы избежать установочной лекции. Безусловно, бедняга переполнен речами своих преподавателей.
— Для меня это хорошая практика, — продолжал он. И постепенно кое-что начало проясняться. — Я поэтому почти всё время нахожусь в состоянии видеть структуры, надстоящие по отношению к человеческому телу у окружающих. — Тон его сделался извиняющимся. — Я не разглашаю тайн личности, не подумайте, сударь! Я просто практикуюсь.
До меня стало более-менее доходить. Хмыкнув, я поинтересовался:
— И что же поразило вас, сударь Брада, в моей, так сказать, ауре?
Брада сморщился, точно разжевал незрелое яблоко.
— Я не могу ничего по ней прочитать, — сказал он. — Совсем ничего!
И покосился на меня. Что-то, очевидно, это должно было значить. Но что? Я не понял. И так ему и ответил. Похоже, я воспринял известие спокойней, чем он его сообщил. Я, впрочем, действительно ничего особенного не ощущал.
— Она у вас не несёт информации, — доходчиво объяснил Брада. — У других людей — пожалуйста! А у вас — ничего! Просто аура, и всё. Я решил сначала, что вы, возможно, какой-нибудь маг, путешествующий инкогнито. Но потом…
Он покосился на. меня и закончил:
— Присмотревшись к вам, я решил, что вы всё-таки не маг. Просто очень необычный человек. Для мага вы уж слишком ненатурально себя ведёте. Вы явно нездешний. Приезжий откуда-то издалека. И мне представилось… — Тут в собеседнике опять проснулся студент и снова начал мямлить: — Ну… что я просто… просто не мог… пройти мимо такого случая! — признался он. — Это могло бы быть полезно для моей практики!
— Так, значит… — сказал я, когда он закончил.
Вообще идея поужинать напоследок оказалась неожиданно плодотворной. Поговорить со студентом, безусловно, стоило. Я, похоже, взялся за сбор информации и в самом деле не с того конца.
— И чего же вам, сударь, хотелось? — поинтересовался я, стараясь сообразить получше, как тут быть.
На лице студента отразилась борьба со вспыхнувшим нетерпением.
— Поговорить с вами, сударь, — изложил он в конце концов. — Узнать, откуда вы, рассмотреть поподробнее вашу, как вы её называете, ауру, исследовать…
Он запнулся, сообразив, что и так выразил немалые запросы. Меня, впрочем, такой подход не сильно смущал. Для виду, правда, я изобразил серьёзное раздумье, кривя губы и хмуря лоб. А затем важно кивнул:
— Это было бы интересно… мне и самому любопытно узнать, что там такое с этими… с моими тонкими оболочками, да? Я, видишь ли, раньше не очень часто встречался с магами. Мм… Прошу прошения, господин бакалавр! Вы, надеюсь, ещё намерены оставаться в «Жареном петухе»? Тогда, возможно, мы могли бы с вами завтра пообщаться более длительно? Сегодня, боюсь, уже поздно…
Брада на все мои предложения только интенсивно согласно кивал.
— Да, да! Меня это тоже устраивает, сударь! — подтвердил он. — Вы не будете возражать против встречи в утреннее время? Обычно у меня с утра не бывает клиентов. Ничто не станет мешать нашему разговору.
Я, подумав, кивнул. Меня это тоже устраивало. Не хватало ещё оплачивать Браде его научные изыскания как клиенту. То есть проблем-то с этим не было, но… Зачем излишне демонстрировать своё богатство?
На этом мы с Брадой, в общем, расстались, договорившись о времени встречи. Я подумывал ещё, не угостить ли его пивом для произведения более благодушного впечатления. Но, поразмыслив, не стал.
Время было действительно уже позднее, во-первых, а во-вторых — Брада и так впечатлился достаточно. Так что закончил я трапезу в одиночестве, вежливо распростившись с бакалавром. Не спеша выкурил сигарету и пошёл к себе наверх.
«Жареный петух» был заведением, кроме всего прочего, совсем немаленьким, не подумайте. Не жалкий трактир-забегаловка из одной большой избы. И даже не салун в духе американского Дикого Запада.
Огромный комплекс сооружений, который смело можно было назвать теремом, размером мало уступающий знаменитому островному храму в Кижах. Ну разве что высотой. Да и то ненамного.
Он представлял собой настоящую гостиницу, со множеством хозяйств и служб и с немалым количеством постояльцев. Хозяин этого заведения и его дежурные обслуживающие смены вызывали моё уважение с первого дня пребывания: это ж надо — управляться с такой махиной!
Я добрался к себе, собираясь по приходе ещё раз покурить на сон грядущий. Толкнул дверь, вошёл… И не успел ничего сообразить, как в глазах у меня мигнуло, а в следующую секунду я увидел летящие навстречу доски пола и получил ещё один слепящий удар по затылку. Вырубивший меня на этот раз надолго…
Пришёл я в себя от странного ощущения. Что голова у меня превратилась в воздушный шар, надутый водородом, и вот-вот не то взорвётся, не то просто улетит. Продрав глаза, я понял, что накануне нарезался как последний поросёнок.
Я не мог ни опознать помещение, где нахожусь, ни даже понять, что это такое вообще. Не говоря о том, что тут же находились какие-то люди странного вида. От которого у меня сделалось нехорошо в желудке и началась тошнота.
Исключительно благодаря этому я и смог сориентироваться. Я, оказывается, висел вниз головой, прикованный за руки-ноги к стене в среднего размера бревенчатой каморе без окон.
Только в углу у потолка замечалась небольшая отдушина. Висеть было до невозможности неудобно. Всё затекло, а голова налилась кровью и потяжелела раза, наверное, в три. Ничего, мелькнула дурацкая мысль, зато, может, поумнею…
Кроме меня в каморе находились ещё двое. Явно тюремщицкого вида. Здоровые, голые до пояса и оба неумеренно волосатые. Рожи у них… Впрочем, господа, не стоит о грустном. В неровном свете факелов обстановка говорила сама за себя. И навевала соответствующие мысли.
Я поморгал и ещё раз огляделся. Рот был забит кляпом. Круто это они меня. Из одежды на мне осталась одна кевларовая броня. Скроенная в виде нижней рубахи и подштанников. Не без умысла, конечно.
Вот к случаю и пригодилось… Но, однако, и ободрали с меня всё! Ничего не скажешь. Аж зло берёт: ни единого кармана не оставили! Они и броню-то оставили только потому, что не поняли, что это такое… Скоты.
И только после этого на меня нахлынули эмоции. Догнавшие наконец, дождавшиеся своей очереди в гормональных глубинах организма. Досада, стыд, страх, злость, бессильная ярость… Бурный коктейль на все возможные вкусы.
Да чтоб вы провалились, так вас перетак! Что вам всем от меня надо?! Что я теперь, так и буду кочевать из застенка в лес, из леса в застенок?! Свежие ещё воспоминания о пребывании в Потуровом плену услужливо встали перед глазами.
Страсти, охватившие меня, достигли предела. И в этот момент открылась сбитая из толстых плах дверь и в камору вошёл ещё один человек. Я вытаращился на него и разом узнал. Это был Залиба, колдун Потура. В голове у меня что-то закоротило.
Ничего не понимаю. Я где тогда? Сколько времени прошло? Меня из города вывезли или что? Но, как ни странно, появление Залибы неожиданно резко пресекло мои страхи.
Я испытал самое настоящее бешенство. Если и не то, холодное, ледяное, что Анчаров называл яростью благородной, то что-то весьма близкое. Как всегда у меня в преддверии самых безрассудных поступков.
Я не боялся Потура. Я не боялся Залибы. Они меня просто дико, невозможно раздражали. И, увидев сейчас входящего в застенок колдуна, я просто взбесился. От бессилия, надо полагать. Скован-то я был всё равно надёжно. Лодыжки и запястья охватывали толстые металлические браслеты, присоединённые к мощным металлическим же костылям. Забитым в кондовые брёвна стены.
Жук, пришпиленный булавками в морилке, — мелькнуло где-то в отдалённых мыслях сравнение. Залиба, оглядев меня, оценил моё состояние. Мимолётная усмешка тронула его губы.
Он сделал знак тюремщикам, и один из них выдернул мне кляп изо рта. А-хр… перемать!
— Ну вот мы и встретились, — сообщил Залиба довольно, в лучших традициях бульварных романов. Мой ответ был «тьфу» или что-то вроде этого. Сопровождающийся остатками кляпа пополам со слюнями. Хорошо, что не с блевотиной… К тому же мне показалось, что Залиба не так уж и рад нашей встрече, как старается показать. С чего бы это? — Ты надёжно скован, — успокоил не то меня, не то себя колдун, глядя сверху с выражением превосходства. — И лишён всех своих колдовских штук. Так что не сможешь ничего применить против нас. И ничего нам не помешает на этот раз побеседовать с тобой обстоятельнее. Столько, сколько нужно. Понял?
Я промолчал, глядя на него в ответ. Чего непонятного? Всё понятно. Но видно, не этого требовал здешний этикет. Залиба сделал ещё один знак — и второй из подручных вздёрнул руку…
Я задохнулся от боли, пробившей тело сверху вниз — между ног, до самого затылка. Аж слёзы из глаз побежали совершенно самостоятельно. Вот так вот, господа. И товарищи. Очень удобно.
Подвесьте человека кверху ногами, а потом время от времени бейте между этих ног. Впечатляет. Меня тоже впечатлило. Я аж чуть не взвыл с первого же раза. Но не взвыл всё-таки.
Больно, конечно, было очень. И я никакой не герой-партизан. Просто относительное спокойствие я сохранял по причине того, что один раз уже побывал в такой ситуации. И весьма интересно из неё вышел.
Вот только в том заключалась закавыка известного мне способа, что нужно было позволить им довести меня до определённой кондиции. А там уж я сумею повторить то, что получилось в замке. Хрен они до меня доберутся!
Вот только один небольшой нюанс я забыл. А именно: в тот раз меня отделали до полусмерти в состоянии абсолютного беспамятства. Сейчас же палачам пришлось работать, что называется, по-живому.
Всё-таки я угодил на обещанный допрос к Залибе! Чтоб он сдох. И ведь добро бы он ещё знал, что спрашивать! А то ведь всё его дознание сводилось к нетленной триаде из «Свадьбы в Малиновке»: «откуда-куда-зачем?»
Если бы я мог ему хоть что-то сообщить! Впрочем, изображать партизана мне пришлось всё равно. То ещё удовольствие. Хотя ничего серьёзного ко мне пока и не думали применять.
Просто тупо, методично били. Весьма болезненно. Похоже, Залиба решил тянуть процедуру. Что ж, товарищ Сухов это бы оценил: тут перед смертью явно имелась возможность долго помучиться.
Я вот только товарищем Суховым не был. И чем дальше, тем больше приходил во всё усиливающуюся ярость. Хотя уж и так, казалось бы, некуда. Ох как они меня достали! Если б только мог, я бы поубивал их не задумываясь!
Одним словом, меня били — я зверел. Орал благим матом, матерился почём зря. Не очень помогало. И всё никак не удавалось поймать то замечательное состояние, в котором я ускользнул от них в прошлый раз.
Не по какой-нибудь серьёзной причине, а просто не получалось, и всё! Хоть тресни. И палачи, и я взмокли и устали. А результат в итоге оказался нулевой. Если отрешиться от происходящего, то, наверное, можно было бы найти и забавную сторону.
Только вот мне как-то было не до смеха. И, как ни странно, Залибе тоже. Он начал злиться, нервничать. В глазах разгоралось какое-то опасное пламя. Но я как-то не очень замечал окружающее в тот момент.
У меня как раз начало что-то вытанцовываться. Правда, здорово мешала ещё и обида на моих неведомых благодетелей. Они-то чего ждут, интересно? Когда меня, как в прошлый раз, в ров скинут?!
Видимо, всё-таки что-то такое у меня получилось. Потому что без перехода я вдруг увидел прямо перед собой перекошенное напряжением Лицо Залибы с остановившимися, какими-то полубезумными глазами…
Сразу стало понятно, что что-то он сейчас такое применит кардинальное, что до сих пор придерживал. Мне даже как-то не по себе стало. Ну он и проделал. Взял меня пальцами за запястье. И в тот же миг такая дикая боль пронзила меня до последней клеточки, что я заорал, позабыв про всё на свете. А потом ещё раз. Как бы в обратную сторону, что ли. Я не понял.
Иглоукалыватель хренов! Я едва не полопался от крика. Так было хоть чуточку легче. Сорву ведь голос-то! Делать надо что-то. Вот что только?! Польку-бабочку танцевать?!
От боли и нахлынувшего отчаяния — всё моё спокойствие как ветром сдуло — какое тут, к ляду, спокойствие?! — я снова попробовал дотянуться до того спасительного состояния. Которое так некстати перебил Залиба. И дотянулся!
Только результат получился не совсем тот, какого я ожидал. Точнее — совсем не тот. Я даже сперва не понял, что добился всё-таки чего-то. Поскольку ничего на первый взгляд не переменилось.
А потом вдруг осознал — как-то не умом, а чем-то ещё другим, — что мне следует делать и что вообще происходит. Похоже, у моих хранителей сработала-таки система безопасности.
Вот знать бы ещё только, отчего она уже только в самой крайней ситуации функционировать начинает? Что, нельзя было контроль не на такой высоте ставить, пониже?
Как ни смешно, но тут же я сам догадался, что нельзя. Если эта защита от летальных, так сказать, исходов, то она и срабатывать должна в адекватной обстановке! А так что будет?
Я только плюнул мысленно — от объяснения не стало легче. Ну я вам!.. Покончу дело, взявши обязательство!.. Ни с того ни с сего пришёл на ум Высоцкий, когда я напряг все свои слабые силы. Эх!..
Напрячься же пришлось изо всей мочи. Без шуток — я боялся, что, того и гляди, пупок развяжется — зубы крошились, когда я начал вытягивать из стены глубоко вколоченные костыли.
Затем, как известно, бракованные гвозди… стал потихоньку… вынимать… Перемать-мать… Ещё разок, ещё… Хватит, всё. Вроде. Нет уж, больше я не позволю, чтоб за мной гонялись разные придурочные колдуны. И прочие…
Пусть они сами от меня бегают! Или лучше вообще отстанут от меня. Не то… не то я за себя не отвечаю. Тем более что здесь никакая не Земля, а совсем другой мир. На который мне с самой высокой колокольни наплевать!
Всё замерло в однообразной неподвижности. Не как даже на рапиде, а как на самой обычной фотографии. Залиба, стражники, языки пламени на оголовках факелов. Краем сознания я замечал эту несуразность, но старался не обращать на неё внимания.
Сперва ноги-руки. Чуть-чуть, ещё немного… Медленно я сполз на пол, перевернулся, поднялся. Выпрямился. В глазах потемнело на какое-то время, кровь отлила от головы.
Теперь мозги опять не очень умными станут, наверное, мелькнула в голове дурацкая мысль. Не забыть бы, подумал я, растирая руки. Повернулся и пошёл к двери. Дыша как спринтер после стометровки. Оглядел Залибу с подручными.
И… не знаю. Не стал ничего делать. Жалко, что ли, стало. Придерживая, как странные украшения, болтающиеся железные шкворни, я подошёл к двери и попытался отбросить засов.
Ого! Это оказалось не так-то просто. Пришлось повторить. Навалиться. Наконец брус пошёл из пазов. Однако и скорость же реакции тут… в этом… где?
В этот момент всё и кончилось. С хлопком время, куда-то уходившее, вернулось обратно. Факела дрогнули. Тени заколыхались по стенам. Шумный вдох тюремщиков прозвучал как порыв ветра.
Залиба, похоже очень удивлённый, как-то нехотя стал поворачиваться. И что я теперь буду делать, дурак? — мелькнуло в голове. Честно говоря, я не знал. Точно, кровь от головы отлила! — вспомнилось некстати.
Но заодно и кстати. Поскольку следующей мыслью я сообразил, что и впрямь-таки дурак: уцелевший на мне кевлар может оказаться ничуть не хуже заряжен разными штуковинами, чем отобранный камуфляж.
Вот как раз на такой аварийный случай! Да и то, что я проделал только что, заставляло отнестись к такой мысли с доверием. Во всяком случае, я поверил, что справлюсь с этими троими.
Но события дальше пошли не так, как я планировал.
Не успел я вообще чего-нибудь предпринять, даже сказать «а-а» или «бэ-э», как дверь за моей спиной — которую сам же я и освободил от внутреннего засова — с грохотом отлетела от косяка.
Так мне по крайней мере показалось. На самом деле она распахнулась, только очень резко, свистнув на петлях. И… припечатала меня всей своей мощной плоскостью. Набранной из тяжёлых, толстенных плах. Я успел две вещи. Во-первых, выругаться. Во-вторых, подумать, что получать досками по лбу — несколько перебор для меня в последнее время. Дальше снова потерял сознание.
Снова болела голова, когда я очнулся. А ещё — плечо и бок. Чем, видно, приложился наиболее чувствительно. Я не без опаски открыл глаза. И прямо над собой увидел виноватое лицо Ангреста, похожее на самовар с усами.
Откуда-то издалека доносился непонятный шум. Я лежал всё в том же застенке. Дверь была распахнута на всю ширину, в компании со мной живописно раскинулись неподвижные тюремщики, а Ангрест приводил меня в чувство.
Привёл, в общем-то говоря. Я приподнялся и пощупал голову. Ангрест мигал виновато.
— Что ж это ты так, братец? — попенял я ему укоризненно. Правда, тут же выяснилось, что, после того как получил в который раз по башке, кривляться не такое большое удовольствие.
На лице же здоровяка отразилось самое настоящее мучение. Глаза заполнились состраданием. Я, несмотря на шум в голове, собрался было поприкалываться ещё, но тут обнаружил, что ничего, оказывается, ещё не кончилось.
Глубже в каморе стояли, оборотясь друг к другу, Залиба и ещё кто-то. Невысокий, худощавый… Аниз! Вот надо же. Я совсем было хотел задать естественный в этих условиях вопрос, но тут увидел нечто странное.
Залиба едва держался на ногах. С него градом лил пот. Лицо напряжённо кривилось. Руки колдуна безвольно свисали вдоль боков. Да и весь вид у него был какой-то потрёпанный. Не то что накануне.
Казалось, он чему-то отчаянно сопротивляется. С напряжением всех сил. Но сил у него заметно недоставало. Ещё я заметил следы свежего огня на потолочных плахах и на стене. Странные следы — округлые обугленные пятна. Одно, по-моему, даже ещё дымилось. Внезапно Залиба резко сделал какое-то странное движение, словно собрался присесть, прыгнуть и улететь, взмахнув руками. Но не смог.
Дёрнувшись, он не очень твёрдо выровнялся в прежнее положение. В это же время стоящий от него в четырёх шагах Аниз несколько двинул рукой — чуть в сторону, — глядя на своего визави внимательным и очень спокойным взглядом. Залиба, тяжело дыша и уже откровенно шатаясь, исподлобья смотрел в ответ. Потом поднял руки кистями на ширину плеч, ладонями друг к другу. И тут я обалдел — между ладонями у него вдруг протянулся бледный, мерцающий шнур. Как лампа дневного света или электрическая дуга — и штука эта стала, неуверенно пульсируя, разгораться. Я вытаращил глаза. Захотелось даже их протереть. И стало даже как-то боязно.
Вряд ли Залиба занимался сейчас праздничной иллюминацией! Что он может такое выкинуть? Но узнать это мне не удалось. Аниз оборвал развёртывающееся представление той же одной рукой, что и в прошлый раз. Просто махнул.
Так примерно, как машет человек, чтобы убрать с дороги случайную паутину. Светящийся шнур погас. Странные противники ещё немного постояли, глядя друг на друга.
— Ну хватит! — заявил вдруг Аниз неожиданно. На мой слух, по крайней мере.
Взгляд его сделался вдруг пронзительным — просто до невозможности. Глаза впились в лицо колдуна. Залиба покачнулся, мотнул неуверенно головой, обмяк всем телом. Сгорбился. И вдруг совершенно поплыл, оступился и с размаху сел на пол. Душераздирающе, во всю мощь рта зевнул — и повесил голову на грудь. Он спал!
Аниз ещё какое-то время постоял неподвижно, выжидая. Затем резким переходом словно внезапно ожил. Пошевелился, сбрасывая оцепенение, бросил мимолётный взгляд в нашу с Ангрестом сторону и, шагнув вперёд, принялся обыденно связывать Залибу откуда-то взявшейся верёвкой.
— Поторопимся, друзья. Надо уходить.
Я с трудом перестал таращиться на ошеломивших меня Аниза и Залибу и посмотрел на говорящего. Хотя я и узнал его голос. То, что слышал его совсем немного, значения не имело. И так уже сразу можно было заподозрить: если двое из этой троицы здесь, то и третьего долго искать не надо. В дверях стоял Арх, небрежно уперев в пол вершины своей секиры.
Лезвия были чисты, но на переходах к рукояти темно отсвечивала кровь. На одежде тоже выделялись тёмные брызги. Впрочем, сам он ран, кажется, не имел. При виде же меня, валяющегося перед коленопреклонённым Ангрестом, брови у Арха полезли вверх.
— Сударь Гар, что вы здесь делаете?
— То же самое хотел у вас спросить…
Я попробовал встать. Вроде бы получалось. Только вот болтающиеся на руках железяки… Ангрест, перехватив мой взгляд, без лишних слов ухватил меня за оковы своими ручищами. И буквально без усилий достал из проушин вбитые в них болты, которые я давеча с таким напряжением выдирал из брёвен стены. А затем так же просто, но эффективно разогнул и выкинул сами кандалы.
Удивил он меня этим не меньше Залибы с Анизом. Точнее, только Аниз. От которого я ничего подобного вовсе не ожидал — колдун! Горбоносый вояка тем временем закончил пеленать Залибу и подошёл к нам. Приблизился и Арх.
— Гар, — спросил Аниз озабоченно, вглядываясь мне в лицо, — вы можете идти? Как вы себя чувствуете?
Ангрест в это время закончил разгибать железо у меня на лодыжках. Я встал. Жить было можно. Я так и сообщил Анизу:
— Ангрест всего лишь пришиб меня дверью, друзья, больше ничего страшного. Лучше скажите, не попадались ли вам мои вещи? Страшно не хочется пугать народ на улице белыми подштанниками.
Меня поразглядывали с каким-то непонятным мне сомнением, затем Арх ответил:
— Вещи можно поискать. Я, кажется, знаю, где они могут быть. Там у вас, помнится, было кое-что полезное. Но вы действительно себя хорошо чувствуете? — снова с беспокойством спросил он, словно бы с недоверием. — У нашего Ангреста удар как у тарана, он запросто мог вас убить. — Но, видя, что я по-прежнему намерен настаивать на своём, повернулся к здоровяку. — Ангрест, дружище, прихвати, пожалуйста, нашу добычу. И отходите с Анизом тем же путём. Мы с Гаром заберём его вещи и догоним вас. Кстати, сударь Гар, я так и не могу понять, как вы здесь оказались. И что… гм, с вами приключилось?
Мы уже разделились, начав выполнять намеченный Архом план отступления, и теперь шагали с ним вдвоём по какому-то коридору со стенами из голых, потемневших от времени брёвен. Похоже, что в подземелье. В этих делах я уже стал разбираться.
Не желая отставать в назойливости, я ответил вопросом на вопрос:
— И я точно так же не пойму, почему вы здесь появились. Да ещё в самый нужный, можно сказать, момент!
Коридор без окон, но с дверями освещался всё теми же факелами. Похоже на натуральный застенок. Чей только? Впрочем, не велико дело стараться узнать — какая разница?
Мы вышли в другой коридор, свернув под прямым углом вправо. Здесь было всё то же самое, но имелись ещё кое-какие следы. Видимо, тут и прошёлся со своим лавровым листом Арх по дороге в нашу камеру.
Несколько тел лежало в неестественно изломанных позах. У меня как-то не возникло ни малейшего любопытства приглядываться, что там и как. Мы прошли мимо. Пожитки мои нашлись за одной из дверей в конце коридора.
В целости и сохранности. Разве что в некотором беспорядке. Особенно рюкзак. Видимо, захватившему меня Залибе — Потуру? — никак не верилось, что, кроме спальника, свёрнутой палатки да кое-какой мелочи, в рюкзаке у меня больше ничего нет.
Что я, идиот, таскать с собой всё время на спине тяжеленную поклажу? Я торопясь оделся, умял вещи в мешок. Автомат и «стечкин» тоже не забыл.
— Идёмте, Арх. Я вижу, что время дорого. Что же всё-таки заставило вас здесь объявиться? Не моя, надеюсь, скромная персона. Хотя я бы, пожалуй, не возражал против такого оборота дел…
Арх хмыкнул. Очень так выразительно.
— Да. Случай уж слишком особый. Если это случай… — Мысли он, что ли, мои читает? — Мне это тоже кажется неспроста. Но тут… — он. замолк на миг, — не только моя тайна. Я не могу вам рассказать многого. У вас, полагаю, тоже что-то похожее. Впрочем… Если вы дадите мне слово дворянина, что сохраните всё в тайне до срока, я могу с вами поделиться кое-чем. Не просто так, конечно. В обмен на ваш рассказ. Хотя бы настолько, насколько вы сочтёте нужным. Вас устраивает такой подход? Если в свою очередь вам потребуется конфиденциальность, то за себя и моих друзей я тоже могу поручиться.
Говоря всё это, Арх споро вёл меня какими-то запутанными переходами, в нескольких местах перегороженными валяющимися телами. Откуда-то доносился отдалённый, но отчётливый шум, — похоже, погоня.
Или по крайней мере тревога, обыск, переполох — в этом не приходилось сомневаться. Но по пути мы никого живого не встретили. Так что я совершенно терялся в догадках, где же мы находимся и что вообще происходит.
На войну, впрочем, не очень походило. Как и на заурядное ограбление. Уж настолько-то моей сообразительности хватало. Выводы напрашивались сами собой, и было их при этом не так уж много.
— Арх, — сказал я честно, — я не могу дать вам ни слова дворянина, ни даже слова офицера. А самому мне рассказывать почти что и нечего. Так что взаимообмен может оказаться для вас невыгодным. Предупреждаю сразу же.
Но мой ответ, видимо, произвёл на Арха какое-то не то впечатление, на которое я рассчитывал. Арх серьёзно посмотрел на меня сбоку, размышляя о чём-то. потом весьма решительно кивнул.
Я на миг подумал, что вот он сейчас всё так же серьёзно хлобыстнёт меня своей железякой по голове — и привет, Макар, ноги озябли! Но несуразная мысль, мелькнув, пропала без последствий.
— Хорошо, — ответил Арх, похоже воспринявший мои слова как должное. — Тогда меня устроит, если вы дадите мне просто своё слово. Мы же можем по-прежнему обещать конфиденциальность, если она вам потребуется.
Какая тайна?! Что сохранять?! Мы добрались к этому времени наконец до завершения пути — дыры в стене, возле которой нас ожидал Аниз. По очереди пролезли в узкий лаз, секция покрытых плесенью брёвен беззвучно встала на место… И мы шустро двинулись прочь в рассеянном свете дня, пробивающемся через щели где-то у потолка. Что, выходит, я в отключке всю ночь провалялся? Нехило. Или и того больше?
Арх, идя впереди, не забывал бросать на меня вопросительные взгляды. И я наконец решился. Что мне, собственно, скрывать? Инопланетное происхождение? И чего вообще бояться после того, что было?
— Ладно, Арх, — сказал я. — Пусть будет так. Давайте обменяемся мнениями.
Моё появление в «Жареном петухе» не произвело никакого впечатления. Дежурный за стойкой в общем зале не упал в обморок. Слуги не разбегались от меня как от привидения. Обедающие не лезли в ужасе под столы.
Моего отсутствия, как выяснилось, вообще не заметили. Чему, впрочем, удивляться? Всего-то времени и прошло — со вчерашнего вечера до сегодняшнего полудня. Проснулся человек поздно, только и всего.
А то, что почему-то с улицы и с мешком… Так мало ли. Тут, думаю, и не такое едали.
Всё же слегка пришибленный этим маленьким открытием, я прошёл к себе в комнату. Поставил вещи на лавку. Потом, вспомнив, постарался внимательно осмотреть, так сказать, место происшествия.
Дверь, кстати, оказалась отперта. Вот тоже вопрос: почему? Но, с другой стороны, если номер пуст, вещей постояльца нет, а дверь заперта изнутри?.. То что? То-то же. Я продолжил осмотр, вспомнив к случаю, что проводить его положено по часовой стрелке, начиная с левой стороны.
Ничего осмотр не дал. То есть ничего сверхважного. Нападавшие проникли через окно, устроили засаду, дождались, когда хозяин придёт, и отоварили его по темечку. Бесчувственное тело вынесли через окно же. Всё.
Одной дотошности ради я ещё высунулся из окна, осмотрел предполагаемые пути подхода-отхода. Всё верно. Любой мало-мальски путный ниндзя мог бы гулять по этим брёвнам вдоль и поперёк. Даже я, взбреди мне такое в голову.
Ну правда, с кое-каким снаряжением. Так что… Я сел на подоконник, ставший уже родным, и закурил. Попробовал маленько подумать. До назначенного Архом срока оставалось ещё достаточно времени. Но не думалось. Троица служилых, видимо, специально предложила отсрочить разговор. Сперва побеседуют с Залибой. Попытаются и про меня, не иначе, разузнать. Гм. А ведь Залиба знает обо мне едва ли не с самого начала.
Ну. И что? Чего это тебя так вдруг озаботило? Чего он такого уж особенного скажет? Не более того, что они и так уже знают. Я и сам честно могу рассказать им больше.
Сейчас всё это совершенно неважно. Куда важнее то, что моё представление об этом мире, похоже, оказалось не таким уж верным. Я честно думал, что здесь старое доброе Средневековье. А похоже… А что — похоже?
Как раз в Средневековье с колдунами всё обстояло в полном порядке: на каждом углу можно было наткнуться на какого-нибудь чернокнижника или ведьму. А то и на настоящего мага. Дипломированного.
Кого инквизиция столько лет жгла по всей Европе? Пустое место? Непричастных граждан? Или банальных умалишённых? Дыма без огня не бывает. Так что бакалавр Брада, например, явление не экстраординарное.
Где, кстати, он сейчас-то? Договаривались ведь сегодня с утра встретиться. Надо бы пойти глянуть. Всё ж таки про ауру что-то обещал рассказать…
Ну ладно, отвлекаться на дискуссии с самим собой можно долго. А вот с делом-то как? Непростое оказалось место этот мир, непростое. Да и… А ведь и верно — моя-то собственная история!
Благодетели эти неведомые! Если здесь маги настоящие имеются… Может быть, искать надо? Именно их? Кто ещё меня мог сюда вытащить? Надо, пожалуй, всё-таки пойти Браду навестить. Худо-бедно кое-что он знать должен.
Порасспросить, покуда время есть. Пообедать заодно. Да уж и позавтракать. А то Залибовы коммандос мне весь режим перебили.
Я спустился вниз. Заказал обед. Брады не было. Странно. Обычно в это время он всегда на рабочем месте. Надо же! И тут не слава богу! Да есть ли ещё в этом городе что-нибудь нормальное?!
Оказалось — есть. Грибной суп, поданный на первое, заставил меня в корне изменить своё мнение о сущности мироздания. Не так уж всё оказалось плохо. А печёная птица на второе и вовсе расположила к окружающим. Почти превратив в человеколюба. Я по крайней мере расслабился наконец, после встречи с Залибой в его застенке. И перестал вздрагивать от неожиданно пойманных направленных на меня взглядов.
А уж от таких тем более. Молодая особа, изволившая обратить на меня внимание, и сама могла поразить воображение. Эдакая амазонка. В мужском костюме, видимо для верховой езды. Достаточно дорогом и украшенном, чтобы продемонстрировать высоту положения или размеры богатства, позволяющие безопасно разгуливать по кабакам в одиночку. При всём при этом…
При всём при этом незнакомка, сидевшая в другом конце зала, не производила впечатления заскорузлой от седельной кожи и конского пота бабы, опять же способной запросто таскаться по кабакам. На поясе незнакомки подвешен был лёгкий меч с отличной, на мой взгляд по крайней мере, отделкой. Хотя какой из меня знаток вообще-то. Так, прочёл пару-тройку книжек…
Невозмутимо пролоцировав меня взглядом, дама равнодушно отвела глаза. Скорей всего, она не бывала здесь при мне и просто решила попялиться на приезжую экзотику. Всё ж таки в камуфляже здесь не каждый день разгуливают.
Ага… А ты что решил? Я чуть не расхохотался. Совершенно же по-накатанному сюжету: прелестная красавица и неотразимый супермен встречаются в придорожном трактире! Очень свежо. Супермен, чтоб тебя…
Я отогнал от себя дурацкие мысли. И рьяно принялся за десерт. Интересно, почему считается, что только в современных западных ресторанах подают круглый год клубнику со сливками? Здешнее Средневековье это опровергало.
— Господин Всеволод Гар?
К сожалению, это была не давешняя незнакомка. Всего лишь местный слуга.
— Господин Брада просил вам сообщить, что с утра он был занят, но сейчас может уделить вам время, как вы и договаривались. Господин Брада находится сейчас у себя в комнате…
Речь его была обворожительна. Такими манерами мог бы похвастаться настоящий английский дворецкий — если б я ещё видел где-нибудь этих настоящих дворецких. Ну разве что в кино: «Что это, Бэрримор?!» — «Сэр! Это овсянка!»
Что ж, хорошо, что Брада нашёлся сам. Не придётся тратить время. Я отпустил слугу. Закурил. Полоцировал взглядом незнакомку. Инкриминированную даму, как сказал бы некий Профессор, которого я никогда в глаза не видел.
И слава, кстати, богу, что не видел. Судя по описанию, личностью он был весьма колоритной, но общественно беспокойной. Амазонка сидела в профиль ко мне и прозаически обедала. Не обращая на окружающих ни малейшего внимания. Так вот. А жаль…
Что ж, пойдём навестим бакалавра, думал я, идя в другое крыло гостиницы. Может, и выясним что интересное к моменту встречи с Архом и его приятелями. Впрочем, правильнее всё-таки — друзьями. Панибратством между ними как-то не пахнет.
Брада ведь как предсказатель — или хиромант? — сидит целыми днями в людном заведении и наверняка знает все местные новости. Как я вообще раньше этого не сообразил?! Я нашёл нужную дверь, постучал и вошёл, дождавшись ответного «Да».
Комната была довольно маленькая. Узкая и длинная. Внутри, как мне показалось, было полно народу. Я попробовал оглядеться. Брада сидел в дальнем конце жилища на стуле, стоящем у стола. Рядом с ним стоял человек, одетый в довольно любопытный наряд.
Мягкие сапоги — ичиги, чувяки, не знаю точного названия, — узкие кожаные штаны, на поясе два длинных кинжала. Поверху короткая меховая серая безрукавка мехом наружу. Крепкие плечи. Длинные светлые волосы густой гривой. Весь наряд аккуратен и подтянут, как военная форма.
Вроде ничего в этом человеке не было, но у меня словно звонок внутри зазвенел. После визита Залибовой команды нервы у меня всё-таки были ещё на взводе. Кроме того, в комнате имелось ещё четверо, одетых точно так же, в однотипные вещи. Единообразно вооружённые и примерно одинаково выглядящие. Двое стояли на полпути к столу, двое — по бокам от двери.
— Нет! — хрипло выкрикнул Брада, изогнувшись на стуле, и я понял, что он привязан.
Ничего, кроме удивления, не появилось у меня в голове в первый момент. Просто удивление. Зачем кому-то понадобилось связывать Браду? Дальше эмоции мои изменялись с ходом развития событий.
Двое по бокам прыгнули с обеих сторон, вцепляясь мне в руки. Я это сразу отметил: ничего не знают о нападавших на меня на поляне ночью. Трезвая мысль: почему эти-то должны знать?! — промелькнула и исчезла.
Как и те, прошлые, эти нападавшие напоролись на те же самые грабли. Я стряхнул с рук беспамятные тела и шагнул вперёд. Память о застенке, где я провёл минувшую ночь, подстёгивала мои мышечную и нервную систему.
Я ещё хорошо помнил, как вылезали из стены железные шкворни. И сейчас я был небезоружен.
Вторая двойка налетела на меня согласованно. И стремительно. Остановить время, как в пыточной, я, понятно, не смог. Но движение нападающих видел вполне отчётливо. И встретил обоих.
Одного ногой с электрошокером, второго просто принял на руки… Это была ошибка. Я ведь говорил уже, что не занимался специально боевыми искусствами. Всё, что помнил, — детские полуигрушечные потасовки.
Через секунду я уже лежал на полу, подмятый тяжестью противника. Тот, рыча, нависал надо мной, стараясь заломить руки за спину. Человек, стоявший возле Брады, шагнул к нам.
Уверенным шагом опытного бойца. Знать бы ещё, из чего я это заключил. Но никаких сомнений в тот момент у меня в этом не возникло. Понимая, что дело плохо, я отчаянно заизвивался.
В ответ противник навалился на меня всем своим весом. Он был посильней меня и гораздо опытнее. Но воспоминания детства он из меня вышибить всё же не успел. Извернувшись, я применил запомнившийся из тех времён приём.
Упёрся ногами ему в живот — и пихнул изо всей силы. Мальчишкой я как-то раз едва не ухлопал таким манером одного из приятелей. В обычной детской свалке. Тогда мы просто играли и я не прикладывал всех сил. Сейчас — приложил.
Мой противник отлетел от меня и шваркнулся о стену. С нехорошим звуком. Как если бы в стене что-нибудь сломалось. Распластавшись по тёсаным брёвнам, замер. Потом нелепо сполз на пол. Видимо, я его вырубил.
И слава богу! Пятый уже был рядом. Хищно пригнувшись, в руке жалом вперёд — кинжал. У меня уже не было времени вскочить. Я кувыркнулся по полу в сторону. В тот же миг колющий удар в бок настиг меня.
Я коротко выдохнул сквозь зубы, выругавшись, ещё раз кувыркнулся и вскочил. Чтобы получить ещё один удар — в печень. И тут же не медля ударил сам — ногой и локтем.
На секунду мы замерли неподвижно. Затем медленно холодные, выпуклые глаза нападавшего затуманились, затянулись поволокой — и он, ломаясь, повалился на пол. Я мог бы поклясться, что перед тем, в самый последний момент, в его взгляде стало проявляться удивление.
Что ж, вполне понимаю… Я отступил, дождавшись, когда он упадёт, и дал себе волю наконец согнуться пополам, зажмуриться и замычать что есть силы от боли. Не сразу, как известно, пришло мастерство к молодому минёру…
Очухаться меня заставил Брада. Почти криком начав звать меня по имени. Только тогда я распрямился немного. Посмотрел бы я на того, кто получит такие торцевые удары — в почку и печень. Да ещё с хорошей силой.
Но, пожалуй, это я всё-таки зря — себя отпустил. Не самый подходящий момент. Всхлипывая и морщась, я залез в поясной карманчик с лекарствами первой необходимости и выковырил две упаковки. Выдавил по таблетке, потом, подумав, из одной выдавил вторую, сунул в рот и проглотил, давясь. Брада сидел, глядя на меня белыми глазами. Его трясло. Причём так, что шатался стул, к которому он был привязан.
— Развяжите меня, сударь! Скорей! — торопливо взмолился он, видя, что я уже более-менее вменяем. То же самое, наверное, он повторял уже долгое время. Пока я позволял себе загибаться от боли в боках.
Я подошёл, выдернул из чехла нож, полоснул по ремням. Путы упали. Я обернулся, убирая лезвие обратно на голень. Пятеро валялись по всему полу. Как кегли. Вид был — будто вся комната завалена бесчувственными телами. Точно после дикого побоища. Нечто подобное я видел только в «Зоне особого внимания» — когда Волонтир рукопашествовал в избушке лесника. Тела там тоже валялись грудами.
Я обвёл поле битвы взглядом, стараясь сообразить, я ли это всё наворочал. Выходило, что вроде я. Что ж, со стороны смотрелось очень… внушительно. Я бы ещё там постоял, переваривая впечатления, но тут Брада опомнился от шока.
Схватил меня мёртвой хваткой за локоть и почти силой выволок в коридор. Захлопнул дверь, запер, потащил куда-то. Он явно пребывал не в себе. Впрочем, я бы на его месте — тоже.
— Брада, что случилось? — Я попробовал приостановиться. Но это оказалось не так-то просто. — Куда вы мчитесь?
Он взглянул на меня всё ещё с ужасом. Но вполне осмысленно, вопреки моим подозрениям.
— Надо позвать стражу! — сообщил он. — И сказать людям. Хозяину «Петуха»…
— Что сообщить? Зачем стражу? — Дурацкий вопрос, я и сам это понимал. Не приятели же по академии заглянули к бакалавру пошутить, это ясно. Но надо же мне было узнать, в чём дело! Это Браде всё, может быть, ясно. А я-то в этих краях новичок. — Кто это были? И что они хотели?
Брада встал как вкопанный и уставился на меня. Я, изумлённый его остановкой, — на него. Он приоткрыл рот, продолжая глядеть во все глаза. Вид у него был встрёпанный. Одежда помята, лицо всё ещё носило следы испуга. На скуле отчётливо проступал полновесный синяк. Судя по всему, с ним действительно не шутили. Или шутили не очень.
Он всё стоял и смотрел на меня, будто вдруг превратился в статую или не знал, куда бежать.
— Да что случилось? — не выдержал я. — Что вы так на меня уставились? Привидение, что ли, увидели? Вы же хотели стражу звать.
Брада сглотнул. Передохнул шумно. Потом слегка расслабился и даже встал более прямо. Только взгляд от меня по-прежнему не отрывал. Понять он, что ли, что-то пытался? В моей ауре? Так сам же говорил, что ничего в ней не видит.
— Они вас хотели найти, — проговорил он голосом самого что ни на есть зловещего смысла. Мрачнее, пожалуй, не бывает.
— Кто? — Я в долгу не остался и тоже упёрся в него взглядом. — Эти? — Он, признаться, меня озадачил. Залибовы преследования я как-то ещё понять мог. Но это… Эти-то кто? — Зачем я им был нужен? — спросил я, уже понимая, что ни за чем хорошим. Если бы так, просто подойти и поговорить можно было.
Брада на мой вопрос только посмотрел ошарашенно. Я подождал, но он не сказал больше ничего. Тогда я сам заговорил:
— Вы стражу звать думаете или нет?
— Гар, — заявил Брада, — я в этом городе приезжий. Человек маленький. Без связей, без… без покровителя. Мне не хочется ввязываться в дрянную историю.
— Да? — спросил я только. Я обалдел. Кто кого за кого принимает, интересно? Такими словами изъясняются, насколько я помню, только в гангстерских фильмах. Или в полицейских. Где свидетелей положено убирать. Согласно законам жанра. Чтобы хоть что-то сказать, я спросил: — А чего же вы тогда вначале бежали за стражей как ошпаренный?
Несчастный Брада моргнул. Мучительно попереживал. Облизал даже губы. Потом, вздохнув, признался:
— С перепугу, — проговорил он вполне серьёзно. — Просидел с ними с самого утра, связанный…
Его передёрнуло. Я посмотрел на него Повнимательней. Что-то он уж очень нервничает. Но не как человек, замешанный во что-то. Скорее просто как донельзя напуганный.
Мимо нас по коридору прошёл какой-то постоялец. Удивлённо покосившись на двоих ненормальных, стоявших нос к носу. Брада его, похоже, и не заметил. Зато нервно оглянулся через плечо назад, в сторону своей оставленной комнаты.
— Слушайте, Брада, — наконец сообразил я, о чём задать вопрос, — чего вы так боитесь?
Он вздрогнул как от тычка. И опять уставился на меня. Как вот давеча — ошарашенно.
— Да вы что, не поняли?!
Пришлось мне снова уставиться на него:
— А что я должен был понять?
Брада раскрыл рот, не отрывая от меня взгляда. Лицо его вытянулось. Потом он немного оправился, хотя и покачал недоверчиво головой.
— Вы что, — спросил он, — вы мне хотите сказать, что не знали, что это волколаки?
Тусклый свет в коридоре качнулся у меня перед глазами. Ещё и так теперь…
— Кто? — машинально переспросил я, глядя на Браду.
— Волколаки…
А наутро я встал — мне давай сообщать!
Брада сидел на стуле у меня в комнате и глядел, как я хожу кругами. Вид у него при этом был всё ещё неважный, но уже не такой дрожащий, как перед тем. Бедняга…
Повезло ему попасться на глаза оборотням как раз в момент задушевного разговора со мной. Вот и оказался в роли приманки. Мысль не такая уж примитивная, пожалуй, — я же на неё попался. И угодил прямо волколакам в руки… или в лапы. А может быть — в когти? Тьфу! Оборотни, волколаки… У меня совсем голова поехала кругом. Особенно почему-то, когда я услышал всё это, сказанное вслух. От Брады.
Казалось, до этого уже видел вполне достаточно. И сам даже участвовал кое в чём. Да и сюда как попал-то! А тут — на тебе! Как с катушек съехал, честное слово. Никак до сих пор в себя не приду!
Я посмотрел на часы. До назначенного срока встречи с Архом было ещё время. Правда, теперь его оставалось уже не так много.
— Брада, — обратился я к бакалавру, останавливаясь, — давайте-ка ещё раз. До меня всё очень долго доходит. Значит, ты говоришь…
Брада вздохнул и, смирившись с судьбой, повторил свой рассказ снова. Хотя и так, видимо, изложил всё то немногое, что знал. Впрочем, порция бренди в качестве противошокового, выпитая им по моему настоянию, всё ещё продолжала действовать. Как и моя на меня, кстати.
Рассказ бакалавра сводился к следующему. Волколаки, волчьи оборотни — днём люди, ночью четвероногие, с хвостом. Становятся волколаками вполне обычные люди путём определённого колдовства.
По повадкам и характеру оборотни — никому не подарок, поскольку в обеих ипостасях сохраняют значительную долю противоположного аспекта. К счастью, обычно оборотней не так уж много случается. Десяток-другой на округу за время жизни одного поколения. Хотя бывают регионы, где их набираются целые стаи и обитают там веками, обновляя состав. Очень живучи. Злобные. Как настоящие волки — хищники до мозга костей. Обладающие, кроме того, человеческой способностью к разуму, с соответствующей скукой и дурной фантазией. Что в сумме и делает их, почти неуязвимых, очень быстро после появления бичом местности.
Это, так сказать, общая историческая справка. Уяснённая мной из сказанного Брадой. Из этого разговора я сразу уцепился за стаю и прямо спросил, почему здесь-то оборотни толпой бегают.
И Брада мне поведал историю, совершенно в своей сути туманную, но вполне конкретную. По крайней мере тот вариант, который он успел узнать как приезжий за время своего рабочего сидения за гаданием клиентам.
Терет и окружающая местность не были издревле характерны для обитания ликантропов. Оно и понятно: чтобы благополучно трансформироваться, надо иметь возможность где-то в человеческом облике отсиживаться. Скажем, день. Северные негостеприимные леса не очень-то для этого подходящи. Особенно зимой. Поэтому оборотни и предпочитают обычно южные края — там тепло. Но неожиданно несколько лет назад в лесах вокруг города оборотни стали появляться во всё большем количестве.
Если сравнивать с предыдущими временами, можно было говорить просто о повальной эпидемии. Что, собственно, близко к истине, поскольку данное явление больше всего похоже на болезнь. Хотя и по-другому распространяется.
Во всяком случае, неприятностей от этой напасти крестьянам, да и горожанам — особенно в последнее время, — было хоть отбавляй.
Пробовали, конечно, защищаться. Несколько раз на оборотней устраивали облавы. Но люди-волки легко уходили. Попытки пускать по следу собак заканчивались в основном ничем. Хотя иногда и находили клочья.
А уж устраивать засады — так таких смельчаков оказалось всего пара-тройка. После чего уже никто не решался повторять самоубийство столь оригинальным способом.
Хорош вполне против оборотня осиновый кол, но ты попробуй сперва хотя бы в него этим колом попади. А потом сумей пробить толстую шкуру, поросшую густым, плотным мехом.
А второго шанса тебе оборотень не даст. Не говоря о том, что здесь-то оборотень не оказывается в одиночку.
— Да? — спросил я, не забывая поглядывать на часы. — А топором? Мечом, луком или копьём?
Как объяснил Брада, это оказывалось примерно так же эффективно, как и уже упомянутый осиновый кол. Главным образом по тем же причинам — оборотня можно ещё как-то порубить или проткнуть одного. Но не когда их целая стая. А правильной войной идти против сумасшедших зверей крестьяне не могли — потому хотя бы, что просто не умели. Да и когда воевать?
Оборотни достаточно сообразительны, чтобы, завидев ополчение, просто скрыться. И сколько их ждать? Работать же надо.
Впрочем, были случаи — за дело брались благородные дворяне. Из тех малопоместных, что проживают, не сильно отличаясь от крестьян, в этих же лесах всю свою жизнь. За исключением тех случаев, когда король призывает всех на войну. Или вдруг сами они вздумают пойти войной один на другого. В общем, у рыцарей всё кончилось точно так же — ничем. И с теми же примерно потерями. Поскольку умненькие волколаки не преминули для острастки прикончить пару-тройку ревнителей безопасности, дабы другим неповадно было.
Правда, насчёт этого уже разговоры больше походили на сплетни и слухи, чем на достоверные факты. Но тем не менее вполне могли быть и чистой правдой! Поскольку уцелевших после налётов не было, а сами налёты — были.
М-да… Вот ни много ни мало и всё. Брада, похоже, больше не знал ничего. Да, видимо, особо и не задумывался, даром что бакалавр. Пока нынче утром к нему в комнату не вошли пятеро в аккуратных щегольских душегрейках…
И что мне теперь с этим делать, интересно, скажите на милость? Залиба с Потуром — с одной стороны, с другой — волки-оборотни! Ну весёленькая, я вам доложу, компания.
Хотя, признаться, вся эта затея с оборотничеством представилась мне сейчас, когда я тоже смог над ней немножко задуматься, какой-то в достаточной мере бессмысленной.
Превращаться в сумасшедшего, да ещё с какими-то атавистическими звериными склонностями… Не понимаю. Впрочем, я явно узнал из разговора недостаточно. А то, что я знал до этого — на Земле, — могло и не очень пригодиться. Да, кстати…
— То, что их можно убить осиновым колом — это хорошо, — заметил я. — А ещё чем? Серебром, например? Или громовой стрелой?
Я имел в виду отнюдь не свой «Калашников». А как раз самую настоящую громовую стрелу — металлический стержнеобразный слиток, образующийся иногда там, где молния ударила в месторождение железа.
По поверью, такие образования шли наравне с серебром. Брада кивнул без всякого энтузиазма.
— Так. Только кто же раскошелится на такую уйму серебра? А громовое железо… Вы, сударь, пробовали его когда-нибудь искать?
Я прикинул и вынужден был признать, что не так-то это просто.
— А чеснок?
На этот раз Брада откровенно вздохнул.
— Насколько я знаю, — поведал он, — отличное средство профилактики. Для жилища. Если двери и пол постоянно натирать чесноком. И яд — если оборотня накормить им поплотнее. Но если ты наешься его сам… есть тебя, быть может, и не будут. Но кто помешает им разорвать такого умника на части?
— По-онятно… Знаешь, друг Брада, — сказал я, беря со стенки «аксушку». — Мы с тобой, кажется, сделали одну существенную ошибку.
— Какую? — не понял Брада. Пережитые страхи вновь зашевелились в его голове. Может, ещё из-за этого он что-нибудь упустил в своём рассказе.
— Мы зря не взяли пленных для допроса. Мои армейские командиры всегда подчёркивали важность этого действия. — Прошло примерно полчаса. Вполне может статься, что ребята всё ещё там валяются в отключке. Электрошокер иногда и на больший срок вырубает. Грех не попробовать исправить ошибку. — Подымайтесь, бакалавр. Пойдём на разведку сходим.
Брада воззрился на меня как на ненормального.
— 3-зачем?.. — выдавил он.
— Ну надо же что-то делать? — ответил я вопросом на вопрос. — Не гавань же начать минировать, в самом деле. Да не пугайтесь вы, я не сумасшедший. Просто… Просто у меня с собой случайно оказалось немножко серебра.
Я сменил в автомате магазин, вынутый из рюкзака, дослал патрон в ствол. Интересно, приходила ли ещё кому-нибудь в голову такая расточительность в отношении ценного металла? Что-то не припомню.
Заражённый моими бравыми манипуляциями, Брада вполне уверенно поднялся со стула. Мы уже пошли к двери. Но тут я, подумав, вернулся к рюкзаку — вытащил из него глушитель. Навернул воронёный цилиндр на ствол.
Теперь порядок. Совершенно ни к чему пугать ни о чём не подозревающих мирных постояльцев. А то, не дай бог, начну палить — переполох выйдет. А нам оно на что-нибудь нужно? Нет.
Мы вышли в коридор, я запер дверь, и мы двинулись в обратном направлении. По пути всё было спокойно. Чудища, похоже, не вырвались ещё на свободу. Я небрежно придерживал автомат на боку, неспешно размышляя.
Встреча с вояками приближалась. И Браду надо тоже было куда-то девать. Здесь, похоже, ему из-за случайной встречи с приезжим дурачком теперь оставаться не стоит.
И что же вообще теперь со всем этим будет? Я никак не мог сложить для себя цельной картины происходящего. Не хватало каких-то концов, которых я даже и знать не знал.
Так что, пожалуй, и напрягаться не стоило. Но, с другой стороны, чем больше информированным я приду на встречу, тем будет лучше. Гм. Тут вроде как выходит какая-то навороченная интрига. Из которой я вижу только ту её часть, которая раскручивается перед самым моим носом. Вырванный из контекста кусок. Ну ладно…
— Брада, — спросил я, — у вас здесь в городе есть кто-нибудь… друзья, знакомые, у которых вы могли бы пересидеть? Покуда тут не утихнет?
Брада кивнул, хотя не очень уверенно. Но и то хлеб.
— Хорошо. Тогда так и сделайте. Не то эти идиоты решили, видимо, что вы как-то связаны со мной. Гм. Хотя я бы не стал так на их месте утверждать…
— Но они же почти ненормальны психически, — пожал плечами Брада. — Как раз для них такое заключение вполне характерно. Хотя в извивах трансформированной души разобраться зачастую попросту невозможно. — Он покрутил головой. — У нас читал лекции один магистр, как раз откуда-то с юга, так он рассказывал…
Мне, признаться, как-то не очень было интересно, что рассказывал неведомый мне магистр. У меня к Браде был ещё один вполне существенный вопрос. Просто потрясение, которое я пережил, заполучив под нос волколаков, покуда оттесняло на задний план всё остальное. Хотя, возможно, это и было как-то связано.
— Послушайте, Брада, — перебил я бакалавра. — Извините. А что вы там давеча говорили насчёт отсутствия высоких покровителей? И что вы маленький человек и не хотите неприятностей. Это не секрет?
Брада посмотрел на меня опять изумлённо. Но уже как-то привычно — уяснил, видимо, что с такого олуха взять нечего. Помялся и сообщил:
— Ну в общем… Действительно, у меня нет тут покровителей. Я имею в виду… ну, Гар, я думал, вы поняли! Я имел в виду, что не связан здесь ни с кем, обладающим влиянием и силой, — ни в городских верхах, ни в низах… Видите ли, ходят слухи… я хочу подчеркнуть, что это именно слухи! — что эти оборотни служат какому-то человеку. Вы понимаете? Что они не просто так, сами по себе. А что это чьё-то участие в местной внутренней жизни. А я бы не хотел влезать во все эти передряги. Я действительно человек маленький. Да ещё и неместный.
От неожиданности я даже рот открыл. Вот тебе ещё! Ну не дурак ли я? Ведь действительно: в стране, где магия и колдовство — вполне реальное дело, они непременно должны быть вовлечены в поли гику. А я как раз угодил в центр чего-то такого… Чего вот только? Понятия не имею. Неплохо бы Браду ещё раз расспросить, чего он знает на эту тему, да времени просто не остаётся.
Охо-хо. Охо-хо-хо-хо-хо-хо, как сказал гномик Себастьян, прежде чем лечь на пенёк и уснуть. Хорошо это Саша Карев придумал, только вот не помню, сколько раз там это «охо-хо» было сказано. Н-да…
Всё ещё в рассеянном состоянии от таких мыслей я подошёл к двери апартаментов бакалавра Брады. Приготовив на всякий случай автомат одновременно с ключом от замка. Хотя уверен был, что автомат не понадобится. Электрошокер всё-таки.
Но что меня совсем не порадовало, нам не понадобился и ключ. Дверь оказалась незаперта. Замечательно. Молчаливо постояв, глядя на дверь, я повертел пальцами ключ, потом обернулся и отдал его Браде.
Брада стоял напряжённо вытянувшись и глядя тоже вперёд. Однако, похоже, зря шли. В комнате было тихо. А на месте оборотней я бы, например, очухавшись, не стал дожидаться никакого продолжения. Как-то не располагает к такой мысли человек, голыми руками уложивший пятерых. Причём практически пятью ударами. Если не меньше. Вооружённых. Так что я почти без волнения толкнул ногой дверь, вскинув лишь на всякий случай ствол, увенчанный длинным цилиндром глушителя.
Так и есть. Но… всё-таки не так. Неподвижные тела в душегрейках всё так же продолжали вповалку устилать пол. Хотя дверь оказалась открытой. Но больше вроде ничего не изменилось.
Замерев на пороге, я внимательно окинул взглядом комнату, на всякий случай всё же готовясь стрелять. Но стрелять так и не потребовалось. На месте оставалось не пятеро, а четверо. И все четверо были безнадёжно мертвы.
В тех же позах, в которых я их оставил, уходя отсюда с Брадой. Я стал столбом посередине комнаты, стараясь понять, что всё это значит.
Рядом шумно сопел носом Брада. От волнения, надо полагать. Компрене ли ву, судари мои? Лично я как-то не очень.
Неожиданно оказалось, что опять всё полетело кувырком. Что делать — по-прежнему оставалось непонятным. Но вообще-то я просто оттягивал время, организуя эту бесполезную разведку. Не представляя, что она может во что-то вылиться.
И вот — вылилась. Теперь пришлось соображать на ходу. Мы с Брадой, оба ошалевшие от увиденного, осмотрели мёртвых. Заодно комнату Брады ещё раз и между делом уложили в сумку его вещи.
Четыре тела были, безусловно, мертвы, насколько хватало моих познаний в медицине. Для такого дела, впрочем, много не требуется. И никаких следов насильственной смерти обнаружить не удалось. Просто лежали, как тогда легли на пол после соприкосновения со мной. Ну разве что слегка не так сейчас располагались. Словно кто-то их уже осматривал. И всё.
— Слушайте, Брада… — обратился я к бакалавру, — а они точно оборотни? Вы не ошиблись?
Он только взглянул на меня утомлённо.
— Ну как я мог ошибиться? Я же всё-таки специалист. По внешним оболочкам всё это достаточно ясно видно.
— Но вот у меня вы ничего не видите, — напомнил я. — Может быть…
— Нет, — он покачал головой, — вы совсем другое дело. Я подозреваю, что вы уникальный экземпляр… Никто ничего не может сделать со своей аурой, как вы её называете. Есть, конечно, чародеи, которые достаточно сильны, чтобы препятствовать чтению со своих внешних оболочек. Но и такого чародея опознать ничего не стоит — просто потому, что его тонкое тело гораздо больше, чем у других людей. Раз в пять-шесть. Колдуны же, способные маскироваться под обычных людей по всем параметрам, — такая редкость, что их и вовсе, насколько я знаю, нет. Хотя теоретически такая возможность не отрицается…
— То есть, — невежливо прервал я его речь, — это были не кто иные, как волколаки, так?
— Так, — подтвердил Брада. Ему, похоже, уже порядком всё это надоело.
— Ёлки-палки…
Время было совсем на исходе. Оставалось одно: предположить — и, может, вероятнее всего, просто я всегда сам себя путаю, — что четверо погибли от моей руки. Точнее, от оснащающей мой костюм системы шокеров. Разветвлённая сеть с компьютерным управлением на идеомоторных датчиках. Как раз срабатывает только в случае, если бьёшь противника навыруб. Именно шокером.
Всех, кроме того, кто шваркнулся о стену, я отоварил как раз по этому последнему слову техники. А пятого забыл просто с перепугу. Слишком быстро он меня скрутить успел, как-то мне стало не до того.
Глупо, конечно. Но что уж теперь? Какое там напряжение — в шокере? Сила тока невелика, а напряжение… Не помню, где-то киловольты. Вообще прилично. Хотя до настоящей молнии — как до луны пешком. Но где мне здесь другие было взять?
Вот только убедиться в правильности нет никакой возможности. Придётся оставить как рабочую гипотезу.
— Пошли отсюда, — сказал я Браде. — Надо стражу позвать. Только я уж сам…
Мы вышли в коридор. Я снова запер дверь взятым у Брады ключом. Брада был угрюм. Он глядел насупленно в пол, придерживая свою котомку, покуда я возился с замком. Потом присел, что-то взяв с пола.
— Посмотрите, Гар…
Поднявшись, он протянул мне что-то на ладони. Я вгляделся. Это был… было… Я толком не понял. Кусочек тонкой проволоки. Или, точнее, двух проволочек, скрученных наподобие косички. Концы изделия довольно аккуратно соединяла пайка. Размер — немного меньше иголки, материал — серебро. Я недоумённо перевёл взгляд на Браду, ничего не понимая. Потом, правда, до меня дошло.
Вещь серебряная, значит, дорогая, да ещё явно похожая на ювелирную продукцию, здесь под дверью просто так валяться не может.
— Что это? — спросил я всё же у Брады — он, похоже, знал это получше меня.
— Это оберёг. — Ответ его меня опять озадачил. — Такие, случается, заказывают обеспеченные люди. — И, видя, что я ничего не понял, пояснил: — Ну серебряный оберёг на одежду. Против всякой нечисти. Что-то вроде кольчуги. Нашивают на одежду как узор, украшение. Обычно стараются покрыть всё, целиком — потому такая защита стоит уйму денег. Видишь, все детальки сделаны ювелиром? А на всё сверху ещё наложен наговор. Я не определю, какой конкретно, — слишком кусочек маленький, но…
— Погоди…те, Брада, — остановил я его уже привычно. — Скажите просто, что' это может значить? Случайно это или…
На этот раз Брада помолчал, раздумывая, прежде чем ответить.
— Трудно сказать что-то конкретное, — сообщил он наконец. — Одно ясно — кто-то с таким оберегом побывал здесь совсем недавно. Может, даже как раз в наше с вами отсутствие. Иначе я бы, наверное… — Он замолчал. Только покачал в сомнении головой, разглядывая проволочку.
— Да что же? — Вот незадача! Каждый раз, как доходит до дела, приходится из него слова клещами тянуть. — Ну не молчите!
— Ну… — он замялся, — я бы почувствовал, наверное…
— Почему?
— Да понимаете, Гар… Человек, способный позволить себе такие обереги, вряд ли носит их просто так… Ну как вам объяснить? Ну всё равно что… кто кроме рыцаря, настоящего рыцаря, будет ходить в доспехах? Понимаете? Так и тут. Тот, кто потерял здесь эту частичку от своего шитья, — совсем не обычный человек. Не как вы, по-другому. Как маг. Кто-то очень сильный приходил сюда. Зачем-то. И приходил как раз в то время, когда…
— А он заходил в комнату? — быстро сообразил спросить я.
— Не знаю. — Брада словно с сомнением прислушался к чему-то.
Я вспомнил о его ремесле прорицателя.
— А если нам зайти сейчас? Можно будет там определить?
Он снова подумал. Медленно помотал головой.
— Можно, конечно, попробовать. Но… это ведь не то что тонкие покровы на человеке, здесь совсем другое. Так сразу не удастся.
— Много времени потребуется?
— Да, — кивнул он.
Я махнул рукой.
— Тогда идём.
Времени оставалось совсем уже в обрез.
Я выпроводил Браду через боковой выход, потом нашёл хозяина «Петуха» и сообщил ему о трупах в комнате прорицателя. Добавив, что сам прорицатель, потрясённый случившимся, отбыл развеять грусть-печаль в неизвестном направлении.
Впрочем, это у меня вышло несколько менее игриво. Затем, после того как поставил хозяина перед необходимостью расхлёбывать объявившуюся проблему, я забрал свои манатки и официально съехал из гостиницы «Жареный петух».
Хотя мне этого и не хотелось. Впрочем, думаю, найти жильё в торговом городе Терет не составляло особого труда. Проходя через общий зал, по дороге на улицу, я обнаружил давешнюю амазонку, потребляющую что-то десертное.
Вот же ведь! На самом деле минуло едва две четверти часа, не более. А дама, видимо, не торопилась. По необъяснимому наитию я окинул её внимательным взглядом с головы до пят. Оправдываясь перед собой, что не корысти же ради… Ага, не корысти — а исключительно удовольствия для! Увы! На бумаге не было креста! То есть я хочу сказать, никаких следов серебряного шитья я не обнаружил.
Хотя пялился весьма старательно. Моя гениальная мысль вовсе не торопилась подтверждаться. К сожалению. Гм.
Пока я шёл на назначенную встречу — в другом постоялом дворе, — я так и этак пытался вертеть в голове подробности происходящего. Но, увы, не могу похвастаться, что от этого было много толку. Картина по-прежнему оставалась туманной. Даже попытка выяснить с горя, не идёт ли кто-нибудь за мной, не дала никаких результатов. Если верить этой проверке — хвостов за мной не было.
Но я ведь не Джеймс Бонд, не штандартенфюрер Штирлиц. Примерно так я и сказал поджидавшему меня в «Козле и баране» Анизу. Он, видимо, специально встречал меня как самый незаметный и маленький из троих. Н-да…
Аниз выслушал меня, кивнул, потом встал и вышел, попросив подождать. Несколько минут я просидел как на иголках. А потом Аниз возвратился и обнадёживающе позвал за собой — всё было в порядке.
Мы поднялись из-за стола и пошли внутрь заведения. Где-то в недрах «Козла и барана» вояки снимали комнату. Для своих неведомых мне нужд. В неё-то мы и вошли, пройдя полутёмным коридором под самой крышей.
В затемнённом помещении, при закрытых ставнях, нас ждали Арх, Ангрест и ещё кто-то, кого я раньше не встречал. Человек, одетый неброско, но добротно, в каком-то местном капелюхе, надвинутом на лоб. Чтобы, видимо, замаскироваться.
Впрочем, не это меня поразило. Он курил сигару! Огромную тёмную сигарину, небрежно держа её в пальцах и заполняя пространство перед собой густыми клубами дыма. Притом этот субъект был толст и обладал соответствующими пропорциями большого младенца… Образ выходил потрясающий воображение. Но сигара! Трубки я у здешних аборигенов уже видел. А вот что-либо другое…
Увидев, что я непрерывно таращусь на предмет в его руках, человек добродушно хмыкнул.
— Ещё не видел? — поинтересовался он. — Верно, у нас они редко идут. Но я люблю. Так что привозят с юга, где их делают.
Мне это мало что сказало. Но, очевидно, что-то было не так, поскольку Арх предупредительно кашлянул несколько раз — и толстяк умолк. Слегка смущённо. Я вопросительно обвёл взглядом присутствующих. Остановился на Архе.
— Этот господин, сударь Гар, — пояснил вежливый Арх, — желал с вами переговорить. На тех же условиях, что мы с вами установили. Мы со своей стороны можем ручаться вам за него как за человека твёрдого слова и высокой репутации.
Я пожал плечами. Мне скрывать было нечего. Поставив рюкзак у ноги, я сел, прислонив к нему автомат. Поймав при этом любопытный взгляд Аниза: «аксушка» всё ещё была с глушителем — я так его и не свинтил.
— Кое-что ещё произошло, — пояснил я, — покуда я ходил к себе в «Петуха».
Понятливый Аниз изобразил панику:
— Надеюсь, улицы не завалены штабелями убитых?!
— Нет, — сказал я. — До этого не дошло.
Слово за слово я вкратце изложил, что случилось. В очень общих чертах. Причём при сообщении подробностей побоища в комнате Брады Аниз как самый экспансивный бросил взгляд в сторону толстяка. Когда же я заявил напоследок, что нападавшие были волколаками, тут проняло уже всех. А толстяк даже задал пару вопросов, показавших неожиданный интерес к событиям.
— Да-а, — резюмировал он в завершение, окутавшись ароматным дымом, и после этого смолк. По-моему, он о чём-то раздумывал.
— Вы приобрели опасного врага, Гар, — серьёзно сказал Арх, взглянув на меня. — Если это правда…
— Почему нет? — Он меня удивил. Почему не правда, в самом деле?
Выручил Аниз.
— Слишком неожиданно, — объяснил он. — Город для волколаков — совершенно нелюбимое место. Они никогда раньше…
— А ведь я вам говорил, мэтр! — врезался внезапно толстяк. — Предупреждал, что в городе замечали этих… молодцев! И что были подозрительные факты! Что вы мне на это ответили?
Аниз, похоже, слегка оскорбился.
— Я и сейчас, — заявил он, — продолжаю считать так же. Твёрдых доказательств обратного у нас нет. Не было, — поправился он, взглянув на меня, — до сегодняшнего случая. Кстати, сударь Гар, не могли бы вы уточнить, как погибли те четверо? Это мне кажется очень важным…
Я довольно неразборчиво промычал, что не могу. Поскольку сам не знаю. Арх пришёл мне на помощь, прервав наши словопрения и вернув разговор в русло основного сюжета.
— Гар, — сразу взял он быка за рога, — кроме того, что вы уже нам сообщили, вы, очевидно, не намерены рассказывать нам что-нибудь ещё? Я имею в виду то, что мы знаем про вас с момента знакомства. Плюс теперешний рассказ и, — он взглянул мне в глаза, — то, что поведал о вас Залиба. Это, видимо, всё?
Я подумал. Представил, как я, небрежно развалясь на стуле и растопырив пальцы, заявляю им что-нибудь вроде: «Да я, ребята, в натуре, из иного мира! Бля буду!» — и как-то усомнился, что стоит такое заявление делать.
Не по форме, конечно. По содержанию. По крайней мере, я покуда был не готов объясняться по этому вопросу. К счастью, оно и не требовалось. Благо другая тема находилась прямо под рукой.
— А что рассказал обо мне Залиба? — полюбопытствовал я.
Арх, прежде чем ответить, задумчиво поскрёб пальцем возле уха. Потом сказал:
— Вообще-то, если бы я к этому времени не знал вас и не видел сам то, что было… — он сделал паузу, — я бы, наверное, Залибе не поверил.
— А я бы не поверил точно, — добавил скептик Аниз, улыбаясь.
— Залиба сказал, — продолжил Арх, — что вы в одиночку взяли штурмом замок Ток. Перебив при этом массу людей, и никто не мог с вами ничего сделать. Так что в итоге уцелевшие бежали без оглядки. Кроме того, вы что-то сделали с самим Залибой и его людьми. Когда они нагнали вас после этого в лесу и напали ночью где-то по эту сторону холмов Брида.
Вот, оказывается, кто это были! Залиба! Однако и оперативно же они меня перехватили. Выследив в глухом лесу. Правда, я и сам не скрывался нисколько. С одной стороны. А с другой — у них же наверняка парочка каких-нибудь следопытов имелась на это дело!
— Почти все его люди погибли, — продолжал Арх. — И сам Залиба чудом уцелел. Потом, он утверждает, вы куда-то испарились, совершенно без следа, словно сгорели. Он с оставшимися в живых спутниками дотащился до Терета, до городского дома барона Потура. А на следующий день один из этих его спутников неожиданно опознал вас в «Петухе». Остальное, думаю, вы и так знаете. Должен вам заметить, сударь, что Залиба до смерти вами напуган. И только глупостью и жадностью можно объяснить, что он не отказался от намерения захватить вас в городе после всего, что уже у вас было.
Закончив всё это говорить, Арх продолжал выжидательно смотреть на меня. Как, впрочем, и все остальные. Словно ожидая от меня каких-то объяснений. Я прокрутил в голове всё, что рассказал Залиба. Плюс то, что сами они видели.
Получалась жуткая по внушительности и грозности картина. Какой-то Джек-потрошитель. «Спасайся, кто может! Большой Джо идёт!» И это всё я?! Да есть ли совесть у того паскудника?
— Без комментариев, — хмуро сказал я и сам удивился — так холодно прозвучал мой голос.
Впрочем, отметил я всё же, о первом моем визите в замок — оказывается, он Ток называется — Залиба предпочёл умолчать. Почему, интересно? Застеснялся? Или… Решил, что не поверят?
Что там всё-таки произошло после того, как я окончательно вырубился? Что-то ведь заставило Потура и его людей выкинуть моё тело за парапет замковой стены — в ров.
А то у Залибы вышло просто любо-дорого! Великий эль-финский воин, двенадцати футов росту, с огненным мечом в руке, с сияющими глазами, весь с ног до головы закованный в непробиваемую кольчугу! Босой, но — в мифрильном сапоге! Хоббит перумовский…
Между тем после моего столь определённого заявления возникла несколько напряжённая пауза. Прерываемая только сопением курильщиков. Каковыми в этой компании были все, кроме Ангреста.
Этот симпатичный здоровяк терпеливо сидел, отодвинувшись в тень, и всё это время молчал. Словно тут его и не было. И не встреться я с вояками ещё по пути в Терет, решил бы, наверное, что Ангрест немой. Хотя было это не совсем так.
— Простите, господа, — счёл я нужным извиниться. — Мне последнее время как-то недосуг было взглянуть на свои действия со стороны. Обобщить, так сказать, пройденное. Спасибо вам, Арх. Правда, добавить мне к сказанному всё равно нечего. Разве что… — В приливе откровенности я чуть было не решился ляпнуть про другой мир, но всё-таки удержался: — Нет, впрочем, не буду… Тайна моя — она и для меня такая же тайна, как для других. Ни для кого исключений не сделано.
Во загнул! Мне аж самому захотелось остановиться и повторить ещё раз, чтобы понять, что же я сказал.
Но, как ни странно, похоже, мой ответ всех устроил как нельзя лучше. Арх кивнул, Аниз понимающе усмехнулся, а толстяк удовлетворённо закутался дымом. Один Ангрест традиционно не выказал реакции.
— Что ж, — произнёс Арх, — это более чем удовлетворяет нас на данный момент. — (Да? Почему? — подумал я.) — Мы же в свою очередь можем вам сказать о себе. История наша следующая.
Историю он изложил в самом деле любопытную. Я бы даже сказал — примечательную.
Значит, так. Жили-были пятеро детей. Четверо мальчиков и девочка. Были они примерно одинакового возраста плюс-минус несколько лет. Родители их состояли на государственной службе.
Как я заподозрил — по дворянской надобности. Скорей всего, военные, но вот, чины и звания имели разные. По крайней мере, один был королевский. А у девочки — самый невысокий. Хотя и дворянский, безусловно.
Их собрали вместе, чтоб королевскому наследнику было с кем играть. Ну всё было замечательно, просто прекрасно и шло своим чередом, покуда не пришла пора вырасти. Детские игры кончились.
Бывших друзей определили в учение. Мальчики стали вояками, девочка превратилась в девушку, невесту на выданье. Как положено, красавицу. Начали свататься женихи. И всем вдруг выдали отказы.
Никто ничего не понимал — вот уж мне это знакомо! — но тут к мелкопоместной дворянке явился королевский посланник. С предложением… говорят, руки и сердца. И отказа не получил.
— И что же, — не выдержал я, сразу вспомнив знаменитую в своё время песню, что «всё могут короли». — Королю это сошло с рук? Женитьба на какой-то незнатной выскочке?
Оказалось, не совсем так. Род девушки был древний. Древнее даже королевского. И в роду у неё имелись сами Древние Короли, про которых нынче легенды рассказывают. Только со временем род обеднел, утратил былые поместья и влияние.
Но сохранил кровь, с которой любому было почётно породниться. Не зря в своё время её, ещё ребёнка, допустили играть в компании наследника. Брак был одобрен и всячески поддерживался королевой-матерью.
И девушка отправилась в путь в столицу, к своему жениху. Как вдруг на караван совершили нападение (ага, — подумал я, как же иначе!). Отряд неизвестных перебил почти всю охрану и только чудом не захватил саму невесту.
Которая из-за этого вынуждена была не в столицу теперь ехать, а начать скрываться от преследования. Причём неизвестно чьего. Поскольку установить принадлежность нападавших так и не удавалось. А без этого король не мог вмешаться, поскольку официальное дознание остановилось на версии обычных разбойников. А подозрения, заставлявшие девушку постоянно скрываться, поддерживались цепью фатальных совпадений. А может, и просто болезнью, поразившей молодую особу на почве нервного потрясения. С ума, значит, слегка сошла невеста-то, ваша милость. Ну-ну… Продолжалось это, однако, довольно долго.
И тогда в королевском замке стало ясно, что дело нечисто. Вот только доказать это не имелось никакой возможности. Герцог северных земель, где происходила вся загадочная катавасия, был одним из вернейших слуг короны. Его сын тоже в своё время удостаивался чести играть вместе с наследником. И усомниться в чём-либо значило вызвать сильное напряжение в расстановке фигур верховной власти в стране. В общем, почти полное бессилие.
Но не все посчитали дело безнадёжным. Кое-кто продолжал думать. И в результате этих потуг в конце концов действительно придумали-таки. Дюма-пэр вместе с Дюма-сыном могли бы гордиться таким поворотом.
Трое мальчиков, из тех, что играли вместе с наследником когда-то, а теперь стали взрослыми воинами, вояками, отправились как бы сами по себе на север. С целью найти свою бывшую маленькую подружку по играм. Защитить и доставить в Поставль, к жениху. Послала их, полуофициально выражаясь, королева-мать. Но на самом деле решил всё и отдал приказ сам король Дарек — пятый в их детской компании. Бывший наследник престола.
— Я готов заплакать от умиления, — признался я, — но при чём здесь Залиба? И не только Залиба? Я, например. — Для чего, интересно, они мне всё это рассказывают? Рассказали, вернее. История-то ведь с грифом «топ сикрет». И что в результате теперь должно быть? — Или те же волколаки, которые так упорно пытались добраться до вас в лесу, в полудне пути отсюда?
— Волколаки-то как раз тут случайно, — с некоторым смущением признался Арх. — Мы напоролись на них, совершенно того не ожидая, остановились на ночлег… Вы сами, сударь, видели, в каком месте. Полагали, что опасаться никого не следует. И вот… Ваша помощь оказалась как нельзя более кстати, друг наш. А вот Залиба… Залиба тут при чём самым прямым образом. Придя в город, мы обратились… — Арх покосился в сторону толстяка, подождал немного, потом продолжил: — Ну мы поспрашивали кое-кого. Из тех, кому могли доверять. И в результате довольно быстро всплыла фигура одного местного барона, вкупе с его колдуном. Колдуном оказался Залиба. По случайному совпадению он был в этот момент в городе, да ещё с небольшим числом людей и без хозяина. Мы просто не могли пройти мимо такого подарка.
— Весьма вам признателен, — постарался не остаться в долгу я. Поскольку в тот момент я как раз висел вниз головой и Залибовы костоломы отбивали мне… Впрочем, не будем. — А не боитесь мести со стороны разъярённого барона?
Всё дружно выразили своё насмешливое отношение к баронову недовольству.
— Терет — вольный город, — донеслось из клубов сигарного дыма. — Чихали мы на всех баронов…
— Ладно, — я решил пока это оставить, — а удалось ли вам что-либо узнать от Залибы не про меня?
Арх как-то странно покосился на меня после этих слов, но сказал:
— Да. Залиба сказал нам, что девушку захватили именно он и Потур и увезли её из замка Ток в надел Ветриба, как раз накануне того, как вы ночью ворвались в замок, друг Гар.
Я не о том спрашивал. Но Арх, похоже, не об этом же и отвечал. У меня, во всяком случае, после такого известия началось опять ступорозное состояние. Не иначе ум зашёл за разум и не пожелал выходить обратно.
Эх, тыгарки-матыгарки, «Севрюга»-пароход!.. Я едва не плюнул, но в последний момент сдержался. Вояки и толстяк молча наблюдали за перипетиями моей борьбы с самим собой. Выводы, впрочем, из увиденного сделали правильные.
— Вы не знали, Гар. — спросил Арх, — что Рэра и есть…
— Нет. Откуда? Просто вышел на этот замок. А там и началось… — Я пожал плечами.
— Но вы именно за ней явились? — уточнил наблюдательный Аниз.
Я недоумённо на него посмотрел. И только с некоторым запозданием понял, что он спрашивает, почему я явился сразу же за Рэрой, случайно придя в первый попавшийся замок.
Залиба же им не рассказал, что этому предшествовало. Я, впрочем, всего тоже разглашать не стал. Изложил вкратце, как всё было, опустив некоторые подробности. Как в том старом фильме: «Ну и как ты спасся, когда тебя схватили?..» — «А я убежал!» Вот и я так же. А уж потом остальное всё приложилось…
— То есть, как я понимаю, — уточнил Арх, подводя итог, — вы наш союзник?
У меня не было намерения отрицать.
— Только… — я решил всё же уточнить, — в этом — безусловно.
Я ожидал встречного вопроса, но его, к моему удивлению, не последовало.
— Во всяком случае, я хотел бы поговорить с Потуром по душам, — добавил я, чтоб не выглядеть слишком уж немногословным.
— Хорошо, — серьёзно кивнул Арх, опять продемонстрировав мне какую-то неадекватную реакцию на мои слова. Я совсем другого мог ждать. — Ваше право, Гар. Мы обещаем уважать ваше решение.
На вот тебе! Что мы сейчас с ним сказали?!
— Ладно, — заявил я, чувствуя, что ещё немного — и совсем запутаюсь. — Давайте перейдём ближе к делу, друзья. Что мы предпримем?
Арх и Аниз опять почти синхронно кивнули. Но говорить продолжил Арх:
— Если вы не возражаете, Гар, мы намерены проникнуть в замок Цын и освободить Рэру. Собственно, мы собирались поступить так ранее. Но с вашим участием этот визит представляется нам гораздо более убедительным.
Да? Вот так вот? Я нарочно промолчал, чтоб не ляпнуть что-нибудь. Но взамен придумать что-то толковое оказалось мудрено.
— Так просто? — произнёс я, скрипя шейными мышцами — от недовольства. — Войти и выйти? Только и всего? А моя роль какова? Вынести вам на блюдечке ключи от замковых ворот? А может, проще, вынести сами ворота, а?
Но Арха моя язвительность не смутила.
— Ну не совсем так, сударь Гар. — Он снова потёр пальцем возле уха. — Мы вовсе не требуем от вас взять замок штурмом. Хотя вы, кажется, такое однажды уже проделали… Мы сможем пробраться внутрь вполне надёжным путём. У нас есть силы и средства для этого.' В частности — Залиба. Он послужит нам проводником. Поскольку нам неизвестно точное расположение замка Ветриба. А на месте уже вступит в действие наш план.
Арх покосился в сторону Аниза. Аниз кивнул. Н-да, подумал я.
— Мы проникаем в замок, — продолжал Арх. — Берём в заложники хозяина и забираем девушку. В наши расчёты не входили вы, Гар. Но вы в них отлично укладываетесь. Как союзник вы можете оказать нам неоценимую поддержку на любом этапе. Я ведь прав?
— Да уж, — сказал я. Хотя, пожалуй, следовало попридержать язык. Но слово не воробей… И опять же я действительно хотел поспрошать с пристрастием Потура. Да и Ветриба заодно.
— Таким образом, наш союз будем считать установленным? — уточнил Арх неожиданно торжественным тоном. Не слишком, правда, но заметно.
— Да уж, — только и нашёлся повторить я. Ощущение у меня при этом было — будто без меня меня женили. Хотя я и не был против. Впрочем, чего я, на самом-то деле, нервничаю? Ведь действительно — я им союзник: и Арху, и Ангресту, и носатому Анизу. Так что уймись, не вибрируй.
— Минутку, господа! — Неожиданно раздавшийся голос заставил — меня по крайней мере вздрогнуть. Прячущийся в сигарном дыму толстяк за разговором напрочь вылетел у меня из головы. Оказывается, он умел оставаться незаметным. — Вы так увлеклись, — он выставил вперёд сигару, — что совершенно забыли о нашей с вами договорённости!
Арх повернулся в его сторону.
— Мы не забыли. — Голос его звучал ровно, но чувствовалось что-то такое… досада, что ли… — Мы помним, уважаемый… мэтр, — продолжил Арх, — но то, с чем мы сюда посланы, требует от нас в первую очередь исполнения именно его. А уж после этого…
— А после этого, — перебил его толстяк без всяких церемоний, — вы прямиком двинете в Поставль, и только я вас и видел! Вечно вы, люди короля, поступаете одинаково. Тянете к себе. Вы обратились ко мне за помощью, придя в Терет? Я вам помог всеми своими возможностями? А теперь вы забираете свой товар и до свидания? А как же город?
— Мэтр, но мы не можем, — с огромным терпением произнёс Арх. — Мы же выполняем приказ. Конкретный приказ. И у нас нет лишних сил и времени отвлекаться сейчас на другие дела! Вот когда мы выполним всё…
— А если не выполните? — весьма успокаивающе заметил неизвестный мэтр. Да кто он такой? Запросто препираться с эмиссарами короны не всякий себе позволит. Я попытался задуматься над этим фактом. Толстяк же между тем не ослаблял своего натиска: — А потом, у вас не так уж мало сил, как вы заявляете. Вот, например, своего нового союзника вы берёте с собой. Хотя могли бы этого и не делать!
— Да нам же предстоит схватиться с Потуром! Сидящим к тому же в набитом солдатами замке! — возмутился Арх. Но как-то не на самую полную мощность. Причина этого открылась сразу же — в ответной реплике толстяка:
— Собирались же вы сделать это и без уважаемого мэтра Гара, — невозмутимо откликнулся он, пуская клубы дыма. Толстяк был не дурак поспорить, судя по всему. Даже по позе: сидел расслабленно, развалясь, сцепив руки на животе. Лишь время от времени расцепляя — чтобы поднести ко рту сигару. Сбить его было не так-то просто.
Видимо, это же почувствовал — или знал — Арх. Потому что попробовал зайти с другого конца:
— Разве вы не служите королю Дареку, мэтр? — Он прицельно прищурился на толстяка. Но тот и глазом не моргнул.
— Разумеется. Всем своим достоянием. Но кто позаботится о сохранности достояния, если нечем станет служить? И не заявляйте, сударь Арх, что я веду отступнические разговоры! На что королю Дареку любой из нас в Терете без того, что у нас есть?! Шпионить по кабакам?! Для этого и без нас добра хватает!
Похоже, он Арха уел. Не знаю как, но это было видно. Наступила короткая пауза. Я же за это время, лихорадочно начав соображать, пришёл только к выводу, что начавшая было проясняться ситуации опять стремительно запутывается.
— Э-э… — проблеял я. — Не позволено ли будет скромному приезжему узнать… э-э… О чём, собственно, речь, господа?! Лично я ровным счётом ничего не понимаю!
Толстяк рассмеялся.
— Что происходит? — переспросил он, тихо трясясь от веселья. — Всё очень просто! Эти господа, — жест сигарой в сторону вояков, — воспользовались моими услугами. А теперь намереваются отбыть, не расплатившись! Вот что!
— Сударь! — возвысил слегка голос и Арх. — Я попросил бы вас!
— Мать-перемать!.. — не выдержал я. — Да прекратите! Скажите мне толком, в чём дело?
Это на них подействовало. Я, правда, не надеялся. Но всё же. Ворча и сопя на своих местах, все четверо всё-таки угомонились. А после этого последовал ещё один рассказ. Переходящий временами опять в сумбурную перепалку с обеих сторон. В ходе этой своеобразной лекции я, напрягая мозги изо всех сил, сумел вычленить следующее.
Терет — вольный торговый город наподобие, допустим, нашего Новгорода. Не меньше четверти миллиона жителей. Для Средневековья численность немалая. Но это всё так, лёгкое отступление.
Вольный Терет, как и Новгород или, скорее, Мангазея Златокипящая, жил торговлей, ремёслами и лесными промыслами. Судя по тому, что уже сам я видел, жил очень неплохо. Богато.
Теретские торговые караваны ходили походами по всей Дворанне и далеко за море — на южный материк Коруна. Правили в городе классические «золотые пояса» — как в том же Новгороде или Венеции.
Нормальная торговая республика. Ладно, тоже хорошо. За счёт торговли город всегда был силён и непобедим. Пока — где-то лет, наверное, пятьдесят или сто назад — не подчинила его себе Острава. Это тоже понятно. Но.
Но, покорив Терет, остравские короли оставили его себе лично. Сделали, так сказать, городом не местного, а центрального подчинения. Шаг тоже вполне понятный. Закономерный даже, я бы сказал.
Не на прокорм же местной администрации было всё это отдать. Вот только две вещи здесь оказались не учтены. Или просто отброшены… Не знаю. Эта самая местная администрация, про которую уже говорилось. Во-первых. И, как ни странно, сам Терет — во-вторых. Впрочем, чего странного. Городу, понятно, хотелось опять стать независимым. Мечта о суверенитете грела сердце. Я сразу припомнил прошедший давеча дома «парад суверенитетов»…
Захотелось поёжиться. Тоже мне… Тем не менее всегда какая-то часть городского парламента лелеяла мечту об отделении. Смертоубийственную. Как объяснил мне толстяк, зажав сигару в пальцах. Поскольку едва город обособится, как окажется отделён от моря — ближайшего свободного пространства — кучей таможен, где бароны промышляют этим на жизнь. И на уплату королевских налогов.
Сейчас Терет это минует как королевскую собственность. Тогда же пошлина съест практически всю прибыль. И это в лучшем случае! Но даже и не в этом было в конечном счёте дело.
Терет — город северный. Как опять же Новгород. Я уже отмечал. И климат здесь примерно схожий, может, поконтинентальней. Но значит это всё равно то же самое, что и для Новгорода древнерусского.
Регулярный хлебный недород. А без хлеба и охота не очень спасёт. Всё равно протянешь ноги. Терет держится только торговлей, цивилизацией, если так можно выразиться.
А прекрати он платить дань королю — прекратится и государственный подвоз хлеба. А цены на частный вырастут многократно. И всё. Даже воевать не понадобится.
Через несколько лет от города останется пустырь. Как в своё время остался от легендарной Мангазеи, жившей на всём привозном — от хлеба до гвоздя.
Выслушав все эти сведения по экономической географии, я всё равно ничего не понял. И так и сказал всем четверым. В итоге мне пришлось выслушать ещё одну лекцию. На этот раз о политике.
Тот самый правитель северного края, о котором уже упоминали, герцог Беран, спал и видел, оказывается, как бы заполучить под свою руку Терет. И не совсем беспочвенно. Поскольку те самые сепаратисты из городского Совета вполне об этом его желании знали. И на этом нерве наигрывали, не очень-то скрываясь. Ни та ни другая стороны в этом вопросе не задумывались, каким путём их бред может стать явью.
С чего вдруг королевская казна откажется от самого богатого своего источника? Но, больше того, не задумывались и о том, что будет в случае успеха, — о тех самых последствиях, которые впечатляюще объяснил мне любитель сигар.
Что бы им пришлось делать? Выходом из голодного кризиса могла быть только большая война между Севером и Поставлем. Чем бы она кончилась — бог весть. Или, как тут говорили, одно небо знает.
Но однозначно, никакого порядка на большей части теперешней Остравы не осталось бы. Причём в этом случае закончилось бы всё наступлением всё той же, уже описанной катастрофической ситуации.
Но я всё ещё не понял, о чём речь. У меня буквально голова пухла от усилий понять положение. Я снова честно так и сказал своим собеседникам.
— Да откуда ты прибыл, парень? — удивился толстяк. — Посмотри своими глазами. Кому выгодно всяческое ослабление Терета? И любые неприятности городу?
— Герцогу, пожалуй, — ответил я, подумав.
— Именно! — Он даже подался вперёд, наставив на меня сигару. — Мы держим у себя львиный кусок северного пирога, парень! Половину, не меньше. А теперь скажи, что будет, если волколаки в наших лесах продолжат множиться с той же быстротой? То-то! А, между прочим, во владениях герцога и его верных вассалов совсем не та картина, что на городских землях!
— Я попросил бы, — вмешался опять Арх, хотя значительно вежливее. — Во владениях Берана оборотни хозяйничают так же часто, как и в других местах. Расследование установило…
— Королевское расследование! — воскликнул толстяк. — Конечно! А кто его проводил? Вы, может быть?! Уверен, Арх, вас туда и близко не подпустили. Все сведения предоставила администрации Берана. А она у него вся вот где! — Он показал сжатый кулак. — Да и где ей ещё быть? Кому в столице интересно заниматься делами скучной северной провинции? Леса да медведи, глушь да скука!
Арх уже не рискнул возразить что-нибудь. Хотя, заметно было, ему есть что сказать. До меня что-то стало постепенно доходить. Но ещё далеко не всё. Я спросил:
— Иными словами, говоря коротко, между герцогом и городом идёт постоянная война, так? И… Нет, всё-таки не пойму, при чём тут всё же это?
— Уже два года, — хмуро сообщил толстяк, — как я постоянно прошу, умоляю столичную администрацию и требую от неё что-нибудь сделать. Именно с тех пор, как появились оборотни. Это явно повелеваемая атака. Крестьяне скоро побросают свои пашни в лесах и побегут в город. Больше половины хуторов уже заброшены. В этом году они начали вырезать целые деревни! А когда вся эта толпа набьётся за городские стены… Что тогда будет?! Что, я вас спрашиваю? Массовый голод? Крестьян с их семьями куда больше, чем горожан. А мне отвечают, что я преувеличиваю! — Он скривился от ярости. Это было так неожиданно, что я даже удивился. Этот человек и вправду, похоже, переживал за положение дел. — И что с нашествием оборотней нам надлежит бороться собственными средствами. Как будто это всего лишь размножившиеся волки! Но главное — я ничем не могу доказать, что это дело рук Берана! Хотя и так всякому видно…
— Господин казнач… — не выдержал наконец Арх. Но сразу же осёкся. Чуть подумав, закончил: — …Чейский секретарь Совета. Настоятельно попрошу вас помолчать. Господин. Герцог. Беран. Ни в чём. Не замечен. Перед. Короной! И пока никем не доказано обратное… Что вы хотите от столицы?! Чтобы Поставль пошёл — сам! — войной на Север? Но нам-то это нужно на что? Двинув хоть какую малую силу против Берана — на каком основании?! — король тут же окажется выступившим и против всего вашего края! А в Совете города у Берана, вы сами знаете, почти треть сторонников. А в случае войны их станет две трети! Потому что остальные сделают вывод, что король решил, что прежней платы в налог мало!
Похоже, на этот раз Арх достал толстяка. То есть казначейского секретаря Совета. Интересно, что это значит? Тот стянул с головы картуз, бросил его на стол, шумно выдохнул и сунул в рот сигару.
Затянувшись и выпустив густой клуб дыма, перехватил мой взгляд.
— Да, — сказал он словно в ответ. — Так оно и есть. Чего уж теперь. Я казначейский секретарь Совета Терета — Словинец. Хранитель городской кубышки. Дело стало настолько плохо, что я вынужден прикидываться неизвестно кем, чтоб посмотреть на… — Он открыл рот и посмотрел на меня. Потом закрыл рот. — Извини, парень. Я вовсе не хотел сказать ничего плохого. Просто… просто устал за последнее время.
— Ничего, — отозвался я милостиво, переваривая услышанную новость. Для утешительности добавив: — Меня как только не называли…
Словинец вздохнул.
— И вот, — продолжил он, — когда наконец людей сюда из столицы присылают, что оказывается? Что, даже когда самого короля достала наша северная провинция, столице всё равно нет времени ею заниматься!
Мне наконец, кажется, удалось свести воедино все куски этой головоломки. Называемой разговором только по недоразумению.
— Так, — сообщил я всем, стараясь одновременно ничего не упустить из памяти: ни интриг Берана, ни матримониальных намерений короля Дарека. — Объясните мне как особо тупому ещё раз — как связан весь этот последний базар с нашим намерением с вояками направиться в замок Цын? Или как его там?
— Цын, — кивнув, подтвердил Аниз. Арх молчал. Ангрест тоже. Вот выдержка у человека!
Словинец показался мне каким-то выжатым. Словно мой вопрос оставил его без сил. Впрочем, может, так и было: сколько я просил мне объяснить? И мне объясняли… объясняли… объясняли. Н-да.
— Вы освободите девушку и предадите суду Потура, — сказал он. — Но что толку-то? Потур — вассал Берана, только и всего. А мне нужен сам герцог!
— Потур может дать показания… — подал голос Арх.
— Кто ими заинтересуется? Найдётся тут же несколько десятков свидетелей, уличающих его во лжи. К тому же Беран — герцог, правитель края. Он подлежит только королевскому суду равных. А сколько для — такого суда требуется свидетелей? А? Не-ет, дело совершенно пустое. Поэтому мне и нужно, судари, чтобы один из вас остался и помог здесь навести порядок с этой нечистью! И меня полностью устраиваете вы, сударь Гар. Особенно после того, что эта славная троица мне про вас рассказала.
Вот и первое заданье…
От реки пахло сыростью. Тяжёлая, тёмная вода, чуть журча, обтекала нос лодки, монотонно укатываясь к бортам. Брызги её были холодны. Приближалась осень. На второй день пути мы свернули в устье небольшой на вид речки, впадавшей в Этер с правого берега.
Почти вплотную к бортам встали сплошными стенами ели. Река извивалась среди них как змея. Кормщик сказал, что речка зовётся Крутичка. И в это сразу верилось. Наш челнок то и дело поворачивал носом из стороны в сторону.
Но хода не снижал. Три пары гребцов менялись по очереди у вёсел. Острый смолёный нос бодро резал холодную волну. Словинец, похоже, и в самом деле дал нам лучшую из своих беговых лодок. Как тут именовались посыльные суда.
Идея с моей стороны отправиться всё-таки в замок Цын вместе с вояками встретила со стороны городского казначея почти бешеное сопротивление. Насколько, конечно, это было возможно. Поскольку достопочтенный хранитель кубышки понимал, что, будучи посажен, скажем, «на чепь», пусть и посреди его монетного двора (а есть такой?), я вряд ли буду в полную силу осуществлять его замыслы.
Пришлось ему в конце концов уступить. После того, правда, как я логически доказал, что путешествие необходимо как мне, так и ему — должен же я произвести разведку? Вот сейчас и начну — более удобного случая ждать незачем. А то ведь я, стыдно признаться, и местности-то как следует не знаю. Трое вояков по ходу разговора оказали мне немалую моральную поддержку. В итоге чего оформился окончательный план действия.
Пройти часть пути по воде мне лично показалось сперва не самой хорошей идеей. Особенно когда принесли местные карты и я попробовал в них разобраться. Уж лучше бы и не пробовал!
Я едва голову не сломал, распутывая странный способ топографической съёмки. Хотя, как выяснилось, он не очень отличался от земного. А вся трудность заключалась в том, что карта нарисована была на глазок и от руки. И не содержала никакого масштаба. А один только перечень особых примет, записанный своим, давно сложившимся у местных картографов языком. Ну и с добавлением особенностей реки в указанных участках.
Для нормального человека неразбериха жуткая. Да ещё расстояние указывалось не в длине, а во времени — в днях пути. Попробовал бы это всё кто-нибудь кроме самих аборигенов уразуметь! Посмотрел бы я на него.
Так что я ничего не понял, даже усвоив принцип местной картографии. Но меня и без того быстро убедили, что я неправ. И хотя до нужного нам места по воде дальше, но зато преодолеть это расстояние на лодке можно быстрее.
Так и появился на свет чёлн. Неплохая, кстати, посудина. Нечто среднее между вельботом и стругом. Узкая, длинная носовая часть солидно поднята — можно было идти против волны.
В оконечностях и у бортов, как положено, воздушные ящики для непотопляемости. Пока мы плыли, я даже начал присматриваться, не установить ли на эту скорлупу подвесной мотор.
Какой-нибудь «Эвинруд» или «Вихрь». В крайнем случае «Москву» или «Ветерок». Ходкое получилось бы сочетание. Но по размышлении я эту мысль оставил. Шли мы и так неплохо. А непривычный для местного народа мотор мог бы заранее привлечь к нам излишнее внимание. Да и с обучением местного персонала опять же пришлось бы возиться. Так мы и продолжали идти дальше на вёслах.
Делать было совершенно нечего. Арх с Ангрестом изредка садились подменить гребцов, я же себе и такого развлечения не мог позволить — грести не умею. Аниз, как пёс на привязи, первые дни сторожил Залибу. Пока не убедился, что пленённый колдун спелёнат надёжно. Что он с ним сделал — судить не возьмусь. Потому как со стороны не видно. Внешне же Залиба шёл и двигался сам, несвязанный и незакованный. И даже сохраняя полное сознание. На окружающих он старался не смотреть. А меня, похоже, и в самом деле боялся как чумы. Правда, мне это как-то было всё равно.
Даже удивительно. Думал одно время, доберусь до него — ноги поотрываю. А вот нет же… В конце концов я нашёл себе занятие — быть вперёдсмотрящим. Сидеть то есть на самом носу челнока. Вплотную к верхней оконечности штевня. И таращиться вперёд по берегам, держа автомат наготове. Никто не был против, и я так и проводил время. Возможно, остальные считали, что так поступать у меня есть какие-то основания.
Я сидел, пялился на мерно бегущую воду, на меняющиеся в нескончаемом движении берега — и думал.
О чём, я уже сказал. Обо всём. О своём договоре с Словинцем, о едущем с нами Залибе, о самой нашей операции, скорее бы должной называться авантюрой. И вообще о своём здесь пребывании.
О чём, надо признаться, я как-то последнее время успел подзабыть. Впрочем, объективности ради следует признать, что мне не очень-то давали на это время — сплошные нападения да переговоры.
Интересно, кстати, как там Брада? Надеюсь, я не очень осложнил жизнь скромному бакалавру. Мы с ним так и не увиделись до самого отъезда. И теперь я чувствовал по этому поводу себя несколько виноватым перед ним.
Вопросы же фундаментальные, как то: откуда я, кто я, куда иду? — хотя и задавались по-прежнему, но по-прежнему же оставались без ответа. Более того, я как-то заметил, что мне уже и не очень хочется этими вопросами задаваться.
Надоело. Вот этот мир. Есть. А вот он я в этом мире. И жить как-то надо, только и всего. Неожиданная судьба снова вывела меня вдруг на дорогу, пересекающуюся с путём той девушки. Помочь которой я не смог тогда, в лесу. И у моей совести имелись на этот счёт какие-то соображения. Или угрызения… Впрочем, кажется, в текущем времени они никакого значения не имели.
Ладно. Лучше уж о своей робинзонаде подумать. А то вот — плыву. И, кажется, неожиданно получил вполне серьёзную поддержку местных властей. Что уже как-то греет, по старой, видимо, советской памяти. Что ещё?
При теперешнем моем снаряжении никаких проблем ни с чем возникнуть не должно — можно с таким же комфортом прожить, как у себя дома. На Земле то есть. В отличие от Земли опять же никаких таможенных сложностей и ограничений.
При желании можно отправиться в любую сторону. Да не просто отправиться, а с первоклассным оснащением. Если немного посидеть да подумать, можно такое из мешка достать — только пальчики оближешь.
Вот именно что из мешка… А что там, по другую сторону? Или кто там? Сколько вообще времени с момента появления такого, как я, должно проходить, покуда его не встретят те, кто вызвал?
Месяц, год, два? Сколько? Или он должен сам их искать? Вот только где?
На третий день пути берега Крутички разошлись, образовав довольно широкое русло, и течение замедлилось. Мы даже ускорили своё продвижение. Миновали раскинувшуюся на берегу деревню.
По реке стали попадаться другие лодки. В основном обычные плоскодонки и долблёнки — но в огромных количествах. Берега украсились многочисленными руслами рукавов и притоков. Было видно, что народ тут живёт густо и совсем иначе, чем в Терете или в лесу.
На наш челнок смотрели с любопытством, но в меру. Лодки из Терета были тут не в диковинку. И лишь из-за спешки мы не стали задерживаться в этом гостеприимном месте и заночевали далеко выше по течению.
Под сухим глиняным яром с красной, осыпающейся породой и угрожающе нависшими над обрывом густыми елями. Впрочем, кормчий уверил нас, что место это безопасно. И верно, обширное пятно кострища свидетельствовало, что здесь мы не первые и не единственные устраиваем привал.
Тем не менее у меня возникло какое-то странное ощущение… Не понять даже какое… Но настолько явственное, что я слегка забеспокоился. С чего бы вдруг? Я на всякий случай заикнулся насчёт того, чтобы подежурить. Но меня никто не поддержал.
До сих пор мы ничего такого не предпринимали. Ограничивались какими-то оберегами, выставляемыми Анизом каждый вечер, и спали спокойно. И вроде бы средство это было вполне надёжное. И я в нём не сомневался, но…
Что-то тем не менее меня заставило… насторожиться. В итоге я всё-таки остался бодрствовать, сам толком не зная почему. И стараясь не обращать внимания на бросаемые на меня спутниками взгляды.
Только Аниз поглядел на меня пару раз, — как мне показалось, с любопытством. Но и он лёг спать вместе со всеми. Могу их понять — они явно считали мою затею блажью. Да я и сам почти склонен был думать так же.
Вот только — почти. А что, если не так? В конце концов все уснули. Костерок, разложенный под ужин, прогорел, вечер перешёл в ночь, я привычно уже напялил ноктовизор и, подумав, отыскал место в стороне от лагеря.
В подходящей глинистой выемке, образовавшейся у подножия обрыва. Сидеть было достаточно жёстко, так что уснуть я не боялся. А подушечка жевательной резинки, которую я догадался употребить, помогала не заботиться о куреве.
Я устроился поудобнее, проверил обзор, приготовил на всякий случай оружие и стал ждать.
Время шло. У челнока все мирно спали. Я бдел. На застывшей поверхности реки изредка играла рыба. Один раз взыграло что-то очень большое. Но беззвучно. Только в прибор я видел, как пошли круги по воде.
Где-то к полуночи поднялся Аниз, проверил свои обереги, и Залибу заодно. Поискал меня глазами — не знаю, что увидел, — потом снова лёг. После этого опять тишина.
И тут наконец я понял, в чём дело! Движения Аниза подтолкнули мою мысль, и я сообразил, что не давало мне покоя. Я просто упустил это из виду, а подсознательно тем не менее помнил. И вот результат!
Я снова был в лесу! Как и до прихода в Терет. И память у меня сразу настроилась на тогдашнюю же обстановку. Когда меня ловили и выслеживали. И чувствовал я себя, прямо скажем, затравленно.
Только сейчас был я не один, и возникшая эта тревожность не могла проявиться с первого же дня. Да и кого нам было бояться посреди реки? Хотя бы чисто психологически.
А вот сегодняшняя ночёвка — вдали от жилья, на открытом берегу. Да ещё обрыв этот с ёлками, что, кажется, вот-вот упадут! Оттого и вылезла эмоция из подсознания в сознание. Трансформировавшись по дороге.
А я и всполошился! Сижу и понять не могу, что же заставляет меня устраивать засаду. На потеху всем моим спутникам. В округе явно же нет ни одной живой души крупнее обыкновенного лесного зайца!..
И вдруг я услышал. Слабенький, тихий звук враз заставил меня замереть и забыть все свои психоаналитические построения. Издалека. Потом ещё. Ближе, ближе… Кто-то шёл вдоль берега по лесу, направляясь сюда, к яру.
Шёл спокойно, не таясь. Хотя и не выдавая нарочито своё приближение. Так ходят у себя дома. Я озадаченно прислушался. Походка вовсе не напоминала тяжёлые шаги вооружённого человека.
Стараясь не производить излишнего шума, я осторожно повернулся в своей щели. Потом, немного подумав, снова сменил магазин в автомате на снаряжённый серебряными пулями. Кто его там знает — а так вроде надёжней.
Я ждал. В зеленоватых сумерках зрительного поля прибора река плавно делала перед яром изгиб. Прибрежные заросли скрывали перспективу. Пожалуй, не очень я тут удачно в щели сижу, подумалось мне.
И в следующую секунду я увидел… Что-то. В окулярах ярко засияло. Я даже машинально зажмурился. Но сработало электронное гашение бликов. Когда я снова взглянул вперёд, то увидел приближающийся человеческий силуэт. И второй, рядом, собачий или волчий… На полшага впереди. Огромный. Я от изумления вытаращил глаза. Оба — и человек и волк (или собака) — светились так, как я никогда ещё не видел в ноктовизоре. Просто как электрические лампочки. У меня даже прибор зашкаливало, если так можно выразиться.
Выйдя из-за прибрежных зарослей, странная пара остановилась на миг, достаточный, чтобы окинуть взглядом заснувший бивуак. А потом как ни в чём не бывало двинулась прямо к спящим. Я уже приноровился к ослепляющему их сиянию и мог теперь рассмотреть, что это молодая девушка, сопровождаемая похожей на волка собакой. Волкодавом, что ли? Или всё же волк?
Я, не таясь, поднялся из своего укрытия в полный рост. Держа наготове «аксушку» и не забывая прислушиваться к происходящему по сторонам. Но ничего подозрительного не доносилось.
Правда, в кого стрелять сначала, я пока не решил. Но если визит этих нежданных гостей меня озадачил, то моё появление их просто застало врасплох. Девушка стремительно обернулась, пёс же просто крутнулся на месте. Мгновенно оказавшись ко мне мордой, пригнулся и зарычал. Нет, всё-таки собака, решил я почему-то. Хозяйка схватила его за ошейник, и мы замерли, глядя друг на друга.
Впрочем, это я предполагаю. Поскольку прибор мой всё время отключал излишнюю яркость, то видеть я мог лишь отдельными частями изображения. Гостья, видимо, не знала, что сказать. А я не представлял как-то, что спросить.
Медленно, медленно, бочком девушка подалась мимо меня. Туда, откуда пришла. Пса она, не отпуская, вела за широкий ошейник. Хороший ошейник, крепкий, с острыми шипами. Такие надевают на бойцовых собак.
Пёс, напружинясь, всё это время держался ко мне мордой. И недвусмысленно давал мне понять: если я только позволю себе хоть малейший намёк… Вид у него был при этом достаточно грозный.
Я, впрочем, тоже с них ствола не спускал. Хотя уже чувствовалось, что никакого продолжения инцидент иметь не будет. Так и оказалось. Девчонка с собакой переместились за поворот, оттуда донеслись торопливые шаги, шорох ветвей — и всё стихло.
Не меньше десяти минут после этого я стоял, не двигаясь и вслушиваясь в каждый звук. Пока не понял, что больше ничего уже не произойдёт.
Тогда с облегчением я позволил себе отпустить себя же, повесил автомат на плечо, выплюнул изо рта забытую там жвачку и с наслаждением закурил. Признаться надо, что чувствовал я себя в тот момент совершенно непередаваемо.
До утра больше ничего не произошло. Ночь закончилась обычным в эту пору года способом: темнота словно посерела, звуки притихли в холодном воздухе. Потом от замершей реки неторопливо поднялся густой и сырой до пронзительности туман…
Как эти корабельщики могли в нём спать? Я лично продрог до печёнок, фигурально выражаясь. И всеобщий подъём застал меня за приготовлением завтрака. Чтоб хоть как-то согреться.
Не вдаваясь в подробности, я вытащил на всю команду полуфабрикатов и засыпал в котёл. Для меня же вожделенной добычей представлялось кофе, воду для которого я нагрел рядом с первым котлом. Благо что места над огнём хватало.
Минут двадцать присутствующие смаковали и обсуждали угощение. Временами косясь на меня, но с расспросами не приставали. За что я им был даже не очень-то благодарен — я не мог решить, рассказывать ли о ночном визите или нет.
Но никто так и не спросил ни о чём. Только Аниз, может, глянул пару раз изучающе. Но и он ничего не сказал. А сам я не знал, как быть. На рассвете я осмотрел берег и не обнаружил никаких следов. По крайней мере явных. Удивительного, впрочем, в этом ничего не было — высушенная ветрами и солнцем глина отвердела до прочности камня. И ничего на ней невозможно было рассмотреть.
Лишь дальше, за поворотом, удалось найти несколько свежих вмятин — больше ничего.
В конце концов я не выдержал и показал эти следы Анизу и Арху. Против моего ожидания, вояки отнеслись к известию вовсе не так, как я мог представить. Как-то уж излишне спокойно. Меня это слегка озадачило.
— Ну а что вы хотите, Гар? — объяснил мне Арх. — Следы есть, но непонятно чьи. Вполне могут быть, например, вашими собственными. Не волнуйтесь, это я к примеру! — Он остановил меня жестом руки. — Кто приходил — неясно. Вот если бы вы их задержали… Или просто позволили дойти туда, где начали бы действовать обереги… Атак, судя по вашему рассказу, им просто было любопытно, вот и всё. Вы же их и напугали. Магии тут, по мнению Аниза, никакой не чувствуется. По крайней мере, следов её применения. Значит — ничего страшного.
— А то, что они светились? — спросил я.
— А почему нет? — неожиданно пожал плечами Аниз. — Хотя тогда, пожалуй, мог бы быть какой-нибудь заметный след… А тебе не могло показаться, Гар?
— Нет, — сказал я, вспомнив, как полыхало изображение.
— А твой… э-э… инструмент?
Я подумал. Вообще-то интересно — чего там такое он мог улавливать? Я ведь даже не знаю толком, на каком принципе у меня прибор. ИК или электронное светоусиление?
Что он такое мог ловить от них? Но всё равно, пусть даже так — работал-то он исправно!
— Нет, — твёрдо ответил я. И до и после ноктовизор сбоев не давал. Да и фон во время встречи ничуть не искажало.
— Ну-у, не знаю, — протянул Аниз. — Может быть, ты просто с его помощью увидел что-то, обычно невидимое? Единственное, по-моему, объяснение.
Я уже рот раскрыл было, чтобы возразить. Но тут вспомнил фильм «Исповедь невидимки». Там невидимку как раз чем-то похожим и высматривали… Бред какой-то. Вот уж этого-то точно быть не может!
— А что хоть это было-то? — спросил я вместо того, что собирался было сказать. Чего уж теперь-то… — Вы ведь знаете наверняка.
Но, к моему удивлению, Аниз только пожал плечами.
— Понятия не имею, — признался он. — На свете множество странного. Обо всём знать невозможно. А скорей всего, это была какая-нибудь Лесная Дева…
— Что, есть и такие?! — несколько преувеличенно, пожалуй, изумился я. Хотя было с чего. И мне в тон неожиданно добавил Арх:
— Ты ещё про Первых расскажи, про Детей рассвета! Обитающих в холмах и танцующих ночами на лунных полянах! Сейчас не полнолуние, часом?
Я застыл с раскрытым ртом. Ещё что-то?.. Но Аниз предложенного тона не поддержал.
— Какое полнолуние? Какие Первые? — посмотрел он на Арха недовольным взглядом. — Пусть об этом детям на ночь рассказывают. А вот про Лесных Детей — правда. Случается такое. Дети, заблудившиеся в лесу, вырастают среди зверей… Известен случай, когда одна девочка выросла в реке — все просто до крайней степени поражены были.
— А… — только и смог ответить я. Сражённый новостями из жизни здешних Маугли. Правда, всё-таки у меня этот эпизод как-то остался объяснённым не до конца. Но видно — что уж тут поделаешь? — слишком мало я ещё нахожусь в этом мире. Ничего практически не знаю.
— А то, что они светились? — не унимался Арх. Ему, видимо, тоже захотелось уточнений.
— Ну и что? — Аниз снова пожал плечами. — Мало ли почему! У них могут быть какие угодно свойства — выросли-то в диком лесу! Та девочка, например, плавала в реке круглый год! От ледохода до ледостава. А на зиму впадала в спячку. И нестрашна ей была никакая простуда. Видевшие её говорили, что от неё просто жар исходил. Может быть, здесь так же?
— А что с ней потом было? — заинтересовался Арх.
— Поймали и доставили к королевскому двору. Она потом лет десять прожила в пруду у замка. Как большая редкость. Потом умерла. Большей частью с ними так всегда и бывает.
Все немного помолчали. История оказалась печальная.
— А что-то я об этом раньше не слышал, — заметил Арх после этого. — В дворцовом пруду, говоришь?
— Да это давно было, — отмахнулся Аниз. — Не у нас. И ещё до объединения. На одном из восточных притоков. Случай малоизвестный. Ну что, мы тут так и будем стоять? — поинтересовался он недовольно. — Или у нас дела и поважнее есть?
— Как скажешь, магистр, — рассеянно отозвался Арх, всё ещё о чём-то размышляющий. Но добавлять ничего не стал.
Мы возвратились на берег, где челнок уже был приготовлен к отплытию. В результате я продолжил путь с тяжёлой головой после бессонной ночи. В компании непомерно бодрых спутников, угощённых мной же с утра растворимым «Нескафе».
Как я слишком поздно понял, кофе в здешних краях было совершенно незнакомо. До самого обеда народ видом напоминал пьяных. Только к концу дня всё малость поулеглось.
Заночевали на этот раз в прибрежной деревне, и никаких осложнений не происходило. Сама деревня, правда, выглядела так, словно на осадном положении находилась. И даже имела у себя беженцев с лесных наделов.
Вокруг же поселения обнесён был высокий тын из заострённых брёвен — совсем свежий. В тыне имелись тщательно запирающиеся ворота. А по ночам у ворот дежурили сторожа.
Как нам объяснили, в окрестностях стали появляться оборотни. И жители, уже наслушавшиеся страшных рассказов от потерпевших, решили принять свои меры. Выглядели эти люди очень суровыми. Чувствовалось, что серьёзно готовы защищать свой удел. Вот только у меня их фортификационные ухищрения не вызвали большого восторга. А особенно караульно-постовая служба.
Пока сторожа у ворот тревогу подымут, с другой стороны через забор хоть целые дома выноси. Но мужики, видимо, об этом покуда не задумывались. Вот беженцы — те другое дело.
У них и вид был не такой бравый. И оружие какое-никакое под рукой. Чаще всего обыкновенный осиновый кол. Иногда с наконечником. Эти себя самоуверенно не чувствовали. Но куда деваться?
Положение их действительно было не из лучших. Зимой река встанет — и нынешняя естественная преграда исчезнет. А главное, исчезнет и безопасный способ бегства — вплавь, на лодках.
Что они тогда будут делать, я, честно говоря, не представлял. Но зато вполне понимал, отчего никто не спешит отправляться в Терет, под надёжную защиту крепостных стен.
Здесь худо-бедно имелась своя земля и хозяйство. А в городе? Милостыню просить? Угроза, о которой говорил перед отправлением нас в поход Словинец, представала здесь уже вполне осязаемо. Ещё немного — и подымется в полный рост.
Это означало, что мне, пожалуй, следовало поторопиться. В выполнении моего опрометчивого обещания казначейскому секретарю — насчёт борьбы с волколаками. Обещание-то я дал. А вот как его теперь выполнять буду?
Где мне этих волколаков искать? Ведь именно с такой целью я и отправился якобы в инспекционную поездку. А ведь найдя, ещё как-то разбираться с ними надо будет! Ведь и об этом ты тоже не подумал, геройский освободитель…
Мысли эти занимали меня всю ночь. И весь следующий день с самого утра. Задумался я так крепко, что даже забыл следить за рекой и берегами. Поэтому идущую навстречу из-за поворота лодку первым заметил не я, а Аниз.
— Ого! — раздался его голос вдруг у меня над ухом. — Посыльный огонь!
Только в этот момент я осознал, что смотрю прямо на направляющуюся к нам лодку, обычную долблёнку, с сидящими в ней несколькими людьми. Один из них держал в руках за верёвочные лямки средних размеров глиняный горшок. Или кувшин, из высокого горлышка которого лениво, но неустанно курился довольно заметный плотный дымок.
— Подойдём к ним! — кивнул нашему кормщику Аниз, указывая на встречных. Меня несколько удивил его решительный тон. Обычно командовал в этой компании Арх. Но тут кое-что прояснилось.
— Аниз! — предостерегающе позвал Арх. — Ты не можешь! Неизвестно, вдруг придётся надолго задержаться?
— Я давал клятву, — произнёс в ответ Аниз. Причём таким тоном, что даже мне было ясно — пререкаться с ним бесполезно.
Лодки пошли одна к другой. Я спросил у оказавшегося рядом Ангреста:
— Что это?
Молчаливый здоровяк отозвался коротко, в своей обычной манере — помолчав и подумав, он ответил:
— Посыльный огонь. Старый знак. Ищут целителя.
В каком родстве с целительством состоит Аниз, здоровяк не объяснил. Но, видимо, что-то было. Потому что, сблизившись достаточно, чтоб можно было разговаривать, Аниз немедленно перекинулся парой фраз с держателем кувшина.
Из чего выяснилось, что в селении за поворотом реки имеется тяжело пострадавший, почти при смерти. Знахарка, лечившая его, велела послать за владеющим Искусством. Хотя надежда была невелика — знахари соседних деревень ненамного сильней, а проезжего поймать не всякий раз удаётся.
Ну сегодня им явно повезло. Выслушав едва до половины всё сказанное, Аниз распорядился грести в деревню. Мужика с дымом взяли на борт, чтоб служил проводником. Быстроходный челнок рванул вперёд весьма неплохо, оставляя деревенскую лодчонку далеко позади.
Все молчали. Мужичок-посыльный, снедаемый любопытством, оглядывал по очереди нас всех, но тоже помалкивал. Арх был угрюм. Ангрест спокоен. Я испытывал лёгкое любопытство.
Река, плавно изгибаясь, вывела нас к новому населённому месту. Здесь, так же как и в предыдущих, ещё издали бросался в глаза свежепоставленный частокол, из неошкуренных даже брёвен.
Похоже, эта волчья зараза докатилась здесь практически до всех. Дополнительное напоминание мне, видимо, чтоб поторопился. А в чём? И куда?! Этот свежеизлаженный и абсолютно бесполезный плетень нисколько не добавил мне настроения. Скорее наоборот. Я хмуро следил, как приближаются мостки с лодками у деревенской пристани.
— Вы можете не ходить, — обратился к нам всем Аниз. — Я и сам управлюсь, если быстро. А если нет, тогда уж дам знать.
— Хорошо, — нехотя согласился Арх.
Чёлн приблизился к мосткам, и Аниз ловко спрыгнул на них, устремившись к стоящим на берегу людям. Для мужика с дымом пришлось причаливать. Пока мы всё это делали, Аниз успел переговорить с аборигенами и уже вернулся.
— Что ж ты, братец, не сказал, что до знахаркиного жилья ещё в лес надо ехать? — заметил он провожатому. Но сам же отмахнулся: — Впрочем, теперь неважно. Всё равно отправляться туда. Вы, друзья, пока становитесь лагерем — на ночь придётся здесь оставаться.
— Тогда мы уж лучше с тобой сходим, — сообщил в ответ недовольный Арх. Ангрест, похоже, был с ним солидарен.
Мне оставалось только не отставать.
Мужик, между тем сообразив, что никто от своего обещания не отказывается, на радостях словоохотливо пояснил, что до жилища знахарки совсем недалеко, всего ничего. И даже есть дорога. Коней засёдланных, понятно, во всей деревне ни одного, но можно всегда заложить телегу. Тем более бабка Лахудка очень просила… Так что благородные, милостивые господа могут не сомневаться.
Я, слушая всё это, только тут сообразил, что вышло бы, окажись в деревне верховые лошади, — при моём-то опыте верховой езды! «Конь-то смирный?» — «Как корова!» — «Во, нам и надобно такого!»
Одним словом, где-то через час по уходящей прямо в лес колее от окраины деревни выехало четырёхколёсное транспортное средство мощностью в одну лошадиную силу. Зато вооружённое. Почти что тачанка. Поскольку мою «аксушку» можно было считать за пулемёт. В жёсткий деревянный короб, подпрыгивающий на всех неровностях, навалили вдоволь сена.
Моей городской натуре даже в таком виде езда на телеге показалась неимоверно тряской. Хотя я это и раньше знал… Правда, раньше я не был в такой ситуации, как сейчас — в этом мире ничего более комфортного из сухопутного не имелось.
А теперь на меня навалилась в результате какая-то тоска. Из-за чего поездка превратилась совсем уже в подобие пытки на вибростенде. Как с тем джинном в «Понедельнике…», вспомнилось как нельзя кстати.
Трое вояков держались куда привычнее. Что ж, мир, не знающий рессор, умел закалять своих жителей. Не в пример разным иным временам. Ох телега ты, телега… Ох!..
— Важная, должно быть, персона, этот умирающий! — заметил Аниз по дороге, валяясь на тряском сене. Вместе, впрочем, с нами.
— Почему? — не преминул пристать с вопросом я. Скорее по привычке, чем по действительной необходимости. Но, во всяком случае, от тряски можно было отвлечься. Хуже, пожалуй, чем на вертолёте с разбалансированной трансмиссией. Того и гляди, когда слезем на землю, пляска святого Витга начнётся.
— Так сам посуди, — в перерывах между особо сильными толчками пояснил вежливый Аниз. — Посыльный огонь отправить бабка заставила? А это не так просто. Телегу вот сейчас дали — и без всяких разговоров? А ведь всё денег стоит. Да ещё за задержку тем же проплывающим платить, если что? Очень основательная причина должна быть.
— А что, бесплатно не помогают? — спросил я.
— Почему? — удивился Аниз. — Я ведь об этом и говорю! Что-то особенное должно было случиться. Достаточно, во всяком случае.
— Во-во! — обернулся к нам возница, продолжая подстёгивать лошадь. — Бабка Лахудка так и сказала — милостивые господа! Дескать, дело важное! Может, даже статься королевское! Так что, стало быть, всем тогда награда будет! И вам, милостивые господа, за беспокойство! Само собой! Уж, мол, непременно!
— Долго ещё? — вместо ответа довольно сухо поинтересовался Арх. Видимо, ему тоже надоело трястись в телеге.
Возница умерил пыл. Однако пояснил, что уже немного осталось. Вот, мол, озеро до конца объедем — и на месте. Бабка-травница там избушку и держит. Отдельно от деревни. По каким-то своим надобностям. Так ей, однако, спокойно. И в деревне тож.
А человека она, бабка то есть, в лесу нашла. Когда травы собирала знахарские. Что там для её дела потребно. Нашла и в избушку притащила. Как-то. Там и пользовала. Но никто ничего не знал. А давеча, значит, она, бабка то есть, и объявилась в деревне. Мол, посыльный огонь нужон. Не то очень уж важный человек помирает. Настолько уж важный, настолько уж — что всем через него награда будет. Ежели выходим, конечно.
Добитые тряской и возницыными объяснениями, мы даже не видели никакого озера. Тем более что находилось оно за кустами. И только когда телега выехала из-под нависающих к самому лицу ветвей на поляну, мы наконец смогли разглядеть, куда приехали.
— Тпру-у-у!.. — крикнул возница и осадил свою залётную. Мы сползли на землю.
Посреди поляны стоял неказистый, но плотный забор. Не уступающий уже виденным частоколам вокруг деревень. Только неизвестно, когда его поставили. Лет сто назад, наверное. Такой он был старый и потемневший от времени. Но, что интересно, за это время лес на поляну так и не надвинулся. Стоял по-прежнему на приличном расстоянии. В сплошном заборе наличествовали ворота. Или, точнее, проём от них, ровно заросший травой. Что хорошо говорило о том, как нечасто сюда ездят. Но, видимо, ездят всё-таки. Раз дорога-то есть.
За проёмом в глубине виднелась крытая дёрном крыша. Двускатная и довольно плоская. Под крышей — что-то рубленное из старых, толстых брёвен. Не то банька, не то колодезный сруб. По моему глубокому убеждению, в точности так вот и должно бы выглядеть подворье Бабы-яги. Йоги то есть, согласно некоторым научным предположениям. Ну-ну…
Тут как раз показалась и сама Баба-яга. В точности такая, какой должна быть. Высунувшись из ворот, она уставилась на нас. Ну я вам доложу, и глаза у неё оказались! Прожекторы! Возница немедленно слетел с передка и, сняв шапку, низко поклонился:
— Здравствуй, бабка Лахудка! Вот привёз этих, что просила.
— Что, всех сразу? — Голос у бабки оказался тоже неслабый. Так бы могла разговаривать ржавая водосточная труба. Если бы умела. — Неужели так много знающих стало ездить нынче по реке?
Она вновь вперилась своими прожекторами в нас, разглядывая. Но вдруг словно отступила, увидев что-то, на лице её промелькнуло смятение. В это время Аниз вышел вперёд и слегка поклонился с достоинством:
— Будь здорова, уважаемая Лахудка! Нужным тебе обладаю один я. Но мы спешим. Поэтому будь так добра, покажи мне больного. Или раненого?
— Я, пожалуй, составлю тебе компанию, — заметил Арх, присоединяясь. — Из любопытства. Хочется взглянуть, кто это такой.
— Проходите все, милостивые господа! — проскрежетала тут бабка с низким поклоном в нашу сторону. — Для меня, старой, такая честь будет. Не могу я вас за порогом держать. Не по чину мне.
Не знаю, что она имела в виду. Но мы с Ангрестом присоединились к первым двоим и все вместе вошли во двор. Бабка семенила спереди, возглавляя процессию.
На дороге, как раз прямо напротив ворот, валялся, откинув копыта, здоровенный лохматый кабыздох класса «дворняга». Густую шерсть облепляли высохшие репьи. Казалось, что это неживая собака. Но при нашем приближении что-то шевельнулось в этих космах и с передней части с расслабленно приоткрытыми челюстями на миг сверкнул блестящий внимательный взгляд. Сам кабыздох при этом даже не пошевелился.
От ошейника его почти через весь двор тянулась ржавая железная цепь. Неудобно перегораживающая дорогу низко над землёй. Судя по тому, как она была натянута, кабыздох-то был весьма тяжёленький.
Бабка, подавая пример, проворно подобрала юбки и полезла через цепь, мы перешагнули следом. Обернувшись назад, я разглядел в шерсти на морде собаки ещё один короткий дежурный проблеск. Пёс был не так прост. Но демонстративно ленив.
Миновав между тем достаточно широкий двор, наша компания приблизилась к местной избушке на курьих ножках. Ножек, правда, видно не было. Вполне возможно, и сюда добрались заготовители знаменитых «окорочков Буша». Кто их знает?
Бабка вскарабкалась на крыльцо и толкнула перекошенную, но всё равно весьма серьёзную дверь. Я бы такую, например, без гранаты не вышиб.
— Прошу, гости дорогие, не обидьте старую бабку! Не обессудьте, коли вас встретить нечем…
Вот так вот, подумал я, и рождаются нездоровые легенды. То про ведьм, то про колдуний. «Покатаюся, поваляюся. Ивашкиного мяса поевши!..» Ну и аминь с ним со всем…
Внутрь войти всё же пришлось. Как-то мы там поместились. С трудом, правда. Ангрест, во всяком случае, задней частью точно был снаружи. А меня распластали по его стальной кирасе Арх с Анизом.
Но всё же я успел разглядеть, что внутри совсем не по-бабаяговски чисто. Пусть бедно, но аккуратно убрано. По тёсаным стенам висят пучки трав, из угла из-за печки светит глазищами традиционный чёрный кот… А у стенки, под широким, из шкур, покрывалом, лежит очень осунувшегося вида человек. Дальше мне ничего рассмотреть не удалось.
— Все наружу, — велел Аниз буднично, не отрывая глаз от лежащего. — Мне место будет нужно. И тишина. Не мешайте.
Мы так и выпятились все во двор. Кроме бабки, разумеется. Шустрая старуха к мешающим не относилась.
— Пойдём присядем, — предложил Арх. — Это будет долго.
И, подавая пример, направился к штабелю брёвен, явно использовавшемуся для этих целей неоднократно — судя по отполированному их виду. Мы уселись. Я закурил. Арх тоже, пользуясь случаем, стрельнул у меня — лень было набивать свою трубку. Ангрест остался традиционно некурящим.
— А чего это, — решил я тоже воспользоваться случаем, — бабка так странно нас приняла? Сперва вроде ворчала, а потом…
Арх промолчал, рассеянно глядя куда-то в сторону. Вид его, кстати, с сигаретой был умопомрачительный! Зато чуть погодя отозвался Ангрест. В своей традиционной манере.
— Старуха, — изрёк он, — старая. Из ума выжила.
Что ж, доходчиво. И убедительно весьма. Только сдаётся мне, что бабка на кого-то из нас одного смотрела, когда на неё это озарение снизошло. Поначалу-то она нас собиралась за воротами гнобить. А тут аж в дом пригласила.
Кто же из нас так её впечатлил? Может быть, и на самом деле Аниз? Вот кто он, кстати, вообще такой? Я, например, понять совершенно не могу. Военврач? Или ниндзя для тайных операций?
В любом случае его возможности, насколько я понимаю, превосходят параметры обычного среднего вояка. Н-да. А с ним, как известно, идут ещё двое. Один говорит за всех, а другой за всех молчит. И оба — довольно неплохо. И у одного топор неведомой конструкции, а у другого бритва здоровенная — но-дачи. А с ними ещё один идёт… Ну тот ва-аще!.. О нём уж лучше умолчу. Может, и действительно, ничего такого особенного бабка в нас и не увидела…
Прошёл час, не меньше, когда дверь избушки отворилась и на пороге замаячила старуха:
— Которые из вас Арх и Гар будут? Ступайте сюда. Аниз велит!
Недоумевая, мы подчинились.
Внутри Аниз сидел возле раненого, держа руку на его запястье. Пульс, что ли, считал? Вид у обоих был теперь примерно одинаковый. Разве что Аниз выглядел всё же получше. Неизвестный лежал закрыв глаза и будто спал.
— Ну что? — спросил Арх сумрачно.
— Повезло, — ответил Аниз, бледно улыбнувшись. — Старуха — хорошая травница. Он давно уже должен был умереть. Она сотворила почти невозможное.
— Ну и? — повторил Арх ничуть не веселее. Аниз пожал плечами, посмотрел в лицо лежавшего.
— Пока ничего нельзя сказать. Бабка нашла его якобы в лесу, на краю поляны. Что с ним было — неясно. Всё время лежит без сознания. Точно можно сказать, что он побывал в чьих-то зубах. И не один раз. И что он, возможно, участвовал в магическом поединке.
— Так, да? — заломив бровь, продолжал свою непонятную линию Арх.
— Угу. Так что, может, не всё зря, как ты думаешь. А кроме того, есть шанс, что он придёт в себя… Высосан как лимон. — Аниз вновь взглянул на лежащего, озабоченно нахмурясь.
— А кто он может быть, как по-твоему? — спросил Арх. — И что это за разговоры о королевской награде?
— Якобы успел сказать бабке, перед тем как обеспамятеть, — сообщил Аниз. — А кто он был… Судя по телосложению, кое-что можно предположить, конечно. Но не более. И по следам манипуляций энергией.
— Маг?
— Угу. Похоже. Только он настолько выжат, что…
— Ага. — Арх знакомо поднял палец к уху, потёр возле него. — Что он тут мог делать? Ты не ошибся, кстати?
— В этом — точно нет. — Аниз качнул головой. — Да и уважаемая Лахудка того же мнения. Он слишком отличается от простого крестьянина. На нём к тому же была хорошая кольчуга. Если б не она, каюк бы ему сразу был. А так только без ног, может быть, останется. А что он мог тут делать… Если бы знать! Но, согласитесь, интересно! Вот, может быть, Гар нам поможет?
— Я?! — вытаращился я на них. — При чём тут я-то, вообще?!
Видимо, моя реакция их впечатлила. Аниз смущённо кашлянул:
— Всё в порядке, друг Гар. Мы вовсе ни в чём тебя не подозреваем.
— Да-а? — Я вложил в это слово всю возможную язвительность.
Аниз снова покашлял.
— Мне хотелось бы только, — сообщил он, — чтобы ты… вы, Гар, взглянули на этого человека. Не встречали ли вы его раньше?
— Я?! — Мне не потребовалось никакого размышления. — Нет, конечно.
Ответ, похоже, обоих озадачил. А чего они, собственно, ждали? Что я закричу: «Узнаю брата Колю!»? Или примусь кусать воротник в поисках ампулы с ядом? Впрочем, кажется, так далеко их планы не простирались.
Аниз посмотрел озабоченно на меня, вздохнул с сожалением.
— Что ж, жаль, — заметил он. — Я, думал, что, может быть…
Что — может быть, мы так и не узнали. В этот момент раненый со стоном шевельнулся и открыл глаза. Видимо, он хотел рвануться. Но отсутствие сил спасло его — иначе бы он просто опрокинулся вместе с Анизом на пол. Аниз вовремя придержал его рукой.
— Лежите, сударь! — велел он. — Вы ранены. И двигаться вам пока рано.
Человек подчинился, опустившись обратно и обводя нас и помещение взглядом. Коснувшись лежанки, он бессильно замер и моментально покрылся испариной. Аниз снова проверил пульс и склонился над ним.
— Что с вами случилось? — внятно спросил он, глядя лежащему в лицо.
Человек вздрогнул. Взгляд его снова метнулся вокруг, но потом успокоился.
— Волколаки, — сообщил он голосом, ставшим вдруг сиплым. — Стая волколаков. Они напали на нас. И… с ними был колдун. Мы не могли оторваться от них. Даже днём. Я остался их задержать…
Мы слушали не перебивая. С одинаковым вниманием.
— Кто вы? — спросил Аниз так же внятно.
Человек опять ощутимо замялся, поискал что-то глазами. Нашёл бабку Лахудку, скромненько затаившуюся где-то чуть не под столом. После этого успокоился.
— Мы… — он не очень уверенно говорил, надо полагать от слабости, — путники… Шли из Тискарны… на Терет. Вы не знаете… что с остальными? — Он взглянул на нас с внезапно обострившейся надеждой.
— Нет. — Голос Аниза был всё так же ровен. — Вы добрались сюда один. Если судить по этому, вы справились со своими врагами…
— Нет, — вдруг произнёс раненый, закрывая утомлённые глаза. — Я не справился.
Мы ожидали продолжения, но его не последовало.
— Плохо дело, — сообщил Аниз шёпотом, — Он совсем без сил. А в этой истории мне всё ещё ничего не ясно…
Он растерянно оглядел нас. В этот момент бабка, сидевшая тише мыши всё это время, с фацией юной козочки вспорхнула на изголовье лавок и приложила ладони раненому к голове.
— А вот вам старая бабка поможет, — возвестила она своим звукосинтезатором. — Вот поможет…
И действительно, видимо, помогла. Раненому снова стало получше. Он открыл глаза. Очень осмысленно посмотрел на склонённого Аниза и разлепил губы.
— А… всё ещё… вы, — сказал он. Потом словно что-то вспомнил. — Вы люди короля Дарека? — Взгляд его потребовал ответа.
Арх что-то беззвучно пробормотал рядом со мной. Аниз невозмутимо кивнул. На лице раненого выразилось удовлетворение.
— Хорошо, — заметил он. Ненадолго прикрыл глаза. Но тут же снова распахнул веки. — Что? — спросил он. Потом опять опомнился: — Да, — голос его зазвучал снова уверенно, — передайте Капке… Они ушли на Инзерат-Явор. Королю — тоже… Их преследуют волколаки.
Я заметил, как дрогнул Аниз, как Арх сделал такое движение, словно собирался присвистнуть, когда раненый назвал Капку. Интересно, что это? Кто, точнее? И о чём, вообще, речь?
— Волколаки, — продолжал бормотать неизвестный. По-моему, уже совершенно в бреду. — Не все… — Лицо его перекосила торжествующая ухмылка. — Не все… не всем удалось выбраться… после встречи… со мной. — Внезапно взгляд его стал тревожным. — Колдун! — встрепенулся он. — Колдун! Я сказал, что с ними был колдун? — Он зашевелился встревожен но. — Поэтому мы не могли оторваться — они преследовали нас и днём…
— Успокойтесь, друг, — снова склонился над ним Аниз, теперь уже на пару с бабкой. Не так просто было, видимо, то, что они делали. А что они делали, кстати? — Успокойтесь! Вы уже сказали!
— Да, да… я сказал, — снова обмякнув, забормотал раненый. Но уже через миг опять обрёл во взгляде прежнюю твёрдость. Глаза его остановились на Анизе. — Я батальный магистр. — Он закашлялся, потом продолжил: — Но я не смог с ним справиться… — Последовала пауза. Потом: — Я думаю, он не ниже стягового… — Ещё пауза. Скорее, почти обморок. Затем: — Обязательно передайте Капке — у Обеца здесь стяговый магистр! Слышите?..
Его начало трясти. Очень нехорошей дрожью. По крайней мере, мне это здорово не понравилось. Видимо, бабке тоже. Она вперилась в Аниза своими буркалами и что-то зашипела, не отнимая рук от головы раненого. Аниз быстрым движением провёл ладонью над лицом лежащего.
— Спите, — велел он. — Успокойтесь. Всё будет в порядке.
Неизвестный затих. Видно было, что успокоился. Бабка, поправив у него на груди шкуры, со стоном и кряхтением поползла с лавок на пол. Точно не она недавно вспорхнула в мгновение ока. Вот что значит профессиональный навык!
Я поглядел на Арха и Аниза. Оба выглядели как коты, учуявшие под полом мышь. Но покуда Аниз вставал и собирался идти, уговариваясь о всяких мелочах с бабкой, никакого продолжения всё бывшее не имело. Так мы и вышли во двор.
Во дворе же было, оказывается, хорошо! Светило солнышко, зеленела трава, и Ангрест занимался переглядками с какой-то неизвестной мне породы птицей, примостившейся на краю штабеля брёвен.
При появлении нас пернатая проворно снялась с насеста и перебазировалась на одно из брёвен частокола. Продолжая оттуда сверлить нас фотофафическим взглядом. Ангрест на брёвнах повернулся в нашу сторону с законно вопросительным видом. Явно ожидая, что с ним тоже поделятся информацией. Вздохнув, я подумал, достал сигареты и закурил. Похоже, мы ещё отсюда не уезжали…
Не так уж я оказался неправ. Более того. Братьям-воякам, похоже, удалось оценить оперативность моего курительного припаса — Аниз, прежде чем заговорить, тоже стрельнул у меня сигарету.
Я едва не съязвил. Но потом вспомнил врачей после операции и смолчал. Мы дружно задымили. Арх вкратце, но обстоятельно пересказал Ангресту то, что было. Здоровяк выслушал рассказ внимательно и, по своему обычаю, безмолвно.
Наступила пауза. Все стояли молча. Я в конце концов не выдержал:
— Ну и что теперь? Арх посмотрел на меня.
— А что теперь? Люди Капки схватились с волколаками. К радости Словинца, я думаю. Он же этого два года дожидался. Нас это не затрагивает ни с какой стороны. Будем продолжать своё путешествие.
Меня, признаться, такой оборот дела слегка успокаивал. Поскольку из всего услышанного от раненого я не понял ровно ничего. Я украдкой перевёл дух.
— Что-то тут не так, — заявил вдруг Аниз, задумчиво затягиваясь дымом. Сигарету, не успев ещё привыкнуть, он держал неуклюже. Помедлив, он покачал головой. — Мы ведь даже не знали об этом ничего. А могли бы нас и предупредить перед выходом.
— Но ты же знаешь Капку. У него везде сплошные секреты! — отозвался в ответ Арх.
— А потом, — словно не слыша, продолжал Аниз, — этот колдун, про которого он упомянул. Стяговый… — Аниз ещё раз качнул головой. — И это имя — Обец. Оно вам что-нибудь говорит?
Теперь уже Арх качнул головой. Ангрест и я промолчали.
— А вам, Гар?
От неожиданности я чуть не поперхнулся, изумлённо уставившись на Аниза:
— Мне? Нет! Откуда…
— Да почему же? — возразил мне Арх. — Может ведь быть, что вы знаете? Могло, точнее.
Я совсем онемел, таращась на них. Но тут до меня стало доходить кое-что. Совсем забыл, где я и что я…
— В самом деле, Гар, — продолжил Арх. — Мы же о вас ничего не знаем. Совсем ничего. Откуда вы, кто вы… Признаться, до сегодняшнего момента мы с Анизом полагали, что вы человек Капки. Но…
Я разинул рот и закрыл его обратно. Я не знал, что сказать. Атмосфера последних дней совершенно меня расслабила. Срочно требовалось что-нибудь сообразить, а я не знал что.
— А вы действительно не от Капки, Гар? — спросил Аниз с остатками надежды. Чем меня добил совершенно.
— Да я, — сообщил я им с интонациями вскипевшего чайника, — даже не знаю, что такое эта Капка! Или — кто такой!
Три пары глаз внимательно изучили моё пылающее праведным негодованием лицо. Ангрест задумчиво моргал. Арх был серьёзен. Зато Аниз в конце концов захохотал.
— Гар! — с трудом поинтересовался он, просмеявшись. — Ради Высокого Неба! Из каких мест вы явились? Не знать, кто такой Капка! Да это же знают все!
— «Из каких мест», «из каких мест», — проворчал я. — Сами же заметили, что с Островов откуда-то. Ведь так?
Но после этой реплики усмешки появились уже на лицах всех троих. Даже бабка нарисовалась в дверях своей хижины.
— Но даже на Островах знают, — сообщил Арх, — про Капку.
— А за морем? На юге? Или на востоке или западе? — огрызнулся я. И заткнулся. Этого, пожалуй, говорить не следовало. — Кто же такой Капка? — торопливо продолжил я разговор, решив занять всех животрепещущим вопросом. Кем бы этот Капка ни был. Мне ответил Аниз:
— Верховный маг Остравы. Глава королевских чародеев.
— И после этого вы, — уточнил Арх, наблюдая за выражением моего лица, — будете утверждать, Гар, что не выглядите странно?
Да провались ты! Кто ж знал про этого Капку?! Но так ли, этак ли, отвечать было нечего. А надо. Я подумал и только Руками развёл. Посчитав за лучшее вовсе рта не раскрывать. Чтобы опять чего-нибудь не ляпнуть. Ну что я им объясню?
Но реплика всё же нашлась:
— А чего вы союз со мной заключили? Да ещё так спокойно? — вопросил я со всем жаром, на какой был способен.
И только после этого в очередной раз сообразил, что никто всерьёз меня ни в чём не подозревает. Мои спутники рассматривали меня как исключительную загадку — но не опасность. Иначе бы никто и речи со мной не вёл.
— Но… почему? — только и пролепетал я, деморализованный совершенно. Да ещё старушенция, совсем вылезши за порог, тоже высвечивала меня своими юпитерами. Этой-то чего надо?
— Но, Гар, — ответил мне Аниз, причём самым расспокойным образом, — ведь это же было вполне очевидно! После всего, что мы о тебе узнали. Никто ведь из нас — ни мы, ни ты — в компанию друг другу не набивались! Ты разве забыл?
Мне захотелось плюнуть. А ведь действительно — разве кто-то кого-то тянул? Нет. Всё происходило при взаимном непротивлении сторон.
Добрый Ангрест ободряюще положил мне руку на плечо и благодушно улыбнулся. Физиономия его стала сильно напоминать портрет барона Пампы в какой-то иллюстрации к «ТББ». Невозможно было не оттаять душой при виде такой образины. Я вздохнул.
— И долго мы, кстати, будем ещё тут околачиваться? — спросил я у троицы. — Время-то уже, глядите, темнеет. До вечера почти что просидели. А нам ещё до деревни ехать.
— Ступайте, ступайте, благородные господа! — поддержала меня неожиданно бабулька, сползая с крыльца. — За помощь вам от старой бабки благодарность будет: в лёгкий путь обратится, в удачу превратится и вовек не отвратится! Садитесь-ка на лошадку, она вас быстро домчит! Как раз успеете к котлу!
Как-то никто не подумал сопротивляться. И под управлением бабки мы снова проделали весь прежний путь по двору, вплоть до перелезания через собачью цепь и выхода за ворота.
Облепленный репьями пёс так и лежал всё это время, даже на другой бок не перевалился. А у стоящей за частоколом телеги уже ждал, переминаясь, возница с шапкой в руках.
Мы влезли на сено, и телега тронулась в обратный путь. Бабка скрылась во дворе. Снова началось буколическое истязание на безрессорном вибростенде. Мы привычно уже повалились в устилающее жёсткий короб сено.
— Ангрест, — спросил я чуть погодя трясущегося рядом со мной здоровяка. Валяться так, без дела, было очень скучно. — А батальный магистр — это что?
Лучшего адресата моему любопытству было, наверное, не найти. Молчаливый Ангрест и бровью не повёл, чтобы показать, что мой вопрос его хоть как-то удивил. Хотя я явно спрашивал о вещах всем здесь известных. Помолчав, он спокойно ответил:
— Звания. Войсковые. Для магистров. Боевой, батальный, стяговый. Полный — высшее. Дальше только гроссмейстеры. Мало. — И, видя, что я всё равно ничего не понял, объяснил ещё, как, наверное, ребёнку: — Боевой — в роте. Батальный — в баталии. Стяговый — при полке. Полный может идти с отдельным войском.
— Ага, — неуверенно ответил я, что-то, впрочем, соображая. Названия в систематизации подразделений кое в чём прозвучали достаточно знакомо.
Но Ангрест, видимо, решил, что мне ещё недостаточно, и добавил:
— Магистры — военные маги. Сопровождающие войска. Сильнее маг — он сопровождает более сильный отряд. Может и один действовать. Обычно — редко.
Для Ангреста, наверное, эта речь съела весь дневной запас слов. Выговорившись, он умолк. Мне даже совестно стало. Но тем не менее объяснение я понял. И известие о возможном стяговом магистре оценил в новом свете.
И ещё меня радовало, что закончилось разбирательство относительно меня. Оказывается, Аниз с Архом имели насчёт меня какие-то сомнения. Ну-ну… Слава богу, теперь, кажется, по этому вопросу от меня отстали.
Он начал стучаться -
где друг, домочадцы?!
Ему отвечают — запой!..
— Странно всё-таки, — сказал Аниз, отводя бинокль от глаз.
— Что — странно? — не понял я. Я тоже смотрел в бинокль и тоже на замок Цын.
Мы с Анизом сидели на верхушке дерева, росшего чуть за вершиной холма со стороны, противоположной замку. В паре километров от последнего. Обзор отсюда превосходный, и вся крепость представала как на ладони.
Я по привычке снял с окуляров светофильтры, и приближённая оптикой картина, казалось, плыла перед самыми глазами в туманной дымке. Словно сам я парил там — в считаных метрах от крепостных стен.
Ничего представляющего интерес по-прежнему заметно не было. Среди построек бродили люди. Торчали коронами резные верхушки замковых башен. Над воротами вяло трепалось полотнище знамени.
В отдалении виднелись домики прилежащей деревеньки. Вокруг простирались уже настоящие предгорья. Поросшие лесом отроги Серых гор поднимались на западе сплошными волнами.
К югу за замком чередой тянулись округлые спины холмов Инзерат-Явора. Из таёжного марева местами заметно проглядывал гранитный цвет скал. Видимо, именно из-за этого Цын действительно напоминал настоящий рыцарский замок.
Наружные стены, башни и все первые этажи замковых построек были сложены из множества обломков дикого камня, имеющегося в окрестностях в изобилии. И только сверху над всем этим помещался рубленый надстрой из аккуратных лиственных брёвен. Или не лиственных… Впрочем, не знаю.
— Над замком только знамя Ветриба. Видишь, над воротами? — Аниз снова поднёс бинокль к глазам. — А где Потур? Если он здесь, его стяг должен быть вывешен — Ветриб его вассал.
— Обязательно? — поинтересовался я.
— Обязательно. В такой глуши, как здесь, верховный сюзерен — солнце в небе. Нипочём скрываться не станет.
— Даже если этого требует обстановка? — уточнил я.
Аниз даже покосился на меня. Он, кажется, так и не понял, отчего я задаю свои вопросы.
— Да от кого ему скрываться? В его же собственных владениях!
Ах да, конечно же! Пришлось стукнуть себя кулаком по лбу. Разумеется, действительно — чего же скрываться-то?
— Ну значит, его нет уже в замке. Или и не было вовсе.
Мне эта мысль казалась логичной. Но Аниза и она не устраивала. Он покачал головой, не отрываясь от бинокля.
— Нет… Залиба сказал, что они отправились именно сюда. С полдороги его вернули — ловить тебя в лесах Брида, — но место сбора было назначено всё равно здесь. Куда им ещё деваться?
— Ну мало ли… — Я не знал куда, но отозваться счёл нужным.
Но Аниз снова помотал головой:
— Ветриб здесь. Судя по знамени. А он у Потура в этом деле был главным доверенным. Значит, и Потур должен быть тут. Но… нет, — решил он и принялся слезать с дерева. — Надо ещё раз поговорить с Залибой. Что-то не то он нам сказал. Или самому ему не всё известно…
Я спускаться на землю не стал. Видел я уже, как Аниз с Залибой «разговаривает». Мне, грешным делом, показалось давеча у знахарки, что он того раненого допрашивал. Куда там! Тот сам отвечал. Вполне свободно. А тут… Залиба превращался в куклу с вытаращенными глазами и говорящим ртом. Причём рот, похоже, говорил совершенно самостоятельно. В связи с чем у колдуна явно возникала масса проблем.
Вроде по описанию ничего особенного, но смотреть на это дважды без особой необходимости не возникало никакого желания. Тем более вряд ли Залиба что-то новое скажет.
Только за последние дни Аниз «беседовал» с ним несколько раз, проверяя дорогу к замку. Опасался ловушек. И по-моему, из колдуна было выжато всё. Так что я остался разглядывать замковые стены Цына, прикидывая, какие варианты в связи с ними приходят в голову. Замок я готов был брать сейчас независимо — есть там кто-нибудь или нет. Причём как бы по причинам, ни с Потуром, ни с Ветрибом никак не связанным.
Если честно признаться, то можно сказать, что за последние несколько дней я почти озверел. Причиной же тому послужило следующее…
После эпизода с посыльным огнём мы ещё двое суток поднимались по реке, почти до самых истоков — ширина Крутички сузилась до нескольких метров, наш струг просто уже не вписывался в повороты.
Там, в верховьях, в небольшой торговой фактории Терета, мы сошли на берег, чтобы дальше идти пешком. Фактория выглядела как осаждённая крепость: бревенчатый палисад, башни с часовыми, приготовленные на стенах котлы с дровами под ними…
Несомненно, здесь жили люди, лучше деревенских жителей умеющие организовать оборону. Мне ещё раз подвернулся случай убедиться, что Словинец не исказил информации. Поскольку причина мобилизации была как раз в волколаках.
По словам управителя фактории, передвигаться по окрестностям в одиночку стало по-настоящему опасно. А совсем недавно оборотни и вовсе словно с ума посходили. Стали нападать на кого ни попадя.
Нашу компанию он, впрочем, посчитал вполне безопасной. Поскольку даже пристегнул нам попутчиков через холмы. Как оказалось, на другой стороне гряды располагалась небольшая деревенька — крайние граничные владения Ветриба. Из неё народ время от времени приходил на сторону Терета — делать покупки.
Пришлось согласиться. Всё равно другого пути на ту сторону не было. Трёхдневный поход лесом гораздо веселей смотрелся в большой компании. Тем более что несколько мужиков из Ветрибовой деревеньки выглядели вполне крепкими и не шибко нервными.
Хотя оборотней и побаивались. Но не очень. Причина такого их спокойствия выяснилась довольно быстро: как оказалось, в их деревне с оборотнями инцидентов было как раз ровно в десять раз меньше. И можно было считать их жизнь абсолютно нормальной, если бы не жуткие новости от соседей. Под влиянием этих новостей их деревня мало-помалу тоже превращалась в крепость. А кое-кто и вовсе подумывал удариться в бега. Куда вот только?
Аккурат на второй день, где-то посередине, в поросших весёленькими рощами распадках между холмами водораздела мы и наткнулись на следы волколаков. Первым шёл в тот раз Аниз. С ним Ангрест.
Деревенские посередине. А мы с Архом — в арьергарде. В таком порядке мы и вырулили на поляну, вдруг встав. Начался какой-то смутный шум, а потом мужики стали расползаться по кустам, оставив только нас четверых.
Ну пятерых, если считать Залибу, которого опекал Ангрест. Мы с Архом подошли поближе… И тут стало ясно, отчего мужиков потянуло блевать. Я и сам себя почувствовал абсолютно так же. Не знаю, на каких крохах самообладания мне удалось удержаться. Во всяком случае, вид у нас, у всех пятерых, в тот момент стал довольно бледный. Четверых, точнее, — не считая Залибу.
Пожалуй, только Робинзон, обнаруживший у себя на острове объедки пиршества каннибалов, испытывал, наверное, похожее чувство. Остатки разорванных людей усеивали центр поляны.
Во всём неприглядном виде, в каком могут быть валяющиеся на земле части тел. Толстым слоем на них копошились мухи. По траве тянулись перепутанные внутренности.
Уже и не поймёшь, кто были эти люди и сколько их. Несколько лисиц и прочей лесной мелочи, отбежав в кустарник, сверкали оттуда на нас глазами.
— Великое Небо!.. — пробормотал вдруг Аниз, взглянув куда-то в сторону.
Я повернул голову туда и увидел что-то висящее на кустах. Что — я даже не сразу и опознал. Причём это что-то ещё дышало…
Не хочется это описывать. Мы до вечера хоронили останки. Мужики все стали совершенно уже зелёными. Ребёнка с содранной кожей пришлось добить нам самим — Аниз ничем не мог помочь. А то, какого пола
А мне по моим способностям выдалось изображать постоянное боевое охранение. Держа автомат наизготовку. Никто на нас, понятно, не напал — дураки, что ли? А когда мы вечером следующего дня, еле живые, явились в деревеньку, то узнали некоторые подробности.
Оказывается, несколько дней назад, ночью, волколаки напали и на эту — баронскую деревню. Переполох вышел немалый, но пострадавших почти не оказалось. За исключением одной семьи, пропавшей полностью, — их дом стоял с краю.
Перепуганные селяне до сих пор не знали, что делать.
Я же от всего виденного был настолько зол, что даже материться не мог. С волколаками — а следов на поляне имелось достаточно — надо было кончать. И чем скорее, тем лучше.
Казначейский секретарь был, безусловно, прав. Так что я твёрдо решил этим делом заняться. Правда, сперва требовалось закончить с другим…
К замку Ветриба я вышел во вполне боевом состоянии.
Посидев ещё сколько-то на вершине сосны и разглядев замок в деталях, я полез вниз. С Залибой, судя по всему, Аниз уже побеседовал. Так что оставалось одно — ужин. А после ужина — военный совет.
Ужин, по молчаливой договорённости, в последнее время каждый раз оставался за мной. Нетрудно догадаться почему. Газовая конфорка и набор полуфабрикатов сильно сокращают приготовление еды в любом походе.
Это я уже сообразил. Вот и нынче я сварганил закуску, не спрашивая, чья очередь. Спутники мои никаких вопросов мне не задавали. Почему? Неужели репутация заморского колдуна, путешествующего инкогнито, столь красноречива?
Или что-то другое? Тем не менее каждому досталось по миске, и некоторое время все в молчании посвятили трапезе. Залибу тоже накормили. Забавно на первый взгляд, что пленный колдун вёл себя совершенно свободно. Если так можно выразиться. Во всяком случае, не был связан и не напоминал собой ходячую куклу. Только старался не смотреть никому в глаза. Для меня такая практика представлялась чем-то непостижимым.
Тем не менее демонстрация способностей Аниза была налицо. Каких только — этого я пока сообразить не смог. Между тем, поужинав, мы закурили. Кроме Ангреста и Залибы. Колдуна и вовсе отвели в сторонку подальше.
— Что ж, — сообщил Арх всем присутствующим, окутываясь клубами дыма из трубки, — Залиба по-прежнему ничего другого не говорит. Потур должен быть здесь. Но знамя его отсутствует. И это мне не нравится. В то же время ничего другого взамен у нас нет. Таким образом, прошу высказываться. Будем решать, что делать.
Вообще-то у меня было мнение. Что он сам давно уже всё решил. Но по каким-то соображениям устраивает парламент. Поэтому время тянуть не стал, а сразу высказал, что считал нужным:
— На мой взгляд, Потур вполне, может быть здесь. А флаг не вывешивает как раз для маскировки. Не знаю, почему вы считаете это невозможным. Поэтому думаю, что действовать надо по тому плану, что был заранее вами намечен.
Я был тут в компании младшей величиной и потому высказывался первым. Арх, ни слова не говоря, пыхнул трубкой и посмотрел на Аниза. Носатый вояк сообщил:
— Я тоже считаю, что нужно действовать. Хотя и не думаю, что Потур здесь. Но время уходит, а мы, что хуже, не знаем, как обстоят сейчас дела. Полагаю, Ветриб в качестве «языка» должен нам весьма пригодиться.
Арх перевёл взгляд на Ангреста. Закованный в своё железо, великан не изменил себе и в такой момент. Более безмолвного и краткого выступления я в жизни не видывал. Ангрест подумал, глядя на Арха. Потом, важно выпрямив спину, ухватил за рукоятку свой «ножичек», выдернул до половины из ножен и резко втолкнул обратно. Вот и вся речь. Арх в ответ кивнул.
Выступать решили сегодня ночью. Не тратя времени. В любой момент нас могли обнаружить или какие-нибудь шпионы Потура, или просто местные жители. Поэтому Аниз сразу после совета отправился к зарослям молодого подлеска. И срезал там — что бы вы думали? — обычную лозоходческую рогульку. Как оказалось, план хитроумной троицы заключался в проникновении в замок через подземный ход.
Тайный лаз, разумеется, строился из расчёта его замаскированности, и потому никто его никогда не охранял. О нём же не должны знать. Но, понятное дело, лозоходец может такой ход довольно спокойно найти. Если, конечно, у вас этот лозоходец под рукой имеется. В данном случае он имелся. Я, кстати, только сейчас взял за труд задуматься — а на Земле-то как у нас обстояло в Средние века?
Лозоходцев было тьма. Но хоть одного использовали при осадах крепостей и замков? Или как? Неужели не было ничего такого? Почему-то я ни в одной книге никаких упоминаний не встречал.
Залиба всего устройства замка не знал — был здесь всего пару раз. Но общее размещение он Анизу рассказал. После этого пленного чародея предоставили его собственной судьбе.
Брать его с собой в замок не было никакой необходимости. Поэтому мы его просто положили мирно спать под кустом. Не очень приятная участь, если подумать. А ну как какой-нибудь зверь решит, что пришла пора подзакусить, покуда нас нет? А то ещё, чего доброго, мы так и не вернёмся за нашим пленником? Тьфу-тьфу-тьфу! Я совсем не это имел в виду. Вместе со всеми я пошёл за Анизом, манипулировавшим лозой так, словно он только этим всю жизнь и занимался.
Однако, на мой взгляд, не самая лучшая мысль — лезть в замок через подкоп. У меня по этому поводу была совершенно другая идея. И я даже попробовал её высказать. Но меня, по-моему, просто не поняли.
То есть поняли, конечно. И даже отметили, что идея хорошая, но… Забраковали как полностью невыполнимую. Признаться честно, я так и не смог уразуметь почему.
Блуждание с лозой тянулось довольно долго. До темноты практически. Но в конце концов Аниз уверенно остановился на склоне небольшого оврага, живописно замаскированного малинником, и, выпрямляясь, сообщил:
— Тут.
На склоне оврага мы после интенсивных раскопок отвалили тяжёлую замаскированную крышку. И за ней обнаружили тёмный, глубокий ход, пахнувший на нас всегдашним подземным холодом.
Ну ни дать ни взять — овощная яма в садовом хозяйстве! Аниз полез туда первым. Уже забравшись внутрь полностью, он что-то вынул из-за пазухи и с хрустом сжал в кулаке.
Я чуть не упал от неожиданности — мне показалось, что он надломил самый обычный люминофор. Только обстоятельства не позволили мне немедленно заорать, требуя объяснений. Я еле дождался подходящего момента. Когда все мы уже спустились в подземелье и закрыли крышку, оказавшемуся со мной в арьергарде Ангресту я и задал мучивший меня вопрос:
— Что это?
Ответ Ангреста оказался моему вопросу под стать. Если к моим удивлениям вояки уже как-то привыкли, то я, наоборот, ещё не свыкся с такой будничной интонацией:
— Люминофор…
— Что…
Можете представить размер моего недоумения. И только после обстоятельных расспрашиваний — шёпотом, чтобы не отвлекать передних, — мне удалось выяснить, что именно так здесь называют свою разновидность светящихся стеклянных трубочек. Заполненных какой-то субстанцией. Только на Земле это обыкновенная химия, а здесь эти светильники производят магическим путём. У меня чуть ум за разум не закатился в очередной раз от услышанного.
Только неровность пола и сумерки, из-за удалённости от света, заставляли хоть как-то сосредоточиваться. В подземелье было глухо. Стены, криво прорытые, кое-как укреплены деревянными кольями. Там и тут на пол сыпался песок. Следов на полу, кроме наших, заметно не было. Во всяком случае, свежих. По стенам скользили перекошенные тени от наших фигур, и настроение было соответствующее.
— Полдороги прошли, — раздался голос Аниза, показавшийся неправдоподобно громким. — Вроде всё чисто. Давайте дальше осторожнее. Будем под замком идти, мало ли что…
Интересно, что он имел в виду под «всё чисто»? Что-то могло быть?.. Додумать я не успел. Странный, напряжённый звук донёсся откуда-то сверху. Я на секунду вслушался, и у меня зашевелились волосы.
— Назад, немедленно!! — с максимальной силой прошипел я так, чтоб все услышали. Повернулся и побежал. За мной кинулись остальные. Перспектива оказаться заваленным под землёй никого не прельщала.
Я так и не понял, успели мы отбежать или нет. Тяжело, плотно ухнуло. Дохнуло как из пушки. Пол и стены заходили ходуном, гудя инфразвуком. Потом последовало ещё несколько ударов — и всё стихло.
Только слышалось где-то, как шуршит осыпающийся песок. Я полежал, соображая, жив ли. Потом приподнялся, отжимаясь на руках, выплюнул изо рта песок. В ушах звенело. На мне, навалившись, громоздилось что-то тяжёлое.
Я испуганно схватил его, оно зашевелилось… Рука… железный доспех… Ангрест! В ушах как раз стали появляться какие-то звуки. Я сообразил, что совершенно темно.
Аниз! Что с ним? Мы с Ангрестом впопыхах выпутались друг из друга, как Лаокоон из змей. По кумполу мне ощутимо пришлось чем-то увесистым.
— Аниз! — Я едва сдержался, чтобы не заорать. — Арх!
— Я здесь, — отозвался Арх. — Меня только присыпало. А Аниз…
— Что?!
— Мне кажется, — задумчиво сообщил Арх, точно к чему-то прислушиваясь, — что я касаюсь его ногами. Он под завалом.
— Ах ты!.. Хвостом тя по голове! — изъяснился я. Ангрест как раз наконец куда-то уполз с моего загривка. Хорошо.
Я сел, извернувшись, запустил руку за спину, в рюкзак. Через несколько секунд, двинув выключателем, высветил присыпанные землёй физиономии Ангреста и Арха, жмурящихся от яркого света.
— Что это, Гар? — пробормотал Арх.
Я не поскупился на мощный аккумуляторный «прожектор». Такой впору на допросах использовать. Особенно в кромешной тьме.
— Фонарь это! — довольно невежливо отозвался я. — Копать давайте! Глубоко он лежит?
— Да вроде нет…
Мы в шесть рук вгрызлись в свежий отвал.
Копать пришлось минут, наверное, пять. Аниза засыпало несильно, краем. Но всё же основательно. С трудом разворошив гору рыхлой земли, мы ухватили Аниза за ноги и буквально выдернули из кучи. В основном, конечно, Ангрест.
И нам ещё повезло — Аниз был без сознания и оттого не очень задохнулся. Почти сразу же он начал приходить в себя. А когда мы отодвинулись по ходу к самому люку, оправился совершенно.
У выходной крышки мы остановились и осмотрели себя уже достаточно спокойно. Похоже было, что никто серьёзно не пострадал. У всех шумело в ушах, все плевались землёй. Но это так, мелочи.
— Что это было? — спросил Арх, когда мы сидели на дне оврага.
Взгляд его был направлен на Аниза, и во взгляде этом не было особого добродушия. Мм? — подумал я вопросительно. Аниз делал вид, что старательно счищает с себя остатки земли. Она у него даже за пазуху набилась. Потом отозвался:
— Опознавательный наговор на вход. Так иногда делают. Выпустить может любого, а вот впустить… Я как-то не подумал, что тут он может быть. Не крепость ведь, обыкновенный замок…
— Так, — заключил Арх без выражения. — И весь наш план провалился не начавшись. Если бы не Гар… О том, что ловушка сработала, в замке знают?
— Нет. — Аниз старался не глядеть на нас, ему было стыдно. — Там обвалилось шагов тридцать, может быть. Если что — просто расчистят. И всё. Какое дело до придавленных?
— Это уже лучше. — Арх что-то усиленно обдумывал, переводя взгляд с одного на другого. — Тогда, видимо, придётся воспользоваться помощью Гара. Как вы представляли себе лезть на стену, дружище?
Ночка для нашего предприятия выдалась самая что ни на есть подходящая. Ну почти, по крайней мере. Весьма умеренная луна и рваные тучи, бегущие по небу. Задувал ветер, и его шум надёжно глушил все посторонние звуки.
Чувствовалась приближающаяся осень. Дождавшись, когда минёт полночь, мы прокрались под стену замка в намеченном заранее месте — у подножия главной башни. Маршрут был разработан и уточнён согласно информации Залибы — как раз в главной башне располагались покои владельца замка и важных гостей.
В бойницах башни не горело ни одного огня. На стенах лениво прохаживалась стража. Я, задрав голову, посмотрел вверх. Свес перекрытия на вершине башни был достаточно велик. По крайней мере, для наших целей в самый раз.
Прикинув окончательно картину боевых действий, я снял рюкзак, поставил его на землю и первым делом вынул по частям здоровенный арбалет. И сунул его Ангресту: «Взведи». Следом — трехлапую якорь-кошку. К «кошке» карабином пристегнул альпинистскую верёвку. Уложил аккуратной бухтой — виток на виток, с якорем наверху. Ангрест между тем почти без усилий взвёл арбалетную рессору и протянул оружие обратно мне.
Вообще-то стрелять лучше было бы кому-то из вояков, конечно. Но тут уж ничего нельзя было поделать. При подготовке неожиданно обнаружилось, что ни один из троих не может пользоваться ноктовизором.
В чём была причина — я так и не понял. Традиционно уже. Но факт оставался фактом. Ну будем надеяться, что мне не слишком долго придётся палить в белый, точнее — в чёрный свет…
Осторожно вставив «кошку» в направляющий желобок, я выпрямился, поднял арбалет и прицелился. Ну пронеси, Господи… Пружина резко ударила, разгибаясь. Верёвка с каким-то шипением понеслась в ночь.
В ноктовизор я увидел, как «кошка» мелькнула над краем башни и исчезла. Глухо стукнуло. Через пару секунд верёвка опала, вытянувшись вдоль стены. Я поймал её рукой и потянул. Не спуская глаз с верха. Держится…
Попало! Удача. С первого раза! Объединёнными усилиями мы убедились, что «кошка» закрепилась действительно прочно. Относительно, конечно. Ну да ладно. Всё лучше, чем ничего… Пока Ангрест как самый надёжный продолжал держать верёвку, я упихал в рюкзак обратно арбалет и вытащил необходимое снаряжение. Обвязки, ножные самохваты. Хорошо, довелось как-то со скальниками пару раз погуртоваться. Теперь хоть немного мог разобрать что за чем. С самохватами, правда, пришлось повозиться. Прикрепляя их к ногам специальными «стременами» из репшнура. Потом обвязки…
И хотя весь вечер, после того как мы выбрались из подземелья, я потратил на инструктаж, пришлось повозиться, снаряжая вояков к небывалому в их жизни восхождению.
Хотя чего тут, на самом-то деле, было восходить? Каких-то двадцать метров. Но в конце концов всё же удалось справиться. Подготовку закончили. Я в качестве личного примера подцепился к верёвке и полез вверх.
Дело в принципе нисколько не сложное. Передвигай по очереди самохваты — да опирайся на них. И всё. Поднявшись на пару-тройку метров, я оглянулся. К верёвке уже подцеплялся Арх.
Мне стало заметно устойчивей. А когда позади остался второй этаж, верёвка и вовсе почти замерла. Ангрест, да ещё в железе с ног до головы… Не оборваться бы. Впрочем, думать надо было раньше. Будем надеяться — канат выдержит.
За вторым этажом пошёл бревенчатый надстрой. К этому времени все уже приноровились. И поднимались без толчков и барахтанья. Да, эти ребята, похоже, прирождённые альпинисты. А придуривались-то!..
На четвёртом этаже я остановился, закрепившись на верёвке, и подождал остальных. В паре метров от меня стену прорезало окно. Достаточное, чтобы пролез человек. Я тщательно его рассмотрел.
Жаль, конечно, далековато. Как это я сразу не предусмотрел? Пришлось теперь, болтаясь на голой стене, снова лезть в рюкзак. Вынимать крючья… После чего последовало больше часа акробатического этюда «под куполом цирка».
Хотя лучше бы его назвать «русский самоубийца за тренировкой» — так это выглядело. Особенно когда я, отцепившись от верёвки, героически утвердился ногами на двух крючьях без всякой страховки, загоняя в стену третий костыль… Масса острых ощущений. Хорошо ещё, дело происходило ночью и я видел всё окружающее только в прибор. Это создавало некоторую иллюзию кино, а не реально происходящего. Не то бы я, пожалуй, не на шутку разнервничался, не дай бог.
Но наконец окно было достигнуто. Как выяснилось, оно имело почти цивилизованный вид. Сотообразная свинцовая решётка, вставленная в деревянную раму и застеклённая разномастными кусками стекла.
Изнутри, насколько можно было судить, окно было занавешено чем-то плотным. На какую-то долю секунды меня так и подмывало постучать, но я удержался. В дело вступил Ангрест. Поскольку верёвка была теперь притянута прямо к окну, остальные двое подвинулись и пустили нашего силача вперёд. Наблюдать за его действиями в этот момент было истинное удовольствие.
Во-первых, Ангрест освободился от «стремян» и забрался ногами на подоконник. Затем — это надо было видеть! — он бестрепетно отцепился от страховки! И, чётко подтянувшись на одних руках, сделал что-то вроде «склёпки» — ногами вперёд влетел в сотообразное остекление.
Звон и шум при этом последовали просто громоподобные. Но не успели они улечься, как следом за Ангрестом в оконный проём мелькнули Арх с Анизом. От них шум, правда, был гораздо меньше.
Я успел даже услышать, как всполошились часовые на стенах. Но, поскольку дорога теперь освободилась, я лишён был возможности наслаждаться звуками тревоги. Переступив с крючьев на подоконник, я пригнулся и шагнул вперёд.
Внутри был явный разгром. Вломившийся первым Ангрест видимо, счёл своим долгом своротить всё, что ему под руку подвернулось. Сорванная штора. Опрокинутый столик. Яблоки, раскатившиеся по полу. Опрокинутое блюдо. Стул.
Так был отмечен его путь к кровати хозяина комнаты. Мы не ошиблись — здесь находилась именно спальня. Сам же её хозяин в этот момент как раз был схвачен железной рукой, приставившей к горлу нож.
Добродушное лицо Ангреста в этих обстоятельствах выглядело весьма впечатляюще. Человек в кровати даже и не думал сопротивляться. В комнате каким-то чудом горела уцелевшая свеча, и я вполне уверенно опознал Ветриба.
Во всяком случае, это, по-моему, был он — насколько я смог его запомнить по замку Ток.
Видя всех нас, ошеломлённый Ветриб, вытаращив глаза, просипел:
— Вы кто?! — При этом взгляд его выразительно задержался на моей персоне.
— Вы хозяин этого замка Ветриб? — Голос Арха прозвучал как холодное железо. Я, отойдя в сторону, скромно решил наблюдать. Поскольку никакой надобности во мне пока что не наблюдалось.
— Да, это я… — несколько оторопело ответил Ветриб. Но вполне уверенно.
— Именем короля вы арестованы! — Продолжение последовало незамедлительно. Я даже поёжился, представив себя на месте Ветриба.
— За что?! — завопил встрёпанный барон, делая слабые попытки задёргаться от волнения. — Я не виновен ни в чём! В чём меня обвиняют?! Кто вы такие?!
— Королевская Контрольная Комиссия, — тем же ледяным тоном уведомил Арх, и я чуть не расхохотался — настолько для меня это прозвучало нелепо. Комиссия партийного контроля!.. Мать-перемать!.. Но при всём при том одно могу сказать: на месте Ветриба мне в тот момент совсем не хотелось бы оказаться.
Арх между тем продолжал излагать арестованному:
— Вы обвиняетесь в причастности к захвату в плен дочери покойного барона Клады, произошедшему в принадлежащем этой семье замке Ток, и нанесении этому семейству имущественного и морального ущерба!
И, выслушав всю эту довольно длинную формулу обвинения, к моему полному изумлению, Ветриб вдруг успокоился! Я не поверил своим глазам, но это было именно так — он успокоился. Почти совершенно.
— Так вы люди короля? — словно ничего не случилось, спросил он. И тут же продолжил весьма уверенно: — Но ведь девушку уже забрал королевский уполномоченный! Чтобы препроводить её в Поставль! Он был здесь несколько дней назад. Он полностью меня оправдал и принял у меня новую вассальную присягу взамен утраченной! Очевидно, господа, новости ещё не дошли до вас?
Немая сцена, последовавшая за этим заявлением, могла бы быть достойной бессмертного «Ревизора». Правда, следует заметить, не на столь длительное время. Первым опомнился Арх.
— Объяснитесь, сударь! — произнёс он, держа руку на своём лавровишневом топоре.
Однако в этот драматический момент пришлось слегка отвлечься. В дверь начали колотить, призывая господина. Надо полагать, стража обнаружила источник произведённого шума.
Ветрибу недвусмысленно указали в сторону доносящихся из-за двери голосов. И минут пять ему пришлось утрясать дело с охраной. Уверяя, что он занят и что беседует с важными гостями. Поскольку дверей Арх, судя по всему, открывать не собирался, покуда не получит должных объяснений. Когда люди Ветриба, ворча недовольно, удалились, Ветриб наконец смог удовлетворить наше любопытство.
И удовлетворил.
Полторы недели назад, когда мы только ещё начали подъём к истокам Крутички, под стены замка Цын прискакал ни много ни мало отряд королевского наместника на севере. Герцога Берана. Под королевским флагом и с королевскими полномочиями. Для свершения правосудия. От Ветриба и Потура именем короля Дарека потребовали сдаться и выдать им пленённую дочку барона Клады. Отказать им не было никакой возможности.
Поскольку в отряде, видимо именно на такой случай, присутствовал специально присланный столичный маг — полномочный военный магистр. А им с господином даже защищаться в этом плане было нечем. Поскольку их единственный колдун, Залиба, сейчас находился далеко отсюда, занимаясь умножением своих профессиональных знаний. Но даже с ним они ничего не смогли бы сделать против военного магистра, поэтому они вынуждены были сдаться.
Я, признаться, от услышанного слегка обалдел. Но оно и в сравнение не шло с тем, что последовало далее. Заняв сдавшийся на милость замок, королевские посланцы немедленно произвели следствие и суд.
Основываясь на показаниях самих задержанных, свидетелей из числа многочисленных слуг и солдат и на рассказе девушки, военный трибунал наместника его собственной волей вынес решение — казнить Потура за совершённое им бесчестное преступление.
Ветриба же как вассала суд решил помиловать, посчитав его невиновным в замыслах и приказах господина, которые Ветриб обязан был исполнять, раз уж дал клятву верности.
Надо признать, что молодая дочь барона Клады, полная милосердия, просила сохранить приговорённому преступнику жизнь, но наместнический трибунал продемонстрировал непреклонность.
И преступный барон Потур был немедленно казнён путём повешения прямо на воротах замка Ветриба. В качестве, надо полагать, наглядного экспоната — в воспитательных целях и вообще в немалое назидание.
Сам же Ветриб, от греха подальше и просто профилактики ради, был обращён в новые вассалы — на сей раз лично к герцогской семье. В чём и был приведён торжественно к присяге. Сразу же после завершения заседания суда, вынесшего свой приговор, скорый, но справедливый.
После чего отряд отбыл обратно в резиденцию герцога. А приходящие в себя от очумения обитатели замка едва успели похоронить повешенного Потура.
Единственным из нас, кто сохранил жизнеспособность после всего увиденного, остался Арх. Остальные впали в лёгкое грогги от невероятного результата похода. Ветриб же, исповедавшись, наоборот, слегка приободрился.
— Если благородные судари пожелают, — предложил он, — я могу послать за дарованной мне королевской грамотой, подтверждающей решение суда и объявляющей меня совершенно невиновным по этому делу!
Арх в ответ только поморщился. Потом спросил:
— С каких это пор рядовые командиры отрядов собирают наместнический трибунал? Не пытаешься ли ты нас надуть, Ветриб?
— Я? — благородно оскорбился Ветриб. — Зачем? Трибунал был действительно собран командиром отряда. Но его ранг позволял отправлять правосудие такого рода.
— Да уж не сам ли наместник это был? — не успокоился Арх.
Но Ветриб не смутился совершенно, чувствуя за собой букву закона в полный, так сказать, рост.
— Но я же сказал, что это был особо доверенный человек герцога, — напомнил он. — Отрядом командовал его сын. Граф Ластура.
Секунду Арх смотрел на Ветриба не мигая. Потом по привычке потёр пальцем возле уха.
— Сам герцогский наследник, — медленно повторил он, раздумывая.
Я же к этому времени уже достаточно пришёл в себя и бросил вопросительный взгляд на Ангреста и Аниза. Однако оба ответили мне искренним пожатием плеч. О эта благородная лапидарность!
Все мы торжественно помолчали. Только по разным, очевидно, причинам. А ведь где-то недалече «занимался умножением знаний» Залиба. Лёжа под кустом в лесу. При этом неожиданном воспоминании о пленном колдуне я чуть не рассмеялся. Хотя всё же удержался от смеха. Но всё равно, что за дурацкая ситуация — постоянно брать штурмом замки, которые мне вовсе и не нужны! К чему, спрашивается, такие шутки, граждане? Право слово, это даже становится утомительно.
Тишину нарушил голос Аниза:
— Похоже, мы зря пришли, судари.
На глазах воспрянувший Ветриб энергично кивнул головой.
— Совершенно зря, господа! Уже всё выяснено и разрешено. Никаких проблем! — бодро заверил он нас.
Я чуть опять не захохотал.
— Помолчите, сударь, — сухо остановил его размышляющий о чём-то своём Арх. О чём, бога ради? И так же вроде всё ясно. — Чтобы окончательно убедиться во всём вами сказанном, — сообщил Арх Ветрибу, — нам остаётся только осмотреть замок. Для подобных действий у нас есть все необходимые полномочия. Убедитесь. — Он полез за пазуху, вынул и предъявил какую-то бумагу. — Личный указ короля Дарека. Потрудитесь дать соответствующие распоряжения.
О господи! Обыск! После всех этих лазаний то под землю, то по стенам! Но ведь очевидно же, что Ветриб совершенно спокоен на этот счёт! К чему же затевать канитель? Или только проформы ради?
Но оказалось — нет. Арх и в самом деле решил организовать обыск. Ветриба подняли с постели. Вызвали слуг. Коридоры наполнились звуками голосов, шумом шагов и мечущимися тенями.
Дотошность Арха показалась мне не совсем понятной. Он и в самом деле задумал производить досмотр прямо сейчас. Не отходя, так сказать, от кассы. Аниз и Ангрест как-то не очень уверенно, молча последовали за Архом не отставая.
Мне оставалось только не отбиваться от коллектива. Что делать? Совершенно уже оправившийся духом Ветриб во главе процессии, сопровождавшей высокую прибывшую комиссию, повёл нас в путь по замку. На ходу давая пояснения. На мой взгляд, ненужные.
Мимо тянулись какие-то лестницы, стены, коридоры. Мне нисколько не хотелось смотреть на них, тем более обыскивать. А хотелось лечь спать и поскорей плюнуть на эту дурацкую операцию по проникновению в замок. Куда просто можно было постучаться.
Меня, собственно, происходящее уже не касалось. Девушка была спасена. До замка Цын мы добрались. Злодея покарали без нас. А разбираться, например, с Ветрибом у меня не было абсолютно никакого желания.
К тому же он как-никак официально признан невиновным — и всё такое прочее…
Но тут мы вышли наконец из башни во двор. И сопровождающая свита шустро дунула куда-то в сторону. Я даже не понял куда. И почему. Стал оглядываться. И тут в свете многочисленных факелов разглядел по сторонам двора плотный строй фигур…
— Стойте и не двигайтесь! — велел металлически лязгнувший голос кого-то оставшегося в тени.
Комментариев не требовалось — в руках у застывших спереди справа и слева солдат узнаваемо темнели взведённые арбалеты. Вояки схватились за оружие. Аниз сделал руками какой-то характерный жест — не то плащ отбросить за плечи, не то к богу воззвать…
И вдруг словно судорога исказила окружающее. Как-то… Даже не знаю. Как в голливудских фильмах любимый эффект — изображение из плоского вытягивается в «трубу», всё перекашивается. Вот так и тут.
Только… всё было как бы невидимо. Лишь какие-то намёки в воздухе, чуть искривлённая перспектива… Ну в общем, так вот это воспринималось. Но на ногах я устоял с трудом. Запоздало вскинув ненужный автомат — я не успевал.
Очень просто и весьма элементарно. Я бы, пожалуй, ещё уклонился от нацеленных на меня стрел. Но на всех остальных… Им уклоняться было бы некуда и некогда. Встреча задумана была очень грамотно.
Я подумал было про странную растяжку времени, что вышла у меня в Потуровом застенке. Не знаю откуда, но я знал это, — здесь эта штука не сработает. Обстоятельства не те.
Я замер. Замерли вояки. Ничего не происходило. Словно всё так и должно быть. Потом всё тот же голос посоветовал:
— Сложите оружие. В вас не станут стрелять, если сдадитесь.
— Аниз! — встревоженно вскричал Арх.
И только тут я стал соображать, что с чародеем нашим что-то не так. Аниз стоял столбом. Напряжённо разведя чуть в стороны руки — всё в той же странной позе, что и вначале. И ветер шевелил полы его плаща.
— Бросьте оружие! — повторил тот же голос всё так же спокойно. Хотя в нём и прорезалось заметное напряжение. — Колдун ваш вам не поможет. А от арбалетов не спрятаться. Бросьте!
Мы переглянулись. Ну скажу я им пару ласковых! Если мы после всего этого уцелеем. План у них, видите ли, был! Да ещё какой! Да ведь нас же здесь ждали! И Аниз хорош: повязал Залибу — и уже решил, что крутой! И я, дурак, не подумал!
Но все эти выражения я мысленно употребил исключительно, так сказать, для внутреннего пользования. Арх и Ангрест сжимающие свои бесполезные железяки, видели только, как я просто пожал плечами — не всё же им быть лапидарными. Могу и я.
Выждав немного, я нагнулся и положил «аксушку» на землю. Лучше уж, как известно, стрижену быть, чем биту…
— Колдуна хватайте! Колдуна в пятнистом! — раздался сразу же другой голос, в котором я без усилий узнал Ветриба. Ничего всё-таки не понимаю: он же совершенно спокоен был и насчёт проверки, и до этого, насчёт обвинений. Неужели врал? Так непохоже. Что тогда?
— Вяжите его! — не унимался Ветриб, знакомый со мной не понаслышке.
— Уймись! — тяжело упал из темноты неожиданный ответ. Говоривший произносил слова с усилием. Словно удерживал на весу немалую тяжесть. Так что говорить ему приходилось сквозь зубы. — Этот твой «колдун» — никто. А вот тот, низенький… Полный магистр! Вяжите его в первую очередь!
Из тьмы сноровисто вынырнули оснащённые верёвками солдаты, и через минуту началась всеобщая возня, завершившаяся нашим связыванием. В этом процессе с меня сдёрнули рюкзак, кобуру со «стечкиным», нож с правой голени и запасные лезвия с левой.
В итоге руки у меня оказались стянуты за спиной. Чувствовал я себя довольно спокойно. Поскольку успел рассудить, что убивать нас прямо на месте не собираются. Зачем иначе было вязать? Шлёпнули бы без проволочек — и всё.
А так попались — хуже детей малых. Ай да Ветриб… Всё-таки ловушка? Теперь, когда непосредственная опасность, на его взгляд, миновала, Ветриб позволил себе приблизиться, выйдя на свет.
Вид он имел вполне довольный. Хотя близко старался не подходить. Но поязвить отважился.
— Надеюсь, — заявил он с полупоклоном, — что ваш визит ко мне полностью удовлетворит короля Дарека, судари. Ему не надо будет никого казнить. А мне не надо выслушивать никаких обвинений! — И он в завершение издевательски расхохотался. Как и положено любому злодею по сценарию. Меня, честно признаться, передёрнуло.
Впрочем, кроме ближних Ветриба, никто на него внимания не обратил. Что выглядело как-то странно. Правда, в это же время проходила как раз транспортировка крепко упакованного по рукам, ногам и с кляпом во рту Аниза. Куда-то мимо нас в темноту. По звуку судя — в башню. В подвалы, стало быть. Всё равно я пока ничего не понимал и продолжал стоять индифферентно, насколько возможно. Ветриб оказал мне честь, обратив непосредственно своё внимание.
— А ты, бродяга, оказывается, просто дешёвый шут, — резюмировал он, выразительно скривившись. — Ты ловко притворялся. Надеюсь, в преисподней тебе уже приготовили сковородку поудобней.
Да, конечно. И даже масла налили, чуть было не произнёс я в ответ. Поскольку уже начинал злиться. Но сдержался — а ну как он по моей интонации что заподозрит? Я даже специально глаза опустил в землю: мол, стою, никого не трогаю. Поиготовился, одним словом, к долгой беседе в одни ворота. Но тут опять раздался какой-то шум и из тьмы на свет вышли новые действующие лица. И даже Ветриб от их приближения попятился обратно в сторону, держась подальше.
Стрелки между тем опустили арбалеты. Вновь пришедшие сменили при нас стражу из замковых солдат. Все мы узнали этих новеньких. Поскольку не далее как перед отъездом из Терета все вместе присутствовали при осмотре тел волколаков, укокошенных мной в «Петухе».
Эти выглядели один к одному: жёсткие гривы, меховые безрукавки, штаны. Сапоги, крепкие фигуры. Даже кинжалы — или ножи? — были того же фасона. Униформа, одним словом.
Я успел изумиться — ночь же! Оборотням положено иметь хвостатый вид! Но тут на свет вышел некто, чей облик однозначно объяснял все сразу — по меньшей мере хотя бы частично.
Это, безусловно, был колдун. И колдун весьма сильный. Во всяком случае, этот человек совершенно естественно привык отдавать приказания. Это читалось на его лице. И вид его с первого взгляда соответствовал стереотипу «злого колдуна»: низкий рост, чёрная одежда. Очень мрачное и холодное выражение лица, которое нельзя было назвать красивым. И — в Довершение — горб!
Больше всего он походил на описание горбуна Санделло у Перумова, как я его себе представляю: характерная фигура, специально призванная нагонять мрачность и зловещесть. Здесь данный персонаж наличествовал, очевидно, с той же функцией. Впрочем, извиняемся — Санделло, кажется, колдуном не был.
Этот же — был. И не далее как только что он перенёс единоборство с Анизом. Который, оказывается, полный магистр. Тогда каков же этот? Человек шёл не спеша, походкой справившегося с тяжёлой задачей мастера.
Подойдя, он оглядел нас по очереди. Я торопливо опустил глаза. Гляделки у него… гм… были какие-то весьма необычные. Но, похоже, ничего особенного он во мне не узрел. И то слава богу. От нас мэтр перешёл к осмотру взятых с бою у нас трофеев. Уделив чуть больше внимания моим пожиткам, явно не соответствующим снаряжению других двоих вояков.
— А ты не так прост, — услышал я его медленный, небоевой голос. От этого, кстати, не ставший лучше. Немного постояв около меня, он подумал. Мне это думание отчего-то очень не понравилось. — Ладно, — решил он, — я тобой займусь попозже. После того как покончу с твоим старшим другом.
Он повернулся и пошёл вслед за теми, что унесли Аниза. Ага. Аниз вряд ли был старше меня, но то, что он сказал здесь помимо этого… Одинаковые ребята в душегрейках тут же живо придвинулись к нам, готовясь ухватить за бока.
Я пригляделся к одному из своих, исполнявшему свою обязанность с большой охотой. И тут узнал его. Это был Рыбец! Тот скунс, кто вёл меня в замок Ток связанного! И кто приходил потом в подвал вместе с Котубаром и Залибой!
Я очень хорошо запомнил его — поневоле. Сейчас, в обличье волколака, он изменился, конечно, — причёска, манера, одежда, — но это был он! Он понял, что я его узнал, и весьма многообещающе улыбнулся. Видимо, опять предощущал возможное удовольствие. А, ну да, конечно! Ему же, наверное, смерть как хочется посчитаться со мной за ту лестницу в подвале.
— Узнаёшь? — словно в подтверждение, нагнувшись ко мне, прошипел этот тип. — Тебе повезло тогда! — Он ещё раз обещающе улыбнулся: — Но сейчас тебе так легко не вывернуться, обещаю, гнилушка…
Только во мне уже немного осталось от того вежливого горожанина, что встретился им тогда в лесу. Реакция на его слова изумила меня самого — я улыбнулся ему в ответ самой многообещающей улыбкой, какую только мог вообразить.
Собственно, я мог убить его прямо в эту минуту, ничуть не затрудняясь. Просто в этом не было никакого смысла. Но если бы он ещё чуть нажал… Уж больно гнусен он был в моём восприятии. Хотя почему?
Обычный, наверное, деревенский парень. Каких тысячи — не лучше и не хуже. Впрочем, однако же, попавший в волколаки… Гм. Рыбец же, увидев мои глаза, стал вдруг не таким весёлым. Что-то понял, наверное. Дальше меня тащили уже молча.
Ну вот, опять подвал! Опять сидим! Причём, что интересно, даже когда спим или ходим. За последнее время я, оказывается, уже так привык ко всяким застенкам и казематам, что сейчас даже испытывал лёгкое любопытство.
Как нас разместят? Надо думать, эта игривость в мыслях возникла у меня от элементарного незнания. Поскольку весь опыт моего земного знакомства с узилищами ограничивался полковой гауптвахтой. А здесь моё знакомство с местами и средствами заключения выходило каким-то… сумбурным. Я, однако, постарался запомнить поподробнее, как нас станут сажать. Процесс не отличался большой изобретательностью.
Каждого поместили в отдельную камеру. Усадив у стены и примотав связанные руки к вбитому в стену крюку. Относительно меня только возникла короткая дискуссия. Поскольку Рыбец помнил, что в прошлый раз я освободился от верёвок. Но его напарник усомнился в чьей-либо возможности одолеть его узлы. А вдобавок ещё, для самоуспокоения видимо, стянул мне запястья кожаным ремешком. Сыромятным, по-моему. Рыбец примерился напоследок пнуть меня, совсем было собрался. Но мы ещё раз встретились с ним взглядами — и он передумал. Отойдя, однако, уже к двери, не удержался, обернулся и сообщил:
— Я попрошу Хазена, когда тебя кончать будут. Тогда и вспомнишь… — Он плюнул в меня. И попал. Повернулся и вышел. Что я должен был вспомнить, так и осталось неизвестным. Подозреваю, что он и сам не знал.
Снаружи лязгнул засов, потом всё стихло. Я посидел, размышляя о том, как долог путь до Типперери, потом немного подождал. Немного — это примерно полчаса. Я так думаю поскольку часы-то с меня всё-таки содрали. Но, в отличие от наученного горьким опытом Залибы, попытаться меня раздеть не додумались. А уж поскольку мне приходится тут быть десантником-одиночкой, то я решил взять на вооружение кое-какие мелочи из их арсенала. Благо читывать доводилось…
В коридоре было тихо. Вроде никого. Проделывать трюк перевода связанных рук из-за спины вперёд было сложно. По двум причинам. Во-первых, я делал его всего дважды, в мирной обстановке. И просто так. А во-вторых, руки-то были привязаны к крюку в стене. В конце концов я изобразил нечто вроде стойки на голове из репертуара школьной физкультуры. Разве что не поднял ног вертикально.
Отточенный край пластины, торчащей из ранта ботинка, с успехом исполнил режущие обязанности. Нет, всё-таки этому миру далеко ещё до наших спецподразделений. Шнурки из ботинок не вынули, пояс оставили! Даже зажигалку не забрали. Щенки!
Путы сдались через несколько минут. Правда, я умудрился заодно с верёвками полоснуть ещё и по себе, но это уже были сущие мелочи.
Я аккуратно откатился по трухе, устилавшей пол, и поднялся на колени. Тихо. Не спеша и тщательно, стараясь ни о чём особо не думать, я засунул пальцы в наплечный карман… Ну-ка.
Снаряжение у меня, конечно, отобрали. Так что всё моё имущество находилось сейчас там же, где рюкзак и автомат. Но если я правильно понял механизм действия мешка — никакого значения это не имело. Причём с самого начала.
Я ухватил оказавшийся под пальцами корпус… и вытащил «мыльницу»: дешёвый фотоаппарат — не то «самсунг», не то «агат», наш отечественный.
Ну… хоть стой, хоть падай! И ведь когда подвернулось! В полном соответствии: когда надо — его нет, а когда нет — тогда и надо. Ёлки-палки. Лапа тараканья!
В довершение всего на верёвочном темляке, зацепившись, повис ещё давешний перстень-зажигалка — будто его как раз здесь и не хватало! Для полного счастья. Я от души, но тихо выругался себе под нос.
И только потом сообразил — виноват-то опять сам! Поскольку на самом-то деле механизм сработал безупречно. А вот я дал маху — требовалось же на конкретном предмете сосредоточиться!
С облегчением сплюнув, я запихал ненужную фотопринадлежность обратно. Вдохнул. Выдохнул осторожно. И снова полез в этот же карман. На этот раз действительно за ноктовизором…
Сработало! Сработало!.. Я на радостях тут же напялил прибор и дальнейшие действия осуществлял уже вполне в зрячем виде.
Жаль только вот, ничем достаточно большим я в данных обстоятельствах обзавестись всё-таки не мог. Вот бы как-то научиться обходить эту проблему, а? Только вот как?
Впрочем, и без этого мне удалось снарядиться вполне прилично. Даже пистолетом обзавестись. Не очень, правда, великим по калибру… Однако дарёному коню… Маленький ПСМ тоже штука хорошая.
Особенно если у пуль головки надрезать крест-накрест. Ствол этой игрушки я ещё для внушительности увенчал глушителем. Ну теперь — ва-аще! Приходи кума, называется, любоваться!
Пер-реходим к следующему этапу наших упражнений! Покопавшись в карманах — не без очередных излишних приключений, без мешка всё-таки первый раз, непривычно, — я достал стетоскоп.
Вещь в подобных случаях очень удобная. Для прослушивания шумов за хорошей преградой. Все специалисты пользуются. Правда, в качестве довеска я, как и опасался подспудно, получил-таки ещё раз свой паспорт. Но с этим, видимо, пока, ничего поделать было нельзя: пока я ещё не освоил этот вариант, сбои будут неизбежны. Однако насколько тем не менее это расширяет мои возможности — если подумать! Наверное, на досуге надо будет этим заняться. А пока…
За дверью было тихо. Никто не орал. Не ходил, не скрипел стулом. Если кто и имелся, то сидел тихо. Для верности я послушал минут десять. И упорство моё было должным образом награждено.
Несколько раз я расслышал характерный скрип или хруст — кто-то переваливался с боку на бок совсем неподалёку. Значит, охранник всё же был. Но один. Двое шумели бы не так.
Теперь требовалось решить, что делать с дверью. Пилить или взрывать? Вроде первое было бесшумней, как кажется. Зато второе — кардинальней. И сразу. А то, что при этом будет… Ну так на то она и «ля гер», знаете ли.
Тем не менее я добросовестно обдумал оба варианта. Пока не решил, что надо действовать надёжней, — вдруг в коридоре ещё кто появится? Или там всё же сидит больше одного?
Укатанная на манер сардельки порция пластита законопатила собой щель между дверью и косяком. Я воткнул в замазку детонатор со шнуром, приладил сверху — не поскупился! — нашедшуюся здесь же в углу обломанную доску.
Потом поджёг свисающий бикфордов хвост, отошёл в самый дальний угол, лёг и закрыл голову руками. Рот раскрыл, уши зажал. Ну…
Ахнуло!
Наверное, я заложил слишком большую порцию. Не знаю — минёр-то я, как известно, молодой. Добро ещё, что доской меня не пришибло. А то бы был тот ещё номер.
Тряся головой от гула и звона, я вскочил и кинулся наружу. Держа наготове свою хлопушку. Своевременно! На меня обалдело пялился страж в душегрейке. Единственный. Что ж, это они зря…
Я навскидку всадил в него несколько пуль. Не будь дурак, серебряных. С надсечёнными оконечностями. Мелкокалиберная пуля пробивает череп джейрана, кажется. Мне рассказывали. Из винтовки, правда, не из пистолета.
Но передо мной и не джейран был. Страж повалился как подкошенный. Затих, правда, не сразу. Но мёртв был, безусловно. Я содрал у него с пояса ключи и кинулся к камере Ангреста — она была ближней…
Долго пришлось возиться с ключами — я же не знал, какой откуда. И выдернул я сперва Арха, затем Ангреста — как замки открылись. В этот момент достаточно споро объявилась «тревожная группа». Ввалившаяся в дверь в конце коридора.
Что за идиоты!.. Серебро пришлось им явно не по вкусу. На полу у двери осталось три трупа. Вояки немедленно кинулись вооружаться — в основном кинжалами. Гурьбой мы вывалились в коридор, ведущий к ходу наверх. Подземелья у Ветриба были запутанные…
— Куда наше оружие могли унести?! — набросился я на своих соратников.
— В оружейку! — отрывисто бросил Арх, быстро озираясь. Без прибора да почти что в полной тьме видно ему должно было быть не очень хорошо. И чего эти парни не могут ноктоскоп освоить? Я уже собрался указать на ясно видимую — для меня — дверь, как Арх меня опередил: — Туда! — указал он совершенно в обратную сторону. И, не дав мне ни секунды подумать, рванулся в том направлении. Следом за ним молчаливой тенью ринулся Ангрест.
Мне осталось только не отставать. Оборачиваясь на ходу в сторону дверей наружу — вот-вот из них полезет подмога первым посланным. Чего Арх затеял?
— Куда мы?! — воззвал я на бегу. — В оружейку — туда!..
Арх так же на бегу помотал, не оборачиваясь, головой.
— Нет! Некогда! Сперва надо вытащить из застенка Аниза — он не продержится долго!
А ведь я, дурак, совсем про Аниза забыл. Ну не совсем, но… Всё равно это разрушало все успевшие сложиться у меня планы. Они и до того строились исключительно на внезапности. А теперь и вовсе переставали быть актуальными.
Вот вломится сейчас снаружи подмога посланным волколакам… А не может не ввалиться — должна просто. И окажемся мы тут… как кто? Как двадцать восемь героев-панфиловцев? Отступать-то ведь некуда! Да к тому же…
— Там же этот колдун!.. Хазен… Против него с этим?! — Я потряс игрушечным ПСМ. — С ума, что ли, мы спятили?!
Арх остановился так резко, что я на него аж налетел. Тяжело дыша, он обернулся ко мне.
— Гар, — постарался он говорить как можно спокойней, — у нас есть только этот единственный шанс! Аниз может удерживать колдуна ещё какое-то время. Но недолго. А он наверняка схватил его, когда ты выбил дверь камеры. Понимаешь? Пока Аниз его держит, у нас остаётся возможность добраться до застенка и убить этого… как ты сказал? Хазена? Иначе нам просто сразу же крышка. Поэтому идём скорее! Тебе ещё что-то непонятно?
Непонятно мне было много чего. Но тут разбираться, ясно, было некогда. Вояки куда лучше меня знали свои родные местные обстоятельства. Следовало в этом на них положиться.
Но и я был далеко не столь уж и неправ. Как выяснилось буквально тут же. Со стороны входа, невидимого уже за поворотами коридора, донёсся отдалённый, но громкий шум — это явилась подоспевшая подмога.
Ах, чтоб тебя! Как не вовремя! Все задумки коню под хвост…
— Бегите! — велел я Арху, прислушиваясь, как звуки далёкой ещё погони начинают приближаться. — Я догоню. Да, здесь один коридор до самого конца?
Получилось не очень внятно. Но Арх понял.
— Один, — кивнул он. И прежде чем рвануться дальше: — Хочешь попробовать задержать?
— Да! Не задерживайтесь! — Что значит «попробовать»? Лапа тараканья?! На фиг мне ради этого было напрягаться?! Задержать — и точка!
Стараясь не терять времени, я начал со всей возможной скоростью отступать по коридору. Оставляя за собой на стенах в шахматном порядке осколочные мины с инфракрасным датчиком на взрывателе. Мины были в серебряных корпусах, естественно.
Не так-то это было просто. Я ж, как-никак, всё ещё оставался без мешка. И вынимать всё, что надо, из тесных карманов так же лихо ещё не наловчился. Приходилось тратить на каждую мину по несколько секунд, не меньше. И что бы вы думали? Уже с третьего раза вместо мины на свет божий вытащился мой родимый паспорт! Давно, стало быть, не виделись! Ну что, другого ничего среди дежурных шуток нет?!
Правда, я тут же мысленно прикусил себя за язык — а то вот явятся сейчас с новой подачи опять те же фотоаппарат с перстнем?! Что тогда? К счастью, ничего подобного не случилось. Больше ошибок не было. Хотя нервы мне и подёргало.
Но всё же я успел достаточно далеко оказаться, когда погоня наконец вывернулась из-за поворота. Коротко, почти без перерывов, протрещало несколько взрывов — что там стограммовые шашки? Раздались отчаянные вопли. В коридоре моментально образовалась «гора кровавых тел», как писал классик. И после второй серии взрывов, завершившихся одним отдельным, погоня захлебнулась. Что я и предполагал с самого начала.
На полу лежали, слабо шевелясь, две почти одинаковые груды. Жалобно стонали раненые и придавленные. Хорошо ещё, я про эти мины вспомнить успел! А если бы нет? Что тогда? Но ответа на этот весьма серьёзный вопрос я не имел.
Так что можно было и не очень сильно отвлекаться. Я пришлёпнул на стену оставшуюся мину и бросился по коридору догонять вояков. Немного погодя сзади рвануло ещё раз. Раздался одинокий крик. Затем всё стихло.
Ну что ж, попробуйте, голубчики. Попробуйте. Испытайте судьбу! Всё равно вам тут до самого понятия минных заграждений ещё несколько веков как минимум! Всё равно что до луны пешком!
Коридор привёл меня прямиком к спинам обоих вояков. Арх и Ангрест, осторожно выступив из-за угла, разглядывали вполне обыкновенную дверь в конце небольшого тупичка, которым оканчивался коридор. Здесь и был застенок.
Оказывается, времени прошло не так уж много, как я с перепугу' посчитал. Несколько минут, может быть. И всё. Арх с Ангрестом едва-едва до застенка, как выяснилось, добежать успели.
И вот рассматривали дверь. Самую, надо сказать, обыкновенную дверь, ничего особенного. Толстые, потемневшие доски, полосы железной оковки. Массивный косяк. У стены, схватившись руками за живот, заканчивал дёргаться умирающий стражник.
— Ну и что? — шёпотом спросил я. Грешным делом, мне подумалось, что вояки застопорились, поджидая меня: если эта «дверка» закрыта, то без гранат или взрывчатки её не взломать.
— Дверь заперта, — так же шёпотом ответил мне Арх, не отрывая взгляда от предмета созерцания (от двери то есть). — Но слышишь, как там тихо?
Кинжал в его руке был по рукоятку в крови. Как и оба клинка у Ангреста. По дороге сюда мне попалось с десятка два трупов, и в одном месте они даже лежали весьма кучно. Вояки умели постоять за себя… Но что там Арх сказал про тишину?
В этот момент позади ещё раз рвануло, завершившись новым воплем. Никто из нас даже не покосился в ту сторону.
— Ну и что? — повторил я. Это идиллическое стояние мне начало уже надоедать. Чего мы тут ждём, спрашивается? Ради чего тогда так сюда рвались?
— Они оба там, — сказал, скорее размышляя вслух, Арх. — И я думаю, Аниз всё ещё держит его… Точнее нам всё равно не узнать… Ангрест, ломай двери! Гар, постараемся взять колдуна живым — он важный свидетель!
Да-а?! Живым?! А как? Заявление Арха настолько ошарашило меня в первый момент, что я даже не успел высунуться со своими предложениями по высаживанию дверей. Ангрест, как тяжёлый мотоцикл, рванулся вперёд и врезался в окованные доски…
Эк! Вот человек! С ним и фанат никаких не надо. Чем-то он мне напомнил Гюнвальда Ларссона из книг про Мартина Бека — тот тоже очень любил высаживать двери. Толстая створка с жалобным хрустом подалась и рухнула. Ангрест исчез внутри. За ним привычно вбежал Арх. И уже только следом — я. С опаской глядя во все глаза и ожидая… не знаю даже чего. Как-то не доводилось мне раньше в жизни участвовать в группах захвата.
Внутри оказалось просторно. Совсем не тот закут, где меня обрабатывал Залиба. Видно было, что Ветриб строил свой замок по-хозяйски, с размахом. Надолго, стало быть, селился.
Сейчас же в застенке было душно. Пахло чем-то приторно-горелым. Впрочем, я вполне догадывался чем. Ярко — через прибор-то! — светила жаровня, и я разглядел даже лицо Аниза, подсвеченное бликами снизу, и фигуру горбатого колдуна.
Колдун стоял перед Анизом и смотрел прямо на него. В глаза. При нашем появлении он не прервал своего созерцания. Хотя и дёрнулся, заметив. Но изменить позы не смог.
Только махнул неуклюже рукой. Звуков при этом он не издал никаких — судя по всему, они с Анизом поменялись на этот раз местами. И действительно, Аниз как раз заговорил. Иголос его напоминал металл.
— Парализовать его я не смогу! — отчеканил он напряжённо-звеняще, как сталь. — Действуйте сами!
Легко сказать — сами… Хорошо ещё, вообще Хазена на свободу не отпустил: порезвитесь, мол, ребятушки — для тренировки! Колдун снова махнул рукой — и я тут понял, отчего мы в первый раз остановились, когда только вбежали сюда. Мы, оказывается, не просто так встали, а как раз по мановению руки. Тому, первому! А сейчас нас всех ощутимо качнуло назад. Да что качнуло — почти что оттолкнуло…
Я не знаю, как точнее это описать. Потому что это не было похоже на обычный удар. Вообще на удар. Скорее — как если бы мы стояли все на одной доске и чёрный колдун эту доску шевелил… и чем дальше, тем резче!
От следующего удара — действительно получилось как удар! — мы просто отлетели к стене. Колдун — я не поверил было, но так оно и оказалось — стал медленно поворачиваться.
— Ангрест! Гар! — Арх, вскочив, бросился вперёд, Ангрест за ним, и колдун, почти уже развернувшийся, отшвырнул их снова.
Вид его был страшен. Он походил на человека, движущегося глубоко в толще воды — с огромным усилием. По искажённому лицу ручьями тёк пот. Глаза были безумны. Похоже, даже удержать его у Аниза толком не получалось. Н-да.
Что же тогда, этот Хазен — гроссмейстер? Если Аниз — полный? Или как? Как нам его теперь ещё и живым-то брать? Я попробовал обойти колдуна стороной и просто тюкнуть по темечку. Ну не на триста шестьдесят же градусов у него оборона поставлена? Но оказалось, что почти. Хазен живо уловил моё передвижение и махнул рукой уже в мою сторону. Ог…го!
Я отлетел под стену. Как пинг-понговый мячик. И не понял даже как. Похоже, что Хазен владел какой-то техникой наподобие дистанционного карате. Про которое ходят всякие разные легенды. Но никто что-то его не видел. Разве что в кино.
И что с ним делать? В коридоре отдалённо слабо рвануло. Ну бог вам в помощь, ребята. Пробуйте. Мин я там насадил достаточно. Долго так разминировать будете. Я поднялся с пола, выпрямившись вдоль стены.
И тут увидел, на чём Аниз стоит всё это время… Не раздумывая ни секунды, я вскинул пистолет и двумя выстрелами прострелил колдуну стопу. Но он не упал! Более того, снова отбросил Арха с Ангрестом.
Вот только почему-то пользоваться он мог только одной рукой. Аниз держал? Размышлять было некогда. Тем более что Хазен попробовал ещё раз махнуть на меня рукой и почти Даже успел, я это почувствовал.
Но тут я уже обозлился. И не дал ему резвиться дальше. Несколько пуль изорвали ему рукав, одна впилась куда-то в пояс. И рука его упала. Тут впервые в глазах колдуна я заметил какое-то неуверенное выражение.
Но он всё равно стоял! Как ни в чём не бывало! Хотя кровь моментально пропитала рукав и теперь капала с пальцев на пол. Я даже слегка растерялся. Попробуй возьми его такого живьём!
И совсем уже собрался воплотить в жизнь первоначальный свой план — насчёт «по темечку», как вдруг Хазен сделал что-то… я опять же не могу толком объяснить что. Но воздействие было самое радикальное.
Я почувствовал себя очень плохо. Так плохо — вот-вот умру. Без дураков. Словно чья-то безжалостная рука схватила за сердце. И сжимала его. Медленно, но неустанно.
Сквозь мгновенно заливший глаза холодный пот я увидел, как, сгибаясь, опускается на пол Ангрест. Как Арх, шатаясь, хватается рукой за стенку, стараясь оттолкнуться и шагнуть к Хазену.
Последним, кажется, в жизни усилием я поднял деревянные руки с пистолетом и методично прострелил колдуну все руки-ноги. Серебряными пулями! Пусть и мелкокалиберными. Смертная тоска сразу же отпустила.
Но Хазен продолжал стоять! Под ним уже натекла лужа крови! Ему давно упасть полагалось, а он стоял! И, по-видимому, теперь отчётливо понимал, кто ему главный враг. Я. Судя по тому взгляду, который он на меня направил.
Я ещё увидел, как Арх, облегчённо держась за сердце, прислоняется без сил к стене, стараясь не спускать глаз с меня и Хазена. Но толку от вояка на данный момент не было никакого.
И едва я так подумал — Хазен ударил по мне всеми оставшимися силами. И было их у него, надо думать, ещё достаточно. Сердце сдавило так, что я удивился, что ещё живой. Вот только помирать в компании с этой скотиной, Хазеном, нисколько не хотелось. От этого у меня возникло непередаваемое чувство омерзения. Не исключено, что именно это-то мне и помогло.
Я умудрился раскрыть смёрзшиеся — такое впечатление — веки. Поднять руки сил вроде уже не оставалось. И тогда я просто сел, соскользнув вдоль стены. Это помогло. Руки удалось поднять на уровень глаз. Вместе с пистолетом, разумеется. Я ещё раз сменил в оружии боезапас и безостановочно выпустил в Хазена не меньше обоймы. Я совсем поплыл, только и старался, чтобы ни в коем случае не отпускать спусковой крючок.
И вдруг всё кончилось. Словно вспыхнул ярчайший свет. Сердце отпустило, и оно забилось легко и свободно. Я проморгался и увидел перед собой Хазена. Вернее, то, что от него осталось.
Тело, залитое потоками крови, всё ещё продолжало стоять! На какой-то миг мне показалось, что Хазен сейчас, как Кощей в старом фильме, коснётся груди — и у него отрастёт новая голова. Вот тогда бы я уж точно не знал, что делать!
К счастью, этого не произошло. Труп покачнулся, лишившись того, что им управляло, и бесформенным мешком повалился на пол. Разбрызгивая кровь в изобилии на всё, что оказалось на пути. Я успел увернуться.
— Ртутные пули, — обращаясь неизвестно к кому, сообщил я. — Полный абзац, знаете ли.
Вовремя я вспомнил про «День Шакала». Так бы Хазен нас и оприходовал… Я переступил через тело поверженного колдуна и на подгибающихся ногах заковылял на помощь Анизу.
Тот, несгибаемый герой-большевик, стоял ногами до коленей как раз посередине настоящего кузнечного горна. А не какой-то жаровни, как мне сперва показалось. В окулярах прибора свет углей казался ослепительным.
В горле у меня что-то клокотало.
Всё не так, как надо!..
Ангрест всхлипывал. Плакал не стесняясь. Слёзы катились по его гигантскому лицу беспрепятственно, вымывая в грязи и пыли светлые дорожки. Аниз был плох. Силач сидел с ним рядом, держа за руку, и не хотел никуда отходить.
Арх тоже тёр глаза, но ему было сейчас легче — на его долю досталось распоряжаться захваченным замком. И он ушёл отдавать приказания. Пришибленный гарнизон подчинился безоговорочно.
Как выяснилось, они знать даже не знали, что имеют дело с волколаками. Присутствие Хазена делало оборотней способными оставаться людьми в любое время. А в ином виде их никто никогда в замке не видел. Хитро, в общем, придумано.
Поэтому когда мы с Архом, имея за спиной Ангреста с Анизом на руках, выбрались из подвала, то были изрядно удивлены и озадачены. Зрелищем людей, сражающихся с волколаками.
И сражающихся, в общем, весьма безнадёжно. Поскольку лишь малую часть оборотней им удавалось вывести из строя надолго. Так что наше вмешательство приняли как само собой разумеющееся.
Как потом выяснилось, нас просто объявили в замке врагами короля, что весьма Арха развеселило. Как председателя Королевской Контрольной Комиссии, я думаю.
Объединёнными усилиями с отрядом волколаков всё же разобрались. А их некоторое небольшое количество удалось даже захватить живьём и засунуть в подвал. Где они сейчас и сидели. Ветриба мы обнаружили в его покоях отбивающимся от троих оборотней сразу. Арх отправил его тоже в подвал.
После чего Аниза разместили в бывшей Ветрибовой спальне. Поскольку сделать для него не могли больше ничего. Потому что до коленей ног у него, по сути, не осталось. Торчали обугленные кости, и всё. Выше колен… всё равно что не было тоже. Четвёртая степень, не то А, не то Б или даже ещё дальше. Удивительно, как он всё ещё был жив при всём при этом! Обгорелые обрубки сочились кровью.
Богатая постель Ветриба моментально покрылась отвратительными пятнами. Я всё время оставался при Анизе с Ангрестом. Просто от растерянности. Я не мог смотреть — и не мог уйти. Ну что можно сделать в такой вот ситуации?!
— Он хотел забрать всю мою силу, — пояснил Аниз, видя моё замешательство. Как будто это было хоть сколько-нибудь важно! — На этом я его и поймал. Он очень сильный маг… Был.
Он улыбнулся, глядя на меня. Провалиться мне! Он был в совершенно ясном сознании. И казался совершенно обычным. Только лицо невероятно побелело, несмотря даже на загар. И глаза были — зрачки во всю радужку.
— Мне очень важно было оставаться в сознании, — пояснял Аниз дальше. Губы его подрагивали, и я всё же сообразил, насколько ему может быть адски больно… Какое больно?! Он умереть должен был от болевого шока уже давно! А не воспоминаниям предаваться. — Только так я мог ему сопротивляться. Но и ему важно было, чтоб я тоже был в сознании. Только так он и мог забрать у меня силу. Это старый ритуал. Приличные маги им не пользуются, — он ещё усмехнулся, — зато другие… Я уверен был, что ты вывернешься, — перешёл он вдруг к другой теме. — Потому согласился с ним на поединок… Никогда не думал, что действительно встречусь с таким страшилищем. Хорошо ещё, что у него, кроме силы, ничего почти не было. И когда я услышал шум, я ухватил его… — Он всё-таки замолчал, закусив губу, сохраняя всё то же бесстрастное выражение лица. Сейчас он показался мне похожим не на Кусто, а на воина-индейца, принявшего пытку на костре врагов…
Только тут я хлопнул себя по лбу. Вспомнив хоть что-то из медицинских верхушек, которых успел нахвататься мимоходом на Земле. Как всякий читатель массовой литературы. И лихорадочно полез в свой рюкзак.
Вынул шприц-ампулу, сбросил колпачок с иглы. Оба — что Ангрест, что Аниз — взирали на меня с одинаковым непониманием. Пр-роклятие! Я и уколов-то никогда не делал… Но когда-то ведь надо и начинать, верно?
— Терпи, — сквозь зубы процедил я, всаживая иглу прямо через рукав. Вроде в полевых условиях так можно…
Во взгляде Аниза возникло слабое удивление — обезболивающее начало действовать.
— Гар, — сообщил мне через некоторое время Аниз, — у тебя очень интересный мешок, друг мой. Никогда ещё не встречал такого. В нём так много необычных вещей… Моя сумка не идёт ни в какое сравнение с ним.
Ну вот, разговорился! Почувствовал, что отпустило! Но что толку? Он всё равно умирает! Вон уже белый стал весь совершенно… Что сделать?! Что?! Жгуты!! Поражённый пришедшей догадкой, я кинулся снова в рюкзак.
Выдернул, порывшись, нужное. Взбодрившегося Аниза пришлось укладывать, привлекши на это дело Ангреста. Здоровяк не очень понимал, чего я хочу. Но подчинился.
Присохшую одежду пришлось срезать лоскутьями. Вместе с кожей. Ох ты… Практически до паха всё сплошной ожог. Да выживают ли с такими поражениями?! Сколько там процентов поверхности тела смертельно?!
Я наложил жгуты, перетянул. Весь перемазался кровью. Но остановил. Что дальше?!
Так, не ори. Тихо. Спокойно, без паники. Работаем. Или что? Кровь остановили. Что толку? Надо… Я же не врач! Спокойно. Спокойно, Герасим, я собака Баскервилей, другого выхода всё равно нет. И так, похоже, все уверены, что Аниз помирать собрался. Что мне потребуется? В конце концов, партизанские врачи работали и в худших условиях. Одними ножами! У меня-то совсем другое дело.
Вот только общий наркоз давать нельзя — умрёт, скорей всего. Значит, под местной анестезией. Эх! Когда ни помирать — всё равно день терять! Так, кажется, выражаются селигерские плотники?
Я думал всё это, а сам уже снова лез в мешок, вынимал необходимое. Неуклюже — какой опыт, откуда?! — колол новокаин, снова новокаин, сердечное укрепляющее, снова новокаин. Прикидывал, какое нужно железо, доставал. Снова колол.
Чуть не отбил себе голову — потеря крови, дурак! Перфторуглерод! Голубой баллон с катетером — в вену. Пошло. Что ещё?
Держись, Аниз! Слышишь? Держись!..
Он держался-таки. Хоть и полусмутно, но следил вполне осознанно за моими действиями. Ангрест, придерживая его, откровенно таращился. Что они здесь, полевой хирургии не видели, что ли?
— Будет больно — скажи немедленно! — предупредил я Аниза, не вдумываясь, о чём именно ему говорю: об ожогах или заморозке.
Как правильно резать? Да ещё живое, настоящее тело. Будь я хирургом… Сильно подозреваю, что всё делал неправильно, раскраивая бёдра до кости вдоль. Разбираться в анатомии у меня не было времени. Всё внимание уходило на то, чтобы резать ткань, закреплять разрез, открывать кость, колоть снова и снова новокаин, обезболивающее. Ещё вспомнил — тоже мне «медик» — противошоковое и противостолбнячное!
Сахарная кость в прожилках сосудов, правда, всё залито кровью. Хорошо, что жгуты наложил. Но всё равно салфетки пропитываются очень быстро. Я выкидываю их не глядя, кладу новые.
Ладно, ещё аутокровь делать не требуется — приходит в голову сумасшедшая мысль: почём я знаю, как эту аутокровь делать надо?! То есть знать-то я знаю, теоретически, но не дай бог ещё бы и эту мороку!.. Ладно. Проехали.
Так. Пила. По кости… Брр… Самому не по себе. В сторону! Не отвлекаться. Мелкие зубья вгрызаются в кость. Как положено, с запасом — ткань после ампутации атрофируется, надо чтобы кость не торчала.
А каково врачам работать? Людям в белых халатах? Второй обрубок глухо падает на пол. Всё. Отреж-жем, отреж-жем Мересьеву ноги… Пропади оно всё пропадом! Любой врач у меня дома сошёл бы с ума от такой операции.
Не от самого содержания, врачи народ бывалый, а от того, что пациент при этом не умер. Впрочем, он и до этого не умер, хотя и должен был… Так. Теперь закрываем разрез. Попутно удаляем лишнее.
Мать-перемать — как правильно складывать разрезанные мышцы?! Ну… вроде ладно. Шьём…
— Ты… удивительный лекарь, друг Гар!.. — Аниз, полуодурманенный медикаментами, что-то там тем не менее комментирует, следя за ходом операции. — Никогда я не видел ничего подобного…
Бормочет он вполне бодро. Особенно для наполовину сгоревшего.
— Смотри-ка, труп совсем разговорился, — огрызаюсь я в ответ. Пот льёт с меня не градом — ручьями. Вернее, давно перестал, пропитав насквозь всю одежду: бельё, кевлар — всё… Зашили. Мазь.
Тампон, ещё тампон. Ещё и ещё. Повязка, равномерно обтягивающая сетка, как положено в современной медицине. Всё. Всё! Теперь уже действительно всё! Сделал! И Аниз живой! Ну если всё ещё живой, значит, должен выжить!
Я медленно сел, отвалясь в сторону, посмотрел оценивающе на Аниза. Вроде действительно пациент скорее жив, чем мёртв. Вот уж не думал, что когда-нибудь придётся такое…
Еле переставляя ноги — оказывается, три часа с половиной я так и просидел, не разгибаясь! Ничего себе, — я вышел из комнаты в коридор, достал сигареты… Всё немедленно оказалось в кровавых пятнах. Да и сам я, признаться…
Вытащив из кармана салфетку, я тщательно обтёр руки, досуха. Выбросил испорченные сигареты. Вытащил из кармана новую пачку. Распечатал. Закурил, с трудом унимая неожиданно откуда-то взявшуюся дрожь в руках. Не хуже, чем у грузчика после смены. Сигарета не принесла даже никакого удовольствия. И только когда я, вспомнив про грузчиков, сообразил хлебнуть из фляжки, меня наконец отпустило.
Я стремительно высосал «честерфилдину» до фильтра, выбросил окурок и закурил новую. Ох, давненько я не бывал в таком напряжении! Я поймал пробегавшего куда-то слугу и вернулся в комнату, велев убрать последствия операции.
Хорошо, однако, быть важной персоной — приказания раздаю! Ангресту я велел, если что, колоть брата-вояка обезболивающим. Но не должно бы, впрочем… Хотя откуда мне знать?! Вот как начнёт у него заморозка отходить!..
Раздав все мыслимые распоряжения — до каких сумел додуматься или какие смог вспомнить, — я со слипающимися глазами вырулил в коридор и пошёл, не очень соображая куда.
Впрочем, одна мысль сидела у меня в голове чётко: найти укромный уголок и лечь спать. Часиков на пять-шесть. Чувствовал я себя опустошённым.
И ещё: помыться бы…
— Слушайте, отстаньте от меня, а? — обратился я к Арху с Ангрестом, когда они разбудили меня в комнате, где я настроился поспать. — Что ещё случилось? Всё же вроде сделали. А невыспавшийся я плохо соображаю.
Арх смущённо откашлялся.
— Гар, — сказал он, — но ведь совсем ещё не всё…
Я не успел и моргнуть, как уже сидел, ухватившись за автомат:
— Что ещё?
Орки? Гоблины? Нашествие болотных кикимор? Или что?
— Успокойся, Гар, — остановил меня Арх.
— А… ладно. Как там Аниз?
— Хорошо, спасибо. Ты замечательный лекарь.
Мать-перемать!..
— Но дело не в этом, Гар, — продолжил Арх. — Речь о том, что нам делать дальше.
Так.
— А что нам делать дальше?
— Ну видишь ли, мы шли сюда, чтобы освободить… похищенную девушку — во-первых, во-вторых — арестовать похитителя. А в результате? Нет ни той ни другого. И где они находятся — только Небо знает.
Я посмотрел на бессловесную физиономию Ангреста и начал наконец просыпаться. Оказывается, был уже день. Причём вторая половина. А если по часам? Ого! Да я придавил вполне прилично! Грех жаловаться.
А мужики, похоже, вовсе не ложились. Н-да. Скотина я, однако.
— Погоди, Арх, — остановил я его. — Почему вдруг? Девушку забрал королевский уполномоченный — или кто он там? — и Потура повесил он же. Так или нет? Ветриб, по-моему, не врал, когда рассказывал. Или сейчас другое заговорил?
Арх помотал головой. Времени он, видимо, зря не терял.
— Нет. Говорит он то же самое. Орёт даже. Слово в слово. Клянётся. Но добавляет, что ждал нас при этом в засаде вместе с Хазеном и его, гм, отрядом.
— Каким это образом? — Я посмотрел на Арха.
— Якобы во исполнение ранее отданного Потуром приказа и его же договорённости по этому делу.
Я помолчал, соображая, потом спросил:
— А… Потура точно повесили? Могилку бы посмотреть? Там ли он?
— Могилы нет, — ответил Арх, но согласно кивнул. — А вот Потур есть. Мёртвый. Тело сохранено в меду для отправки домой — семье. Ты его сам раньше видел. Не согласишься провести опознание?
То ещё удовольствие. Не жаждал я созерцать лежалых покойников. Даже пастеризованных в меду. Но пришлось пойти. Худо-бедно Потура я всё-таки видел. Лично и вблизи. Эх, не облеваться бы только…
— Да! А Залиба что? — вспомнил я по дороге. К нам присоединился пожилой не то сержант, не то здешний ключник. Во всяком случае, ключи у него были. И ещё короткий багор. — Мы ж его под кустом оставили!
— А Залиба пропал, — обрадовал меня Арх. — Нет его там. Я посылал людей и сам ходил. Пусто. Следы есть, а самого Залибы нет. И чисто всё вокруг.
Па-анятно… Сбежал то есть наш проводник. Либо унесли его. Что в данном случае одно и то же. Всё равно ясно, что никакой местный Винни Пух подкрепиться им не пожелал. Вот тебе и пленённый надёжно!
— Я думаю, — предположил Арх, — что, когда Аниз с Хазеном схватились, контроль над Залибой ослаб…
— Что, на таком расстоянии? — не сдержался я. Что-то не очень мне в это верилось. То, что сделал с Залибой Аниз, больше напоминало обычный гипноз. А с другой стороны, и при гипнозе… Нет, не знаю.
— Пришли, господа. Здесь, — сообщил нам ключник-сержант, останавливаясь у низкой дверцы.
Повозившись, он отпер её, и из проёма пахнуло холодом. Ого, отличнейший ледник! Ключник-сержант повозил багром в большой бочке, стоящей у стены, сдвинув с неё крышку. И вытянул, напрягшись, прямо над краем, бесформенную какую-то, обтрёпанную, скользкую от мёда, но явно человеческую голову. Ёлки-деревяшки… Уж каких только способов похорон человечество не изобрело!
Но всё-таки… Лучше бы что-нибудь другое. Запекли бы его, что ли… не знаю даже. Тем не менее я постарался тщательно осмотреть запрокинутое неживое лицо в густых потёках.
Что ж, именно его я видел тогда перед собой в свете факелов во дворе замка Ток. Именно этого человека. А теперь выходит, что он собой мостил дорожку кому-то другому. Кому, интересно? А ведь любопытный вывод…
— Это он, — сказал я, выпрямляясь и удерживая тошноту. Мысль, явившаяся было, ускользнула. — А что же Ветриб? Ты, часом, его не на дыбе спрашивал? Что он у тебя орёт? Пошли отсюда!
Мы вышли в коридор.
— Зачем — на дыбе? — удивился слегка Арх. — Так орёт. А на дыбу просится сам. Поскольку я пообещал его повесить вслед за Потуром. Вот он и стремится доказать, что говорит правду.
Я только головой покачал. Надо же, совсем по анекдоту: из подвалов Весёлой башни доносились ликующие крики пытаемых…
— А люди его… бывшие его люди, — продолжал Арх, — подтверждают. И я им склонен верить. Они-то про оборотней не знали точно.
— А Ветриб?
— Сейчас не узнать. Знал, скорей всего. А наверняка уж — догадывался. Но молчит. Связь с нечистью, знаешь ли…
— Н-да, — согласился я с ним. — И что же из этого получается? Так ничего ведь! Кроме разве оборотней этих… А кстати, оборотней-то как, допрашивал?
Арх вздохнул устало:
— Да. Когда солнце взошло. Без толку. Молчат. И что с ними делать, не знаю. Да они обычно и не разговаривают в таких случаях. Может, разве пытку применить.
Я покосился на него с любопытством. Применит, нет? Но, судя по нахмуренному виду… Кто знает? А я? Интересно, я бы смог? Или как? Я вспомнил поляну в лесу. На пути от верховьев Крутички. Н-да.
— Но кое-что важное есть всё же, — вернулся к основной теме Арх. — Тот самый оборотень, которого ты узнал. Ну тот, что до этого служил у Потура, помнишь?
Ещё б я его не помнил!
— Я проверил. Опросил здешних солдат. Они подтвердили — так и есть, был у Потура до самого последнего дня. Понимаешь? А потом через несколько дней объявился уже с Хазеном — волколак волколаком. Не признавался вроде, но… Его ж здесь знали! И не его, одного, кстати. Ещё несколько Потуровых молодцов оказались в серых душегрейках. После смерти хозяина. И знаешь, никогда раньше не слышал ничего насчёт одинаковой одежды у волколаков — прямо армия какая-то, да и только. И ещё Хазен этот…
— А что — Хазен? — спохватился было я. — Что про него стало известно?
Ответ прозвучал кратко и просто, как приговор революционного трибунала:
— Ничего. Никто ничего не знает. Ветрибу он назвал пароль, раньше он его не видел.
— Совсем здорово, — пробормотал я недовольно. — У вас тут что, на каждом шагу бродят неучтеные гроссмейстеры?
Арх поморщился. Вздохнул, потом спросил:
— Почему — гроссмейстер?
— А кто он тогда? — не понял я.
— Он очень сильный полный магистр. Сильнее даже оказался, чем Аниз. Но не гроссмейстер. Гроссмейстер бы не стал городить такой долгий огород… Да и не тянет Хазен на гроссмейстера, уж поверь мне…
Пришлось поверить. Но что-то не давало ещё мне в этом вопросе покоя. Я спросил:
— Но откуда же он всё равно взялся? Что, вот прямо так из ничего и появился?
Арх снова пожал плечами:
— А что тут, собственно, такого? Мы ведь тоже в Терет от Поставля прошли напрямую, через тайгу. Никуда не заходя. Так и он мог.
Я только выругался вяло. Похоже, я рано решил, что что-то начал понимать в здешних делах. Арх, подумав, ещё заявил:
— Кроме того, он наверняка из чёрных, поэтому, понятно, о нём раньше никогда не слышали. Разве, может, что-то Капка… — Он почти непроизвольно покосился на меня.
Теперь настала моя очередь пожимать плечами. За прошедшую неделю они меня этим Капкой уже достали, подозревая во мне его посланца. Я возражать устал. Так точно, видимо, я в их умозаключения укладывался.
Тоже, кстати, симптом — не пора ли подумать? Ведь никакой я точно не маг, не колдун и не посланец Капки. Которого никогда в глаза не видел. Что-то надо с этим делать. Кстати, время к вечеру уже. Немедленно пойти посмотреть, как там Аниз.
С моим опытом хирурга всякое станется… Тьфу-тьфу-тьфу!.. Я ускорил шаг, направившись к лестнице. Арх не отставал. Откуда-то объявился Ангрест, пристроившийся следом.
— А что, — спросил я, просто чтоб спросить, — есть ещё и чёрные?
И опять попал пальцем в небо. Это становилось уже забавно. Арх взглянул на меня озадаченно.
— Конечно есть, — ответил он. — Те, которые вне закона. Преступники.
— Как это?
— Ну… — Арх подумал. — Ну вот, например, как Хазен хотел забрать силу у Аниза… — Арх замолчал и продолжил только через пару секунд. — Вот такой способ… Он возможен только с мучительной пыткой, смертью даже. По закону магам он запрещён. Но есть некоторые, которых это не останавливает. Людоеды! — бросил он с отвращением. — Я бы их… Это же именно жить за счёт непрерывного убийства других и их поедания!.. Во времена Древних Королей был, говорят, один такой маг чёрный — он достиг невероятной силы. Но получал он её, убивая по нескольку человек в день…
— Н-да, — ответил я «социальным», по терминологии Штирлица, звуком. Сказать было нечего. — Ну каждый по-своему с ума сходит…
Тем временем мы добрались уже до бывших апартаментов Ветриба. Вошли. В окно комнаты светило солнце. У постели сидела неведомо откуда здесь взявшаяся женщина. Служанка? Видимо… Ни одной ночью не видел! Впрочем, хорошо, наверное. Не дай бог, пристрелил бы ещё… При нашем появлении женщина встала и поклонилась. Отошла в сторону. Я шагнул к кровати, нагнулся…
Аниз спал. Нормальным, спокойным сном здорового человека. Что за…
— Господин очень быстро поправляется… — донёсся сзади негромкий голос сиделки.
Проклятье! Да какое там «быстро»! Утром ещё был при смерти!
Я, не удержавшись, отогнул одеяло. Хотя бы взглянуть на повязки. Могу предста… Повязка на одной ноге была снята!! Крови не было!! Исполосованная зажившими разрезами, розово светилась неестественно гладкая, молодая кожа.
Даже отёка не было! Я только выругался. Поднял глаза и встретил смеющийся взгляд Аниза. Вот притворщик!..
— Ты замечательный лекарь, Гар! — заявил мне Аниз довольно. — Просто чудесный! Вчера я думал, что придётся умереть, а сегодня…
— А сегодня пожалел, что вчера не помер! — прорычал я. Честно признаться, я был здорово напуган. — Ты что, может, ещё себе к вечеру новые ноги отрастишь?
Аниз слегка посерьёзнел.
— Нет, — сказал он. — Ноги — нет. Раньше, говорят, такое умели. Но секрет давно утрачен и… В общем, сохранилось у нас очень немного. Хватило только, чтоб заживить два небольших обрубка. И всё. — Он подмигнул. — Благодаря тебе, друг мой! Непременно намекну королю, какой лекарь объявился на его территории! Братья-вояки, поддержите меня.
Деликатное покашливание Арха отвлекло нас от взаиморазглядывания. Причём я готов был уже выступать в роли чайника, выпускающего струю пара через носик и крышечку.
Но по крайней мере хорошо, что это всё же не я — а то бы я уж не знал, что и думать! Я имею в виду скорое заживление ран. Да и Аниз всё же не выглядел так бодро, как старался показать.
Сейчас он больше напоминал мне того раненого в избушке у бабки, которого лечил неделю назад. Ещё, кстати, один магистр — и не так уж далеко отсюда… Арх ещё покашлял, и я поднялся.
Действительно, ещё имелись дела. Я оставил для Аниза какие-то пилюли, мысленно покрутил головой, чтоб не привлекать в очередной раз. внимания. И вышел.
— А этот древний маг, — спросил я у Арха, когда мы спускались обратно во двор, — он как, лечил кого-нибудь? Или только ел? И вообще, он что делал?
Вопрос взялся откуда-то сам по себе. Мне как-то до лампочки был этот давно сгинувший древний магистр. Но Арх воспринял мои слова спокойно.
— Да когда как, — ответил он, пожимая плечами. — Когда и лечил. Когда ему было надо. Когда — наоборот. А что делал? Он основал своё королевство. И в это королевство не мог войти ни один враг.
— Да? — Это даже интересно. — И что с ним потом стало? С этим королевством?
Арх подумал.
— Вообще-то точно я не знаю, — сообщил он. — Это было в Коруне… И очень давно. Кажется, это королевство послужило основой для Цитрианской империи. Хотя от него самого ничего не осталось. А колдун… говорят, что его зарезала любовница…
— Н-да… — ещё раз признал я. — И стоило ли оно того, всё это? Совершенно, между прочим, стандартная история. Королевство основал, в анналы вошёл… чем же он вообще тогда отличается от обычного мага? Или даже человека?
Арх, помолчав, пожал плечами.
— Всё-таки он ел больше, чем исцелял.
— А-а…
Куда-то разговор у нас ушёл не туда, далеко от темы. Какие-то тёмные маги древности, королевства, любовницы…
— Ладно, — сказал я Арху. — И что ты думаешь насчёт этих новых волколаков?
Вопрос заставил его усмехнуться.
— Думать-то я могу много чего, — ответил он. — Вот только доказать это нечем. И герцог Беран по-прежнему чист и вне всяких подозрений.
— Да? — уточнил я. — Что, значит, в столице не все сомневаются в утверждении Словинца? — про которого сам-то я почти что забыл; а ведь у меня с ним договор!
— Кто как, — ушёл от ответа Арх. Угорь прямо-таки, а не человек.
Но толку-то? Всё равно ведь ничего нового! Я повернулся к своему собеседнику.
— Знаешь что… Слушай, ты в самом деле считаешь, что что-то тут с этим внезапным отрядом наместника не так?
Арх молча согласно кивнул.
— Если не устал — сходим ещё раз к пленным поговорим?
Подумав и поглядев на меня оценивающе, Арх ещё раз неспешно кивнул. Я не уверен был, что делаю то, что нужно. Но то, что нужно делать, — откуда мне знать, какое оно?
Мы спустились в подвал. Сыроватая атмосфера погреба как-то удивила меня. Раньше я её не замечал. Не до того, наверное, было… Молчаливые солдаты пропустили нас, предупредительно отворив дверь.
Вот тоже головная боль: а ну как гарнизон решит, что ещё раз пора переменить подчинение? Тогда как? Отгоняя эти мысли, я прошёл вслед за Архом в застенок, уже прибранный после вчерашнего.
Но всё равно… К счастью, рядышком имелся набор вполне приличных отдельных камер. Ветриб, похоже, и в самом деле строил свой замок с необычайным размахом! В подземелье у него самая настоящая тюрьма. Для кого, любопытно?
Мы разместились в одной из камер и распорядились доставить нам оборотня. Ну вот он, первый в моей жизни допрос. Что спрашивать-то? Имя, число, год? Кто были ваши родители и почему? А также укажите место и цель своего рождения… Н-да.
Привели волколака. Он был хотя и без оружия, но всё в той же меховой безрукавке, в кожаных штанах. Только вид имел несколько растрёпанный. Остановившись у стены, настороженно разглядывал нас по очереди.
Арх начал задавать вопросы. Оборотень молчал. Хотя заметно было, что он всё прекрасно слышит. Да и странно было бы иначе. Но вид у него при этом был как у партизана на допросе. Обиженно-недовольный. Впрочем, собственно, почему «как»? Именно что партизан и есть. И именно что на допросе. И дурака, судя по всему, готов валять ничуть не хуже, чем наши, земные партизаны.
Впрочем, посмотрим ещё… Партизаны, как известно, они тоже разными бывают.
— Ну так что, молчать будем, Бунда? — произнёс наконец Арх сакраментальную фразу всех киношных следователей. Допрашиваемый не отозвался. Но при упоминании имени вздрогнул. Арх покосился на меня. — Это как раз один из тех людей, что были у Потура. — И повернувшись к оборотню: — Ну что, будешь говорить?
В ответ пленный угрюмо молчал. Тоскливо даже как-то, переминаясь с ноги на ногу. Ни дать ни взять, нашкодивший пацан, терпеливо ждущий, когда закончится привычная уже выволочка.
Или как алкаш с большого похмелья. Только вот моё присутствие его, казалось, озадачивает. Да? Почему же это?
— Арх, — поинтересовался я, не спуская глаз с пленного, — а Рыбец, случаем, не уцелел?
— Уцелел, — обрадовал меня Арх. — Сидит тоже в погребе.
— А давай-ка его приведём. Не возражаешь?
— Да нет, — он, похоже, был только рад разнообразию, — действуй.
Я выглянул в коридор, кликнул солдат… или тюремщиков? Одним словом, как их тут. Распорядился привесить оборотня на стену. К вбитым как раз для такого случая в брёвна кольцам — так, для безопасности. Потом велел привести Рыбца.
Что собрался делать, я и сам не знал. Так, что-то смутно чувствовалось. Но когда Рыбца привели, я только и смог придумать, что походить вокруг него, тщательно разглядывая.
Мой старый приятель в долгу не остался и исподлобья сумрачно зыркал на меня. Вид у него был такой же настороженно-упрямый, как у первого. Только Рыбец по молодости ещё больше походил на обычного земного шпаненка, чем Бунда.
Я вернулся к своему месту, так чтобы видеть и того и другого. Подумал. Достал «Лаки страйк» закурил, продолжая разглядывать оборотней. Эдакие надутые мелкие пакостники. Н-да… Чем же они недовольны-то так? Чем?
Не боятся, не в гневе — именно недовольны. Очень характерное выражение застарелой обиды проступало на их лицах. Что у Рыбца, что у Бунды. Хотя Бунда и постарше и у него отчётливей… Не выдумываю?
— Арх, — спросил я. — А что вообще полагается за оборотничество? В случае поимки?
— Как — что? — удивился он. — Смерть, естественно. Осина, серебро или сожжение.
— Да? — Я смотрел в тупо неподвижные лица пленных и не видел никакой реакции. И это при всём том, что они слышали, о чём шла речь! Похоже, им было до фонаря.
— А что, — спросил я, соображая, — расколдовать таких никто не пробовал? Обратно в людское состояние?
Арх уже привык, видимо, к моим дурацким вопросам. Потому что ответил вполне обстоятельно:
— Можно, конечно. А что толку? Все оборотни, расколдованные, всё равно опять становятся оборотнями. Они ведь этого хотят. Это же как болезнь. Бешенство или сумасшествие. Кому надо, чтоб он и дальше рыскал по окрестностям? Рвал встречных в клочья? Расколдовать их можно, но весь секрет в том, что это не помогает. Ведь вот сейчас они вполне в человеческом облике. Думаешь, не понимают, что с ними? Так, ребята? — обратился он неожиданно к волколакам.
Ответом ему было настороженное молчание.
Н-да. Вот, узнал, называется, новость. Какая-то физиологическая зависимость, связанная с процессом трансформации и пребыванием в ином теле. Плюс практически неуязвимость: что им пытки сейчас, днём, если ночью всё пройдёт? А утром они и не вспомнят, наверное. Да и болевая чувствительность У них почти наверняка снижена до минимума: трансформация-то — штука болезненная, попробуй без анестезии руки-ноги перекраивать. Да и голову тоже. Умом ведь тронешься, пожалуй! Господи, дошло до меня: да, скорей всего, эти идиоты даже и не задумываются ни о чём таком.' Им просто в голову не приходит! С их точки зрения, им даже, может быть, повезло!
Им хорошо — а на остальное плевать! И боязни погибнуть у них, наверное, напрочь нет. Потому что убивали их наверняка уже не раз. Даже этих, достаточно ещё новеньких. Но помирать им, скорее всего, вовсе не хочется. Стоит отметить, суицидным синдромом здесь и не пахнет. Иначе бы всё не так выглядело. Самоубийцы долго не живут. По конституции просто своей. Психической.
Хорошее наблюдение. Только ют куда бы его применить? До сих пор мне в голову не пришло ничего стоящего по поводу допроса оборотней.
— Вот что, ребята, — сказал я на пробу, — я лично вам не враг. И убивать вас не собираюсь. Скажите, что нам надо, и убирайтесь куда хотите. Идёт?
— Гар… — предостерёг меня Арх от своего стола.
— Слышу, — ответил я ему соответствующе.
Он умолк. Хотя и недовольно.
— Я не шучу, ребята, — повторил я, обращаясь к волколакам.
Старший молчал. А Рыбец прокололся.
— А че мы сделали-то? — проныл он. Меня он, видимо, хорошо запомнил как человека тихого и исключительно безобидного. Оттого и рискнул заговорить. Как раз в ожидавшемся мной тоне.
Старший оборотень оказался потвёрже. Продолжал молчать.
— Вот я и хочу знать, — обратился я к Рыбцу, — кто вас послал сюда нас ловить? И как вы в оборотни попали?
Ответ, однако, подтвердил мои умозаключения ещё больше. Рыбец загундосил дальше по программе:
— Не знаю я! Никто нас не посылал! Никого мы не ловили!
Говорить такое человеку, которого вчера ещё обещал лично убить… На мой взгляд, это несколько как-то слишком. Он канючил, словно сопляк, попавшийся на мелкой шкоде. Видел я таких в детстве. И не раз. У меня, честно признаться, так откровенно требовательно врать в лицо никогда не получалось. И смотреть при этом взглядом невинно оскорблённого. Это надо уметь.
Для разговора такой собеседник — полная безнадёга. Он даже не слышит, о чём вы с ним разговариваете. Для него главная соль — это его собственные переживания, причём голые совершенно, без содержания. Он стонет и ноет для собственного удовольствия. Впрочем, допрос — не очень обычный разговор. О чём я вовремя вспомнил.
— Кончай дурака валять, — велел я Рыбцу. — Не то велю тебя вон во двор вывести да и вздёрнуть на первом же столбе. И не вынимать из петли, если вдруг вечером в волка перекинешься. Удавить тебя ещё раз. А наутро, скорей всего, окажешься с перерезанной наполовину шеей. У волка и у человека шеи, понимаешь ли, разные по толщине.
Сказав всё это, я моментально вспомнил, как сам Рыбец живописал мне возможные кары, коим он меня подвергнет. Как-то я на него похоже излагаю, подумалось мне. Не увлечься бы.
Рыбец же, похоже, оценил как раз другую сторону моей речи.
— Да че я тебе сделал-то! — возмутился он, брызгая слюной. Почти мгновенно перейдя от нытья к недовольству. Искренность в его голосе была стопроцентная. — Че ты от меня вообще хочешь? Я тебя вообще знать не знаю!
Прелесть для любой театральной постановки. Уже пятнадцать минут толчём воду в ступе — а сколько переживаний! На дыбу, что ли, его подвесить? Но вообще-то мне лично не хочется.
Да и видно уже, что это не хиленький интеллигент. Этого дыбой не проймёшь. Кроме соплей и слюней, от него ничего не добьёшься. А чего покруче применить… Ну будут сопли с добавлением крови — ну и что?
Чувствовалось, здесь подошло бы что-нибудь древнекитайское — чтобы пронять волколака по-настоящему. До трезвого разума. Но на такое уже я не был морально готов. Вообще-то, видно, нет во мне прирождённых палаческих навыков…
— Заткнись, щеня, — бросил со своей стены старший. — Хорош ныть! Чо, не понимаешь, что ли, — он тебе зубы заговаривает!
Ишь тоже, наставник молодых! Иван Кузьмич, участник перестройки. Он перестроил дачу под Москвой. Кто ж это пел-то? Гарик Сукачёв? Или нет? Эх, времена далёкие, теперь почти былинные! Когда срока огромные брели в этапы длинные…
Что ж, как мог, я убедился, что допрашивать этих придурков — дело дохлое. Прав был Арх. Они так же невменяемы как и неуязвимы. А кроме того, достаточно хитры, чтобы этими обоими своими свойствами пользоваться. Эх…
Ёлки-палки!
Я чуть не захохотал. И я ещё всё это время стою тут, соображая, что делать! Ну не идиот ли я?! Все трое присутствующих удивлённо на меня воззрились. Поскольку тихое посмеивание в нашей ситуации истолковать можно было однозначно.
Я же, демонстративно медленно сделав затяжку, шагнул к Рыбцу. С ласковой усмешкой посмотрел в его бараньи глазки и потрепал оборотня по щекам рукой с зажатой в пальцах сигаретой. Ах какой классический, эффектный кадр!
— Ничего, да-арагой! — Речь почему-то вышла с кавказским акцентом. Сам не знаю. — Сейчас всё вспомнишь! Кто послал, зачем послал… И всё остальное тоже. Всё что надо.
Он сообразил, что запахло жареным. Это они всегда хорошо чуют. Вот только предположить не мог, что я такого сделаю. Глаза Рыбца беспокойно метнулись по сторонам, стрельнули мне в лицо. Ну гадай, гадай!..
Я порылся в карманах. Достал упаковку со шприцами. Похлопал, ухмыляясь, Рыбца по плечу. Он от этого совсем, бедняга, ошалел. Едва дёргаться не начал. Я не очень умело — зато старательно! — сделал ему укол.
Подождал, убрал шприц. Арх и второй оборотень наблюдали за мной почти с одинаковыми выражениями лиц. А интересно всё-таки: засунул бы я этого мальчишку, допустим, в «железную деву» или нет? Для пользы дела?
Н-да. Пожалуй, сейчас этого я уже никогда не узнаю… Да и бог с ним… Взгляд Рыбца между тем изменился. Мышцы обмякли. Он неуклюже заворочался в своих верёвках, посмотрел на меня.
— Имя? — велел я ему.
— Рыбец.
— Кому служишь?
— Господину Хазену…
— Кто такой Хазен?
— Он… — Рыбец дрогнул, испуганно замолчав.
— Говори!
— Молчи, щенок! — зарычал вдруг второй со стенки, сообразив, что дело оборачивается неладно.
— Арх, заткни его, — сказал я. — Не до смерти только! Чтоб молчал.
Натужное сопение вскоре послужило ответом. Я вернулся к Рыбцу и для начала заехал ему по щеке:
— Отвечать! Кто такой Хазен?
— К-колдун… Большой, из Чёрного ордена…
— Как попал к нему от Потура?
— Некуда было… Мы и раньше с ним имели дело.
Арх, оказавшийся рядом, вцепился мне в локоть:
— Изумительно, Гар! Надо узнать, что с девушкой!
Рыбец, моргая, уставился на него. Но отвечать не торопился. Дрожал. На соседней стене возился и дёргался Бунда. Ох и работка…
— Отвечай! — велел я Рыбцу. Но он только затрясся ещё сильней.
— Я… нельзя! Я б-боюсь, — почти проблеял он в ответ.
Пришлось снова заехать ему по щеке. Для симметрии по второй.
— Она в норе, — выдохнул он тоскливо.
— Г…где? — медленно выдавил из себя Арх. Я тряхнул Рыбца. Тоже, признаться, не понимая.
— В норе. У нас, — пояснил он. — В нашем логове.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
В ходе последовавшего за тем допроса из предрасположенного к разговору Рыбца удалось вытянуть следующее. Причём колоть мне его пришлось ещё. Для продолжения эффекта.
После того как прибывший отряд наместника волей короля взял замок и учинил над Потуром суд, повесив его с несколькими ближайшими подручными, Рыбец и некоторые другие разумно сделали ноги.
Направляясь на восток, к реке, в сторону своей, то есть Потуровой, резиденции. И самым банальным образом по дороге наткнулись на Хазена с его отрядом.
Хазен, как рассказал Рыбец, командовал волколаками и мог заставить их делать всё, что ему нужно. Но, с другой стороны, быть оборотнем означало почти всегда оставаться сытым, никого не бояться и делать всё, что захочется.
Несколько человек, в том числе и Рыбец, согласились. Их заставили принести клятву. А потом Хазен велел прикончить тех, кто в волколаки идти не пожелал. Не им пока ещё, а своим молодцам. Но демонстрация была более чем наглядная.
Затем несколько дней новоиспечённые волколаки провели в каком-то месте, представляющем собой группу пещер под каким-то холмом, где с ними что-то сделали. После чего они уже перестали быть прежними.
А место оказалось норой всех местных волколаков. Их логовом. Там Рыбец и увидел снова дочку барона Клады. Её, захваченную в плен, привёз Хазен. Где и откуда — толком не говорилось. Но из хвастовства бывших с Хазеном Рыбец кое-что всё же узнал.
После того как отряд наместника выступил из замка, Хазен организовал его преследование и наконец напал на него. Атакуя днём и ночью, пользуясь своей силой для поддержания оборотней всё время в волчьем облике для неуязвимости. Ему это прекрасно удалось. Сопровождавший отряд магистр, поддавшись на уловку, остался прикрывать отряд от волколаков. И угодил прямо к Хазену в лапы. Который и высосал его как паук, умножив свою силу. А самого магистра отдал волколакам. Чем кончилось, Рыбец толком не узнал, но догадаться можно было. Погрызенные останки бросили в тайге, как обычно. Для устрашения народа. После чего Хазен собрал новый отряд, куда включил уже и «молодых» волколаков. С этим отрядом он двинулся обратно к замку Цын. Где и встретился с нами. Аминь.
К сожалению, Рыбец не мог толком объяснить, как добраться до норы. Пребывание в волчьей шкуре не проходило для психики даром. Память тоже становилась животной. Похоже было, что левым полушарием Рыбец вспомнить ничего не может. Но он твёрдо заявил, что дорогу найдёт, если что. И что место это в округе все знают. Раньше там стоял замок какого-то шибко независимого рыцаря, не желавшего становиться вассалом ни Ветрибу, ни Потуру. И более того, пытавшегося воевать с волколаками, когда они появились. В результате Хазен напал на замок с отрядом оборотней и разрушил его до основания. А всех жильцов уничтожил.
В округе так толком никто ничего и не узнал. Списали на местные разборки. Холм же, на котором стоял замок, заполненный пещерами, оказался как нельзя лучше подходящим под партизанский бункер. Чем оборотни и воспользовались, расположившись с большим удобством. И буквально у всех на виду. Планировку пещер, правда, Рыбец не знал — не успел изучить, — но где расположен вход, показать мог.
Мы вытрясли из него всё что удалось, затем повторили процедуру с Бундой. Как он ни матерился, ни извивался, возмущённый нашими противоправными действиями против свободы его личности.
Вот такого откровенного фиглярства я никогда понять не мог. Человеку вышка светит, а он всё твердит в полной серьёзности, что не делал он ничего. Не знаю… Получив укол, Бунда, быстренько обмякнув, подтвердил нам всё, что сказал Рыбец. И кое-какие другие детали. Но не более. Он был таким же «молодым» и знал не очень много. Приведённые срочно для допроса другие четверо волколаков оказались таким же молодняком.
Остальные из захваченных — ещё шестеро — к настоящему моменту были либо мертвы, либо впали в такое буйство от помещения в заточение, что пришлось их связать. А излагали они совершеннейший бред. Скорей всего, уже сойдя с ума.
Вполне знакомые симптомы. Правда, положения сие не улучшало. Поскольку, как мне помнилось, ничем хорошим белая горячка не кончается*. Тем более я не знал, чем её лечить. Да к тому же эта горячка была совсем не белая.
В общем, пришлось, к сожалению, допрос волколаков прекратить. Зато несколько более интересные показания дал Ветриб. Сознавшись, что давно знал, с кем имеет дело. Но полагавшийся на сюзерена. Да и сам опять же не дурак… Считал, одним словом, что, может, всё оно обойдётся. Визит отряда наместника поверг его в шок. Но кончился в итоге повышением. Поскольку Ветриб получил ещё и новое место в вассальной зависимости да часть земель Потура в придачу.
А чуть погодя явился Хазен и сообщил, что за сохранённую Жизнь надо платить. Поведав ошеломлённому Ветрибу, что всё происходящее делается по личному наущению герцога. Во всяком случае, дал это понять. О чём Ветриб и рассказал нам. Обстоятельно, хотя и путано. В свете этого всё последующее смотрелось, на мой взгляд, вполне уже связно. И, значит, Арх не зря заподозрил в этой истории какие-то нелады.
Но и тут Арх укрепил в моих глазах свою репутацию, заявив когда мы вышли из подвала:
— Не нравится мне и такая версия. Опять ведь прямых улик нет, только косвенные. Да и кто сказал-то? Хазен! Он что угодно мог Ветрибу заявить, и Ветриб бы это съел. Потому что съесть готов был любое. Получается слишком уж явная указка на герцога. Как-то ненатурально. Для чего?
Я только пожал плечами. Действительно — для чего?
— А ты, оказывается, и в этом сильный колдун, — сказал Арх ни с того ни с сего. — Я и не думал, что можно хоть как-то разговорить оборотня. А уж чтобы до такого!..
Я отмахнулся. К подобным заявлениям с их стороны я тоже уже привык.
— С сывороткой-то правды кто не сможет? — Одновременно я пытался как-то сложить в голове то, что мы узнали. Ничего внятного не складывалось, — Да что же это такое, Арх? — сдался я в конце концов.
Арх не стал меня томить ожиданием.
— Я думаю, что это заговор, — сказал он неспешно. — Большой и хорошо подготовленный. Вот только не пойму чей. Потребовались значительные затраты и немалая власть. Устроить нападение на караван, вёзший королевскую невесту, несколько месяцев потом преследовать её по лесам — для чего послали Потура. Это ведь дорого. А ещё и волколаки. Эти услуги и вовсе стоят запредельных средств. Или чего-то ещё аналогичного.
— И ты думаешь, что это не герцог при всём при этом? — хмыкнул я скептически.
Арх ответил так же неспешно, давая время вдуматься.
— Из заговоров, которые я сам знал, — сообщил он, — во главе одного стоял заместитель дворцового повара, а в другом — просто беспоместный граф. А оба вырастали до масштабов противогосударственных. Так что…
Я не нашёлся, что ответить. Но какое-то нехорошее предощущение зашевелилось где-то в глубине. Кажется, не всё ещё окончилось, приятель. И если эта нора есть на самом деле… Придётся, похоже, в неё лезть. Сколь бы этого ни хотелось избежать. Я вспомнил стену в замке Ток, девушку, смывающую мне с головы кровь. Затем её же — яростно наступающую на Рыбца. Н-да. Долги надо отдавать…
— Арх, послушай… — обратился я к нему. Чтоб не забыть потом.
Мы шли по двору. Дышали свежим — уже вечерним — воздухом. Замок в этот час больше всего напоминал именно то, чем и был большую часть своего времени. Большой жилой дом. Населённый людьми, просто живущими в нём. И занятыми будничным обеспечением своей жизни. Что-то чинили. Тянуло откуда-то кухонным дымом. По-моему, пекли хлеб. В ворота загоняли снаружи не что-нибудь — стадо обыкновенных домашних коз. Тут же двое ребятишек волокли куда-то по вязанке хвороста. Идиллия! Что ещё, кажется, надо людям, чтобы не знать горя? Ан нет…
— Послушай, Арх. Объяснил бы мне кто-нибудь смысл этой хохмы, а? Уже сколько я с вами иду, а так толком и не понимаю. Чего всё ради? Ну ладно: Словинец, волколаки — понятно. Понятно было: украли королевскую невесту — видимо, королю вашему, Дареку, хотели досадить. А теперь? Всё перепуталось совершенно! И если я согласен с тобой, что это заговор, то я совершенно не понимаю ни его целей, ни мотивов. Не объяснишь?
— Гм, — ответствовал мне Арх, чуть не подавившись дымом своей трубки. Я опять поймал его пристальный взгляд. — Иногда ты так убедительно изображаешь свою неосведомлённость, Гар, что я начинаю верить, что ты и в самом деле не человек Капки.
— Что?! — Я уставился на него, едва веря себе. Я их не разубедил, что ли?! — Да я же вам говорил уже столько раз, Арх: не знаю я вашего Верховного мага! Не знаю! С чего вы вдруг решили, что я от него?!
Арх тяжко вздохнул. Вот ком-медия!
— Ну не хочешь ты быть от Верховного мага — как хочешь. Воля твоя, Гар. Я и не настаиваю, что ты именно от него. Так… Только ведь ты не можешь объяснить, откуда ты. И, похоже, сам ты этого не знаешь. Ведь так? Тогда почему не от Капки, в самом деле?
— Послушай, Арх, — устал я от них, ей-богу, — давай покончим с этим. Я не могу тебе сказать, откуда я. Не сумею просто объяснить. Понимаешь? Поверь, прошу тебя, и давай прекратим. А Капку вашего я и не видел и не слышал о нём никогда. Честное слово.
Арх помолчал. Полыхал трубкой. Затем сказал:
— Собственно, я об этом же… Гар, видишь ли, ты действительно можешь не знать никакого Верховного мага, но тем не менее быть именно от него.
— Это как это? — Насторожившись, я встал на месте.
— Да очень просто. — Арх пожал плечами как о чём-то незначительном. — Он мог тебя заговорить. Чтобы ты до поры до времени не помнил об этом. И всё.
Мне оставалось только вздохнуть разочарованно.
— Да нет, Арх, дружище. Не проходит этот вариант. — Человека, конечно, можно загипнотизировать. Но не до такой же степени!
По крайней мере, не так просто: для подобного дела требуется немало труда, сил и времени. И уж тем более — серьёзная причина. В моём случае ничего этого явно нет. Не говоря уже о том, что обработку никак не мог провести этот самый Капка.
Если меня и загипнотизировали — так это на Земле, дома. Но зачем?! И кому такая дурь в голову бы взбрела? А здешний Верховный маг, будь он хоть трижды Вольфом Мессингом, просто не смог бы измыслить земные подробности. У нас ведь совершенно другой мир. Придумать его, не зная, невозможно.
— А с чего вы вообще так уверены, ребята, что я от этого Капки?
Арх помялся немного.
— Да видишь ли, — сообщил он не очень уверенно, поглядывая на меня, — когда мы ещё выходили из Поставля… мы. в общем, уже тогда догадывались, что имеем дело с крупным заговором.
— Ну и что? — не понял я.
— Была договорённость с Верховным магом, — признался Арх, — на этот случай. Он обещал направить на север подготовленного, очень хорошо подготовленного человека. Кого — мы не знаем. И он никому не называл его. Но сказал, что тот сам появится в нужный момент. А теперь посмотри на себя и скажи, есть ли ещё кто-то более подготовленный, явившийся на встречу с нами в самый что ни на есть нужный момент? И остающийся с нами до сих пор? А ведь без тебя мы здесь попались бы в ловушку навечно. Понимаешь?
О господи… Эти фантазии доморощенных Шерлоков Холмсов. «Сэр, не будете ли вы так добры сказать нам, где мы находимся?» — «Вы находитесь в корзине, сэр!» Замечательно.
— А может… — неуверенно продолжил Арх. — Он тебя перенёс просто откуда-нибудь…
— Что? — Я мгновенно сделал стойку. — А это возможно?
— Не знаю. — Арх вздохнул. — Он же Верховный магистр всё-таки. Перенёс тебя своим волшебством откуда-нибудь из-за моря. С юга, например. Или…
Фу ты! А я чуть было не поверил. А на самом деле действительно одни фантазии. Разве что этот Капка и есть тот, кто меня вызвал. Сюда доставил. Неведомый мой благодетель то есть…
Ага! Чтобы я здесь с волколаками боролся! Спасибо. Я, знаете ли, Всеволод Гаршин, а не ведьмак Геральд. Ошибочка вышла. Да и при таком его могуществе он бы куда проще справился с волколаками сам, чем вызывать «человека со стороны».
Я не без сожаления отбросил от себя эти мысли. К нам как раз подходил местный воин, бывалый ветеран при усах и шлеме, судя по добротной одежде — из командного состава.
— Покорнейше прошу простить, судари, — обратился он к нам с наивозможнейшим почтением, как будто мы были по крайней мере два прогуливающихся генерала, — но там, у ворот замка вас спрашивают…
— Кого это — вас? — Заявление показалось мне странным. Более выдержанный Арх промолчал.
— Спрашивают господина Арха или господина Гара, — доложил обстоятельный командир. Ему придирки начальства были как слону дробина — щекотно.
Я умолк, переваривая.
— Кто спрашивает и чего хочет? — осведомился Арх. И вопрос его был куда более уместен.
— Какая-то девчонка, — ответствовал вояк. Причём на лице его ясно отразились все сомнения, которые он имел по поводу этой спрашивающей. — Пришла к воротам и просится с вами поговорить. Выглядит как лесовуха. Обычно. С ней здоровенная собака. Что прикажете?
— Собака? — Мы с Архом переглянулись и уставились на сержанта. Или как его там.
— Так точно, — подтвердил он почтительно. Хотя и не понял, почему мы так среагировали именно на собаку. — Прикажете прогнать?
— Да погоди ты… — Мы с Архом ещё раз переглянулись. — Пойдём посмотрим?
По крайней мере, я был заинтригован. Слишком уж это кое-что напоминало. Мы прошли к воротам и выглянули наружу через привратницкое окошко.
На площадке перед входом стояла девушка, одетая в зелёного цвета одежду. Рядом с ней — здоровенная зверина с телёнка ростом, не меньше, не могущая быть ничем иным, как серым волком. Мощный загривок пса охватывался не менее мощным ошейником, усеянным стальными шипами. Н-да, тоже мне дама с собачкой!
Арх, посмотрев, решительно открыл калитку и шагнул наружу. Мне оставалось только последовать за ним. Не оставаться же. Да и любопытно опять же. Что это за дива такая заявилась исключительно по наши души.
Гостья достаточно спокойно ждала нас, стоя на месте. Пёс же улыбнулся навстречу — во всю ширину своих собачьих тридцати шести зубов. Жуткое дело!
— Я Арх. А этот господин — Гар. Что ты хотела, девочка?
«Девочке» было никак не меньше девятнадцати-двадцати, на мой взгляд. Что это тут у них, форма вежливости? «А скажи-ка мне, селянка… Хочешь большой и чистой любви?» Гм…
Глаза «селянки» быстро обежали нас с Архом с ног до головы. Приятного цвета глаза… Похоже, осмотр её удовлетворил. Особенно, видимо, моей персоны. Понятно: кто тут ещё таскается в спецназовской униформе? Пиж-жон хренов.
Пёс же просто уселся на зад и вывалил здоровенный язык.
— Мне вас бабушка всех описала, — пояснила неизвестно что девушка, поглядывая на нас по очереди. — И вас, и господина Аниза, и господина Ангреста… судари, — и улыбнулась вполне обезоруживающе.
Да и голосок у неё был… приятный такой голосок. Как ручеёк по камушкам переливается. Я с некоторым трудом заставил себя не отвлекаться чересчур. Поскольку ровным счётом ничего не понял.
А индейская воинская философия говорит, что противник твой на воинской тропе выглядеть может как угодно. Даже как любимая женщина. И без сантиментов. Арх же, который, похоже, также ничего не понял, спросил:
— Какая бабушка, о чём ты?
Тут и до девицы, видимо, дошло, что она не с того начала.
— О, извините меня, судари… — Она продемонстрировала должное замешательство, обворожительно попунцовев, и сообщила: — Меня к вам послала бабушка Лахудка. Она сказала, что вы здесь будете. Она хотела, чтобы я вам рассказала, что Ваха сказал. И чтоб я про волколаков рассказала. Она сказала, что вам знать надо. Она…
— Погоди, — прервал её Арх. — А ты-то кем ей приходишься?
— Что ты нам должна рассказать? — почти одновременно с ним спросил я. Нельзя сказать, что мы друг другу не помешали. Но Арх всё-таки был осмотрительнее. Девица зыркнула на нас по очереди и ответила вполне разумно:
— Я ей… внучка. — Опять же чего-то засмущалась. Эх молодость, молодость… — А рассказать я вам должна, что Ваха сказал и что я сама знаю. Бабушка послала…
Значит, не корысти ради, а токмо волей пославшего мя… Гм. До меня всё-таки не доходило что-то. Какая-то мелочь. Но Арх, очевидно, рассудил иначе. Что ж, он за старшего, ему видней. Жираф, как известно, большой… — думал я, входя за ними всеми в калитку. Мысль, мучившая меня, была понятна: не знаю как сама дама — хотя и симпатичная, конечно, — но собачка её мне казалась очень знакомой.
Прибор у меня тогда ночью зашкаливало, но всё равно собачий силуэт запомнился лучше человечьего. Человека мы обычно всё-таки по лицу идентифицируем. Так что пёсика я узнал. Ну по крайней мере, думал, что это может быть так. Но тогда что?
— А как тебя зовут, девица? — любезно осведомился Арх, ведя нас по двору. На нас бросали любопытные взгляды. Сбегать что ли, прибор надеть, промелькнуло у меня в голове, да на неё посмотреть? Но идею эту я решил покуда оставить. Арх же всё в том же любезном тоне продолжал: — И кто ты сама-то будешь?
Девчонка шла, горделиво задрав нос. Что-то непохожа она на тупую поселянку, заскреблось у меня в мозгу предостерегающе. Или мне уже просто кажется?
— Я свободная женщина леса! — последовал ответ с весьма внушительным видом. — И никому не называю своего имени! — И тут же без перехода, причём совершенно другим тоном: — Но вы можете меня звать Забава!
Над её головой я вопросительно взглянул на Арха: понял ли он что-нибудь? В ответ он только слабо дёрнул плечом. По-онятно: значит, понял не больше моего. И имя… Не лесное какое-то.
— И много вас там таких — в лесу? — спросил Арх.
— Таких я одна! — последовал немедленный ответ. Помолчав, она добавила: — Сударь.
Тоже нюанс, она явно нечасто разговаривала с высокопоставленными господами. Вельможное обращение ей удалось употребить, только вспомнив. Впрочем, лесную гипотезу и Аниз выдвигал. Надо бы, кстати, ему на неё взглянуть дать…
— Но в лесу живёт много других, — словно извиняясь, сообщила девушка Арху. Видимо сообразив, что говорит с несведущим человеком. — Одни бегают на лапах и которые пушистые. Другие летают и все в перьях. Есть ещё такие, которые плавают, прыгают — много разных, — заключила она картину лесного биоценоза. Добавила: — И, конечно, те, что растут… — явно с особым почтением выделив эти три слова.
— Это которые деревья? — спросил я на всякий случай. Очень уж забавно показалось слушать, как она говорит. Как будто и в самом деле лесная маугли.
Девица покосилась на меня.
— Да. Люди их так называют, — подтвердила она не очень охотно. А может, я чего не понял.
Мы уже поднимались по лестнице в башне, и я сообразил, что Арх идёт как раз в комнату к Анизу. Тоже верно: не колоть же её пентоталом, в самом деле. Или пантопоном?.. Вот уж чего не помню, так не помню.
Сывороткой правды, одним словом. Аниз, может, чего и правда сообразит. Вот же пакость: не представляю я всей этой ихней механики. Как они делают эти свои колдовские штуки?
Кое-что о чём-то похожем на то, чем пытался меня уконтрапупить Хазен, я читал где-то. Что-то связанное с остановкой сердца. Но там нужно было действовать руками. А я ему руки отстрелил. Но… впрочем, не стоит отвлекаться.
— А скажи, Забава… — продолжал между тем Арх светским тоном. — Я совсем не знаком с обычаями вашего народа. Но как ты решилась прийти в замок? Ведь это, по-моему, не в правилах обитателей леса?
— Бабушка сказала, что вам можно верить.
— Да-а? — с удивившим меня самого сарказмом вопросил я. Все трое, включая собаку, воззрились на меня озадаченно.
Подумав, девушка добавила:
— К тому же у меня есть защитник, — и положила руку на голову псу. Очень убедительно.
Только что же, этим четвероногим другом и объясняется вся её живучесть в здешней первобытной тайге? Трогательный нюанс заключался в том, что демонстрация с поглаживанием собаки выполнена была с обескураживающей детской искренностью. Что не могло говорить само за себя. Вот только… Я всё равно не мог избавиться от воспоминания о том, как они тогда появились ночью. Такой уверенно спокойной повадки не бывает ни у каких животных. Ни у диких аборигенов леса. Не говоря уже о маугли. Не звериная сила или настороженность — человеческая уверенность была в них. Только вот ни к чему в итоге своих размышлений я прийти не удосужился.
Оставалось только пробормотать вспомнившееся из приключений Гарольда О'Ши.
— «Воистину Бельфегора я лесов, полей и гор…» Это я так, про себя, — успокоил я Арха и Забаву. Пожалуй, могут решить, что я заговариваюсь.
— Мы пришли, сударыня, — продолжил свои упражнения в светскости Арх, останавливаясь у дверей в комнату и гостеприимно их распахивая. — Зайди, Дева Лесов, и поведай нам свою историю!
Забаву едва не распёрло от польщения. Она чинно вплыла в дверь. Я едва со смеху не лопнул: Арх, оказывается, мог изъясняться и в салонном почти стиле, что делало его невероятно комичным. Я даже не ожидал.
Здоровенный же волнина в ошейнике без всякого приглашения впёрся об ногу с хозяйкой, не отставая ни на шаг. Н-да. Хотел бы я знать, что было бы, если бы ему запретили. Но, увы, вряд ли это в скором времени удастся.
Вы лучше лес рубите на гробы!..
— Вы должны будете положить это внутри входа в пещеру, — сказал я сотнику Вране, тому самому ветерану-командиру, которого сперва посчитал сержантом. Но везде свои критерии. Многие мне просто не понять… Я продолжил: — Недалеко, но ни в коем случае не снаружи. Сорвёте вот это кольцо, но ни в коем случае не срывайте его прежде времени. К этому моменту никого из ваших людей не должно уже оставаться ближе ста шагов. Сорвёте кольцо — и бегите изо всех сил. Шагов через пятьдесят падайте. Вообще, чем дальше вы окажетесь, тем лучше. Времени у вас будет… — Я подумал и с трудом перевёл в местные измерения четыре секунды. Запал самодельной мины представлял собой обычную гранату. Ничего более простого я придумать не смог. А Врана и его люди вызвались добровольцами. — Но запомните, мины должны быть внутри галерей. Повторите.
Врана и командир второй группы, которому я тоже уже всучил адскую машинку, повторили. Вроде ребята попались неглупые. Сделают всё как надо.
— Не беспокойтесь, господин магистр! — заверил Врана. — Мы их закупорим!
И они, лихо повернувшись, двинули к своим штурмовым группам. Оба через левое плечо. Я только тут сообразил, отчего «кругом» поворачивают именно через левое плечо: меч или сабля — в ножнах на левом боку. Если быстро крутнуться вправо — оружие отлетит в сторону. Ну и мало ли… Зацепит кого. Вот никогда раньше даже не подозревал. Хотя сам молодых солдат в полку муштровал именно «через левое плечо кругом…».
Забавно. Обращение же «господин магистр» я даже во внимание принимать не стал. Я для всех обитателей замка оказался безоговорочно могучим магом, одолевшим аж самого чёрного колдуна Хазена. Охо-хо…
Штурмовые группы ушли. Теперь нам оставалось ждать около часа, пока дойдут кружным путём к двум дополнительным выходам из подземелья, захватят их, если ходы охраняются — заложат фугасы и рванут.
Таким образом, нора окажется запечатанной с двух сторон из трёх. И единственным выходом оборотням останется выход к нам. А там настанет очередь следующего пункта плана. Разработанного, надо заметить, при моём непосредственном участии. Н-да. Звучит гордо. Но сразу вспоминается из записных книжек Ильфа: «Иванов решил нанести визит королю. Узнав об этом, король отрёкся от престола».
Так что ещё неизвестно, как всё может обернуться. Но, с другой стороны, мы продумали всё достаточно тщательно. Во всяком случае, никакими изысканными тонкостями план наш не отличался. Всё должно было быть просто, примитивно и надёжно. Правда, что-то всё равно не давало мне покоя, но я так и не мог уловить, что же это такое. Хотя и ломал голову почти постоянно. Всю эту неделю с момента появления в замке Забавы в парочке с её этим кошмарным псом неизвестной породы. И до сегодняшнего утра. Ну не всё, конечно, время непрерывно. Делал паузы. Но тем не менее…
Я вытащил сигареты, спохватился, убрал пачку. Посмотрел вперёд. Там в рассветной прозрачной дымке возвышался за деревьями Млокский холм. Остатки Млокского же замка. Поросшие травой и уже совсем неразличимые. Но сам крутой взгорбок, очищенный от деревьев, выделялся хорошо. Ближе к подножию его виднелось нечто вроде ямы, заросшей густым кустарником — главный вход в логово. Два других, запасных: один с обратной стороны холма у небольшой речки, протекавшей с той стороны, второй шёл за пределы поляны, замаскированно выходя в лесу. К ним и отправились подрывники.
Я вдохнул хрустальный, холодный воздух, не успевший прогреться с ночи, и поёжился. Было ещё очень рано — меж деревьями стелился туман. Немного в стороне расположились Арх с Ангрестом и Забава. Со своим зубастым защитником.
Все посматривали на холм. Чуть позади ждали солдаты нашей группы. Их взяли исключительно для подручных дел и выставления оцепления. Иного смысла не было. Две группы подрывников составляли добровольцы. Лично подобранные мной под присмотром Ангреста. Я лишний раз убедился, что бессловесный здоровяк совсем неглуп. Несколько человек он забраковал, заслужив этим сразу уважение Враны. А это мне показалось хорошим знаком.
Возможность провести операцию возникла у нас только благодаря Забаве. Оказалось, лесная девица не только знает, где находится логово волколаков, но располагает и полной схемой его планировки.
На прямой вопрос, откуда она всё это взяла, Забава бесхитростно сообщила, что маленькие лесные братцы помогли. Поскольку не любят злобных пожирателей. Мелкие зверушки могут проникать в логово беспрепятственно. Через те же вентиляционные щели, например. Или просто через главный вход, когда их не очень ловят. Да и до оборотней там многие полазили. Про три входа рассказали как раз они.
Единственная закавыка состояла в том, что не было никакой возможности взять этот природой созданный дот врасплох. Входы охранялись, подступы к ним просматривались прямо из самых входов. А поскольку место было совершенно безлюдное — Хазен позаботился уж, — то появление сколько-нибудь приличных вражеских сил моментально было бы обнаружено. Мы, правда, стояли сейчас всего в нескольких сотнях метров, но…
Наступило утро, во-первых. Волколаки спать легли, так сказать. А во-вторых — ну и что, что мы тут были? Чего мы сделать-то могли? План «крепости» у нас оказался лишь благодаря помощи Забавы да бабки-травницы. Любая другая армия сидела бы здесь до морковкина заговенья. Точнее — лишь до следующей ночи. После чего всё бы и закончилось. Вот и всё.
Всё это и многое другое мы обсудили, сидя в комнате Аниза впятером — не считая собаки. Аниз вполне уже оклемался и держался бодро, шутил с Забавой, сам много смеялся. В ней он, по-моему, не углядел ровным счётом ничего. А когда я ему намекнул чуть погодя, он почти что отмахнулся:
— Да что ты, Гар? Девчонка как девчонка. Ну магией владеет, — признал он неожиданно для меня. — В академию бы её показать было неплохо — такие леснянки нечасто встречаются. А так ничего особенного.
Всё было ясно. Но я ещё попробовал упорствовать. Вспомнив бакалавра Браду и его умение видеть людей насквозь. Аниз всё ж таки не бакалавр! Увы. Как я заблуждался!
— Что ты, Гар! — повторил Аниз ещё раз, со смехом даже. — Я же не ясновидящий! Для этого специально обученным надо быть, а лучше — с такими способностями уродиться. А я умею только воспринимать состояние другого человека. И расшифровывать на свой лад. Отчего, думаешь, Залибу в полном объёме не удалось допросить? Да потому, что читаются ощущения, а не слова.
— Так как же тогда… — Я даже растерялся. — Ты же полный магистр, подготовленный и обученный.
Моё детское удивление вызвало у Аниза снисходительную улыбку.
— Ну Гар… Я, чему обученный-то? Применять силу как оружие. Я же боевой маг. Могу ударить — сильно! — на расстоянии. Огнём могу выстрелить — но это почти каждый может. Заговор могу наложить. Или снять. Лечить могу, да и то, как сам ты убедился, далеко не всё. Ну допросы вести могу. Об этом мы уже говорили. Для дела хватает. И уверяю тебя, в девчонке этой ничего сверхъестественного нет. Интересна, конечно, как лесной цветочек, но и только — больше нет в ней ничего. Вся как на ладони.
— А собака? — всё ещё не угомонившись, спросил я просто уже на всякий случай.
Аниз только вздохнул:
— Да обыкновенная собака. Большая, разумеется… Наговоры на них обоих есть, само собой — от всякой там нечисти. Но и… всё. Правда, — нашёл необходимым он всё же оговориться, — я и в тебе ничего такого особого не замечаю, но… — Он прищурился. — Тут уж я ничего сказать не могу: сам, своими глазами вижу!
— Так и я своими глазами видел!
Но так мы ни к чему и не пришли. Да и, отдать надо должное, Забава к себе людей располагала: уже на следующий день ей половина замкового населения улыбалась как старой знакомой.
Даже у меня мои подозрения практически рассеялись. Хотя всё равно оставалось состояние лёгкой озадаченности. Что, по-моему, Забава чувствовала и время от времени на меня косилась. Впрочем, это её заботы.
Мы снова собрались все в Анизовой комнате и продолжили обсуждение грядущих планов. Арх как бульдозер стоял по-прежнему за нападение. Ангрест безмолвно с ним солидаризовался.
Забава — ей, видимо, поразвлечься хотелось, любопытной девочке, — к ним присоединялась. Со своими планами логова и рассказом Вахи. Так, оказывается, именовался тот батальный магистр, которого пользовала бабка-травница.
После нашего отъезда он начал наконец приходить в себя и рассказал свою историю более связно. Правда, ничего нового она нам не добавила — мы и так уже всё вычислили сами к этому моменту. Ваха и был тем самым магистром, что сопровождал отряд наместника. Разве что рассказ его подтверждал уже известное нам. Непонятно, правда, поначалу было, как он умудрился, полуразорванный, переползти через водораздел. И оказаться у бабки — почти в полусотне километров, да ещё с такой скоростью! Не Мересьев, чай! Но тут Забава, скромно потупя очи, призналась, что это они с псом нашли умирающего в тайге и дотащили до бабкиной избушки.
Я попытался представить, как они его «нашли» — там ведь оборотней толпа была целая, — задумчиво посмотрел на клыкастую пасть Серого с добродушно вываленным языком и впервые серьёзно подумал, что да — защитник у неё есть.
Мы же, со своей стороны, с Анизом стояли на неспешном подходе к делу. Правда, как мне казалось по отдельным репликам вояков, причины у нас были какие-то разные. Но тем не менее и он, и я предлагали повременить. Поскольку штурмовать холм не было никакой возможности. По той простой причине, что девушка-то внутри. Пока мы туда пробьёмся, её десять раз прикончить успеют. Не говоря о том, что сослепу и сами мы могли бы её задеть.
В общем, ситуация складывалась классическая с освобождением заложников. Объяснять, я думаю, нет особой надобности. Приемлемого решения такая задачка по большей части не имеет.
Все мы добросовестно пытались измыслить какой-нибудь способ. Собственно, позиции наши — поспешить и подождать — мало чем отличались в остальном. Всё равно атаковать так или иначе пришлось бы.
Как свидетельствовал местный опыт, с волколаками не договоришься. Действительно, что им можно обещать? И что требовать? Ну допустим, требовать выдать девушку. А взамен? Отпустить их самих?
Одного бы, может, я ещё и отпустил бы. Но не несколько десятков. Не хотелось как-то. Просто не было ни малейшего желания их отпускать. После всего что я уже успел увидеть в здешних лесах.
И тут у нас постепенно начала выстраиваться идея. Выкристаллизовываться. Обмен заложниками. Что нужно оборотням, если, к примеру, их сейчас в логове зажать, запереть и стандартно пригрозить им уничтожением? Естественная реакция — вырваться из западни живьём. А единственная гарантия — заложница. Каковой становится пленница. Железная логика! — как сказано было в одном знаменитом фильме.
А теперь в ответ мы предлагаем пропустить их — но вместо Рэры идёт наш человек. Если они не стремятся все погибнуть, то они согласятся. На самоубийц они не очень смахивают.
Да и что им ещё останется? После того как мы закупорим их в норе? Не до бесконечности же они могут там сидеть! Питаясь при этом исключительно друг другом! Так что, я думаю, они должны будут согласиться.
А заложником взамен я согласен был предложить им себя. Небольшой праздничный сюрприз. Один и без оружия. И никаких нарушений конвенций, как с Паниковским. Вот только, к моему удивлению, кандидатура моя была подвергнута сомнению.
— Боюсь, они предпочтут меня, — мрачно заметил Арх, когда дошло до обсуждения этого момента. — Но, — добавил он, мрачно же усмехаясь, — зная, на что способен наш друг Гар, я, пожалуй, соглашусь на такой обмен.
По лицам двоих из остальных присутствующих я, правда, как-то не заметил, что они его оптимизм разделяют. Лесная же дива откровенно таращилась. Зрелище её на данный момент развлекало.
Вообще это дитя природы за время пребывания у нас вызывала у меня всё больше и больше вопросов.
Ритм её участия в обсуждении был рваный. То горячее включение, то полное пропадание интереса. Что, сказывалось лесное воспитание? Но кто, интересно, там мог её воспитывать? И где, любопытно знать, могла она там у себя в чаще обзавестись таким мило скроенным костюмчиком зелёных тонов? Состоящим из куртки, рубашки и бриджей с мягкими сапожками. Дополненных кокетливой декоративной юбочкой?
Все вещи были сделаны грубовато на вид, примитивно даже, но с большим вкусом, как мне казалось. Перед кем ей там в тайге красоваться-то? Перед пернатыми или лохматыми? Или перед
Впрочем, врезки её в разговор были вполне по делу. А слушать её, повторяю, было забавно.
— А почему, позволь спросить, — поинтересовался я у Арха подозрительно, — тебя должны предпочесть?
Вояки в замешательстве переглянулись, морща лбы. Всё-таки мои задаваемые по незнанию вопросы их иной раз ещё доставали. Девчонка продолжала развлекаться нашим «перетягиванием каната».
Можно подумать, я просто горю желанием положить живот на какой-нибудь подходящий алтарь! Делать мне больше нечего. Но из нас троих оставшихся на ногах — дурацкий каламбур — самым подходящим я считал себя.
Арх — командир, ему всё дело дальше вести. И обстоятельства знает не в пример лучше меня. А меня в этом отношении бросить ничуть не жалко. И опять же для оборотней очень неаппетитное угощение будет. Уж я постараюсь.
— Так чего не я, а ты? За что такое предпочтение?
Арх в затруднении потёр пальцами возле уха.
— Видишь ли… — сказал он несколько растерянно. Потом усмехнулся: — Всё время забываю, что ты с нами ещё недавно. Просто, Гар, дело в том, что я несколько более старый их враг, чем ты. Вот и всё.
Помолчали. Подумали.
— Ну и что? Какая, в сущности, разница? Что так, что этак, второго заложника я им далеко увести не дам. Вот и всё. В чём проблема?
На этом и решили остановиться. Обмозговывать нюансы, впрочем, пришлось ещё достаточно долго. Хотя в целом всё вроде бы получалось. Во всяком случае, выглядело куда реальнее некоторых других вариантов.
Например, сыпануть в вентиляцию «Циклон-Б» или фосгену плеснуть. А через пять минут врываться в противогазах. Представить только — сплошной сюрреализм. Лихо, но абсолютно неконкретно.
Где и сколько мы будем искать девушку в подземелье? К тому же я никому не советую травиться боевым ОВ. Да даже и несмертельным каким-нибудь вроде слезогонки.
Маленькие лазутчики Забавы могли помочь составить план помещения, но где находится Рэра — этого с их помощью выяснить, оказывается, нельзя было. Малы слишком, непонятливы элементарно.
А у нас выходило всё весомо, грубо, зримо. Главное — надо было заставить волколаков начать с нами переговоры. То есть запереть в норе. Для этой цели мне и пришлось срочно сотворить два фугаса. По восемь килограммов ТНТ каждый. Но, поскольку от главного входа мне отдаляться было нельзя, пришлось срочно объявить набор добровольцев в подрывники. Так и сформировались две группы.
Время шло. Где-то там впереди люди Враны и второго командира уже выходили на исходные. У нас было тихо. Я без надобности переставил на земле перед собой РПК, по-новому утвердив на удобном холмике разведённые сошки.
Предпочёл бы я, конечно, полноценный пулемёт Калашникова. Но и этот мне удалось вытащить из рюкзака лишь в разобранном виде — длины ствола едва-едва хватило под завязку. Потом пришлось ещё собирать. Впрочем, пожалуй, должно было хватить и этого. Не линия Маннергейма. Теперь оставалось только ждать. Хотя занятие это выходило крайне утомительным. Все молча смотрели на вход во вражеское логово.
Что ещё не давало мне покоя, так это две вещи: исчезновение Залибы и отсутствие следов хоть какого-нибудь охранения вокруг холма. Слишком уж спокойно всё выглядело, на мой взгляд.
Но меня в один голос убедили ещё ранее, что Залиба, судя по следам, рванул совсем в другую сторону, освободившись от сковывающих его пут. И сюда не приходил. А значит, в логове ничего не знают, о том, что произошло в замке.
Вообще, выглядело это похожим на правду. От замка до логова путь занимал два дня. Никто перед нами этой дорогой не проходил. Это утверждали и наши разведчики, и Забава со своим Серым.
Но мне всё равно как-то было неспокойно. Кое-какие подозрения продолжали вертеться в голове. Правда, слишком несущественные. Или, точнее, неопределённые. Поэтому приходилось заставлять себя мириться с обстоятельствами.
Взрывы один за другим раскатисто прозвучали в утреннем воздухе, начисто выключив на миг птичью перекличку. Гулко отозвалось эхо среди деревьев. А из кустов, прикрывавших главный вход, взвилось облако не то пыли, не то листьев.
Ох, сильно… Не перестарался ли я, часом? Но всё равно началось.
— Приготовиться! — обернувшись, громко скомандовал Арх.
Я поудобнее приложился к пулемёту. Какое-то время все напряжённо ждали. Но не происходило ничего. Словно так и должно быть: чтобы каждое утро по два запасных входа взрывали.
Не могло же их там всех двумя минами поубивать. Два заряда по восемь килограммов — немало, конечно. Я специально решил подорвать входы с гарантией. Но на всю пещеру этого хватить было не должно. Или хватило?..
Что, если холм, к примеру, в сердцевине своей сплошь земляной, не каменный? Мне ведь, дураку, даже и в голову не пришло уточнить этот момент. Минёр-то я покуда совершенно аховый.
А если от взрыва в пещере свод обрушился?! И там действительно поубивало всех? Что тогда теперь будет со всей этой нашей героической спасательной операцией? А?
К счастью, я не успел как следует испугаться от этой мысли. Не знаю, что бы я тогда сделал в расстроенных чувствах. Но именно в этот момент наконец главный вход в логово ожил.
Наружу рванулся стремительный серый поток. Водопад мелькающих серый тварей, тенями стелющихся низко над землёй. Атака была так стремительна, что не только я — никто из наших не успел сразу отреагировать.
Пара секунд буквально! Или мне так показалось? И с первыми добежавшими уже схватились врукопашную. Я, не успев прореагировать вторично, оказался втянут в драку без малейших эмоций и переходов.
Оскаленные волчьи морды в нескольких шагах подействовали на меня кардинально — как спусковой крючок. Я даже не икнул и не моргнул, а просто подхватил пулемёт и вертанулся волчком, стреляя во всех ближайших зверюг. Чередой бесконечно идущих друг за другом прерывистых серий. По нескольку пуль за раз. Надо ведь было ещё постараться не попасть ни в кого из своих! Что мне, похоже, и удалось-таки. Не иначе чудом каким-то.
Тем не менее на своём участке я оборотней уничтожил. И даже вблизи кое-кого. Быстро прекратил стрельбу и торопливо огляделся. Положение было не самым лучшим из того, что я ожидал.
Окружающий меня бой шёл примерно на равных: Арх, Ангрест и Серый с Забавой успешно добивали волколаков, оставшихся после моих очередей. Далее по лесу оцепление, рассеявшись, не так успешно, но противостояло части прорвавшихся.
Куда хуже было то, что поток из норы, похоже, и не думал убывать. Ещё немного, пожалуй, — и вся эта наша героическая борьба может оказаться полностью бесполезной… Только, к сожалению для оборотней, они не подумали обо мне.
Я вскинул пулемёт — сошки картинно растопырились: ах какой кадр! Малиновые чёрточки трассеров кучно понеслись ко входу в пещеру. Не зря я потратил время, пристреливая РПК по себе в холмах за замком Цын.
В считаные секунды всё было кончено. Часть оборотней попыталась было повернуть в мою сторону. Сообразив наконец, где для них главная опасность. Но было уже поздно. Полегли практически все. Под одной непрерывной очередью.
После чего я сразу же пресёк в корне новую попытку следующей порции атакующих вырваться из норы. Перебив всех у самого входа и положив в завершение длинную строчку прямо в темноту отверстия. Меня, кажется, поняли.
В логове стало тихо. Я подождал немного, тяжело дыша, не опуская ствол. Затем огляделся. Окрест меня живых оборотней не оставалось. Ни одного. Мои соратники, невредимые, вытирали оружие. Кто клинки, а кто зубы.
Неподалёку из леса доносились характерные звуки потасовки. Но, судя по содержанию и интонациям, оцепление со своей задачей справлялось. Что ж, хорошо. Ну что дальше?
Отверстие входа мрачно чернело через разодранные, безлистные кусты. Теперь его видно было отчётливо. Заметив там какое-то новое шевеление, я с твёрдостью положил туда очередь не меньше чем на полмагазина.
Пусть и не думают даже. Похоже, наш план сработал. Ну по крайней мере первая его часть. Я покосился ещё в сторону логова и, убедившись, что там всё тихо, повернулся к своим спутникам.
— У них там колдун, — с ходу огрел меня по кумполу Арх.
— Что? — ответил я, даже чуть опустив ствол. Но тут же обратно его бдительно наставил на пещеру. Вот ни фига себе финт ушами… как сказал Бэтмен, увидев Чебурашку. — Ещё один? Мать-перемать, что ж нам с ним теперь делать?
По какому признаку он определил мага, я спрашивать не стал — понял сам: днём оборотни не могут менять облик без поддержки волшебника. А значит… А что, собственно, значит-то?
— А ты разве не знаешь, что делать? — с недоумённым видом обратилась ко мне Забава.
Я не менее недоумённо воззрился на неё:
— Откуда, интересно? — не забыв бросить дежурный взгляд в сторону входа в пещеру. Молодец, бдительности не теряю!
— Но бабушка сказала, — ещё больше удивилась эта девчонка, — что господин Аниз и ты — маги. А там, — кивок в сторону холма, — колдун не сильнее Вахи… Правда, бабушка говорила, что ты какой-то странный волшебник…
В продолжение этой своей речи Забава рассматривала меня со всё большим и большим недоверием, переходящим в недоумение. Именно в таком порядке. Я же от услышанного вообще, можно сказать, обо всём на свете забыл.
— Бабушка сказала? — Мне вдруг показалось, что я получил хорошего пинка под зад. Так вот, выходит, что там эта бабка-травница тогда разглядывала!
А ведь прав оказался Ангрест — из ума старуха-то выжила! Увидела нестандартную ауру и решила, что перед ней великий маг! Тьфу ты! Брада — тот хоть по крайней мере честно заявил, что не понимает, что я такое, а тут…
Внезапно я сообразил ещё кое-что.
— И ты… — я уставился на Забаву, — ты именно поэтому не сообщила, что у них тут в холме есть ещё один колдун? Так?!
Да ведь если она ещё о чём-нибудь эдаком умолчала… Я просверлил её взглядом. Но эта лесная дура в ответ мне гордо задрала нос! Ничего лучше не придумала!
— Перестаньте, — остановил нас Арх, глядя в сторону холма. — Кажется, у нас нет времени спорить. Похоже, наш план сработал.
Мы повернулись к холму. Ангрест и Арх взялись за оружие. Забава — ну женщины везде женщины! — поправляла волосы. Серый деловито встряхнулся и помотал башкой. Со стороны пещеры доносился слабый голос. Арх прислушался и не спеша поднял бровь.
— Э-эй! Погодите! Э-эй!.. — Из выхода махали белой тряпкой.
Я подумал, отложил покуда пулемёт и полез в рюкзак. Руками, разумеется. Вынул мегафон, включил и рявкнул:
— Чего надо?! — Мегафон грянул так, что в окружающем лесу зазвенело. По-моему, даже бой там стих. А мои друзья-соратники шарахнулись от меня в стороны.
После — не меньше чем на полминуты — паузы из пещеры донеслось:
— Поговорить! Давайте встретимся для переговоров!..
— Давайте! — рявкнул я уже привычно. И постарался подумать. Выходило пожалуй что и в самом деле всё.
— Идите сюда! — предложили сверху.
Ага… Сейчас, только разуюсь.
— Хлеб к брюху не ходит! Вам надо, вы и идите! — Свободной рукой мне пришлось успокаивать Арха, которому вдруг отчего-то стало невтерпёж. Закончив орать, я опустил матюгальник, подумал ещё немного, достал сигареты и с удовольствием закурил.
Наверху молчали. Молчали и здесь. Похоже, колдун у них там, в холме, действительно не шибко крут. Раз до сих пор ничего такого уж особенного против нас не применил.
Но, однако, и дали же мы маху. И Забава хороша! Бабушка, видишь ли, сказала! Впрочем, будь здесь Аниз, проблемы бы никакой не возникло. Это ясно. Вот только, к сожалению, транспортировать нашего полного магистра было пока ещё рано.
А вояки отчего-то не хотели ждать. Да и я, в общем, тоже. Поскольку, похоже, мне случайно выпал шанс одним махом выполнить поручение Словинца. Грех было отказываться. А стоило хотя бы немного подумать при этом…
Впрочем, что теперь о прошедшем рассуждать. Прикинь-ка давай лучше, как тебе сейчас на переговорах действовать. Пожалуй что — получше за пещерой смотреть. Говорить-то, конечно, Арх будет. Ему карты в руки. А вот мне — безопасность.
— Эй! — донеслось сверху, от пещеры. — Мы идём!
Я поднял мегафон и проорал гостеприимно:
— Идите!
Из холма объявились две человеческие фигуры и зашагали в нашем направлении. На обоих сверху были накинуты широкие, длинные плащи. Головы непокрыты. Волосы у обоих тёмные. У одного длинные, у другого короткие, практически бобрик. У того, что с длинными волосами, сбоку под плащом угадывался меч. Да и в фигуре ощущалось нечто эдакое — доспехи. Шли оба с довольно уверенным видом, выпрямившись, ступая твёрдо. Большие шишки, что ли?
Не доходя нескольких шагов до нас, парламентёры остановились. Тот, что с мечом, с кривоватой улыбкой разглядывал Арха с Ангрестом. Второй же, напротив, хмуро обвёл глазами нас с Забавой и Серого.
Взгляд его на миг вспыхнул, задержавшись то ли на пулемёте, то ли на мегафоне — я не понял. Во всяком случае, Забаву он знал, это точно. На незнакомых так не смотрят. Но она его заинтересовала гораздо меньше.
Я, стоя вполоборота, изучал окрестности на предмет возможных неожиданностей. В основном, конечно, из холма. Но покуда всё вроде бы было тихо. Взгляд коротковолосого не вызвал у меня особых эмоций.
Переговоры начались, на мой взгляд, с довольно странного обмена фразами.
— Значит, ты здесь, — заключил длинноволосый, глядя на Арха. Потом добавил, покосившись в сторону: — И наш силач… Может быть, и колдунишка тоже где-нибудь неподалёку? Что это его не видно?
— Аниз неподалёку, — подтвердил невозмутимо Арх, не отрывая в свою очередь глаз от говорившего. — А мы, твои старые друзья, Арх и Ангрест, здесь. Впрочем, у тебя теперь, я вижу, друзья всё же новые. Не утерпел-таки, Бадат? — И он прицельно прищурился.
Тот, кого Арх назвал Бадатом, как-то странно хрюкнул. Или фыркнул.
— Далёкое детство… — Кривая улыбка не сходила с его лица. Но мне что-то начало подсказывать, что этот человек переигрывает. Здесь не встреча старых друзей — ежу же ясно. А он между тем продолжал: — Королевские игры. Ты и тогда склонен был всех ставить на свои места — верно, Арх? — Он прямо совсем развеселился. — Только со мной у тебя не всегда получалось, а? И твой верный прихлебатель тебе помочь не мог, правда ведь? — Бадат презрительно мотнул головой на Ангреста. К моему удовольствию, здоровяк стоял как скала.
— Ты напрасно это говоришь, — ровным голосом возразил Арх. — Никогда мы не набрасывались на тебя скопом. И не придумывали ловушек. А ты, как я вижу, от этого избавиться так и не сумел.
Длинноволосый хотел что-то ответить, но тут впервые подал голос второй, до сей поры молчавший:
— Хватит, Ластура, — голос у него был низкий, значительный, слова он произносил слегка врастяжку, увесисто, — говори по делу. Не мели языком.
Реплика возымела действие. Все почти переключились на говорившего. Затем, видимо, действительно вспомнили о переговорах. Но в этот момент уже я прервал всех, увидев в лесу, позади нас, какое-то шевеление. Ох как некстати!..
— Минуточку!
Косясь в лес, я старался понять, что там такое. Шум схватки затих в той стороне уже достаточное время назад. И чем она кончилась, как я только что сообразил, было совсем не очевидно.
Вот выйдет номер, если сейчас из-за деревьев появятся оборотни. А ведь могло статься, что это был заранее спланированный ход! Я почувствовал себя крайне неуютно.
Но оказалось всё-таки, что тревога вышла ложной. Это было наше оцепление, возвращающееся после победы. Молодцы всё-таки ребята, сделали своё дело. Разглядев командира нашей группы, я окликнул его через мегафон:
— Храд! — и показал отмашкой: вот я, становитесь — так. Он понял, отмашку повторил. — Всё в порядке. — Я обернулся к переговорщикам и встретил прямо-таки огненный, едва не прожёгший меня насквозь взгляд второго. — Можно продолжать, — милостиво разрешил я им. Повесил мегафон на темляк у пояса, а сам закурил.
Коротковолосый продолжал изучать нас пламенным взором. Нас — это Забаву, Серого и меня. Чего он с этого хотел — я не совсем понял. Но постарался не очень расстраиваться. По крайней мере, чтобы срезать его, достаточно было лишь едва шевельнуть стволом.
— Замечательное у тебя войско, брат-вояк, — саркастически заметил первый. — Помню я, ты всегда набирал каких-то комедиантов…
— Меня моё войско устраивает вполне, — ответил Арх. По его голосу я понял, что он успел взять себя в руки. Не то что в начале. Кто этот тип такой? Не похож что-то на волколака. — Не будем отвлекаться, твой друг прав. Что вы там хотели нам сказать, господа? Мы вас слушаем.
— Какие же тут — мы? — снова развеселился длинноволосый. Не мог, видимо, уняться. — Я вижу только двоих оборванных солдат, клоуна с рупором да лесную потаскушку.
— Слышь, мужик, — позвал я, — кончай выеживаться. Не мы, а ты у нас в гостях… Говори, чего надо!
Наградой мне был взгляд обоих. Причём у второго, безымянного, не в пример выразительнее. Ох, перестала мне что-то нравиться вся эта затея. Бадат-Ластура открыл было уже рот — высказаться, очевидно, насчёт клоуна, но Арх его опередил:
— Давай на этом закончим, Лас… гм, Бадат. Ладно? Вы отдаёте нам Рэру, и больше нам от вас ничего не нужно. За этим мы и пришли сюда — с этим и уйдём.
Нормальная формулировка. С одной стороны, понятно, с другой — совершенно неконкретно. Боюсь только, мы не на таких собеседников рассчитывали, когда свой план составляли. Кто ж знал, что… Но оказывается, я и сейчас ошибся в своей оценке. В большую сторону. Бадат, или Ластура, — что он всё-таки такое? — вспыхнул не хуже сухого пороха.
— Рэру?! — вскинулся он. — И ничего больше? И, может, ещё вы хотите уйти отсюда живыми?! — Ему никто не успел ответить, как он откинул в сторону полу плаща и схватился за меч. — Сразись за неё! — выкрикнул он. — Если она тебе нужна! Раз ты пришёл даже сюда ради этого! Недоносок!.. Попробуй возьми её! Ты или я — кто будет достоин?!
Он с лязгом вытащил меч из ножен. Арх смотрел на него как-то неопределённо. Я же лично никогда не видел такого стремительного преображения человека из вполне нормального ещё состояния в невменяемого идиота.
И только во вторую очередь до меня дошло, что этот идиот предлагает. И уж только в третью очередь я сообразил, что второй — неменьший! — идиот намерен этот вызов принять!
— Какая гарантия? — спросил Арх.
— Моё слово! — последовал ответ столь же высокомерный, сколь и бессмысленный. На мой взгляд и в наших условиях. Или я не понимаю чего-то?
Арх согласно наклонил голову, потом снова поднял.
— Смотри. Здесь много свидетелей. В случае чего… — Он отстегнул от пояса топор, покосился выразительно на спутника этого Ластуры.
Я что-то никак не мог вспомнить нечто с ним связанное, с этим Ластурой…
— А знаешь, — спросил Арх как о чём-то неважном, — почему ты у меня иногда выигрывал? — Он расстегнул плащ и шагнул навстречу, разминая кисть с оружием. — Нет? Очень просто, Бадат. Это же была игра. И отец мне всегда говорил, что надо давать выигрывать и другим. А сейчас игры кончились.
Невозможно представить, что эти слова сделали с противником Арха — тот ровно лягушку проглотил, не иначе.
— Ты не запугаешь меня, — словно лаву выдавил он из себя. — И её ты не получишь! Она моя! Понял,
И он вдруг захохотал таким жутким хохотом, что ко мне враз вернулось всё моё соображение. Ну или по крайней мере большая его часть.
— Арх, остановись! — велел я. Арх как раз собирался, видимо, броситься вперёд. Так тот придурок достал его, похоже. Да кто ж он такой? Я ведь слышал уже это имя! — Мы сюда не за этим пришли.
Арх стоял не оборачиваясь, глядя на противника. Хороши же переговоры, ничего не скажешь! Длинноволосый подлил масла в огонь:
— С каких это пор, Арх, ты подчиняешься всяким бродячим шутам?
Арх продолжал стоять, разглядывая его самым внимательным образом. Нет, слава богу, Арх вроде нормален.
— Арх, дружище, — позвал я, — мы запечатаем их в холме и зальём слезогонкой. Ничего страшного. Все будут наши. Слышишь? На что он тебе?
— Слышу, — отозвался наконец Арх. Хотя и несколько задумчиво.
Зато Бадат этот совсем точно взбесился.
— Так ты и правила чести забыл уже, ублюдок?! — взвизгнул он. — Какой-то приблуда тебе ближе благородного рыцаря?!
Тут уж я не выдержал по-настоящему. Чувствуя, правда, что всё идёт наперекосяк. Но я ещё надеялся покончить дело миром. Пока.
— Слушай, ты, благородный придурок! — рявкнул я не хуже мегафона. — Заткнись! У нас здесь переговоры или теретский рынок?! Ты на кой хрен сюда припёрся?
Слишком поздно я понял, что это была ошибка. Не следовало орать. Длинноволосый картинно простёр в мою сторону меч и ужасным голосом провинциального театрального злодея распорядился:
— Он надоел мне! Кара, убей его!
Ничего себе переговоры! Я услышал, как зарычал Серый. Забава встревоженно вскрикнула.
— Да стойте же, идиоты! — постарался я ещё по возможности убедить их остановиться. — Делать вам больше нечего, что ли?!
— Поздно, бродяга! — пророкотал низкий и гулкий, как из бочки, голос второго — Кары, очевидно. Я повернулся к нему, оскалясь. Ещё немного — и пристрелю мерзавца, ей-богу! Но было действительно уже поздно.
На склоне холма, за спинами наших новоявленных визави, из тёмного отверстия входа снова выныривали одна за другой быстрые серые тени. Опять… купили. Нарочно для переговоров вышли!
Эта мысль в тот момент была для меня наиболее отчётливой. Все пункты замечательного нашего плана разом перестали казаться мне такими уж замечательными.
Я вскинул пулемёт. Всё ж таки и мы не лыком шиты. Хотя какая-то недоумённая мысль и не давала мне покоя. Но я выгнал её из головы. Положение сложилось аховое. А чуть позже я понял, что оно даже ещё хуже, когда несколькими очередями на корню пресекши атаку оборотней, услышал предостерегающий окрик Забавы. Ума у меня вполне хватило, чтобы сперва присесть. Одновременно кувыркнувшись. А уж только затем начать оглядываться.
Как раз вовремя. Я увидел Кару, замершего в экзотической позе: с поднятой рукой и растопыренными пальцами. Ни дать ни взять — статуя Свободы. Только факела не хватает.
В этот момент с пальцев колдуна сорвались какие-то дымные полосы и с вкрадчивым шкварчанием пронеслись мимо моей головы, обдав жаром. Я остолбенел.
Кара оскалился. Серый яростно залаял. А Забава в дополнение оглушительно завизжала. Просто очаровательная симфония под названием «конец всему». Мечта какого-нибудь музыкального авангардиста.
Я выпустил ещё одну очередь в сторону холма и перекатом сменил позицию. Скорострельность у достопочтенного Кары представлялась не так уж чтоб очень большая. Да и точность в общем-то…
В норе разочарованно взвыли. Даже у нас оказалось слышно. Кара, сверкая глазами, выпалил вторично — и снова промахнулся. И вот только после этого оба мы с ним поняли, отчего его меткость не выносит никакой критики.
Кара, продолжая олицетворять собой истовую аллегорию Гнева, развернулся к Забаве и взмахнул своей «бойцовой» рукой. Я, выматерившись под нос и стараясь не упускать из виду нору, повёл стволом на колдуна и нажал на спуск.
К моему удивлению, я не попал. Тоже. Я убедился в том, только израсходовав не меньше полрожка. На таком коротком расстоянии подобное представлялось просто невозможным.
Стараясь не терять времени, я выпалил в Кару длиннейшей очередью, опасаясь только действительно расплавить ствол. Ничего не произошло. Колдун продолжал стоять. За спиной его из склона холма летели клочья, он же оставался как ни в чём не бывало.
И ещё дважды выпалил. Хотя с заметной натугой. Один раз в меня, второй — в Забаву. В меня он не попал. И в неё тоже. Но чувствовалась уже во всём этом неожиданном поединке нарастающая напряжённость. Словно у одной из сторон вот-вот могла наступить усталость. Причём я почти не сомневался у которой. Вряд ли Забава сможет отводить вражеские удары до бесконечности.
Но и относительно противника… Мне, конечно, приходилось разрываться между пещерой и колдуном, но для Кары, на мой взгляд, встретившееся сопротивление было и вовсе неожиданным. Не знаю уж, что он раньше думал. Хотя, впрочем, при такой комбинированной атаке часть оборотней могла рассчитывать прорваться. Вряд ли они знали, что я смогу помешать им…
Я сменил патроны в пулемёте и выпалил трассирующими. И сразу всё стало ясно. Бог ты мой! Пули просто отворачивали в сторону. Огибали Кару, слегка меняя траекторию!
О чём-то подобном я смутно слышал раньше. Приходилось читать. Какие-то воспоминания участников Великой Отечественной. И гипотезы в этой связи о природе феномена скандинавских берсерков. Тех, помнится, тоже нельзя было достать никаким оружием во время боя, хотя выходили они сражаться зачастую без доспехов. О подобном же упоминается в некоторых южноазиатских хрониках. В связи с восточными единоборствами.
Но чтобы встретить это здесь?! А с другой стороны — ты чего, собственно, ждал? Что тебе ещё и ключи вынесут? От квартиры, где деньги лежат. На блюдечке с голубой каёмочкой.
Зевать было некогда. Я очередной очередью пресёк очередную же попытку оборотней вырваться из пещеры и снова кувыркнулся в сторону, избегая удара колдуна. Вот только что мне с ним делать — я явно сообразить не успевал.
Раунд затягивался. И не в нашу пользу. Кара снова выпалил. Ещё отчаянней закричала Забава. Как я понял, закричала именно мне. Но что я могу сделать?! Я с силой вдавил спуск, но ни одна пуля не задела стоящего колдуна.
Серая молния метнулась вдруг к нему сбоку — и полетела с визгом на землю. Я не успел даже ни обрадоваться этой помощи, ни испугаться за Забавиного пса. Колдун выпалил в Забаву снова — и на этот раз попал.
Забава с криком повалилась на землю, корчась от боли. Ах ты тварь ползучая! Я дал несколько очередей по Каре и тут же по пещере, пытаясь одновременно лихорадочно сообразить, что же такое можно сделать?!
Вот когда мне стало, пожалуй, по-настоящему страшно! Я не знал, что тут можно предпринять, и при этом не мог бросить всё, поскольку волколаки в норе только и ждали возможности выбраться.
Я ещё раз сменил позицию и дал несколько очередей. С другой стороны на Кару башней надвинулась закованная в железо фигура с занесённым огромным мечом — Ангрест вовремя сообразил, что требуется прийти на помощь, — но тоже полетела на землю.
После этого колдун наконец принялся за меня. Я рванулся прочь от дымных полос… Тут меня и приложило. Впечатление было такое, словно достали раскалённым утюгом.
Я взвыл и метнулся со всем проворством. Уо-у!.. Всё это время болтавшийся у меня на поясе мегафон сказал наконец своё веское слово. Да так, что я от боли зарылся носом в траву. Но, кажется, это и помогло. Я стал лучше соображать, от страха видимо. И метнулся к стоящему на земле мешку, не теряя из виду пещеру. Очень кстати! Оборотни, не унимаясь, снова попробовали рвануться наружу.
Да, задумано у них, надо признаться, было неплохо. Все планы прорваться имели шансы на успех. Вот только меня они действительно не учли, похоже. А я уже сообразил, как мне их пресечь. Вот до мешка только добраться бы…
Остановившись на полпути, я длинной очередью загнал волколаков назад под землю. В тот же момент почти сразу получив ещё одно жгучее попадание. Пронзительный, режущий болевой всплеск.
У меня впечатление было такое, что всё тело сковал холод. Но в охватившей меня ярости я только оскалился Каре в ответ, оставшись стоять на ногах. А затем шагнул вперёд, нагнулся и засунул руки в мешок.
Не знаю как кому, а мне доводилось видеть одноразовый гранатомёт только в кино. Но ничего другого мне в тот момент не оставалось. Как только довериться моему непонятному снаряжению.
Глухой кожух с пистолетной рукояткой и спусковой скобой, на передней и задней оконечностях имелись откидные крышки. Конструкция простая как валенок. Хотя нет, пожалуй. Скорее — как лапоть. Ну да не один ли чёрт? Стреляло бы только… Ну!
Первую ракету израсходовать пришлось всё же на пещеру. Волколаки точно обезумели, — видимо, предчувствовали, что что-то пошло не так. Огненный снаряд крайне эффектно влетел прямо в тёмное пятно входа. Взлетел фонтан земли, взрыв расколол тишину. В пещере разом стихли — точно их выключили. Ещё бы! Четверть кило серебра во все стороны — это вам не фунт изюму, господа!
Чуть довернув трубу, вернувшуюся в исходное состояние, я навёл гранатомёт на Кару. Оба мы на секунду замерли, сверля друг друга взглядами. А затем оба выстрелили.
Ни он, ни я не стали уклоняться. Просто не было уже времени. И оба мы, видимо, опасались, что следующего выстрела нам сделать не дадут. И не так уж оказались неправы как стало ясно.
Всё это я сообразил уже гораздо позже, задним числом. А тогда, нажав на спуск, я с полным хладнокровием проследил, как протягиваются ко мне дымящиеся шнуры от закрытого взметнувшимся клубком взрыва колдуна.
Ох и досталось мне! На полную катушку, надо полагать. Как ни смешно, от более серьёзных последствий кроме ожога спасло меня то, что огненный жгут помимо огня наносил ещё вполне увесистый, «материальный» удар. Кевлар задержал неведомую массу, и я полетел на землю, не выпустив из рук гранатомёта. И в очередной раз заработав сегодня искры из глаз. Впрочем, я довольно быстро вскочил, глотая хлынувшие обильным потоком слёзы.
Было, признаться, очень больно. Но страх перед колдуном был ещё сильней. Выпотрошив из рюкзака противогазную маску, я напялил её и бросился вперёд.
Против Кары я применил совсем иную ракету, чем против оборотней. Разумеется, будучи не уверен до конца, что идея сработает. Но она сработала. И теперь следовало спешить. И газ на воздухе, того и гляди, развеется. А того паче — оборотни вот-вот полезут снова из своей норы.
Кстати… Вспомнив об оборотнях, я немедленно остановился и выпустил ещё одну ракету по входу в логово. Всё-таки план наш оказался в корне неверным, судя по развернувшимся событиям. Стр-ратеги…
Я подбежал к корчащемуся на траве колдуну. Так-то, братец! Слезогонка — она для всех слезогонка! Даже и для колдунов. Не мешкая ни мгновения, я с ходу огрел Кару гранатомётом несколько раз по чему придётся. Затем ещё добавил ногой. Для верности. С шокером. Лучшее средство против моли, знаете ли. Если она у вас есть… Колдун затих. Я выпрямился и огляделся. Н-да. Видимость всё-таки в противогазе… Но я, однако, рассмотрел, что Ангрест сидит на земле, мотая головой, и таращится на меня. Да уж, что ему видится — могу представить! Ах ты!..
Гранатомёт куда-то пропал, но, подхватив болтающийся на ремне пулемёт, я засадил в сторону входа длиннейшую очередь. И там опять всё стихло. Объявившиеся было фигуры в душегрейках убрались обратно. Уцелевшие.
Вот так и сидите, ребята. Ладно, что дальше? Ангрест уже вставал. С ним всё, похоже, было в порядке. Дуэлянты, опасливо косясь в нашу сторону, топтались чуть в отдалении. Так, молодцы, — посторонились. Но надоели, мать же вашу кузькину! Я, тщательно прицеливаясь, повёл стволом… Но в этот момент как раз Арх изловчился и его топор бабочкой упал на голову противника. Аккуратно в последний момент повернувшись плашмя. Ну ладно…
Забава?! Забава лежала, свернувшись калачиком, там, где и упала, и мне это определённо не понравилось. Я чуть не бросился к ней выяснять. Но вовремя сдержался. А то и оборотни в подземелье будто с ума посходили, и колдуна следовало связать понадёжней. Я дал по входу ещё очередь и, ухватив Кару, поволок его в сторону от отравленной зоны. Там всё-таки воздух должен быть почище.
Стянул с головы резиновое мурло. Подозвал Ангреста и с его помощью сковал колдуна вынутыми из мешка наручниками. Не позабыв засунуть в рот кляп.
— Годится?
Ангрест, подумав, молча кивнул. Но мне показалось, с сомнением. Чего и сам я не отрицал на данный момент… И тут мне совершенно неожиданно пришла в голову идея. Полностью гарантирующая нас от возможной угрозы со стороны колдуна.
Даже странно, как я сразу не подумал о чём-то подобном! Ну разве что некоторая перепутанность боевой обстановки меня извиняет. Я быстренько слазил в рюкзак и вынул всё необходимое.
— Ну вот, — пояснил я наблюдающему за моими действиями Ангресту, — стоит теперь мне только нажать кнопку, — я показал дистанционный пульт, потом кивнул на Кару, — как его тут же разнесёт на мелкие клочья. Радиомина называется. Так что теперь можно быть спокойным. Только не стой слишком близко.
После этого я направился к Забаве, возле которой уже вертелся, скуля и повизгивая, оклемавшийся Серый. На боку у него не хватало солидного клока шерсти. Но этим повреждения, судя по всему, и ограничивались.
Вид у Забавы был далеко не обнадёживающий. Чуть-чуть краше, чем в гроб кладут, я бы сказал. При осмотре на боку я обнаружил два здоровенных ожога, размером примерно с ладонь каждый.
Причём одежда была прожжена насквозь. А кожа уже надулась здоровенными волдырями. Ну слава богу, не самое страшное. Вторая, кажется, степень. Или третья? Ладно.
Я быстро постарался вспомнить, какую помощь следует оказывать в этом случае. Смутно вертелось в голове, что при ожогах повязки, кажется, не накладывают… Или накладывают — но не давящие? В конце концов я рассудил, что обезболивающее здесь точно не повредит. А также противошоковое. И сделал два укола. Эка я тут быстро приобретаю медицинскую-то сноровку! Затем я вспомнил ещё кое-что. Из когда-то прочитанного. Проколол пузыри, выдавил жидкость. После чего нанёс какую-то неизвестную мне самому мазь, вынутую из мешка. Сверху пришлось всё-таки замотать бинтом — иначе мази грозило не остаться на месте. Ну кажется, всё. Кстати, а как там мои собственные «отметины»? Оказалось, ничуть не лучше.
И, едва я их разглядел, принялись болеть так, что не дай бог! Едва-едва я успел принять обезболивающее. Затем пришлось проделать всю ту же процедуру, что и с Забавой. За исключением прокалывания волдырей. Мои прорвались сами, когда я кувыркался, уворачиваясь от колдовской пальбы. При всём при том приходилось ещё часто прерываться. Посылать очередь из пулемёта в сторону норы, чтобы оборотни там не забывались.
Да, похоже, стратегема наша вся и полностью провалилась. Хотя… Я поднялся, не спуская палец с курка и подошёл к Арху, с задумчивым видом стоявшему подле поверженного Ластуры.
И тут, как по заказу, я вспомнил, кто он такой! Сын северного наместника — или правителя? — герцога Берана! Граф Ластура! Ведь именно это имя называл нам Ветриб! Но… Что тогда выходит-то?
Вот только углубляться в рассуждения по этой теме было не совсем ко времени. Однако, по разговору их с Архом судя, это тот самый Ластура и есть. Правда, толком я всё равно не понял…
— Ну что? Воспоминания детства наконец закончились? — обратился я к Арху. И сам удивился, насколько хриплым голосом заговорил. Всё ж таки перестрелка с Карой не прошла для меня даром. «Несильный» колдун. Ну да, как же! — Может, теперь и делом займёмся?
Арх смущённо потупился. Следом потупился подошедший поближе Ангрест. Ластура, как раз соизволивший прийти в себя, сел и ошарашенно уставился на меня. Колдун Кара, похоже, пребывал всё ещё в глубокой и продолжительной отключке.
Я покосился на Забаву. Она тоже всё ещё лежала без сознания. Эх, дать бы вам всем по шее, братья-вояки! Да и мне тоже за компанию… Но чего уж теперь. После драки кулаками не машут.
— Ну ладно, — сказал я, обращаясь к воякам. — Давайте наконец закончим эту карусель. Вы, Арх, этого злодея, — я кивнул на Ластуру, — победили? Так пусть выполняет обещанное.
Мы все перевели взгляды на Ластуру. Он же неожиданно начал пялиться уже не на меня, а куда-то на наши с вояками ноги. Вот интересно! Отчего бы это?
— Я не могу, — произнёс он тихим голосом, не подымая глаз.
— Что?
Кажется, я тоже, вслед за Архом, чуть не сказал это же самое. Мне, правда, приходилось всё время держать под присмотром пещеру, и я сдержался. Заодно я попробовал прикинуть, как можно использовать оцепление, но так ни к чему и не пришёл.
Арх, нагнувшись, рывком поднял Ластуру на ноги.
— Почему не можешь? — Вопрос прозвучал, не обещая ничего хорошего. — Что же ты тогда говорил?
Я Ластуре не позавидовал.
Пленник наш слабо трепыхнулся.
— Пусти меня, Дарек! — потребовал он вдруг удивившим меня тоном. — Я тебе не лакей, хоть ты и король! Мы не можем отдать тебе Рэру, потому что её нет в холме!
Только огромным усилием воли я заставил себя не отвлекаться от пещеры. Поэтому весь дальнейший разговор выглядел для меня как сцена из любительского радиоспектакля.
Судя по звукам, Арх — Дарек? Вот новость так новость! — отпустил пленника. Похоже, тот нисколько не врал. Только вот что сие означает?
— Где она в таком случае? — Вопрос Арха был своевременен Однако толку от него вышло немного. Ластура, против ожидания, выглядел очень уж уверенно для побеждённого.
— А вот этого, — сообщил он довольным тоном, как кот наконец полакомившийся долгожданной мышью, — я тебе не скажу! Довольно будет того, что позавчера я услал её отсюда с надёжной охраной. Куда — мой секрет!
В этот момент я вынужден был выпустить короткую очередь по пещере. И только потом услышал, как Арх ответил:
— Врёшь! — Но было в этом ответе заметное отчаяние. Да уж… — На что тебе тогда всё это нужно?
А вот с этим я был согласен. Что, интересно, ответит Ластура?
— А вот за этим как раз! — объявил он. — Правда, — признал он, — я не так рассчитывал. Но кто ж знал, что ты приведёшь этого ненормального фокусника! — Это уже явно в мой огород камень. — Но и так тоже неплохо! — жизнерадостно продолжал пленённый злодей.
Мне пришлось дать ещё очередь. Что они там, с цепи посрывались? Ластура между тем завершил объяснение:
— Ты здесь, и ты готов выслушивать мои для тебя условия!
От нахал же! А? Я успел восхититься. И даже бросить беглый взгляд на беседующих, ожидая, что Арх сейчас свернёт мерзавцу башку. И увидел, что дело обстоит совсем не таким образом.
— Какие условия? — спросил Арх ровным голосом. Очень мне не понравившимся. О чём он вообще разговаривает с этой скотиной? Что-то я ничего не понимаю.
— Условия простые! — изрёк Ластура довольно. Словно и не в плену находился, а беседовал за кружкой пива с приятелем. — Ты получаешь свою Рэру — мне она не нужна, — он фыркнул презрительно, — но получаешь только после того, как отречёшься от короны и от королевства! И — исключительно в мою пользу! Надо ли тебе объяснять, друг моих детских забав, что никаких особых сложностей в этой процедуре не имеется? Ты же ведь отречёшься совершенно добровольно, не так ли?
Наступила пауза. Я, косясь на пещеру, с нетерпением ждал, что ответит Дарек. Дарек, значит, всё-таки? Что он, и в самом деле король?! С ума ведь сойти…
— А если нет? — послышался медленный голос Арха. Но это был голос очень усталого человека. Что ж, понять его было можно.
Видимо, Ластура улыбнулся. Я, во всяком случае, так расценил его паузу. К тому же мне пришлось выпустить ещё одну очередь. Из пещеры не донеслось ни одного выкрика с предложением переговоров.
— Ну что ж, — отозвался Ластура с заметным удовольствием, — ты можешь так решить, конечно. Это твоё право. Но с ней там пятеро волколаков. — Снова последовала короткая пауза. Выразительная. — И только приказ сдерживает их покуда от решительных действий. Понимаешь? Чем они дольше будут дожидаться моей команды, тем меньше у них останется терпения.
Он замолчал с самым довольным видом. Я оценил это, косясь в его сторону. Веселился, м-мерзавец! Что же это, однако, за приключения у нас вышли, с нашей стороны? Если подумать, отвлёкшись от частностей?
— Как быстро ты сможешь дать знать этим своим оборотням, — хмуро спросил Арх, — если не знаешь, куда они пошли?
Ластура усмехнулся весьма самодовольно.
— Я не сказал, что не знаю, где она может быть, — сообщил он. — Я даже могу сказать, что отослал её достаточно далеко отсюда. В лес. — Он небрежно махнул рукой через плечо в сторону чащи. — Пусть они там подождут. А сейчас мы с вами прекратим битву, — добавил он как ни в чём не бывало. — И я в любой момент смогу послать кого-нибудь из своих оборотней найти их.
А вот это мне самым решительным образом не понравилось. Мало того что мерзавец наделал массу пакостей, без зазрения совести собирался нас только что укокошить — так он ещё и вёл себя при этом как наш полновластный повелитель!
— Арх, — позвал я, — ты так и намерен общаться с ним дальше?
Видимо, тон мой сказал всё весьма отчётливо. Ластура снисходительно обратил свой взор на меня.
— Я смотрю, Дарек, — заметил он, — твой балаганный чародей совершенно не имеет представления о дворянской чести!
Арх, подумав, тоже посмотрел на меня. Н-да… Взгляд этот был как у смертельно больного человека. Однако достало его.
— Боюсь, что он прав, Гар, — сообщил он. — Не в последних словах, конечно. И нам придётся с ним считаться.
Ластура улыбнулся с победным видом.
— Соблаговолите перестать стрелять… сударь, — показал он мне замечательно сверкающие зубы. Обращение было не иначе, как издёвкой. — А потом раскуйте моего колдуна и поручите ему командовать волколаками!
Не знаю уж, в чём тут было дело, но этого ему говорить не следовало бы. Во всяком случае, фраза его вызвала в моей голове массу последовательных мыслей. Завершающей из которых была следующая:
— А может, мне вам ещё и пулемёт отдать? И вдобавок ключи от квартиры, где деньги лежат? — Со знаменитой фразой гнев, охвативший меня, схлынул, оставив только спокойную, холодную ярость. Выждав секунду, я добавил: — Ответьте мне, кстати, пожалуйста, любезный, — Ластуру аж передёрнуло, — правильно ли я вас понял, что этих ваших оборотней, что ушли с девушкой в лес, могут выследить самые обыкновенные собаки? Верно, Арх?
Эффект мои слова произвели на обоих. Причём именно тот, которого я и желал. Ластура оцепенел, уставясь на меня. Арх же взглянул с зажёгшейся надеждой.
— Конечно, можно, — кивнул он. И даже повеселел. — Только вот эти… — Он указал кивком на холм.
— А эти для нас сейчас перестанут быть проблемой! — пообещал я и перекинулся взглядом с Ластурой, от досады закусившим губу. Но покуда, по-моему, ещё не понявшим, что на самом деле произошло. — Ангрест, дружище! — Я протянул ему пульт с кнопкой. — Если что, рвите его на куски. — Я кивнул на лежащего Кару. И, не отказав себе в удовольствии, повернулся к Ластуре, всё ещё пребывающему в состоянии обалдения. — Этого вы, кажется, не принимали во внимание, сударь?
И, не дожидаясь ответа, зашагал вверх по склону холма — к пещере. В норе глухо выли волколаки.
Может быть, зелёный змий,
а может — крокодил!..
Но только неделю спустя мне удалось вылететь вслед за удравшими. Через восемь дней, если говорить точно. Но здесь никакой точности не требовалось. Раньше сделать задуманное просто никак не получалось.
Сперва нужно было вернуться в замок и подлечить ожоги, полученные нами с Забавой. А без Аниза такое сделать было невозможно. Затем следовало убедить всех, что план мой реален. А это выполнить было посложнее, чем подлечиться.
Кроме того, нужно было допросить новых и старых пленных по второму разу. 'А на всё это уходило время и время. Тем более что, например, Ластура оказался таким благородным пленником — тьфу ты! — что не подлежал никакому форсированному допросу.
Это так бы у нас выразились. Здесь же просто считалось, что дворянин герцогского достоинства может дать только ту информацию, какую посчитает возможным. И всё тут!
Мы с Архом едва не поссорились. Поскольку уж его-то величество намертво стоял на позициях средневекового благородства и не желал уступать ни на йоту. Даже на сыворотку правды мне согласия не дал. Как я ни просил. Сам же Ластура, когда к нему приступали, только молчал, улыбаясь и презрительно щурясь. Демонстрируя, что всё сказал. К сожалению, он у нас оказался единственным пленным.
Тут уж вина, как выяснилось, была моя. Вылезши, после того как перестрелял всех волколаков в подземелье и подорвал вход в пещеру, я, к удивлению своему, узнал от Ангреста, что взятый нами в плен колдун мёртв.
Оказывается, я проломил ему височную кость. Когда глушил при помощи ног и гранатомёта. Видимо, просто пнул в сердцах слишком удачно. Досадно, конечно… Но что толку?
Взятые в плен ранее ничего внятного добавить сверх сказанного не могли. И не желали никак с нами сотрудничать. Впрочем, последнего от них никто серьёзно и не добивался.
На всё про всё с этой преамбулой ушло у нас дня четыре. После чего вояки вынуждены были признать мой план годным к осуществлению. Хотя, к их неудовольствию, и без их участия.
Особенно, чувствовалось, переживал Арх. Дарек то есть. Тоже мне местный аналог Ричарда Львиное Сердце. Бросил, видите ли, всё и пошёл инкогнито по лесам шастать!
Хотя если подумать — а много ли я об этих вещах знаю? Кроме того же короля Ричарда? Были ли ещё прецеденты? И если были, то насколько близкие? Разве что, кажется, наш Николай Второй может быть отнесён в чём-то к данной теме.
Тоже настолько любил жену и детей, что ради них и отрёкся от престола. В Тобольск отправился и даже дальше потом. Надо, пожалуй, учесть будет этот факт на будущее…
Впрочем, явственно удручён подобным оборотом сюжета был только Арх. Аниз же почти наоборот — едва не впал в экстаз.
— Гар! — чуть не возопил он, узнав, в чём дело. — Вы умеете летать?!
После чего два часа я с огромным трудом пытался убедить его, что сам лично, без ансамбля так сказать, летать не умею. Но он мне, по-моему, так и не поверил, как я ни старался.
Более того, остался при своём каком-то мнении. Делиться коим покуда не спешил. Несмотря на мой прямой вопрос. Как-то замявшись, пробормотал, что фактов пока мало. И он не считает себя достаточным специалистом. Вот, мол, если бы в Академию!..
В общем, я от него отстал. Тем более что и так забот хватало. Поскольку мне требовалось добыть для операции реактивный ранец. А после прошлого раза я помнил, чем кончилась попытка вытащить его через рюкзак. Лихорадкой.
Так что в конце концов пришлось воспользоваться тем самым способом, которым я пользовался изначально. То есть бесцельно слоняться по закоулкам замка, надеясь, что рано или поздно искомый предмет появится.
А что ещё оставалось?! Мне вовсе не улыбалось свалиться от перенапряжения. Тем более что только что оправился от ожогов. Вот я и бродил от чердака до подземелий. В целом — трое суток.
Выглядело это, конечно, забавно. Да ещё любопытный Аниз, несмотря на увечье, всё это время старался не отставать от меня. Два приставленных ординарца специально для этого носили его за мной на руках. Хотя ему бы в самый раз полежать лучше было. После ампутации-то. Но он мотивировал своё поведение тем, что ему страшно интересно понаблюдать неизвестный вид чародейства своими глазами.
Чувствовалось, что действительно у него есть в голове какая-то мысль. Которую он хочет проверить. Но говорить о ней он упорно не желал. Хотя я от скуки приставал к нему с расспросами весьма упорно.
А скучать было от чего. Ведь, как я уже раньше замечал, мой странный способ самоснабжения при отсутствии вещмешка выдавал иногда довольно забавные результаты. Или совсем не выдавал. В зависимости от неведомого настроения неведомых же моих покровителей. О неведомой же сущности которых я уже даже и задумываться перестал — надоело. Только и оставалось, что бродить по коридорам.
Хотя, признаться, к третьему дню меня эта моя же затея начала несколько доставать. Поскольку не разрешалась ничем. Видимо, как раз нынче у моих снабженцев настроения не было.
Могу представить, что по поводу всего этого мог думать Аниз! Наобещал с три короба — и вот… Как же, конечно, великий чародей! А уж про Арха мне даже и вспоминать не хотелось. Стыдно просто.
Именно в этот момент, завернув за угол в самом мрачном расположении духа, на одном из этажей замка мы всей компанией дружно наткнулись на зелёный металлический ящик.
Привычного армейского вида, покрытый тонким характерным гофром, многочисленными заклёпками и снабжённый стандартными плоскими защёлками. И размерами с оружейный ящик.
Я бросился к нему как к родному, развернул, открыл… И был весьма озадачен, поскольку под крышкой, упакованные в тщательно промасленную бумагу, лежали ноги.
Интересно, ага? Ноги, до пояса, в новеньких чёрных сапогах и почти со всеми возможными скелетными подробностями. Я далеко не сразу понял, что это на самом деле такое, и долго сидел совершенно обалдев.
Это были протезы. Ножные. Последний писк земной протезотехники. Если смотреть по её механической части. Специальные тяги от ягодичных, бедренных и даже спинных мышц приводили в движение прекрасно выполненные суставчатые рычаги.
При определённой тренировке с подобным устройством можно было ходить как с настоящими ногами. Хоть с парашютом прыгать, хоть кадриль танцевать. У Мересьева, кстати, ничего подобного не было.
Но ещё больше моего находкой был захвачен Аниз. Как выяснилось, в здешней медицине не имелось абсолютно ничего подобного. И сверкающую отделкой конструкцию он разглядывал почти что с трепетом.
— Великое Небо! — вырвалось у него. — Неужели у вас такое делают?
Пришлось тут же проводить краткий курс обучения Аниза пользованию конструкцией. Сколь это ни отдаляло меня от дела. Но куда деваться? Особенно забавно было то, что сам я понимал, что и как делать, только в общих чертах. Так что провозились мы до вечера. Да и то Аниз угомонился только потому, что натёр протезами ноги. Иначе бы, думаю, он предпочёл не снимать обнову до утра. Я же, совершенно измученный, поплёлся спать.
И… обнаружил искомый предмет в своей комнате. Прямо посреди кровати. Уже в доработанном виде — с предусмотренным мной багажником в виде рамы в нижней части корпуса. Служащим также в качестве посадочной опоры.
Хорошо, хоть об этом позаботились. Я настолько устал, что даже не удивился и не взволновался. Свалил машинку на пол и улёгся в кровать на освободившееся место. За три дня непрерывного ожидания всё это мне страшно надоело.
А наутро меня ожидал сюрприз. Не успел я подняться, как явился адъютант Ангреста и пригласил меня в апартаменты здоровяка. Причём с видом самым заинтригованным.
Я отправился и… Ну надо же такому случиться! В спальне Ангреста оказался ещё один ранец! Причём точно такой же, с багажником, лежащий тоже на кровати — в отличие от меня, наш силач не решился спихнуть его прочь.
Представляю, каково ему было проснуться нынче на пару с этой железякой! Странные шутки, однако, получаются у моих благодетелей. То ничего-ничего, а то — целых два! Или служба учёта у них барахлит?
Пришлось заняться уничтожением лишней техники. Что отняло у меня какое-то время. Присутствовавший при сём Ангрест с невероятным хладнокровием не произнёс ни слова. И я даже был ему за это благодарен.
Правда, когда мы приступили к окончательному определению планов — часом примерно спустя, — мне всё равно довелось выдержать трудный разговор с вояками. Задавшими мне несколько ставших уже традиционными вопросов, на которые у меня традиционно же не имелось ответов. Как-то это даже стало привычным. Отбрехаться мне, по-моему, удалось только потому, что и сами-то «трое из лесу» оказались передо мной в не менее занятном положении.
В силу этого наседали они на меня не очень… И в самом деле, Арх-Дарек, оказавшийся действительно королём, — что он тут тогда делал?! Скромный волшебник Аниз — полный магистр, что по-нашему соответствует генералу! И вдобавок — видимо, на десерт? — Ангрест тоже оказался не Ангрестом вовсе, а каким-то графом Газой. Что, понятно, ни о чём мне не говорило, но ему явно хватало для того, чтобы сопровождать королевскую особу.
Это новое представление совершенно меня ошарашило. И я, в общем, тоже не нашёлся что бы такого посущественней выспросить. В итоге совещание окончилось обоюдной ничьей.
А вечером я вылетел в погоню.
Не представляло никакого труда отыскать безвестно канувшую в чаще группу по сигналу радиомаяка, который я пять дней назад лично пристегнул к ошейнику Забавиного пса, отправленного по следу.
Наиболее трудным было достоверно выяснить сперва у самой Забавы, может ли она достаточно гарантированно своему зверюге отдать приказание, которое мне требовалось ему поручить выполнить. Оказалось, может. Данное обстоятельство явилось прекрасным подарком. Поскольку я-то поначалу собирался примитивно устроить обыкновенную облаву с пешей погоней. Хорошо, товарищи вовремя указали. Так сказать…
Правда, несмотря на хитроумную придумку, я всё равно не мог узнать у Серого, нашёл ли он уже беглецов или же нет. Додуматься до двухсторонней радиосвязи как-то не удалось. Особенно с собакой.
Так что сейчас мне пришлось потрудиться, дабы завершить остальную часть обнаружения. В результате чего времени ушло изрядно ещё и на это. Но тут уж обижаться было не на что.
И хорошо, что вылетел я под вечер. Потому удалось прекрасно рассмотреть сидящих у костра оборотней и даже чуть в стороне расположенную пленницу. В ночной бинокль всё отлично различалось.
Я же, в свою очередь вися на километровой высоте с пламегасителями на соплах, с земли и вовсе был неслышен и невиден. Что, безусловно, являлось для меня большим преимуществом.
Вообще, как пояснил мне всё тот же Аниз, идея пуститься в погоню по воздуху ещё тем была хороша, что здесь, как уже отмечалось, летать не умели. Следовательно, если откуда-то нападения и ждали, то не сверху.
Это подтверждалось отсутствием хоть какой-нибудь противовоздушной маскировки. Я достаточно долго наблюдал за лагерем со своей «колокольни». В ноктовизор всё видно было как на ладони.
Перед окончательными действиями требовалось ознакомиться с расположением противника. Что я и сделал. После чего, да простят меня ревнители романтики, дунул оттуда подальше — километров на сто — и встал там лагерем на ночь.
После бессонной ночи перед акцией следовало отдохнуть. А кроме того, его сиятельство граф Ластура несколько сгущал краски относительно угрозы молодой девушке со стороны волколаков.
Если бы всё было столь зыбко, он бы не вёл себя так уверенно с нами. Расклад был подготовлен более обстоятельно. В маленьком отряде имелся маг. За старшего, надо полагать.
Как я успел отметить со времён ещё Терета, волколаки сами по себе, без командира, — просто сброд разгильдяев. Но вот если во главе их стоит мало-мальски сильный колдун…
Да, неплохо это у них было задумано. И наверняка — голову дам на отсечение! — не Ластурой! Очень бы хорошо по этому поводу взять данную компанию в плен и мало-мало порасспрашивать.
Тем более что и Арх, то есть Дарек, с Анизом предупреждали меня на дорожку о том же самом — что с волколаками наверняка идёт колдун. И «его благородие» Ластура специально об этом умолчал. Надо полагать, из хитрости. Что, мне кажется, также говорит о размерах высоты его ума. Больно уж крут для него выходит получившийся заговор. Впрочем, это всё на мой неискушённый взгляд.
День я употребил на то, чтобы выспаться и подготовиться к делу. Правда, собственно подготовка свелась к тому, что я добыл и приторочил к консоли очередной гранатомёт. Стреляющий тепловыми самонаводящимися ракетами. Ничего проще, пожалуй, нельзя было придумать на данный случай. Тем более, как я установил, волколаки, уверившись, что никто за ними не гонится, даже охранения не выставили. Никакого.
Просто сидели скопом вокруг костра, после чего валились спать. Правда, поочерёдное дежурство несли всё же. Но, как я понял, исключительно для поддержания огня.
Всё это шло мне исключительно на руку. Поскольку сводило предприятие к одному удару. А продолжать разбирательство дольше я не хотел. Хотя и жалко было Серого, могущего пострадать просто до кучи.
Однако пленницу жаль было гораздо больше. Так что, надеюсь, Забава меня не убьёт за неприятности, причинённые псу. Да и не должно там быть особых неприятностей.
Волколаки, похоже, и в самом деле уверились, что им ничто не угрожает. Поскольку умахали они по прямой за эти дни километров двести. Я и, то три часа летал, их отыскивая по пеленгу. И это при двухстах кэмэ скорости. Так что не так уж беглецы были и неправы. Лес вокруг — Инзератская пуща, или чаща, — был абсолютно в этих местах необитаем, как мне сказали. И, значит, никаких случайных встреч им не грозило. Погоню же они всегда могли засечь заранее, высылая по пути своего отступления патрули. Хотя делали ли они это — не знаю. Да и не суть сейчас это важно. Куда важнее то, что новое их местоположение я отыскал без каких-либо проблем. Как и рассчитывал. Они отошли за день не очень далеко в сторону. Видимо достигнув заранее намеченного места, что ли. И собираясь здесь и дожидаться возможных известий. Что ж, будем считать, что я их и доставлю.
Отряд встал лагерем и располагался у костра практически тем же порядком, что и накануне. Как и прошлую ночь, их было всё так же семеро. Всех. Я для перестраховки пересчитал их, а потом привёл в боеготовность свою ракетную установку.
И дважды выпалил. Для надёжности. Но это, похоже, было уже лишнее. Обе ракеты угодили прямиком в костёр. И рванули так, что я, даже повернувшись спиной, едва не ослеп от вспышки.
Стараясь не потерять напрасно времени, я тут же переложил рули и помчался на посадку. Благодаря дополнительной раме это мероприятие удалось произвести без падения вверх тормашками, как в прошлый раз. Что ж, и то хлеб.
Быстренько скинув ранец и сдёрнув с багажника рюкзак, я приступил к «захвату обозов и дележу трофеев». Хотя ничего особого мне, конечно, делать не пришлось. Поелику все возле костра были вырублены.
Так — связать, оттащить в сторону, обыскать… Заодно Серого попытался позвать, но того нигде вблизи не замечалось. Похоже, дёру дал. Что ж, вполне могу его понять в этом вопросе.
Рэру я не узнал. Я её, оказывается, совершенно не помнил. Хотя что-то смутное вертелось в голове, когда я проверял пульс. Какие-то обрывки воспоминаний из замка Ток… Но если никакой другой девушки у них не имелось, это была она.
На чём я и решил покуда остановиться, отложив разбирательство на более подходящие времена. Тем более фотопарализующие заряды отключили её наравне с оборотнями.
Я сделал ей укол снотворного с противошоковым и перешёл к следующим «пациентам». Покуда они благополучно не начали подавать признаки жизни. Но сохранили, однако, человеческий облик. Что меня радовало. Поскольку означало, что управляющий ими колдун жив. А значит, с ним можно поговорить. На что я втайне с самого начала надеялся. Но начал я, однако, не с него. А как раз с оборотней.
Хотя по прошлым уже допросам понял, что в качестве пленных волколаки интереса не представляют. Разве что требуется выведать, в каком логове они накануне дрыхли. Как это и было, по сути, в прошлый раз. Никакой более серьёзной информации им никто не доверит. Но в данном случае время я всё же потратил не зря. Утвердившись предварительно в кое-каких своих подозрениях.
После чего, хотите хвалите, хотите осуждайте, без особых угрызений пристрелил всех пятерых. По серебряной пуле в голову. В конце концов, взрослые люди и прекрасно знали, чем занимаются. И что за это бывает.
Командир их являлся более интересным персонажем. Когда я, приняв, конечно, меры, сделал ему нейтрализующий укол против ранее ещё введённого зелья, он достаточно нехорошо воззрился на меня. Причём почти сразу же. Хорошая у местных колдунов оказывается подготовка. Учтём на будущее. Всего через пару часов он уже явно отошёл от действия вспышки. Быстро восстанавливается.
— Даже и не пробуй! — остановил я его. — Разорвёт на части — мне только пальцем пошевелить. Причём ты даже не знаешь которым!
То ли здравый смысл, то ли вбухнутый перед тем в него укол «сыворотки правды» сработали — однако в результате неведомый мне колдун явно решил проявить благоразумие. И ничего предпринимать не стал.
Во всяком случае, можно было предположить, что «сыворотка» на него подействовала. Поскольку разговор у нас вышел достаточно благодушный. Если так можно выразиться.
В итоге выяснилось довольно много. Для меня по крайней мере. А также, думаю, будь тут вояки, для них тоже. Причём, ясное дело, многого я просто не понимал.
Да и сам колдун был шишкой совсем невеликой. И знал только то, что ему сочли нужным сказать. Но тем не менее, повторяю, я узнал кое-что достаточно для себя интересное.
Например, Рэра оказалась именно Рэрой. А не кем-нибудь ещё. И это воодушевляло. А то, могу признаться специально для «бдительных», была у меня мысль, что это — подстава. Специально для меня, родимого. Как в том фильме, например, про Джеймса Бонда. Где начальник его на тренировке подставил ему дочку миллиардера, похищенную террористами и настроенную ими специально против Бонда же. Которого, как всем известно, и пошлют, конечно, её от них спасать. Очень так, знаете ли, логично. Если опять же с такой точки зрения оценивать. Бездна, одним словом, предусмотрительности…
Но это так, мелочи. А вот, например, куда интереснее: никакому графу Ластуре никакие волколаки никогда подчинены не были. Ни один. Как собака никому не подчиняется, кроме служебного проводника, точно так же. Примерно.
Интересная информация, правда? Во заговорщик! Глава! Прямо так и хочется встать во фрунт и снять шляпу. Колдун сообщил также, что Хазен должен был после окончания заварушки отправить девушку Обецу. А вовсе не отдавать её какому-то там жениху. Или, допустим, графу Ластуре. Любопытный оборот, не правда ли? Картина сложившегося заговора против остравской короны в какой уже раз изменила своё начертание. Да причём как!
Кто такой Обец? Имя показалось мне знакомым. Но откуда? И ведь при том, что даже такая фигура, как сын наместника северной провинции, используется у него в качестве пешки. А?
Что же выяснилось? Обец предстал в описании напичканного пантопоном (или пентоталом?) колдуна прямо-таки фигурой, масштабом равной если и не Саурону, то по крайней мере Саруману-то уж точно! Поскольку оказался не кем иным, как главой местных чёрных магов. Считался он в здешних краях легендой, всех незаконных магов подчинял своей власти и, как писал Станислав Лем несколько по иному случаю, «обитал в замке, в чёрной гравитации вознесённом».
Ну это я шучу уже. От полноты чувств. Поскольку из того, что мне удалось выжать на протяжении долгого допроса из колдуна, стало ясно, что заговор данный плёлся уже давно. Причём очень давно. Потому что, по некоторым намёкам, подготовка велась, когда Дарек и Рэра были ещё детьми. То есть задолго до того, как состоялось сватовство и Рэра отправилась в путь к своему жениху.
Замечательно! Особенно после того, как выяснилось, что Ластура только номинальный главный заговорщик. Всего лишь нанявший для своих мелких честолюбивых целей чёрных колдунов с их оборотнями. Не представляя, с кем связывается.
Честно говоря, я пока тоже не очень представлял. Ясно только, что моё представление о здешней жизни снова меняется. Расширяется, так скажем. У них тут не только оборотни пачками бегают — ещё и организованная преступность имеется! Не помню вот только, согласуется ли это как-то со средневековым устройством мира… Впрочем, сейчас сие далеко не самое главное. Пора, пожалуй, допрос заканчивать. Да и увозить спасённую даму.
— Что ж, — обратился я к бывшему командиру оборотней, — переход в стан противника ваш устав как рассматривает?
Впрочем, понятно было как. Его ответ это только подтвердил. Что ж, жаль, как говорится. Но не я это начал! Не я, клянусь, честное слово! Что я ещё могу сделать?!
Тонкие заряды листовой взрывчатки, размещённые в разных местах, сделали своё дело. С оглушающим хлопком колдуна разнесло на куски. Я убрал пульт в карман и пошёл за оставленным в стороне ранцем.
Замечательно. Я, оказывается, предусмотрел всё. Вплоть до допроса колдуна. Но совершенно упустил из виду, что для полёта на ранце местная девушка, например, может оказаться абсолютно неприспособленной.
Хотя бы по причине платья. Попробуйте-ка в юбке влезть в парашютную подвеску. Ситуация некоторым образом пикантная. Даже в нашем, земном, цивилизованном, так сказать, мире.
Ну с этим я в конце концов разобрался. Использовав подвесную систему по типу дельтапланного кокона. Мешка то есть, попросту говоря. Запихал в него Рэру, прицепил спереди на манер двухместных парашютов — и полетел.
Но довольно скоро мне пришло в голову, что так дело не пойдёт. Как выяснилось, с двойной нагрузкой движок мой тянул куда слабее, чем обычно. Я, можно сказать, едва не цеплялся ногами за ёлки. Пока хоть чуть поднялся над лесом. Вертикальной тяги явно не хватало.
Впрочем, это было бы ещё полбеды. Как-нибудь дотянул бы. Пусть и с меньшей скоростью, конечно. Но мало-помалу, покуда ранец натужно нёс меня над тайгой, я стал соображать, что тащить Рэру в таком состоянии как есть прямо сейчас к Дареку — не лучшая идея. Совестно, попросту говоря. Оглушённую, ослеплённую, перепуганную… Да ещё в мешке. Пришедшее соображение так меня впечатлило, что я даже завис на месте на какое-то время. Соображая, что же делать. Ну что оно, нарочно, что ли?
Я совсем было уже собрался заматериться в голос, но тут представил, как это будет выглядеть со стороны, и передумал. Вместо этого я сменил курс, направившись туда, где я сидел прошлый день. Благо место было приметное. И отыскать ту прогалину не составляло большого труда. Приземлился, выключил двигатель, отстегнул от себя Рэру. Из мешка вынимать не стал. Так в любом случае удобнее.
Но не сидеть же так вот до утра. Палатку бы какую ни на есть… Тьфу, дурак! Совсем ведь забыл! Я вернулся к своему валяющемуся летательному приспособлению, отстегнул от багажника рюкзак.
Удобно я это придумал, однако! И не мешается, и под рукой одновременно. Только вот с непривычки забыл, что он со мной. Не на плечах! Впрочем, ладно. Займёмся делом. Хорошо, что вовремя вспомнил. А то бы стоял всё ещё столбом.
Кстати, ещё одна идея в голову пришла. Сейчас заодно и опробуем. Чего я раньше не вспомнил? Читал же про специальные палатки для парашютистов. Что-то такое, кажется, в Канаде делали. Как раз для моего случая.
Вытащив из рюкзака достаточно увесистый свёрток, я подсоединил его к вытащенному оттуда же баллону. Открыл вентиль. Свёрток зашипел, начав надуваться, вспухать, разворачиваться…
Удобная штука: выдувается купол, затем на воздухе твердеет. В оригинале, правда, так планировалось использовать грузовые парашюты, но за неимением гербовой, как говорится…
Воздух закачивался довольно долго. Не знаю уж, в чём тут дело. Может, масса ему требовалась. Жилой, понимаете, купол. На шесть человек, с герметизаций и кондиционером. М-да.
В итоге посреди поляны раздулся здоровенный молочного оттенка пузырь. Наподобие мыльного. Только диаметром метров десять, не меньше. Замечательно, в общем. Вот только твердеть он и не думал.
Я в полном обалдении пялился на возникшее сооружение. Совершенно не представляя, что мне с ним делать. На палатку эта штука была меньше всего похожа. И даже не на аэростат. Действительно пузырь какой-то.
Я даже не сразу осознал, что шипение воздуха закончилось. Или какой там ещё имелся газ. Стало тихо. Прекрасно. Что делать дальше? Улетит? Лопнет? Или растечётся туманом?
Я так и не решил, что случится, — не успел. Пузырь лопнул. Как и подобает мыльному пузырю. Именно мыльному: щёлкнул легонько, хлопнул и исчез. Как не было. А на его месте…
А на его месте действительно оказался «герметичный жилой купол на шесть человек». С тамбуром, кондиционером… Что там полагается? Ничем другим это просто быть не могло!
Никаких окон в покатых стенах. Разве что на макушке что-то виднелось. Наподобие вентиляционных грибов. Сбоку и в самом деле выпирал тамбур с тяжёлой, даже на вид массивной дверью. На двери характерная кривая ручка — кремальера, кажется? — как в бомбоубежищах и подводных лодках. Ничего не думая, я ухватил за эту ручку и потянул.
Где-то в двери глухо клацнуло — и створка без затей пошла на меня. Действительно — толстая бронированная плита. Как в убежище. Или в сейфе. За ней был тамбур. В тамбуре горела тусклая лампочка.
Горела! Меня отчего-то это особенно впечатлило. Я постучал кулаком по бронированному же косяку. Дверь к нему крепилась не абы как — на выдвижных внутренних петлях. Замечательно. Снаружи такую и в самом деле ничем не взломаешь. Разве что противотанковой пушкой. А гранатой — точно нет. И тамбур был небольшой — всего что-то полтора на два — скорее шлюз, чем тамбур. Космические сени. Гм.
Не менее прочная внутренняя дверь с такой же рукояткой, как и наружная. Открылась она так же без трудов. Интересно… Внутри виднелось то, что определить можно было только как жильё.
Прихожая. По крайней мере, именно так воспринималось то место, куда я вошёл. Достаточно просторный коридорчик, шкафы. Бросающиеся в глаза двери, похоже в санузлы. Или в ванные. Или что тут…
Дверь в конце коридора открылась так же без затруднений. Ага. Замечательно. За ней помещалась гостиная. Причём размером с большую комнату. Н-да, разбил, называется, себе палатку.
Да уж, «палатка»! Это был именно жилой купол — и как раз на шесть человек. С обеих сторон от гостиной — или кают-компании? — располагались два купе наподобие эсвэшных. В каждом по три полки.
Кроме того, имелась кухня — или камбуз? — занимающая почти треть всего купола. И оснащённая огромным холодильником со множеством камер. И многокамерной же микроволновой печью.
В коридоре же, там где я и предположил, размещались действительно настоящая ванная и настоящий туалет с кафельным унитазом. Всё действующее. Без изъянов, сколов и падений давления.
В гостиной имелся ещё видеоаудиоцентр и нечто явно являющееся компьютерным терминалом. И всё это хозяйство действовало. Как ни в чём не бывало. Или тут имелся собственный встроенный реактор?
Но проверить последнее предположение я уже не знал чем. Поэтому, закончив осмотр, сходил наружу за всё ещё спящей Рэрой и так в мешке и уложил её на одну из коек в спальном отделении.
Спать ей оставалось, как я понимаю, не менее чем до утра. Поэтому я решил заняться в общем-то тем же. Попутно продолжив осмотр неожиданно доставшегося нам жилья. Правда, на самом деле имел я в виду несколько другое.
А точнее говоря — ванную. Ещё когда я только обнаружил её здесь, да ещё в действующем состоянии, я тут же осознал, чего мне здесь так не хватало все эти недели.
Тем более в отделении одного из шкафов я ещё ранее обнаружил запас свежего белья. Чем сейчас не преминул воспользоваться. Честно говоря, кевларовая — или какая там? — поддёвка мне уже изрядно успела надоесть.
Я блаженно утонул в окружённой эмалью и кафелем ёмкости. Замечательно! Горячая вода, шампунь! Я без преувеличений почувствовал себя дремучим дикарём, сбросившим наконец-то с себя оковы варварства. Как в переносном, так и в прямом смысле. Замечательную находку принесла мне необходимость задержаться с прибытием в замок! Конечно, нужно будет в самое ближайшее время проверить контрольным опытом, но уже и так ясно. Это нечто совершенно новое в сравнении с тем, что у меня в распоряжении до сих пор было. Небо и земля просто. Выходит, мне вовсе не требуется ограничиваться размерами мешка!
Я словно домой попал. К себе. На Землю. Настолько далёкими в затопленной пеной ванне показались и невероятная средневековая тайга, и королевство Острава. И все связанные с ними прибамбасы.
Все эти рыцари и купцы с чёрными и белыми магами, оборотни и интриги, непонятные мне совершенно и неизвестно какие цели преследующие. Я лежал, отмокал в ванне и старался совсем ни о чём не думать. Но, к сожалению, не получалось.
Кстати, о целях. А также о птичках, погоде и кильватерах. Пришедшие мысли заставили меня задуматься о более насущном. Что это вообще за история, в которую я так неожиданно влип.
Признаться честно, я ничего не понимал вовсе. И меня такое совсем не радовало. Несмотря на то что я и сам охарактеризовал бы своё состояние в последнее время хроническим непониманием.
Что вообще происходит? Из того, что я узнал от колдуна, выходило и вовсе что-то несусветное. Во всяком случае, полностью отличное от известного мне до сих пор. Интересно, кстати, знают ли об этом вояки?
По первому впечатлению — нет. Что меня совсем не радует. С чего вдруг глава чёрных магов устраивает охоту за королевской невестой? Ох, выводы очевидны, по крайней мере наполовину!
Она ему зачем-то нужна. А вот зачем? Не жениться же он собрался на единственной на всё царство красе-девице, в самом деле? Ага, или принести её в жертву — что не менее стандартно для сказочных сюжетов!
Всякому сразу в голову придёт такое объяснение. Кто исправно читал соответствующую литературу. А что на самом деле? Вот тут и неясность. Судя по выясненным подробностям, хотя и мелким, дело имеет нешуточный размах.
А таковые авантюры за-ради мелочей не затеваются. Мне даже как-то стало прохладно в горячей-то ванне, когда я это осознал. Уж на размеры-то возможных в этом случае приключений моей проницательности вполне хватало.
И почему Арх — тьфу! — Дарек то есть… почему он и остальные вояки вели себя со мной при этом… ну как просто трое приключенцев, отправившихся выручать невесту одного из них? Яснее я не выражусь. Хотя самому-то мне всё очень даже ясно. Что, выходит, они в самом деле не знали?! Но что тогда это действительно может означать?
А тут под горячую руку мне ещё как раз вспомнилось, где я уже слышал про этого самого Обеца. Именно это имя назвал нам раненый магистр Ваха, которого Аниз лечил в избушке бабки-травницы. Выходит, что? Действительно не знали?..
Стоп. Спокойно, сержант… Я, как известно, собака Баскервилей.
В умопостроениях моих зияла огромная дыра. Видимая невооружённым глазом. Слишком случайным я был участником всего происходящего. И делать какие-либо выводы без должной информации…
Но и просто так пропустить всё мимо себя было бы неосторожно. Я вдруг неожиданно сообразил, что вовсе не так уж много поговорил с пленным колдуном, прежде чем его прикончить.
Например, где находится местообитание того же загадочного Обеца, я совершенно забыл в спешке спросить. А вопрос ведь был совершенно логически необходимым! А я, дурень, даже не взял за труд над этим задуматься!
Мне страшно захотелось пойти и разбудить баронессу. И порасспросить её, раз уж никого больше рядом нет. Я с этой целью даже вылез из ванны. Но, уже запахиваясь в предоставленный системой обслуживания махровый халат, передумал.
Разговор, скорей всего, вышел бы ещё тот! Рэра наверняка не оправилась до конца от шока. А тут я с расспросами. Как с ножом к горлу. Да ещё без всяких объяснений!
Идиотизм, если подумать. Если не думать, впрочем, — тоже. Так что, пожалуй, я справедливо определил, что хроническое недопонимание в последнее время — это моё постоянное состояние. Лучше уж подождать до утра.
В общем, действительно утром с Рэрой пришлось объясняться… Сцена вышла совершенно дурацкая. Правильно я опасался накануне. Причём главная трудность, как это ни смешно, оказалась связана не с тем, чего боялся я.
К тому, что я, так сказать, прибыл от троих вояков, Рэра отнеслась с полным доверием. Хотя я с очередным запозданием сообразил, что как раз доказать-то мне это нечем! Ну просто верх предусмотрительности!
Но зато окружающая обстановка — купол, дизайн, удобства — озадачила невесту короля в высшей степени. И об этом я тоже не подумал, когда взялся разбивать «палатку»! Впрочем, в тот момент мне было совсем не до этого.
Пришлось устроить самую настоящую экскурсию. Где я выступал соответственно гидом. Что было не так-то просто. Поскольку по осведомлённости сам я мало чем отличался от гостьи, если подумать. Потому что ситуация складывалась именно так.
Накануне, перед тем как лечь, я ещё раз, более тщательно осмотрел доставшийся нам «шатёр». И был немало озадачен тем, что увидел. И было отчего. Начать с того, что купол действительно оказался бронированным. Глухо герметичным. И способным, надо полагать, выдержать в случае чего любое воздействие стихий. А может, и не только.
Кроме того, начинка этого, с позволения сказать, бронеколпака представляла собой весьма любопытное явление. При внешнем взгляде не отличаясь от нормальной земной техники, тем не менее отличия имела.
Во-первых. Самое простое — материалы. Если я что и понимаю, такого качества отделка могла бы иметь место в западном современном авиалайнере. Настолько люксово всё выглядело. Не теплушка какая-нибудь.
Во-вторых — не самое простое: та же знакомая мне неиссякаемость. Стоящие в коридоре шкафы, холодильник на кухне, вода в кранах. Я специально достаточно долго гнал горячую воду напроход, что называется. Затем методично и усердно опустошал одёжные шкафы и некоторые отделения холодильника. И что? А то же самое, что и с моим загадочным мешком и прочими штуками. Правда, здесь имелось некоторое дополнительное улучшение. Если так можно выразиться. В разных отделениях шкафов лежала разная одежда. То есть по размерам разная. Цвету и сезонности. По фасону это был всё тот же военного образца камуфляж. Универсальная, кстати, одёжка для поля.
Имелось, кроме того, и оружие. Автоматы, пистолеты, гранаты. Гранатомёты с пулемётами. Я просто с вожделением обнаружил в отдельном отсеке ПК, снабжённый всеми полагающимися приспособлениями. Одним словом, полный арсенал.
В общем, это и в самом деле был жилой купол на шесть человек. Вопрос «для чего именно мог бы изготавливаться такой купол?» для меня лично остался открытым. Понятия не имею. Хотя и слышал раньше много чего интересного, случалось. Но не об этом.
Компьютер в «гостиной» начинён был великим множеством программ, в том числе по управлению разнообразными системами купола. И даже на русском языке. Но… Мне эта машинка оказалась не по зубам.
Не знаю, не то я чего не понял, не то разработчики специально такое предусмотрели, но, часа два полазив по весьма напоминающему «Нортон» меню, я практически не смог проникнуть ни в один файл. Или, как их там называют, директорию? Единственное, что мне удалось выудить, так это запись, объясняющую, как убрать «балок походный полууниверсальный» при покидании места его использования.
Сделать это, судя по записи, можно было исключительно просто. И уж по этому-то пункту я полученную штуку к изделиям Земли причислить никак не мог. Нет у нас ещё ничего такого в производстве. Связанного с утилизацией использованного жилья. Но… однако, и ничего против, то бишь какую-либо иную версию, выдвинуть мне тоже не показалось возможным. Просто за отсутствием хоть каких-нибудь аргументов.
Так что, когда Рэра, замечательно быстро освоившаяся с чудесами техники, умытая, переодетая в армейское и причёсанная, присоединилась ко мне за завтраком, оставалось только вернуться к окружающей нас действительности. Той, что снаружи балка, я имею в виду.
Однако, прежде чем я успел хоть что-нибудь сказать, Рэра сама обратилась ко мне. С закономерным, впрочем, вопросом:
— Сударь, кто вы такой? Ничего подобного окружающему я никогда не видела. И не слышала. Ваше походное жилище просто поражает! Но вы даже не маг, как вы говорите. И, кроме того, — на лице её отразился настоящий восторг, — вы умеете летать! А этого у нас никто не может! И притом вы откуда-то знаете Дарека! Ничего не понимаю!
Я в ставшей уже традиционной манере начал мычать привычным порядком про путешествие из далёких краёв, про которое просто не могу объяснить. И был остановлен неожиданной реакцией на мой ответ. Выразившейся в том, что Рэра широко распахнула глаза и приоткрыла рот. Что по всем признакам означает удивление.
— Из другого мира?! — воскликнула она. — Умеете летать?! Владеете неотразимым оружием?!
— Нэ-э… Мнэ-э… — только и смог сказать я. Возразить было нечего. Да меня, признаться, такое поведение тоже слегка ошарашило.
— О Небо! — ахнула между тем Рэра, продолжая таращиться на меня как на сиамского близнеца. — Так это вы!.. Вы всё-таки… пришли. — Последнюю фразу она произнесла с заминкой. После чего замолкла.
— Кто пришёл? — обалдело спросил я. Фокус был в том, что я не мог отрицать ничего из услышанного. Но при этом, кроме всего прочего, ещё и понять ничего не мог.
— Вы! — повторила, глядя на меня, Рэра. — Ведь вы же Небесный Посланник! Кто же ещё?
А? Вот что можно сказать, услышав такое? Потребовать доказательств? Ну в общем, пожалуй, можно. Что я и сделал. К моему возросшему удивлению, Рэра немедленно подхватилась с места и выскочила к себе — на «девичью» половину.
Через полминуты она вернулась, держа в руке какой-то предмет.
— Вот! — Она протянула его мне.
Ничего не понимая, я взял. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это маленький флакончик, фиал, бонбоньерка — или как это называется? Изготовленный из молочновато-непрозрачного стекла, заткнутый пробкой. Пробка когда-то была залита смолой. Очевидно, судя по обкрошившимся остаткам. Флакончик был пуст. И пах, когда я его понюхал, цветущей черёмухой. Или акацией. Одним словом, чем-то донельзя знакомым и весенним.
Но что оказалось наиболее впечатляющим — на одной из сторон пузырька имелось нечто вроде барельефа. Литого, при изготовлении полученного. На фактуре стекла обобщённо, но вполне отчётливо проступал некий рисунок. От длительного употребления картинка слегка потёрлась. Но всё равно разобрать можно было достаточно. Контрастный рельеф изображал явного спецназовца в куртке и с автоматом. На фоне дремучего леса, как мне показалось.
Но самое интересное было даже не это. Всмотревшись в лицо на стекле, я разом потерял все свои скептические вопросы. Кои собирался вывалить на слишком доверчивую средневековую дворянку.
На флаконе изображён был я. Хотите верьте, хотите нет. Вот такой вот компот. Господа присяжные заседатели.
— Рассказывайте, — сказал я Рэре, подымая глаза от пузырька. — Всё рассказывайте!
Иных требований или просьб не понадобилось. Видимо, что-то в моём честно-благородном лице произвело определённое впечатление. Рэра послушно и даже торопливо принялась говорить.
Очень много лет назад — много тысяч лет — прародитель людей Аммо странствовал по небу вместе со своей женой, матерью всех живущих Спеллой. Они странствовали от звезды к звезде, от планеты к планете в поисках подходящего места для жизни.
Вот так вот. И никак иначе! Лихое, доложу вам, начало.
Странствовали они в специальном большом небесном доме, предназначенном для жилья в просторах Великого Неба. Сколько лет длилось это странствие, никто не знает. Много.
Дом был большой. Очень. Потому что кроме прародителя и прародительницы в нём обитало неисчислимое количество рождённых ими детей, которых они хотели расселить в подходящем для жизни мире.
Никто не знает, откуда взялись прародитель и прародительница. Но где-то же они родились и откуда-то отправились в странствие, построив свой Небесный Дом. Но там, откуда происходили Аммо и его супруга, жизнь, разумеется, была исключительно хороша.
Реки — молочные, берега — кисельные. И всё такое прочее. Живущие там имели для своего благополучия многие чудесные веши. Разумеется, небесные папа с мамой всего взяли в достатке с собой в дорогу — дорога-то дальняя.
Но однажды дальняя дорога наконец закончилась. Великие Предки нашли подходящую планету и высадили на неё своё немереное потомство. Как водится, всех видов и классов. Всякой твари по паре…
Честно говоря, сомнительно как-то. Но в конце концов, почему нет? Зато вот дальше началось что-то уже не столь ясное и понятное. Произошло явно нечто незапланированное, и Великие Предки вместе с Небесным Домом канули неведомо куда.
История о том умалчивает. Но зато информирует, что кое-какие вещицы — как водится, естественно! — оставлены были. Наиболее достойным. Так, скорей на память, чем для реальной пользы. Но оставили несомненно.
В том числе и вот такие флакончики. Очень немного. И страшно давно. Хранилось такое наследство пуще зеницы ока, естественно. Передавалось же только из рук в руки. Только среди потомков «избранных». И больше никак.
Сколько вначале подобных флакончиков имело место — знать никто не знает. Видимо, всё-таки достаточно. Но шло время, средство расходовалось. При всей экономии когда-то должен был остаться последний экземпляр.
Вот таковой экземпляр и хранился в роду у Рэры. Оберегался как главное семейное сокровище и держался как средство на самый распоследний случай. Что под таковым, кстати, понимать — не сообщалось. Явно на собственное усмотрение. И вот когда последняя оставшаяся в роду баронесса Клада решила, что осталась совсем одна и помощи ждать неоткуда, она и раскупорила этот флакончик.
По преданию, загадочная склянка содержала в себе дух волшебного воина другого мира, вооружённого сказочным оружием. Способного служить защитой от любых напастей. Всё.
Вот такая вот история.
Да-а. Тут уж ничего не скажешь. Даже и на двери местные не сошлёшься, как сделал Крис в «Солярисе». И хуже всего было то, что я нисколько не усомнился, что всё именно так и обстоит.
Только одичавших потомков космических переселенцев мне тут не хватало! Для полного счастья. Если подумать. Однако я не сдался так просто. Как известно, «я сперва-то был не пьян — возразил два раза я…».
— А когда вы откупорили эту… э-э… посудину, сударыня?
Рэра добросовестно повспоминала.
— Не меньше двух месяцев назад. Со мной осталось только несколько слуг, все остальные погибли. — Она вздрогнула. — За нами гнались как за зверями. И тогда я решила… — Голос её пресёкся. — Я ведь уже думала, что это всего лишь легенда, — призналась она, глядя на меня. — А оказывается…
— Не торопитесь, ваша милость! Терпение! — Не хватало мне опять восторгов со стороны благодарного человечества. — А когда конкретно вы вскрыли флакончик? До или после нашей с вами встречи возле замка Ток?
— Что? — Она моргнула.
Понятно, что узнать меня было мудрено. Мысленно ругнувшись, я вооружился для придания сходства очками и сделал по возможности более испуганное и удивлённое лицо.
— О Небо! — ахнула, вглядевшись, Рэра. — Так это… были вы?!
Й-я, й-я… И танк подбил тоже я, если подумать.
— Но как же… — продолжала бормотать сражённая баронесса. — Значит… если вы тогда…
— Да, — согласился я с ней, — мне это тоже очень интересно. Если это был я, почему тогда я с самого начала ничего не знал? Да? Так когда вы откупорили бутылочку? До или после?
Впрочем, скептичность я демонстрировал скорее для проформы. Поскольку успел уже вспомнить, с какой настойчивостью всё время пытался отбить Рэру у Потура. А потом у Ветриба. Причём совершенно не желая, можно сказать, того.
Как-то не было у меня сомнений по этому поводу. Вернее, были, конечно, но… И я нисколько не взволновался, когда Рэра, подумав, ответила:
— До. Недели, может быть, за две перед тем. Я даже тогда не надеялась, что мы выйдем к замку. И решила даже, когда мы добрались, что это и есть та самая помощь. Но… Что тогда это значит? Это не вы?
— Да нет, похоже, что я, — ответил я ей. — Только вот знать бы, при чём всё это… А что вы про этих самых посланцев Неба знаете? Свойства у них какие?
Но Рэра только беспомощно развела руками.
— Не знаю, — отозвалась она растерянно. — Я ведь говорила — так давно это было, что никто уже ничего не помнит. Может быть, в Академии… А так, говорили разное, но… Вот что летать умеют, что неуязвимы, — в этом месте я вздрогнул, — что все могут. — Она пожала плечами, покосившись на меня. — Ну не знаю даже, что ещё. Сказки же!
Ага. Хороши сказки! Кто ж я теперь такой есть? Гасан Абдурахман ибн Хоттаб? Джинн? Или, может, ифрит? Вот так и живём, ваша милость. То дворец спалим, то город разрушим. Хвостом тя по голове.
— Ладно, — сообщил я Рэре. — Видимо, Академии вашей мне никак не миновать. Придётся с этим смириться. Только ждут нас сегодня другие, более близкие дела. Как вы себя чувствуете в преддверии небольшого воздушного путешествия, ваша милость?
Чувствовала Рэра себя прекрасно, если учесть, что было накануне. Так что вылетать в замок можно было хоть прямо сейчас. Что я, в общем, не стал стараться откладывать. Только позволил себе порасспросить спасённую баронессу о перипетиях случившегося с ней приключения. В надежде узнать какие-нибудь подробности, покуда мы заканчивали поглощать завтрак…
Но, против ожидания, ничего принципиально нового разговор не принёс. Действительно, их свадебный поезд подвергся безжалостному, хорошо подготовленному разгрому. И преследованию. В результате которого от всех участников на данный момент в живых только одна Рэра и осталась. Странная подробность, если задуматься, но только что она может означать?
Потом её долго держали в подвалах и пещерах, мимоходом привезя через замок Цын прямиком к донельзя радовавшемуся Ластуре. Похоже, этот идиот и в самом деле плёл какой-то заговор.
Вот только людей у него, кроме волколаков с колдунами, в подчинении Рэра не видела. А что сталось с Потуром и Ветрибом, я уже сам наблюдал. Н-да. Бездна, конечно, информации. Или, может, я не то что надо рассматриваю?
Всё ж таки я далеко не профессиональный аналитик. И не следователь. Так, любитель поневоле. В свете складывающихся последнее время обстоятельств. Впрочем, ладно.
Добраться бы только до Дарека — пусть он дальше сам свои загадки разгадывает. А мне бы и в самом деле в Академию попасть. Вдруг да и удастся домой всё же выбраться.
Честно говоря, не шибко мне здесь хотелось бы жизнь коротать. Хоть дома, на Земле, я ничего особенного из себя и не представлял. Но как-то оно так… Не знаю даже, пусть и с мешком этим бездонным — но что мне тут делать? Царства завоёвывать? Как-то не жажду я себя лицезреть в роли императора. Совсем неинтересно. Сижу это я на троне. В одной Руке у меня автомат. В другой — пулемёт. Тьфу!
Что ж, остаётся одно — есть, что перед тобой поставили, а там посмотрим. Тем более что, похоже, заморочки у здешнего короля всё же кончились. И не без моей помощи.
А за такое вполне можно претендовать на внимание Королевской Академии, причём совершенно иначе, чем, допустим, явившись просто с улицы. Без малейшей рекомендации. Знаем мы, чем подобные визиты заканчиваются.
— Ладно, ваша милость, — сказал я Рэре, когда завтрак и разговоры были окончены. — Собирайтеся, одевайтеся — отправимся к жениху вашему. Пришла, так сказать, пора. Заждался, поди, уже, помазанник Божий.
Мы облачились предусмотрительно в тёплые комбинезоны. Пристегнулись двойной подвеской к ранцу и потихоньку, на малой высоте, двинули к замку Цын. Всё-таки нагрузка на двигатель выходила незапланированная.
На краю краёв земли, где небо ясное…
Только прилетели, сразу сели!..
Я приземлился на той же поляне, с которой улетел. Зачем было привлекать к себе внимание? Совсем необязательно. Жаль только, встречать нас было некому. Срок своего возвращения я не оговорил. Справедливо считая, что мне одному с пятью опытными противниками справиться будет не так просто — потребуется время. Как, в общем, и оказалось. Впрочем, прогулка в каких-нибудь пару-тройку километров — совсем не лишнее. После монотонного висения под непрерывным ветром. Вообще ранец не самое комфортное из средств передвижения. Я только задержался чуть, чтобы опробовать новоприобретённый способ утилизации.
Способ этот, почерпнутый мной из единственного прочитанного компьютерного файла, очень мне понравился. Берёшь использованную вещь, отдираешь в особо обозначенном месте специальный ярлычок — и всё! Уже через пять минут от ненужного сооружения остаётся тающая кучка праха. Нечто вроде серой пыли или пепла, которая моментально разносится ветром. Купол так и ликвидировался.
Беззвучно и эффектно. У Рэры только глаза округлились. Да и на меня, признаться, впечатление тоже произвело. Сейчас, с ранцем, я применил это ещё раз. Сработало ничуть не хуже.
Для особо же дотошных сообщаю, что не поленился и после уничтожения произвёл установку купола ещё раз — для проверки. Купол восстановился. Причём, похоже, тот же самый. Или до крайности похожий.
Правда, проверить эту последнюю тонкость у меня не было возможности и пришлось на сём остановиться. Пока, по крайней мере. Хотя заморочка появилась на этот счёт изрядная. Очередная, впрочем. Что не так страшно.
Уничтожив ранец и покончив таким образом с заметанием следов, мы с Рэрой выступили в поход к замку. Коего и достигли примерно через час пешего движения. И тут нам пришлось остановиться.
Замок был сожжён. То-то мне с воздуха издали показалось, что выглядит он как-то странно. Не то чтоб он был спалён дотла. Нет. Но — так скажем — обгорел местами.
— Что здесь произошло, сударь Гар?
Я посмотрел на Рэру и увидел, что она вопросительно смотрит на меня. Н-да. А что здесь произошло?
— Сейчас посмотрим, — пообещал я ей. И, уже двинувшись в сторону ворот, спросил сам: — Эти вот ожоги, это что, магическое воздействие? — Я кивком указал на весьма скверно выглядящие стены и башни.
— Да, — отозвалась Рэра.
Замечательно. Это кто же здесь с кем воевал? Замок выглядел пустым и покинутым, но я не позволил себе расслабиться. Мало ли что! Миновав разбитые в щепы створки ворот, я стал ещё более осторожным.
Рэра, стараясь не шуметь, двигалась следом за мной. В воротах мы обнаружили первые трупы. При нашем появлении с них недовольно снялись вороны. По одежде судя, убитые были из гарнизона замка.
Может быть, стоило воспользоваться надвратной площадкой, как в прошлый раз? Впрочем, замок явно был пуст. Это легко определить хотя бы по двору, заваленному всяким барахлом и мусором. Вперемешку с телами убитых.
Будь здесь хоть кто-нибудь ещё — постарались бы убрать погибших. Везде было полно воронья. И каких-то мелких зверей, — видимо, из леса. Посередине двора я остановился и в сомнении обвёл глазами вокруг. Я не знал, что делать.
— Что здесь случилось, Гар? — Голос Рэры подрагивал. Но на вид держалась она вполне прилично. Я вспомнил, как встретил её в самом начале моих похождений. Тогда она хоронила своих убитых.
— На них напали, — ответил я сакраментальной фразой из Жванецкого. — Я не знаю кто. Если бы знал, я бы им помог. Но, будьте уверены, я непременно узнаю и помогу обязательно!
Я плёл всю эту ахинею, а сам начал медленно двигаться по двору, косясь во все стороны. Что-то меня насторожило к этому моменту. Что? Я не мог понять. Но что-то определённо было не так.
Точно в кино. Я шёл по пустынному плацу, заваленному хламом, какой всегда остаётся после военных действий. Держа автомат наготове. Что меня насторожило? Падальщики? Вороны? Что?
Слишком всё картинно, вот что! Именно как в кино — ничего лишнего, всё должно воздействовать на зрителя. Так и здесь. Где, например, хоть один гражданский труп? Почему мусор валяется на дворе замка, но не свисает ни из одного окна?
И, наконец, почему вообще покойники оставлены так вот валяться? Ведь, судя по всему, замок взят бесповоротно. И победителям следовало бы обеспокоиться принятием мер против заразных болезней.
Я остановился. Неужели влип? И опять в этом замке! Сколько можно?! Нет уж, в этот раз я им просто так не дамся! Я повернулся к Рэре, чтобы сказать ей, чтоб была готова ко всему.
И в этот момент потерял всякую возможность шевелиться. Просто замер, глядя на Рэру. Не в состоянии двинуть даже языком. Впрочем, для датчиков биопотенциалов это препятствие невеликое.
Кое-что я сумел предусмотреть, однако. Работаем над собой помаленьку. Рэра глядела на меня с ужасом, тоже не в силах пошевелиться. Проклятие! Вот же повезло девчонке — что называется из огня да в полымя! Сочувствую.
Послышались шаги. Несколько человек шли откуда-то со стороны жилых помещений, распугивая ворон. Ясно. Давно, значит, ждали. Быстро же, однако, эти ребята взяли замок — меня всего двое суток не было.
Ну ничего, сейчас повеселимся. Жалко, что Рэру не могу предупредить о том, что фокус, произведённый с волколаками, сейчас повторится. Достанется ей по второму разу. Ну да уж…
Меня окружили незнакомые мне люди. Явно солдаты. В дорогой, роскошной даже форме, что меня удивило. Все с оружием. Явно настороже. Ну это неважно. Ага, вот уже собрались вязать. Я зажмурился…
Полыхнуло. Державшая меня сила разом пропала. Так-то. Я кувыркнулся куда-то вбок, вскидывая автомат и боясь только зацепить Рэру. И только после этого сообразил открыть глаза. Вовремя!
Чуть не изо всех мест объявилось огромное количество народа, ранее прятавшегося. В окнах, дверях, на стенах. Даже в воротах. Я не стал ждать, что может последовать.
Рэра лежала на дворовых плитах вместе со всеми. К сожалению. Ну значит, просто так не уйти. Что ж… Я завертелся волчком, одновременно нажимая спуск. Эх, дурак! Надо было вместо «аксушки» АКМ полноразмерный! Ещё лучше — с подствольником. В самый раз было бы! Может, вытащить? Вот только, похоже, времени на это мне не дадут. Продолжая вертеться, стреляя во все стороны, я видел, как падают слишком открыто стоящие нападающие. Нет, здесь вам не двадцатый век!
И в этот момент словно незримая ладонь или кошачья лапа опустилась на меня сверху. Прихлопывая, прижимая к месту. Тот, кто нас держал, успел оправиться от светового удара.
Спасла меня случайность. Или, наоборот, неслучайность — я успел увернуться. Как уже делал нечто похожее в подвале у Залибы. Невидимая подушка скользнула куда-то в сторону.
Я откатился и снова принялся палить направо и налево, стараясь определить, кто среди нападающих маг. Одна из фигур на стене вдруг пальнула по мне знакомыми дымными жгутами. Только размером поболее. Ого!
Я едва смог броситься в сторону. Но… жгуты потянулись следом! Тогда, просто не зная, что делать, не думая даже, я полоснул по ним очередью. Непонятная дымообразная трасса лопнула в местах попадания и развеялась клочьями.
Я не стал дожидаться продолжения. Поймал в прицел стоящую фигуру на стене и… Дурак! Опять? Одного раза мало было? У холма? Ясно ведь, что здесь пули тоже пойдут в сторону.
Невидимая лапа опять попробовала меня схватить. Я опять увернулся. Ох, достали, гады! Достали! Ну сейчас я вам покажу, где раки зимуют и почему туда Макар телят не гоняет!
Выделывая со стороны, видимо, невероятно комические антраша, я сбросил мешок. Откинул автомат, продолжая вертеться, засунул руки под крышку… Снова дымовые полосы. Проклятие. С другого места.
Ну конечно, идиот, — почему колдун должен быть один? Шевелись. Пока не поджарили! Я закрылся рюкзаком — совершенно машинально. Но это неожиданно сработало. Слава богу!
Следующим движением, уже видя дымную трассу от первого, я стряхнул рюкзак с рук, освободив гранатомёт. Не буду я с вами, ребята, церемониться. Вы мне, похоже, выхода другого не оставили. Трубу к плечу, палец на спуск…
Б-бум! Б-бум! Две ракеты в одного, две в другого. И немедленный кувырок в сторону. Грохот, звон и световые вспышки вперемешку с осколками и клубами дыма. Во эффект! Я медленно, не опуская гранатомёта, выпрямился и огляделся.
Стояла очень внушительная тишина. После комбинированных-то гранат, ещё бы! Некоторые уцелевшие из нападавших, стоя где стоят, ошалело пялились на меня. Я обвёл их всех взглядом. Откашлялся. Эх, мегафон бы!
— Я, думаю, ребята, — сообщил я им пришедшую на ум фразу из фильма, — вам самое время сдаться!
Ответом мне было растерянное молчание. Ладно, пусть подумают. Неохота мне, честное слово, убивать их всех без особой нужды. Попробуем быть гуманными, чёрт возьми!
Молчание длилось довольно долго. Не устроили бы они какой пакости, подумал было я. Да и неплохо бы посмотреть, что там с Рэрой. Я неспешно стал поворачиваться.
Как раз вовремя, чтобы увидеть летящий прямо на меня огненный плевок. Размерами и видом напоминающий загоревшийся футбольный мяч. От растерянности я выстрелил.
Слишком рано.
А после этого была страшная боль. Шок. Темнота.
Я не помню толком, где я был и что со мной происходило. Совсем почти ничего. Так примерно, как это бывает после сна. Воспоминания, смутные образы. Хотя в тот момент там образы эти не были ни смутными, ни неясными.
Наоборот, всё очень чётко воспринималось, без всякого удивления. Что бы ни происходило. Правда, придя в себя, я мог вспомнить только какие-то отдельные картины. Да и то, скорее, лишь общий смысл их.
Но содержание сохранилось в памяти довольно чётко. Я словно снова находился в созданном из ничего куполе. В жилом помещении, со всеми его ваннами, холодильниками, горячей водой и микроволновками.
Воспринималось это именно так, цельным куском. И не вызывало никакого удивления. Я просто был там и занимался тем, что разговаривал с компьютерным терминалом.
Вслух. Голосом. И он мне отвечал. Так же. Одним словом, мы беседовали. Почти не помню о чём. Помню только, что очень долго. Время шло» исключительно медленно, и мне нечем было больше заняться.
Видимо, это был длинный и очень нудный разговор об одном и том же — так мне кажется. Во всяком случае, я своему собеседнику на это указывал. А он то ли соглашался, то ли нет. Бред, в общем.
Но в тот момент содержание этой, с позволения сказать, беседы, казалось мне исключительно важным. Не знаю почему. Единственное, что я хорошо помню, так это как раз то, что я всё время повторял, что это — всем хорошо известная история.
Про то, как персонажа одного рассказа заманили в параллельный мир обещанием жить среди принцесс, рыцарей и драконов. Я этот рассказ хорошо помню. В журнале «Вокруг света», кажется.
Коротенький и слегка парадоксальный, он неожиданно резко заканчивался на том, что, переместившись в желанное королевство волшебных замков и благородных рыцарей, герой оказался там бесправным помощником замкового садовника.
Какое отношение всё это имело к происходившему у меня бреду, я понять не берусь. Помню только, что именно на это я всё время упирал в разговоре с терминалом.
Собеседник же с немалым смирением всё время пытался обратить моё внимание на то, что я имел и что приобрёл. И на удовлетворённое чувство справедливости. При чём тут справедливость — понятия не имею. Но так мне помнится.
Я же в ответ много и энергично доказывал, что вовсе не хотел уйти из дому и затеряться где-то. Что никакого понятия не имею о всевозможных магиях. И что в противном случае я вовсе отказываюсь принимать хоть какие-то меры.
На что ответ последовал единственно запомнившейся мне фразой. Да и то только потому, что в этот момент я наконец начал всплывать из глубины омута беспамятства. И быстрые кричащие чайки мелькали вокруг меня в наливающемся серебром воздухе…
— У тебя получалось до сих пор!
И грянул гром!
От этого грома мне и стало плохо. Да так, что я пожалел, что перед тем не умер. Сознание сразу вспомнило, что было накануне, благополучно забыв зыбкий сумеречный бред.
Я лежал на спине. И мне было плохо, плохо, плохо…
Перед глазами продолжал стоять летящий мне в лицо огненный тар. И я снова переживал его приближение. Одновременно где-то на заднем плане сознания отрешённо отмечая, что я читал по поводу шаровых молний, их природы и поведения.
Даже и того оказывалось вполне достаточно. Если этот шарик рванул на моей, так сказать, лицевой панели — мне не позавидуешь. А тут ещё эти надоедливые чайки орут над ухом!
И тут точно незримая пелена спала у меня с глаз. И я как бы очнулся во второй раз. Не теряя, однако, сознания, а продолжая приходить в себя. И обнаружил, что действительно лежу на спине. Голый. На чём-то вроде стола или кушетки. А надо мной, в рассеянном свете, пробивающемся через стенку палатки, склонился Аниз. После некоторого раздумья в моей неожиданно опустевшей голове появилась только одна фраза. Зато спасительная: «Ёрш твою меть…»
— Гар, ты меня слышишь? — спросил внятно Аниз, всматриваясь в меня.
Лицо у него было измождённое. По вискам струились ручейки пота. И выражение глаз такое, что я никак не мог с ходу определить. Но, во всяком случае, определённое облегчение там наблюдалось.
— Слышишь, Гар? — продолжал Аниз настойчиво.
Я наконец обнаружил, что не могу шевельнуться. Ничем, никуда. Даже языком. Но, сфокусировав глаза, способен смотреть. Я уставился на Аниза. Он это заметил.
— Гар, — обратился Аниз ко мне, — пожалуйста. Прежде чем начать что-либо предпринимать, обещай сперва выслушать. Хорошо? Обещаешь?
Я мог ответить только взглядом. Конечно «да». Аниз кивнул в ответ и отодвинулся. Я тут же почувствовал, что губы у меня могут шевелиться.
— Кгхр… х-х, — выдохнул я и с трудом смог выговорить: — Что случилось? Где это я?
— Ты был, гм, болен, — сообщил Аниз. — Ранен то есть. Сейчас всё уже в порядке.
Он что-то явно недоговаривал.
— Гкх… А где мы? Где мы находимся? Я ничего не помню.
— Мы в плену, Гар, — ответил грустно Аниз и ещё слегка отодвинулся. Чтобы я мог обозреть внутренности палатки.
В плену? Замечательно! Опять сидим…
— У кого? — спросил я.
И был совершенно врасплох захвачен ответом, раздавшимся вдруг сбоку:
— У меня, господин, гм… магистр. Поскольку это я захватил вас в замке Цын. Всё это время вы провели без памяти… Гм. И вот теперь нам, сударь, нужна ваша помощь.
Я вытаращился на говорившего. Насколько можно вытаращиться, скосив глаза до предела в сторону. Я увидел высокого, средних лет человека в плаще, с непокрытой головой. Он сидел на чём-то вроде походной табуретки. И смотрел на меня.
Так. В плену, значит. Я покосился на Аниза. Выглядел тот и в самом деле не блестяще. Во всяком случае, больше всего походил на больного. Отчего бы? Неизвестный, бесстрастно пронаблюдав за моими глазными манипуляциями, продолжил:
— Можете ли вы, сударь, — произнёс он размеренно, — оказать нам помощь? Если вы изъявите готовность дать нам в том своё слово, я немедленно отпущу вас и предоставлю свободу действий. Если вы не имеете такой возможности, я верну вас в предыдущее состояние. Честно говоря, если бы не нужда, оно меня устраивало больше всего. Но его величество Дарек утверждает, что вашему слову можно верить. И потому, сударь, я спрашиваю: можете ли вы оказать нам посильную помощь?
К этому моменту я настолько оправился, что мог бы, пожалуй, предпринять что-нибудь и без его милостивого соизволения. Если бы при мне был мой костюм. Увы, костюма не было. Так же, впрочем, как и никакой другой одежды.
Я, правда, мог бы предпринять не так уж мало и в этаком виде — если вспомнить Потуров застенок, например. Но по здравом размышлении обстановка показалась мне требующей ознакомления. И я не стал буянить. Обойдутся.
Тем более что этот неизвестный явно ждёт от меня чего-то в этом роде. Кто он такой? Колдун, скорее всего. Если, конечно, меня для него Аниз не держит. Но это уж вряд ли.
А и сильный же, однако, дядька, видать. Как он меня фаерболом-то шарахнул! От воспоминания у меня моментально спина покрылась пупырышками. Ох опасный дядя, ох опасный!
А что с остальными? Где мы, вообще? Почему находимся в палатке? И сколько времени я был без сознания, пока всё это происходило? А?
Незнакомец, видимо, по-своему истолковал моё молчание.
— Что ж, сударь, — произнёс он, — если вы не желаете помочь нам, то лучше всего для меня будет ещё раз…
— Погодите! — умоляюще перебил его Аниз. Ого! Я от него такой интонации ни в жизнь не мог представить! — Погодите! Гар! — обратился он ко мне. — У нас совсем немного времени. Полный Облиба с трудом согласился с нашими доводами, чтобы переговорить с тобой! Ты всё узнаешь потом. А сейчас скажи только — ты мог бы нам помочь?
— Кому — нам? — спросил я в ответ не слишком любезно. — И в чём помочь-то? В чём?
Аниз с явным облегчением вздохнул. Откинулся назад.
— Помочь отбиться от вражеского нападения. У нас без тебя практически некому воевать, — сообщил он. Очень мило. — А «нам» — это отряду магистра Облибы и капитана Кбелика и нам — его пленным. Арху, Ангресту, Рэре и нам с тобой.
Я худо-бедно начал что-то соображать. Хотя совсем далеко ещё не всё.
— А от кого отбиться-то? И чем? — Я выразительно покосился на своё обнажённое тело.
— Магистр Облиба отдаст тебе твоё оружие, — ответил Аниз. — То, что бьёт очередями, — торопливо добавил он, бросив взгляд на молчащего Облибу. — Если ты согласишься нам помочь.
— А мешок и одежду? — заикнулся было я.
— Нет, — холодно отрезал Облиба. — Не прикидывайтесь простачком, сударь. Я наслышан, на что вы способны с мешком. А без него я смогу вас контролировать. Для меня этого достаточно. И — вашего слова.
Ещё раз замечательно. Я представил себя идущим в бой с автоматом и без штанов, и мне стало смешно. Честное слово. Чтобы не дать собеседникам заподозрить лишнего, я спросил:
— А что за слово-то? И когда в бой? И вообще — что происходит? Я встать-то хоть смогу?
Аниз на это промолчал. А магистр Облиба ответил всё с тем же спокойствием:
— Мне требуется ваше слово в том, что вы не используете предоставленную вам для боя свободу, чтобы бежать. А по завершении боя вернётесь обратно. В плен. Если вы подтвердите делом данное обещание, участвуя в бою, я в свою очередь обещаю предоставить вам возможность продолжить дальнейший путь на положении других пленников.
Он был просто до невозможности официальным. Какая-то статуя воплощённого протокола. Он даже до какой-то степени меня загипнотизировал своей декламацией. Но, проморгавшись, я опомнился:
— Что-о? Да я что, спятил? Уж лучше закапывайте давайте обратно! Или что там было? — Не знаю уж, почему я так выразился, но при этих моих словах Аниз переменился в лице. Впрочем, я тогда не очень присматривался. Выслушанное меня и в самом деле возмутило. Что я, идиот, что ли, такие обещания давать?
Правда, трезвые мысли пришли в голову почти сразу. По крайней мере опередив Аниза.
— Гар! — прервал меня он. — Пожалуйста! Пойми! У нас отчаянное положение! Раз уж магистр согласен, чтобы пленные сражались на его стороне. К нам подходят люди Обеца — помнишь, ты слышал о нём?
Ого! Вот так новость. Не успел я про этого Обеца опять узнать, как он — вот уже. Но магистр-то Облиба тогда кто? Ничего не понимаю. И этот, как его там? Капитан Кбелик?
— Сударь, — остановил мои размышления Облиба. На этот раз в голосе его заметны нетерпеливые нотки. — У нас исключительно мало времени. Или вы присоединяетесь к нам — и тогда мы, может быть, отобьёмся. Я допускаю это, — заметил он, — поскольку видел, что вы можете, и слышал о вас от других. Либо вы отрешаетесь от происходящего. И тогда ваша судьба будет наверняка печальна. Поскольку вас могут захватить люди иерарха… Обеца. А это было бы плачевно. Или же я не дам им этого сделать самым простым способом. Вам понятно?
Ещё бы мне не стало понятно! Вот так бы сразу и сказал, что плохо будет! А то «павлины, павлины»!
— Хорошо, я даю вам слово! — объявил я. — Что для этого потребуется?
В ответ Облиба посмотрел на меня очень внимательно. Я не отвёл взгляд. Не знаю уж, чего он там пытался прочитать. Как мне доходчиво объяснил Брада — где-то он сейчас? — для местных я неразличим.
Может быть, магистр производил самое обычное чтение по выражению лица. Кто его знает? Во всяком случае, он не стал меня отправлять «обратно». Где бы оно ни было. И на том спасибо.
— Вы будете всё время под моим присмотром! — сообщил он обещающе. — Я знаю, что без вашего мешка вы не слишком много можете, не обольщайтесь. К тому же вы, я думаю, понимаете, что будете сражаться за себя и за своих друзей. А это куда большая гарантия. В данном случае.
С этой загадочной присказкой он поднялся, и я почувствовал, что держащая меня сила исчезла. Пошевелившись, я попытался встать. Со второй попытки мне удалось это сделать.
Аниз, сидя рядом, таращился на меня во все глаза. Несмотря на измученный вид, на лице его во весь рост было написано гигантское непередаваемое изумление.
— Что с тобой? — спросил я его.
Аниз моргнул.
— Ты что, ничего не помнишь?
— О чём? — хмуро поинтересовался я в ответ. Кое-что я помнил как раз весьма хорошо. Последний момент, например, перед тем как…
— О том, что было, — уточнил Аниз. — Как тебя захватили. — Он посмотрел на меня выжидающе, ничего не дождался и продолжил: — Да ведь тебя же убило наповал! Огненным ударом! До пояса — сплошная головешка! С такими ранами не живут. Никто, Гар. А ты не умер. Более того, ты оставался жив до сих пор, больше недели, пока мы ехали по лесам. Мы с Облибой по очереди осматривали тебя. Он был просто в неистовстве. Только и мечтал привезти в Академию такой необычный трофей. Даже я был ошарашен. Хотя уже кое-что про тебя знаю.
Он помолчал, снова глядя на меня. Я просто не знал, что ответить, и промолчал тоже. Аниз вздохнул и заговорил дальше:
— А сегодня… — он сделал драматическую паузу, — сегодня, Гар, ты регенерировал. Мы только взялись тебя исцелять… Я, вернее, взялся, — поправился он. — Уговорив Облибу попробовать. Раз уж ты до сих пор жив. Да и Ластура с его оборотнями тоже говорили что-то несусветное по этому поводу. И теперь я не сомневаюсь, Гар, — заверил он меня весьма проникновенно. Особенно накануне надвигающейся битвы, надо полагать. — Я, конечно, затратил на тебя массу сил. Сам видишь, едва дышу. Но такого эффекта быть не должно было! Это и Облиба понял прекрасно. Я думаю, он потому и согласился призвать твою помощь. До этого он весьма сомневался. Но тут! Ты восстановился у нас прямо на глазах! Бух — и из ничего, вместо обожжённого полутрупа, нормальное человеческое тело. Я бы никогда, Гар, не поверил. Если бы сам не увидел! Потрясающе! У вас так все умеют?
Такое простодушное завершение восторженного панегирика быстро вернуло меня на грешную землю. Я пошевелился и почувствовал, что на самом деле ненатурально бодр. Впрочем, нечто подобное мне уже было знакомо.
— А что теперь дальше? — Я решил оставить ненужное восхищение Аниза в стороне. Всё равно мне по этому поводу сказать нечего. — Когда биться-то? И что делать? И дадут ли мне штаны какие-нибудь? И где все наши? Тоже здесь, ты сказал? Я их увижу? Рэра как?
Аниз сидел слегка пришибленный градом моих вопросов. Но это, пожалуй, в самый раз то, что надо: поменьше сам будет спрашивать.
— И ещё. — Я постарался подальше увести его от возникшей было темы, на которую мне нечего было ответить: — Объясни, пожалуйста, а то я ничего не понимаю. У кого мы в плену? Кто такой этот Облиба? Кому он служит?
Аниз встрепенулся.
— Бой начнётся, видимо, сегодня, — сообщил он. — Поскольку Облиба ждал только полной готовности. Что делать — он скажет. Не знаю пока конкретно. Он здесь командует, как ни странно. Капитан Кбелик только передаёт его приказы. Наших ты, возможно, и увидишь, — добавил он осторожно. — Если мы выиграем бой. А в плену мы, Гар, у отряда королевских гвардейцев. Посланных королём в северные леса, чтобы пресечь разбойные безобразия волколаков.
Он замолчал и поглядел на меня.
— Не понял, — сказал я. Как это гвардейцы взяли в плен своего же короля? Мятеж, что ли? Так непохоже вроде. Что за чушь?
— Что ты не понял? — усмехнулся Аниз невесело. — Да и так ли это важно сейчас? Но могу пояснить. Отряд гвардейцев для борьбы с волколаками послал в северные земли новый король. Король Остравы Ядле, избранный уже месяц как великим сходом дворянского собрания взамен погибшего на охоте прежнего короля Дарека.
Я оторопело уставился на него.
— Чего?!
Аниз повторил. Несколько более кратко, но в целом точно то же. Я от такой новости какое-то время лишь моргал. Не зная, что и сказать. Потом всё-таки раскрыл рот.
— Ну вы тут вообще…
Подумал немного, разглядывая Аниза, потом спросил:
— Что хоть вообще-то произошло? Как вы в плен угодили? И вот ещё, — кое-какие мысли всё же зашевелились у меня в голове, — как этот Облиба так быстро здесь очутился? Из столицы же сюда пути месяц. Или нет?
Аниз только кивнул.
— Всё так. — Мой вопрос его не затруднил. — Правда только, Гар, я не знаю, как мне всю эту историю коротко обсказать с должной подробностью. У нас просто времени нет. Ну в плен, во всяком случае, угодили мы очень просто. Отряд Кбелика и Облибы — или, может быть, Облибы и Кбелика — подошёл к замку и взял его штурмом. У них было три мага против меня. Облиба — полный и ещё двое — батальных. А я теперь хоть и полный, но сильно укороченный, — он кривовато усмехнулся, — не скоро ещё силы восстановлю. Вот они меня и одолели. Чего тут рассказывать?
— Но что-то ведь он должен был подумать, вас увидев? — сказал я. — И почему он так вот сразу на вас штурмом пошёл?
— Вот-вот, — кивнул Аниз на мои слова. В это время принесли наконец какую-то местную одежду и я принялся не без удовольствия одеваться. Мало приятного было торчать в полотняной палатке по осеннему-то холоду. Аниз же продолжил — Это ты очень хорошо отметил. Арх его тоже спросил. И знаешь, что оказалось?
— Что? — спросил я послушно.
— Что он ещё в приказе имел указанными места обитания волколаков. И шёл прямо к ним. Кстати — по нашим следам. Ну не от Поставля конечно, но от Терета.
— Почему от Терета?
— А туда они прибыли водой. Сэкономили на этом довольно приличное время. Пока мы тащились напрямик лесом. А уж от Терета, наоборот, им пришлось идти пешком. Большие суда по Крутичке не проходят. Там они от нас несколько отстали. И как раз вышли к логову дня через четыре после того, как вы его разорили. Облиба с Кбеликом осмотрели тамошние остатки — и прямиком двинулись на замок. А в замке как раз были в тот момент мы. Только-только тебя проводили. Ну в общем, там такое сразу началось… — Он махнул рукой.
— Постой, постой, — остановил я его. — Как это так? Они вышли к логову, обнаружили следы разгрома, побоища, можно сказать, — и это их нисколько не насторожило?
— Наоборот! Да и про какие следы ты говоришь? Забыл разве, что там осталось? Обычный холм, в нём — засыпанные напрочь пещеры. Кто их разрывать будет? Кому охота? А снаружи ведь никаких ощутимых следов заметной битвы нет. И не было.
Пришлось признать, что в чём-то он прав.
— Большетого, — продолжал Аниз, — брошенный, на их взгляд, холм и заставил их атаковать замок как можно энергичней. Они думали, что волколаки меняют свои убежища, и хотели кого-нибудь захватить.
Вот захватили… Меня, например. Только что из этого всего выходит?
Королевский отряд, отправившись, условно говоря, выжигать гнёзда баронов-разбойников, в одном из таких замков неожиданно встретил предыдущего короля. Покойного. Но живого. Да со свитой к тому же.
Н-да. Не знаю, как здесь, а у нас на Земле, пожалуй, после такого миром бы точно не отпустили. Но всё равно, больно уж как-то оно ненормально смотрится — вот что я скажу.
Именно так я Анизу и сказал. Ну разве что не дословно. И он в ответ согласился. Причём с таким видом, словно у него болели зубы. Все разом. Или в крайности — половина. Впрочем, может, и болели. Я откуда знаю?
Я попробовал расспросить подробности. Но не смог добиться ничего внятного. Поскольку Аниз каждый раз начинал из такого невероятного далека, что я просто ничего понять не мог. При этом он как-то особо настойчиво сверлил меня взглядом. Будто желал мне нечто сообщить, но не мог. В конце концов я, правда, сообразил, в чём дело. И кивнул в ответ: понятно, что нас подслушивают.
Дурак! Другой бы уже давно сообразил! Естественная же. вещь на месте командира вражеского отряда. Не самолично, понятно, под стенкой лежать или сидеть, но — наладить прослушку должно.
Ну ладно. Что делать. Однако один вопрос, пожалуй, я могу задать, особо не рискуя. Уж очень мне он любопытен — раз уж до другого нельзя касаться.
— А на меня-то господин Облиба чего набросился? Я ведь, по-моему, шёл мимо, никого не трогал! — Я чуть не добавил ещё, что починял примус, но в последний момент удержался. Не поймут. — И ещё… — Подумав, я решил добавить кое-что. Повредить, кажется, не должно было. — Раз уж он взял с меня честное слово, что я буду участвовать в битве, почему мне это выдали, а не мои веши? — Я выразительно взял себя за лацканы — или отвороты? — и потряс.
Аниз помолчал сперва, глядя мне прямо в глаза. Затем только спокойно ответил:
— Твоя одежда пришла в полную негодность. Когда ты был… когда в тебя угодила огненная стрела. — Он был очень спокоен и произносил слова без всякого особого выражения, неаффектированно. — А после боя, в котором ты был захвачен, господин Облиба не желает тебе выдавать ничего из твоих вещей. Он тебе не доверяет, поскольку не знает, кто ты. Потому что обеспокоен твоей странной одеждой и твоим странным оружием. Ведь только опираясь на слова Ластуры, он оставил на тебя засаду.
Произнеся всё это, Аниз, не опуская глаз, выжидательно уставился на меня. Я, не оставшись в долгу, — на него. Мне страшно хотелось спросить ещё про Ластуру — этот-то тут с какого боку? — но я не стал.
Снаружи палатки усилился лагерный шум. Аниз на него и ухом не повёл. Чтобы не тянуть паузу, я сказал первое, что пришло на ум:
— Та-ак, значит. Ну ладно. А где остальные наши? Я уже ведь спрашивал. Они тоже здесь, в лагере?
Аниз, ещё пару секунд помедлив, удовлетворённо кивнул. Но, скорее, своим мыслям, нежели моему вопросу. Видимо, остался доволен, что я хоть что-то сообразил.
Да уж понял, понял! Облиба
То есть дорогой магистр может только гадать и строить предположения. Как это делали все мы с самого момента знакомства друг с другом. Что ж, флаг ему в руки, как говорится.
Но Аниз-то, похоже, теперь знал. И даже настолько в этом знании не сомневался, что постарался дать мне это понять специально в данный момент. С какой целью? Подумаем.
Шум снаружи усилился. Аниз, словно только что его услышал, встрепенулся и вполне обычным голосом заключил:
— Ну вот, кажется, начинается. Магистр с капитаном расставляют людей по позициям. Значит, сейчас и нам будет пора. А наши все здесь, Гар. И Арх, и Рэра — спасибо, кстати, тебе за то, что отбил её у оборотней. И от меня в том числе тоже. — Он улыбнулся весело, на миг напомнив мне прежнего Аниза — неужели это было какой-то месяц назад?! — И наш здоровяк тоже здесь. Очень переживал за тебя. Думаю, он будет в восторге…
Он хотел, может быть, добавить ещё что-то, но вошёл незнакомый гвардеец вместе с ещё двоими солдатами и требовательно остановился у порога. Солдаты направились к Анизу.
— Судари, — объявил стоящий у дверей, — магистр Облиба зовёт вас к себе.
— Идём, Гар! — вздохнул Аниз и привычно уже протянул руки навстречу подходящим.
Я молча поднялся и вышел. И тут же ошарашенно встал у порога. Кругом были горы. Самые настоящие. Не холмы, поросшие лесом, а натуральные горы. Справа и слева вздымались невысокие скалистые вершины.
Мы же соответственно находились в небольшом распадке между ними. Камни под ногами покрывал не то мох, не то ягель — не знаю, как эта штука называется. Значит, высота где-то под километр.
Я попытался представить все виденные мной горы. Немного, конечно. Во всяком случае, эти напоминали скорее Карпаты, чем Урал. Значит, более молодые.
— Что с тобой, Гар? — раздался сзади голос Аниза.
Я машинально посторонился и спросил:
— Ёлки-палки, где мы?!
— В Серых горах. Пока ты был без сознания, мы почти неделю шли сюда.
— Зачем?!
Вслед за Анизом и носильщиками я автоматически тронулся за провожатым. Аниз ухмыльнулся. Чему, спрашивается?!
— А оказывается, по данным Облибы, у волколаков была ещё одна база. Кроме замка Цын. Секретная. И главная, естественно, — проинформировал он меня, пока мы шагали. — К ней мы и шли. Пока… — он сделал паузу, — не угодили в засаду. Причём засаду настолько хорошо устроенную, что она наверняка была специально подготовлена заранее. Только моя помощь спасла нас от полного разгрома.
Он снова посмотрел на меня и хмуро усмехнулся:
— Но даже моей помощи оказалось недостаточно. Потому что двоих батальных магистров — помощников Облибы — ты, Гар, убил в замке Цын на месте. Не считая нескольких десятков солдат. Так что и у нападавших, и у нас магические возможности теперь примерно равные. Зато обычные военные… — Он помолчал, потом вздохнул. — Только поэтому Облиба согласился рискнуть и привлечь тебя. — При этом он даже не покосился в мою сторону. Гм. — По чести сказать, Гар, положение отчаянное…
— Да? — только и успел отреагировать я. — А в чём же…
Но тут мы как раз пришли. Надо полагать, к ставке Верховного главнокомандования. Здесь присутствовало несколько человек, в том числе уже знакомый мне Облиба. Я оглядел всех и спросил:
— А где всё-таки Арх и Ангрест? Тьфу. То есть я имею в виду…
— Половина оставшихся людей из отряда как раз увозит их всех за перевал, Гар, — ответил мне Аниз, покачиваясь между двоими носильщиками. — А мы все, здесь присутствующие, милостью магистра Облибы будем прикрывать их отход. Пока это окажется возможным.
— До вечера, — резко вклинился в речь Аниза Облиба, на полуслове прервав какой-то свой разговор с одним из офицеров. Было в его речи нечто не допускающее возражения. — Сударь Аниз! Соблаговолите занять позицию с передовым отрядом вниз по склону. Там, где она обозначена. Далее с магистром Гаром я буду взаимодействовать сам. Благодарю вас за оказанную уже помощь!
— Всегда к вашим услугам, сударь! — чопорно произнёс Аниз. Чем неимоверно меня изумил. Оказывается, он мог быть и донельзя официальным! Затем, повернувшись ко мне, протянул руку.
— Попрощаемся, друг Гар! — объявил он, озадачив меня пристальным взглядом. И даже не пронзительным, а как бы это сказать… Проникновенным, что ли. Да, пожалуй. — Желаю вам успеха в бою!
— И я вам, Аниз, тоже, — машинально сказал я в ответ. Все соответствующие слова куда-то подевались.
Аниз крепко пожал мне руки обеими своими, и молчаливые ординарцы понесли его вниз по склону. Приглядевшись, я узнал в них тех самых ребят, что приставлены были к нему ещё в замке Цын.
Что ж, короли приходят и уходят. А пехота при всех остаётся пехотой. Лишь бы было кому присягнуть. И верно исполнять присягу. Я проводил их взглядом, совершенно забывшись на несколько секунд.
Тьфу ты! Нашёл время! «Не верьте пехоте, когда она бравые песни поёт!..» Я повернулся и встретил взгляд изучающего меня Облибы. Ну изучай, изучай. Может, чего и изучишь.
— Я к вашим услугам, сударь, — сухо сообщил я, вспомнив из ранее прочитанного. Но тут же сообразил, что на самом деле почти дословно цитирую Аниза, и замолчал.
Но на Облибу этот мой демарш впечатление произвёл. Он моргнул и отвёл глаза, дёрнув щекой.
— Вы останетесь при мне, сударь, — сообщил он без предисловий. — По моему распоряжению будете наносить удары по тем направлениям, которые я укажу. Верните ему его оружие! — отдал распоряжение он кому-то.
После небольшой суеты появился АКСУ. Замечательно! Хоть что-то приятное. А то невозможно даже передать, насколько я до сих пор чувствовал себя голым. Без автомата, без рюкзака, да ещё в чужой одежде. Ладно, проехали…
Я проверил оружие, осмотрел, пошевелил затвор. В порядке. Закинул ремень на плечо.
— А рюкза… мешок не дадите? — спросил как можно небрежнее.
Но Облиба не раздумывал ни минуты:
— Нет!
Ну ладно. Я уставился на него, всем видом давая понять, что жду приказаний высокого командования. Но Облиба, вопреки моему предположению, отвернулся и продолжал отдавать какие-то распоряжения своему штабу.
Только покончив с ними со всеми, он вновь занялся мной.
— Сидите вот здесь, — указал он на камушек, прикрытый бруствером из валунов. — Сидите и ждите, стараясь не мешать. Я буду вести общее наблюдение за боем, а вы — стрелять, когда и куда я укажу, — счёл он нужным повторить. — Вам понятно?
Вполне. Куда уж яснее. Я так и ответил. Спросил напоследок:
— Курить можно? Или это демаскирует позицию?
Облиба глянул на меня, подумал.
— Можно, — разрешил он и без всякой охоты полез за пазуху. Надо полагать, в свой магический кошель. Нет уж.
— Спасибо, — остановил я его. И жестом фокусника достал из-за полы — провёл пальцами, эффект! — сигарету. Вторым жестом — зажигалку.
Облиба не мигая наблюдал, как я закуриваю. Видимо, он в этот момент не без сожаления вспомнил своё решение прибегнуть к моей помощи.
— В следующий раз, сударь, — заявил он немного погодя, — соблаговолите предупреждать меня заранее о ваших намерениях.
Ага, конечно. Разуюсь только…
— Считайте — предупредил, — сказал я ему. Отвернулся и стал, пуская дым, наблюдать за уходящим к далёкому лесу склоном. Судя по солнцу, было, самое позднее, середина дня. И никакой активности среди деревьев не наблюдалось.
Я абсолютно не понимал, что тут происходит. И единственное, что мне оставалось, это сидеть, курить и помалкивать. Мне пока что, как говорится, слова не давали.
Время шло. Всё оставалось спокойно. Я уже отчаялся понять замыслы командования. Продолжал сидеть, покуривая и помалкивая. От нечего делать волей-неволей достаточно внимательно осмотрел занятую нами позицию.
Она представляла собой склон маленького перевала, расположенного в седловине между вершинами, как я уже говорил. Справа за вершиной тянулся, сколько хватало глаз, голый скалистый гребень. Слева склон довольно круто уходил вниз. Прямо в лесные заросли. Что там было — не знаю. Но, очевидно, тоже что-то непролазное. Иначе наша позиция здесь теряла всякий смысл. В конце концов у меня составился план расположения наших войск.
Впереди и ниже по склону находился сильно вынесенный вперёд редут — не редут, но естественное природное укрепление. В виде нагромождения камней, отдалённо напоминающего знаменитый Стоунхендж.
В нём засели Аниз и небольшой отряд. Как я подозревал, все из гарнизона замка Цын. Вряд ли Облиба послал туда своих исконных гвардейцев. Я уже заметил, что их у него маловато.
Между передовым укреплением и нами было метров, наверное, двести. Может, меньше. Никаких других сил больше по центру не располагалось. Меня это, признаться, несколько удивило.
Все наши солдаты, кроме тех, что с Анизом, располагались исключительно на флангах. Где-то примерно на одном уровне с нами. То есть КП Облибы и фланги как бы составляли вторую линию обороны.
Какой в этом был смысл, я не мог сообразить. А приставать с расспросами к Облибе не возникало ни малейшего желания. При всём при том, что этот человек был мне скорее любопытен, чем ненавистен. И, кроме того, он, похоже, натурально угрохал меня своим фаерболом в замке Цын. Парадокс! Может, просто мне нравилось, как спокойно он держался в трудной ситуации?
А то, что ситуация трудная, можно было заключить не только со слов Аниза. Очень многие из тех, кто являлись к Облибе на КП с докладами, были недавно ранены. Да и вид у всех без исключения был далеко не парадный. Все выглядели измятыми, грязными и невыспавшимися. Как я мог заключить из редких доносившихся до меня фраз, эти люди уже двое суток вели непрерывные арьергардные бои. С превосходящими силами неприятеля. То есть отступали. А противниками их были волколаки и чёрные колдуны. Силой по крайней мере не уступавшие Анизу с Облибой. И в самом деле, походило, что информация о базе волколаков была ложной.
Отряд потерпел сокрушительный разгром. Здесь у нас, на занятой позиции, оборону держало не более нескольких десятков человек. А где-то внизу ещё, в лесу, был оставлен заслон, как я понял. От которого до сих пор не было ни слуху ни духу. Что могло означать всё, что угодно. И ещё какая-то часть уходила, увозя Дарека, Рэру и Ангреста. Кстати, почему никто ни разу не заикнулся о Забаве? С ней-то что?
От этой мысли мне стало совсем нехорошо. Я совсем забыл про девчонку. А тут ещё этот Облиба — какие у него взгляды на исследование выросших в лесу маугли? Вон Аниз в своё время тоже мечтал её Академии показать. Что, если и этот тоже?
А то, как он меня вёз — в качестве трофея, — на многие мысли наводит. Так что мне даже как-то менее симпатичен стал пленивший всех нас магистр. Хотя я некоторое время даже размышлял, не спросить ли его о Забаве. Но потом не стал. Отчего-то ведь и Аниз ни словом не обмолвился про неё. Почему? Подумав, я вернулся к военно-стратегическим рассуждениям. Тем более всё равно больше ничего не оставалось.
Одним словом, по визуальным наблюдениям, от отряда, посланного на борьбу с волколаками, мало что уцелело. И мне теперь предстояло участвовать в отчаянном арьергардном сражении. В качестве секретного оружия, надо полагать. Поскольку никто здесь не обладает автоматами земного производства. Не говоря уже про многократно стреляющие одноразовые гранатомёты.
Кстати, его-то почему мне не желают дать? А так же «стечкин»? Настолько опасаются? Ну бог им судья. Или Высокое Небо, как они тут говорят. Потомки межзвёздных переселенцев, надо же!
Столько лет прошло, а память сохранилась. Да полноте, может, врут всё? Хотя, с другой стороны, попробуй соври так — при их-то уровне развития науки! Откуда им знать?
Но с третьей, так сказать, стороны опять те же наши африканские догоны — да и не они одни — обладают же откуда-то вполне современной картиной мира? Или нет?
Тут мои антропологические измышления оказались прерваны самым невежливым образом. Из лесу появились два человека. Шатаясь и поддерживая друг друга, они заковыляли к первому укреплению.
Облиба не мешкая отдал быстрое распоряжение одному из посыльных из группы тех солдат, что находились при его КП. Не то для обороны, не то как раз на такой вот случай.
Через несколько минут выяснилось, что пришедшие — всё, что осталось от прикрывавшего отход заслона. Они сумели продержаться на позиции до темноты. А потом отправились догонять ушедший отряд.
Как я понял, в заслоне их состояло не меньше десятка. В живых остались двое, но они были ранены. Пользы от них в предстоящем бою не виделось никакой. Но они тем не менее заняли позиции во второй линии.
Что бы там ни было, ребята эти были крепкими солдатами. И я даже восхитился ими в душе. Но время на отвлечения закончилось. Прибытие заслона означало, что противник вот-вот появится. Вряд ли враги наши двигались медленнее этих двоих.
Я неожиданно почувствовал себя неуютно. Было отчего. Я ведь при всём своём здешнем арсенале и некоторых совершённых уже «геройствах» на войне никогда не был. На Земле, я имею в виду.
В армии служил — и только. Ну ещё кучу книг прочитал. И про Вторую мировую, и про другие, менее известные. Но это всё, разумеется, не то. Хотя здесь моё положение было, конечно, не чета домашнему.
Тем не менее я всё равно ощутил себя весьма неуютно. Но предаваться рефлексии и самокопанию дальше мне не удалось. Как ни странно, я сам, едва не первый, очевидно, различил внизу среди деревьев шевеление.
— Сударь. Магистр Гар! — окликнул меня Облиба. — Приготовьтесь!
Долгожданная атака началась. Солнце стояло ещё высоко. И наступления темноты ожидать следовало ещё не скоро.
Ты бей штыком, а лучше — бей рукой!
Оно надёжней, да оно и тише…
Не могу не признаться, что первые минуты боя мной владело совсем не подобающее воину состояние. Любопытство. Как у мальчишки, впервые попавшего в цирк. Примерно. Поскольку, как я уже говорил, сам я на войне раньше не бывал, никакой существенной опасности в данный момент не подвергался и вообще сидел далеко в стороне, можно сказать.
Тем более что ничего на поле боя и не происходило. Вовсе. Так, перебегали отдельные фигурки. Ни тебе криков «ура!», никаких других военных звуков. Всё происходило как-то буднично и совершенно нестрашно.
Время шло. Я всё так и сидел, бдительно вглядываясь то вправо, то влево, то вперёд. Тогда мне становились видны засевшие среди камней на передовой позиции. Сверху они выглядели такими же маленькими.
Это-то зрелище, кстати, и навело меня на одну мысль, как-то не приходившую мне ранее. А ведь могущую оказаться очень кстати. Особенно сейчас, в условиях, так сказать, приближённых к боевым.
Эту штуку проделал как-то один мой приятель, связанный с продавцами контактных линз. Не помню подробностей, но ему тогда по знакомству поставили комплект, дававший остроту зрения в две единицы.
Почти как у орла. Понятно, что ни на что путное в нормальной жизни таковая штука не нужна. Но вот в разных других обстоятельствах… Например — в моих. Так что, пожалуй, стоило проверить.
Тем более что мне сие можно было осуществить донельзя просто. Настолько я уже с этой «чудесной» механикой освоился. Закрыл глаза на несколько секунд и сосредоточился.
Не знаю, правда, что я ожидал получить реально. Поскольку никогда ничего подобного не имел. Хотя как сказать. Был некоторый опыт. Я разжмурил веки и посмотрел окрест новым взглядом.
Н-да. Как раз это время наши противники использовали, чтобы идти в атаку. М-мерзавцы! Другого момента выбрать не могли! Правда, чистоты эксперимента это обстоятельство не нарушило. Видел я превосходно. Так действительно, пожалуй, может видеть орёл. Или сокол. Каждая травинка на десятки метров вперёд различалась с режущей отчётливостью.
У меня почти сразу заломило в висках. Тем не менее я успел рассмотреть, что атакуют обычные люди. Никаких колдовских эффектов не наблюдалось. Атака была донельзя простой и примитивной.
Атакующие, выскочив из-за деревьев двумя группами, бросились по сходящимся направлениям к центральному укреплению. Было их довольно много. Они с криками махали оружием.
Примерно пересчитав, я определил, что нападающих человек двадцать. То есть вдвое как минимум больше, чем с Анизом. Однако не могу не отметить в очередной раз некоторой странности…
Не удержавшись, я оглянулся на Облибу. Магистр с холодным любопытством наблюдал за происходящим. Для меня, признаться, большей неожиданностью оказалось созерцать в упор «орлиным» взором подробности кожи его лица.
То ещё удовольствие. Отвернувшись, я, посоображав, решил вынуть из кармана тёмные очки. Помогает, говорят. К тому же чем я не «дикий гусь»? Так что я так и сделал. В общем, полегчало.
Теперь я, значит, мог по желанию изменять остроту своего зрения. Замечательно. Надо будет при случае воспользоваться. Что, интересно, ещё за возможности содержат в себе мои обстоятельства?
Атаковавшие стремительно добежали до засевших в камнях людей, окружили их, взяли в кольцо. Потолкались вокруг, воинственно размахивая мечами. А потом вдруг так же внезапно откатились обратно.
Так это выглядело из моей ложи. Мне в это время от Облибы никаких приказаний не последовало. Так что оставалось только пялиться.
Я видел, что у камней имела место короткая мечевая схватка. Без всякой магии. Разведка? Или что? Во всяком случае, я ясно различал, как защитники скрещивали оружие с нападавшими.
Облиба не собирался мне ничего объяснять, это ясно. Так что единственным источником информации у меня оказывались теперь глаза. Очень кстати я их «усилил». Молодец.
Боевые действия между тем продолжались. Точнее — не продолжились никак, если судить мне. За деревьями перебегали какие-то фигуры, но атак больше не повторяли. Почему?
Скоро это выяснилось. Очевидно, первый отряд и впрямь был разведкой. И ждал, видимо, подкрепления. Которое не замедлило явиться. Итоги последовали почти сразу же.
Из леса стали без суеты, но быстро выходить и строиться фронтом вооружённые люди очень серьёзного облика. Я их не могу назвать ничем, кроме тяжёлой пехоты. Построившись, войско это очень слаженно двинулось вперёд.
Признаться, мне это не понравилось. Я снова взглянул на Облибу. Облиба был удовлетворён. Судя по всему, его устраивало развитие событий. А меня? Как мне их понимать?
Почему Аниз, кстати, так уж серьёзно прощался со мной, отправляясь на позицию? Но поскольку ничего серьёзного пока не происходило, я решил не спешить с выводами. Посмотрим дальше. Тем более что времени прошло всего ничего. Почти что по Шварцу: «Как мучительно затягивается бой! Вот уже сколько-то минут идёт война, а ещё никаких изменений!» Здесь, похоже, тоже ещё ничего не совершилось. До вечера большой срок.
Да, эта атака была предпринята куда более обстоятельно. Нападавшие неспешно, но уверенно продвинулись почти вплотную к укреплению. Затем пустили в ход, видимо, дротики. Или лёгкие копья.
После чего последовал быстрый рывок… Или, точнее, попытка такового. Потому что в самой близости от камней вдруг в наступающих ударили… какие-то струи не струи, не реки и не молнии… Что-то вроде лент огня. За ними последовала вылазка. И что-то вроде отчаянной рубки в проходах между камней. После чего стороны возвратились на исходные позиции, оставив на земле убитых.
Чего хотел добиться Облиба, я по-прежнему не понимал. Ясно, что маленькая команда Аниза отвлекает на себя погоню. И будет отвлекать какое-то время. Но ведь не до бесконечности же!
Точно подтверждая эту мою мысль, в лагере противника произошло заметное прибавление. И тяжёлой пехоты и лёгкой, и ещё лучников…
Всё это собирающееся воинство подтягивалось к рубежам нижней позиции. Там оно сгруппировалось, явно предоставив лучникам солировать.
Следует признать, что и в этом случае особого урона гарнизон камней не понёс. Хотя и имел раненых. Сидя за своими булыжниками как в маленькой крепости, они даже умудрились отвечать, устроив нечто вроде своеобразной дуэли.
И только тут точно своеобразная пелена упала с моих глаз, и я сообразил, в чём состояла хитрость занимаемой нами позиции. Странно даже, что раньше я этого не замечал. Хотя, с другой стороны, когда мне было приглядываться? Едва очухался. Суть же заключалась в том, что на достаточно, казалось бы, ровном месте пройти к нашему второму ряду обороны мимо нижнего «редута» было невозможно. Как раз позади них — и соответственно перед нами — склон выгибался ложком и простреливался из укрепления как на ладони. Да и для вылазки донельзя удобно.
Таким образом, атакующие, не имея возможности пройти мимо, вынуждены были сперва захватить первую позицию. Причём сделать это они тоже могли только в лоб. Поскольку при попытке обойти нижнее укрепление сразу попадали под удар уже нашего флангового охранения. Чего я с первого взгляда не заметил.
Ну а на худой конец я мог перекрыть всё это пространство, что справа налево, что слева направо. Пусть и из короткоствольного, но неплохого всё же автомата.
Отлично. Теперь мне кое-что стало ясно. Но что дальше? Пожалуй, это значит, что мы тут сможем отсидеться до ночи. Ага. А потом? И кстати — а чего это тебя вдруг беспокоит? Обратно в отключённое состояние не хочется? Обугливание — это что, немыслимо? Или как?
Эти посторонние мои размышления были безжалостно пресечены дальнейшим развитием событий. Последовала новая массированная атака. Под прикрытием лучников, щитоносцев и с лёгкими копейщиками. Правда, этот нижний природный редут, пожалуй, и такой приступ мог выдержать. Так что я не очень даже обеспокоился.
Но тут вдруг со стороны леса прямо по камням быстро ударили два огненных шара. Небольших — примерно с человеческую голову. Я от неожиданности даже вскочил. И был приведён в чувство только голосом Облибы:
— Не мешайте, сударь!
Я сел. Стрелять? А куда? Или продолжать ждать? А Аниз? И все, кто с ним сейчас внизу? Н-да. Всё же, сударь, отсутствие у вас боевого опыта сказывается. А ну-ка побольше выдержки.
Внизу между тем дым, похоже, завивался коромыслом. Укрепление пережило удар — осталось только две тёмных кляксы на камнях — и теперь отвечало на колдовство. Огненный шар полетел куда-то в ряды наступающих.
Значит, Аниз жив. Уже хорошо. Но что-то не нравится мне вся эта баталия. Очень уж неприятно выглядит. Сидеть и смотреть, как там соратников убивают.
Облиба же по-прежнему не проявлял никаких признаков беспокойства. Во твердокаменный большевик. Мне бы такую выдержку! Что он, так и думает отсидеться здесь, наверху, до вечера?
Между тем перипетии непонятного мне толком сражения у нижнего редута продолжались своим чередом. Я, наблюдая, нервничал. Облиба ничего не предпринимал. Я уже всерьёз начал опасаться, что так до вечера и просидим, в самом деле.
Но тут эта тягостная волынка как раз кончилась. Из леса совершенно синхронно, со всех сторон, хлынули новые цепи нападающих, присоединяясь к уже имеющимся. И теперь их оказалось просто невероятно много.
Голову могу дать на отсечение — на этой поляне никогда не собиралось такой толпы! Там, внизу, у леса, стало даже тесно. При виде такого парада нетрудно было догадаться, что за этим последует.
Я оглянулся на Облибу. Облиба весь подобрался. Как перед прыжком. Но мне по-прежнему никаких приказов не было. Я продолжал оставаться зрителем, чувствуя себя не в своей тарелке.
Внизу же началось как раз то, чего я и ожидал. Нападавших собралось сотни не меньше чем две. А при таком раскладе они вполне уже могли рассчитывать прорваться к перевалу, сковывая нижнее укрепление боем.
На невзрачную груду камней посыпались огненные шары. Полетели стрелы. Пехотинцы придвинулись почти вплотную. Ох круто взялись за Аниза! И колдунов у них прибавилось.
Большая же часть войска обтекла-таки позицию и решительно направилась в нашу сторону. На ходу, разворачиваясь в цепи, прикрываясь щитами и выставляя копья. По одному этому построению можно было определить регулярную армию, что мне совсем не понравилось. Лучники слаженно натянули тетивы. И магов, в самом деле, прибавилось: впереди шагали аж пять человек, которые никем другим быть просто не могли.
Во-первых — без оружия, во-вторых — их прикрывали щитами, так что в первой шеренге образовалось нечто вроде эркеров. И в-третьих — было что-то такое в их облике, что заставляло опознавать их безошибочно.
Предположение это подтвердилось весьма быстро. Все пятеро достаточно слаженно на ходу выпустили по огненному шару. Что у них тут — никаких других фокусов не бывает?
Шары, как в кино, честное слово, завораживающе плавно изгибая траекторию, вспорхнули вдоль склона и взорвались на камнях. Где-то в районе размещения солдат. Впечатляюще.
Особенно «ели вспомнить, какие были у меня ощущения, когда в меня самого такой «мячик» угодил. Я даже не сразу заметил, что сижу, съёжившись, прячась за каменным «бордюром». Потребовалось усилие, чтобы заставить себя выпрямиться.
Сверху ответили из луков. Какое-то время продолжалась перестрелка. Атакующие подходили всё ближе. Полезли наверх. Их было больше, чем наших обороняющихся.
Я надеялся, что Облиба хоть сейчас предпримет какие-то действия. Но он, к моему удивлению, опять не сделал ничего. Атака была отбита обычным способом.
Что не менее удивительно, отбились и сидевшие внизу. В значительной степени благодаря им я держался спокойно. Иначе бы точно запсиховал. Но похоже, Аниз и его солдаты знали своё дело.
Противник наш, впрочем, тоже. В следующих атаках прибавилось и магов и солдат. Я ничего не понимал. Облиба бездействовал. Солнце медленно двигалось по небу, всё ещё далёкое от наступления темноты.
Я упустил момент, когда Облиба вдруг выпалил своей магией. Просто зашипело — и какие-то знакомые дымные жгуты полетели вниз во все стороны. Выбивая бреши во вражеских рядах.
По-моему, один колдун даже упал. Я посмотрел на Облибу. Было такое впечатление, что он выпалил с обеих рук — так он стоял, расставив пальцы и опустив их вниз по склону.
Удар его достиг цели. Атака не меньше чем на полчаса замерла. Происходила перегруппировка. Зато, когда она совершилась, я всерьёз засомневался, правильно ли Облиба действует. По нам пришёлся залп не менее десяти колдунов. И такое впечатление, что залп этот с первого раза достиг цели: полыхнуло жаром, что-то пронеслось поверху…
Только через несколько секунд я понял, что ошибся. В нас не попало ничего. Просто у меня рефлекторно сработали инстинкты. Удар рассеялся возле самой нашей позиции.
Это заставило меня против воли задуматься, что теперь будет дальше? Противник вроде сохранил диспозицию прежней. Облиба же, видимо, даже и не собирался применять своё секретное оружие. То есть меня.
Кстати, к этому моменту, даже ещё до того как огнём запахло возле самого нашего бруствера, я вполне отчётливо сообразил, что моя «аксушка» здесь не очень-то подходящая вещь.
А дело, похоже, вопреки моим ожиданиям, закручивалось весьма жаркое. До меня постепенно стало доходить наконец, что происходящее — вовсе не концерт. И не цирковое представление. А бой.
Самый настоящий. А в этом бою моя собственная жизнь будет зависеть от того, чем я вооружён. Лёгкой короткостволки для такого дела явно было недостаточно. Воспользовавшись паузой, я примерно так и доложил Облибе. С прозрачным намёком вернуть мне мешок. Он меня внимательно выслушал, не отрывая взгляда от поля боя. Потом, подумав чуть, коротко ответил:
— Нет.
Чтоб тебя! Давал я» слово или не давал?! К сожалению, в данной ситуации я всё ещё не мог толком сообразить, на что мне решиться.
С одной стороны, Анизу в нижнем укреплении явно становилось с каждой минутой всё хуже. А с другой — где-то позади нас под охраной увозили Ангреста, Дарека и Рэру. И, может быть, не только их.
Так что я на самом деле не знал, что делать. Хотя настроение у меня было уже достаточно соответствующим, чтобы что-нибудь сделать. Но вот делать-то мне было нечего!
Облиба вдруг изрыгнул проклятие. Заставив меня подскочить от неожиданности. Стремительно выпалил куда-то вниз. Затем крикнул:
— Стреляйте! Сударь Гар! Стреляйте!
Куда?! Я с готовностью выставил свою хлопушку за камень. Что там?!
А-а… Знакомые личности! Снизу торопливым намётом, расходясь волнами, неслись, вытянув стелющиеся хвосты, быстрые серые тени. Сменив патроны, я начал торопливо стрелять. Эх! Гранат бы!
В тот же миг целая эскадрилья огненных шаров взметнулась к нам от замерших внизу атакующих. С отчаянной ясностью я понял, что больше всего мне теперь хочется материть всех на чём свет стоит.
И себя — чего раньше сидел, думал! И Аниза — чего втянул меня в эту заваруху! И того дурня, что неведомую тьму лет назад изготовил эти флаконы с небесным воинством! Ни дна б ему, ни покрышки!
А уж как мне хотелось обматерить уважаемого магистра Облибу — просто передать трудно! Ведь именно этот фельдмаршал устроил всё это сражение, в котором меня сейчас, похоже, поджарят!
Пахнуло огнём. Волколаки в большинстве мест уже добрались до откоса и карабкались на позицию. Сейчас начнётся рукопашная. Эх! Я, скрючившись, уткнулся за прикрывший меня булыжник. Ну…
Особенно зачем-то я прикрывал себе голову. Как будто чем-то оно могло помочь. Но не было на самом деле ничего, кроме слабой надежды: нижняя позиция при прямом обстреле в такой же ситуации пострадала мало.
Я просто боялся. Отчаянно, до дурноты. Почти до рвоты. Мне опять вспомнился фаербол во дворе замка Цын. Отчетливейше, до малейшего отыскрения. И — боль, боль, боль, которая была потом.
Я с трудом открыл глаза, каждое мгновение ожидая огненного удара. Но его не было. Что-то переменилось в короткий миг, когда я пытался зарыться в землю. Шары не долетели до нас.
Выматерившись про себя с неуверенным облегчением, я огляделся. Ага… Волколаки всё же добрались до верха. Только клочья летят. Ну это ясно. Пятьдесят на пятьдесят примерно. Орут, рычат.
Атакующие цепи внизу как-то неуверенно топтались. Не то собираясь двигаться вперёд, не то не решаясь сдвинуться с места. В нижнем укреплении над камнями взлетали очень мне не понравившиеся клубы чёрного, непрозрачного дыма.
Что? У меня неприятно защемило сердце. Ох, успел я привязаться к Анизу, вместе со всеми остальными. Пр-роклятие!.. В нас же из противников почему-то никто не стреляет. Почему?
Я оглянулся на Облибу. А-а:.. Облиба стоял, замерев в крайнем напряжении сил. По лицу его струился пот. Губы были сурово сжаты. Казалось, он невероятным усилием сдерживает некую невидимую тяжесть, навалившуюся на него откуда-то сверху.
Ну это нам знакомо. Поднявшись, я посмотрел на мага внимательней. Он, словно в ответ, воззрился на меня. Ага, судя по всему, мобильность он потерял лишь частично. И что?
Вдруг с видимым невероятным напряжением Облиба разлепил губы. Я даже обалдел!
— Вернитесь на своё место… сударь Гар! — прохрипел он.
Ого! Замечательно.
Краем глаза я заметил ещё пару огненных шаров, бьющихся в камнях нижнего укрепления. Идиот! Что-то явно похожее на бешенство сдавило мне горло, когда я прошипел в ответ:
— Верните мне рюкзак! Мешок то есть!
Облиба скорчил невероятно выразительную рожу. Сразу ясно, что человек думает обо всём этом. Понятно, страшно! Вдруг я задумаю его после этого бон-нбой?! Но случившееся вслед за тем со мной самим ошарашило меня не меньше других.
Будто перекачанная камера мяча — или лучше воздушный шарик, — лопнула моя местная одежда. Вся. Я получил хлёсткий удар по лицу лохмотьями и воздухом. А когда разжмурился, Облиба стоял, вперив в меня чуть не вдвое увеличившиеся буркалы. И явно собирался что-нибудь учинить со мной тут же летальное, несмотря на частичную занятость в борьбе с противником. Так я его напугал. Пожалуй, было чем.
На мне снова оказалась моя старая одежда. Невзрачный серый камуфляж с карманами, портупеей «стечкина» и «диверсантскими» ботинками. Плюс ко всему сверху ещё бронежилет. Полный прямо прикид!
Вполне может статься, что от такого зрелища обалдевший Облиба и в самом деле нашёл бы в себе силы вдарить по мне. Но тут неожиданно случилось ещё одно чудо, помешавшее ему.
С обоих моих наплечников сорвались тонкие лучики красного цвета. И мгновенно расчертили воздух между мной и Облибой прозрачными световыми вуалями. Ух ты!
Оказалось, что костюм мой не совсем мой костюм. Поскольку портупея, напяленная на меня сверху, несколько отличалась от обычной. Всякий, читавший «Контрольный выстрел» Головачёва, моментально бы опознал прицельную систему оттуда.
Понятно, что устройство это, оказавшееся до всего прочего у меня на плечах, ничего собой не представляло. Обычная игрушка. Поскольку никаких исполнительных механизмом к нему я не имел. Да и откуда бы?
Как, интересно, стрелять из, к примеру, дробовика, привязанного к твоему поясу, не держа его в руках? Да при первом же выстреле отдачей так мотанет, что на месте не устоишь! Не говоря уже о том, что не попадёшь никуда толком. Правда, Облиба-то ни о чём таком не знал. И вид расчерчивающих его грудную клетку острых лучиков основательно его впечатлил, я думаю.
Он замер. Как и я — напротив него. На какие-то мгновения битва словно отдалилась на неизвестное расстояние. Мы долго, бесконечно долго смотрели друг на друга. Затем я сказал ровным голосом:
— Велите принести рюкзак. Мешок то есть.
Облиба ещё немного поглядел мне в глаза. Затем молча сделал знак рукой. Кому-то из стоящих поодаль ординарцев или офицеров. Возникла короткая суматоха.
Вот тоже идиот! Я себя имею в виду: а если бы, пока я на Облибу пялился, кто-нибудь сбоку подошёл и — хрясть меня по башке? А? Совсем ведь из головы вылетело.
Я не спеша отключил лазерные прицелы. Ох, эффектно порхают! Тоже, кстати, ещё одна странность этого свойства, меня сопровождающего: то ничего-ничего, а то — бабах, одно за другим! Что у них там — где? — никак режим не настроят?
И вообще, что я плету? Если я, ко всему прочему, ещё и джинн? Но как у самих-то джиннов магия функционирует? Охо-хо, ёлки-палки. Слава богу, что притащили моё главное оружие. Рюкзак то есть.
Я с максимально возможной поспешностью расстегнул клапан, выдернул небольшую упаковку. Магистр Облиба, не прекращая своей борьбы, бдительно косил на меня тёмным, искрящимся глазом.
Любопытный, мать его… Свёрток с шипением углекислоты развернулся, надуваясь. Разбух прямоугольником, натянулся предельно, ещё немного вырос. И — лопнул! С внятным хлопком.
Оставив на земле реактивный ранец. Не менее торопливо я напялил его на себя. Также и амуницию. Облиба не переставал сверлить меня взглядом. Сверли-сверли.
— Час продержитесь? — спросил я его.
Мы обменялись ещё раз взглядами. Затем он осторожно кивнул. Впрочем, куда ему было деваться?
А что с самого начала пахло жареным, это я уже хорошо понял. В нормальной обстановке пленных на защиту родины не привлекают.
— Тогда продержитесь! — сказал я ему напоследок, включая стартёр.
Как всегда в таких случаях, шумнуло. Сопла выдохнули первые струи выхлопа — и меня понесло. В плане — полетело. Или потащило, что ли. По воздуху.
Уже немного освоившись за последние дни с этой штукой, я вполне уверенно сработал рулями. И, разгоняясь, понёсся, поднимаясь вдоль склона, к перевалу. Так, чтоб снизу не заметили.
По-моему, мне это удалось. Уже через пару минут шум битвы и сама битва остались где-то далеко позади и внизу. Нелепое устройство инженеров-реактивщиков вполне оправдывало здесь своё существование. Естественно, при бесконечном запасе горючего и многофункциональном автопилоте. На голом двигателе, я уже говорил, без подготовки, почти любой угробился бы сразу.
Но ладно. Всё это лирика. Пополам с физикой. А также веткой сирени, взятой в космос. Мне же сейчас нужно было срочно решать, что делать дальше. В плане военно-наступательном. О том, чтобы бросить всех и дать дёру, я и не помышлял. И, честно говоря, вовсе не из благородно данного слова.
Просто, похоже, здесь всё и в самом деле могло зависеть от меня. На самом деле — от меня. А от такого так просто не отмахнёшься. Положение обязывает. Как говорится, «ноблес оближ», кажется. Вот надо же! И до этого уже договорился! Так ты благородный человек?! Ха-ха! Вот радость-то у нас в жёлтом доме! О господи…
Тьфу. Ладно. Хватит. Делать-то что? Полого набирая высоту, я старался рассмотреть происходящее внизу. Меня, похоже, здесь никто и не думает обнаруживать. Правду, видимо, Аниз тогда говорил. Про то, что у них тут с летанием слабо. Ну а нам, значит, на руку. Но что делать-то будем? Попросил Облибу продержаться час, а сам-то ведь и понятия не имеешь, как быть.
Осмотр театра военных действий меж тем с орлиных высот показал, что противник концентрируется примерно в областях, непосредственно прилегающих к поляне. Ну метров несколько сот максимум.
Да-а, патриархальные у них тут всё-таки времена. Несмотря на магию ихнюю. Какое-нибудь раннее Средневековье. Или, скорее, позднее — когда пушки только-только появились. Но ещё до гуситов с таборитами. Вот те — да, сумели новый вид оружия должным образом применить. Так, что два их городишки несчастных пятью крестовыми походами тринадцать лет вся Европа ни разу победить не смогла! А всего-то делов было — поставить пушки на повозки. Сделать их мобильными хотя бы на уровне тогдашнего транспорта. По сути, чехи создали, как таковую, полевую артиллерию. Молодцы ребята.
А мне что? Артиллерии у меня нет. А если я её и «выдую»— так что? Из одной пушки я ещё смог бы стрелять. Пожалуй, даже из батареи, может быть учитывая «бездонность» моего оружия. Но что с того? По эффективности выйдет нисколько не лучше ихних фаерболов. Ну разве всё же заряд помощней окажется. И всё. Я очень остро почувствовал в этот момент всю свою бесполезность. Как силы. В этом мире я, конечно, мог, видимо, многое. Но только в довольно скромных пределах. Похоже, что уничтожение небольшой местной армии в эти пределы не вписывалось.
Пр-роклятие! Что, мне так всю жизнь и оказываться перед проблемами, решением которых я не обладаю? Как в анекдоте про возможности, козу, дом и желания. Чтоб тебя разорвало со всеми твоими возможностями!
Внизу ещё держались. У перевала летали шары. Валил дым. Интересно, что там может гореть? Автопокрышка, что ли? Я скользил среди тугих струй воздуха, не находя по-прежнему никакого решения.
Неплохо бы, конечно, накрыть их бомбовым ковром. Ну хотя бы пикирующими точечными ударами. Я представил себе, как снижаюсь над вражескими позициями и, словно курица, «сношу» стокилограммовую бомбу…
Н-да. Лучше уж и не представлять. Хотя шарахнуть по ним чем-нибудь эдаким было бы шибко здорово. Чем вот только? Газом? Эх, хорошо, да только своих всех шугану тоже. Пушки? Было уже.
Ага, шестиствольная авиационная скорострелка. «Вулкан» какой-нибудь — шесть тысяч выстрелов в минуту. И боезапас бесконечный! Как же, как же, знаем. И куда тогда меня отдачей поволочёт, невзирая на ранец? Бешеная штука — шестистволка…
Ёлки-палки! Дурак! «Шестистволка»! Осёл! Только с индивидуальным наведением! Если успею, конечно. Я вывернул сопла, намереваясь унестись в какую-нибудь укромную долинку поблизости.
Стоп! А как же наведение? Индивидуальное-то оно индивидуальное — а через что? Каждую вручную наводить? Так тогда никакой разницы. Я завис на месте, поджимая болтающиеся без опоры ноги. Вот тоже одна из прелестей ранца.
Решение пришло довольно быстро. Конечно, я опять просто не подумал. Я всё-таки понёсся в сторону примыкающих к перевалу скал. Там должно быть подходящее место.
Таковое обнаружилось. И совсем недалеко. В километре, может. Быстренько скинув леталку, я привычно полез в рюкзак. Вспомнив, однако, наскоро огляделся кругом. Но нет, ничего здесь мне не грозило.
На этот раз выкладывать пришлось не один, а целых три тюка. Не знаю уж почему. И в довершение к ним ещё один тючок — поменьше. Когда я посрывал ограничители с газовых патронов, меньший раздулся первым.
В нём оказался небольшой, похожий на модель вертолёт. Из брюха его стеклянно отблёскивали объективы. Плюс — отдельно — дистанционный пульт по типу ноутбука. Просто превосходно.
Следующие пятнадцать минут у меня ушли на то, чтоб разобраться с премудростями управления. Оказалось, как всегда, просто. Но не сразу приноровишься. Я послал вертолетик в долину.
К этому времени позади меня на склоне уже стояли три пакета весьма характерных труб. Правда, ранее виденных мной только на картинках. Подозреваю даже, что полученные мной установки вообще ничего общего могли не иметь с Землёй.
Что мы вообще, если подумать, знаем о снаряжении «небесного воина»? Ничего. Улучив время, я сбегал к лафетам, посмотрел, насколько возможно, технику. Как ни странно, маркировка оказалась сделана кириллицей. Ну и что из того?
Ладно. Во всяком случае, никаких деталей типа струбцин, стопоров или заглушек мухоморно-красного цвета я не обнаружил. Устройства были вполне готовы к работе. Ну…
Отбежав в сторону, я лихорадочно заиграл клавиатурой, надвигая экранную сетку на предперевальную позицию. Бой, судя по движениям, ещё продолжался. Ну сейчас я вам!
Хорошая штука система «выстрелил — забыл!». Я одну за другой вводил в компьютер данные точек попадания, торопясь изо всех сил. Точек было много.
Откуда-то из нереального земного прошлого, из дальнего-дальнего советского далека даже всплыла забытая агитка: «Хочешь быть передовым — сей квадратно-гнездовым!»
Вот мы сейчас и… посеем. Как раз этим самым — гнездово-квадратным. Ну вроде всё. Ввёл. С богом. Извините, ребята, если раньше не успел.
Заранее оскалясь — я как-никак в авиации срочную служил, знаю, что такое реактивный двигатель! — я обеими руками вдавил пусковые клавиши ноутбука. Н-на…
Рявкнуло. Оглушающим звоном и стоном. Огнём и грохотом. Совсем непохоже на пуски ракетных мишеней. Которые я видел. Ох не зря боялись наших «катюш»! Ох не зря!
Почти сразу я оглох и ослеп. И единственное, что мог соображать, — это что земля вся содрогается от новых залпов. Забивая горло удушливой пороховой гарью. Господи! Да когда это кончится! Я ж сам здесь загнусь в этой душегубке.
Наконец всё стихло.
Шатаясь и отряхиваясь, я осторожно поднялся на ноги. Ну если уж это не подействовало, тогда и не знаю, что вам вообще надо! Я хорошо хоть в шлеме был! Да и то голова как колокол гудит!
Установки молчали. Экран ноутбука демонстрировал, что все цели поражены. Но более на нём разобрать было невозможно — слишком мал. Не ухлопал ли я заодно и своих?
Своевременный вопрос, если подумать. Правда, думать стоило, пожалуй, перед тем, как стрельбу открывать, а не теперь. Но уж… Сперва, как известно, стреляй — а уж потом господь узнает своих!
Непослушными руками я натянул на себя ранец и, кое-как запустившись, гордо взмыл — ага, как же! — над горами. Ну-ка, что там у нас на битве со злом происходит-то?
Картина в общем-то впечатляла. Это я напрасно прикалывался. На протяжении почти километра от склона вместо леса зияла выжженная прогалина. Эка я страшен в гневе, однако…
Не торопясь я облетел поражённую территорию по периметру. Вроде никаких вражеских войск не уцелело. Я их, во всяком случае, не заметил. Да, та ещё штука — системы залпового огня.
Ох, точно, не укокошил бы я кого из своих, перестаравшись с перепугу. Я не без трепета снизился над нижним «укреплением». Никого. И ничего. В смысле — нет следов попаданий.
Ну я сюда и не целился, слава богу. Народу, правда, живого тоже нет. Но это меня не смутило. Главное — мёртвый Аниз отсутствовал.
А то, что никого не нашлось, это понятно. У нас тоже после залпов из «градов» все, кто мог, убегали. И кто не мог — тоже. Проверено. Против лома, как известно, нет приёма… Дур-рак! Я резко толкнул ручку управления, ринувшись вверх по склону. Идиот! Аниз же без ног!
Хорошо, если его солдаты дотащили до верху. А если нет?! Я пробрил весь склон по дороге от нижних камней до второй линии обороны. Валялись лишь трупы нападавших. Но так и должно было быть.
Сюда я положил только первый залп. Но и на верхней позиции тоже никого не было. Номер, однако, которого я не совсем ожидал. Валялись опять же покойники, полёгшие в рукопашной, — и больше никого.
Впрочем, если бежали снизу, почему не могли побежать и сверху? Я проследил взглядом уходящий к перевалу склон. А ведь километр с лишним — не меньше! И — никого!
Хотя нет, на самом перевале явно замечалось какое-то шевеление — если присмотреться. Н-да, далеко же они рванули. И быстро. Если считать, сколько я там у миномётов валялся, зажимая руками голову.
Чего не сделаешь с перепугу! Как там в рязановских «Итальянцах в России» было? «Придурок! Как ты туда попал?» — «Не знаю! Но снимите меня отсюда!..» Да уж, похоже, лекарство подействовало. И добавлять ничего не надо.
Я выжал манжетку «газа», склон ушёл вниз, вокруг уже привычно зашумел ветер. Брр! Нет, всё-таки летать на ранце — удовольствие ниже среднего: и холодно, и насквозь продувает!
Заменить бы его чем? Вот чем только? Я ведь на вертолётах не летал никогда вообще. Расколочусь всмятку… А эка, однако, тебя разохотило-то — уже и вертолёт! А колесо от троллейбуса?..
Ладно, вот он перевал. Где тут кто? Я завис в паре сотен метров на одном уровне с седловиной, рассматривая сгрудившуюся между вершинами толпу.
Да, перемешалось тут все: и люди, и… кони, можно бы сказать. Если бы таковые были. А так просто все в одной куче. И нападавшие, и защитники. И, судя по всему, господа королевские гвардейцы времени зря не теряли. Обезоруживали кого-то, кого-то связывали. Короче, брали в плен. Молодцы ребята! В одном месте, по-моему, я видел, как зарубили явного волколака. Тоже, видимо, бедняга, с перепугу вместе со всеми ноги сделал. Ну да это его проблемы…
Где же Аниз? И, кстати, Облиба? Я какое-то время высматривал их в толпе, продолжая висеть неподвижно, совсем забыв впопыхах о своём новоприобретённом «орлином» зрении. Оп-па!.. Совсем другое дело!
Видно стало сразу отчётливо. И одним быстрым взглядом я окинул всё происходящее. В общем, как я и предполагал, дело близилось уже к завершению. Я явно явился к шапочному разбору. Как всегда в таких случаях бывает.
Кроме того, появление моё, как я мог различить, не осталось незамеченным. Гвардейцы, заканчивая вязать противников, достаточно единодушно выпрямлялись и начинали смотреть в мою сторону.
Прямо-таки шоу какое-то, честное слово! Забавно даже — если оказаться вдруг в центре пристального внимания толпы может быть забавным. Я даже слегка занервничал. Ну ладно…
Но Облибу, а следом Аниза я всё-таки углядел. Причём благодаря как раз возникшему двухстороннему рассматриванию. На фоне всех остальных, пялившихся на меня, эти двое оказались единственными, с кем я встретился глазами.
Примечательное, между прочим, ощущение. И я, пожалуй, могу теперь понять тех авторов, что описывают подобные случаи при разглядывании друг друга на расстоянии. Особенно как я с Облибой. Не меньше минуты. Словно бы силами мерились. Не знаю уж, чего там Облиба намерил. Мне же просто вконец надоело висеть на одном месте. Я перевёл взгляд на Аниза, намереваясь сесть неподалёку от него.
И вдруг Аниз, внимательно следивший за моими манипуляциями, отчётливо покачал головой. Из стороны в сторону. Предупреждающе. Моя рука, уже двинувшая «ручку», замерла.
Защитный шлем и выхлопная струя из сопел полностью глушили внешние звуки, но мне почему-то ясно было и так, что толпа на перевале стоит молча. Почему? И почему никто мне не делает никаких знаков? В конце концов, ведь именно я уничтожил атакующих? Следует или нет воздать мне воинские почести? Но — молчат. Как рыбы. Те, что в магазине. Мороженые.
В это время магистр Облиба как раз вскарабкался на камень и сделал мне взмах рукой. Ага… Но одновременно Аниз снова повторил свой отрицающий жест. Весьма выразительно.
Да что такое?.. Я машинально отжал ручку назад и отлетел от склона. Чуть-чуть, самую малость. Но, видимо, этого вполне хватило. Поскольку «решение родилось где-то в подсознании само.
Медленно пятясь задом наперёд, я стал удаляться от перевала, с каждым метром всё явственней чувствуя, что так и следовало поступить. Уж больно выразительно Аниз качал головой. Или Облиба слишком картинно выпрямился на камне? Не знаю. Но мне очень отчётливо вспомнился фаербол, угодивший в меня во дворе замка Цын. И ещё то обещание, что взял с меня Облиба, приглашая помочь отбиться от атаки Обецевых войск, — вернуться в плен. Только сейчас я с полной отчётливостью сообразил, что он мог иметь в виду.
Нет уж, спасибо. Опять следовать в виде головешки в багаже отряда Облибы — увольте. Как-то не хочется. Да и вообще, не очень интересно заниматься ещё хоть какими-то здешними делами сегодня.
Устал. Надоело. Ничего не понимаю. Самое время залезть в какую-нибудь щель и отдохнуть. Тем более с самого начала денёк сегодня выдался хлопотный. Сперва воскрешение, потом это сражение дурацкое. Наконец, разборка эта с Облибой и завершение с «градами». Нет, правильно я сделал, что на перевале не сел. Правильно!
Мимо как раз мелькнула долина, где я расположил «грады»-Вот ещё, кстати, артефакт! На лету я вытащил дистанционный пульт и нажал соответствующую кнопку. Рвануло. Так-то вот.
Удобная штука. Гадайте теперь, кто хотите, по осколкам. Я ещё увеличил скорость и принялся набирать высоту. Отойдём подальше, а там и присмотрим местечко…
Всё-таки летать на ранце, да ещё осенью, — дело неблагодарное. На двухсоткилометровой скорости меня мгновенно пробрало до костей. А я ведь, кстати, всё ещё в летнем? Не в демисезонном даже, дурень!
Ладно, сейчас обогреемся. Вон вроде вполне подходящий хребет впереди. Там, в скалах на гребне, и приютимся. И достаточно безопасно, и укромно. Стоп. Что это?
«Это» — имелся в виду дым. Дальше впереди. Посреди раскинувшейся между горными склонами долины. Густой столб подымался в небо отчётливо видимым силуэтом.
Я не стал отказывать себе в любопытстве. Подлетел поближе, не снижая высоты, чтоб остаться незамеченным. Даже ещё повыше поднялся. Так. Что тут у нас?
Занятно. То, что я увидел, нельзя было назвать ни чем иным, как крепостью. Точнее — острогом или фортом. Поскольку сооружение было чисто земляным, с деревянной стеной поверху кругового вала. Но имели место всамделишные ворота, галереи на стенах, сторожевые площадки для солдат. И даже, в центре, смотровая башня. Тоже деревянная. Внутри стен располагались наверняка казармы.
Во всяком случае, длинные низкие здания имели вид самых натуральных бараков. А эту конструкцию в какой эпохе ни строй — ничего иного не получишь.
Дым подымался с площадки смотровой башни. Обильно и неутомимо. И без признаков сопутствующего пожара. На самой башне, на стенах и площадках стояли люди в шлемах и кольчугах.
Ворота крепости были закрыты. А гарнизон, все, как один, выжидательно пялился в ту сторону, из которой я прилетел. Ещё того лучше. А кому они, интересно, сигналят?
Если дым на башне может быть чем-то другим, кроме сигнала, я готов съесть свою шляпу, джентльмены. То, что шляпы У меня нет, меня не остановит.
Я, в общем, не очень сомневался, кому предназначен сигнал. Но всё же поддал ходу и пролетел ещё несколько в глубь гор. И точно, на расстоянии примерно дневного перехода — как раз на выходе из долины — обнаружилась ещё одна крепостца. Аналог предыдущей. И в таком же состоянии готовности. И даже с таким же дымом на смотровой башне. Замечательно. Простая логика подсказывает, что если пролететь ещё дальше, то…
Я не поленился и пролетел. Хотя, признаться, промёрз уже на ветру до онемения. Ох, дурак всё-таки! Нет чтоб на чём-то с кабиной летать! Вот на чём только?
Впрочем, не так уж мне много и терпеть пришлось. Совсем не часы, как на старых самолётах в открытых кабинах. Всего лишь минуты. Да и то в конце концов было вознаграждено.
Тоже примерно в дневном переходе обнаружилась крепость. И тоже такая же. И так же подымался в небо столб сигнального дыма. Нужны ли ещё какие-нибудь пояснения?
Но я ещё для точности поднялся вверх сколько смог. И — так и есть! — и там, откуда я прилетел, и в другой стороне одинаково вились над лесом еле заметные струйки. Дым. Крепости сигналили. Друг другу. И кому-то ещё. Кому? Предположить было не столь уж трудно. Вот только как-то неожиданно выглядело такое количество крепостей. И, следовательно, солдат для них.
Даже на глаз можно было определить, что на такое укрепление народу требуется рота — не менее. И, судя по всему, дополнительно усиленная магами.
Вот ведь дурень! А для чего же на стенах отдельные площадки! Для стражи? Может, и так. Вот только, будь мы на Земле, я бы там с удовольствием расположил пушки.
Крепости четырёхугольные. Площадок в сумме восемь. Ничего себе! Это сколько ж в каждой магов, даже если по одному на площадку? Гм… Будем надеяться, близко знакомиться не придётся.
Нда… Всё это означает силу. И логика подсказывает, что это далеко не единственные укрепления в окрестностях. Если это все люди Обеца… то что-то их уж больно много!
Я сообразил, что вишу над крепостью слишком уж долго. Пожалуй, пора сматываться. А то ещё заметят. На что мне сие? Я привычно уже переложил рули, разворачиваясь.
Успел ещё разглядеть в стороне, на расчищенном от леса пространстве, бревенчатые дома — землянки? — и явно сжатые поля. От крепости в лес отходили дороги.
Что ж, закономерно. Как-то ведь укрепление должно кормиться. Не святым же духом живы солдатики. Н-да, и впрямь вполне обитаемая земля.
А чего ж говорили-то? В Серых, мол, горах никто не живёт! Никаких поселений нет! И братья-вояки мне это излагали, и — что, пожалуй, гораздо важнее — народ в Терете.
Ср-редневековье, чтоб его! Соседи друг о друге ничего не знают! Но вообще-то даже для Средневековья ситуация уж слишком странная. Здесь не меньше чем княжество расположено. Что же оно, так всё это время и сидит тише воды, ниже травы? Этакий скрытый город Гондолин. И с каких пор, интересно, сие царство сокрыто? Впрочем, пожалуй, это я уже чересчур. Что я о здешних местах знаю? Да ничего. Вообще.
Предположения строить было бы опрометчиво. Но всё равно, по обстоятельствам дело странное. Размышляя так на ходу, точнее, на лету, я перемахнул в соседнюю долину. Заодно прикинув, что и здесь не худо бы проверить наличие крепостей.
Но тут меня ждало разочарование. Долина оказалась высокогорной. И абсолютно нежилой. Чахлая растительность едва покрывала перепаханную отвалами местность. Выглядело это так, словно передо мной раскинулся на десятки километров брошенный гравийный или песчаный карьер. С оставшимися следами отвалов и проложенных скреперами и бульдозерами путей.
Правда, кое-какие дела здесь, видимо, ещё не совсем заглохли: среди отвалов явно проходила малоезженая, но не совсем запущенная тележная дорога. Кто по ней ездил и куда — бог весть.
Озадаченный, я пересёк и это природное образование. И заглянул в следующее междугорье. Здесь, как и в самой первой горной долине, расстилались леса и у горизонта поднимались сигнальные дымы.
Что ж, судя по всему, дело выходило самое простое. Все пути в глубь гор оказывались перекрыты. Так что ежели бы вторгнувшаяся армия решила двигаться внутрь страны… За одним маленьким затруднением — о какой вторгшейся армии речь? Если это отряд Облибы, то… Мне что, опять есть свою шляпу?! Так извините, её же у меня нет! От кого обороняемся, братцы?
Ладно… Я немного посоображал, вися над гребнем разделяющих долину гор. Признаться, с ходу разгадывать эти новые очередные загадки у меня не было ни желания, ни энергии. К тому же солнце почти что село. Внизу уже всё скрылось в сумраке. В этой ситуации, кстати, меня, родимого, в косом солнечном освещении видно за тридевять земель. Нелучшие обстоятельства.
Сообразив это, я машинально сдал к скалам. От греха подальше. Кстати, эта пустая горная долина, если подумать, пожалуй, в самый раз для моих надобностей. Спокойно, пусто.
Тихо. И нет никого. Отчего-то, хотя я и видел среди отвалов накатанную дорогу' — пусть слабо накатанную, — мне представлялось, что людей там нет. Ну или почти» нет. Во всяком случае, с несколькими я всегда смогу разобраться без особых проблем. А скорей всего, ни с кем и не встречусь в этой глуши, какой смотрится долина.
На всякий случай я облетел выбранный уголок по периметру. Примерно, конечно, — не маленький же! И на приличной высоте. Но даже такой поверхностный осмотр убедил меня, что местность пуста.
В одном, правда, закутке, похоже, имелось нечто вроде небольшого костерка. Но я специально выбрал себе для становища самую противоположную часть окружающих долину скал.
Что ж! После тяжёлых трудов приятно отдохнуть без помех. Выбранное мной место окружали со всех сторон каменные стены, спасая от ветра и нескромного взгляда. Я решил, что это как раз то, что надо.
А единственный возможный подход я собственноручно перекрыл фотоимпульсными фанатами на растяжках. И несколькими радиофугасами. Так, на всякий случай. Вряд ли, конечно, кто здесь объявится. Но всё-таки спокойнее.
Огородив лагерь по мере своих слабых сил, так сказать, я поставил палатку. Разложил спальник. В палатку утвердил походную газовую печку. Ночевать осенью под открытым небом я никому не советую. Даже последователям Порфирия Иванова. Впрочем, последние могут ко мне не прислушиваться. Но на столько-то моего слабого туристского опыта хватает. Спать «накрывшись звёздным небом, мох под рёбра подложив…» можно только в удалой песне.
Поужинав как следует и приняв для снятия напряжения «наркомовские сто грамм» — на самом деле немного больше, но кто меня за это осудит? — я наконец почувствовал себя более-менее сносно.
Закурил ритуальную уже сигарету, развёл лёгкий костерок для настроения — щепки пришлось из рюкзака вынимать. Ну что, есть возможность подумать немного о том, что происходит в последнее время? И во что я влип на этот раз? А?
Как войдёшь, сразу наискосок…
Что ж мы имеем? Что вообще происходит? С чего всё началось? Что делать, и кто виноват, и кому на Руси жить хорошо? Так сказать, в виде дежурной шутки. Поскольку с того момента, как я пришёл в себя у Облибы в палатке, никакого представления о происходящем у меня не было.
Так что же у нас есть? И когда же, действительно, оно началось? Я имею в виду последние события. Поскольку то, как я появился здесь и как подрядился разобраться с волколаками, — такое ощущение, для меня по крайней мере, что всё это давняя, почти забытая история…
Что же вышло-то из всего этого? Ведь действительно, подрядился против волколаков. И даже, пожалуй, справился с тем, на что подряжался, — волколаков-то убил. А в результате…
Вот то-то же! «В результате…» Как так вышло, что я в компании с королём оказался в самой гуще какой-то придворной междоусобицы? Да к тому же, оказывается ещё, заделался джинном! Воином Великого Неба. Объявившимся из бутылки.
Прямо-таки Гар унд Рашид, ёлки-палки… Ладно. Как дело-то обстояло? Ни с того ни с сего Дарек… Арх то есть, оказался вдруг королём. И они с Ластурой-фафом начали делить одну невесту. Зачем? Кому она, собственно, нужна? Небогатая и малознатная. А ведь нужна зачем-то. Обецу. А уж подпольный-то король, некоронованный, на мелочи не стал бы размениваться. Итак — зачем?
Гм… Маловато будет информации покуда. Для того чтоб выводы делать. При чём тут, скажите на милость, этот неведомый новый король Ядле, выславший гвардию из столицы в северную глушь? Причём сумевший это сделать! Император, конечно, как известно, может послать гвардию — но и гвардия может послать императора. И иной раз неизвестно, кто кого пошлёт дальше. Были примеры…
Так вот, при чём здесь этот самый новоявленный король? При том, что он друг Ластуры? Н-да? И по дружбе покуда занимает трон, пока кореш с соперником из-за девки разбирается? Ну-ну.
И Облиба нас куда тащил? А ведь в столицу. Так, ага. А интересно. Выходит, что и свежеиспечённому монарху тоже требовалось доставить то ли Рэру, то ли Рэру и Дарека. Зачем?
Если, конечно, это именно так. Я ведь могу и ошибиться — нет же практически никакой информации, одни догадки. Но безусловный факт: двое конкретно заявили, что хотят заполучить, а третий по крайней мере нечто очень похожее предпринял.
Ну и что в том? Разве сами по себе такие фигуры интереса представлять не могут? Гм. Да, пожалуй, что такого нет. Уж очень одинаково все их стараются заполучить.
Зачем? Остаётся без ответа по причине полной моей неосведомлённости в здешних реалиях. Оставим, таким образом, его на месте, заставив стоять как можно более ребром. На память.
Кроме того — что? Легенда о пришедших с неба предках? Не скрою, сперва она меня очень даже поразила. Но сейчас, подумав, замечу: ну и что? Во всех практически культурах масса предков ступила на землю с неба. Ничуть не ново.
Доказательств же никаких нет. За давностью лет. Единственное, что для меня выглядит весьма убедительно, — флакон. Ну так и что опять же? Мало ли откуда он взялся? Почему обязательно с корабля переселенцев? А? То-то.
Так что с нордическим происхождением моим, то есть с аравийским — почти арийским — покуда погодим. Есть вроде бы факт, на этом всё и кончается. А что дальше — потёмки. Да и какая разница?
Разве что… А вот если возьму я сейчас всё, так сказать, брошу — и отправлюсь своим ходом прямиком в Поставль? В Академию. Как идея, а? Там ведь, кажется, единственное место, где мне могут помочь вернуться домой…
Вдруг и в самом деле найдут способ? Засунуть меня обратно в пузырёк. Хотя, если признаться честно, что-то не очень мне уже и хочется. Как я заметил в последнее время, моё здесь появление для меня же самого отодвинулось куда-то. В дальнюю даль. И даже подёрнулось некоторой дымкой. Так что я теперь в недоумении: имеется ли — для меня по крайней мере — какой-нибудь другой мир кроме этого?
Вполне ответственно заявляю. Н-да… Так зачем мне это нужно? Рвать в Академию, суетиться? Как можно понять, Академия-то как раз никуда не убежит. Поскольку не умеет.
Зато вот здесь, на месте, ситуация может смениться довольно скоро. Я имею в виду, что Облиба, отбившись с моей помощью от отряда Обеца, без помех унесёт ноги. И не только их.
Мне это надо? Ну в общем… Кроме того, что тут у Обеца за вотчина? Судя по тем крепостям, что я увидел, дело поставлено нешуточно. Если опять же моих знаний хватает для выводов.
Между тем по мгновенно поданным сигналам кто-то из нападавших уцелел. И успел передать весть начальству. А значит, вскорости следует ждать каких-то мер. И неплохо бы на такой случай предпринять кое-что своё. Для подстраховки. На погоню, конечно, Обецу потребуется время, но всё же здешние края его люди знают лучше. Да и не только люди.
Всё-таки не пойму я эту штуку с волколаками. Оборотнями сиречь. Служат они явно Обецу, это и ежу понятно. Но в каких количествах?! И с какой организованностью! Это вам, как говорится, не хвост собачачий.
Н-да. Придётся, видимо, переночевав, отправиться следом за королевским отрядом. Сесть на хвост и прикрыть от погони. По мере сил, разумеется, не более того. Хе-хе.
Только, право слово, надо не забыть чем-то обзавестись от продувания. Лететь без кабины — глупость на грани дурости. Так и пневмонию заработать можно в секунд, как говорится.
Разве что вспомнить о народном средстве. Нашем, европейском. Очень помогает. Кстати, что-то меня знобит вроде. Примем-ка для сугреву, воспользовавшись случаем.
Так и сделав, я глотнул из фляжки щедрую дозу. Всё-таки полезная штука. В профилактическом плане. Это уж по традиции выпивку используют для веселья. И в основном, по-моему, у нас. Но даже если вспомнить основоположника, князя Владимира, так он утверждал, что веселие на Руси есть питие. А не наоборот. Почему-то у нас давно уже забыли об этом.
Впрочем, вполне можно догадаться почему. Не стоит превращаться в ханжу. Сам грешен, не раз принимал на грудь, как говорится. Так что оставим. Ну-ка, к чему же мы в итоге пришли-то? Размышления эти… Если бы они ещё ясности добавляли.
А так… Ну ловят все, кому не лень, королевскую несостоявшуюся чету — ну и что? Минуточку. А что же там, в столице, такого произошло-то, что никто даже против не вякнул? В мгновение ока взгромоздился на престол новый помазанник — и ничего?
Это, кстати, о многом говорит. Не в пользу причём Дарека. Хотя, с другой стороны, впечатления совсем уже дебила он на меня не произвёл. Так, излишне романтического парня разве что.
Но таких всегда и везде хватало. Взять того же Ричарда Львиное Сердце. У всех уже в зубах навязшего. Тоже, между прочим, логичностью излишней не отличался монарх.
Нет, всё-таки я о здешних порядках покуда вообще почти ничего не знаю. Может, тут у них обычное дело — королю лично за невестой ходить? В конце концов здесь самое натуральное фэнтези. Как ни крути. А даже сам великий Арагорн многие годы не чурался работать Бродяжником. И никто его за бродяжничество не привлёк, что любопытно, кстати. Гм. Но, если не отвлекаться на трёп, — ещё одна непонятность.
И всё равно хоть что-то этот мой анализ выявил. Ну хоть план действий на ближайшие дни. По крайней мере. Всё же здесь Средневековье — пока действия начнут разворачиваться, пара-то дней миновать успеет. По меньшей мере. А то, может быть, и больше. Леса же кругом, горы. Дороги — одно название, а не дороги — просто просеки в лесу. В лучшем случае. Опять же осень. Распутица. Грязь.
Вот ещё: что сие означает — вся эта заваруха на осень глядя? Самое ведь неудобное время для военных действий. А также для погонь-удираний. По осенней распутице любая война останавливается, всякий знает.
Гм. Занятно. Ведь, если поход Дарека со товарищи на север из Поставля задумывался и проходил летом, взятие замка Цын и подземного логова волколаков — явно добавочные усилия. Впрочем, даже добавочные — всё ещё летом. А вот всё то, что началось потом… То есть сейчас. Явно ведь выбивается из общего расклада. Опять же почему? Не знаю.
Но это уже так, на десерт. Поскольку планов моих на завтра не меняет. И похоже, в рассуждениях своих я уже начал повторяться. Так что, пожалуй, вполне вовремя будет прерваться на сём. Тем паче печка в палатке сделала своё дело — нагрела объём. Можно ложиться спать. А не то после сегодняшней круговерти чувствую, без хорошего отдыха мне не обойтись.
Так я, в общем, и сделал. Аккуратно загасил окурок, проверил светомаскировку, зашнуровал палатку изнутри и забрался в мешок. Нет, что ни говори, всё же комфорт — великая сила!
Я проснулся как от толчка, глубокой ночью. Стояла сплошная темень. Глаза резало, голова горела, а во всём теле блуждала знакомая неприятная ломота. В горле першило.
Что было дальше, объяснять, по-моему, нет надобности. До утра я уже не заснул практически, изыскивая способы борьбы с простудой. А к утру мне ничуть не полегчало.
Поначалу я решил было, что промёрз-таки, порхая на своём помеле. Что, в общем,'не исключалось. И вроде бы принятые меры в виде таблеток и коньяка дали некоторый эффект. Но… Скорее, улучшение было только кажущимся. По тому судя хотя бы, что у меня не возникло ни малейшего желания вставать и куда-нибудь отправляться.
Похоже, у меня в тот момент слегка подвинулось сознание. Потому что к вечеру началось такое, что иначе как бредом не назовёшь. Я, например, совершенно уверился, что обнаружен здешними аборигенами. Одетыми отчего-то в звериные шкуры. Меня это даже несколько встревожило. Но не очень.
При всём при том, что я отлично понимал, что единственный проход к своему укрывищу я сам же и заминировал. И следовательно, пройти сюда никто запросто не может. Я бы услышал.
И тем не менее, открыв глаза, я обнаружил у своего, так сказать, ложа гостей. В тот момент я не мог видеть, расшнурован ли полог палатки или нет. Помнится, меня это сильно занимало.
Впрочем, гости вели себя достаточно странно, надо заметить. Выглядело это так, словно их нисколько не интересует вся окружающая меня обстановка. Зато какой-то интерес, видимо, представлял я. Во всяком случае, у меня осталось чёткое впечатление, что меня переворачивают с боку на бок и осматривают. Пытаясь определить, что со мной.
Проснувшись в очередной раз, я обнаружил возле себя котелок, наполненный какой-то дымящейся жидкостью. Поскольку есть мне не хотелось, да и шевелиться тоже, я не проявил к вареву никакого интереса.
Немного времени спустя я вдруг обнаружил, что снаружи стоит ясный день, что называется. Вовсю светло. А так как для меня только что была глубокая ночь, это озадачило.
Какие-то проблески разумности, видимо, затеплились в моей голове. И я попробовал вылезти наружу, чтобы осмотреться. Помню совершенно чётко, что вытаскивал из-под изголовья автомат.
А затем вдруг сообразил, что не день снаружи вовсе, а ночь. Хотя я вроде по-прежнему продолжал собираться выходить наружу. Причём автомат у меня куда-то подевался. И найти его я не смог. Что, если бы довелось подумать, могло показаться мне и странным. Вот только, видимо, мысль об этом на ум так и не пришла. Я нашарил в темноте фонарик, оделся (я ж вроде не раздевался?) и вышел из палатки.
Ночь стояла на удивление ясная. И светлая. Изломы окружающих скал изумительно смотрелись в лунном свете. Правда, осенний холод почувствовался незамедлительно.
Я, отойдя от палатки подальше, справил в расселине нужду. Затем вернулся к рюкзаку, от холода клацая зубами и оскальзываясь на заиндевевшей траве. Вынув из рюкзака тёплые вещи и одевшись, в более комфортабельных условиях я уже мог позволить себе покурить. Предварительно вооружившись вытащенной из мешка же «аксушкой».
Как говорится, только та идея является стоящей, которая может постоять за себя вооружённым путём. Что-то такое, кажется, говорили отцы наши индейцы во главе с Ильичом.
А погода действительно стояла великолепная. Воздух, как утверждалось у классика же, был тих, прозрачен и свеж. Огромное количество звёзд рассыпалось по чёрному своду небесного купола.
При желании можно было бы даже карту звёздного неба составлять. Жалко, я не астроном. А так я только отметил две явные планеты, на мой дилетантский взгляд горевшие слишком ярко.
Одним словом, красота. Я стоял, пуская кольца, когда посторонний звук отвлёк меня от созерцания природы.
Я с удивлением перевёл взгляд как раз на скалы, туда, где имелся проход наружу. И увидел, что некая приземистая тень появляется из этого самого прохода. Явно направляясь ко мне. Вот тебе раз!
Совершенно машинально — и неправильно! — я сперва зажёг фонарь. И увидел, как здоровенный серый зверина, оскалясь, сделал почти кувырок. После чего только пыль посыпалась, поднятая им. Без всякой пользы я дал вслед длинную очередь. С перепугу, конечно. Потом, сообразив, вооружился ноктоскопом и бросился следом. Я ж вроде надёжно всё перегородил!
Выскочив наружу, я остановился. Не настолько уж я остался без головы, чтобы самому подрываться на своих же граблях. Но, как потом выяснилось, все мои растяжки оставались нетронутыми.
В тот же момент мне сделалось совершенно не до того. Поскольку то, что я увидел, перебивало всё. Раскинувшаяся передо мной долина, похожая на отвалы каких-то разработок, светилась. Совершенно киношным призрачным светом, ни на что не похожим. Среди чахлых деревьев колыхались какие-то силуэты. И, уже вдалеке, улепётывали прочь вполне материальные волкообразные твари. Со всех ног, не останавливаясь.
Н-да… Это вам не картина звёздного неба. Я даже не знаю что. Газосветная реклама какая-то, честное слово. Опомнившись, я для проверки сдёрнул прибор и ничего сразу не увидел.
Оказалось, захватывающая картинка наблюдалась, как я и думал, только инструментальным путём. Каким, интересно, образом? Путём наводки в электронной схеме?
И опять, как с Забавой, у меня не оказывалось никакого объяснения. А если учесть, что про Забаву и Аниз ничего внятно сказать не смог, то соображения выходят занятные.
Да, есть многое на свете, друг Гораций… Я ещё долго стоял, созерцая захватывающее перетекание колдовских огней, но ничего не мог в них понять. Сопутствующий газ рудничный, что ли?
Потом всё же вспомнил, чего ради я здесь оказался. Осмотрел свою защиту. И обнаружил, что всё в порядке. За одним, естественно, исключением. Выяснилось, что гранаты я, по наивности видимо, ставил против человека. Звери же (волки, собаки — кто?) попросту через них перепрыгивают. Вот так-то, стр-ратег…
Чтобы восполнить упущение, я на сей раз затянул весь подход колючей проволокой. Добавил ещё растяжек. А в довершение подпустил ещё одну проволочную сеть, снабжённую шокерами.
Теперь, я думаю, кроме птиц, никто бы уже не пролез внутрь. Хотя, если серьёзно относиться к делу, следовало бы отсюда умотать. Но, правда, с другой стороны, достаточных оснований всё же не было.
Мало ли какие четвероногие сюда наведывались? Никаких ведь следов их хозяйничанья я не обнаружил. Даже пресловутый примерещившийся котелок не нашёлся.
Не говоря уже о том, что, будь это хищники или волколаки, я б не отделался так легко. А так проснулся вполне бодро, если вспомнить. И без недостачи рук-ног или там ушей. Н-да…
Правда, к моему глубочайшему недоумению, имела место одна странность. Когда я устанавливал свои проволочные заграждения, то обнаружил возле скал россыпь стреляных гильз. От «Калашникова». Да и сам автомат в придачу, лежащий рядом.
Признаться, эта находка заставила меня как раз задуматься о реальности происходящего. Во всяком случае, я сообразил, что дело не совсем ладно.
Мне отчётливо вспомнилось, как один раз я уже собирался выходить из палатки. Причём именно с автоматом. И что из этого вышло? Похоже, я нашёл «что». Вот только память у меня на эту тему напрочь отсутствовала. Это открытие так на меня подействовало, что я почувствовал себя как-то не в своей тарелке. Наиболее близко к своему нормальному состоянию, надо полагать. Потому что, оглядевшись, сообразил, что и в самом деле стоит глухая ночь. Что сам я, кроме всего прочего, озяб изрядно. Что вообще чувствую себя не очень хорошо — в основном исключительно ослабевшим. Одним словом, полное впечатление — очнулся.
И в каждой руке, кроме того, по автомату. Та ещё картинка, знаете ли. Подумав над этим, я потихоньку забрался обратно в палатку, влез в спальный мешок и неожиданно быстро заснул. Как выключился.
Когда я в следующий раз проснулся, рядом не было ничего экстраординарного. Ни незнакомцев в серых шкурах, ни дымящихся котелков. Ни даже удирающих волколаков. Да и снаружи простиралась вполне заурядная пустошь. Как она и выглядела ещё накануне. Правда, груда стреляных гильз и второй автомат никуда не делись, но я решил просто не поддаваться на подобные провокации.
Зато имели место две новости. Во-первых, шёл дождь. Нудный, осенний. Из исключительно низко нависших туч. А во-вторых, оказалось, что у меня отросла борода.
Тоже номер! Не очень, конечно, заметная, но всё же. Дней так за несколько примерно. Эта новость меня сильно озадачила. Хотя на фоне всего остального и не очень выделялась.
В общем, я догадался посмотреть на часы. Встроенный календарь послушно высветил на индикаторе, что я потерял без малого неделю! С того момента, как, придя в себя, взялся участвовать в бою на стороне Облибы. Ничего себе!
Кроме того, хотелось жрать. Просто неимоверно. Я даже, оказывается, сперва и не понял, отчего проснулся. И ещё — пить. Не менее же сильно. Я бы даже сказал, что того и другого хотелось до тошноты.
Так что первых полтора-два часа у меня было убито исключительно на то, чтобы вынимать из мешка разные деликатесы и поглотать их с максимальной скоростью. Не забывая с такой же скоростью запивать.
Только осоловев в достаточной мере, я наконец остановился. Забыв даже закурить от сытости. Да-а. Давненько не брал я в руки ша… то есть… ну вам понятно, что я хотел сказать.
В конце концов я всё-таки закурил. Постепенно ощущая, как возвращаются организму иссякшие силы. Потом побрился. Собрал лагерь. Совсем уже собрался лететь… Когда наконец сообразил, что же такое со мной приключилось. Решив вместо ранца обзавестись чем-нибудь иным. И вспомнил про лёгкий диверсионный вертолёт, что разработали американцы.
Вот тогда-то, «выдувая» машину, я и понял вдруг, в чём дело. Перенапрягся! Точно так же как тогда, с ранцем. Когда вытащил его в один присест из мешка! Тоже ведь несколько дней лежал!
Правда, тогда дело не заходило столь далеко. Но в тот раз мне ведь и не приспичило сотворить батарею «градов». Да ещё и палить из них как из автомата!
Нечего сказать, хорош! Хотя, с другой стороны, задним умом сейчас очень просто самого себя тогдашнего ругать на чём свет стоит. А в тот момент когда было думать?
Однако, пожалуй, и худа без добра не бывает. По крайней мере, таким вот способом удалось определить теперешний мой предел. Не совсем, правда, точно, но как уж получилось…
Между тем вертолетик к этому времени уже «выдулся». Отличная карликовая модель. В разобранном виде можно перенести куда угодно. На месте собрать и пролететь на одной заправке час примерно на скорости сто восемьдесят. А потом преспокойно бросить. Отличный пример одноразового вертолёта. Одноместного, конечно. Кроме того, пикантность данной конструкции в том, что она не имеет мотора. Замена решена очень интересным способом.
Привод винта этой крохи представляет собой ракетный двигатель. Идея очень многих конструкторов, так никем и не реализованная. А здесь вот это сделать удалось.
На концах трёх лопастей несущего ротора устроены небольшие сопла, соединённые с двумя баками с перекисью водорода. В трубопроводе от баков к соплам — вполне дешёвый катализатор.
Перекись, проходя через катализирующую вставку, разлагается на составляющие, растёт температура, объём и давление. И в результате из сопел со свистом вырывается струя пара. Винт крутится.
Просто и элегантно. В итоге весь вертолёт видом своим напоминает стул. В котором баки с «горючим» служат в качестве подлокотников. А из спинки торчит хвостовая балка без винта — при реактивном приводе он не нужен.
Над головой пилота вращается единственный винт. Вот, собственно, и всё. В моём случае конструкция имела только два отличия. Остекление кабины — чего ради и сгородил я это чудо. И кроме того, две подвески: слева — футляр одноразового гранатомёта, справа — пулемёт Калашникова. Оба на пилонах. Причём пулемёт ввиду дождя пришлось тоже поместить в кожух.
Рюкзаку нашлось место позади спинки, в виде багажника. Так что определённое удобство имелось при данном виде транспорта. Вот только ранец был, безусловно, компактней. С этим, впрочем, приходилось теперь мириться. Поскольку летать в голом виде по погоде стало невозможно. В итоге преимуществ я получил больше, чем недостатков.
Я погрузился в вертолёт. Не забыл переодеться в демисезонную форму. Немного поёрзал на сиденье для порядка. И, собравшись с духом, взлетел.
В общем, опасался я излишне напрасно. Управлять этой микроскопической вертушкой было не труднее, чем ранцем. Тем паче я предусмотрел и здесь наличие такого же автопилота. Так что различия имели место самые минимальные. Несколько иначе ощущается «на ручке», чуть по-другому ведёт себя у земли. А так, в общем, не очень страшно. Жить можно.
Удобством, кроме того, являлось то, что у данной конструкции начисто отсутствовал реактивный момент от вращения винта. Поскольку винт с реактивным приводом не давал отдачи на корпус.
Вообще, при всём моем невеликом, можно сказать, опыте летать я на этом помеле мог. Тем более что главное преимущество — застеклённая кабина — в испытаниях не нуждалось. Несмотря даже на то, что дождь без стеснения лился по наружной поверхности фонаря. Зато внутрь не попадал. А предусмотренные наддув и обогрев кабины и вовсе создавали полный комфорт.
Повертевшись достаточно для привыкания вблизи лагеря, я вполне решительно развернулся на восток. И, набрав безопасную высоту, вывернул лопасти на максимальный шаг.
Н-да… Всё ж таки не реактивный движок. Звук другой, необычный. И тряска на такой скорости. Что-то тут явно американцы поторопились, заявляя возможности машины.
Впрочем, Бог им судья. Как и мне, с моими дилетантскими претензиями. Для вертолётов вибрация — дело вполне обычное. Тем более на максимальной-то скорости.
Зато не дует. Ей-богу, мне так и хотелось всё время обращать на это внимание. Скорость немногим меньше, зато удобства! Я даже, в конце концов расхрабрившись, закурил. И — ничего. В том смысле, что вполне получилось. Прямо на ходу. Представьте, например, в моём случае мотоциклиста на максимальной скорости. Удалось ли бы ему такое?
Захваченный удобствами новой техники, я и не заметил, как почти в мгновение ока перемахнул границы долины. И оказался над обычным лесом. С другой стороны окружающих гор.
Здесь пришлось слегка поискать. Хотя совсем немного. Я не слишком отклонился от места сражения. Но изменившаяся погода сбила меня первоначально с толку. И я не сразу сориентировался.
Но вот и перевал. Выжженная плешина леса размокла и потемнела. Следов пребывания людей нет. Тихо. Сыро. И здесь всего несколько дней назад шла схватка?
Я облетел окрестности, внимательно всматриваясь в валуны. Ничего. Никаких заметных подвижек. Стараясь действовать как можно осторожнее, я тщательно приземлился на перевале.
Пешеходный осмотр также ничего не дал. Кроме наличия пары общих могил в стороне, ничего больше не имелось. Что ж, можно сделать вывод, что люди отсюда ушли. Ха-ха. В каком направлении? А как вы думаете? Что бы вы, например, или я сделали на их месте и в их положении? Придя к таким же выводам, я забрался в кабину и снова взлетел.
Нет, ей-богу, красота! Просто, как говорил артист Этуш в роли Карабаса, прямо праздник какой-то! Я даже едва не замурлыкал от удовольствия что-нибудь весёленькое. Но потом не стал.
А куда, собственно, лететь? Вот вопрос! Главный вопрос современности, Джеймс! Если опять же вспомнить киноклассику. «Встреча на Эльбе» будет здесь очень кстати.
Каким путём оказались на перевале гвардейцы Облибы? Я-то ведь пребывал в состоянии бесчувственного тела всё это время. А они с боями блуждали по лесам.
И так всегда! Как говорил тот же киношный Бармалей: «Я почему не хочу делать добрые дела? Потому что у меня все в три дня станут счастливыми! А кто не станет — того я в бараний рог скручу!»
Вот его бы сюда. Впрочем, не растерялся бы. Что-нибудь мгновенно придумал бы эдакое. Навроде «пути в обход» для нормальных героев. А вот мне-то как быть в этой ситуации?
Я довольно растерянно поболтался над восточным склоном перевала. Не зная, что предпринять. Впереди передо мной лежала огромная территория. Искать на ней маленький отряд — зряшная затея.
Ну вот, и как же вам нравится ваш план, товарищ Жюков? Не успели с места тронуться, как тут же и завязли. В раздумье я вернулся к перевалу. Соображая, не навестить ли мне ту мою долинку, где я устанавливал «грады».
Впрочем, смысла в этом не было никакого. С чего вдруг там кому-то объявляться? Я довольно долго не знал, что же мне теперь предпринять. Пока вдруг не осознал, что это сам собой пошёл вариант «бросить всё и рвануть в Академию».
Нельзя сказать, что мне такой оборот понравился. Я даже отметил в этом свою излишнюю привередливость. Вот ведь, казалось бы, само в руки идёт! Так нет же!
Но, с другой стороны, представить, как я появлюсь в столице Остравы и изложу, что просто никого не нашёл, — как-то это явно уже перебор, господа, знаете ли.
Между тем внимание моё привлекла некая подробность на склоне холма, которая раньше здесь отсутствовала. Во всяком случае, я ничего подобного не помнил. Хотя бы потому, что явление было, безусловно, искусственного происхождения.
Выложенная камнями вдоль склона стрела, разглядеть которую можно было только так вот — с воздуха. Раньше, я помнил, потому что успел пролететь здесь во время боя, ничего подобного не было. Да и не выглядела эта штука старой.
Конец стрелы указывал на запад. Я несколько снизился над изделием чьего-то разума. Предположение, что стрелу выкладывали для меня, так и просилось на ум. А действительно — для кого ещё?!
В конце своей длины стрела упиралась в аккуратную — опять же новую! — кучу камней. Тоже очень намекающая деталь. Уже почти не сомневаясь, я уменьшил обороты и опустил вертолёт рядом с концом стрелы.
После небольших раскопок внутри кучи обнаружилась железная латная рукавица. Нисколько не проржавевшая. Внутри рукавицы что-то колотилось, оказавшееся свёрнутым куском пергамента. Послание. Очень интересно.
Как оказалось — мне. Текст гласил:
«Гар! Мы идём вперёд. С армией Хозяйки против Обеца. Догнать нас можешь по правой долине. Ты очень нам нужен! Арх, Ангрест, Аниз, Забава».
Я сперва несколько раз прочитал записку, прежде чем смог сообразить, о чём она. Поскольку, хотя содержание понятно было вполне, смысл упорно от меня ускользал.
О чём речь?! Какое — вперёд? Какая армия Хозяйки?! Какой Хозяйки — кто она такая, откуда взялась?! «Кто такой Александр Македонский?! Почему не знаю?» Полный бред.
В той ситуации, когда мы расстались, бежать надо было, пользуясь моментом. Прочь. Так, чтоб только пятки сверкали. А вместо этого?
И откуда взялись все остальные? Рэра в записке не обозначена, но я не сомневался, что она тоже с ними. Или… не с ними? А они идут как раз её отбивать у Обеца?
Нет. Это уже у меня самого бред пошёл. Как говорится, «в потолке открылся люк — не пугайтесь, это глюк!» Или… не бред? Нет, не имея информации определить всё равно невозможно!
Кой чёрт понёс их на этот запад?! На восток же драпали! И не было никакого лучшего выхода из ситуации. Тем более что не сами сюда забрели. А поневоле. И вот — такой пассаж! И что это, в самом деле, за армия такая объявилась, с нами за компанию? С неба, что ли, упала? Или на ёлках выросла? Хотя по здешним лесам, я думаю, и батальон за несметное войско сойдёт. Просто из-за того, что проест все запасы в округе. Местность-то малонаселённая.
Тяжко вздыхая, я полез в вертолёт. Придётся, видимо, всё-таки лететь, разбираться, что к чему. Что у них здесь такое, вообще, происходит?
Минут через двадцать примерно впереди замаячили очертания знакомой уже крепости. Я приблизился. Предварительно набрав высоту, чтоб не заметили. Как выяснилось, зря.
Во-первых, в крепости народу почти не было. Во-вторых, тот десяток человек, что стоял на стенах, меня всё одно ухитрился разглядеть — поздновато я спохватился.
А главное — вдоль стены на склоне крепостного холма выложена была белая стрела, направленная на запад. Видимая только вот так — с воздуха. А кроме того, приглядевшись, я различил, что на башне крепости болтается некая намокшая тряпка. С изображением, которое мне явно знакомо. Один из немногих здесь штандартов, которые я знал. Королевское знамя Дарека. Его поднимали над замком Цын. И Арх мне тогда ещё объяснял, что это оттого, что они есть, мол, люди короля. Бр-рехун… Так вот, именно такой намокший и явно самодельный штандарт болтался под дождём над крепостью. Значит, какие из этого следовало сделать выводы?
Понятно какие. Ясно по крайней мере отчего идти нужно было по правой долине. Интересно в таком случае. Что имеется в наличии в левой? В наших обстоятельствах не мешало бы проверить.
Если в соседней долине крепости не взяты, так куда ж они тогда лезут? Кстати, кто эти — они? Неплохо бы выяснить наконец.
Люди внизу на стенах принялись вовсю махать руками, явно стараясь привлечь к себе моё внимание. Однако в моём положении торопиться, пожалуй, особо не следовало. Подумав, я развернул вертолёт и повёл его с набором высоты назад — откуда прилетел. Я ещё сам до конца не уверен был, что мне делать. Но последние события просто требовали быть осторожным. Отлетев достаточно, чтобы меня перестали замечать из крепости, я повернул на юг. Стена окружающих долину скал стремительно понеслась навстречу.
Стоп. Что это? У рассекающего горы ущелья высилось явное укрепление. Небольшое на вид. Но хорошо поставленное. Оно явно закрывало вход на ту загадочную высокогорную пустошь. Зачем?
Снизившись, я различил, что укрепление только было таковым. В недалёком прошлом. Сейчас же обгорелый остов сохранял лишь форму былого. Вот тоже загадка.
Ни одной живой души незаметно было окрест сооружения. Мимо, через перекрывающий путь шлагбаум, уходила наезженная полевая дорога. Что туда могли возить? Да ещё в таких количествах? Или, может, наоборот? Не туда, а оттуда?
Там рудник? А чёрт его знает! Что тут можно определить? И даже почему мне это место кажется таким уж загадочным? Оттого что оно в приборе светится? Так мало ли почему свечение откуда? Хоть от радиации.
Последняя мысль меня самого ошарашила. Тоже мне умник! А раньше додуматься не мог?! Ещё до ночёвки там? Но, к счастью, быстро вытащенный радиометр не показал ничего.
Более-менее успокоенный, я перевалил горы. Передо мной раскинулась пустошь. Нет, ну что тут можно было хранить?! Отвалы, поросшие травой. Снизившись, я пролетел над пустынными гребнями.
Радиометр по-прежнему ничего не показывал. От обозначенного ущельем входа во все стороны расходились дорожки. Наподобие речных русел. Я опустился на одно из таких. Выключил сопла и вышел. Странное место ну точно притягивало меня.
На кой ляд я вообще здесь задержался? После шума и гула вокруг стояла идиллическая тишина. Заунывная даже. Через шлем слышно было, как свистит ветер в траве на вершинах отвалов.
Отвалы… Я подошёл к подножию ближайшего и поковырял его носком ботинка. Какие-то рассыпчатые камешки вроде кремней. Вперемешку с почвой и камнями покрупнее…
И вдруг у меня точно пелена с глаз пропала. Как бывает при рассматривании загадочной картинки. Фон, фон и вдруг!.. Вот точно так же и до меня дошло, что представляют собой эти отвалы.
Мне даже стало нехорошо. На площади не меньше нескольких сот квадратных километров огромными кучами были навалены человеческие черепа, грудные остовы, берцовые и лучезапястные кости. Старые, истлевшие и свежие. Всех размеров, без исключения — взрослые, детские, мужские, женские. И всё это в абсолютной тишине под заунывный шум ветра. Да что это за место такое?! Кладбище? Но уж больно странное какое-то, нельзя не признать.
Я осторожно залез обратно в кабину. Взлетел и двинулся на юг. Нет уж, разбирайтесь со своими покойниками сами. Мне б с живыми как-нибудь разобраться…
И всё равно грандиозные масштабы захоронения производили очень сильное впечатление. Кто, почему, зачем? Так и просились на ум многие вопросы. Вот только ответы на них мне, похоже, были совсем не нужны.
Пребывая всё в той же некоторой прострации от своей находки, я перевалил второй разделительный хребет, оказавшись в следующей нормальной долине. В которую, собственно, и собирался.
И прямо под собой здесь я обнаружил такое же донельзя похожее укрепление, как и с северной стороны. И такую же дорогу. Похоже, и там и тут строения эти выполняли функции КПП. И буквально на днях были разрушены. Впечатляет. Но что они здесь контролировали? Провоз чего? Куда и откуда? Нет, честное слово, мне совсем не было охоты всё это выяснять!
Приняв некоторые меры предосторожности, я опустился у скал неподалёку от сожжённого строения. Вышел размяться, прихватив автомат. Закурил. Собственно, ради этого я и сделал остановку. Терпеть не могу курить на ходу.
Как-то не тот кайф выходит, я давно заметил. А в нынешней ситуации и тем более. Заодно я бегло осмотрел сожжённые развалины. Хотя мне это в общем-то совсем не требовалось. Подтвердились предположения, сложившиеся первоначально. Действительно, КПП. С небольшим, но достаточным гарнизоном. Что они тут делали, установить опять же не удалось. Но зато точно видно было, что убили всех недавно. Трупы выглядели вполне свежими. Разве что распухли. Что соответствует, помнится, паре-тройке дней на свежем воздухе. Так что амбре стояло соответствующее, несмотря на то что большинство убитых сожгли.
Жадно затягиваясь очередной сигаретой, я вернулся к вертолёту. И там ещё покурил немного. Потом, подумав, глотнул из фляжки. Никому вид лежалых покойников не доставит удовольствия, знаете ли.
Но зато, надо отдать должное, всё мной уже замеченное коренным образом отличалось от того, что я видел неделю назад. А это уже говорило кое о чём. Вот только бы ещё я толком понимал всё происходящее!
Мысленно плюнув, я снова забрался в своё чудо техники и полетел дальше. В конце концов, я сюда совсем с другой целью заявился. Эту другую цель удалось обнаружить минут через пятнадцать. Крепость то есть, на которую я и прилетел посмотреть. Чтобы убедиться. В чём? Если в том, что подозрения мои истинны, то я, пожалуй, ошибся. Над крепостью так же мокро «развевался» Дареков штандарт. А народу имелось всего ничего.
Правда, отсутствовала указующая полоса на земле. Зато на торчащих со стен шестах болтались повешенные тела, половина из которых были явные волколаки. Этих-то они как умудрились? И за что?
До сих пор взаимоотношения крепостей и волколаков мне представлялись несколько иначе. Я медленно облетел укрепление, вглядываясь в народ. Заметно было, что люди ошарашены. Но стоят твёрдо. И скорее им любопытно, чем страшно. Что ж…
Как раз когда я вернулся туда, откуда начал — к воротам, один из стоящих на стене вышел на открытое пространство и, видимо решившись, демонстративно снял шлем.
С полминуты мы рассматривали с ним друг друга. Затем я, для верности покосившись по сторонам, убавил обороты и опустился на дорогу. Вполне удобное место. Грязь, правда. Ну да ничего.
Выключив тягу и прихватив автомат, я выбрался из кабины. В это время у ворот скрипнула калитка. Немного погодя появился давешний воин и зашагал мне навстречу.
Он двигался свободно. Гордо выпрямившись. Без оружия и всё так же без шлема. При рассмотрении вблизи это оказался совсем молодой парень. Вряд ли старше двадцати, на мой взгляд. У него было, как принято выражаться в старых романах, «честное и открытое» лицо. Скорей просто юное, по-моему. И во всё лицо это аршинными буквами был написан возбуждённый интерес.
Понятно. Экое чудо на такой финтифлюшке прилетело! Не доходя до меня нескольких шагов, парень остановился. Всмотрелся в меня и представился:
— Я сотник Леск. Комендант гарнизона крепости. А вы, сударь, судя по описанию… — он несколько замялся, — Джинн Гар. Воин воздуха.
Вот тебе на! Уже, оказывается, и приметы разослали! Впрочем, отпираться вряд ли было разумно. Я спросил:
— По чьему описанию?
Юный комендант крепости смутился ещё раз. Но быстро справился и ответил чётко:
— Господина графа Газы! Он оставил здесь наш гарнизон и приказал, в случае если вы появитесь, передать вам, что его величество король Дарек и Хозяйка леса идут с армией северным проходом. И что вы найдёте их там!
Очень понятно. Чего это Ангрест вдруг тут раскомандовался? Впрочем, если они идут несколькими отрядами, то… Но отчего вдруг командуют Дарек и Ангрест?! Опять же Хозяйка леса, оказывается. Тоже интересно. Эта-то кто такая?
— И давно Ангрест… граф Газа здесь прошёл с отрядом? — уточнил я у коменданта. Вполне естественный вопрос, мне кажется.
— Семь дней назад! — последовал ответ без замедления.
Парень едва навытяжку передо мной не стоял. Я бросил осторожность и сильно потёр лицо руками. Не понимаю я чего-то…
— Что, — я подумал, подбирая слово поточнее, — бой за крепость не был долгим?
Хотя и так уже подозревал ответ. Но, только услышав его, поверил окончательно.
— Не очень. — Юный сотник помотал головой. Но слегка нахмурился. — Гарнизон был весь на стороне Хозяйки. Лишь старый комендант, маги… и многие офицеры… — Он замолчал. — Те, что были преданы Обецу… Нам пришлось попотеть, — закончил он сурово.
Ну ясно! Конечно же! Как я сразу-то не догадался?!
— И большую часть гарнизона Анг… Газа забрал с собой?
— Да.
Ну конечно же! Вот она и армия! Даже такую крепость, как эта, не возьмёшь за полдня просто так. Если, конечно, её тебе не сдадут. Я кивком указал на болтающиеся в петлях трупы:
— Эти?
Комендант согласно наклонил голову в ответ. Очень внушительно при его молодом возрасте. Я не удержался:
— А как же волколаки? Не досаждают? Они ведь…
Он снова кивнул. В знак понимания, надо полагать.
— Да. Иногда нам самим жутко. Уже неделя, а они до сих пор по ночам скребутся. Но зато отпугивают тех, что ещё бродят снаружи.
Вот так вот, да?
— А много осталось? — спросил я и тут же сообразил: — Так вы от них и охраняете крепость?
— Да, — кинул сотник. Он, без сомнения, был горд оказанным ему доверием. — Некоторые ещё бродят по окрестностям. Вылавливать их придётся после всего уже…
Так. Я не стал уточнять, после чего «всего» придётся вылавливать волколаков. Вроде и так ясно, что после победы. Вот только кого над кем?! Чью армию ведёт сейчас Дарек на Обеца? Кто такая Хозяйка леса? Могу ли я ещё что-то вытянуть из мальчишки, покуда он в моём незнании что-нибудь не заподозрит? Вряд ли ему очень уж объясняли, что я такое. Велели, наверное, просто оказать всяческое содействие. И всё. А если он выяснит, что я ни бельмеса не смыслю в происходящем? Тогда что?
— Ладно, сотник, — решил я в конце концов, — подскажите, где мне сейчас можно нагнать его светлость господина графа Газу. Как вы думаете?
Сотник, польщённый таким моим вниманием, даже не придал значения некоторой странности вопроса.
— Сейчас, — сообщил он, — наверное, уже там же, где и основную армию. Обе части должны были соединиться как раз сегодня у Ворот Крунира.
— И дотуда расстояние? — с самым невозмутимым видом уточнил я.
— Шесть крепостей, — ответил Леск. — Или шесть дневных переходов…
Ага, и это расстояние «армия» графа Газы прошла как раз за шесть дней? Неслыханная скорость передвижения. Выводы, господа, прошу делать самим. Мне уже просто недосуг.
Но с какого переляка они в эту заваруху ввязались?! Варёный рак бы их всех на горе свистом побрал! Вот чего я никак в толк не могу взять!
— Хорошо, — вздохнув, сказал я сотнику. — Приметы у этих Ворот какие-нибудь особые есть? Как я их узнаю? Не буду же я каждую крепость по дороге считать?
Двухстороннее незнание может иметь, оказывается, и свои преимущества. Если я опасался показаться излишне лопухом молодому сотнику, то и он не мог знать, как я ориентируюсь на местности. Сам-то я, признаться надо, именно считать крепости по дороге и собирался. Мне просто хотелось выяснить поточнее, что это за Ворота такие. И почему у них точка рандеву назначена.
Ну в общем, расчёт мой оправдался практически полностью.
— Там как раз сходятся северная и южная долины, — сообщил сотник. — Но по северной проход гораздо удобнее. Потому основная армия и идёт там. Ну и… гарнизон Ворот — это не наши лесные крепости. Там вход в сам домен. Защищает их поэтому личная гвардия. И маги в большом количестве. Там придётся жарко. Поэтому я думаю, его величество и господин граф так старались указать вам путь. Чтобы вы смогли добраться туда вовремя.
Ишь ты, разговорчивый. Однако, пожалуй, он прав. И тогда даже многое становится понятней. В том числе и такой стремительный захват крепостей в долинах. Вот только всё равно непонятно, как всё-таки Дарек и компания оказались примкнувшими к этому делу. Ну с чего вдруг?! Отбились ведь тогда надёжно от отрядов Обеца. Можно было уходить. И именно это ведь и планировалось. Насколько я помню. И вдруг совершенно обратное! Зачем, почему, отчего? Я даже примеров не возьмусь подобрать в нашей земной истории.
Разве что в литературе. «Айвенго». Там где Ричард же Львиное Сердце присоединяется к бунтующим крестьянам, чтобы взять замок какого-то рыцаря. Н-да.
Подумав над этим многообещающим сравнением, я распрощался с молодым сотником, забрался в свою железяку. Уже привычно взвыл ротор, вертолёт оторвался от размокшей дороги. Я развернулся и полетел на запад.
Слякотный осенний дождь размазывался по стеклу. Н-да. А, однако, неожиданно же повернулись события. Кто б мог подумать, ещё выходя из Терета? Только не я! Как просто всё начиналось! И вот уже, оказывается, огромная армия движется, стремительно беря крепости, к каким-то Воротам Крунира. И гарнизоны этих крепостей переходят на сторону Хозяйки леса. Вешая своих командиров. Ну не всех, а только, видимо, старших. Нельзя сказать, что это для нас совсем уж незнакомо.
Похоже, что восстание и впрямь имеет место. Учитывая даже ту скудную информацию, которой я располагаю. Вот только очень уж как-то совпадает с появлением в этих местах Дарека. И нас с ним.
А ведь Обец его сюда тащил, прилагая просто невероятные усилия. Если вспомнить, что мне тот маг сказал на допросе, у которого я отбил Рэру, операция по заманиванию в здешние края Дарека и его невесты велась едва ли не с их рождения.
И всё это чего ради? Вот этих имеющих место событий? Нет, знаете, позвольте усомниться. Это уже больше похоже на то, чтобы спалить дом для изжаривания яичницы. Зачем? Значит… А что, собственно, это может значить?
Да в общем-то ничего. Если не спешить с выводами. Во всяком случае, большинство ответов пребывают как раз там, куда я сейчас направляюсь. У Ворот Крунира.
Отставить разговоры!
Вперёд и вверх — а там!..
Внизу уходили назад сросшиеся сплошным ковром кроны деревьев. Вверху — низкое, затянутое облаками небо. Впрочем, облачность к западу рассеивалась вроде.
Вообще полёт на этой необычайной малютке вызывал занятные ощущения. Что-то наподобие кабины высотного башенного крана, честное слово. Если отрешиться от того, что сидишь в вертолёте.
Что меня могло ожидать впереди, я совершенно не представлял. По тому судя, что удалось услышать, ситуация выходила какая-то не совсем ясная. И я даже не очень представлял, отчего же это я лечу именно туда, когда в принципе мог бы отправиться вообще куда угодно. И жить там припеваючи. С моим-то снаряжением!
Но где-то примерно через полчаса я потихоньку начал соображать, что на самом деле это вовсе не так. Потому что становиться добровольным отшельником я не имею ни малейшего желания.
Его же величество король Дарек так или иначе представляет для меня ключ и одновременно пропуск. Не куда-нибудь, а в здешнюю верхушку общества. Сколь бы цинично сие ни звучало. Таково, просто-напросто, оказалось положение вещей. А то, что лично мне Дарек и вся остальная компания были симпатичны в сравнении с окружающими, только укрепляло расклад.
Ну не мог я так просто их бросить! И даже не поинтересоваться, в чём дело. Тем более что выходило, что мне это, в сущности, ничего не стоит. Правда, имевшее место попадание под фаербол не вызывало приятных воспоминаний. Да и лежание в бреду недавнее — тоже. Но всё это было, как говорится, несмертельно. Что немало, кстати, воодушевляло. И в свою очередь стимулировало более активную склонность к приключениям. Или как ещё всё это происходящее назвать.
Может быть, как раз последняя эта мысль и подсказала мне следующий поступок, случившийся буквально сразу же после того, как я о том подумал.
Скальная стена справа от меня закончилась, уступив место широкому проходу между двумя горными кряжами на север. Похоже, между долинами имелся здесь связующий коридор. Чисто машинально я свернул в него. Точно как ранее, внизу тянулся лес. В котором ничего не было видно. Что и понятно. Если и есть здесь дороги, то это, скорей всего, узкие просеки в лесу, сверху перекрытые кронами соседних деревьев.
Поддавшись любопытству, я осмотрел заодно ещё и то, что за горами. Справа, как я и предполагал, оказалась давешняя высокогорная пустошь. Слева — вполне обычный лес. Но при ближайшем рассмотрении донельзя похожий на высокогорье. Теми же повсеместными отвалами. Здесь кучи останков громоздились поросшие ельником. Но тем не менее отлично распознавались. И что не менее важно — так же регулярно подновлялись. Судя по ветвящимся во всех направлениях тележным колеям.
Что всё это собой значит, я так и не представлял. Гадать же было бессмысленно. Я перелетел обратно через горы и вдруг увидел вдали подымающийся дым. И явно мелькнувший шар фаербола. Это меня заинтересовало. Уж не это ли и есть Ворота Крунира? Тем более что и долины здесь, безусловно, соединяются. Правда, по времени туда ещё примерно столько же лететь…
Но посмотреть, что там такое, всё равно следовало. Я направил вертолёт к дыму. В лесном ковре, приближаясь, образовался разрыв. И я оказался, вылетев внезапно, над большой прогалиной. На которой, естественно (ха-ха!), шёл бой.
Моё появление, как всегда в последнее время, не осталось незамеченным. Все, прервав своё занятие и задрав головы, уставились на меня. Так что и мне не составило особого труда рассмотреть, кто там сражается.
Совершенно ясно было, что волколаки вкупе с каким-то магом атакуют обороняющихся в знакомом мне уже строении. Том самом КПП, что уже попадались мне раньше. Уже сожжёнными. Здесь же, судя по всему, сия процедура была только ещё в самом разгаре. Половина небольших укреплений пылала. Во второй же кто-то занимал оборону.
Определить кто, сперва было трудно. Только во внутреннем дворике бросалась в глаза неожиданная толпа какого-то тесно сбившегося в кучу народа. Потом я разглядел кое-кого у бойниц укрепления.
Всё ж таки от ударов сверху никто в здешних крепостях оборону не предусматривал. Защитников было до прискорбия мало, едва ли с дюжину. В сравнении с атакующими, которых набиралось с полсотни. Да ещё маг.
К тому же и одеты люди на стенах были вполне по-солдатски, в отличие от хорошо узнаваемых волколаков. Я развернул на месте повисший вертолёт, опустил нос и быстро выпустил три ракеты. По кучно стоящим атакующим больше было и не надо. Правда, не все были убиты наповал осколками. Но уж контужены-то наверняка. Вырвавшиеся из укрепления бывшие осаждённые споро принялись добивать уцелевших.
Подумав, я сел. Чуть поодаль. Мой манёвр вполне поняли, поскольку от свалки отделился один человек и направился ко мне. Выглядел он здесь явно старшим. Так и оказалось.
— Полусотник Октава, — представился он, подойдя и окидывая меня любопытным взглядом. — А вы из магов короля Дарека?
Вопрос был понятен, и я только кивнул в ответ. Хотя вообще-то подобное отношение заставляло подумать кое о чём. Но я не стал отвлекаться покуда.
— Что тут у вас происходит? — спросил я, представившись в свою очередь. Вопрос выглядел вполне законным. Да я уже как-то и перестал опасаться показаться незнающим человеком.
— Да вот угодили в ловушку, — угрюмо объяснил Октава. — Пришли сюда ясельных забрать да заодно привратницкую спалить. А тут вдруг из леса рота целая! Да с магистром! Кто ж знал, что тут их столько окажется? Видимо, тоже как раз узнали, что здесь партия в могильник свежая появилась. Вот и прибежали. За жратвой. — Совсем помрачнев, он сплюнул зло. — Ну в общем, нам ничего не оставалось. Отбивались как могли. Думали, уже всё. Если б не вы… Им-то, — он мотнул головой на кучу убитых, — до ясельных кишки наружу добраться надо было. Сами понимаете.
— Стоп, — остановил я его. К этому моменту я уже совсем осмелел, если это так можно назвать. — Я только сегодня в этих краях объявился. Ещё не знаю толком ничего. Так что как раз не понимаю. Что за ясельные? Зачем волколакам они потребовались? И при чём тут могильник?
У меня, правда, возникло смутное предположение — при чём. Но как-то я не очень горел желанием его воспринять. Оттого и прикинулся совсем уж тупым. Но полусотник если и удивился, то не очень. Видимо, моё заявление о том, что я только что прибыл, вполне всё объясняло. Да и, в конце концов, я же магистр короля Дарека! Не очень подробно, зато старательно, он объяснил мне, что оставшиеся недобитые волколаки по лесам озабочены одним — отсутствием корма. До того они все базировались на крепости и относящихся к крепостям фермах, которые в большинстве своём и созданы были для их, волколаков, снабжения.
Сейчас, после того как долины поднялись против Крунира, армия Хозяйки под командованием короля Дарека заняла все крепости и фермы соответственно. Вообще всё мало-мальски важные населённые пункты. Волколаки в итоге остались без баз снабжения. Поэтому ситуация со здешней привратницкой могильника, для данного отряда по крайней мере, сложилась просто настоящим подарком. Точнее, могла бы быть таковым.
В эту крепостцу, охраняющую проход в долину мёртвых, буквально на днях была доставлена очередная партия ясельных с центральной фермы района. Партию просто не успели пустить в дело. Держали после прибытия в загонах. Поэтому его, Октавы, отряд и прибыл сюда, собственно. Но и волколаков такая ситуация устраивала как нельзя лучше. Этих двух сотен человек хватило бы оборотням надолго. И за то время они тоже успели бы наворотить дел.
Так что совершенно неожиданно для обеих сторон они встретились прямёхонько у ворот привратницкой, за которую немедленно и сцепились в жестокой сече. Тем более что каждый в отряде солдат понимал, что дерётся ещё и за собственную жизнь. А гарнизон привратницкой, вставший на помощь оборотням, понимал про себя то же самое.
Итог я, можно сказать, видел. От и так меньшего по численности отряда повстанцев осталось от силы десятка два. Но и атакующих поубавилось наполовину. Коих я и прикончил, появившись весьма кстати. На что Октава готов был чуть не молиться, поскольку в общих чертах до них довели сведения о неком небесном воине по имени Гар, королевском магистре.
Замечательно. Просто захватывающая дух история. Если только кое-что уточнить.
— Эти, ясельные, — спросил я полусотника, — это они там, внутри ограды? — кивнул я на укрепление.
— Да, — кивнул он в ответ. — Успели их туда перегнать. А то бы всех перерезали, пожалуй. От злости.
Что-то сообразив видимо, он тоже спросил в свою очередь:
— Что, хотите взглянуть?
Я и сам не знал. Но на всякий случай кивнул.
— Ну пойдёмте, покажу, — согласился Октава. — Не знаю, правда, на что вам это сгодится… Но может, надо…
— А в чём дело? — уточнил я уже на ходу. Моё положение новичка, по-моему, давало основания для подобного поведения. И, кажется, безошибочно.
— Так они же все… — полусотник как-то неохотно пожал плечами, — как дети малые. Под себя только что не ходят. Говорить нормально не умеют. Не учат их ничему, кроме как слушаться. Вот и всё.
Чувствовалось, что не очень ему приятно демонстрировать этих людей. Забирать, кстати, которых он сюда и прибыл. И насмерть бился за них с превосходящим количеством оборотней. Не вызывали эти ясельные у него восторга, одним словом.
Мы остановились уже в дверях уцелевшего корпуса.
— Их что, должны были забить? — спросил я у полусотника. — Забить и отправить в могильник? И так у вас здесь всегда было?
Сотника мои слова словно поймали врасплох. Он замер, опустив голову. Потом сквозь зубы выругался.
— Ну что вы, снаружи, всё спрашиваете? — Он с горечью посмотрел мне в лицо. — Ну да! Так и было! И вы что думаете, нам, при этом жившим, здорово хотелось об этом говорить?! Когда за один интерес к этим долинам полагалась смерть! Или отправка в них же! Мы жили здесь так поколениями, а теперь приходите вы из-за границы и спрашиваете так, словно что-то можно было сделать! Но если можно, то где вы тогда были всё это время?!
Лично я сидел в бутылке, едва не сообщил я. Но, взглянув на Октаву, вовремя понял, что он-то нисколько не шутит.
— Извините, сотник, — сказал я. — Я ведь и в самом деле не знаю ничего. Вот и спросил.
Октава уже успокоился.
— Да все вы так, снаружи. Что там, за границей, о нас знают? Вообще ничего! Даже то, что мы на свете есть! Что уж о другом говорить. Мы ведь и сами, признаться, не очень уж верили в освобождение. Хотя и помнили пророчество. Отчего, вы думаете, у Хозяйки так легко все крепости в долинах оказались? Да оттого, что Дарек появился. Король, который не король! А с ним Возродительница! Все ж знали, что правитель вовсю их заполучить желает. Ну и опять же маги у короля. Вы вот. Или тот, второй… Один огненный удар в предгорье чего стоит! Все сразу поняли, что истинный король пришёл. Все ведь знали, что его небесное воинство сопровождать будет. Сразу и стало ясно, когда там весь стяг почти до последнего сожгло… Ладно, — остановил он сам себя, — вам, наверное, и неинтересно. Это-то про ваши дела. Вы лучше знаете. Идёмте смотреть этих, предназначенных…
Я последовал за ним, ни слова не говоря. Но совсем не потому, что мне было неинтересно. Наоборот. За каких-то несколько минут буквально я узнал массу для себя нового.
Оказывается, здесь у Обеца в Серых горах и в самом деле личное тайное королевство. Или государство — раз он именует себя не королём, а правителем. Забавно — почему?
Вообще-то невероятно, конечно. Тайная, никому не ведомая страна, у всех под боком! Но, с другой стороны, не двадцатый век, чай. Средневековье. Глубокое даже Средневековье, я бы сказал.
Общая численность населения невелика, территории огромны При известных обстоятельствах вполне можно провернуть эдакую штуку. Вот только как закрыть границы такой страны?
Опять же при средневековых условиях, на мой взгляд, не представляется возможным. Разве что учесть дополнительный фактор — имеющую здесь место магию. Может, как раз с теми же оборотнями это связано.
Мотая головой, я вслед за Октавой прошёл по помещениям этой самой привратницкой. И только уже у самого выхода обратил наконец внимание на то, где мы идём.
Честное слово, я даже не хотел! Но само собой, при взгляде на этот небольшой зал напрашивалось впечатление, что это мясоразделочный цех. Вот нисколько я ни о чём подобном не думал!
От неожиданности я встал как вкопанный. Хотя лучше бы было и не останавливаться. Скупые, но совершенно однозначные подробности полностью подтверждали предположение.
— Это тут что? — спросил я у полусотника как можно твёрже. Чувствовал я себя в этот момент скверно.
Полусотник, видимо, тоже.
— Здесь идти было короче, — буркнул он хмуро. — Извините. Я уж, хоть видел уже такое раньше, и то смотреть не могу спокойно. Это вот здесь их и разделывали. Привратники, — пояснил он. — Тут и ещё в соседнем корпусе. Том, что сгорел. Человек двести в неделю. Из тех, что на фермах выращивали. Половину волколакам, половину сюда. Ну кроме племенных, понятно. Я ведь в крепости служил. Так что насмотрелся. Знаю.
Замызганные стены поплыли куда-то вокруг меня. Только усилием воли я их остановил. Ну в весёлую же страну ты угодил, Воин Неба! Ничего не скажешь!
— Зачем? — только и мог спросить я, позабыв всяческую осторожность. Впрочем, похоже, сторожиться тут было не надо.
К моему удивлению, Октава только пожал плечами. С бледной усмешкой. Весь он был какой-то обессиленный. В поту, копоти и крови. Стоящий в потоке света из открытой двери.
— Не знаю, — сообщил он. — Я ведь солдат. Невелика шишка. Нам немного говорили. Служить правителю Обецу. Да исполнять закон. А закон и гласит, что нужно содержать и пополнять могильники. Или Запретные долины, как их называют.
Похоже, пожалуй, он на самом деле не знал больше ничего.
— Ладно, — сказал я, делая шаг к льющемуся из двери чистому воздуху. — Идём.
Созерцание столпившейся за загородкой кучи людей не добавило ничего нового. Люди были одеты во что-то вроде шерстяных накидок, как я мог разобрать.
И давно, много дней, а может, и никогда вообще, не мыты. Головы, правда, у всех были достаточно коротко острижены. Я против воли подумал, не идёт ли стриженый волос на поделки.
Выходцу из двадцатого века зрелище навевало конкретные ассоциации. Но, на мой взгляд, были и отличия. Например, толпа вела себя не как заключённые концлагерей, в моём понимании. Скорее именно как напуганное стадо. А потом я вспомнил, что люди эти так и выращены и, видимо, даже рождены в неволе. И соответственно поведение у них другое.
Может быть, они и не понимают даже, что происходит, сообразил я. И вообще, можно ли называть эти существа людьми? Но они стояли как люди. Были одеты как люди. И даже взгляды у них, при всей животной незамутненности, имели что-то неуловимо человеческое. А приглядевшись, я у многих увидел в руках самодельные фигурки, изображавшие в большинстве своём людей. Но попадались и животные. Четвероногие. Видимо, собаки. А может, и нет. И только после этого я понял, каких четвероногих могли видеть эти… ясельные.
— Они неопасны, — расслышал я как сквозь вату пояснения Октавы. — Они давно, уже с детства, приучены быть послушными. Не ударят и не укусят. Могут даже дать подержать свои игрушки. И даже насовсем отдать. Только потом, пока новую не сделают, переживают. Больше у них, пожалуй, и огорчений не бывает. Так, мелкие неприятности. Покуда, конечно, не настанет пора идти в дело. Бедолаги.
Он замолчал со звуком, слишком похожим на горловой спазм. Я не стал проверять, так ли это. Зрелища человеческой толпы со всеми повадками травоядного стада было мне и так более чем достаточно.
— Идёмте, сотник, — ещё раз сказал я. Повернулся и пошёл, обратно.
Выйдя во двор, я закурил. В голове у меня было гулко и пусто. Совершенно вдруг неожиданно пришла на ум мысль, что теперь мне понятно, отчего Дарек оказался во главе армии Хозяйки.
Мысль была ни к селу ни к городу. Но кое-что проясняла. Я угостил сигаретой заинтересовавшегося полусотника и попросил уточнить дорогу до Ворот Крунира.
Что он и сделал. Попутно спросив, не северным ли проходом я собрался отправиться дальше? Я именно так и предполагал, что и подтвердил в ответ.
— Так, может, вы тогда не сочтёте за труд, — предположил Октава, — сообщить в мою крепость, как я тут влип? Пусть хоть что-то, может, пришлют? А то ведь что плохо — склад сгорел! А мне же толпу кормить надо! Мне ведь сейчас их в крепость вести не с кем.
Я пообещал передать. Что ещё я мог сделать? Заодно, в качестве, так сказать, гуманитарной помощи, я задействовал свой новооткрытый способ материализации — и «выдул» контейнер с продовольствием.
Теперь еды им должно было хватить, пожалуй, до подхода подкрепления. Нового нападения такой же огромной шайки Октава не очень боялся. Что, в общем, было, на мой взгляд, вполне логично.
Заодно этим своим действием я проверил себя после приключившейся болезни. Всё вроде было нормально. Значит, если не устраивать стрельбы из «градов» в непомерных количествах, то вот это мне по силам.
Что ж, постараемся учесть.
После чего, всё ещё оставаясь под впечатлением только что увиденного и узнанного, я распрощался с подсотником Октавой и отправился дальше по своему маршруту.
По-моему, я был в шоке.
Ворота Крунира я увидел ещё издалека. Вернее, определил то место, где они должны находиться. Сделать это было несложно. Над лесной чащей, точно осветительные ракеты, взлетали фаерболы.
Всё это донельзя напоминало сцену из какого-нибудь военного фильма. Где осветительные ракеты летают пачками. Отовсюду и во все стороны.
Так и я. Сперва, подлетая, обнаружил над тайгой сонмы огненных шаров, порхающих как мотыльки. И уж только затем, переведя взгляд чуть выше, увидел наконец сами Ворота.
Безусловно, ничем другим это быть просто не могло. Хотя на фоне окружающих скал стены и башни сооружения терялись — были сложены из такого же горного камня. Но всё равно, мощь и фундаментальность постройки впечатляли. Вне всякого сомнения, здесь был действительно серьёзный рубеж. Не чета крепостям в долинах.
Тут любая армия застрять могла надолго. Что, очевидно, и планировалось. И если ещё защитники укрепления не перейдут на сторону восставших, делать под этими стенами нечего. Под стеной, если быть точным. Поскольку Ворота представляли собой вполне обычный перевал. Удобно стиснутый с двух сторон высокими скальными обрывами. Так что получалось уходящее вверх ущелье. И в его начале, от края до края, стояла поперёк высокая каменная стена. С обычными крепостными воротами посередине.
Даже пожелай — лучше не придумаешь. Скалы выглядели совершенно непроходимыми. Штурмовать укрепление можно только в лоб. А без тяжёлой артиллерии, на мой взгляд, это был просто абсурд.
И тем не менее именно штурм внизу и происходил. Когда я достиг наконец означенного места, погода, как на заказ, прямо над полем боя разгулялась, и видно было лучше некуда.
У атакующих, как я почти сразу заподозрил, имелось значительно больше магов. Огненные шарики то и дело слаженно вспархивали к каменным зубцам стены. Под прикрытием этого своеобразного обстрела атакующие, прячась за щитами, пытались, видимо, вышибить ворота. И устроить не то лестницы, не то подъёмники для штурма стен. В целом картина выглядела примерно таким вот образом. Сверху со стены время от времени отвечали такими же огненными шарами. А также традиционным градом камней и стрел. Как всё это и принято описывать в соответствующей литературе.
Я подлетел поближе, высматривая командный пункт осаждающих. И только после этого, повертевшись для обзора и чуть набрав высоту, увидел признаки ещё одного боя.
На сей раз выше по ущелью. Фаерболы тоже летали там густо. Но в том месте проход между скалами был гораздо уже. И перестрелка смотрелась даже ещё ожесточённее.
Я озадаченно вгляделся, не вполне понимая, что происходит. Если первую стену снизу штурмуют войска Хозяйки, вернее — Дарека, то второй-то бой кто ведёт? И с кем?
Но, судя по всему, защитники нижнего укрепления и штурмующие верхнюю стену друг друга не очень опасались. Хотя и не могли не замечать происходящее за собственными спинами.
Так что картина оказалась несколько интереснее, чем я сперва подумал. Кто и откуда взялся там, на верхотуре? И главное в таком случае — как? Уж наверняка те, кто строил эту пробку под названием «Ворота», потрудились обеспечить их недоступность с тыла.
Иначе и смысла не было. Но, немного подумав на эту тему, я счёл за благо не отвлекаться. Что, кто, почему… сейчас не имело никакого значения. В первую голову требовался командный пункт.
Как я и думал, КП атакующих отыскался по развевающемуся Дарековому штандарту, немного позади и сдвинутое к левому флангу атакующих. И мне в кои-то веки повезло. Поскольку за шумом боя никто не обратил внимания на звук моего вертолёта. Ну по крайней мере, пока я не пошёл уже на снижение. Над их головами. Дарека я узнал сразу. Так же как и Рэру. Поскольку, кстати, она всё ещё оставалась в подаренном мной камуфляже и легко отличалась от остальных.
А вот кто была окружённая явным эскортом женщина, сидящая на специально установленном здесь же стуле, больше похожем на трон, я бы ни за что не догадался. Если бы не знал, конечно, заранее. Кроме Хозяйки, быть ей было больше некем.
Появление моё, как обычно уже, произвело фурор. Первой меня опознала, по счастью, Рэра. Обернувшаяся на звук чуть раньше других. «По счастью» — потому что она тут же крикнула радостно:
— Магистр Гар! — И почти без перехода окружающим: — Не нападайте на него! Он наш!
Только потом мне стало ясно, что я опять свалял дурака. Так беспечно свалившись на конечно же защищённую ставку. Чуть не половица присутствующих на холме людей оказалась магами охраны.
Правда, точности ради следует заметить, что на них всех, меня не знавших, поведение моё впечатление произвело неизгладимое. Все решили, что я прибыл по праву — как королевский маг. Оттого и сел так беспечно, что ничего другого якобы от них как от союзников ждать не мог. Ну да, как говорится, бог нам всем судья в наших этаких рассуждениях.
Короче, я приземлился. Недалеко от Дарека. Как раз примерно посередине между ним и женщиной в кресле. «Мотор» я глушить не стал, только сбавил обороты до минимума.
— Что у вас тут происходит? — обратился я к Дареку со ставшим уже сакраментальным вопросом.
Надо отдать должное королю: ответил он тоже вполне в тон, нисколько не задерживаясь. По-моему, даже не удивился.
— Ты можешь поддержать атаку? — спросил он. Так, как если бы мы расстались просто пару часов назад по происходящему делу. Я аж восхитился.
— Могу, — сказал я, в свою очередь стараясь быть достойным собеседником. Арх, командующий боем, выглядел чертовски впечатляюще. — Что надо делать? И кто в верхнем укреплении?
— В верхнем — Аниз с отрядом. Нам нужно захватить первую стену. Тогда Ворота наши. И мы сможем выйти на перевал. Ты можешь нанести удар, как в прошлый раз? — спросил он с надеждой.
Я понял, о чём он говорит. И понятно опять же, что он хотел в данном случае. Вот только ещё раз валяться в бреду мне не улыбалось. Да и точность боя — я в себе тут не очень был уверен. Впрочем, всё это было несущественно. Я, конечно, мог.
Но всё вылетело у меня из головы с первых же слов Дарека.
— Аниз?! Там?! — я указал в сторону прохода. Вот это да! Уж чего только подумать не мог, но этого… — Как он туда забрался? — От удивления я, пожалуй, забыл даже, что вокруг идёт бой.
— Они ночами прошли заранее по гребням с Забавой и небольшим отрядом, — пояснил Дарек, и у меня, по-моему, глаза полезли на лоб. — Чтобы захватить верхнюю стену. Отвлечь на себя их силы, — он тоже кивком указал чьи, — и удерживать перевал до нашего подхода. Чтобы там не смогли закрепиться. Так ты сможешь помочь?
Я даже не понял сперва, удивлённо взглянув на Дарека.
Потом кивнул. Я слишком был обалдевший от этаких новостей.
— Да, конечно. Уже лечу. — Я прибавил оборотов. Вершина холма эффектно, как в кино, ушла вниз и назад. Под кабиной привычно замелькала, удаляясь, осенняя поросль.
Ну ни фига себе! А всё людям, всё людям… Вот уж чего я и в самом деле не ожидал, думал я, набирая высоту и идя курсом на стену с летающими над ней фаерболами. Как это безногий Аниз умудрился пробраться «по гребням»? Это ведь наверняка путь непроходимый. Или считающийся здесь таковым. Особенно при местном развитии альпинизма.
Меня даже не удивило, что он именно с этим отрядом оказался. Имелись намёки, склоняющие сделать такой вывод понятным. Явно же Он там на своём месте. Но как он туда дополз?!
И Забава… Ну эта-то, впрочем, тоже, похоже, там должна была оказаться. Интересная, вообще, девочка, знаете ли. Чем дальше, как говорила Алиса, тем интереснее. Простая, необразованная дикарка. А чего только не умеет делать, если подумать! Не-ет, что-то с ней, честное слово, не так, господа-товарищи!
Но на дальнейшие размышления, к сожалению, не оказалось времени. Я, видимо, увлёкшись, подлетел достаточно близко к сражению, чтобы обратить на себя внимание. Результат не заставил себя ждать. Самым недвусмысленным образом. Несколько фаерболов сорвались со стены и по пологим кривым устремились ко мне. Со скоростью приближающегося курьерского поезда, как любят показывать в фильмах. И даже в том же ракурсе. Хорошо, я всё же вовремя заметил. Одновременно поставив ручку нейтрально и увеличивая тягу до максимума. А потом ещё для верности начав совершать пологую восходящую спираль. Чтобы сбить прицел.
Не знаю уж, что подействовало, но фаерболы прошли мимо. Но приёмистость, однако, у этой новой пташки была всё же ниже, чем у ранца… Что поделать. Зато кабина!
А с другой стороны — неча, как говорится, о постороннем мечтать во время боя. Работать надо. Вдохновив себя таким образом, я выписал изящный, хочу думать, пируэт и вышел в позицию для атаки.
Огневая поддержка дело серьёзное. Прочесать верхушку стены следует с максимальной плотностью стрельбы. Так что настала пора испытать в бою весь мой бортовой арсенал.
Я снял со стопоров оба предохранителя — правый и левый. Нацелился на середину стенной галереи. И, дав ход и стараясь не упустить прицела, надавил на гашетку.
В последовавшие за этим несколько секунд я уцелел, видимо, только чудом. Небо, земля и мелькающие фаерболы перемешались вдруг в дикой карусели. Только привязные ремни не позволили мне вылететь из кресла. Вертолетик мой затрясся как лихорадочный. А ротор взвыл так, что даже в шлеме стало слышно.
В страхе я бросил кнопку огня и дёрнул машину вверх. Вовремя! Поскольку точка у подножия стены, где мне суждено было размазаться в лепёшку, видна была уже невооружённым глазом.
Пулемёт! Пулемёт, установленный на правой консоли, сообразил я, взлетая вверх вдоль стены на глазах у изумлённой публики. И защитников и штурмующих. Как я, дурень, не догадался проверить эту свою конструкцию на стрельбу сразу?! Посчитал, что проверять нечего? Чего ему сделается? А то, что на такой маленькой крохе при её ничтожной массе и отсутствии парирующего винта получится неслабенький ускоритель, сообразить не мог?
Хорошо ещё, что не слишком сильный крутящий момент возник! Потому и вывернулся. А поставь я сдуру что-нибудь крупнокалиберное? Только подмётки бы ведь полетели.
Не знаю, видимо, правда, что худа без добра не бывает. Теперь уже стало понятно, что почём, теперь я уже опытный. Я тщательно поставил пулемёт обратно на предохранитель. И вовремя. Поскольку со стены, опомнившись, сделали по мне новый залп. И тут-то я узнал ещё одну новость про здешнюю магию, которую я уже даже вроде стал считать знакомой.
Шары оказались самонаводящимися! Или, может, просто управляемыми. На этот раз в сравнении с первым расстояние до стрелявших было ближе. И удрать так просто, как тогда, мне не удалось. Уже без всякой красивости и киношных эффектов я отчётливо видел, что огненные мячи летят прямо мне в лоб. А я еле-еле ползу вверх на виду у всех. Пр-роклятье! Спасло меня только то, что скорость у этих штуковин всё же была маленькая. Не пули. И не ракеты. Так что-то — действительно скорей как у мяча.
Я резко сбросил обороты. И провалился вниз. До земли было где-то метров шестьдесят. Как раз. Верхний край стены только мимо мелькнул. Я снова прибавил оборотов и принял ручку управления на себя.
Уф-ф… Пронесло! Пятясь задом, как рак, моя свиристелка отдалилась от стены на безопасное расстояние. Очень полезное свойство у всех вертушек — уметь пятиться. Помогло.
Ну и ну. А что сейчас думают на командном пункте у Дарека и Хозяйки… Да уж! Магистр Гар! Круче гор, круче неба, круче крыши! Как курёнок едва не гикнулся. Ум-мелец.
Но зато после всего случившегося я пришёл в нужное состояние. Разозлился. И стал соображать куда более конкретно, что по ходу дела и требовалось.
А нужно было, как оказалось, совсем немного. Я даже чуть не плюнул в сердцах, когда сообразил. Но отвлекаться не стал. Набрал обратно высоту и снова зашёл в атаку. Держась в не очень опасной близости, я пролетел вдоль верхушки стены и, как на полигоне, выпустил частую серию из нескольких штук ракет. Из одноразового гранатомёта. Тоже, конечно, хохма та ещё. Но уж это-то я сейчас хотел себе объяснять в последнюю очередь. Главное, что работает бесперебойно. И то хлеб. Светофильтр на шлеме я опустил и назад старался не оборачиваться — полыхнуло так, что даже у меня в кабине стало светло.
Сразу бы об этом вспомнить! А уж грохнуло просто замечательно. Опять же даже я услышал. Я энергично развернулся над гребнем скал и, сделав горку, завис. Ну вот, совсем другое дело.
После светозвукового удара наверху стены все практически валялись влежку. Только несколько фигур бессмысленно бродили по каменным плитам. Не осознавая, похоже, где они и что делают.
Один из оглушённых прямо на моих глазах налетел на парапет, качнулся — и нелепой куклой кувыркнулся за край. Ну… Меня передёрнуло. Л-ладно… Кто вас просил, ребята, а?
Второго удара не потребовалось. Даже и за стену. Залетев во внутренний, так сказать, двор Ворот, я увидел, как оставшиеся дееспособными защитники в панике бегут из укреплений. На ходу бегущие скидывали шлемы, кольчуги и, не разбирая дороги, неслись по наваленным местами каменным валунам. Быстро. Даже очень. Что ж…
Единственное, что я ещё сделал, это перелетел стену на наружную сторону. И, отогнав возившихся с тараном, десятком примерно фугасных ракет вышиб запертые створки. Сократил работу.
Пусть торопятся, нагоняя бегущих. Покуда те в панике. А мы же, пожалуй, займёмся верхней заварушкой. Уже более-менее освоившись в ущелье, я быстро полетел к перевалу.
Как я и подозревал, здесь, в меньшем укреплении, положение представлялось похуже, чем собственно с Воротами. Маленькую крепость, запиравшую седловину, штурмовали с обеих сторон. Отсюда — часть гарнизона Ворот, а вот-вот к ним присоединятся бегущие в жутком страхе остатки снизу. А оттуда, — видимо, что-то вроде подошедшей подмоги.
Жарко, в общем, было, как я сразу понял, пронесшись над сражением. По укреплению молотили фаерболами, можно сказать, почти без остановки. И чего это Аниз вечно оказывается в эдаких заварухах? Впрочем, Аниз-то ладно. А вот девица-то красавица эта — вовсе уж не знаю… Ведь укокошат же — под горячую руку кому-нибудь подвернётся. И не заметят даже! Тьфу ты! Я вовремя вспомнил, что от этой магической стрельбы держаться надо подальше.
Я вывернулся по хитрой кривой несколько в сторону и над полем боя. А потом уже знакомым приёмом окучил сперва западный, а затем и восточный подходы. Свету, грохоту! Я даже сам пролетал во время атаки зажмурясь и разинув рот. Чтоб не ослепнуть и не оглохнуть. А защитники укрепления, едва только заметили, что я вступил в дело, дружно повалились ничком, закрыв головы руками. Молодец, Аниз, живо сообразил. А то я вообще-то боялся за них.
Буквально в мгновение ока всё было кончено.
Ай да я. Ай да Пушкин, ай да сукин сын. Правда, остатки самокритики не позволили произнести историческую фразу с восклицательным знаком. Я вполне понимал, что я-то тут дело десятое.
Немного подумав, я вернулся, повисев над крепостью, на восточный склон. Встретить возможных бегущих снизу. Хотя и не очень в это верил. Но, как ни странно, кое-кто прибежал не останавливаясь. Видимо, шуганул я их крепко.
Можно понять, когда и здесь торопящихся удрать в безопасное место встретило то же. Сочувствую, ребята. Но ничего не могу поделать. Подождав ещё немного — больше никто не появился, — я полетел к крепости. Там, пожалуй, мне сейчас самое место.
После всех этих вспышек у меня и у самого в глазах плавали цветные пятна. Видимо, оттого и не различал толком ничего внизу, среди валунов. Уже когда я вылетел выше зубцов укрепления, то увидел, как со стены машут. Но было поздно. Я успел только оглянуться. Здоровенный фаербол, нагоняющий вертолёт, сыпал искрами в считаных метрах. Я вспомнил точно такой же, что получил— во дворе замка Цын.
Огненный шар настиг мою крохотную вертушку. Я с тоской успел подумать, что вот и всё — в очередной раз! — как на нас с машиной обрушился удар и в лицо мне пахнуло жаром. Треск и грохот заполнили весь мир. Я сжался, ожидая неминучей огненной боли. И с удивлением вдруг понял, что лечу вперёд. Без каких-либо иных неудобств, кроме неясной тесноты.
Я только удивился. Хотя этот полёт-падение выглядел затянувшимся — медленное, плавное соскальзывание в невесомость, — на самом деле он был очень короток. И в следующую секунду я вместе с обломками моей крошки грянулся на плиты крепостной стены. На площадку. Ничего себе прибытие, мелькнуло у меня в голове в последний момент.
Потом рвануло с рёвом. Как перегретый пар из аварийного клапана. Меня ударило, понесло кувырком куда-то и, похоже, там заклинило. А затем стало тихо.
Вот это да! Только и смог резюмировать я этот стремительный каскад событий. Воистину: «Волны падали вниз стремительным домкратом!»
Следующим ясным моментом было осознание того, что я пребываю внутри огромного надутого, полупрозрачного пузыря, сдавливающего меня со всех сторон. Причём я по-прежнему продолжал сидеть в своём кресле. Откуда-то глухо доносились голоса, я, похоже, висел вверх ногами. И только тут до меня дошло наконец, что случилось!
К этому времени вокруг меня уже не осталось почти никакого воздуха внутри оболочки. Я отчаянно задёргался. И пузырь, видимо «поняв», сразу лопнул. На глазах съёживаясь в мятые лохмотья.
Я о таком читал, вспомнилось мне, когда с лязганьем хлопнулся на камни. Я торопливо отстегнулся от кресла. Поднялся. Ожогов явно никаких не было. Защитный пузырь спас меня от обжигающего огня. Такое разрабатывалось как раз на случай пожаров в авиалайнерах. Как я раньше не вспомнил?!
Я потряс звенящей головой и посмотрел на приближающихся людей. Взрывом их отогнало в сторону. Теперь они возвращались. Впереди, как Суворов в Альпах — если верить фильму, — на носилках восседал Аниз.
Встреча вышла какой угодно, только непохожей совершенно на то, что я мог представить.
— Гар! Живой! — закричал Аниз, приближаясь. И вдруг захохотал едва не во весь голос.
— Ты чего? — опешил я, всё ещё целиком под впечатлением своей во всех отношениях выдающейся посадки. Я мог только заметить, что вокруг против ожидания отчего-то довольно много солдат. И нельзя сказать, что все они так уж утомлены боем. В голове у меня продолжало звенеть. Поэтому я только снова потряс ею и уставился на Аниза: — А каким мне надо быть?
— Да ничего. — Аниз просмеялся. Потом пояснил: — Я о том, что ты каждый раз являешься в самый нужный момент! Р-раз — и как гром с ясного неба!
— Я? В самый нужный момент? — переспросил я.
— Ну разумеется! — Он улыбнулся моей непонятливости. — Мы ведь не могли рассчитывать, что ты и в самом деле вдруг окажешься здесь, правда же? У нас поэтому имелся свой план взятия Ворот. Через гребни, сверху. Захватив перевал и проведя сюда войска. А штурм снизу — только отвлекающий манёвр.
Так вот откуда тут такое количество народу! И вот почему здесь так жарко было! Мне же нисколько не показалось, оказывается!
— Ну вот, — продолжал Аниз, всё так же улыбаясь, — мы уже почти закончили подготовку к атаке — видишь, сколько людей? — и тут объявляешься ты и одним махом обращаешь гарнизон Ворот в бегство. Понимаешь теперь? Мы потратили уйму сил и времени на подготовку, а ты захватил крепость в момент! Знал бы ты, каким чудом нам удалось удержать на месте наших солдат, когда они все побежали!
В поле зрения объявилась улыбающаяся Забава. Так что стало ясно, с кем на пару Аниз предотвращал массовое бегство. Выглядела Забава весьма бодро. Если, конечно, не обращать внимания на внешний вид. Словно она целый день по нейтральной полосе ползала. Впрочем, наверное, так оно и было. Но по крайней мере жива-здорова.
— Здравия желаю, господин магистр!
А этот ещё откуда?! Сотник Врана! Я же его собственноручно из замка Цын отправил с письмом. До всего ещё! В теретскую факторию. С отчётом для Словинца. Как он сюда-то попал?
— Так что разрешите доложить, сударь! — обратился он прямо ко мне. — Поручение ваше исполнено! Письмо отправлено через факторию. На обратном пути встретил вот… госпожу Забаву, узнал о нападении. Следую за отрядом неотлучно! — И обращаясь уже к Анизу и Забаве: — Тот колдун, что в его милость выстрелил, найден. Помер только уже, когда его отыскали — все, видно, силы потратил. Здорово вы их гвозданули, сударь!..
Последнее было опять явно ко мне. Впрочем, меня какой-то там померший колдун совершенно не интересовал.
— Что у вас тут вообще происходит?! — набросился я на всех троих, воспользовавшись случаем. — Как вышло, что вы все сюда вдруг угодили? И что мы во всём этом участвуем?
Все трое в ответ сами на меня воззрились озадаченно. Потом, видимо, до них дошло.
— Ты Дарека видел? — спросил Аниз.
Я коротко объяснил, что лишь мельком.
— А Хозяйку? — удивилась Забава.
Ах да, ещё и Хозяйка. Я постарался припомнить.
— Да я даже и не смотрел на неё в тот момент. Спросил только у Дарека, что делать. Да где вы. Вот и всё.
Аниз только помотал головой. Забава же, похоже, слегка обалдела от такого ответа. Один Врана сумел сохранить должную субординацию. Но здесь опыт сказывался. Ветеран!
— Да, пожалуй, надо тебе рассказать всё по порядку, — согласился Аниз. — Хотя бы вкратце. Давайте отойдём в сторонку…
Мы так и сделали, пропуская продолжающие прибывать по неведомой горной тропе войска. Да, серьёзно они подготовились к делу. Мы уселись на удобные каменные выступы у амбразуры внешней стороны. Я достал сигареты.
Аниз, Врана и я закурили. Только тут я сообразил, что с Забавой нет её псины. Заинтригованный, я поинтересовался. Вопрос мой вызвал неожиданную реакцию. Забава и Аниз заулыбались. Врана немного погодя — тоже.
— А ты его там, у кресла Хозяйки, не заметил? — ухмыльнулся Аниз. Я непонимающе уставился на него. Тогда он, видимо сжалившись, объяснил: — Здесь-то ему что делать? Его задача — охранять. А у нас тут крепостная война. Так что…
— Ладно, — сказал я, выслушав объяснение о хранителе Забавы. По большому счёту мне в общем-то и не нужному. — Оставим. Здесь-то вы, в самом деле, как очутились? После того как мы там, на перевале, расстались?
Аниз кивнул. И начал рассказывать. Вкратце его неполное изложение звучало примерно следующим образом.
Когда я, как подтвердил Аниз, правильно истолковав его безмолвные знаки, не стал садиться, а убрался в неизвестном направлении, между ним и Облибой произошла напряжённая сцена, едва не перешедшая, как я понял, в обмен магическими оплеухами. Только серьёзность положения удержала обоих от сугубых разборок. Решено было собрать остатки отряда и спешно уходить на восток. Что и сделали. Но далеко не ушли. Когда небольшая колонна спускалась по восточному склону горы, из подступивших зарослей вдруг появились люди.
Всё кончилось достаточно быстро, когда Аниз узнал среди нападающих Дарека и Рэру. А потом — и Забаву. Но неожиданно Облиба скомандовал атаку, и возникла короткая, но весьма серьёзная схватка.
Во всяком случае, Облиба был убит. Двумя стрелами с серебряными наконечниками. Поскольку нападавшие, как выяснилось, знали в этом деле толк. Так Аниз и уцелевшие гвардейцы познакомились с Хозяйкой.
Хозяйкой она называлась потому, что правила населяющими здешнюю лесную глушь охотничьими племенами. Должность соответствовала, видимо, званию королевы.
И Хозяйка пришла на помощь нам, болезным, захваченным коварным Облибой. Потому что об этом ей рассказала Забава. Лесная девочка. Лесная! Мать-перемать! Вот откуда у неё, значит, такой стильный костюмчик!
Отряд Хозяйки отбил Дарека, Рэру и Ангреста у сопровождавших их гвардейцев. А затем разбил и остатки основного отряда Облибы. Освободив, таким образом, Аниза. А уж затем…
Тут, пожалуй, уже можно было кое-что представить. Затем вся собравшаяся компания, попивши пива, дружно отправилась к Обецу — с целью набить последнему морду за какие-то старые дела.
Но оказалось, что и тут я не мог представить в полной мере, что на самом деле произошло. Аниз меня совершенно убил.
Ни много ни мало оказалось, что Дарек и компания — как раз те, кого местные племена уже несколько веков ждут как славного избавителя от зла, злобно терзающего, естественно, их мирные нивы.
— Согласно пророчеству, к ним должен был явиться Король-который-не-Король, — сообщил Аниз. — В паре с Возродительницей древней крови. И, встав во главе армии, сокрушить Терзателя, как они величают Обеца. Ну в общем… оказалось, что это мы и есть. — Он пожал плечами и признался, покосившись на Забаву. — Честное слово, никак не могу привыкнуть, что оказался героем Предсказания, которое с детства знал. Хотя у нас и здесь Предсказание звучит по-разному…
— Стоп! — остановил я его, чувствуя, что перестал понимать, о чём идёт речь. — Какое Предсказание? Объясни мне, ради бога, чего ради вдруг вы оказались во главе какой-то армии, идущей на запад, когда по всем прикидкам вы должны были во все лопатки чесать на восток?
Ответом мне было очень выразительное молчание. Секунд пять мы таращились друг на друга недоумёнными взглядами. Потом Аниз повторил:
— Предсказание, Гар, это старая легенда об Освободителе и о возрождении Древней крови. У нас говорят — «Древних Королей».
— Ну… — сказал я. Я ничего не понимал.
Аниз с Забавой озабоченно переглянулись. Один Врана оставался более-менее нормален. Но заметно было, каких усилий это ему стоило.
— Оно давно появилось, — продолжил Аниз. — Ещё вскорости после окончания династии Древних. Но с тех пор его знают все. Правда, в несколько разных вариантах. Вот как здесь, например. А за морем, на юге, существует свой вариант… — Он оборвал себя. — И все знают, что однажды Древняя кровь вернётся, чтобы восстановить порядок и справедливость.
— Ну, — только и смог снова повторить я. Боюсь, что выглядел я несколько тупо.
— Когда мы появились здесь, — продолжал Аниз свои разъяснения, — я имею в виду здесь, в северных лесах, Хозяйка и её люди увидели в нас тех самых, что описаны в Предсказании. У них были все основания. Когда нам перечислили признаки, мы не могли отрицать ни один. И нам пришлось возглавить поход на Обеца.
И только тут до меня дошло. Не то, что было, а то, что Аниз излагает. Глаза полезли у меня куда-то на лоб против моей воли.
— Ты что?! — чуть не завопил я. — Ты хочешь сказать, что вы ввязались в это дело… только потому, что кто-то посчитал вас похожими?!
Я чуть не упал. Господи, с кем я связался?! Только Арагорнов да Королей-без-королевства мне тут не хватало!
— Ты не шутишь? — специально спросил я у Аниза, хотя ясно было и так, что не шутит.
Но что интересно, моя реакция тоже поразила собеседников. Аниза с Забавой, я имею в виду. Врана, слава богу, как простой солдат оставался вполне спокойным.
— Но, Гар, — произнёс Аниз исключительно проникновенным голосом, как очень непонятливому ребёнку, — это же Предсказание. Оно известно всем. Кто же сделает иначе?
Я явственно услышал лязг, с каким у меня в мозгу заклиниваются шестерни. О чём мы?! Какие билеты, какие вокзалы?! Или я действительно попал в волшебную страну, где законы справедливы даже для обездоленных, а вся жизнь протекает в правильно устроенном мире. Как писал не помню какой литературовед по поводу того же толкиеновского Средиземья.
Из ступора меня вывел повторный лязг. Как оказалось, не моих мозгов, а снаряжения вновь прибывшего повстанца.
— Курьер от его величества короля Дарека! — объявил он, представляясь. Мы все выжидающе на него воззрились. Надо полагать, радуясь удачному поводу отвлечься.
— Его величество благодарит вас, господа, за одержанную вами победу, — обрадовал нас гонец. — И сообщает, что вечером приглашает вас на совет, который состоится в нижнем укреплении Ворот.
Аниз отпустил посыльного коротким кивком. Затем снова обратился ко мне:
— Ну вот. Думаю, на совете ты всё и узнаешь более подробно. — Он хмыкнул. — А то, боюсь, моих способностей не хватает убеждать джиннов Небесного Воинства. — Он рассмеялся, глядя на выражение моего лица. Пожалуй, было отчего.
Раздали маски кроликов,
слонов и алкоголиков,
назначили всё это — в зоосаде…
До как должно было начаться совещание, до вечера, я остался совершенно не у дел. Что, в общем, было неудивительно. Аниз, Врана, даже Забава отправились рассортировывать прибывающие войска.
Я же не мог в этом деле никак пригодиться. Поскольку ничего не знал. Так что оставалось отойти в сторонку и малость очухаться от всего только что случившегося.
Вообще-то я был немало ошарашен. Торопливая гонка по здешним долинам закончилась совершенно неожиданно. Ну нашёл я свою потерю. И что дальше? То-то и оно. Попутно, правда, узнал массу интересного про тутошние условия жизни.
Впечатляюще, нечего сказать. Но что мне со всем этим делать? Они ведь тут, похоже, и сами неплохо сообразили. Как наглядный пример, мимо всё проходили и проходили прибывающие солдаты. Похоже, перевал занимали серьёзным гарнизоном.
Мне в конце концов пришлось даже потесниться, освобождая место у амбразуры. Подумав, я влез на башню. Там, на небольшой площадке, меня уже не решались беспокоить. И я остался размышлять в относительном уединении.
Всё-таки в голове у меня не укладывалось никак, то, что сейчас происходило. Не столько даже громадный механизм восстания. И не то, откуда оно тут взялось. Скорее меня всё так же продолжал смущать вопрос, с какого боку оказались к нему причастными мы. Я и Дарек с компанией. И, кроме того, не давало покоя ещё что-то.
Что-то неучтённое, что я то ли слышал, то ли видел недавно, но упустил из виду. А оно имеет значение. Но я никак не мог сообразить, что это такое. Всё-таки никакой подготовки у меня в подобном плане не было.
Я ведь не спецназ. И не погранвойска, к примеру. Даже не простая пехота. Авиация ПВО, механик ремонтного подразделения. А здесь мне приходится иметь дело с чем? Вот то-то что — неизвестно! Эх, была бы тут обыкновенная понятная сказка!
Я, в общем, так от неразрешимых своих мыслей замаялся, что даже не обрадовался, когда меня на моей башне отыскала Забава. Правда, я предпочёл бы, чтоб это был Аниз. Но потом сообразил, что ему, безногому, сюда, на крохотную площадку, не забраться. Даже с носильщиками. Или, наоборот, как раз из-за них. Специфика, 'однако.
Кстати, я же ему презентовал набор протезов. Где они, интересно? В плену отобрали? Хотя, впрочем, скорей просто некогда было учиться ими владеть — сплошные бои да походы.
Я подумал было сперва, что Забава пришла звать меня на совет. Поскольку времени прошло уже изрядно. Но оказался неправ. Меня, оказывается, явились попросить с башни! Поскольку и её площадку требовалось занять солдатам. А я, видите ли, своими наблюдениями препятствовал в этом. Я непонимающе уставился на Забаву.
— Какими наблюдениями?
Вместо ответа она грациозно повела рукой куда-то за стену и озадаченно спросила:
— А разве вы не за этим здесь, сударь?
За чем — за этим? Я проследил её жест. И только тут впервые сообразил, куда пялюсь всё это время. В долину за той стороной Ворот Крунира.
Видимо, поэтому моё поведение и расценили как важные наблюдения. За противником, надо полагать. Ха! Под нависшими над долиной клубящимися низкими тучами не больно-то что можно было рассмотреть.
Правда, я и не старался. Так честно и объяснил Забаве. Затем спросил:
— А там что? — Хотя и так уже можно было догадаться, что это и есть земли Обеца.
Собственно, видно, как я уже отмечал, было немного. Да и сама долина размерами большими не отличалась. Так, километров может с двадцать. С нашей наблюдательной площадки просматривалась практически вся территория. Добрую треть которой в середине занимало большое озеро с островом в центре. Правда, остров выглядел как-то странновато…
— Это замок Обеца, Крунир. — Забава указала на непонятный остров. Только после этого я что-то начал соображать. — Мы затем и штурмовали Ворота, — продолжила объяснять Забава. — Эти горы вокруг — внешняя стена укрепления, созданная самой природой. А замок плавает по озеру.
Тут я сообразил наконец, в чём мне показалась странность острова. Видом своим он больше всего походил на тарелку. Или, ещё лучше, — глубокую суповую чашку. Тазик даже, если принимать во внимание очевидные размеры, не бросающиеся в глаза лишь за дальностью расстояния. В диаметре эта штука имела не меньше километра. А то и побольше. Учитывая, что внутри «на донышке» просматривались какие-то маленькие домики, рощи и дороги.
А в самом центре этой гаргантюанской тарелки, возвышаясь над внутренностью и краями, царила правильная конусообразная гора. Метров, наверное, около сотни. С замком наверху.
Отсюда, где мы сейчас были, все подробности скрадывались и почти не замечались. Да ещё тучи над долиной создавали там почти что сумерки. Неудивительно, что я раньше ничего не замечал.
И ещё я успел разглядеть, что тучи-то там стоят как-то ненормально. В основном клубятся как раз над замком. А центральная горка острова — уж точно центр их коловращения.
Время от времени там очень эффектно посверкивали вспышки наподобие молниевых. Но грома что-то не доносилось. При виде всей этой картины мне отчего-то захотелось немедленно слезть со стены.
— Думает защищаться, — произнесла Забава. Она тоже смотрела на тучи. И интонация у неё при этом была… — Только ничего у него не выйдет, ублюдка.
Она посмотрела на меня. И снова улыбнулась, опять став прежней. Что ж, видимо, я не вызывая у неё такой же ненависти, как Повелитель Обец. И то ладно. Гм.
— А отчего это ты так в этом уверена? — тоном взрослого дяди, разговаривающего с ребёнком, поинтересовался я, решив кое-что уточнить. Может быть.
Что за чёрт! Никак не могу заставить себя вести себя с Забавой как со взрослой. С того самого момента, когда она заявилась в замок Цын, изображая лесную девушку и улыбаясь на все четыре стороны разом.
Впрочем, надо отдать ей должное, улыбка у неё получалась самая обаятельная. К счастью, саму Забаву такие тонкости, видимо, совершенно не волновали. Она посмотрела на меня лишь слегка недоумённо, потом ответила:
— С нами Король. И Возродительница! И друзья Короля! И, — тут она просто загорелась восхищением (я чуть под землю не провалился под её взглядом), — Джинн! Посланец Великого Дома! Обец не сможет ничего сделать против Предсказания!
Хоп! Я машинально покосился на вонзающийся в облачную кутерьму замок на каменной скале вдали. Там всё так же пребывало без изменений. Подумав, я спрыгнул с парапета на площадку.
Предсказание! Вот что не давало мне покоя всё это время, что я сижу здесь. Именно о нём я и думал, стараясь понять, что же я упустил.
— Ну-ка, — сказал я Забаве, сообразив, что это-то уж она должна знать. Красавица. — Что за Предсказание? Как оно выглядит? А то я столько времени просидел в бутылке, что никакие новости до меня не дошли.
Фраза была, безусловно, пижонская. Но мне давно уже хотелось где-нибудь её вставить. Вот случай и подвернулся вполне безнаказанный.
На Забаву, впрочем, замечание впечатления не произвело. Правда, взглянула она на меня с некоторым интересом. Но и только.
— Предсказание, сударь, — сообщила она мне, — это целый эпос. Он повествует о борьбе Древних Королей с колдунами Марки и как раз о последней великой войне между ними. В которой Короли и погибли. Но не все поголовно. Остались какие-то их потомки. И вот этим-то потомкам и посвящено собственно Предсказание. Его будто бы сделал один из Великих Магов Королей, когда они были уже разбиты.
Я постарался переварить сказанное. Забава любезно ждала. Нет, всё-таки для дикарки она как-то неумеренно образованна. Я бы даже сказал интеллигентна…
— Опустим предысторию, — решил я в конце концов. — Давай собственно о Предсказании. Что оно говорит?
Забава вздохнула и начала рассказывать.
— Маг предсказал окружающим его врагам, что не вся кровь Древних Королей уничтожена ими. Что найти уцелевших они не смогут. И что, хотя править они будут долго — тысячу лет, — всё равно в конце концов погибнут. А род Королей возродится и вернёт себе трон. И дальше считается, что он перечислил обстоятельства, при которых произойдёт возвращение.
— «Считается»? — не понял я.
— Ну, — во взгляде Забавы мелькнула лёгкая укоризна, — эпос ведь был придуман гораздо позже реальной битвы. Да и когда мог маг на поле боя высказывать все свои проклятия и пожелания? Всё гораздо проще. Существуют маги, способные предвидеть будущее. Вы знаете?
Я кивнул. Вспомнил Браду. Где-то сейчас учёный бакалавр?
— Вот таким магом и было проведено исследование последствий победы колдунов в той войне. А в эпос оно попало уже потом. И вообще, Предсказание появилось на свет чуть не тысячу лет спустя после падения Последнего королевства. Уже в Цитрианской империи. А уж оттуда было привезено в Дворанну.
Дворанна?.. Ах да! Это ж так называется континент, где мы находимся.
— Это случилось приблизительно тысячу лет назад, — продолжала Забава, держась при этом просто до невозможности серьёзно. Как будто бы ей точно известно, как всё было на самом деле. — С тех пор обстоятельства, перечисленные в Предсказании, все, кто могут себе это позволить, конечно, стараются сверять с реально происходящим.
Замолчав, Забава выжидательно взглянула на меня, очевидно ожидая вопроса, который я не замедлил тут же и задать.
— Какие же, собственно, обстоятельства?
Забава кивнула согласно. Уж не знаю, что она имела в виду. Я-то просто пытался понять, что вокруг происходит.
— Во-первых, тогда ещё не было ни Остравы, ни Терета, ни западных равнин — когда было объявлено, что произойдёт это на северном материке. Дворанна тогда ещё не звалась Дворанной. Но материк-то всё равно только один. Во-вторых, сказано было, что в то время одно сильное королевство будет царить здесь, подчиняя соседей. Острава сейчас сильнейшее государство в Дворанне. В-третьих, сказано было, что Король, который не король, возьмёт в жёны будущую Возродительницу. И от них пойдёт род новых Королей.
Забава неожиданно замолчала. И снова пристально посмотрела на меня. Словно призывая немедленно проникнуться важностью содержащегося в Предсказании смысла. Похоже, она оказалась в некотором затруднении. Я ждал.
— В-пятых, — произнесла Забава, видимо не дождавшись от меня должной реакции, — они должны были проникнуть в Скрытое королевство, где правит злобный и жестокий чёрный колдун. При этом с ними не должно было быть никого, кроме нескольких верных друзей. И, в-шестых, они должны свергнуть короля и освободить королевство.
Забава снова выжидательно смолкла. Точно давая мне время задать очередной вопрос. Но мне было не до вопросов. Я поймал себя на том, что с силой тру пальцами лоб.
До меня никак не доходило. Конечно, такое Предсказание могло существовать. Я вполне это допускаю — я видел того же Браду, специализировавшегося именно на предсказаниях.
Масштабы, конечно, там и тут разные, но в принципе можно считать, что дело вполне одинаковое. Очень даже могли и предсказать, тем более у них была для этого тысяча лет.
Но вот чего я не могу понять… так это каким образом можно соотнести подобный и такой давности набор фраз с поступками современной жизни. Всё равно что у нас на Земле, скажем, начать вдруг в мировой политике руководствоваться текстами, скажем, Тутмоса Второго. Бред какой-то.
Я даже не мог найти что спросить. Забава меня опередила, видимо наскучившись ожиданием.
— А почему, сударь, вам неинтересно, что сказано в-четвёртых? — полюбопытствовала она. — Я специально пропустила, чтобы вас заинтересовать.
В-четвёртых? В каких четвёртых? Я не сразу понял, о чём речь. Потом всё же сообразил и без особого интереса спросил-таки у Забавы. Зачем же разочаровывать ребёнка? Гм.
— Вот… — она улыбнулась, — в-четвёртых, говорится, что Короля и Возродительницу будет повсюду сопровождать и беречь Посланец Великого Дома, Небесный Воин, Джинн-демон из прошлых позабытых времён, явившийся неожиданным образом! — Отчеканив всю эту белиберду, она уставилась на меня с торжествующим видом. Что, мол, теперь убедился?!
Но меня это уже не достало. На фоне всего услышанного. Бум! — сказало пустое ведро. Бум! — ответили твердокаменные большевики… Нич-чего не понимаю.
Хотел узнать про Предсказание? Ну вот узнал. Радуйся. Надо мной что, издеваются? Даже марксистско-ленинская историография, по-моему, не позволяла себе подобной дремучей наивности.
— Почему у вас такой удручённый вид? — удивилась наконец Забава. — Разве что-то не так?
Что-то?! Всё не так! И в первую голову здесь, на этом месте! В конце концов мне удалось-таки сформулировать вопрос достаточно внятно:
— Да каким же образом Дарек оказывается именно тем самым королём, который должен быть?! — вопросил я с наибольшей возможной проникновенностью. — Как вы настоящесть-то определяете?
В ответ Забава посмотрела на меня с огромным удивлением.
— Его величество тут вообще-то ни при чём, — ответила она. — Считается, что род восстановить должна Возродительница.
После этого я совсем перестал что-либо понимать.
— То есть как — ни при чём?
В последовавшей затем короткой дискуссии всё же удалось выяснить, что на самом-то деле при чём, конечно. Просто физически родить наследника предстояло не королю, а супруге.
Уф. Ну и на том ладно. Попутно же выяснилась куда более важная подробность. О том, что Забава, оказывается, не понимает, о чём я её спрашиваю. То есть совсем не понимает.
Ещё минут десять мы препирались о сути своих разногласий, когда вдруг до Забавы дошло.
— Сударь, — поразилась она, — так вы не видите у человека его надстоящих оболочек?!
Я опять вспомнил Браду. Тот, кажется, называл эти оболочки «тонкими». Какая, впрочем, разница!
— Нет, не вижу, — сухо подтвердил я. И только после этого в свою очередь дошло до меня: — Так ты что, хочешь сказать, что вы определяете это по ауре, умельцы?!
Вот ни фига себе, как говорится. Как сказала американская пилорама после встречи с русскими мужиками. Но даже если так…
— Ну да, — кивнула Забава, в растерянности не спуская с меня глаз. — Не всё, конечно. Но есть достаточно тех, кто может читать знаки на покровах оболочек. Если человек не защищён, это довольно легко делается. Если защищён, то бывает прочесть невозможно.
— И тогда как?
— Тогда ищут среди его ближних. Тех, кто может что-то знать. Просто среди знакомых, наконец. Иногда могут искать годы, если задача сложная. — Она вдруг, словно опомнившись, замолчала и снова внимательно на меня посмотрела. — Неужели вы, сударь, ничего этого не знаете? — удивилась она.
Пришлось успокоить девушку, сообщив, что, может, и знаю. Вот только сам ничего такого не умею.
Я подумал немножко. Выходило забавно. Нечто похожее, помнится, говорил и Брада тогда в гостинице. И в целом меня сейчас это убедило. Однако всё равно осталась какая-то смутная неясность. Хотя и не очень режущая, как вначале. Однако же, господа, и картинка тут у них складывается. Если у них здесь служба проскопистов налажена, так я даже и не знаю…
Я в задумчивости посмотрел на Забаву. Н-да. Девочка по-прежнему остаётся загадкой. Так же как, оказывается, и здешний мир. Хотя, может, я и преувеличиваю. Но всё равно я покуда не понимаю толком, в какую заваруху мы угодили.
Пусть даже теперь ясно, волею каких обстоятельств. Но вот со всем остальным пока что по-прежнему неясно. Пожалуй, самое время дождаться совета, обещанного Дареком. И посмотреть, что за народ соберётся да о чём говорить станет.
Совет имел место быть в одном из помещений — или казематов? — нижней стены. Сложенные из груботесаного камня стрельчатые арки вокруг окон, дверей, декоративные полуколонны.
Пол большого помещения располагался на двух уровнях. В виде приспущенного центрального и идущего вдоль стен подиума, переходящего у торцевой стены в нечто вроде широкой сцены. Со ступенями. Так что из нижней части можно было бодро подняться к верхней, войдя с противоположной стороны. Имелся и немалых размеров камин. Типичный, в общем, рыцарский зал из Средневековья.
Если не считать, что освещён он в этот вечерний час был кроме факелов по стенам ещё и многочисленными люминофорами. Местными, имею в виду. Но всё равно зрелище представало то ещё. Яркостью «ламп» лишь подчёркивалась грубость камня.
К счастью, герольдмейстеров не было. Так что никто не кричал что-нибудь вроде «его могущество магистр Гар Небесный и её милость госпожа Забава Лесная!», когда Забава привела меня к месту сбора.
Мы прошли в намеченный зал, и тут обнаружилось, что все уже здесь. Так что дожидались явно меня. И на меня желали посмотреть. Что, собственно, сразу и принялись делать.
Только тут я смутно сообразил, что же могло быть предметом обсуждения. Но делать всё равно уже было нечего и оставалось лишь подчиниться. И самому в свою очередь начать пялиться на общество.
А располагались присутствующие знатно. Стоило посмотреть. Раньше, надо полагать, за этим столом нередко сиживала местная командная верхушка. Устройство размещения сидящих было использовано со всей полнотой.
Во главе стола лицом к залу, за обратной широкой стороной сидел Дарек. В каком-то помпезном кресле, больше смахивающем на трон.
По левую руку от него, в таких же похожих креслах бок о бок располагались две благородные дамы. В одной из которых я смог узнать Рэру. Она мне улыбнулась. Со стороны дам сгрудились какие-то личности, которых я не знал, но отнёс предположительно к командирам повстанческого войска. По внешнему их виду.
Справа же от Дарека располагался жизнерадостный Аниз. Из чего я заключил, что люди, замыкающие его конец стола, — армейские маги, надо полагать. Что ж, вроде логично. Всё ж таки совет вряд ли может состоять из пары человек.
Тем более что, по моим скромным подсчётам, через перевал при мне проследовало никак не менее полка. По нашим, современным меркам. А для здешних мест это и вовсе несметная армия.
Дарек и Хозяйка — Хозяйка и Дарек? — явно вели в бой не горстку отщепенцев. В совет просто обязаны были входить старшие командиры.
В первый момент меня озадачило отсутствие Ангреста. Графа Газы то есть. Но потом, присмотревшись к вполне бодрым Анизу и Дареку, я решил не торопиться с выводами. Мало ли что…
А дама в кресле рядом с Рэрой, — надо полагать, и есть та самая Хозяйка. Больше вроде ей быть некому. Во всяком случае, вид у неё вполне соответствующий. И адъютанты — или охрана? — стоят как раз за её спиной.
Впечатляет. Только вот выглядят эти ребята странно как-то. Больше похожи на одетых в шкуры охотников, чем на солдат. Впрочем, в лесу, может, так и должно быть. Что ж, поприсутствуем.
Но отсидеться в уголке не вышло. Едва я, представившись, уселся по жесту Дарека едва не на центральное место — в последний момент успел-таки сдвинуться на стул в сторону, оставив центр Забаве, — как тут же Дарек обратился ко мне.
— Гар, — подтвердил он мои умозаключения, — мы собрались здесь, чтобы познакомиться с тобой. Раз ты появился, придётся теперь действовать совместно и надо, чтобы все были представлены друг другу.
Я не возражал против очевидных вещей. И Дарек обстоятельно назвал мне присутствующих. Если бы я ещё всех сразу и запомнил, было бы вообще здорово. А так я ухватил едва пару имён, сосредоточившись в основном на Хозяйке. Которая как раз, похоже, имени не имела, но зато испытывала ко мне такой же интерес, как и я к ней. Что, пожалуй, было понятно. Мы достаточно внимательно изучали друг друга, покуда Дарек занимался представлениями. Н-да.
Дама, безусловно, выглядела неординарной. Не в смысле флирта, я имею в виду. Для меня по крайней мере. Поскольку явно была старше. Хотя на взгляд возраст её определить было невозможно, но такие вещи замечаются. Так и здесь.
Интересна она была в другом плане. Поскольку передо мной, безусловно, сидела королева. Во всяком случае, женщина, наделённая немалой властью. Наделённая давно и давно к ней привыкшая и научившаяся пользоваться этим своим приобретением. Самым естественным образом. А может быть, и умевшая с рождения. Кто знает? Владычица была передо мной то есть. Без сомнений. Я это признал. А она это поняла без объяснений и приняла к сведению. Видимо, как нечто само собой разумеющееся.
Но и со мной ей также пришлось считаться. Я это увидел в свою очередь и тоже принял к сведению. Поскольку и я уже был не тот, что появился в здешних местах чуть больше месяца тому назад.
Но всё равно, сидя за столом, я себя чувствовал чем-то вроде студента перед экзаменационной комиссией. Собравшейся поглядеть на некоего экзотического абитуриента.
Впрочем, ладно, прорвёмся. Какое мне, собственно, дело до всего этого? Я лицо здесь совершенно случайное. Согласно легенде всего лишь демон-покровитель странствующей королевской четы.
Подумав, я уселся посвободнее, обвёл присутствующих ожидающим взглядом и в свою очередь спросил:
— Итак, чем могу быть полезен, господа?
По порядку сидения по другую сторону: Аниз развеселился, Дарек, очевидно, впал в какое-то затруднение, Хозяйка же, продолжая меня внимательно разглядывать, соизволила, видимо, что-то решить про себя.
— Сударь, — голос у неё оказался соответствующий: неспешный и уверенный, — вы действительно охраняете его величество и баронессу Кладу?
Кладу? Ах да, Рэру. Ну и вопросец! Не поговори я с Забавой нынче на башне — вряд ли бы и знал, что надо отвечать. Впрочем, и сейчас подумать ещё не поздно. Хотя что толку?
— Действительно, — сухо подтвердил я, ограничившись таким лаконизмом. И правда, до сих пор мои действия можно и так охарактеризовать. Хотя и лезу я… куда не просят.
— У нас давно не видели никого из подобных вам, — продолжила незамедлительно Хозяйка, всё так же меня рассматривая. Что она, сомневается, что ли? Так в чём? — И уже никто не помнит, что вы за существа и каковы ваши возможности.
А, вот значит, в чём дело. Ну да, конечно: «Хочешь, я разрушу город или построю дворец?» Ох, боюсь насчёт дворцов мои возможности слабоваты будут. Несилен в архитектуре.
— И что же? — постарался я спросить как можно более нейтрально. Мало ли что им в голову взбредёт?
Но Хозяйка вдруг улыбнулась. Несильно, намёком только на улыбку. Но продемонстрировала.
— Ничего, сударь. — Тон оставался прежним, но в глазах появилось нечто вроде приязни. Гм. — Я совсем не намерена сомневаться в вас. Особенно после того, что было неделю назад. И того, что рассказала, о вас моя посланница.
По скрипнувшему сбоку от себя стулу я догадался, что речь идёт о Забаве. Замечательно. Представляю, что она обо мне могла порассказать. Впрочем, может быть, и нет. Девка, безусловно, умная.
— Просто, — говорила между тем Хозяйка всё с той же, видимо, присущей ей размеренностью и рассудительностью, — готовя выступление против нашего врага, мы вовсе не ожидали, что появится нечто подобное вам… — На секунду остановившись, она задумчиво вздохнула. Вот те раз… — И оттого все наши планы вас просто-напросто не предусматривают.
В возникшей паузе слышно было только напряжённое поскрипывание стульев с обоих концов стола. Похоже, всё совещание следило за происходящим с интересом. Вот уж поистине неожиданный оборот.
— И ваше появление, сударь, — Хозяйка снова вздохнула с явным сожалением, — боюсь, просто может разрушить ход наших действий.
Сказано это было таким академическим манером, что я даже сперва не понял, о чём речь. Но через секунду сообразил всё-таки. И лишь большим усилием заставил себя не обалдеть.
Похоже, даже остальные из присутствующих — ну большинство, во всяком случае, — не ожидали такой постановки вопроса. На военном конце глухо заворчали. Пожалуй, понятно отчего.
Зато Дарек нисколько не удивился. Может, с самого начата знал. Аниз сидел, хитро насупясь. Не поймёшь точно, по какому поводу. Ему-то, похоже, и без меня не так просто пропасть. Но, господа, какова логика момента!
— Простите, — стараясь не торопиться, так же тщательно, как Хозяйка, выговаривая слова, обратился я к ней, — как это вдруг — не ожидали? А как же тогда Предсказание?
На это Хозяйка только согласно кивнула. Всё так же неспешно и обстоятельно. Тут только я сообразил, что это не медлительность вовсе, обусловленная намеренной рассудительностью. А царственность!
Достоинство, с которым Хозяйка наклоняла голову, говорило само за себя.
— Вы правы, сударь магистр, — последовал ответ. — Предсказанию ваше появление соответствует полностью.
Ну и то слава богу!
— Но, — последовало такое же бесстрастное продолжение, — согласитесь, там не указано ни время вашего появления, ни даже что вам конкретно предстоит совершить: Посланец сопровождает и охраняет Короля и его Королеву. Но с каких дней? В каких делах? Все предыдущие годы о вас никто ничего не слышал. И тут вдруг вы появились. Почему именно сейчас? Зачем? Или вы и раньше присутствовал при них незримо?
Эк же меня угораздило! Назвался груздем — вот получай результат. С чем я могу согласиться, если текста Предсказания даже в глаза не видел? Идиот. Мне отчаянно захотелось курить. Впрочем, отчего объявился именно сейчас, я, кажется, мог объяснить.
Объяснение было очевидное и очень простое. Как и вопрос про моё незримое присутствие. Присутствовал я, присутствовал — в бутылке, что хранилась в семье баронов Клада на чёрный день. Вот день и настал. Только и всего.
Но Хозяйка-то всё равно права. Речь ведь не об этом. Если появление моё не датировано, то формально нельзя требовать брать в расчёт то, чего никто никогда не видел. Ну пусть не никогда и не никто. Но если прошли тысячи лет, то какая, в сущности, разница? И кроме того — тут меня вдруг осенило! — раньше я присутствовал в бутылке?! А что, если всё моё присутствие в данном деле и ограничивалось ношением бутылки с собой на тот самый «чёрный день»?! Если бы не возникли обстоятельства, в которых Рэра вскрыла флакон?
Вот тебе и неопределённость! Всегда рядом и всегда в отсутствии. Просто замечательно. Вот только, если дела не обозначены, значит ли это, что из бутылки меня не выпускали? Или выпускали — негласно, тайком, а потом загоняли обратно? Нет, стой! О чём я?! Ведь всё, что уже происходит, — какая уж это негласность? Что за ерунда получается? Вот закавыка ещё на мою голову, чего с ней делать? С закавыкой, я имею в виду. Или… или в виду и имелось вот это как раз: «Явится из прошлого необычным и неожиданным образом»? Вот уж что неожиданным — так сразу ясно. Не ждали. А необычным?.. Так вполне под это определение всё случившееся подходит.
— Хорошо, — прервал я затянувшуюся паузу, — с этим понятно. — Хотя понятно мне было в лучшем случае только наполовину. Впрочем, уже прогресс. — Что же вы хотели бы в данном случае предпринять, сударыня? — обратился я к Хозяйке и даже позволил себе пошутить: — Загнать меня обратно в бутылку?
— Ну это было бы неразумно. — Лёгкая улыбка тронула её губы, затем исчезла. Хозяйка быстро покосилась на сидящих по сторонам от неё Дарека и Рэру. Понятно, пожалуй. — Гораздо больше мне хотелось бы, господин Посланник, чтобы вы оказали нам помощь в осуществлении наших планов. Но я, признаюсь, не знаю, о чём спрашивать. Всё-таки джинны очень давно не появлялись в наших местах. Может быть, расскажете нам о том, что вы можете? И мы вместе подумаем, чем дополнить наши замыслы. К тому же, мне кажется, я не ошибусь, — предположила она с некоторым лукавством, — что вы, сударь, не вполне представляете, что нами задумано?
Ванде фул! Не вполне… Замечательно сказано! Я молча хмыкнул. Впрочем, предложение Хозяйки тоже не лишено было смысла. Вот только что я могу рассказать? О себе? Ну-ну.
Я, джинн-демон Гаршин, родился в простой советской семье, закончил среднюю школу, состоял в местной организации ВЛКСМ, служил в рядах Советской армии. Могу представить, как меня станут слушать!
Хотя, с другой стороны…
— Знаете, — признался я Хозяйке, — это не так просто. Давайте, может, вы мне скажете, в чём у вас есть нужда, а я попробую её удовлетворить? Если смогу с ней справиться, разумеется.
Ничего лучшего я как-то в тот момент не придумал. Хотя, наверное, при моих возможностях мог бы превратить в пустыню всю Обецеву долину с замком в придачу. Правда, потом там лет пятьдесят никто жить бы не смог, однако. От остаточной радиации. Такое мне, пожалуй, уже вполне по силам. С «надувательским» методом-то.
Но уж коли гость, как известно, желает быть заколот шашлычным шампуром, долг хозяина помочь ему в этом. В смысле — коли на передовую меня с ружьём не просят, так меня это устраивает.
Так что в итоге обе стороны оказались в затруднении. Поскольку я не знал, чего предложить, а мои собеседники — чего попросить.
Причём, как попутно подтвердилось, замок Обеца категорически предполагалось захватить, а не уничтожить. Причём маго-военными тактическими и оперативными методами, в которых я не понимал заведомо ни шиша.
У Хозяйки же и её стратегов всё было продумано заранее. Неудивительно. Они, как оказалось, готовились к сим дням аж со времён рождения Дарека и Рэры. Время было.
Замечательно! Попутно же, мимоходом, я узнал, что маги воинства Хозяйки, оказывается, все поголовно прошли подготовку в Остравской Академии, у небезызвестного Капки!
И тут как вспышка молнии передо мной явилась мысль о том, что сообщил мне пленённый мною в лесу колдун, у которого я отбил Рэру: что Обец готовил свою операцию тоже едва не с рождения этих же самых персонажей…
Так, оказывается, их тут уже трое: Обец, Хозяйка, а с ней и Капка заодно, участвующие в этой заварухе в качестве высоких заинтересованных сторон!
Ох любопытное заворачивается канапе, так сказать. Ох занятное. Это ж какой интерес вызывают Дарек и его невеста у сильных мира сего, а?!
Правда, всё равно ясности это никакой не прибавляет. А если подумать, так даже и наоборот. С чего вдруг, если Дареку с Рэрой написано быть Обецевыми устранителями, Обец тянет их к себе? Он что, ненормальный? А Капка? Готовя толпу магистров налево, он что, не знал, что в этом деле планируется участие остравского короля? А сама Хозяйка?
Что-то мне после этих мыслей стало не очень уютно. Уж больно наворочено выходило все на одну, можно сказать, фигуру. Сам-то Дарек, интересно, что об этом думает? Или тоже ничего не знал?
Внезапно я понял, что ситуация нисколько не прояснилась. Вопреки тому, что я совсем недавно было решил. С чего, кстати? Хозяйка, что ли, эта так на меня подействовала? Зателепала? Так непохоже вроде. Сообразил же в конце концов. Да и говорил, кажется, Брада, что я под здешнюю магию не подпадаю. Эх, с Дареком бы поговорить без посторонних ушей! С ним и с Анизом! Остальным я что-то здесь не очень доверяю. Может, на самом деле они тут повстанцы всего лишь, но что от них толку? И кстати, где всё-таки Ангрест? Граф Газа то есть.
Последнее, правда, тут же вскорости выяснилось. По ходу обсуждения военных планов повстанческой армии. Оказывается Ангрест, согласно диспозиции, должен был как раз штурмовать другие Ворота. Южные. Поскольку сии оказались восточными. Имелись ещё западные, но их блокировал небольшой отряд, разрушив имевшийся там удобно расположенный мост и устроив завал на дороге в ущелье.
А я как раз, оказывается, стремительным ударом опрокинув здешний гарнизон, ускорил график продвижения чуть не на неделю. Что и сбивало заранее согласованные планы.
Ну стратеги, мать их! Дас эрсте колонне марширт. Унд ди андере тоже. У них, оказывается, спланировано всё было едва ли не по минутам. Но явился некто Гаршин и всё опошлил. Н-да. Ну-ну.
В конце концов меня заело. И я заставил-таки пусть вкратце, но изложить мне план-замысел атаки на Обецеву твердыню, оказавшийся в принципе необыкновенно простым.
Что, в общем, неудивительно. Судите сами. Два отряда по несколько тысяч человек — около бригады по земному счёту, как я понял, — известным уже способом неожиданно захватывают перевалы. Никто в успехе этой акции не сомневался, и это говорило само за себя. Армия переходит горы и оккупирует невеликую по размеру замковую долину и берёт замок в осаду. Осада не предполагалась долгой. И в этом, видно было, никто также не сомневался. Что ж, у них имелись некоторые основания, надо признать. Тем паче, не раскрывая замыслов, мне слегка намекнули, что относительно замка существует некий план.
А кроме того, в отличие от всех прочих возможных столкновений с войсками Обеца, у повстанцев впервые, пожалуй, имелись по крайней мере равные магические силы. В смысле — сопутствующие магистры. Подготовленные в Академии Остравы за все эти годы. Солдат Обеца можно было смело не считать. Оставался сам Обец.
Но, как оказалось, существенный момент имелся и здесь. Также, учтя опыт всех предыдущих конфликтов, нынешние восставшие постарались обеспечить одновременность практически во всех крепостях. То есть всё внешнее предполье оказалось отпавшим от Обеца. И в этом заключалась великая удача и победа. Поскольку именно в предполье, в долинах, и сосредоточивалась вся его сила.
Я не понял. Попросил уточнить. Хотя, в общем, уже начал смутно догадываться. Ответ на моё уточнение подтвердил всё и даже более того. Всё сводилось к могильникам.
Вообще после моей случайной встречи с отрядом Октавы у меня и так были самые нелицеприятные мысли о горных гекатомбах и методах выращивания и кормления волколаков. Но оказалось, что это ещё не всё.
Волколаки с их способом питания были ещё не самой большой частью всего связанного с Запретными долинами, как их называли. Всё было, оказывается, куда более хитро придумано!
Обец ни много ни мало практиковал выращивание и заготовку э-э… жизненной силы впрок. Способом, который его устраивал либо просто который был доступен.
Центральная долина Обецева царства — Крунир — была как спицами или лучами окружена вперемежку с жилыми районами цепочками долин-гекатомб, которые заполнялись в течение долгого времени и постоянно подновлялись поступлением свежих партий. Я тут не понял, как определялись время и размеры новых добавок, но и не стремился узнать.
Таким вот образом Обец копил в долинах свою силу. По вполне понятным причинам устроить все эти захоронения в относительно маленькой центральной котловине было чуме подобно. И Обец каким-то образом мог силу эту использовать дистанционно, прямо из замка. И вполне целенаправленно. В частности, для боевого применения.
Я тут опять не вполне понял. Но оказывается, все другие попытки начать воевать с грозным колдуном пресекались ещё в зародыше. Могучими ударами на марше, на подступах к Воротам. А то и ещё раньше. Теперь же такой возможности Обец был лишён, поскольку сеть энергохранилищ была не то одномоментно, не то посредством череды восстаний нарушена. И связь с ними у Обеца прервалась.
Более того, запасённой силой владела теперь Хозяйка, намеренная её в полной мере применить. Дабы одолеть злобного супостата, многие годы терзавшего её народ. Я обалдел.
Услышанное мной основательно меняло всю картину. Походило на то, что Обецу и в самом деле приходили кранты. Притом что, как можно было сообразить, о готовящемся восстании он ничего не знал.
Не знал ли? Но, однако, по наличному результату похоже, что начавшееся выступление полностью застало колдуна врасплох. Не говоря уже о лихом вторжении в его владения Посланца Великого Дома — меня то есть.
Я в замешательстве посмотрел на Хозяйку. Признаться, то, до чего я додумался, сильно меня озадачило. Если Обец учитывал подобную возможность заранее…
Но, с другой стороны, Хозяйка не производила впечатления легкомысленной особы. Эвон какую армию собрала в окрестных лесах. И подготовила. А до того руководила из подполья здешним аналогом Сопротивления. Надо думать, тоже не первый день играет в эти игры, в которых, кстати, я сам ничего не понимаю. Как какой-нибудь иностранный специалист, пусть даже и военный советник, при дворе африканского президента в местной политике.
Тут размышления мои были прерваны. Самым, пожалуй, лучшим образом. Вошёл адъютант или порученец и подал Дареку какую-то бумажку. Записку вроде. Дарек прочитал и передал её Хозяйке. Все с интересом обратили внимание на новое обстоятельство. И я в том числе. Хозяйка не стала разочаровывать присутствующих.
— Господа! — сообщила она, прочтя написанное. Голос у неё зазвучал удовлетворённо. — Граф Газа сообщает, что взял Южные Ворота! Мы можем вступать в Крунир без промедления. Поздравляю вас!
Новость встретили ликованием. Не слишком шумным, но понятным. Никому, видимо, не хотелось сидеть на месте, дожидаючись. Мне, в общем, тоже.
Но я обратил внимание на другое обстоятельство.
— Каким образом доставили депешу? — поинтересовался я негромко у Забавы, дабы не прерывать посыпавшиеся командирам распоряжения. Надо отдать должное, движение армии спланировали весьма обстоятельно.
Забава объяснила мне. Оказалось, как я и догадался уже, в этом мире существовала птичья почта. Что неудивительно. Но вот возможности её оказались покруче, чем на Земле.
Здесь, оказывается, могли обучать некоторых птиц специально находить адресата. Например, движущуюся маршем армию. Правда, стоило это недёшево и птиц таковых наличествовало наперечёт.
— Вас что-то заинтересовало, сударь? — заметила Хозяйка наши перешёптывания. Ну глаз алмаз! Я не стал отнекиваться.
— А сколько у вас таких птиц, сударыня? И устраивает ли вас их работа?
— Птиц у нас пять штук, — сообщила Хозяйка несколько озадаченно. — И работа их нас устраивает вполне. Хотелось бы, конечно, иметь побольше… — Тут она поняла, куда я клоню. — Вы могли бы увеличить их количество? — В тоне речи прорезался интерес.
Я представил, как вынимаю из мешка стаями почтовых голубей. Или лучше — кроликов. А ещё лучше — почтовых кенгуру. Есть, говорят, такие в Австралии. Н-да, картинка.
— Да нет. — Я хмыкнул. — Это мне как-то в голову не приходило. А вот наладить связь между всеми отрядами и вами… Со сколькими командирами вам нужно держать постоянный контакт?
Признаться, я даже не ожидал того эффекта, который последовал вслед за этим. Присутствующие, включая Хозяйку, были просто как громом поражены. Ай да Джинн-демон! Могу кое-что. Всегда бы так!
Дальше начался форменный цирк. Пришлось немедленно, что называется не отходя от кассы, объяснять, что такое радио. И демонстрировать на натуре работу приёмопередатчика.
Второе оказалось более эффектным. Особенно в сравнении с первым. Поскольку, как выяснилось, мои объяснения про магнитное поле и радиоволны вызвали только недоумение.
Попутно заодно выяснилось, что о научной картине мира здесь никакого представления не имеют. Что, в общем, бросилось мне в глаза ещё в Терете, когда я пытался разобраться с местными географическими картами.
С одной стороны, знание о других материках и странах и магия, развившаяся до создания централизованной Академии. А с другой — картография на уровне сибирских аборигенов или эскимосов.
Так и сейчас. Чего вроде бы проще — радио? Но для здешнего народа понятие дистанционного разговора не укладывалось ни в какое представление. Причём, почему они этого понять не могут, я так и не добился от них. Видимо, разница лежала где-то на достаточно глубоком уровне подсознательных установок.
Впрочем, чего хотите? Средневековье. Всё-таки в до-промышленных эпохах восприятие было совсем иным. Даже у нас на Земле, если верить историкам. А тут и планета другая, и мир параллельный. Одним словом, так мы друг друга и не поняли. Но наглядная демонстрация ни у кого не вызвала сомнений.
Новинку решено было с энтузиазмом принять. Но возникла новая проблема. Не знаю даже, как объяснить. Одним словом, оказалось, что местные командиры не могут справиться с рацией. То есть могут, конечно. Морща лоб и тыкая пальцем в кнопочки. Как неграмотный, читающий по складам. Но все, как один, в голос заявили, что в бою справиться с чудом техники невозможно.
Я опять же не понял, на чём основан скепсис. Но обе фракции — и офицеры и маги — стояли сплошной стеной за непомерную сложность обращения.
Пришлось подумать. Проблема казалась неразрешимой. Даже высокомудрая Хозяйка пребывала в неведении. Пока по какой-то неясной ассоциации я не вспомнил «подрывника» Врану.
Смеху подобно, как всё это сборище воинской премудрости принялось обсуждать предложенный вариант. Например, достаточно ли будет у приставленного к рации человека времени и сноровки во время боя осуществлять управление сложным агрегатом. Они даже меня заставили сомневаться. Но тут уж я проявил твёрдость. Настоял на своём. Решили набрать команду добровольцев. И в ударные сроки их подготовить. Так, чтобы к моменту непосредственной осады замка Обеца связь уже начала функционировать. Выходило по срокам где-то примерно через неделю.
По общему мнению — жутко мало. К тому же требовалось ещё развести «связистов» по подразделениям. Что, кстати, было уже не так просто сделать. Даже и для меня.
Но, поразмыслив, я решил, что с этим-то справлюсь. Но уж зато в таком варианте мне не придётся топтаться на поле боя. Судорожно прикидывая, в кого, чем и как палить. Как-то мне это уже поднадоело. А вот наладить оперативную радиосвязь в действующих войсках — и хлопот особых не требует, и пользы явно гораздо больше.
На том и порешили. Со своей стороны Хозяйка направила в моё распоряжение Забаву. С целью, как она выразилась, оказывать мне всяческую помощь. Я не отказался.
Дарек же оставил подбор кадров на моё усмотрение. А переполненный научным любопытством Аниз даже изъявил готовность обучиться делу сам. Но был приостановлен как особо нужный полководец.
Затем совет закончился, и все начали расходиться. Как водится, командиры, задерживаясь на выходе, старались пристроиться ко мне с целью уточнить, когда новинка дойдёт до них.
Как и во всяких войсках, здесь, видимо, тоже имелись сомнения в сроках внедрения новой техники. Мне, посмеиваясь в душе, пришлось успокаивать бравых рыцарей, подтверждая сроки.
В конце концов я остался всё же с одной лишь Забавой и сразу был озадачен вопросом, когда же мы приступим к порученному делу? Похоже, энтузиазм охватил даже самые широкие массы.
Я, не выдержав напора, наконец рассмеялся. И мы пошли искать, так сказать, офис, заодно послав вестового за сотником Браной, которому я и рассчитывал поручить отбор кандидатов.
Армия же Хозяйки продолжала втягиваться на перевал. Очевидно, уже своими замыкающими колоннами.
Впереди лежал Крунир.
Легенды из прошлых веков -
про осады, про замки, про вольных стрелков…
Осада была в самом разгаре. Войска Хозяйки заняли прилегающую к замку долину и вовсю производили приготовительные операции. Рубили хворост и деревья. Рыли землю.
Если бы я ещё что-нибудь понимал в этом. Ну осада и осада. Все мои познания в подобном деле ограничивались несколькими прочитанными дома книжками с военно-историческим уклоном. Но всё равно я вполне отчётливо представлял, что взять укрепление, подобное имеющемуся плавучему острову, не так просто. Судя по известному мне, подобные осады длились годами.
Хотя, впрочем, были и иные случаи. Например, один из штурмов Карса где-то в середине прошлого века, кажется, в котором участвовал молодой тогда ещё граф Муравьёв-Амурский. Там, помнится, подошедшие к городу передовые отряды с ходу ввязались в окраинные бои. И — не успели ни нападающие, ни обороняющиеся опомниться — вдруг оказались в центре города.
Впрочем, сей казус, конечно, редкий. Здесь было явно не то. Никто на штурм с громкими кличами не кидался. И вообще, чувствовалось, что к затее подготовились тщательно и заранее.
Значит, осада? Но, помнится, что-то такое намекали про то, что с Обецем долго церемониться не собираются. Интересно, как? Похоже, здесь следовало ожидать третьего варианта.
Пятой то есть колонны. Известно же, что большинство подобных твердынь бралось изнутри. Но опять же вряд ли Обец этого не знает. Тогда, видимо, у главного командования тоже должен быть какой-то не столь прямолинейный план.
Правда, меня в замыслы штаба посвящали не очень. По причинам вполне понятным. Я, впрочем, и не настаивал. Некомпетентен потому как, во-первых. А во-вторых, хватало забот и без того.
Затея со связью оказалась не так проста, как можно было подумать. Хотя бы потому, что несколько десятков розданных раций требовали управления их работой. А это, доложу вам, оказалось не так-то легко. Пришлось создавать, кроме всего прочего, штабной радиоцентр. Обеспечивающий управление эфиром и ремонт матчасти.
С чем, кстати, сразу же не возникло никаких проблем. В смысле ломать рации принялись буквально в первый же день. И даже несмотря на благоговейное отношение к ним как к талисманам. А один весьма бравый командир ухитрился даже свою «коробочку» утопить. Я после этого, пожалуй, всерьёз стал подумывать, что на совещании «генералитет» был прав, насчёт трудностей с освоением новой техники.
Но в общем и целом дело всё-таки получилось.
Забава, что меня даже как-то и не удивило или не очень удивило, оказалась весьма кстати. Настолько, что моментально освоилась с новым делом. И теперь являлась главным диспетчером.
Врана же, как я и предполагал, командовал набранными нами связистами. На меня, таким образом, пало материально-техническое снабжение.
Работа, между прочим, та ещё. Поскольку приходилось мотаться по всему немалому плацдарму и заменять вышедшее из строя. А также проводить дополнительные инструктажи.
У меня даже не было времени ни поговорить обстоятельно с Дареком или Анизом, ни рассмотреть подробнее Обецеву твердыню. Хотя, впрочем, рассматривать там было в принципе нечего.
Огромная тарелка, собранная из камня (!) совершенно непредставимым способом, самым натуральным образом плавала по озеру. Точнее, стояла на якорях. Отвесные гладкие стены поднимались от воды к отогнутым краям здоровенной «чаши». Камень был влажным и местами покрыт мхом. Наверху же, за крепостными зубцами, устроился Обецев гарнизон, без разбора палящий фаерболами по всему, что приближалось на дистанцию, так сказать, прямого выстрела. Раньше, очевидно, к острову вело несколько мостов, но сейчас все они были разрушены.
Что имелось внутри, рассмотреть было практически невозможно. Днём я, согласно соображениям секретности, вблизи не объявлялся, а ночью в прибор многого не разглядишь. По причине той же, что и в нескольких ранних случаях. Внутренность светилась. Зелёным каким-то, но очень ярким свечением, забивающим всё мало-мальски интересные подробности.
Издалека же и сверху через обычную оптику мне удалось глянуть всего пару раз. Просто времени не было отвлекаться. Но, в общем, вид меня удивил. Поскольку ничего особенного там не имелось. Просто замок, окружённый чем-то вроде небольшого городка. И всё. Прямо-таки настоящий средневековый городишко за укреплённой стеной.
Однако, признаться, и того, что я увидел, мне показалось достаточно, чтобы не завидовать тем, кто эту тарелку будет штурмовать. Сперва лезть в ледяную воду. Потом на стены с отрицательным уклоном… Брр!
Определённый интерес, пожалуй, представлял замок. Вознесённый на скале и с постоянно клубящейся над ним зловещей тучей, время от времени погромыхивающей молниями.
В остальных же окрестностях над долиной небо было совершенно ясное. Так что в конце концов я сообразил, что что-то тут не то. И обратился за разъяснениями к Забаве.
Мы как раз тогда находились в штабе, куда я только что вернулся из очередной «командировки». Тучу над замком видно было во всей красе. Я и полюбопытствовал, перекуривая.
Ответ меня почти не удивил. Хотя впечатлил.
— Это, — объяснила Забава, рассеянно вертя выносным микрофоном и краем уха прислушиваясь к шуму динамика, — вся оставшаяся сила Обеца. Хорошо, что её так немного. Если бы мы не захватили долины, здесь всё просто смело бы ураганом. В одночасье.
Вся оставшаяся? Я посмотрел на клубящуюся громадину и представил, как она разражается стихией. С подобными грозами мне приходилось сталкиваться, и я мог оценить его мощность. Даже от этой тучи нам бы сильно не поздоровилось. Во всяком случае, дороги размыло бы в трясину в один момент. И уж не знаю тогда, о какой осаде могла бы идти речь.
Осень, грязь да ещё бездорожье… Кстати, понятно, почему сама долина Крунира практически пуста. Вполне может быть, на такой именно случай.
Непонятно только, отчего наш супостат медлит. Или приберегает как раз энергию на момент приступа? И десятой доли имеющегося запаса хватит с лихвой, чтобы перекрыть озеро намертво.
Н-да. А действительно? Тут только я сообразил, что отчего-то же и в самом деле погода за пределами замка стоит просто замечательная. Летняя, по существу.
— Э-э, а почему… — обратился я к Забаве с самым искренним видом. Так что она сразу поняла, без пояснений.
Весёлый смех был мне, болезному, наградой. Действительно…
— Это Хозяйка и король Дарек! — объявила Забава, с удовольствием видя мою оторопелую физиономию. — Ты разве не слышал, что запасённая в могильниках сила теперь в подчинении у Повелительницы?
Пожалуй, звук, с которым я захлопнул отвалившуюся челюсть, вышел чересчур жалобным. Я, конечно, понял, что она сказала. Но не до такой же степени…
— И она?.. — Всё, что я смог произнести, переваривая услышанную новость. В какой калашный ряд я угодил? И Дарек? При чём тут он? Скорее предположить, что Аниз…
— А ты не обращал внимания, куда здесь дуют ветры? — Похоже, Забаве возникший разговор представлялся бесплатным развлечением на скучном дежурстве. — Они же дуют со всех сторон! По кругу! Во всех окрестностях на несколько дней пути не найти сейчас ни одного облачка. Сударь Гар, что, все джинны такие… — Она всё же не отважилась произнести конкретно. Но выражение лица было вполне соответствующее.
Вот чтоб тебя. Откуда только сама-то взялась такая умная в диком-то лесу?
Я попытался ответить честно:
— Нет, конечно, — хотя самокритика и не входила никогда в число моих любимых качеств. Но тут я вспомнил известную хохму как раз по этому случаю и с затаённой местью произнёс с нарочитым безразличием: — Только у нас, умных-то, обычно всех к умным посылают. А меня вот почему-то сюда отправили.
Подождал. Покосился на Забаву. И в этот момент шутка возымела-таки действие. Посланница Хозяйки расхохоталась, уткнувшись носом в микрофон. То-то. Посмеиваться не только вы, аборигены, умеете. Мы, джинны, тоже на кое-что способны.
Интересно бы, кстати, пользуясь случаем, выяснить кое-какие подробности о местном житьё-бытьё. Вот только не знаю толком, чего же выяснять. Дуб дубом я всё же в местной жизнедеятельности. Однако, впрочем, кое-что я, помнится, спросить хотел.
— А почему ты сказала, что Хозяйка вместе с Дареком?.. — вернулся я к оставленной было теме. — Он разве маг?
Забава удивилась. Совершенно искренне, как чему-то само собой разумеющемуся.
— Конечно не маг! — подтвердила она без промедления. — Но он же из рода Древних Королей! И к тому же тот, от кого род возникнет вновь! Он очень многое может!
Э?.. Я опять встал в тупик. О чём речь? Дарек?
— Ну сударь! Ну вы словно вообще ничего не знаете! — не то возмутилась, не то восхитилась Забава, я так и не понял. — Или вы так долго в бутылке были, что уже и не помните?
— А что ты знаешь о джиннах? — вполне резонно поинтересовался я в ответ, даже не замявшись. Всё же некоторый опыт у меня уже появился. — Ты с ними часто общалась в последнее время? Или, может быть, в раннем детстве? — Всё-таки она меня достала.
Но и я её в свою очередь тоже, видимо, достал. Забава посмурнела и взглянула на меня насупясь.
— Я не общалась с джиннами в раннем детстве, — сообщила она достаточно холодно. — У меня не было такой возможности. Как и у всех, кто родился вместе со мной на ферме. И если бы меня потом не утащили оборотни Хозяйки… — она на миг замолчала, — то у меня не было бы такой возможности и сейчас. Как не стало её у всех остальных, — тихо закончила она.
Вот, значит, в каком «аспекте», господа-товарищи, выходит…
— Извини, — сказал я. — Я не хотел тебя обидеть. Расскажи лучше, что же такое с Дареком? Я ведь об этом хотел узнать… Стоп! Погоди! — Похоже, целый мешок неожиданностей посыпался сегодня на меня. — Про каких оборотней Хозяйки ты говорила?
Мы опять обменялись одинаково озадаченными взглядами. Потом Забава помотала головой.
— Ох, сударь! — сообщила она. — С вами действительно невозможно понять, что вы знаете, а что нет! Вы разве не поняли, кто охраняет Повелительницу? И… мой напарник — вы разве не сообразили?
Лихо! Действительно, охрана Хозяйки щеголяла в шкурах, как и Обецевы волколаки. И облик эти молодцы имели самый что ни на есть подходящий. Но они вооружены были луками. Как охотники. И походили-то скорее именно на охотников из какого-нибудь племени. И напарник?.. Кого она имеет в виду? И тут до меня дошло — кого.
— Это он сейчас в свите Хозяйки? — вспомнил я вопрос Аниза в момент нашей встречи на стене. Господи, сохрани мою голову от заклинивания. Как говаривал персонаж одного известного фильма: «Я слишком стар для всего этого!» Не иначе склероз какой-то. Или маразм. — Ну-ка изволь объяснить. А то я ничего не понимаю.
— Ах да! — сообразила вспомнить и Забава. — Вы же не можете видеть надстоящие оболочки. Я ведь всё время говорю, что с вами трудно разговаривать. Извините. Я тоже совсем не хотела вас дурачить.
Далее в ходе краткого исторического экскурса выяснилось следующее.
Предки людей, заселивших Дворанну и Коруну — второй, южный материк, — явились в здешние места примерно четыре тысячи лет назад. Толком никто не знает откуда. В истории это время называют походом через Лёд. Судя» по всему, они, подобно предкам американских индейцев — это уже мои предположения, — переправились из соседнего полушария по ледовой перемычке типа Берингии. Удивляет только, что об этом до сих пор так твёрдо помнят. Впрочем, если ещё вспомнить то, что рассказывала мне Рэра в связи со своей загадочной «склянкой»…
Как и в упомянутой истории, людей конечно же вели Древние Короли. И, не задерживаясь, проследовали прямо на южный материк. Надо полагать, в более тёплые края.
Далёкие их потомки, как опять же я уже слышал, вернулись на двораннскую землю только тысячу лет назад. Как оказалось, спасаясь от гнёта империи Цитра. Тоже неплохо. Но на пройденных когда-то землях они неожиданно обнаружили уже живущие здесь племена, которые взялись как бы неизвестно откуда. Правда, у меня этот вопрос недоумения не вызвал. Мало ли откуда за три тысячи лет могли просочиться на пустые земли обитатели. Это ведь как с тем мужиком у Салтыкова-Щедрина, который двоих генералов прокормил. Не может быть, как известно, чтоб мужика не было. Он где-нибудь да есть — только от налогов скрывается. Так что и тут, похоже, так же точно. Ну взялись и взялись.
Интересней гораздо было то, что люди эти оказались почти поголовно способными к разным магическим действиям. Особенно же — к превращению в животных. Главным образом в хищников. Это помогало на охоте и было закономерно. И понятно. Вот только процент таких особей у аборигенов был непомерно велик. Что при знакомстве повергло пришельцев в состояние шока. А потом — ужаса.
Тут в рассказе Забавы имелась какая-то неясность. Но понятно было и так, что что-то тогда между двумя группировками произошло, что развело их на долгое время.
Аборигены ушли в леса. И с тех пор всеми силами старались избегать контактов со вновь прибывшим населением. Жили они охотой и рыболовством. Как всякое нормальное первобытное племя.
Соответственно никаких продвинутых ремёсел не знали и, как следствие, оказались пребывающими в каменном веке. Правда, экстраординарные способности в магии заменяли им многое с лихвой. Так что, несмотря на технологическое прозябание, лесной народ умудрился сохранить в неприкосновенности свою необычную культуру. И даже создать нечто аналогичное развитому обществу.
Во всяком случае, слушая Забаву, в это можно было поверить. В лесах поставлено было образование. Люди совсем не бедствовали ради куска хлеба.
Собственно, если вспомнить наши неолитические раскопки, так примерно похожим образом обстояло дело и на Земле в первобытно-охотничьи времена ледникового периода.
Разве что без магии. Да и то ещё неизвестно. Впрочем, это я уже отвлёкся.
Короче, лесовики жили не бедствуя, хотя и со своими всякими заботами. И ни с кем вовсе дела иметь не желали. Что можно было понять, поскольку явившиеся с юга беглецы от тирании, вооружённые огнём и железом, пошли по проторённому пути развития:
Люди быстро множились, стали возникать государства. Пахотные земли понемногу, но уверенно теснили леса. И старое племя вынуждено было отступать всё дальше в дебри.
Благо что до сих пор отступать было куда в принципе. Нынешний этап в истории Первых, как иногда лесных называли в сказках, начался как раз в Серых горах, куда племя постепенно отступило несколько веков назад.
Неизвестно, откуда объявился Обец. Тогда он был просто обыкновенным магом вне закона и искал, где бы скрыться от преследовавшего его общества. Завязка, можно сказать, общеизвестная.
Ну и дальше всё пошло по накатанному сюжету. Мало-помалу коварный маг, войдя в доверие наивных лесных жителей, быстренько захватил среди них власть. Превратил Серые горы — и так не доступное никому захолустье — в свою и вовсе не досягаемую вотчину, жить в которой для подданных оказалось непросто.
Не просто, а очень просто, если перефразировать одно известное выражение. Порядки, установленные Обецем, я частично успел уже понаблюдать в здешних местах.
Мобилизацию населения зловещий колдун провёл, можно сказать, со сталинским блеском. Если учесть размеры страны и количество жителей.
Практически все были снаряжены в жёсткие структурные рамки, направленные на то, чтобы сделать из государства огромную магическую машину.
Насчёт машины — это я сам понял. Забава, ясно, ничего такого не говорила. Да и то её объяснения я воспринял с огромным трудом, переведя в земные с пятого на десятое.
Но именно механизм — с фермами, Запретными долинами, школой своих колдунов — и был сооружён Обецем. С единственной целью — создать накопитель магической силы, с помощью которого он и правил, так сказать, недрогнувшей рукой, в корне пресекая все попытки к сопротивлению. А кроме того, чтоб совсем уже не докучали, произвёл и вовсе что-то невероятное. Посредством всё тех же могильников создал вокруг страны нечто наподобие защитного поля. Со всех сторон. На немалом, надо сказать, протяжении.
Поле имело ту особенность, что попавшие в его действие подходящие извне бессознательно путались, уходя в сторону. А находящиеся внутри проделывали то же со своей стороны.
Поле было проницаемо только по указанию Обеца.
Так считалось. Всеми, кто мог что-то считать. Но на самом деле не совсем соответствовало истине. Поскольку через защиту Обецева государства могли проходить оборотни из лесного народа.
Их оставалось очень мало после захвата Обецем власти. Но всё же горстка уцелевших смогла выжить и поклялась во что бы то ни стало отомстить.
С тех пор прошло много лет, и вот далёкие потомки уцелевших Первых наконец дождались своего часа.
Всё. Комментарии, можно сказать, излишни. Я только молча посмотрел на мрачную громаду замка с иссиня-тёмной тучей над ним. Ого-го. Ого-го-го-го. А я-то думал, он просто колдун.
— Погоди-ка… — Тут мне в голову пришло ещё одно соображение: — А сколько лет назад, ты говоришь, всё это началось?
— Говорят, что три века назад, — ответила Забава.
Я только усилием воли заставил себя не вытаращивать глаза.
— Он что, бессмертный? — Я кивнул на замок.
Забава, прежде чем ответить, очень серьёзно подумала над вопросом. Но нисколько не удивилась!
— Он умеет использовать чужую силу для поддержания своей, — сказала она. — Существуют ритуалы, запрещённые магам законом и используемые только Чёрными. До империи на юге многие колдуны Марки так поступали.
Я смутно вспомнил: Дарек и Аниз что-то такое говорили мне в замке Цын. Что-то про возможность забрать силу и про какое-то королевство где-то в прошлом далеко на юге.
Выходит, не такая уж это для меня и новость, если подумать. Так что нечего разевать рот. Но всё же от всего услышанного ощущался какой-то потусторонний озноб. С какими силами пришлось встретиться!
Подумав, я только тяжко вздохнул и полез в карман за новой порцией никотина. Без привычного наркотика голова уже отказывалась соображать. А разговор пошёл меж тем совершенно необыкновенный!
Не стыжусь признаться, что ничего не понял. Новость о бессмертии — или долгожительстве? — Обеца прошла у меня уже за той гранью, что в медицине называется запредельным торможением.
Закурив и немного посмотрев ещё на стоящий под тучей замок, я решил, что ну и шут с ним. С Обецем. Бессмертный, не бессмертный — его дело. У меня другие заботы есть.
Дарек, например. Про которого я всё никак не могу услышать ответ. Что за странное его участие в трюке с погодой? Хотя на Земле я, конечно, слышал кое-что такое. Но здесь-то конкретно!
Я напомнил Забаве. И вот что узнал.
— Древние Короли имели свои особые способности. До наших пор они не сохранились. Но то, что могут сейчас только великие маги, Короли совершали повсеместно. Причём в ещё больших размерах. И, что самое главное, — без такого вот, — она указала кивком головы, — как Обец.
— Как же они тогда вымерли? — не удержался я от риторического вопроса. Ну конечно, если ты такой умный, то почему тогда строем не ходишь?
Но Забаву это не отвлекло, к счастью.
— Они, по рассказам, лишились своих инструментов, позволявших им делать их магию, — сообщила она. — Вещи эти были принесены ими с собой через Лёд, и делать здесь их никто не умел. К тому же было их не так много. А колдуны Марки, восставшие против королей, все как раз в большинстве своём и делали то же, — снова кивок, указывающий на Замок, — и все собирали огромную мощь. Они ведь не были Древней крови. Короли же не использовали силу приносимых в жертву людей. — Тут Забаву передёрнуло.
Я вспомнил то, что увидел в той привратницкой, у Запретной долины, и мысленно согласился.
— Тогда и произошло деление на Белых магов и Чёрных, то есть находящихся вне закона? — уточнил я.
— Да. — Забава кивнула.
Понятно. Но опять мы куда-то ушли в сторону.
— А Дарек, таким образом?.. — вернулся я к теме.
— Дарек — потомок, причём прямой, Древних Королей. И несёт их черты в себе. В чуть ослабленном, может быть, виде. Однако противостоять Обецу он может.
— Но как? — Я всё-таки не мог добраться до содержания. Много, конечно, интересного уже услышал, но всё же. «А ка-ак же обед?!» — как говорится.
Забава задумалась.
— Ну, — начала она, глядя куда-то в потолок, — это достаточно просто. Но я не знаю, как вам, не имеющему магической подготовки, это объяснить… Ну представьте вот, что есть лодка и есть парус на этой лодке. Понимаете? А если направить на парус ветер — лодка поплывёт…
— Ну, — вставил я.
— Точнее, есть лодка без паруса. Но на неё установить парус… — Забава снова замолкла. Я терпеливо ждал. Можно сказать, что я даже понял уже, о чём речь. Хотел только услышать до конца. Забава наконец продолжила: — В общем, если ветер направить на парус, лодка поплывёт. А тот, кто сидит у руля, может править, куда ему угодно. Понимаете? Вот Дарек — это тот, кто правит такой лодкой. Только у него нет паруса. Но если как-то ветер будет его подгонять — понимаете? — даже без паруса, с одной мачтой, он всё равно может править, используя ветер. Пусть не так хорошо, как с парусом, но всё же.
Что ж, картина была достаточно понятная. При хорошем ветре парусник и под одним рангоутом будет идти неплохо. Но, правда, при очень сильном ветре…
— А Хозяйка, стало быть, как раз и создаёт нужной силы ветер? — полюбопытствовал я.
— Повелительница направляет силу на Дарека, — подтвердила Забава, кивая, — нужным образом. Этого он без инструментов древних Королей не может. А он уже посылает поток туда, куда ему нужно.
Хитро. Силу использовать умеет, но не может к ней подключиться. Схема вроде странная. Но не будем такими торопливыми. Может статься, специально устроенная. С целью, например, предохранителя.
— Э… Постой-ка! — Новая мысль посетила меня. А ведь действительно: — Но ведь Хозяйка и Дарек подключились к… — я хотел сказать «к могильникам», но передумал, — к запасам Обеца? Или не так?
— Нет. Не совсем. — Забава покачала головой. — Я же говорила, что всё это не так просто. Повелительница — да, может управлять перехваченными запасами могильников. Король Дарек — нет. Это для Королей запретно. Но Хозяйка может своей силой вызвать и направить на «лодку» короля Дарека поток природной, истинной силы — как и делают колдуны. Обец тоже. А Дарек уже может тот поток направлять. Понимаете?
Признаться, уже как-то смутно. Правда, понял, что Дарек всё же не от могильника работает. Хотя, в сущности, какая мне разница? Но всё же, однако, есть ещё вопрос.
— А как же Хозяйка? — постарался я спросить как можно нейтральней, а то вдруг обидится ещё. — Разве ей можно использовать ту же силу, что и Обецу?
Но Забаву это не смутило нисколько. Она слегка пожала плечами.
— Силу передавать никем не запрещается. Она ведь просто сила, и всё. Хозяйка лишь использует запасы, сделанные Обецем. А вот если она начнёт… начала бы вдруг, — Забава поёжилась зябко, — эти запасы возобновлять… Тогда нет! Ей просто нельзя это делать, понимаете? Если так случится, она сама станет чёрной колдуньей. Кому это нужно? А так она просто использует взятую силу в небольших количествах, с тем чтобы можно было вызвать истинную энергию для короля Дарека. А потом, может быть, она сможет что-то сделать для нашего народа. Это ведь силы многих поколений Первых, украденные Обецем.
Да-а, чего только не услышишь иной раз. Экие сложные технологические схемы существуют, оказывается, в здешней магии. А я-то, грешным делом, думал, что они только и могут, что фаерболами швыряться. Оказывается, нет.
В рации прорезался чей-то голос, вопрошавший диспетчера. Сударыню Забаву то есть, если дословно. Иногда всё это довольно весело звучит в контексте. Забава на некоторое время отвлеклась.
Я же сидел, продолжая покуривать и обдумывать услышанное. Замок Обеца по-прежнему молчаливо торчал под клубящейся тучей. Туча изредка посверкивала молниями.
Помимо всего прочего, конечно, явление было интересное и само по себе — перманентная гроза. Но и в нашей системе связи эта масса наэлектризованной воды тоже сказала своё слово. И весомое. Помехи от электростатических разрядов оказались таковы, что практически никакая связь не работала толком. Хорошо, что я немного был знаком с этой техникой.
Выданные первоначально простые «уоки-токи» пришлось заменить на СВЧ-передатчики. Правда, система потребовала нескольких ретрансляторов. Но зато теперь помех не стало вообще. Я даже был горд.
Ну что? Узнал ли я всё, что хотел, или спросить у разговорившейся девушки ещё что-нибудь интересное? Ага! Например: «А чего вы делаете сегодня вечером?» Или отправиться заниматься своими делами?
Но что, собственно, спрашивать? Узнал я и так вроде больше даже того, что хотел. Новых же серьёзных вопросов пока как-то не надумалось. Порасспросить разве про внутреннее житьё-бытьё этих местных «эльфов»? Но опять же какое мне дело до них до всех? Как пелось в одной некогда популярной песне.
Впрочем, пожалуй, кое-что сказать можно.
— Забава, — позвал я, — этот твой спутник… напарник… Я ведь не знал. Мне бы хотелось, чтоб он не держал на меня обиды. Я не хотел, чтобы он пострадал тогда, в лесу. У меня просто не было выбора. Ты бы могла передать ему это?
— Можете передать ему сами, — пожала плечами Забава. — Он ведь действительно в свите Повелительницы. А на вас он, я думаю, не обижается. Вы ведь отбили у волколаков Рэру. Или, — она, повернувшись, с улыбкой взглянула на меня, — вы сами не решаетесь с ним заговорить?
Угадала. Как-то я до сих пор с волколаками всё иначе общался. Я согласно наклонил голову, дабы не отвлекаться на иные объяснения. А то вдруг ещё оказалось бы, что я бомбой отоварил, например, Забавиного жениха.
— Ну тогда я могла бы вас представить друг другу, — сообщила Забава благожелательно. — Для Шеро это была бы большая честь. Никто из Первых раньше не был знаком с джиннами.
Я пожал плечами. В принципе мне было всё равно. Заговорил я об этом только ради поддержания разговора. Но, однако же, идея и в самом деле была интересна.
— Кстати, — вспомнилась мне ещё одна приходившая на ум мысль, — а чего это вы себя Первыми зовёте? Вы, случаем, не эльфы?
Последовавшей реакции я, честное слово, даже и не думал ожидать. Забава уставилась на меня во все глазищи, забыв про микрофон и раскрыв рот.
Приятно иной раз поразить девушку умным высказыванием, это так, что ни говори. Но, однако, не до такой же всё-таки степени! — подумалось мне, когда прошла пара секунд, а Забава всё ещё продолжала держать рот раскрытым.
Да что же это я такого сказал, интересно? Я даже сам начал удивляться.
— Откуда… — Забава стала приходить в себя. Закрыла рот, тряхнула головой. — Откуда вы, сударь Гар… Откуда вам известно, как мы называем сами себя?! — В глазах её так и не переставало плавать изумление.
«Откуда», «откуда»… От верблюда, разумеется. Да что они здесь, так и будут на случайные слова рты разевать?! Чего я такого спросил-то!
— Да у нас это каждый знает, — решил я пожать плечами, не вдаваясь опять же в излишние подробности. Потом, подумав, всё же добавил: — У нас есть масса историй и легенд о первых жителях Земли, именуемых также ещё и эльфами.
— Правда? — шёпотом почему-то произнесла Забава, совершенно, видимо, потрясённая этим фактом. — А вы… ты… можете рассказать?
О господи! Кто тебя, дурака, за язык тянул?! Но тут наш зашедший так далеко разговор оказался вдруг прерван самым для меня неожиданным образом.
Клубящаяся над замком туча, прекрасно видимая с нашего наблюдательного пункта, начала оседать и распадаться прямо на глазах. Я уставился на неё. Забава — следом — тоже.
Нам не показалось! На самом деле сизая громада, стремительно оседая, превращалась в простое, безобидное облако. Так сказать, кумула-нимбус. Или как там этот тип называется?
Динамик рации щёлкнул, оживая, и произнёс голосом Хозяйки:
— Забава! Забава? Найди мне магистра Гара! Быстро. Я не могу с ним связаться!
Ещё бы она могла. Сапожник, как водится, остался без сапог. Вертолёт у меня стоял за обратной стороной холма, и отсюда сигнал рации, само собой, не был слышен. А таскать ещё одну всё время при себе в готовности я считал излишним. Вот результат. Впрочем, невелика проблема. Я быстро сунул руку в наплечный карман, выдернул гарнитуру…
— Гар слушает.
Забава даже не моргнула. Привыкла, надо думать, уже. Особенно за последние дни. Для солдат некоторых даже развлечением стало просить что-нибудь у «магистра Гара». На память. Я, в общем, не отказывал.
Но вот Хозяйка, видимо, всё ещё никак не могла освоиться.
— Очень хорошо, — медленно произнесла она. И только потом заговорила прежним тоном: — Магистр Гар, я прошу вас скорее прибыть к нам. На Королевский холм.
Королевским холмом громко именовалась высотка неподалёку от «радиоцентра». По названию понятно, что там располагалась ставка Верховного главнокомандования.
— Сейчас буду, — пообещал я и засунул манипулятор обратно в карман. Удобно всё-таки быть джинном в некоторых случаях!
Забава по-прежнему смотрела в сторону замка. Облако над его башнями к этому моменту превратилось совсем уже в жалкие, белёсые клочья.
— Ну что? — спросил я, как положено, риторически. — Началось?
Забава, не отрывая словно заворожённого взгляда от дивной картины, вдруг как-то судорожно передёрнула плечами. Потом, точно очнувшись, перевела взгляд на меня.
— Видимо, — произнесла она медленно. Вид у неё был такой, словно она никак не может поверить, что это наконец случилось. Что ж, понять можно. — Удачи вам, сударь джинн, — пожелала она уже нормальным голосом. И даже улыбнулась. — Вам и его величеству.
— Угу, — заметил я в ответ, сообразив, что и вправду, может статься, удача понадобится. — И тебе удачи, прекрасная эльфийка.
Сам не знаю, какой чёрт меня дёрнул так высокопарно выразиться. Может, пошутить хотел. Для бодрости. Додумывая это на бегу, я уже спускался к вертолёту.
На Королевском холме вся компания была уже в сборе. А если не вся, так я этого не различал. Народу тут толпилось всегда изрядно. Но сейчас собирались явно на сражение.
Похоже, что сработало секретное оружие Хозяйки, подумал я. И, видимо, не ошибся.
Поскольку Хозяйка обратилась ко мне со следующей речью:
— Сударь Гар! Начинается штурм Крунира. Прошу вас, как мы и договаривались, ни во что не вмешиваться. Оставайтесь здесь, пожалуйста. На тот случай, если вы можете понадобиться.
Логично. Куда ещё девать нежданно свалившегося на голову джинна, если планом сражения ввод его в дело не предусмотрен? Конечно, в ряды РГК!
Я пожал плечами, отошёл и уселся в стороне на очень, кстати, выпиравший из земли валун. Все прочие мужественно стояли, но я решил, что мне это необязательно. Смотреть лучше сидя.
А посмотреть было на что. Вид отсюда на территорию боевых действий открывался великолепный. Замок, озеро, окружающие его берега — всё как на ладони. Подумав, я закурил.
Никто не препятствовал мне в этом откровенном хулиганстве. Хотя несколько свирепых взглядов и было брошено со стороны свиты. Но в целом никто не желал связываться с Посланцем Великого Дома.
Ну-ну. Есть ли он вообще где-нибудь, этот Великий Дом? Или хотя бы его остатки? За тысячи лет вряд ли что могло уцелеть из десантных средств. Никакой прочности не хватит.
Вот сам корабль мог сохраниться. На какой-нибудь дальней орбите. Межзвездник для перевозок населения целой колонии должен быть сделан архипрочно. К какому бы типу его ни отнести. Вот только найти его не стоит даже пытаться и пробовать. Дохлый номер! Подобная громадина наверняка остановилась где-нибудь на внешней границе системы.
А жаль…
Мне стало смешно; где я сижу и о чём думаю?! Какие межзвездники, какой космос? Тут штурм замка начинается! То есть острова пока ещё. А я чем занят?
А штурм действительно начался. И на мой пускай и непросвещённый взгляд, происходило всё крайне дилетантски. Посреди бела дня, в лоб, через простреливаемую водную преграду.
Правда, оставалось только смотреть. Моего мнения никто не спрашивал. Да и что бы я мог сказать? В конце концов, они здесь в своём Средневековье самые что ни на есть профессионалы.
И организация действий это вполне подтвердила. Пусть даже с некоторой' моей помощью в установлении бесперебойной радиосвязи. Полки, по-здешнему «стяги», ринулись на штурм единым порывом. Не подберу другого слова. Все действия атакующие подразделения совершали как единый, хорошо отлаженный механизм.
Берега озера по неслышному сигналу мгновенно заполнились массой отрядов. Без перехода закипела работа, скорость которой поражала, если бы не знать, что всё подготовлено заранее.
Из укрытых мест появилось множество заготовленных стройматериалов, и не успел никто, как говорится, глазом моргнуть, как первые импровизированные лодки уже спускались на воду.
Но это было только начало! Ещё не улёгся плеск волн от отплывших чёлнов, как на воде начали вырастать сооружения, вообще мной никогда до этих пор не виданные. Что-то вроде громадных паромов. Из лодок и настилов из жердей сверху. Скреплённые на живую, они тем не менее уверенно держались на плаву. И каждое несло на себе ещё целую стройплощадку, с невероятной скоростью превращающуюся в ажурную, как паутинка, башню, высотою практически вровень с краем «тарелки».
С завораживающей неумолимостью этот флот осадных сооружений, увеличиваясь на глазах, двинулся к острову.
Это было что-то невероятное! Я даже курить забыл от восхищения. Куда там знаменитым китайцам с их знаменитой же муравьиной слаженностью! Флотилия выросла как на дрожжах!
Но тут наконец вступила в дело обороняющаяся сторона. Со «стены» последовал огненный залп. По впечатлительности ничуть не меньший, чем залп старых крепостных пушек.
Я успел только замереть, когда лавина фаерболов обрушилась на скопище утлых посудин. Ох не хотелось бы мне быть на этом месте! У меня разом пропало всяческое благодушие по поводу происходящего.
Здесь шёл бой. Самый настоящий, без дураков. А я, едва ли не единственный, кто мог в него решительно вмешаться, посиживал да покуривал в нескольких километрах от сражения.
Я с некоторым трудом заставил себя не суетиться. В следующее же мгновение огонь иссяк и открылось место предполагаемого побоища… На котором, к некоторому моему удивлению, оказалось на редкость мало пострадавших. Так, десяток-другой лодок. Да и те в основном просто разбиты и перевёрнуты. Только две горели как спички.
Тут я уловил какое-то шевеление среди отцов-командиров (и заодно матерей-командиров тоже). Перевёл взгляд туда. И стал кое-что соображать.
Ещё явившись на холм, я отметил, что Дарек, Хозяйка и Рэра почему-то стоят несколько отдельной группой чуть впереди свиты. То есть понятно почему, конечно. Но оказалось, что дело не только в этом. Происходившее подле меня выглядело весьма примечательно. Как я быстро сообразил, рассказ Забавы приобретал наглядную демонстрацию.
Дарек стоял лицом к сражению, напряжённо следя за происходящим. Казалось, он всеми мускулами совершает какое-то тщательное усилие.
Рэра оказалась у него за спиной, крепко держа его руками за плечи. Сцена, конечно, скорее комическая, на земной взгляд, чем серьёзная. Но тем не менее…
Не зря, видимо, они с Хозяйкой всё время вдвоём проводили! Баронесса-то Клада оказалась совсем непроста! Впрочем, если подумать, то чего ждать от Возродительницы-то?
Сама же Хозяйка стояла чуть сбоку, но рядом с ними. И вид имела самый отрешённый. Чуть позади неё почтительно замерли адъютанты и радист с трубкой. Да, та ещё сцена.
Больше я, как ни приглядывался, ничего рассмотреть не сумел. Всё ж таки я этих ихних здешних «оболочек» не различаю. Но мне и без того увиденного хватает. Даже, пожалуй, слишком.
Но, хотя рассмотреть, повторяю, больше мне ничего не удалось, тем не менее гибрид магии Древних Королей и современной магии явно работал.
От стены последовал новый залп. Взлетели клубы пара, какие-то щепки даже. И почти сразу же ещё один. Осаждённые были отнюдь, так сказать, не промах.
Дарек с усилием подался вперёд. Губы его яростно шевельнулись. Не иначе выругался. Вокруг — я вдруг заметил — зашелестел ветер. Как же всё-таки это ихнее волшебство работает?
По-прежнему ничего сверхъестественного мои глаза не наблюдали. Правда, когда рассеялся — чуть не сказал «дым» — пар, стало видно, что и на сей раз потери не более чем после первого залпа.
Однако же работало. Ветер вокруг нас стал заметно сильнее. У травы даже замелькали маленькие смерчики. И вдруг я заметил, что у обороняющихся на «тарелке» явно какие-то проблемы.
Штурмовая флотилия подплыла уже под самые стены. Но сверху слетело едва только с десяток фаерболов. Чем всё и ограничилось. И даже ни стрел, ни булыжников, ни кипящей смолы не последовало.' Не совсем, правда, — кое-где всё же что-то промелькнуло вниз. Но этим дело и кончилось.
Я, торопясь, быстро вытащил из кармана пакет с пневмопатроном и «выдул» себе бинокль.
На стене бушевал ветер. Буря. Самая настоящая. Людей сносило напором воздуха. Только несколько фигур ещё умудрялись оставаться на ногах. У самого края.
Надо полагать, это были самые крутые из Обецевых колдунов. Остальных всех сдуло. Судя по наблюдаемому, высадка не представляла уже никаких проблем.
На моих глазах одна из стоящих фигур нелепо взмахнула руками и укатилась куда-то назад. Другой человек, укрывавшийся на четвереньках за зубцом, не удержался и тоже покатился за внутреннюю грань.
Однако. Мне с такими ветрами приходилось иметь дело пару-тройку раз. Примерно то же могло произойти, если бы Обец применил против нас свой оставшийся запас. Так вот значит, как они здесь между собой воюют…
Там, на озере, крючья и штурмовые лестницы уже ухватились за край высокого берега. Вот он, самый натуральный абордаж посреди материка! Я взглянул на Дарека.
Он стоял уже не с тем напряжением, как в самый ответственный решающий момент. А вполне нормально. И Рэра уже не придерживала его сзади за плечи. Только ветер продолжал гулять вокруг нас. Несильно.
Внезапно мне вспомнилось, что точно так же выглядел он и у Ворот Крунира, когда я сверзился рядом на своём ветродуе. Даже Хозяйка уже отошла в сторону, и свита выдвигала для неё знакомый мне трон. Как тогда.
Что, неужели всё? Я ощутил даже некоторое разочарование. А вслед за тем какую-то смесь стыда и горечи. Тоже мне джинн! Да что я такое вообще, на фоне только что продемонстрированной мощи?
Впрочем, я быстренько взял себя в руки. Кое-что я всё же в самом деле могу. Хотя, конечно, мне и не снилось проделывать что-то подобное увиденному. Но джинном меня считают здесь не зря. Моя странная способность по выниманию из мешка, похоже, и впрямь не имеет в этом мире никаких аналогов.
Тоже, кстати, занятное обстоятельство. Правда, в последнее время у меня почти не выходило поразмышлять на эту тему. Но всё равно уж больно какой-то здешний мир выходит неординарный.
На первый взгляд обычная патриархальная феодальщина. А на поверку — ого-го! И то не так, и это не этак. Было б время разбираться, да знать бы ещё в чём — непременно бросил всё и занялся бы.
Между тем берег острова — верхушка «стены» — был оперативно занят наступающими войсками. О чём донесло радио. Что ж, пригодилось.
Ещё немного времени спустя последовал доклад, что противник, сбитый с внешних позиций, покинул обороняемые рубежи и в панике бежал в замок, где и заперся в укреплённых казематах.
Я сообразил, что наступает новый этап в ходе сражения.
И не ошибся. Хозяйка величественно поднялась из своего кресла.
— Господа, — обратилась она ко всем присутствующим, — ваше величество, — непосредственно к Дареку, — проследуем к замку. Нам следует завершить начатое. Предсказание должно быть исполнено! — Последняя фраза прозвучала так, что сразу становилось ясно: это точка в очень большом споре.
Появились лошади. Свита принялась взлетать в сёдла. Понятно, что мне никто коня не предложил. Да я и сам чувствовал себя как-то не к месту. Всё действительно обошлось без малейшего моего вмешательства.
— Гар, — обернулся в мою сторону Дарек; я поднялся и шагнул к нему поближе, — у меня к тебе будет просьба: останься здесь. На всякий случай…
Мне, собственно, было всё равно. Но как-то даже стало обидно: идут смотреть самое интересное, а меня не берут! Но мысль Дарека я понял. Решение было вполне разумное.
К тому же я видел теперь — вблизи, — что Дарек отнюдь не почил на лаврах. Сосредоточенный вид его говорил совсем о другом. Что ещё не всё закончено. Пожалуй, он был прав. Я кивнул.
— Ваше величество, — обратилась к Дареку Хозяйка, стоя уже возле лошади, — может быть лучше, чтобы магистр Гар был с нами?
Дарек перевёл взгляд на неё и пожал плечами.
— Там или здесь — не вижу никакой разницы для возможностей Гара, Зато здесь в него не смогут попасть сразу. А это может быть важно.
И в этом был резон. Да ещё какой! Зная меня, так сказать. Но Хозяйку он не убедил. Она так и осталась в сомнении. Что-то они там собрались такое делать… Что вот только?
Не замок же лично штурмовать. На то армия есть. Я пожал плечами.
— У нас с вами работает связь, — сказал я. К этому моменту мне уже как-то совсем расхотелось отправляться на место только что случившегося побоища. — А на всякий случай… в дополнение к тому — вот!
Я вытащил очередной самонадувающийся пакет, кинул в траву.
— Мы сможем не только переговариваться. Я буду видеть то же, что и вы. Вернее, что вокруг вас происходит.
Из лопнувшего пузыря я вытащил предусмотрительно две сбруи с телекамерами, надевающиеся на человека. Миниатюрные, со стереоэффектом. Прелесть просто, а не аппаратура.
Одну я отдал, так сказать, радисту, велев надеть и не снимать. Вторую, подумав, протянул Рэре. Умница баронесса для боя всё ещё предпочитала всученный мною камуфляж, и тут проблем вовсе не возникло. Камеры пришлись как «тут и было», вполне сойдя за два наплечника. А корпусы соответствующей прочности вполне могли выполнять заодно и эти функции.
Ну вот. Теперь пусть отправляются. Если что, так я и без всякой команды соображу, что делать. Батареек должно хватить на несколько часов. Думаю, вполне достаточно.
На всех присутствующих мои манипуляции произвели неизгладимое впечатление. Даже, пожалуй, на Рэру с Дареком. Ничего. Это, так сказать, за прошедшую только что демонстрацию местной магии.
По завершении «телевизионизации» вся кавалькада двинулась прочь с холма. А я заторопился к вертолёту. Потом сообразил, что ещё не всё, вернулся на холм и «выдул» ретранслятор.
Место тут было самое подходящее. А бронированный корпус на гладкой штанге предохранит от излишне любопытных. Второй ретранслятор, в виде автоматического вертолёта, я отправил на стену «тарелки», настрого запретив по связи кому-либо к нему приближаться. Когда насекомообразный силуэт угнездился на гранитном парапете, я вылетел к «радиоцентру».
Там кроме Забавы и штатной обслуги оказался ещё и Врана, выполняющий свои командирские обязанности с применением самых последних достижений науки и техники. По радио то есть. Это было забавно, поскольку сотник с рацией в руке смотрелся как медведь на мотоцикле. Но получалось у него, по-моему, даже лучше.
Он бодро приветствовал меня традиционным жестом занятого управленческим трудом человека — взмахом руки. Смешно — вместе с техникой в этот мир проник и земной стиль!
Я усмехнулся в ответ.
— Сударь? Почему вы здесь? — удивилась Забава.
Ага. Она-то, наверное, думала, что джинн Гар впереди, на лихом коне, махая шашкой, гонится за Обецем — как и полагается древним легендарным героям. А я, оказывается, здесь.
— А меня не взяли, — объявил я. — Внешний вид не понравился.
Но пришлось тут же объяснять, что это просто шутка. Поскольку мои слова поняли всерьёз. Всё. Не только Забава. И верный персонал оказался шокирован.
Вот, знай на будущее, как шутить!
— Ладно, — когда всё успокоилось, перешёл я к делу, вынимая из кармана очередной пакет. — Сейчас смотреть будем, что у них там происходит. После радиосвязи — следующий этап. Базовый принцип тот же.
Под непонимающими взглядами присутствующих я «выдул» нечто, что мной воспринялось как студийный пульт — с экраном и клавиатурой. Подцепил питание к нашей «центральной» сети.
Потом, едва не забыв, произвёл приёмную антенну на мачте. Тоже подсоединил. Не удержался от соблазна — сделал ещё один экран — демонстрационный. Подключил его тоже.
После этого уселся за пульт и нажал кнопку питания.
По счастью, вся получаемая мной неизвестно откуда аппаратура имела либо уже знакомый мне вид, либо понятный. Вот и сейчас ни разу не виданная техника откликнулась правильно.
Донеслось характерное гудение, какое-то пощёлкивание. Затем экран мигнул и включился. Я, разобравшись с обозначениями, задействовал ретранслятор. Затем — второй. Ну посмотрим.
Вместо настроечной таблицы быстро и чётко появилась картинка.
И был приказ — нужна высота.
И не жалеть патронов!
Увидев мешанину цветных пятен, я оторопел. Да и как было вести себя иначе? Я же не спец в этой области. Аппаратура должна работать…
Да она и работала. Передавала что-то. Что монитор воспроизводил в совершенно невообразимом виде. К тому же не было звука, поскольку я только сейчас сообразил, что камеры не имели микрофонов.
Только через пару секунд я догадался нажать «хелп». И стал озадаченно рыться в перечне указаний. Пытаясь найти, что же я соорудил не так.
Команда моих «связистов» всё это время не издала ни звука. Терпеливо дожидаясь обещанного «кино». Видимо, они восприняли происходящее как само собой разумеющееся.
Конечно, ещё бы! Загадочный и непонятный джинн, как же! Наконец подсказку удалось найти. Далеко не с первого раза. И времени ушло достаточно.
Дело оказалось проще простого! У меня работало четыре камеры, дававшие в сумме одномоментно два круговых обзора. И всё это разом шло на один монитор! Идиот!
Изображение удалось всё же разделить. Но смотреть приходилось выборочно. Переключаясь то на Рэру, то на радиста Хозяйки. Да ещё и на каждую из их двух пар камер.
Звука всё равно не было. Как я ни старался. Ничего невозможно было услышать. Наконец я понял, что дистанционно не могу всё же менять сущность объектов. То есть не просто сунуть руку в карман и вытащить новое, если предыдущее не нравится. Ну как я менял фокусное расстояние своих контактных линз. Похоже, здесь я достиг определённого предела.
Что ж, тоже полезное наблюдение. Постараемся запомнить на будущее. По изображению судя, кавалькада уже переправилась на остров и приближалась сейчас к передовым позициям войск, подошедших под стены самого замка.
Что интересно, защитить внешнюю стену городка — или посада? — противник не сделал ни малейшей попытки. Отрадно, конечно: всё меньше возни. Но куда же ломятся Хозяйка с Дареком? Ощущение было такое, что они вознамерились и в самом деле лично устроить штурм. Стоило ли мне отпускать их одних? Или не стоило?
Нет, всё-таки с изображением надо было что-то делать! Всю панораму экран не вмещал физически, да к тому же панорам было две. Можно, конечно, менять направление взгляда обзорной клавишей… Как в компьютере. Но и это не выход из положения. На экране Дарек с Хозяйкой о чём-то стали совещаться с Анизом и командовавшим войсками Ангрестом. Но я мог только гадать о содержании.
Ладно, звук потом. Разберёмся сначала с наблюдением. Надо, пожалуй, на каждую камеру выделить свой экран и посадить по человеку. Пусть смотрят. А себе оставить общее руководство.
И тут меня ждал сюрприз. Весьма неожиданный. Оказалось, что моя гвардия всё ещё терпеливо ожидает, когда же появится изображение. Я оторопел вторично. Демонстрационный экран исправно выдавал картинку. Но они её не воспринимали. Только какие-то световые блики — и всё.
Вот это номер! Даже не номер, а нумерация! Давненько я здесь не становился в подобный тупик, признаться. И главное — совсем не было времени разбираться, в чём здесь причина.
У замка явно что-то заваривалось. Отдавались какие-то приказы, бежали куда-то люди, строились. Мне поневоле приходилось разрываться между возникшей проблемой и наблюдением.
Вот уж не чаял, как говорится, не гадал! Чего ж делать-то? Всё, что я мог уяснить за столь короткий период времени, так это то, что мои ребята просто понять не могут, что им видеть. Казус. У нас, помнится, с изобретением что кино, что телевидения подобных проблем, кажется, не возникало.
Всё, что я на скорую руку сумел придумать, это оставить их перед демонстрационным экраном. Кто желает — пусть тренируется. В конце концов, так мне даже в некотором роде проще.
Можно не отвлекаться на комментарии. Как и хотел, я «выдул» себе дополнительно ещё четыре экрана — плоских жидкокристаллических — украсил ими верхнюю кромку пульта.
Ну всё. Теперь изображение шло всё разом. С каждой камеры отдельно. И ещё — синтезированное компьютером через Центральный монитор. Я весь погрузился в слежение.
У замковых стен было жарковато. Мелькали то и дело огненные мячи фаерболов, стрелы летали в ту и другую стороны с завидным постоянством. В общем, шла нормальная средневековая жизнь.
Наши же доблестные вояки выстроили к этому времени аккурат напротив ворот плотную, явно штурмовую колонну. Со всех сторон строй прикрывался тесно сомкнутыми щитами.
Позади построение переходило в классическое «тестудо» сиречь «черепаху» в просторечии. Да и впереди, в общем, имело вид схожий. Но только в середине головы колонны наличествовало пустое место.
В этом-то месте и располагались, так сказать, эксклюзивно, Дарек, Хозяйка, Рэра и радист Хозяйки. С ними же имелось несколько магов. Ин-те-рес-ное кино.
Я в очередной раз вынужден был признать, что здешние военные приёмы как-то отличаются от известных мне земных. Чего они так выставились, спрашивается? Ворота вышибать?
Правда, потом я вспомнил, что тутошние маги не столь уж беззащитны. И несколько успокоился. Может, действительно здесь так и надо. Откуда мне знать?
Но всё равно — так демонстративно лезть в самое пекло мне как-то представлялось несколько странным. Или они что другое затеяли? Но как узнать?
Тьфу ты! У меня же рация есть! Я полуобернулся в сторону Враны:
— Кто у Хозяйки радистом?
— Полусотник Клачек! — Врана отрапортовал, бросая взгляды на экраны. Видимо, всё ещё не мог решить, видит что-нибудь на них или нет.
Я вытащил манипулятор. Прижал тангенту. Клачек отозвался без промедления. Хорошо быть начальником связи, ёлки-палки.
— Что у вас там затевается? — поинтересовался я. — А то я вашего построения никак понять не могу.
— Я вас свяжу с Повелительницей, — предложил дисциплинированный воин.
Я подумал секунду. Вообще-то можно.
— Давай.
Было любопытно наблюдать, как Хозяйка берёт трубку. Выражение лица у неё было в этот момент непередаваемое! Мы обменялись положенными приветствиями. Потом я доложил, что видео работает.
Хозяйка, видимо, всё ещё не решила, как к этому относиться.
— Вы нас всё время видите? — уточнила она.
Опять объяснять, господи… Я вкратце всё же поведал, как я за ними смотрю. В конце поинтересовался, что такое они замышляют.
— Нам нужно выбить ворота и войти в замок, — достаточно подробно изложила Хозяйка. — Покуда Обец жив, ничего не может считаться законченным. Солдаты, ворвавшись в замок, свяжут боем гарнизон, а мы в это время доберёмся до Обеца и прикончим его.
Так. Просто и ясно. Что ж, ладно.
— Мне стоит чего-то ждать? — Я только сейчас вспомнил, что не уточнил этот важный момент на холме. — Чего-нибудь эдакого?
— Нет, — последовал короткий ответ. Потом Хозяйка подумала. — Обец может, конечно, ещё посопротивляться. Но сил у него не осталось. Так, не больше, чем у обычного колдуна. Ничего стоящего внимания не должно быть. Разве что… — она помедлила, — следите, пожалуйста, за Западными Воротами. Мы их перекрыли надёжно, но всё-таки…
— А что там? — Вот ещё, оказывается, забота на мою голову.
— В Чекарне поклоняются Обецу, — ответила Хозяйка. — Он оттуда получил много материала. — Она снова ненадолго умолкла. — Для могильников. Кочевники разрозненны. Но кто знает, вдруг какие-то группы решат прийти на помощь своему господину?
На тебе! Успокоился уже, да?
— От них можно чего-то ожидать? — Вопрос вышел несколько размытым. Но суть прозвучала вполне понятно.
Хозяйка ещё чуть подумала.
— Не более чем от любой другой армии. Они простые пастухи и охотники. Магии особо сильной у них нет. Да и воинской силы от них не может появиться много.
Спасибо, утешила! Хорошо по крайней мере, что до, а не после. Надо, пожалуй, чего-нибудь придумать на всякий случай. А то чересчур всё как-то гладко идёт. Странно даже.
— Всё, сударь Гар, — закончила Хозяйка. — Времени больше нет. Приготовления закончены. Мы начинаем. Пожелайте нам успеха.
Я подумал. Вспомнились ни с того ни с сего «Звёздные войны». Напутственное пожелание джедаев. Вот взять да изречь. Впрочем, не оценят. Ладно.
— Да будет с вами Высокое Небо, — сообщил я, сам слегка посмеиваясь собственной серьёзности. Но, однако, момент соответствовал.
Хозяйка вернула трубку радисту. Колонна вокруг них зашевелилась, словно разминаясь. Маги — а их оказалось чуть не половина народа — дружно «приняли на изготовку».
И тут из рядов атакующих по надвратным укреплениям и прилегающим контрфорсам замковой стены шибанул такой огневой удар, какого я даже представить себе не мог. Не хуже чем из «градов».
Дождь фаерболов как из шланга обрушился на каменные стены. И под этим огневым прикрытием штурмовая колонна Дарека и Хозяйки быстро двинулась к воротам.
Я в очередной раз проклял себя за глупость. Слишком поздно я додумался до телекамер. Надо было несколько «глаз» оставить среди других атакующих. У Ангреста, например.
А так я видел только изнутри тесное построение колонны, окружающее Рэру и Хозяйку. И всё! Оно, конечно, неплохо, но наблюдать более общую картину было бы значительно лучше.
Но времени уже и в самом деле переделывать что-то не оставалось. Замковые стены нависли прямо над головой. И с них, несмотря на интенсивный фаербольный огонь, яростно вели ответную пальбу.
Хорошо всё-таки, что я додумался выдать и Рэре и радисту стереопары. Теперь по крайней мере ограниченная, но у меня имелась круговая панорама окружающего. Так что интенсивность ответного обстрела я оценить мог вполне. Огненные шары, можно сказать, сыпались градом. Осаждённые очень не хотели впускать кого-либо к себе.
Оно и понятно. Я б на их месте тоже не хотел. Несмотря на явно действующую магическую защиту — видимо, Хозяйки или и других магов? — штурмующим сразу же пришлось несладко.
Особенно по краям. Воздух отчётливо задрожал от обрушивающихся сгустков огня. В некоторых местах даже что-то начало дымиться.
Один из солдат, стоявших на достаточно видимом расстоянии, получил прямое попадание. И мгновенно был сбит наземь своими же соседями. И, видимо, просто затоптан. Вряд ли он уцелел, если судить по интенсивности охватившего его пламени. Если в своё время Облиба так же зафитилил в меня, боюсь, я слишком хорошо отделался.
Я заметил, что щиты наступающих покрыты шкурами. Мокрыми, надо полагать, поскольку от них шёл пар, кое-где и дым. И в рядах колонны имелись кожаные мешки с запасом воды. Разумно.
Ещё сразу двое превратились в нечто наподобие бенгальского огня, разорвали строй. И тут же на моих глазах их добил оказавшийся рядом маг. Строй снова сомкнулся.
Да, зря я слишком успокоился в последнее время моего здесь пребывания. Словно не на войне, а на курорте. Пускай тут и сказочное какое-то Средневековье. Однако повреждения, получаемые солдатами, и обстановка, в которой они действовали, вряд ли отличались от аналогичных обстоятельств нашей земной истории. Война есть война.
Стрелы, камни и прочие виды орудий так же густо сыпались на наступающих. Но это были почти что милосердные вещи в сравнении с огненными шарами.
Многие раненные стрелами, например, просто вытаскивали их из ран и оставались в строю. Не знаю, насколько их могло хватить без перевязки, но по крайней мере их не давили свои же, держащие строй.
Что же они медлят?! Вопрос пришёл на ум сам собой. Поскольку подошедшая к воротам колонна была жестоко избиваема, а никаких действий ни Хозяйка, ни Дарек не предпринимали. Чего они ждут?!
Но тут, точно услышав мои мысли, начали происходить какие-то изменения.
Во-первых, Хозяйка, Дарек и Рэра перестроились. Тем же самым манером, что и на холме. Во-вторых, маги, стоявшие внутри, э-э, каре, теснее сомкнулись вокруг них. А затем вся группа начала двигаться в голову колонны. Которая, видимо по сигналу, торопливо подалась в стороны, освобождая пространство перед створками.
— Вижу! — раздавшееся вдруг за спиной восклицание едва не заставило меня подпрыгнуть. Голос принадлежал Вране.
— Что? Что? Где? — откликнулось сразу несколько человек.
Я обернулся.
Тьфу ты! Все пододвигались к Вране, пронзительно уставившемуся на экран и указывающему на него пальцем.
— Где? Что?!
Врана заметил мою реакцию, и смутившись, стал напряжённо объяснять, что внезапно сумел разглядеть «черепаху»— штурмовое построение, и старался показать, где что видит.
— Это… так, господин магистр? — попросил он неуверенно подтверждения у меня.
Вот тоже нашёл время! Хотя, впрочем, для него-то, профи, может, как раз самый тот момент. И хорошо ещё, что перед замком всё так же ничего не происходило. Все словно чего-то ждали.
Я подозвал сотника к себе:
— Что видишь и кого узнаёшь? Покажи!
Как ни странно, Врана медленно, но вполне уверенно показал на Хозяйку и Дарека. Затем обозначил солдат и магов, применяя термины из воинского строя, мне, к сожалению, неизвестные.
Что-то вроде категорий солдат и расположения рядов построения.
— Наблюдать сможешь? — поинтересовался я.
Врана замялся.
— Трудно… — сообщил он, морщась от усилий. — Глаза режет. Ломи г… — Он коснулся виска. — Не могу долго глядеть…
— Ладно. Тогда объясняй остальным. Тренируйтесь.
Я отпустил его и снова вернулся к своему занятию. Интересно, однако. Что за усилие надо делать, чтобы разглядеть изображение на экране? Как-то не могу представить.
Впрочем, я здесь, видимо, многое представить не могу. Из того, что для других обычное дело. «Оболочки» эти тонкие, например. Да, видимо, и не только их одних. Ладно, замнём для ясности.
На экране всё ещё ничего не произошло! Сколько можно? Каменный настил вокруг стоящих был обильно усеян всяким сброшенным сверху хламом. Вроде стрел и булыжников.
Имелись и кровь и убитые. Происходила отнюдь не игра «захват замка». Сколько ещё они смогут так стоять? На моих глазах грянувший оземь фаербол подпалил груду стрел, исчезнувших в быстром пламени.
Хорошо, хоть температура, видимо, настолько высока, что поражённый участок выгорает быстрее, чем пламя передаётся дальше. Не то бы все попросту оказались на одном общем костре.
И тут вдруг я заметил какую-то странность. В изображении начались какие-то искажения. Всё вроде оставалось так же, как ранее, но тем не менее пропорции начали меняться. Чуть-чуть. Но достаточно заметно. Что ещё?..
Я ткнулся было проверить аппаратуру, но там всё было нормально. На экране вроде тоже. Упал, обливаясь кровью, один из прикрывающих командиров солдат. Из основания шеи торчала длинная стрела. Нет, не ошибся: действительно, изображение искажается! Словно вдруг камеры решили перейти на режим «рыбьего зрения», когда всё видится словно через огромный пузырь.
И тут я понял! Не изображение! То есть изображение, конечно, но аппаратура тут была совершенно ни при чём. Она показывала то, что происходило на самом деле.
У дверей кто-то свёртывал пространство!
Да простится мне подобное по смелости заявление, но ничего другого в объяснение я попросту придумать не могу. Да и выглядело это именно так.
Словно аккурат в направлении замкнутых створок ворот из ничего возникает прозрачная невидимая труба. Метра полтора в диаметре, примерно.
Дарек стоял, замерев, подняв плечи. Рэра позади него так же не двигалась. Рядом Хозяйка вроде как касалась королевского рукава. Лицо у неё было отрешённо-сосредоточенным.
Беззвучно выругавшись, я схватился за рацию. Как там бишь радиста Хозяйки звать? Вот проклятый склероз! Полусотник… А имя? А! Клачек!
— Клачек, что у вас там? Это Гар. — Из динамика на миг донёсся шум и грохот немалой свалки. Похоже, там и в самом деле сейчас жарко.
— Сударь! Повелительница сейчас не может с вами говорить! — Да и по голосу судя, было ясно, что Клачеку сейчас не до любезностей. Н-да, а тут я как раз со своим любопытством.
— Но сам-то ты мне можешь сказать? — Я, собственно, и не собирался отрывать людей отдела. — Мне отсюда непонятно, что делается. Чем они заняты?
Последняя фраза вне контекста звучала просто бессмысленно, конечно. Но полусотник понял, кого я имею в виду.
— Повелительница и король Дарек готовятся вышибить двери, — последовал ответ. Чувствовалось, что всё это время Клачек вертит головой во все стороны, высматривая возможную опасность. Явно он не видел ничего особенного в происходящем рядом.
Я попрощался и убрал микрофон, только тут вспомнив, что, пожалуй, можно было и не дёргать занятых людей, а спросить того же сидящего рядом Врану. Как там, кстати, у них дела?
Оказалось, вполне успешно. Уже несколько человек сумели увидеть изображение. И изучение нового явления пребывало в самом разгаре. Одной из освоившихся оказалась и Забава.
— Это удивительно, сударь! — объявила она мне, сияя разгоревшимися глазами. Н-да, очаровательная девушка. Я улыбнулся в ответ, и именно в этот момент замковые ворота треснули.
Ну надо же было мне как раз отвлечься! Все, кто мог видеть, разом упёрлись в монитор. А пока я оборачивался — результат уже был налицо.
Створки ворот, опадая редкими обломками, как пробитая фанера, вминались внутрь и как бы ещё в свой собственный центр, освобождая открывающийся проход.
В глубине за ними виднелась такая же корёжащаяся решётка, спущенная, надо полагать, по всем правилам. А ещё дальше — вторые, внутренние ворота. Сминаемые, точно бумага. В тёмную арку проезда снаружи упал, освещая разгром, солнечный свет. Ворота, продолжая заваливаться, разомкнулись наконец и тоже рухнули. В образовавшийся проём разом ринулись потоком стоявшие наготове солдаты. Как муравьи, карабкаясь по обломкам, они густо заполнили каменный проезд.
Сверху в этот же момент посыпались стрелы, фаерболы, брёвна и камни. Всё смешалось. Окровавленные тела громоздились одно на другое, но люди, не останавливаясь, всё лезли и лезли.
Смотреть на это было отнюдь не весело. Нисколько. К тому же сумасшедшая давка происходила в полной тишине из-за отсутствия звука. Но в конце концов людской поток ослаб.
Правда, и ураганный обстрел сверху тоже стих. Судя по всему, атакующие добрались до верхних площадок. В наваленной кое-как в проходе груде тел и оружия неестественно шевелились ещё живые.
И только после, когда плацдарм, очевидно, был захвачен, стоящая всё это время неподвижно команда Дарека и Хозяйки снова тронулась вперёд.
Я с трудом словно бы очнулся. Сведённые мышцы плеч отозвались болью. Я выругался тихо и стал следить дальше. То, что я только что наблюдал, смело можно было назвать бойней.
Что, посмотрел на рядовые прелести войны, герой? Я выругался ещё раз. Подумал — не закурить ли? Но потом от этой мысли отказался. Как-то не хотелось.
На экране группа короля перебралась через баррикаду тел и собралась под сводчатым потолком внутреннего тоннеля. Далее ход вёл куда-то в сумерки.
Похоже, въезд в крепость Обеца представлял собой закрытый тоннель. Да судя по всему, ещё и, возможно, с дополнительными дверями. Сурьезно строил дядя.
По экрану начали проскакивать помехи. По мере удаления от входа. Рановато бы. Прямой преграды между передатчиками камер и ретрансляторами покуда ещё нет. А с другой стороны, какая там мощность, у этих гляделок? Милливатты? Эх, пожалуй, я малость промахнулся. Надо было что-нибудь помощнее хотя бы на радиста взгромоздить! Но тогда ему пришлось бы на себе лишний вес таскать. Тоже нелучший вариант.
— Господин магистр, — позвали меня из-за спины. Ну вот. Что там опять?
Я обернулся.
Это был Врана. С ним — один из наших связистов.
— Господин магистр, — повторил Врана и указал куда-то в сторону, — отряд какой-то идёт.
Отряд? Какой отряд? Я посмотрел, куда он указывал. И действительно, невдалеке со стороны гор из зарослей выходила какая-то колонна. Совершенно местного вида.
Мне вспомнилось предупреждение Хозяйки. Но нет, эти не с запада идут. Скорее уж со стороны Восточных Ворот.
— А это не могут быть те кочевники? — поинтересовался я для очистки совести. Хотя и сам в это не поверил.
— Нет. — Врана помотал головой. — Эти одеты не по-ихнему. Нормально. Вроде наших.
— Ну так и что? — не понял я. — Что вас так смущает?
— Так откуда там отряд-то? — спросил в ответ Врана. — Не должен бы никто подходить. Все здесь.
Мне это как-то сразу перестало нравиться. Вообще-то Ворота Крунира так просто не пройти. Да и рация у них там была. Предупредили бы. Может, это всё-таки свои какие-нибудь?
Я так и изложил сотнику. Он тоже чувствовал себя как-то неуверенно.
— А вон ещё один, — озадаченно произнёс связист, указывая рукой чуть в сторону.
Там, тоже из-за деревьев, объявилась движущаяся колонна. Ничего угрожающего. Просто подразделение на марше. Что же нас смущает?
— Сударь Гар! — на этот раз позвала меня Забава, всё это время не отлипавшая от монитора. Она показала рукой в противоположном направлении.
Я сперва не понял, на что она указывает. Но потом сообразил, разом начав утрачивать академическое благодушие. Над верхушками Обецевой крепости явственно сплетались клочья белёсого тумана.
Мне как-то раз довелось наблюдать формирование облака из ничего. Прямо от земли. Картина имела вид весьма похожий. И процесс плавно, но неуклонно шёл всё быстрей и быстрей.
Даже невооружённым глазом видно.
— А у вас что? — Забава заметила, что мы пялимся в противную сторону.
Не отвечая, я выхватил из кармана манипулятор рации:
— Клачек! Хозяйку на связь! Срочно!
Слышимость в каменных тоннелях выходила не ахти. Даже для почти рентгеновской частоты наших передатчиков. Правда, так и должно быть. К тому же в отражённых волнах говорить вполне можно.
Но сейчас меня нервировало не это.
— Я слушаю, сударь Гар. Что у вас? — Спокойный голос Хозяйки слегка вернул меня к нормальному состоянию.
— Гар! Врана! — Это уже Забава.
Я, разрываясь между экраном, микрофоном и новым раздражителем, обернулся.
— Что у вас, Гар? — повторила Хозяйка ожидающе. Её спокойствие, похоже, ничто не могло прошибить. Но что-то пошло явно не так.
Забава теперь указывала в сторону появившихся отрядов, которые к этому моменту уже миновали половину расстояния от леса. Ходко идут ребята.
— Навьи! — выпалила Забава, округлившимися глазами смотря на нас по очереди. — Это навьи!
Вот тебе… Что-то такое я о навьях слышал. Не шибко приятное. Откуда они тут?!
— Минутку! — бросил я в микрофон Хозяйке. Затем Забаве — Откуда ты взяла?..
К этому моменту уже все, бросив наблюдение, сгрудились вокруг нас. Новость, объявленная Забавой, ни у кого не вызвала оптимизма. На меня же с моим вопросом воззрились как на ненормального.
— Да я же вижу их свечение, — пояснила сообразившая, в чём дело, Забава. И без перехода предложила: — Нам надо немедленно что-то делать. Сударь, нам не удержаться здесь.
— А вот ещё отряд! — без энтузиазма отметил ещё кто-то новую колонну.
Да провались ты! Что ж каждый-то раз что-нибудь?! И времени нет, чёрт побери!
— Сейчас! — бросил я своим и включил микрофон.
— Гар? — одновременно донеслось из динамика нетерпеливо. — У нас мало времени.
— Над замком снова формируется облако, — сообщил я первую новость. Извиняться потом будем за невежливость.
Хозяйка уточнила, сильное ли? Я поглядел на облако, потом на Забаву.
— Не очень, — неуверенно сказала она. Я передал Хозяйке. Наблюдатели, тудыть нас в самосвал.
— Это нестрашно. Так и должно быть. — Похоже, она этого ожидала. — Он не сдастся без сопротивления. Но мы с ним справимся. Не беспокойтесь, сударь.
— Это не всё. — Я сообщил о появлении навьев.
Хозяйка неожиданно замолчала. Вот как? Я покосился на экран. Она думала, сосредоточенно нахмурясь и держа трубку возле уха.
— Это точно? — последовал затем вопрос, по содержанию не отличавшийся от моего.
Я сослался на Забаву.
— Господин магистр, — привлёк моё внимание Врана. — Они движутся к нам.
Я покосился в ту сторону. Затем снова на экран. До навьев ещё было неблизко. Что-то Хозяйка больно задумчива стала. Соединить их, что ли, с Забавой? А мне, пожалуй, сидеть хватит. Надо меры принимать. Кто бы эти навьи ни были, они явно не наши.
Я потащил рацию из кармана, намереваясь передать её Забаве. Но тут Хозяйка очнулась от раздумий.
— Это невозможно, сударь! — заявила она. — Проверьте, нет ли ошибки! Не должно быть никаких навьев! Мы идём к Обеду, у нас нет времени. Понимаете? Постарайтесь разобраться сами.
Я машинально сунул рацию Забаве. Сел лицом к экрану и стал думать. Времени у меня имелось немного, но всё же имелось. У лётчиков-испытателей зачастую бывает куда меньше.
Облако над замком всё явственнее густело, приобретая хорошо выполненную, как говорят об аэростатах, форму. В коридоре отряд Дарека и Хозяйки заканчивал какие-то последние приготовления.
И вдруг, как сигнал начала действия, со стороны острова ударил приглушённый раскат грома. Облако стремительно потемнело. Над стенами взметнулись пыльные вихри.
Я вновь выругался себе под нос. И в этот момент на полу позади отряда в замковом коридоре образовалась ступенька. Я тряхнул головой, но она никуда не исчезла. Ещё больше выросла.
И тут я понял…
— Назад!! — заорал я и кинулся искать микрофон. — Хозяйка, Дарек, назад! Клачек! Сзади! — Последнее я проорал в уже подставленную Забавой гарнитуру.
Я опоздал. Целая секция пола в коридоре беззвучно и стремительно взлетела вверх. До самого потолка. Толстенный каменный монолит. Не менее двадцати метров.
Экран мгновенно заплело рябью — густым «снегом». Звук пропал и в динамике, оставив один лишь шорох. Ни вдоха, ни искорки — ничего не доносилось от вошедших в замок.
Мы все сидели оцепенев. Не в силах поверить в случившееся. Первым опомнился профессионал Врана.
— Сударь, — коснулся он моего плеча, заставив очнуться от шока, — что будем делать с навьями?
Я тоже озверел — и стал в засаде!
На глубине шестидесяти метров вода казалась тёмным стеклом. Настолько черна и прозрачна она была. Плюс давление. Ощущение возникало такое, словно тебя протаскивают через театральный занавес.
Впрочем, к обжимающей со всех сторон тело невидимой среде привыкание произошло довольно быстро. Мы погружались не спеша, и первое ощущение необычности постепенно притупилось.
Буксировщики бесшумно гнали воду лопастями винтов. Гидрокостюмы гасили колебания до нейтрального нажима. Холод осенних глубин не чувствовался.
Водная толща была совершенно чистой и прозрачной. И лишь мощные лучи фар, установленных на буксировщиках, отбрасывали вперёд расходящийся световой конус. Скорость тоже не воспринималась.
Глазу не за что было зацепиться. Только подняв голову вверх, можно было понять, что мы всё же движемся. И не так уж медленно. Изнанка днища плавучей тарелки Обеца уходила назад. Во тьму.
Да-а, вот уж не думал не гадал, что придётся когда-нибудь заняться подводным плаванием. Да ещё не просто так, а заделавшись пловцом-диверсантом. Пиранья прям-таки. Но другого пути в нужное нам место, похоже, не оставалось.
Это довольно легко выяснилось за последние несколько часов. С того момента, как империя, Обец то есть, нанесла ответный удар. Очень лихо скусив, фигурально выражаясь, голову у напавших на него.
Замок стоял, окутавшись коконом местного магического поля. Настолько интенсивного, что пробиться через него нечего было и надеяться. Никто и не пытался.
Связь отсутствовала по-прежнему. И о судьбе ворвавшихся внутрь узнать ничего не удалось. Разве судя по тому, что постепенно звуки боя за стенами прекращались.
Но это наступило несколько позже. А в первый момент нам всем было вовсе не до того. Невесть откуда взявшиеся навьи моментально заполонили все берега озера.
Каким-то чудом их удалось остановить на рубеже стен «тарелки». Так что осаждавшие недавно ещё сами разом оказались в осаде. Да ещё с угрозой удара в спину. Из замка.
Причём явившемуся воинству и вода не составила никакой преграды. Я в полном обалдении взирал, как новые действующие лица, нисколько не задерживаясь, следовали прямо к острову, по мокру аки по суху.
А далее начались просто акробатические номера. Дойдя, атакующие принялись строить живые пирамиды, по которым полезли наверх.
Это надо было видеть! Отчаянный огонь оказавшихся в ловушке многочисленных, по счастью, повстанцев едва мог замедлить возведение живых осадных башен. Если, конечно, навьев можно было счесть живыми.
Фаерболы гасли на них как на мокрых тряпках. Стрелы, похоже, не причиняли ни малейшего беспокойства. И только что-то более увесистое выбивало одного-другого из ряда.
Только и всего. Неотвратимое и тупое движение невероятных воинов вызывало жуткое впечатление. Теперь я вполне понял, что мне и всем остальным не понравилось с самого начала в их колонне.
Люди так не двигаются. Скорее это напоминало оживший туман. Или кисель. Амёбу, в общем. А если уж этот тупо движущийся вал добирался до человека… Возникала классическая сцена из какого-нибудь голливудского ужастика. И всё. Новый навья готов был двигаться дальше вместе со всеми.
Я, признаться, здорово испугался. Потому что, когда первый отряд, взявшийся неведомо откуда, приблизился к нам, я так и не смог придумать, что же с ними делать. Со всеми. В том количестве, которое к тому времени успело обнаружиться. Очень уж их было много. Тысячи, по крайней мере. А ни Врана, ни кто-либо из связистов, ни Забава не могли мне подсказать ничего.
Никакого способа не знал даже Аниз, с которым я связался по рации в состоянии, близком к предпаническому.
— Уходите оттуда немедленно! — единственное, что передал мне Аниз голосом, в котором не слышалось ни малейшей надежды. — Может, вы ещё успеете. А лучше всего, Гар, улетай. Возьми с собой Забаву. Хотя бы её, может, спасёшь.
Ничего себе совет! Я от него чуть в обморок не грохнулся. Стоящие рядом связисты слышали весь разговор, и мне захотелось как-нибудь помногоэтажней выругаться.
— Ну что стоите? — накинулся я на них в очередной раз. — Думайте! Может, кто всё же знает, как с ними бороться? Здесь-то мы от них как-нибудь отобьёмся. А остальные?
Навьи уже подтянулись, что называется в упор и стали разворачиваться для подъёма на холм. Где был наш НП. Я не стал дожидаться дальше и выбросил на землю несколько пневмопакетов.
Гвардия моя понуро молчала. Или смотрела на Забаву. Понятно, эксперт как-никак. Но Забава только покачала головой.
— Против навьев нет средства, — повторила она уже сказанное. — Они не боятся ни стрелы, ни меча, ни огня. Серебро им тоже не страшно — они же и так мёртвые. Их можно разрубить на кусочки, но потом то, что останется, всё равно восстановится. Их даже сжечь нельзя толком. Они же и так из праха. Теперь я понимаю, — закончила она без видимого перехода, — почему внутренняя долина Крунира так пуста.
— Отчего? — Я выдернул из первого лопнувшего пузыря пулемёт Калашникова. Проверил наличие ленты. Остальные покуда «додувались» до нужных размеров. Вертолёт, например. Ещё пара-другая ящиков серебряных гранат. Ну не будем всё же паниковать, посмотрим, что эти ребята скажут на ртутные пули.
Стрелять с рук из ПК — дело не такое простое. Отдача у него соответствующая, несмотря на дульный тормоз. Но всё же я исхитрился дать пару хороших очередей.
Приободрившиеся солдаты Враны расхватали «эргэдэшки», будучи уже с ними знакомы.
Пальба моя дала свой эффект. Разрывные пули остановили наступательное движение толпы, не знакомой, очевидно, с подобным видом оружия.
Да и как двигаться вперёд, если ударом пули тебя сносит на несколько метров вниз по склону? Правда, окончательно проблемы сие не решило. Сбитые подымались на ноги и упорно двигались дальше. Стрельбой можно было только сдерживать. Дав ещё несколько очередей, я опустил ствол, решив сделать паузу. Подумать. Чем бы их таким уконтрапупить?
К тому же вертолёт уже «созрел» и можно было заодно проверить, куда и как сажать людей. А может, этих навьев полить из огнемёта? Что ни говори, а такая смесь и на воде горит.
Но, однако, и это только полумера. Замечательные всё же, если отвлечься, роботы получаются. Неуничтожимые! И в огне не горят, и в воде не тонут.
Пока я экспериментировал с пулемётом, навьи как раз перешли озеро, и началась битва за берега острова. То ещё зрелище, я уже говорил. Ну какой же против них может быть способ?!
— Грузитесь в машину, — хмуро велел я солдатам и Забаве. — Не будем тут сидеть. Незачем.
Все как-то нерешительно затоптались.
— Чего ждёте? — прикрикнул я на них. Продолжая в то же время соображать, что у нас придумали против терминатора модели «1000». Заморозили? Сварили заживо? Не то, совсем не то. Что-то надо более радикальное. Что-то ведь такое где-то было! Вот что?
— За счёт чего они вообще существуют? — спросил я у Забавы. Эх, раньше надо было бы. Но разве про всё сразу спросишь?
Забава посмотрела на меня, как будто я вновь сморозил какую-то глупость. Потом, полуобернувшись, указала на замок. Точнее — на облако над ним.
— Их хозяин Обец. Его сила наполняет их. Он же ими управляет.
Ясно. Конечно, как же иначе? Но с этой громадой ничего не сделаешь. Разве что и впрямь пальнуть чем-нибудь ядерным. Поможет, но кардинально. И сами не уцелеем — какой смысл?
И тут я вспомнил! Джон Уиндем, эпоха после ядерной войны! Как там назывался этот роман? «Отклонение от нормы»? Именно там и было описано это оружие!
Изолирующая клеевая плёнка, засыхающая на клиенте и иммобилизующая его напрочь. Вплоть до удушения. Не знаю, возможно ли именно такое вообще. Но в данном случае столького мне и не требовалось!
Спеленать, заизолировать — и лежи дальше хоть до скончания веков. Особенно если материал — пластик. Ни в жисть не разрушится. Быстросохнущие разбрызгиваемые жидкости!!
Ёлки-палки! Обыкновенный брандспойт! А то даже и аэроопыление с самолёта. Вертолёта. Самое то, что надо! Пусть склеиваются хоть в виноградные гроздья!
Торопясь, стараясь не думать об ошибках, я выбросил ещё пакет. Тот стремительно раздулся. Лопнул… Так, ранцевый распылитель. Наподобие огнемёта. Как раз будет!
Я отставил пулемёт, чувствуя, как закипает внутри весёлая боевая злость. Ну сейчас я вас, голуби мои… Лямки плотно охватили плечи, наконечник удобно оказался под рукой.
— Гар, что ты? — недоумённо произнесла Забава, от неожиданности, видимо, забывшая и перешедшая на «ты».
Я расхохотался, отцепляя наконечник от бака.
— Служба обеззараживания планет! Выводим навьев, тараканов и других вредных насекомых! — С этими лихими словами, озадачившими всех присутствующих, я бесстрашно шагнул вниз по холму навстречу вражескому воинству.
Кому расскажи — не поверят! С распылителем — на зомби! Редкостная разновидность сафари. Только у нас в Дворанне! Приезжайте, не пожалеете. И что главное — совершенно бесплатно!
Не знаю, с чего мне было так уж смешно. Я поднял наконечник, метя им вперёд, и, сделав несколько шагов, нажал на спусковой рычаг.
Голубоватая маслянистая струя вылетела из шланга и окатила первые ряды навьев. На какой-то миг мне показалось, что ничего не вышло, и стало как-то зябко. Но уже в следующие секунды средство принялось оказывать действие. В рядах наступающих возник затор. А за ним — куча-мала. Человекообразные фигуры, сцепленные в ком, приклеились ещё и к почве.
Вдохновлённый первым успехом, я, не откладывая дела в долгий ящик, полил из своей брызгалки остальную толпу. Правда, для этого пришлось побегать.
Но в итоге под радостные крики болельщиков весь наступающий отряд был повержен. Какая-то абстракционистская скульптура. Что-нибудь вроде последнего дня Помпеи.
Я опустил шланг и огляделся. Славно. Врана, связисты и Забава с вершины продолжали оказывать мне одобрение выкриками. Навьи дёргались, но ни один не смог даже подвинуться, не то что освободиться.
Но дальше-то что?
Словно ответ на этот мой вопрос, порыв сильного ветра пронёсся над нами. Загудел в антенных решётках. За ним ещё. Так что народу на вершине пришлось пригнуться.
Я, торопясь, взбежал наверх. И едва не упал: начался просто ураган. Вертолёт готов был вот-вот опрокинуться. Все держались кто за что смог.
Туча над замком, клубясь, словно бы даже вытягивалась в нашем направлении. Здорово. Я заметил ещё два отряда навьев, сворачивающих в нашу сторону. Кроме того, чистое доселе небо начала затягивать чуть заметная дымка. Правда, с этим заметны были какие-то проблемы — словно противоположный ветер пытался её разогнать.
Так. Накрылась премия в квартал! Шиш мне дадут летать над полем боя и поливать из опылителя. Если вообще удастся спокойно передвигаться.
— Господин магистр! — сквозь свист ветра прокричал Врана. — Нужно уходить отсюда!
Здравое рассуждение. Куда вот только? Я глядел прямо на воздвигающуюся над островом облачную громаду. Было ясно, что она до любой части долины дотянется без проблем.
Бой за берег острова ещё продолжался. Но на нескольких участках противник явно уже прорвал оборону. Мир вам, ребята… Вы не знали, что вас тут ждёт. Эх! Раньше бы хоть что-то сообразить!
Да, теперь мне понятно стало, отчего все предыдущие восстания заканчивались ничем. Войти в долину можно было. Пусть и с трудом. А вот выйти!..
Вертолёт, крякнув амортизаторами, нелепо как-то подскочил и опрокинулся на бок. Лёгкий балок радиоцентра, по счастью заякоренный как раз на подобный случай, ещё держался.
— Гар! Надо что-то делать! — воззвала Забава. — Здесь нельзя оставаться!
А где можно?! Через час-другой на острове будет всё кончено. И тогда никакие препятствия не будут мешать Обецу добраться до нас. Летать-то по такой погоде нельзя вовсе!
Ветер достиг такой силы, что пришлось лечь. Теперь мы были в том же положении, что и солдаты Обеца при штурме нами острова. Просто прелесть! Я расстегнул и сбросил бесполезный опрыскиватель.
Уходить надо. Это ясно. Но не хотелось. И неизвестно было куда. Впрочем, может быть, внешние долины всё ещё под контролем повстанцев. Хотя мне почему-то казалось, что уже нет.
Эх! Ну хоть что-нибудь бы знать обо всём этом!
— Забава! — постарался докричаться я до девушки. — Как Обец ими всеми управляет? Как заставляет действовать?
Дисциплинированные солдаты вокруг нас продолжали мужественно оставаться на местах, цепляясь пальцами за землю. Судя по всему, Врана их неплохо вымуштровал. Надёжный командир.
Все терпеливо ждали, чем закончатся наши с Забавой переговоры. Ясно было, что после этого последует команда уходить. Вот только я всё ещё на что-то надеялся. На что только?
Правда, была у меня какая-то смутная мысль. Давно, ещё с самого начала осады…
Забава думала. Наконец, напрягаясь, прокричала мне в ответ:
— Я не знаю, как объяснить, Гар! Он действует таким образом… Это способ такой… Он собирает свою силу в облаке, а потом направляет её… — Она отчаянно нахмурилась, стараясь втолковать какие-то азы технологий безграмотному джинну. — Нет, не могу передать! — призналась она в конце концов.
Значит, всё-таки уходить… Я ещё раз со злостью поглядел на облако. Грозно клубясь, оно буквально стало искриться молниями. Раскалывающие удары один за другим посыпались на землю вокруг замка. Проклятье!
Ну хоть чем-нибудь по нему долбануть! Ракетами или из пушки! Так ведь свои же там, внутри… А эта облачная башня сверху…
И тут мне в голову пришло такое… Что я чуть было не оглушил себя самого, треснув кулаком по лбу. Болван! Ведь оно же всё время было у тебя перед глазами!!
Урчание электромоторов убаюкивало. Путь к середине острова был не так уж близок. Тем более в нашем положении нельзя было прямо так сразу эту середину найти. Поэтому мы шли зигзагом, время от времени направляя свет фар вверх и иногда подвсплывая, если не были уверены, что не ошибаемся.
Днище плавучего острова Обеца представляло собой огромное количество одинаково стандартных каменных сот. Шестиугольников, в поперечнике десять метров примерно каждый.
Кто-то когда-то по непредставимой для меня технологии изготовил из камня длинные, полые внутри и запечатанные с одного конца призмы. А потом так же непонятно скрепил их друг с другом.
Донышками вверх. Получился гигантский понтон. Чего стоило всё это сооружение собрать — я даже представить не берусь. Забава пробовала мне объяснить, но я всё равно не понял. Ясно, что магически. А как конкретно — уму не поддаётся. Хоть убей. Одно было понятно — что Обец крут немерено. И те, кто с ним связались, либо круты так же, либо… О последнем я старался не думать.
Соты большей частью были забиты льдом. Застарелым, многолетним. То ли он каждую зиму сам сюда набивался, то ли его специально намораживали — не знаю.
Да особо и не задумывался. Нам требовалось найти то место, где в центре острова ячейка отсутствовала. А сделать сие при полном единообразии представлялось не так уж просто.
Ясно было только, что определить это можно по толщине стенок. В отсутствующем месте они должны быть тоньше. Вот мы и искали. Причём нам покуда неясно было, сможем ли мы там пройти. Поскольку ни один из посланных Хозяйкой диверсантов не вернулся. Да и людьми они не были.
Как оказалось, сей финт считался у Хозяйки и Забавы их коронным номером. Они сумели вырастить и подготовить партию полуразумных выдр. По примеру связных почтовых птиц.
И эта партия была послана Хозяйкой на остров с целью найти и уничтожить сердце Обеца. Средоточие всей его силы. И — согласно, естественно, традициям — тот самый уязвимый элемент. Который он и прятал от всех, храня как зеницу ока. Ну натуральный кощеизм-бессмертеизм. Иначе не скажешь. Но, по объяснениям Забавы, именно так и обстояло дело.
Наличие суперотряда подводных диверсантов у Хозяйки считалось наивысшей военной тайной. Да и было ею, видимо. Поскольку никто никогда до этого ничего подобного не придумывал.
Отряд вполне оправдал себя. Поскольку, существуя уже давно, неоднократно проникал в Крунир по одним им доступным путям через подземные реки. И произвёл разведку острова снизу.
Центральную пустую ячейку нашли именно они. И исследовали. Как оказалось, там и хранилось Обецево сердце. В самой недоступной части острова, ясное дело.
Вот только уничтожать его требовалось в самый последний момент. Поскольку Обец, оказывается, сумел бы создать себе новое, продержавшись в случае чего на внешнем запасе энергии.
Требовался комплексный, как на Земле бы выразились, подход. Обец, оказывается, в отличие от нашего сказочного Кощея, подстраховался на случай каких-нибудь неисправностей. Прогрессивная личность, однако!
Как легко догадаться, выдры-диверсанты посланы были на решающую операцию аккурат с началом штурма Ворот. И сигналом удачности покушения и было бы распадение внешнего энергетического поля.
Что мы все и видели. Только теперь неясно: сделали ли выдры своё дело или это хитрый ход самого колдуна? Я вообще-то склонялся ко второму. Забава же настаивала на первом.
Хотя, скорее всего, могла быть как раз серединка на половинку. Выдры добрались до сердца, но только повредили его. На месте Обеца я бы, например, не оставлял эдакую реликвию валяться без охраны.
Ну а дальше уже понятно. Сам бог велел Обецу воспользоваться ходом противной стороны. Вот только меня сильно занимало, неужели придумка с выдрами была тем единственным козырем, которым располагала Хозяйка?
Но гадай не гадай, а в воду лезть пришлось. Поскольку связи не было. И никаких изменений к лучшему тоже. К тому же Забава клятвенно, чуть ли не со слезами, заверяла, что ничего больше нет.
И вот мы ищем эту центральную ячейку. Которую никто никогда не видел. Кроме выдр. С чьего описания она и известна. Можете представить, что в состоянии рассказать не владеющая речью выдра?
Я тоже не могу. Так что, что там за проход, можно ли в него вообще пролезть — темна вода во облацех. Известно только, что это тоннель, колодец или нора во льду, заполняющем отверстие.
Но в любом случае путь этот — единственная наша дорога во владения Обеца. Хотим мы того или нет. Приходится искать.
— Если боишься, что руку отхватит, — объяснял я Вране и стоящим рядом радистам, — то рукой не толкай. Подпихни чем-нибудь. Пустой гильзой, например. Замок сам закроется.
Иллюстрируя свои слова, я наглядно подтолкнул донышко гильзы взятым у Враны мечом. Замок чуть протяжно чавкнул и закрылся. Все внимательно проследили за последовательностью моих действий.
— Вот так, — счёл нужным подтвердить я. — И упаси вас бог, напоминаю: не ударьте взрывателем обо что-нибудь! В клочки разнесёт!
Впрочем, последнее уже было не столь очевидно. Но приучать к осторожности людей лучше сразу. А так вообще-то бывало, что с маху уроненный на станину шестидюймовый снаряд никак не реагировал. Ударенный именно взрывателем. Рассказывали мне про такие случаи. Вот только желания проверять эти рассказы, да ещё на себе, не было никакого!
Орудия стояли, задрав «хоботы», в десятке метров друг от друга. Стодвадцатки неизвестной мне модели. Но, как и положено зениткам, — на круговых пяточных лафетах.
Ещё чуть позади располагался стандартный морской контейнер с распахнутой стенкой. Там у нас обозначился склад боеприпасов. Я решил не скупиться. Запас никогда не помешает.
Позицию разместили внизу, между подножиями двух соседних холмов. Как раз спустившись с вершины, где нас едва не унесло ветром. А тут было и тихо и укромно, и остров с замком как на ладони.
Вот народу, к сожалению, у меня оказалось всего ничего. Пятеро едва. Ещё четверых, вооружённых опрыскивателями с клейким полимером, я выслал в боевое охранение. Навстречу приближающимся отрядам навьев. Надёжней, конечно, самому было бы сходить, но тут уж выбирать не приходилось. Кто-то же должен был управлять стрельбой.
— Ну? Готовы? — риторически обратился я к солдатам. И, получив ответ, больше самому себе скомандовал: — Начали!
Я занял стоящий ещё несколько в стороне единый пульт центральной наводки. Нечто вроде стола, оснащённого вдобавок ещё массой прицелов. От лазерного дальномера до радара.
Удобная всё-таки вещь современная техника. Включаешь компьютер и на экране выбираешь цели, которые нужно. Когда я закончил отмечать ядра плотности, второе орудие тоже было заряжено.
Молодцы, справились. И, как было сказано, отбежали к контейнеру, готовясь тащить следующую партию. Впрочем, пока мне обе пушки сразу не нужны. Ну начнём, как говорится, благословясь…
Мне за мою слегка разнообразную жизнь как-то не доводилось ещё стрелять из орудий. Да ещё достаточно большого калибра. И хотя я заранее приготовился к звуку, всё равно такого сильного не ожидал. Или, может быть, он мне таким с непривычки показался? Ахнуло так, будто прямо здесь что-то рвануло. Проинструктированный народ, оправившись, засуетился и потащил второй снаряд.
Компьютер за это время посчитал и выдал коррекцию. Я произвёл второй выстрел. И, убедившись, что попал, перешёл на беглый огонь. Всё слилось в странном равномерном гроханье орудий.
Выйдет из этой затеи что-нибудь или нет?
Сперва вроде бы результата не было никакого. Впрочем, мне и неизвестно было время задержки. Особо большим оно быть не могло, но опять же кто его знает? Да и реагент ещё какой?
Но что интересно, ответной реакции со стороны противника так и не последовало! На что я и надеялся в основном, предпочитая пушки ракетам.
Полёт снаряда невиден. В то время как любая реактивная штука оставляет отчётливый след, демаскируя позицию, с которой выпущена. Меня же это совсем не устраивало.
Стрелять пришлось довольно долго. Снаряды уносились один за другим, возле орудий образовалась даже россыпь гильз, а ничего по-прежнему не происходило.
Связался со мной по рации один из дозоров и сообщил, что встретил навьев и намертво остановил их на своём рубеже. Бойцы пребывали в полнейшем восторге и жаждали поливать всех и вся направо и налево.
Я с некоторым трудом заставил их успокоиться и уже сам связался с другой группой, поинтересовавшись, как дела. Но, как оказалось, их навьи покуда ещё не появились.
Я посоветовал быть внимательней и вернулся к своим обязанностям. Тут-то и началось. На экране распалось изображение одной из зон плотности в структуре облака. Сперва это никак не сказалось на происходящем вообще. Разве что второй отряд навьев так и не появился в пределах видимости. Но, впрочем, сие могло быть и не из-за этого.
Мы продолжали стрельбу, уже оглохнув от буханья орудий и прокоптившись густым запахом дыма. Как там его называют? Кордитный? Так вот им.
Где-то в вышине над холмами пронёсся несколько раз порыв ветра. Едва ли не ураганный. С неба даже посыпались трава, листья и прочий мусор. Но нас в нашей ложбинке это не затронуло.
Замечательную мы выбрали позицию. Я, точнее. Поскольку остальные понять не могли, для чего я ищу место. И само собой, не могли ничего толком подсказать.
А я в свою очередь ничего не в состоянии был объяснить. Поскольку идея, о которой я умудрился вспомнить в последний момент, попросту ни на чём в здешнем мире не базировалась. Потому хотя бы, что никакой тяжёлой артиллерии здесь и в помине не существовало. Не говоря уже о службе погоды, радиолокационной разведке облаков и о противоградовой обороне. Противоградовой зенитной артиллерии, точнее. А заодно я вспомнил и о знаменитой в своё время книжке Гранина «Иду на грозу». Дальнейшее, я думаю, понятно.
Вот только, повторяю, время реакции на воздействие я напрочь не помнил. Оттого пришлось просто стрелять и стрелять, что называется до упора. Дожидаясь, когда что-нибудь скажется. Но покамест время шло, а не происходило ничего. Кроме всё крепчающего и крепчающего ветра.
Тот, кто управлял всей этой силой на той стороне облака, явно сообразил, в чём дело. И пытался нащупать того, кто наносит по нему удары. Он даже молниями стал сыпать гораздо меньше вокруг замка.
Но найти нашу позицию никак не мог. Видимо, здесь уже Обец приблизился к границе своих возможностей. Предположение, конечно, смелое, но основания к нему у меня имелись. Поскольку у нас на Земле подобную лихую батарею определили бы и накрыли в ответ в течение нескольких минут. Мы же практически не маскировались.
В конце концов, когда распалось третье ядро, Обец и вовсе перестал гвоздить по сторонам молниями. Облако лишь только заклубилось ещё сильней. А над всей округой — ну это я думаю, что над всей, — засвистел сильный ветер. Даже у нас что-то начало задувать. Вокруг орудий.
Тут вдруг опять вышли на связь солдаты из первого охранения.
— Господин магистр! — сообщил мне старший. — Навьи перестали шевелиться! Совсем! Что нам делать дальше?
Я велел продолжать наблюдение и задал несколько дополнительных вопросов. Судя по ответам, к склеенным навьям то ли перестала поступать энергия, то ли — команды. Что, впрочем, представляло сейчас одинаково приятную новость. Хотя насчёт команд — ещё не обязательно. Вдруг Обец что задумал?
Я даже оказался прав. Почти. Потому что Обец просто сумел нас нащупать. Ветер заревел над нашими головами просто как сумасшедший. В воздух взвились тучи жухлой травы и сухих веток. Но Обец по-прежнему не понимал, где мы находимся. И поэтому свой удар направил всё-таки по вершинам холмов. Ему, видимо, никак не сообразить было, что, с точки зрения мага, мы выбрали самую неудачную позицию.
Что ж, так я и думал. Рёв ветра, временами заглушая выстрелы, заставлял в страхе ёжиться. На верхушках нас просто бы смело. Здесь же было вполне терпимо.
И вдруг в один из моментов я стал замечать, что ситуация как-то переменилась. Что-то стало не так. Я закрутил головой, стараясь понять. Вызвал даже охранение.
Но там всё было без перемен. И вдруг я сообразил — шум ветра стихает! Орудия уже не прорывались сквозь него, а уверенно превышали своим отрывистым грохотом.
Я взглянул на монитор. Нет, ядро продолжало оставаться в наличии. Что тогда? Но, переведя взгляд на остров, я понял, в чём дело.
Облако распадалось. Оно стало уже вдвое ниже. Не клокотало. И более того, можно было заметить даже с нашей позиции — из него начал идти густой, частый дождь. Достаточно сильный, конечно, но ничего общего не имеющий с потопом, грозой или бурей. Просто дождик. С некоторым содержанием йодистого серебра, я думаю. Ха-ха.
И тут вдруг облако словно взорвалось. Вспухло, потемнело… И, точно обессиленное, расплылось уже окончательно в простую дождевую массу. Став ещё ниже и меньше.
Я быстро взглянул на монитор и велел остановить стрельбу. Последнее ядро плотности — центр грозы — на мониторе исчезло. Облако стало обычным дождевым окончательно.
И насовсем. Что-то я ещё не встречал упоминаний облаков, оставшихся целыми после такого массированного воздействия. А мы в него всадили столько, что, наверное, на три таких хватило бы.
На всякий случай продолжая наблюдать за дождевой тучкой, я вытащил из кармана рацию и связался с Анизом.
Замок Обеца с воздуха смотрелся весьма впечатляюще. Каменная игрушка, окружённая искрящимся облачным туманом. Эдакой дымкой. Очевидно, так интерпретировался остаток Обецевых сил на сей момент.
Я предусмотрительно не стал приближаться. Облетел сооружение по кругу и пошёл на посадку там, где виднелась образовавшаяся на земле толпа.
Попутно, снижаясь, отметил, что сверху на замковых площадках не видно ни одной души. Хотя в некоторых местах внутри явно какое-то шевеление наблюдается.
Что-то там эдакое происходило. Вроде заварушки. Судя по всему, кое-кто из ворвавшихся продолжал вести бой в полном окружении. Успеть бы хоть как-то поддержать их!
А тут как раз ещё новая морока.
Собравшиеся на площади покинутого городка обернулись на шум моторов. Надо думать, Ка-26 для них был весьма внове. После тех мелких фитюлек, которыми я до сих пор пользовался.
Да и то сказать, я и сейчас-то решился только под горячую руку. После едва не состоявшегося бегства из «радиоцентра». Вполне здравая мысль, что компьютер-автопилот можно ставить не только на ранец и микровертолет, дошла уже до следующего уровня.
Теперь весь полный цикл пилотажа: взлёт, полёт, посадка — можно стало направлять простым джойстиком. И всё.
Взяться же за настоящий вертолёт меня подвигло то соображение, что на маленькой моей свиристелке придётся Забаву упаковывать в багажный отсек. Как я раньше делал при перевозке связистов. Вместо рюкзака. Как раз хватало места. Но вот сейчас, видимо, я дошёл до нормальных, так сказать, пассажирских перевозок.
А Забава лететь решила категорически. После того как мы получили сообщение по рации, она настроилась очень серьёзно. Времени препираться не было, и я, махнув рукой, «выдул» камовскую вертушку.
Удобная штука. По многим параметрам. В частности, по простоте управления. Реактивный момент отсутствует. Опять же габариты куда компактнее, чем у «стрекозиной» классической схемы. Что я сейчас и продемонстрировал, буквально втиснувшись на небольшое, ограниченное со всех сторон пространство. Как они жили в Средневековье в этаких городах? Стена на стене! И все в несколько этажей. Судя по всему, в этом городке и располагалась собственная Обецева академия Чёрной магии. Сейчас пустая, само собой.
А в оставленных кварталах разыгрывалось теперь новое представление… Я заглушил мотор и, выскочив на землю, обратился к теснящейся в сторону толпе:
— Ну? И чего это тут у вас происходит? — Я постарался говорить как можно увереннее. В конце концов, имидж джинна всех времён и народов обязывал. Но кроме того, я и в самом деле был зол.
Приглядевшись, я узнал в ближних рядах личности из окружения Хозяйки. Свитских, так сказать. Вид у них был довольно хмурый. И моё прибытие их совсем не обрадовало.
— Чего не поделили? — продолжил я своё наступление. Поскольку вторая половина толпы состояла из сомкнувшихся вокруг Ангреста и Аниза остатков гвардейцев Облибы и солдат замка Цын.
Так что дополнительные объяснения представлялись совершенно излишними. Мне даже понятно стало, отчего это Аниз так старательно держал этих людей ближе к себе. Теперь это пригодилось.
Чужаки для местных, гвардейцы и гарнизонные сразу встали на защиту командиров. А может быть — и самих себя. Кто его знает? Когда начинаются подобные катавасии…
Следом на землю из вертолёта спустилась Забава. Очевидно, впечатлённая комфортом путешествия и оттого замешкавшаяся. Громкий щелчок захлопнувшегося замка привлёк общее внимание.
— Что у вас тут происходит, Гай? — обратилась она к одному из стоящих поблизости. В свите Хозяйки он занимал, помнится, не последнее место.
Выслушав вопрос и мрачно окинув нас взглядом, он, к моему удивлению, ответил вполне внятно:
— Враг захватил Повелительницу. Мы считаем, что чужаки виноваты в этом. Мы хотим их арестовать. Они не подчиняются.
Значит, я ничего не напутал в кратком сообщении по рации. Хорошо ещё, что радист оказался у Аниза. Весёлая выходит петрушка, язви её в самосвал!
— Ну и на хрена вы собираетесь их арестовать? — поинтересовался я как можно более вкрадчиво, стараясь не выдать охватывающее меня бешенство. Чего-то подобного я, очевидно, опасался с самого начала. Уж слишком быстро происходила вся эта «революция». Правой рукой я как бы невзначай пошарил у себя на боку, нащупывая кобуру «стечкина».
Гай молчал. Меня это слегка озадачило. Сперва. А потом насторожило. Я бы с куда большим удовольствием поговорил с Анизом, чем с подданными Хозяйки. Но до остравцев было довольно далеко.
Впрочем, держались они вполне бодро. Как я мог рассмотреть. Стояли с весьма решительным видом. И было ясно, что тем, кто попробует их взять силой, не поздоровится.
В этом, пожалуй, местным искателям виноватых не повезло.
— Отвечай! — приказала Забава. И я тут только понял, что без неё со мной бы вовсе не стали разговаривать. Ну в лучшем случае объяснили бы, где моё место в их понимании.
Значит, вот так вот, дорогие союзнички, да?! Ну извините тогда — не я вас звал! Я расстегнул кобуру. Хотя доставать пистолет покуда всё же не стоило. Я нашёл взглядом Аниза и переглянулся с ним.
Похоже, он был того же мнения. Ну ладно…
— Только Повелительница может нам приказывать! — угрюмо пробурчал Забаве наш собеседник, меряя её коротким взглядом. — А пока её нет, мы сами распоряжаемся как её приближённые!
Ого! Да тут, похоже, самый настоящий бунт! Уж не удумали ли эти ребята попросту взять власть, покуда никого нет? Или что?
— Я доверенная Повелительницы! — Забава топнула в ответ. Опять же ого! Какая же у них иерархия? — И мне вы обязаны подчиняться! Отвечай, когда тебя спрашивает Ар!
— А где он был, когда мы уничтожали навьев? — раздался неожиданный выкрик из рядов собравшихся. — Пусть лучше занимается своей почтой и не лезет не в своё дело!
— Правильно! — раздался ещё один голос. Уже смелей. — Мы разбили навьев! А где он был?
«Иде был, иде был — как сказал Лёва Задов батьке Махно. — Шащьку тупил!..» Но, однако, эдакий оборот дела становится и вовсе забавным. Только вот как выворачиваться? Вече ведь начинается.
— Вы? — поразилась Забава. И окинула взглядом собравшихся так, словно встретила их впервые. — Вы же знаете, что против навьев средства нет! — Фраза прозвучала почти как обвинение.
Ну вот, уже разборки…
— А отчего они тогда с нами не справились?! — резонно вопросил тот же голос из задних рядов. Смелый, видать, крикун. Или наоборот — на глаза-то не показывается.
Осмелевшая толпа меж тем неожиданно как-то придвинулась. И теперь стала совсем близко. Правда, зато не так плотно. У меня появилась по этому поводу кое-какая мысль.
— С навьями расправился магистр Гар! — отчеканила Забава. Ей, похоже, происходящее также перестало нравиться. — Он уничтожил облако — средоточие силы врага!
В ответ толпа загудела. Явно неоднозначно. Но ничего обнадёживающего в этом не наблюдалось. Неизвестно, чем бы всё обернулось, но в этот момент вдалеке прогремел выстрел.
А секундой позже над замком вспухло облачко разрыва. Оставленный при орудиях Врана не давал Обецу возможности повторить попытку. Молодец.
Заодно и на присутствующих это произвело впечатление. Толпа вновь притихла. Правда, если не сделать сейчас своего хода, дальше опять может начаться какая-нибудь вакханалия.
Я застегнул кобуру и решительно студил вперёд.
— Ну-ка! — Передо мной оказалась довольно плотная стена человеческих тел. Но к этому я был вполне готов. — Дайте пройти к моим.
Передние подались было. Но тут последовал невнятный гул вокруг, идентифицирующийся вроде как «У-у, такой-сякой!..». И толпа начала смыкаться. Я хмыкнул и упёрся в переднего локтем. Сразу же подставив второй в сторону. После чего принялся работать как крот. Расталкивая бесчувственные тела. С небольшим опозданием вслед за мной потянулся испуганный гул, разом закончившийся тишиной. В этой тишине позади себя я разобрал звенящий от сдерживаемой ярости голос Забавы:
— Ты ответишь за это, Гай! Я тебе обещаю!
Не пришиб бы он её сгоряча, подумалось мне. Но к этому моменту я уже протолкнулся к стоящим в тесном каре гвардейцам, подавляя по пути всяческое сопротивление.
Коридор распластанных тел, оставшийся позади, способствовал этому самым наилучшим образом.
Гвардейцы расступились без единого слова. Тем самым сделав мне неожиданно приятный комплимент. Я как-то даже и не предполагал подобного авторитета в их среде. Но не стал задерживаться, прошёл к Анизу с Ангрестом.
— Ну так чего у вас тут? — повторил я свой вопрос обоим, обменявшись рукопожатиями.
— Да чего? — Аниз пребывал, похоже, в отличном настроении. Молодец мужик. Бодр в любых обстоятельствах. Сейчас он с явным удовольствием созерцал присмиревшую вокруг толпу. — Обец прислал парламентёров, только и всего, — он усмехнулся, — и потребовал выдать нас. В обмен на Хозяйку. А мы ведь для них действительно чужие, какое бы там пророчество ни было.
Похоже, Аниз оценивал ситуацию вполне трезво.
— Когда он, я подумал, прислал этого своего парламентёра?
Аниз понял меня и снова хмыкнул:
— А как раз когда ты облако разогнал. — Он взглянул на меня с любопытством и сам спросил: — А это действительно ты?..
О господи! Йя, йя — и танк подбил тоже йя, ёлки-палки… Я только посмотрел на него в ответ. Ну что я объясню кому? Аниз смущённо пожал плечами.
— Ну он им обещал, что отпустит Хозяйку. И их всех, если они сдадутся. И выдадут зачинщиков. Нас то есть. Сказал, что специально напугал их навьями. Чтобы они знали, что их ждёт в противном случае.
— Это он оч-чень интересно сделал, — заметил я.
Вверху опять громыхнуло. Ещё. Пара снарядов разорвалась над замком. Нет, ни фига не сам Обец остановил навьев. Незачем ему это делать было при его могуществе.
— И они, значит, ему поверили, — предположил я. И даже без подтверждения ясно было, что я прав. Ладно, понятно. Даже, кажется, можно сообразить, что делать.
— И где этот парламентёр?
— Сказал, что вернётся по нашему сигналу. По-ихнему то есть. Когда всё будет готово.
Замечательно. Восхитительно просто. У меня даже слов нет. С одной стороны. А с другой — вполне обычное дело. Вспомнить того же Емельяна Пугачёва. Или Стеньку Разина. По-моему, обоих выдали с головой свои же ближние старшины. За обещанное прощение. Элементарный приём всех власть имущих, когда доходит до жареного.
Мне вдруг нестерпимо захотелось просто перестрелять всю эту собравшуюся вокруг толпу правдолюбцев, при первой же Действительной угрозе готовых пойти на попятную.
Только с трудом мне удалось подавить это желание. Я повернулся к окружающим нас повстанцам.
— Тело видел кто-нибудь? — гаркнул я как можно громче. — Нет?
Настала озадаченная тишина. Люди недоумённо зашептались.
— Я спрашиваю… — Тут я догадался, что можно использовать вшитую в костюм аудиосистему и перестал надсаживать глотку. Окружающие ещё более присмирели. Даже подались назад. — Я спрашиваю! — повторил я. — Видел кто-нибудь захваченную в плен Хозяйку или нет? Или хоть что-нибудь от неё?
Ответа ждать пришлось довольно долго. В конце концов возникло какое-то бормотание, усилилось, и я смог разобрать угрюмое:
— Он сказал, что она в плену. — Фраза, больше напоминающая мычание.
— Так какого хрена вы ему поверили?! — Это я постарался рявкнуть как можно презрительней. Если что, придётся, видимо, пострелять. Жаль только, последнее время опять привык без автомата ходить. — Он вам что, любимый дедушка? Или добрый крокодил?!
Все хмуро молчали. Про крокодила это я уже так, хохмы ради запустил. Но похоже, охотников буйствовать уже стало немного. Испытавшие действие шокера всё ещё служили наглядным примером.
Я выждал паузу. Но никаких продолжений не последовало. Так-то.
— Ну вот… — решил я обратиться с небольшим резюме. Хотя мне всё ещё больше хотелось прострелить несколько этих бараньих лбов, продавших фактически в самый ответственный момент. — Вопросы есть?
Видимо, мои слушатели по тону сообразили, что ответ будет один. Никто ничего не сказал.
— Вопросов нет! — заключил я. И только после этого понял, что практически дословно процитировал товарища Сухова из «Белого солнца пустыни». Но останавливаться на саморефлексию было некогда. — Засим митинг постановляю считать закрытым. И всех прошу вернуться к выполнению своих обязанностей. — Я ещё раз оглядел толпу и понял, что всех их так просто не убедишь. — Марш на позиции, идиоты! Вас же в любой момент атаковать могут! Забыли, что ли, щучьи дети?!
Как ни странно, эта реплика, из другого, правда, уже репертуара, отлично произвела своё действие. Ближние ко мне начали вздрагивать. Точно просыпаться от сна. И спешно стали проталкиваться прочь.
Ох уж эти мне излишки демократии! Я подождал, пока толпа рассосётся. Потом велел собраться командирам. И свитским — Гаю то есть и Анизу с Ангрестом.
За компанию пригласил Забаву.
— Вот что, — велел я им, когда весь ареопаг оказался в сборе, — рассказывайте подробно, что здесь произошло.
Сопя и бросая друг на друга косые взгляды, народ начал медленно излагать свои версии событий. При некотором разнообразии все они сводились к тому же, что я успел узнать у Аниза.
Правда, повстанцы, патриоты своей исторической родины, всё ещё продолжали бубнить что-то вроде того, что, мол, чужаки всё равно есть чужаки. И не будь их — всё вышло бы лучше.
Я даже не знал раньше за собой такой злости! Едва-едва не заехал в рыло одному такому вельможе, бурчащему под нос, но вполне отчётливо. Да сколько же можно быть таким идиотом?
— И что, — поинтересовался я, после того как выслушал все заинтересованные стороны, — вы ничего более разумного, как сдаться Обецу, придумать не смогли?
Ответ был прежним.
Вот тут уж я воистину почувствовал себя в степени белого каления. Если бы не Забава, не знаю, что было бы дальше. Пострелял бы, наверное, дураков.
Посланница Хозяйки тронула меня за рукав и предложила отпустить приближённых. Чтобы дальше шли командовать войсками. А самим, оставшись, поговорить.
К счастью, я уловил в её тоне какой-то намёк. И подчинился. Свитские, продолжая что-то ворчать, довольно послушно тем не менее разошлись.
Когда мы остались одни — своим, тесным, так сказать, кругом: Ангрест, Аниз, Забава и я, — Забава и поведала о скрываемой до сих пор военной тайне наивысшей степени секретности — выдрах-диверсантах. И обо всём с ними связанном.
В сложившихся обстоятельствах это следовало признать единственной зацепкой. Причём вполне реальной. И согласно с ней и действовать. Позаботившись предварительно, чтобы разделить озабоченных поисками виноватых повстанцев и нашу пришлую гвардию Аниза и Ангреста.
Что я и сделал, переправив всех к Вране на позицию. Тем паче там было единственное место, откуда Обеца реально сдерживали. Самим же нам с Забавой пришлось переквалифицироваться в подводников. Весьма срочно. Причём я до самого последнего момента и не думал, что пойду с напарницей. Но Забава сумела настоять на своём. Я даже не очень понял как. Просто проявив твёрдость и выдержку, заявила, что должна идти тоже. И я не нашёл что возразить. Поскольку она, с одной стороны, доверенное лицо Хозяйки… А с другой — весьма полезный маг. Что тоже немаловажно. Больше-то мне всё равно взять было некого. Не Аниза же. А тащить с собой огромный отряд тем более не имело смысла.
В конце концов я согласился. «Выдул» снаряжение, мы облачились в гидрокостюмы и отправились в путь.
Забаву я предусмотрительно облачил в армейский легководолазный скафандр, дабы не заставлять даму устраивать стриптиз. Оно, конечно, не так уж и плохо было бы… Вот только обстоятельства как-то не располагали. А затем, подумав, оделся в такой же скафандр и сам. Просто из соображений функционального удобства — можно было оставить на себе весь спецназовский комплект. Что немаловажно.
В такое же снаряжение я облачил и Забаву. Коль уж идём мы в диверсионный рейд. Из оружия прихватили подводные пистолеты. Пару контейнеров с кое-каким инструментом. И ещё буксировщики.
Дыхательные аппараты с замкнутым циклом обеспечивали нас воздухом на шесть часов. Но я думал, что нужное место мы обнаружим гораздо раньше.
Как оказалось, я несколько переоценил свои силы. Задачка вышла более сложная, поскольку мы кружили под однообразными сотами час за часом, но искомого не обнаруживали.
А время уходило и уходило. Сколько ещё удастся поддерживать тот статус-кво, которого мы добились, введя в дело противоградовую артиллерию? И что потом делать? Бить на поражение? Ядерными? Или чем-нибудь наподобие хлорпикрина? Или уж сразу заман или зарин? И даст ли это какой-либо эффект?
Луч фары прорезал уже ставшую надоевшей кристально прозрачную толщу воды. И всё труднее становилось бороться с отвлекающими мыслями.
Совершенно неожиданно Забава, поравнявшись со мной, выразительно подёргала меня за прорезиненный рукав. Что? Её рука энергично указала куда-то вверх и в сторону.
Я не понял, но подчинился, сменив направление. И только приблизившись, обнаружил, что привлекло внимание моей напарницы. Зацепившись за что-то хвостом, на краю ячейки держался трупик выдры. Выдра была мертва. Смерть наступила от широкой резаной раны во весь бок. Так что странно было даже, что зверёк сюда мог доплыть.
И только затем уже мы заметили то, что должно было привлечь наше внимание сразу. Толщина стенок гранитной ячейки была даже на взгляд значительно меньше, чем у соседних.
Вот, значит, как… Что ж, спасибо, маленький разведчик. Хотя бы за то, что указал путь. Вольно или невольно — неважно. Я посветил, подняв фару, в тёмный гранитный колодец.
Ничего. Только стены, уходящие вверх. Нашли мы его или не нашли? Впрочем, всё равно, для того чтобы проверить, придётся всплывать. Другого выхода нет. Да и вряд ли в этой тарелке имеется ещё одно такое отверстие в днище. Помедлив немного, мы начали подъём.
Тут Иван к нему сигает,
рубит головы спеша…
Всплывать приходилось медленно, выполняя баростабилизирующие площадки. Согласно правилам декомпрессии. Хорошо хоть имелся таймер, содержащий всю программу всплытия, и время от времени подающий нужные сигналы, с учётом глубины погружения и времени на ней пребывания. Замечательная штука. Я бы нипочём в озеро без него не полез.
Ну и ещё на всякий случай — вдруг воздух кончится — мной было припасено компактное подводное убежище. В виде надувного колокола с искусственными жабрами. Их у нас как раз не так давно начали выпускать. Удобная штука. В случае чего и отсидеться можно, и баллоны пустые, например, сменить. Благодаря этим двум вещам я как-то чувствовал себя спокойно.
Зато мне чем дальше, тем больше переставало нравиться вообще всё происходящее. Я имею в виду не данное
Просто скопище плохо вооружённых и снаряжённых людей в условиях нежилой тайги дралось с другим таким же скопищем. Со всеми вытекающими неаппетитными последствиями.
И возникало при этой картине только тягостное недоумение: а что, тому же Обецу миром договориться в своё время с окружающими было не судьба? Чего ради укладывать в землю такое количество народу, как выясняется, с последующей же целью уложить ещё столько же? Кому и для чего это нужно? Бессмыслица.
И ничем это не отличается ни от каких других войн, про которые нам известно. А счёт таких идёт на тысячи. Каждый раз остаётся слава, увенчанная лавровым венком из костей. И больше ничего.
И для чего мне участвовать в сём местном балагане? Разве что потому только, что уже ввязался. И теперь с Обецем заканчивать надо своего же удобства ради. Чтоб обезопаситься. Вот и весь смысл.
Впрочем, и того немало. О чём думают мои спутники по этому поводу — Хозяйка, Дарек, та же Забава, — я даже судить не берусь. Поскольку заметил уже, что мозги у нас совершенно разные. О рядовых же обеих армий я и вовсе не говорю. Им думать особо некогда. Наверняка каждый старается перегрызть горло врагу и остаться в живых самому. И никаких сантиментов.
Так ни до чего и не додумавшись, я и дошёл до конца подъёма. Глубиномер показал всего какой-нибудь десяток метров. А вода после глубины стала даже на ощупь мягкой. Несмотря на температуру.
Что меня озадачило в первый миг, так это то, что над нами оказался глухой каменный потолок. Сплошная плита без всяких видимых швов и соединений.
Не может же такого быть… Или мы всё же ошиблись? И зря потратили время. Вот вышел бы номер!
Тут Забава проявила ещё раз большую, нежели я, наблюдательность, подёргав меня за рукав и вновь показав рукой на стену. После направленного в ту сторону фонаря стало ясно, в чём дело.
В каждой грани каменной призмы имелось по аккуратному прямоугольному отверстию, уходящему куда-то в темноту. Надо полагать, тоннели.
Лихо. Все шесть отверстий были совершенно одинаковы. И не имели никаких внешних отличий друг от друга. В какое же лезть? Подумав бесплодно какое-то время, я в конце концов пожал плечами.
Посовещавшись коротко с Забавой — жестами, понятное дело, — мы наугад выбрали один из проходов, пометили его и осторожно скользнули внутрь.
Это уже становилось интересным! Обец, судя по всему, не просто так соорудил свой секретный водозабор. А с выдумкой.
Что-то, помнится, по словам Забавы, ничего такого подводные пловцы-диверсанты выдры своим командирам не сообщали. Да туда ли мы вообще попали, милостивые господа?
Какое-то время погодя ход стал наклонным. Он тянулся, полого поднимаясь до глубины всего ничего — нескольких метров. Я догадался чуть ранее справиться с компасом — ход оказался строго радиальным.
Мы отмахали по тоннелю весьма прилично. Никак не менее полусотни метров. Скутерами старались не пользоваться. В основном работали ногами.
Как оказалось, предосторожность была нелишняя. В свете фар впереди замаячило некое препятствие, при ближайшем рассмотрении оказавшееся решёткой.
Толстые, в руку толщиной, прутья, переплетаясь, образовывали довольно большие квадраты. Однако аквалангист в них всё одно пролезть не мог. Не говоря уже о нас — легководолазах. Н-да.
Сразу же за решёткой коридор под прямым углом сворачивал вбок. И что было там за поворотом — определить отсюда не представлялось возможным.
Что ж, об этом препятствии доблестные наши подводники тоже ничего не докладывали. Впрочем, для них-то оно вовсе не препятствие. Однако я что-то подобное предвидел. Ай да я!
Контейнер с инструментами, приготовленный заранее, даже не пришлось «выдувать». Препоручив его Забаве, я для начала вынул нож и поскрёб прут решётки, покрытый какой-то тёмной коркой.
Окалина вроде… Но оказалось, что это просто окись. Решётка была медной. И после первых же соскребов в свете фары мелькнул ядовитый зелёный тон. Я для верности поскрёб ещё. После чего уверился в своём предположении. Медь. То ли с железом во времена строительства были нелады, то ли просто Обец рассудил, что обрастать не будет. И действительно — прутья были чисты. Относительно, конечно. Поскольку явный налёт осадка покрывал решётку толстым слоем. Что ж, хорошо уже то, что поставили её давно, а не в последние, к примеру, часы. А то я бы и этого уже ожидать был готов.
Некоторые сложности возникли было при зажигании газорезки. Но затем ацетилен занялся устойчивым голубым конусом, можно теперь приниматься за дело.
С одной стороны, толстые зубья решётки были не так удобны, как мелкие, конечно. Резать каждый выходило дольше. Даже вода успевала основательно нагреться вокруг. А с другой стороны требовалось пережечь всего шесть прутьев. Поскольку размеров трёх ячеек хватало с лихвой для того, чтобы протиснуться.
Каких-то двадцать-тридцать минут работы. Сущие пустяки в сравнении с тем, что пришлось потратить, дожидаясь всплытия.
В последний момент я не стал полностью перерезать нижние прутья. А только слегка подрубил их. После чего, взявшись за выпиленную часть руками и уперевшись ластами, отогнул решётку вниз.
Оно культурнее. Да и тише. Мало ли что там, за поворотом? Вдруг удар тяжёленького куска о пол кого всполошит? Мы же покуда практически не шумели.
И тут я сообразил, что, может быть, шуметь уже и можно. Поскольку я как подводный диверсант уже совершил непростительную ошибку. Не погасил свет! Это нужно было сделать ещё при всплытии. Но я совершенно не подумал. А теперь за поворотом, может быть, как раз сидят наблюдатели и караулят?
Впрочем, похоже, не стоит уж так переживать. Деваться-то некуда. Разве что отступить и попробовать другой тоннель. Но, честно говоря, не вижу в том смысла.
Забава терпеливо ждала, покуда я выйду из ступора. Причин его она, понятно, не знала. Но вообще надо признать, что за всё время нашего подводного путешествия вела она себя самым наилучшим образом. Не знаю, как бы я себя держал на её, скажем, месте. Когда со всех сторон нас обступила тёмная вода. На тридцати с чем-то метрах. Забава же даже не пикнула!
Ладно. Хватит лирики. Вот ещё одна недоработка, сеньор стратег, — надо' было запастись приборами ночного видения. Активными причём. Здесь же всё холодное. А теперь придётся двигаться со светом. Поскольку на ощупь по этим тоннелям лучше, по-моему, не шастать. Ещё пришибёт чем-нибудь. Так по крайней мере хоть что-то всё же видно.
Решившись, я подал Забаве знак «вперёд». Приготовил пистолет, стреляющий короткими стальными гарпунами одинаково хорошо и на суше, и в воде, и первым пролез в отверстие. Протолкнув скутер.
К некоторому разочарованию, за поворотом был тот же тоннель, уходящий под девяносто градусов к первому. Вот тебе раз. Я медленно двинулся по нему, шевеля ластами.
Стены, стены, стены… Пол, потолок… Потолок?!
Ох дурень! Да ведь нет никакого потолка! Метров десять всего, и дальше тоннель переходит в канал. Поверхность воды снизу характерно серебрится и дышит в свете фары.
Ну вот, приплыли-таки! И кто же нас ждёт там, впереди? Свет уже гасить и вправду бессмысленно. Чего уж теперь-то! Надо как-то порассмотреть, что там имеется. Может, просто воздушный пузырь?
Скользя вдоль дна, я, поворачивая фару, внимательно осмотрел снизу края бортов, в которые переходили стены. Нет, не воздушный пузырь. Потолок далеко. И с боков есть какие-то помещения.
Пустые или нет? А ведь, по-моему, там даже есть какое-то освещение. Подумав, я выключил лампу и сделал знак Забаве поступить так же. Наступила тьма.
Хотя нет, не совсем. Слабый, тусклый, очень рассеянный свет струился вдоль стен откуда-то снаружи. Всё остальное было вроде бы спокойно.
Подумав немного, я решился — отпустил скутер, подплыл на середину канала. И осторожно высунул из воды иллюминатор маски, готовый в тот же миг нырнуть.
Как выяснилось, для того только, чтобы сразу же получить по башке.
Пару следующих секунд я не соображал ничего. Совершенно. Бестолково барахтаясь в воде, погрузившись вновь с головой, толком ничего не видя.
Вокруг бурлило как под краном — когда струя хлещет с напором. Или когда с силой воткнуть в водоём какую-нибудь палку. Острогу, например. Или копьё.
Потом мне послышался какой-то дополнительный шум. Вспыхнул свет. На берегу испуганно закричали. Зато бурлеж кончился. Я опамятовался. И понял, что в скафандр у меня сверху потоком льётся вода. И не только судя по жжению на макушке. Видимо, тот, кто бил, очень точно угодил в «кошельковый» замок-защёлку, что у десантного скафандра находится как раз на макушке. Наподобие инкассаторского мешка. Чтобы можно было из скафандра быстренько выскочить, выбравшись на сушу. Сейчас же мне как раз грозило обратное. Судя по набирающейся внутри тяжести.
К этому моменту минутное замешательство, вызванное включённой Забавой фарой, прекратилось. Сверху зашлёпали торопливые шаги. Что-то забулькало. И началась новая судорожная возня.
Я толкнулся несколько раз ластами, всплывая. И стал оглядываться. Проклятие!
Это, оказывается, была Забава. Когда меня треснули по кумполу, она, очевидно, решила вмешаться. Включила фару и всплыла. Теперь где-то по соседству — как раз на мелководье — шло сосредоточенное барахтанье.
Ясно какое! Я быстро — насколько мог — всплыл и снова высунул голову. Теперь, когда фара на дне горела, можно было уже что-то рассмотреть.
Приглядевшись, я обеими руками вскинул пистолет…
Следующие несколько секунд слились в одни сплошные грохочущие звуки выстрелов и крики поражаемых людей. Совершенно сюрреалистическая картина.
Затем всё стихло. Только плескалась где-то рядом вода, мелко шлёпая о стенку. Какие-то сплошные водозаборные коллекторы, ёлки-палки. Я подгрёб к бортику и выкарабкался из канала.
Здесь действительно оказалась отмель. Что-то вроде сантиметров двадцать глубины. И, видимо, лёгкое течение. Сбоку в полумраке угадывался не то мост, не то просто более высокая часть пола, из-под которой мы и выплыли и которая действительно как мост соединяла другой — сухой — берег с тоннелем, уходящим куда-то прочь. Внутрь. Уже по суше. Замечательно…
Забава, всё ещё продолжавшая почему-то возиться в воде на мелководье, наконец догадалась приподняться и расстегнуть замок скафандра. Шлем раскрылся. И изнутри донеслось мощное, возмущённое фырканье. Затем появилась и сама Забавина голова. Живая вроде. Я, отложив на секунду свой так пригодившийся гвоздемёт, тоже стал снимать легководолазный костюм.
Удалось это не без труда. Поскольку удар действительно пришёлся как раз по замку — и его малость перекосило. Но в конце концов защёлки разошлись. И я с облегчением вылез наружу.
Забава от своего тоже освободилась. И стояла рядом.
— Гар! Ты ранен? — спросила она с беспокойством.
Я сперва даже удивился. Но потом вспомнил, что да, что-то там такое, кажется, было. Потрогал голову. Кровь имела место. Но, похоже, обошлось только сорванной кожей.
Я было отмахнулся. Но не тут-то было. С непреклонной настойчивостью Забава принялась меня лечить. Пришлось подчиниться. Поскольку вообще-то она была, конечно, права.
К тому же много времени процедура не заняла. Заодно я успел ещё «выдуть» новый комплект снаряжения — на сей раз уже сухопутного. Неизменный рюкзак, автоматы, ноктоскоп.
Забаве ноктоскопа не досталось. После опыта с вояками в замке Цын и недавнего с телевизором я уже не питал иллюзий относительно способности местных жителей обращаться с земной техникой.
Правда, Забава успокоила меня, сказав, что в темноте может как-то видеть. Своим каким-то способом. Я не стал доискиваться каким. Видит так видит. Разбираться по сему поводу времени у нас уже не имелось.
Видимо, те, кто стоял здесь в засаде или дозоре, успели отправить за подмогой. И не очень далеко, судя по тому, как быстро в коридоре послышался топот.
Впрочем, мы уже были готовы. Разгоняя воду, я занял позицию за косяком. И когда в неверном свете факелов из-за следующего поворота возникли тёмные силуэты, выждав, нажал на спуск.
Глушитель сделал стрельбу практически беззвучной. А поражающий эффект остался тот же. Что было приятно. Первых бегущих просто сдуло. Разметав по стенам.
За ними настала очередь вторых. И тут кто-то из последних, успев увидеть, что происходит, развернулись и ринулись назад.
Упускать такой случай было бы никоим образом непростительно.
— За мной! — велел я Забаве и первым кинулся в погоню.
Мы мигом преодолели отрезок коридора и завернули за угол. Там ход шёл вверх, образуя полом пологие ступени. Шум и топот указывали путь.
Мы мигом поднялись до следующего поворота. Здесь, судя по выровнявшемуся полу, начинался следующий этаж. Или уровень. Или что у них тут? Коридор был длинным. Впереди в качающемся свете фонаря мелькали убегающие.
Мы припустили следом. Почти не создавая шума, не выдавая себя светом, мы могли преследовать противника буквально по пятам. Что, собственно, и делали. На ходу бегущие несколько раз оглядывались, но нас явно различить не могли.
Так, двумя тесными группами, мы и ворвались, судя по всему, в местное караульное помещение, замеченное мной ещё издали. По ярким отсветам в приборе.
— Тревога! Тревога! — подбегая начали кричать запыхавшиеся беглецы. — Маги!
Оба буквально влетели в освещённый прямоугольник входа. Куда я следом, не желая иметь осложнений, на ходу одну за другой швырнул две «эргэдэшки».
Возник было шум, перешедший в крик. Всё это оборвалось в сдвоенном взрыве. В коридор вылетели какие-то клочки. Ударная волна хлестнула по ушам.
Держа автомат на изготовку, я ввалился в заполненное ещё дымом помещение. Огляделся.
Действительно караулка. Длинная комната. Один конец занимает стол. Лавки. Валяющиеся вперемешку тела. И две двери. Одна рядом — напротив, другая в дальней торцевой стене.
Как раз в том конце начали подниматься какие-то светящиеся фигуры. Я не стал ждать продолжения и срезал их несколькими короткими очередями. Чего дальше?
Я шагнул к ближней двери. Как и первая, створок она не имела. И выходила в такой же тоннель. Сейчас пустой. Так. Судя по всему, тут у них самый настоящий лабиринт. Не заблудиться бы. Вдруг за спиной у меня ширкнул знакомым звуком фаербол. Оборвался короткий крик. Я крутнулся на пятке, вскидывая автомат…
Из дальней двери как раз в этот момент вылетела ещё один фаербол. Но первой, оказывается, стреляла Забава. У проёма валялось новое тело. Так, вот и до магии дошло!
Выпустив очередь в‹ дверь, я начал соображать, что идея пробраться в замок через низ, видимо, приходила в голову не одному мне. Поскольку в здешних подземельях, похоже, охраны — как килек.
Точно в подтверждение этому из дверей вылетел в ответ такая фаерболина, что её смело можно было бы назвать огненным пузырём. Забаву аж отбросило в тоннель, откуда мы пришли.
Меня мгновенно охватил знакомый уже и предусмотренный пузырь, спасший при штурме Ворот Крунира, притаившийся и здесь. Ничего себе!
Когда огненный вал спал и плёнка лопнула, я обнаружил в помещении только бесформенные, обгорелые куски того, что было столом и мёртвыми телами. А может, только оглушёнными.
Тут же следом из дверей полез ещё один, с позволения сказать, фаербольчик — даже в проёме не помещаясь! Ёлки-палки! Я отскочил за угол, успев сделать знак Забаве, чтобы она отбежала в тоннель.
Огненный пузырь лопнул, опалив стены и потолок. Не хуже гранат. А пожалуй, и посильнее. Так что меня ударной волной отшвырнуло вдоль стены. Правда, на ногах я устоял… Ну ладно. Надо бы кончать с лирикой. Я прислушался. Но позади, куда уходил тоннель, было покуда тихо. И то слава богу. Вполне может быть, мне показалось.
Сейчас же меня больше волновало другое. Интересно, кто это там пуляется такими пузырями? Не меньше, пожалуй, чем стяговый магистр. По мощности судя. А то, может, и полный. Лупит как из огнемёта. Оставлять у себя позади такого — чистое сумасшествие. И ведь — хитрый! — ждёт сидит, не выходит из дверей. Кстати, а чего делать-то, действительно?
Осторожно, на цыпочках подкравшись к косяку, я присел до пола почти и украдкой выглянул. Ничего. Закопчённые каменные стены да дотлевающие обломки. За обгрызенным огнём дверным проёмом просматривались уходящие вверх ступени. И куда они, интересно, идут? В оружейную комнату? Или командирские апартаменты?
О чёрт! Я обернулся и снова прислушался. Ничего мне не показалось! Слабый обрывок звука, донёсшийся давеча, повторился. Уже куда громче. И стал вполне узнаваем.
Где-то ещё далеко, может быть за несколькими поворотами, двигалась сюда большая масса народу. Или не народу. Впрочем, последнего, будем надеяться, не случится. Хотя, конечно, в нашем положении без разницы.
Тут что-то хрустнуло напротив. Я обернулся и увидел Забаву, тоже прижавшуюся к косяку. Велеть ей, что ли, чтоб отошла?
Но я не успел. Новый огненный пузырь выдулся из дверей как мыльное развлечение и стегнул по комнате. Мы инстинктивно отпрыгнули. Пробушевав, огонь схлынул, обдав жаром.
Мы с Забавой переглянулись.
— Он там один, — негромко произнесла она, слегка кивая в сторону двери. — Полный, — добавила она, подумав. И вопросительно стала смотреть на меня.
Что ж, понятно. Подтверждает мои обоснованные, так сказать, предположения. Чего же с ним делать-то? Да ещё сзади подходят. Эти. Кто-то.
Я коротко сказал об этом Забаве. Она, прислушавшись, немного погодя кивнула.
— Что будем делать?
Люблю риторические вопросы! За то, в частности, что можно на них не отвечать. Пожать плечами, например. Но неожиданный ответ последовал:
— Готовьтесь к смерти, низкие! — донеслось из дыры весьма хорошо поставленным баритоном. Почти басом. Очень эффектно. — К смерти медленной…
Сказано было не зло, а с самой обыкновенной насмешкой. И оттого ещё более впечатляюще. Тот невидимый, что занимался выдуванием пузырей, чувствовалось, обладает немалой силой. И полностью уверен в себе. Настолько, что не прочь поболтать с противником. Или тянет время….
А ведь и впрямь тянет! По коридору приближающийся шум становился всё отчётливей. Я встряхнул головой, сбрасывая наваждение. Нет, дожидаться тут нечего. Между двух огней.
Решение пришло достаточно быстро. Изловчившись, я вытащил из рюкзака гранатомёт. Прицелился, уложив трубчатый кожух на плечо. Напоследок показалось невежливо оставлять реплику без ответа.
— А знаешь по этому поводу девиз юных пионеров? — громко поинтересовался я у пространства и улыбнулся следящей за мною Забаве.
Пауза, длившаяся несколько секунд, подсказала мне, что тема для шутки не очень знакома оппоненту. Что и подтвердилось.
— Чей девиз? — непонимающе спросил голос в дыре.
Жаль, в один ход не получилось. Ну всё равно… Я поудобнее перехватил гранатомёт и прокричал:
— Неважно! Главное, что при подобных случаях надо кричать: «Будь готов! — Всегда готов!» — С последним выкриком я нажал на спуск.
Эффект получился ожидаемый. Труба дыма и пламени с рёвом вонзилась в дверной проём. Под верхний обрез. В тот же миг там рвануло неистовым светом и таким же неистовым громом. Плюс серебро плюс слезоточивый газ.
Кивнув Забаве, я без особой даже спешки достал и натянул респиратор. Забава сделала то же. Секунду выждав, я выпалил ещё раз. Подождав ещё немного, со звенящей, как ведро, головой приблизился к дверям.
На разбитой лестнице было тихо и пусто. Из-под притолоки сверху сочились медленно клубы дыма. А может, газа. Тянуло холодом. Но больше никаких явлений не происходило.
Подумав и подождав ещё немного, я опустил гранатомёт, вооружился автоматом и скользнул внутрь.
Каково же было моё разочарование, когда я обнаружил, что нахожусь в не очень большой, практически кубической комнате с голыми стенами, иссечёнными взрывами, и ничего больше вокруг нет.
На полу, дымясь, лежали какие-то ошмётки, наподобие кусков сапог. Всё, что осталось от здешнего стрелка. Видимо, первая же ракета угодила прямо в него. Что ж, не так плохо.
Я осторожно, но не прерываясь, обошёл всю комнату вдоль стен. Совершенно ничего не обнаружил, кроме осколков моих же ракет. Чуть в сердцах не плюнул, но вовремя вспомнил, что на мне маска.
Ну и хрен с ним! Я расслабился, опустив автомат. И в этот как раз момент меня застал крик Забавы:
— Гар! Скорее!
Тьфу ты! А, чёрт!.. Я скатился по раздробленным ступенькам как раз вовремя, чтобы увидеть, как о поставленную Забавой защиту бьётся не менее чем горсть фаерболов.
Судя по всему, помощь, спешившая сюда с дальних концов тоннеля, подоспела-таки наконец к месту действия.
Ну вот только хрен вам теперь! Плацдарм мы захватили отличный. И выбить нас отсюда будет не так-то просто. А точнее всего — невозможно.
— Забава, в сторону! — скомандовал я, подхватывая с пола гранатомёт. Ох, хорошо иметь многозарядное оружие! Хорошо быть джинном!
Забава послушно отпрянула, падая боком на пол. И едва она откатилась за косяк, я уже выпустил первую гранату. Извините, ребята, в стрельбу с беготнёй нынче играть не собираюсь. Завязал.
Оно конечно, в тесном пространстве взрывы идут как обухом по макушке. Но зато результат приносят — просто изумительный! Уже после второй ракеты я подбежал к косяку и высунулся из-за него.
Так и продолжал стрелять, разрывая гранатами копошащиеся фигуры. Пока в коридоре не поднялся раздирающий душу вой и оставшиеся в живых нападавшие не повернулись и не побежали.
Противу обычаев благородной войны я не стал проявлять гуманизм, выпустив ещё несколько ракет, покуда всё не скрылись за поворотом, и уложив ещё немало человек. Извините, ребята. У нас тут война, а не джентльменские боевые действия.
В бывшей недавно караулке стоял густой чад. Выхлоп гранатомёта. Дым от сгоревшего содержимого. Каменная пыль. Пепел. Всё смешалось в мутный коктейль с добавлением слезоточивого газа.
Без масок нам бы тут хана пришла. Это точно. Что значит — повоевали. Оглядев себя, я обнаружил, что закоптился так, как никакому Рэмбо не снилось. Что ж, заслуженно.
— Ладно, пошли, — сказал я Забаве, прочищая горло. — Как говорил товарищ Ленин: «Мы Россию завоевали — теперь нам надо Россией учиться управлять!» Так что посмотрим, куда нас этот коридор приведёт.
Забава, озабоченно на меня косясь, без возражений подчинилась. Могу представить, какое впечатление на неё произвела реплика про товарища Ленина.
Но, как пелось в одной песне: «…И нет нам покоя — гори, но живи!..» — не успели мы завернуть за угол, как оттуда снова начали выбегать атакующие.
Выглядело это так, словно они, не останавливаясь, сделали круг по лабиринту и выскочили обратно на нас, убегая от нас же.
Хорошо, дистанция позволяла, — я выстрелил почти навскидку, раздосадованный таким недопониманием противником роли мобильной артиллерии в войсках.
Ещё несколько ракет одна за другой — и мы смогли-таки завернуть в новое колено коридора… чтобы увидеть тесный строй, сжавшийся в ожидании нашего появления.
Были там маги или их не было — я не стал выяснять. Началось такое, что и в самом деле можно было назвать бойней. Не то что виденное мной по телевизору при штурме ворот замка. Любители киночернухи были бы довольны. Кровь покрыла толстым слоем стены, пол и потолок. Под ногами грудились кучами клочья мяса и внутренностей. Не знаю, как меня не вырвало. По-моему, даже на Забаву произвело впечатление. Во всяком случае, она крепко вцепилась мне в рукав да так и держала не отпуская.
Мы оставили эту мясорубку позади, слегка оглохнув от выстрелов. Дальше коридор какое-то время шёл ещё на том же уровне, затем продолжился лестничным маршем, с очередным поворотом.
Поднявшись, мы встретили там какого-то солдата, уставившегося на нас с недоумением. И ещё одного — за спиной первого.
— А где… все? — глупо спросил солдат. Это был совсем молоденький пацан. Вряд ли старше двадцати.
О господи! Ещё и это! Я на ходу выбросил вперёд руку.
— А я их отпустил, — сообщил я юнцу. Не ахти какой ответ, конечно. Но и я не Шварценеггер! Чем богаты, как говорится.
Второго так просто выключить не удалось. Хотя бы потому, что был он постарше. И, видимо, поопытней. Успел рвануть из ножен меч, отскочить… И получил прямо в голову фаербол от Забавы.
Ладно. Не будем отвлекаться. Как оказалось, тут же по соседству располагалась очередная караулка. Что ж, понятно, откуда следовало пущенное нами в расход воинство. На наше счастье, караулка сейчас пустовала. Поскольку спуск вниз находился как раз в аппендиксе коридора, по которому мы пришли. И аппендикс этот аккуратно запирался караулкой. Неплохо устроено, если у них так на каждом переходе с уровня на уровень КПП поставлены. Вот только что тут от кого охранять?
К моему удивлению, никаких вторых комнат здесь не оказалось. Помещение было одно, похожее на первое виденное нами, только размерами побольше. И никаких тебе полных магистров с пузырями.
Я даже слегка разочаровался. Но между тем и успокоился, освоившись и почувствовав себя кем-то вроде персонажа какой-нибудь компьютерной игры. Лазим по коридорам, стреляем… Внезапно, точно в подтверждение этих мыслей откуда-то издалека донёсся характерный шум. Похоже, боя. Мы прислушались.
Ну знаете! Что здесь, специальная тренировочная площадка? Или шаолиньский коридор смерти, в его местном исполнении? Да и кто сражается-то там с кем?
Держась наизготовку, мы с Забавой поспешили вперёд.
Вот те раз… За очередным поворотом коридор разделился. Вернее, пересёкся под прямым углом с другим таким же. И никаких дорожных указателей на стенах не имелось.
Мы опять замерли, прислушиваясь. Звуки боя доносились сильней вроде бы справа. Но Забава, постояв, решительно потянула меня влево. Я едва успел на бегу чиркнуть по стенке струёй из аэрозольного баллончика. Не дай бог, заблудимся ещё тут! Так хоть какой-то ориентир будет. Краска была хитрая. С дополнительным опознаванием. На тот случай, если кто вдруг найдётся, читавший «Али-Бабу» и его сорок разбойников. Пусть хоть все стены краской такой же обольют. Или, наоборот, постирают напрочь. Всё равно найду. По счётчику Гейгера.
Идти потребовалось, против ожидания, довольно долго! Оказалось, что этот уровень — или этаж подземелья? — размерами заметно превосходит тот, откуда мы поднялись.
Сделав несколько поворотов — я все их машинально метил, даже не задумываясь, — мы отчётливо услышали лязг железа, крики и топот шагов. Все атрибуты ведущегося сражения.
И время от времени даже регулярно раздавался громкий шорох-посвист-потрескивание. Фаербольное звуковое сопровождение, очень запоминающийся звук. Нечто вроде разновидности шипения воды на сковородке.
Сражение шло с применением всего арсенала здешних военных средств. Ну по крайней мере основных, конечно. Однако и того было достаточно, я полагаю.
Забава, ведшая меня всё это время, резко остановилась. Я тоже замер, ожидая продолжения и одновременно прикидывая, что лучше иметь под рукой — гранатомёт или автомат. Неясно ведь, в кого предстоит стрелять. Кто там, впереди?
— Они там, за поворотом, — сообщила Забава, медленно и глубоко дыша. Похоже, она совершенно не запыхалась от бега. Не то что я. Типичный горожанин.
— Кто? — догадался я спросить в ответ. Действительно, кто это — они?
Но Забава резко покачала головой:
— Не знаю. Но там стоят люди. Их много. И они чего-то ждут. Очень возбуждены. И — боятся.
Исчерпывающе. Полная картина за исключением одного — кто это. Звуки боя продолжали долетать до нас с прежним постоянством. Даже, кажется, стали отчётливей.
Что бы, интересно, на месте сражающихся предпринимал я в этой коридорной войне? Ждут за углом вряд ли нас. Скорей всего, тут просто заслон, контролирующий проход в тыл. Или не на главном направлении.
Ай да я, ай да молодец. Надо же, сообразил!
Тут Забава круто развернулась в сторону предыдущего пройденного нами перекрёстка. Я без излишних пояснений понял, что сейчас может произойти.
Впрочем, может, оно и к лучшему! Сразу и выясним, кто с кем воюет! Потому что звуки средневековой битвы, слышимые уже с полной отчётливостью, приблизились, можно сказать, вплотную, доносясь уже из-за соседнего поворота. Так что мы оказывались аккурат между теми и теми.
Ещё несколько секунд — и из-за скрывающего картину каменного косяка что-то вылетело, дребезжа по полу. Отлетев аж в другой коридор. Следом с шумом, яростным пыхтением и надсадным хаканьем из прохода вывалилась достаточно плотная толпа, напоминающая запруду на ручейке, которую размывает напором разливающейся воды. Судя по скорости движения, «напор» этого разлива был далеко не шуточный.
Но более того — что представляло, видимо, наибольший интерес, — эта «запруда» состояла исключительно из людей нашей, повстанческой армии. О чём меня и проинформировала одновременно Забава.
— Наши, Гар! — крикнула она, в очередной раз хватая меня за рукав. Как будто я уже готов был стрелять.
Факт очень интересный, ничего не скажешь. Но обсудить его в свете последних, так сказать, решений партии и правительства не представилось возможным.
Позади нас раздался звук, не оставляющий никаких сомнений. Ждавший в засаде отряд двинулся вперёд. Учитывая, что коридор, в котором мы сейчас находились, не имел других боковых ответвлений, место для разгрома выбрано было ими просто превосходно.
Кем вот только? Впрочем, я насчёт этого не сильно уже сомневался, сразу вскинув к плечу гранатомёт и отодвинув Забаву к стене. Ну давайте!
Предчувствия его не обманули — как говорится. Из-за поворота появились солдаты Обеца. При виде нас возникла немая сцена. Завершения которой я не стал дожидаться, спустив курок.
А дальше всё опять пошло как в стробоскопе. Вспышки, грохот, крики, беготня. Правда, на этот раз возникшая суматоха закончилась вполне быстро.
Несколько раз, рассеянно выпустив огненные шары, остатки противника с максимально возможной поспешностью убрались. И среди каменных стен воцарилась неестественная тишина, в первый момент показавшаяся мне мёртвой. И только затем я сообразил, что так и выглядит обычный звуковой фон. Ну если его слушать через звон в заложенных ушах, конечно.
Среди встреченных нами повстанцев возникла вдруг какая-то суета, и один из них, проталкиваясь, устремился ко мне.
— Кто вы? Как вы здесь очутились? Магистр Гар?! — Последние слова прозвучали совсем иным тоном, после того как говоривший пригляделся ко мне внимательней. — Вы прорвались?! Как вы сумели?
И только после этого я смог опознать, кто это. В изодранной, окровавленной и грязной одежде, с лицом чумазого привидения, не спавшего много веков.
— Капитан Кбелик? — уточнил я на всякий случай. Хотя и так вспомнил, что бравый гвардеец с частью своих людей входил в штурмовые войска нашей народной армии. Пожалуй, хорошо, что он уцелел.
Я вкратце поведал ему, как мы сюда попали. И, естественно, зачем.
— А у вас тут что происходит? Вы как-то в курсе положения?
Капитан кивнул.
— Мы ищем сердце! — сразу же ответил он. — С самого того момента, как Обец поймал нас в западню. Хозяйка сразу сказала, что сердце уцелело.
— Повелительница с вами?! — встряла Забава, услышав про Хозяйку.
— Да, с нами. — Кбелик посмотрел на Забаву. И, видимо, тоже только что узнал её. Потому что почтительно произвёл полупоклон: — Сударыня.
— Я могу её видеть? — Этот вопрос на какое-то время поставил, похоже, Кбелика в тупик.
Но потом он кивнул:
— Можете. Вас проводят.
— Тогда проводите меня немедленно! — потребовала Забава. Ну как же! Личная представительница Хозяйки! Конечно! Куда же ей без неё…
Впрочем, я не стал возражать. Какое, собственно, моё дело? Тем более я ещё не расспросил Кбелика.
— Как вы это сердце ищете? — спросил я, когда, получив сопровождающего, Забава торопливо скрылась в коридоре. Не напоролись бы на кого. Недобитого. Впрочем, думаю, так просто их не возьмут.
А охранники Обеца, оттеснённые нами в такой же закуток, куда они сами собирались загнать Кбелика, были временно нейтрализованы. Осталось только передохнуть малость и добить их там.
— Так как вы ищете его? У вас есть план? Вы знаете, где оно должно быть? И где Дарек с Рэрой? Что с ними? — Я наконец вспомнил, чего, собственно, ради я полез в эту дыру. Это надо же! Сколько усилий! И всё ради того, чтобы в столичной Академии меня приняли с соответствующими рекомендациями, говорящими сами за себя! Как же — спаситель короля!
Кбелик вздохнул.
— Король Дарек запер Обеца в главном зале, — сказал он. — Или это Обец там их запер. Сам. Не знаю. Когда они с Рэрой вошли туда, упала огромная плита. Шагов тридцать. И перекрыла проход. — Он снова вздохнул, помолчав. — Повелительница говорила, что Обец и наш король противоборствуют друг другу. Но сам я этого не видел. Из зала больше никаких знаков не было. Правда, колдовство Обеца прекратилось. Иначе бы нам не уцелеть. Он выпустил на нас навьев. И мы потеряли половину людей. Но потом навьи распались, превратившись в мокрую слизь и пар.
— Знаю, — перебил я его, чтобы не слушать все эти подробности, мне уже известные. — С навьями — это моя работа. А что происходит в этом — как его… тронном? — зале, по-прежнему неизвестно? Ведь уже несколько часов прошло.
Кбелик, прежде чем ответить, посмотрел на меня с некоторой задумчивостью. Видимо производя в уме переоценку моей персоны. Потом покачал головой.
— Нет, сударь, — ответил он, — ничего неизвестно. Но повторяю, никакого колдовства Обец с тех пор против нас не применял. Только обычных солдат. Их много, но мы всё же пока как-то справлялись.
Зато против войск на внешних обводах Обец пытался использовать магию. Да ещё как. Во всяком случае, защитное поле у него до сих пор стояло. Иначе б Ангрест с Анизом дали бы знать.
Значит, скорей всего, и вправду у них с Дареком вышел пат. Ни тот ни другой взять верх не могут. И ведь действительно! Я ещё насмехался, а он и в самом деле заявился к колдуну самолично! Гер-рой фэнтези. Король Элессар.
— Когда мы смогли пробиться друг к другу, — продолжал между тем Кбелик, — Повелительница и сказала, что надо найти сердце Обеца во что бы то ни стало и уничтожить. Только без сердца Обец не сможет справиться с королём Дареком. Иначе нас всех ждёт смерть. Вот мы и ищем.
— Нашли хоть что-то? — Впрочем, мне уже и так стало ясно, что они могли найти к этому моменту. И стало быть, вся ситуация без малейших перемен по-прежнему продолжает висеть на волоске. — Ну хоть что-то узнали? — повторил я, догадавшись обо всём по лицу капитана.
Кбелик ещё раз тяжко вздохнул.
— Мы обшарили часть этой горы, — сказал он. — Как это приходится делать, сударь, вы видели сами. Сердце должно быть где-то внизу и в центре. Но туда нет выхода. То есть есть вроде бы… — Он помолчал. Потом продолжил: — Мы нашли несколько мест. Там караульные помещения с охраной коридоров. Каждое пришлось брать с боем. Там есть вторая комната…
— С полным магистром? — перебил я, не удержавшись. Лезущие из двери пузыри живо пришли мне на ум. Ин-тёр-ре-эсно!
Пришлось тут же на скорую руку изложить Кбелику историю наших с Забавой кратких приключений. Выслушав, он довольно равнодушно кивнул:
— Да, всё так. В самом низу, дальше только тупик, залитый водой. Мы таких уже три захватили.
— Ну и? — не понял я.
— Там нельзя пройти, сударь, — дёрнул он щекой. — Мы попробовали. Несколько раз даже. На третьем… — Он запнулся. — Там сразу падают сверху здоровенные каменные плиты. С дом. И перекрывают всё намертво. На третьем проходе Повелительница пробовала удержать глыбу. — Тут он совсем замолчал, насупясь.
— Да что? — Я уже начал чувствовать, что что-то у них тут случилось.
— Блок упал прямо на неё. Не знаю, каким чудом она ещё до сих пор жива. Её даже переносить нельзя. Я не смог сказать её девушке, — признался он.
Вот тебе на.
— И что теперь будем делать? — спросил я. Хотя понятно, что спрашивать было некого.
Кбелик, демонстрируя выдержку, дисциплинированно оставил мои слова без ответа, глядя на меня ожидающе.
Я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли.
— Что ж, проверьте ту караулку, что мы обнаружили. Если у вас было три штуки, эта — четвёртая. — Мне в голову пришли кое-какие соображения. — Стало быть… скажите, капитан, вы можете набросать план — как они расположены внутри горы?
В общем, догадка моя оказалась верной. Шесть тоннелей из центрального колодца вели как раз к караулкам со второй комнатой. Кбелик, конечно, этого знать не мог. Но нарисованный им план всё подтвердил.
Что только проку от такого наблюдения, я покуда определить не мог. Ладно, дальше увидим.
— Да, кстати, — спохватился я уже после всего разговора, — у вас есть кому этим делом заняться?
Как выяснилось, имелось не очень. Придётся самому идти. Только вот я же там смотрел — голые стены. Как я буду с замком разбираться? Может, там никакого прохода и нет?
Нет, должен быть. Зря, что ли, там этот магистр сидел? Просто так, что ли? Но тут мои планы оказались в корне порушены. Прибежал вестовой и сообщил, что Повелительница желает меня видеть.
Мысленно пожав плечами, я пошёл, продолжая размышлять о происходящем. Наличие огромного числа предполагаемых входов говорило о чём-то интересном. Знать бы только, о чём именно! И в каждом сидел полный магистр. Зачем? Падающие сверху глыбины не вызывали у меня большого удивления. Я помнил подземный вход в замок Цын, где нас привалило.
Обыкновенное охранное заклинание, надо думать. Вот только я в них не специалист. А из здешних магов вряд ли найдётся хотя бы один батальный. Все сплошной молодняк. Ну разве Забава ещё. Да и то я толком не знаю, какая у неё может быть степень. Н-да. Может, попросту, по-земному — взрывчаткой? Но сколько надо, чтобы пробить здешние каменные монолиты?
Так за рассуждениями мы и прибыли на место. Забава с покрасневшими глазами и мокрыми щеками поднялась навстречу.
Я шагнул поближе и взглянул на Хозяйку…
Сперва, как бывает в подобных случаях, я ничего не понял. Повелительница Первых лежала навзничь, запрокинув белое, словно мукой обсыпанное, лицо и не двигаясь.
И только во вторую очередь до меня дошло, что тела, как такового, у неё нет. Вернее, есть, но… Ну в общем, судя по всему, глыба упала на неё от живота и ниже. Всё, что бывает там, представляло просто плоскую кровавую лепёшку. С огромным трудом мне удалось заставить себя не закрыть глаза.
— Повелительница желает поговорить с вами, сударь, — бледным голосом произнесла Забава, освобождая мне место у изголовья.
Поговорить? Да как она ещё жива вообще?! Прав был Кбелик. Разве что магией своей она не позволяет себе умереть. Я, опустившись на колено, склонился поближе.
Глаза волшебницы были закрыты. Но вот веки, дрогнув, поднялись. И на меня взглянули глаза человека, находящегося в крайней стадии болевого шока. Зрачки во всю радужку. Белки, налитые кровью, на бледном до синевы, покрытом потом лице — зрелище то ещё. Бескровные губы шевельнулись.
— Ближе… — услышал я негромкий, но отчётливый голос.
Я ещё пригнулся.
— Почему ты здесь?
Я молча замер, озадаченный вопросом. И для этого она меня и звала?
— Почему ты пришёл сейчас сюда, в замок? — повторила вопрос Хозяйка, сообразив, видимо, что я ничего не понял. — Зачем?
Я видел, с каким мучительным трудом давались ей эти слова. Но просто не знал, что ответить, лихорадочно соображая.
Что она от меня хочет? Ужасной тайны? Или чего?
Наконец я нашёл удобоваримый ответ.
— Я охраняю короля и его невесту, — сообщил я. Что бы ни было — это не противоречило истине.
Из горла раненой вырвался хриплый стон. Глаза Хозяйки закрылись. Брови изогнулись страдающе.
— И ты смог остановить навьев… — едва слышно констатировала она. — Никто этого не может… — После фраз ей приходилось делать мучительные паузы. — И проплыть сюда под водой… И ты владеешь невиданным оружием…
Я напрочь не мог понять, чего же она от меня хочет. В углах губ Хозяйки показалась кровь. Я сообразил, что она, в сущности, умирает. И при этом ведёт со мной ещё какие-то беседы!
— Успокойтесь, Повелительница, — предложил я первое, что пришло в голову, — вам нельзя много говорить. Давайте я сделаю вам укол. Обезболивающий. — Я только тут сообразил, какую адскую боль эта женщина должна, наверное, испытывать! Я торопливо вырвал из кармана шприц-тюбик.
Стоявшие рядом принялись было роптать. Но я не обратил на них ни малейшего внимания. Игла вошла в предплечье без всякой реакции со стороны умирающей. Но когда я убрал пустой тюбик, Хозяйка глубоко вздохнула и вновь открыла глаза. Уже более нормальные. Хотя какое там «нормально» может быть в этих обстоятельствах?!
Она коротко выдохнула и перевела дыхание.
— Спасибо… джинн, — произнесла она, разглядывая меня словно впервые. — Ты на самом деле джинн, магистр Гар. Или Все-волод, как тебя называют?
— Гар. — Я махнул рукой. Какая, к шутам, разница?!
— Я сделала ошибку, — сообщила Хозяйка уже вполне бодрым голосом, продолжая обращаться исключительно ко мне. — Я не поверила, когда ты появился. Я думала… — Она прервала сама себя. — Неважно. Если ты здесь, значит, Дарек на самом деле тот, кто возродит Древнюю кровь! Верховный король! Капка получит то, что хотел!
— О чём вы? — только и нашёлся что спросить я. — Кем же вы нас всех считали? Лигой помощи беспризорным? Или Армией спасения?
Взгляд Хозяйки снова обратился на меня.
— Ты не знаешь, — сообщила она. — Да ты и не мог знать. Как не мог знать и никто из нас. Ни Капка, ни я, ни Обец. Хотя нам иногда так казалось. Пути Великого Неба нельзя сосчитать заранее. — В голосе её прозвучало слабое сожаление. О чём?!
— Хозяйка! — решился я. Поскольку текущий разговор меня совершенно не устраивал. — Простите меня! Но мне нужно найти сердце. А времени для этого осталось мало. Скажите, вы знаете, где оно и как туда попасть? А то у Кбелика практически нет магов. А я не хочу рвать стены наугад.
Хозяйка на протяжении всей моей тирады внимательно смотрела, как я говорю.
— Ты не лжёшь, — заключила она. И чувствовалось по голосу, что она запоздало о чём-то сожалеет. — Ты действительно готов пробивать эти стены… как жаль, что раньше я не смогла поверить в это… так просто!.. — Она всё же вздохнула. Потом почти без перехода спросила: — Ты знаешь, что нужно делать с сердцем?
— Уничтожить, — ответил я. Что же ещё?
Хозяйка в знак подтверждения медленно кивнула, прикрыв глаза.
— Правильно, — согласилась она обессиленно. — Этого я ждала всю жизнь, — призналась она. — И ради этого согласилась участвовать в этом деле, выступить вместе с Капкой против Обеца. — Взгляд её на миг стал пронзительным. — Но не думай, что остравский магистр для племени Первых чем-то лучше. Они так же веками боролись против нас, мечтая уничтожить. Я бы не позволила ему довести его план до конца. Но мне не повезло. Теперь я понимаю почему! — Она попробовала рассмеяться, но тут же закашлялась. Хрипло перхая. Отдышавшись, она снова заговорила: — Великий Капка перехитрил сам себя! Выбирая подставного короля, он невзначай выбрал настоящего! Ведь требовался самый похожий по признакам!
— То есть? — Тут до меня наконец что-то стало доходить. — Каким образом? Вы что, хотите сказать, что Дарек не Дарек вовсе?!
Тоже ведь она — по-своему несчастная,
Эта самая лесная голытьба…
«Они все родились в один день — 6 октября 38 года…» Всякий читавший «Жука в муравейнике» достаточно легко вспомнит эту фразу. Отчего-то именно она пришла мне на ум, когда я выслушал предсмертный рассказ Хозяйки леса. На далёкой, бог знает каким количеством парсеков или параллельных реальностей отделённой от Земли планете. В антураже средневековой фэнтези. Даже в окружении местных эльфов..
История же, которую я услышал, оказалась, как водится, объяснением всех наших приключений. В воплощении в жизнь которых, как оказалось, внесли вклад все участвующие в теперешней заварухе стороны. То есть попросту всё это наворотили в одинаковой мере и грозный Обец, и величественная Хозяйка и Верховный магистр Капка. Причём, судя по всему, — в полном друг с другом согласии.
Этого я уже, правда, до конца понять не мог. Но так выходило. Капке, судя по всему, страсть как хотелось извести под корень своего старого врага и противостоятеля. Одновременно, видимо, как-то взять под контроль остатки Первых. Хозяйке не менее страстно желалось разделаться с Обецем и вернуть страну своему народу.
И даже зловещему Обецу ни больше ни меньше, как требовался для употребления в личных целях Древний Король. Вместе с его родителями. Буде таковое удастся.
И всё это, как можно понять, замыкалось на осуществлении уже упоминавшегося древнего Предсказания. И — видимо, несколько поколений по крайней мере назад — в конце концов сошлось воедино. Реализовавшись в качестве негласно сложившегося плана по выведению возрождённого короля искусственным путём! Через, как я смог сообразить, методику научного подбора супружеских пар.
Через евгенику то есть, употребляя земной термин.
Трудно, конечно, судить, насколько научным было осуществление всего этого, с позволения сказать, проекта. И на чём оно вообще базировалось. Знания мои о местной магии не позволяли судить твёрдо.
Возраст же в этом случае самих основных разработчиков становился уже настолько Мафусаиловым, что я и вдаваться в подробности не стал. Уже и так наслушался здесь всякого такого…
Юмор же ситуации заключался в том, что все трое — практически смертельные противники — вынуждены были на этом этапе работать как честные партнёры.
Хотя поначалу, видимо, они ещё таились друг от друга, пока не стало ясно, чем все занимаются. И началась гонка! На предмет того, кто же получит результат первым.
Откровенный же смех, как я понял, заключался в том, что враги-союзники не могли применять на данном этапе летальные методы. Поскольку должно было производиться потомство.
У Обеца же всё это осложнялось ещё и тем, что в качестве безмозглой куклы на его фермах будущего героя местного фольклора получить было просто невозможно. Так что зловредному чародею приходилось дополнительно искать возможности обходить им же самим налаженные у себя порядкив. Впрочем, это явно была уже отдельная история.
Неизвестно чем бы всё это в итоге могло кончиться. Может, и взаправду они бы умудрились совместными усилиями вывести новую породу королей взамен старой. Что бы в этом случае было дальше — не берусь судить. Но реально события в определённый момент стали развиваться по иному пути. И создателем нового расклада оказался премудрый Капка.
Однажды в какой-то прекрасный — или не очень — день он сообразил, что вовсе не обязательно получать стопроцентного Древнего для того, чтобы покончить с Обецем.
Пожалуй, открытие сие могло соседствовать с гениальностью. Поскольку никто впоследствии никогда даже и не задумывался о подобном.
Посвятил же Капка в эту идею только одного человека. Хозяйку. Поскольку нуждался для проведения плана в жизнь в союзнике. А Хозяйка при всех прочих раскладах не могла предпочесть Капке Обеца ни под каким видом.
Вполне, от себя замечу, может быть понятно почему. После всех устроенных «ферм» и сопутствующего им. Но, так или иначе, они пришли к соглашению.
И партия Обеца с этого момента неуклонно пошла к проигрышу. Хотя, надо отметить, он, видимо, до последнего момента являлся сильнейшим магом Дворанны по количеству накопленных ресурсов.
Правда, проку от них я, например, не видел никакого. Раз уж его противостоятели довольствовались куда меньшим для такого же примерно существования.
Я имею в виду — продолжительность жизни, уровень физического здоровья, а также общественный статус. У меня, кстати, как раз поэтому Обецев метод и не вызывал никакой симпатии.
На кой хрен давить под собой всех смертельным прессом, если всё то же самое получается практически само собой? По мере, так сказать, продвижения в искусстве.
Понятно, конечно, что на деле могло быть куда как просто. Если, допустим, Обец, узнав в молодости, когда ещё немного умел, радикальный и простой способ получения могущества…
Впрочем, я уже отвлекаюсь. Бессмертие, конечно, весьма заманчивая штука. Не знаю, как тут можно было себя повести. Особенно если окажется, что получать его можно безнаказанно.
Ладно. Пропустим.
Одним словом, в итоге против Обеца возник союз двоих тоже не друзей, но необходимо нуждающихся в таком союзе. Цель его определялась как очищение Крунира. Но, как я вполне определённо понял, ни одна сторона не собиралась поддерживать отношения после избавления от общего конкурента. Ну прямо-таки тебе двор какого-нибудь Чезара Борджиа!
Правда, как Хозяйка, например, мыслила изменить партию, я не выяснил. Точнее, Хозяйка не пожелала мне это изложить. Да и так в её-то состоянии она наговорила достаточно.
Суть же плана, придуманного Капкой, заключалась в следующем.
Дело в том, что по мере, гм, скрещивания выбираемых кандидатов, несущих признаки рода Древних Королей с каждым разом признаки эти становились более заметными. Доминантными, как у нас, кажется, это называется. И соответственно усиливались и сопровождающиеся этими признаками способности.
Капка придумал вещь совершенно простую. Но беспроигрышную. Получить к нужному моменту… э-э… организм настолько близкий к требуемому, чтобы можно было придать остальное недостающее сходство искусственно!
С тем условием, конечно, чтобы вмешательство по возможности нельзя было обнаружить. Как это могло быть сделано — я напрочь не понял. Для меня тут уже начиналось нечто запредельное.
Но главное — такая операция не представлялась невозможной!
И это было сделано!
На нескольких последних поколениях «экспериментаторы» отработали оптимальную методику вмешательства. И наконец им повезло!
В семье короля Остравы появился на свет наследник, как нельзя лучше соответствующий требуемым условиям. С отличиями настолько незначительными, что они поддавались необходимой коррекции!.
Коррекция, разумеется, была проведена. Дослушав до этого момента, я едва удержался от того, чтоб не расхохотаться. Ещё бы! Заговорщики произвели на свет именно настоящего короля! А не какого-нибудь там поддельного! Самого настоящего. Потому что коррекция, как стало ясно, проводилась не косметически, а, так сказать, хирургически. На всю жизнь. И на самом деле!
Ну исследователи, мать их! Хвостом вас по голове! Надо же было эдакое действо отчебучить! Совсем как Бене Джесерит у Херберта в «Дюне»! Вывели Муат-Диба досрочно! Ну молодцы!
Дальнейший же план и Хозяйки и Капки, можно сказать, осуществлялся прямо на моих глазах. Его завершающая, во всяком случае, часть.
Требовалось сорганизовать видимость естественного течения событий таким образом, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что всё происходит в соответствии с Предсказанием. Дабы Обец поверил. И он, судя по всему, нисколько не усомнился, позволив якобы подставному королю явиться к нему непосредственно. А дальше начали срабатывать заложенные в план «мины».
В частности, Дарек куда более сильно был подготовлен в управлении энергией, чем обычный потомок королей. Кроме того — вместе с ним шла Хозяйка, игравшая роль и вовсе бездонного аккумулятора.
А ещё Рэру также не оставили совсем уж обделённой по части подготовки. В критические моменты она вполне могла заменить Хозяйку в качестве проводника к силе.
Ну и, ко всему в придачу, было подготовлено самое массовое за всю историю Обецева правления восстание в Крунире, для которого любезный магистр Капка даже не поленился наладить выпуск боевых магов из числа Первых. Благодетель!
Я, правда, так и не понял до конца, на что они всё же рассчитывали вот в этой как раз завершающей фазе. Хотя, впрочем, если бы выдумка с выдрами имела успех…
Но тут уже начинаются домыслы. А реальная ситуация выглядит несколько иначе. Но что я могу поделать? Не я же составлял этот план!
Зато мне, похоже, выпало его осуществлять на практике. И как раз на этапе его завершения! Ничего не скажешь, почётная миссия. Но в итоге вся эта лекция ни на дюйм не приблизила меня к пониманию того, как действовать дальше. А время-то шло!
— И что же мне делать теперь, после всего этого? — довольно невежливо спросил я, закончив слушать, у замолчавшей Хозяйки.
Вопрос, конечно, не для крутого героя. Но я как-то себя к таковым и не причислял. Да и задал ею скорее по привычке. Но Хозяйка ответила.
— Уничтожь сердце! — с неожиданным жаром выдохнула она, на губах у неё появилась кровавая пена. — Оно внутри! В зале. За теми шестью дверями! Ты сможешь! — Она захлебнулась, конвульсии сотрясли всё, что осталось от её тела. Так, что я даже испугался. Но она была ещё достаточно сильна. Успокоившись, она закончила уже нормальным голосом: — Я передам… моей девочке силу. Она сможет открыть проход. А ты… сможешь войти. Всем что осталось от моего народа… заклинаю тебя: выполни Предсказание! — После этой новой вспышки она опять замолкла. А затем проговорила: — А теперь отойди. Позови Забаву… Где она? Я уже не вижу.
Я поднялся, освободив место Забаве. Та-ак. Что ж, часть задания, можно сказать, выполнена. Стены, похоже, рвать не придётся. А то в этих коридорах то ещё удовольствие!
Как раз рядом имелся тот самый вход, через который они и пытались уже проникнуть внутрь. Задымлённые косяки дверей в караулку говорили сами за себя. Впечатляло.
Между тем присутствующие из числа приближённых Хозяйки сгрудились вокруг них с Забавой, бросая на меня внимательные взгляды, покуда я не сообразил, что я тут явно лишний.
Ну ладно, королева эльфов. Прощай. Похоже, мы с тобой так и не будем знакомы. Пойду-ка я, пользуясь случаем, осмотрю знаменитый гранитный блок.
А блок, как выяснилось, того стоил. Это я понял сразу же, войдя во вторую комнату. Огонь бушевал здесь особенно яростно. Хозяйке, видимо, пришлось постараться, утихомиривая мага.
Но объект моего интереса сразу обращал на себя внимание. Действительно — удивительно, как Хозяйка ещё успела из-под него выскользнуть!
Представьте себе зубило. Только размерами этак… э-э… метра три толщиной, как я понял, метров двадцать шириной. Ну и высотой соответствующе. Под стать.
Представили остриё? А теперь добавьте, что остриё это со всего маху забито в такую же подходящую щель. До упора. Так, что со всех стен сняло «фаску» до блеска!
Искрящиеся каменные полосы были обсыпаны всё ещё пахнущей горячим камнем пудрой. Вот с таким, значит, сюрпризом и предстоит иметь дело? Неслабо!
Мои стратегические изыскания были прерваны явившимся эль… тьфу ты, воином Хозяйки то есть. Позвавшим меня, нахмуренно сообщив, что можно идти.
Мы отправились. Я, Забава, а с ней целая толпа бывших приближённых. Только двое остались около Хозяйки. И, как я понял, уход ей уже не требовался.
Шли молча. Меня как-то не тянуло приставать с расспросами. А спутники мои сами не заводили разговоров. На спуске вниз нас встретил не то патруль, не то заслон, оставленный Кбеликом.
Солдаты без разговоров посторонились, как-то странно посмотрев в моём направлении. Я постарался не обращать внимания. И только уже в тоннеле выяснилось, в чём дело, это когда мы миновали следы устроенной мною здесь бойни. Сопровождающие Забавы пришли в явное замешательство. Мне, впрочем, даже самому стало несколько не по себе.
Да, пожалуй, это могло произвести впечатление.
В пустой, всё ещё воняющей гарью и слезогонкой караулке нас дожидался Кбелик с остатками своей гвардии. Тут возникли короткие, но неожиданные трудности. Которых я уже никак не думал встретить. Когда дошло до обсуждения диспозиции, Забавины сопровождающие категорически потребовали место впереди неё.
— Мы не можем оставить Повелительницу одну, как прошлый раз! — заявил высокий, крепкий парень в аккуратно скроенной шкуре не то волка, не то собаки. — Нас не было рядом предыдущий раз — и что?
Резон, конечно, в его словах был. Вот только совершенно бессмысленный. Если вся толпа сгрудится вокруг не в проходе, куда деваться остальным? Да и толк какой?
Мы начали было пререкаться. Но потом до меня, как всегда с опозданием, дошло, кого они называют Повелительницей. Причём сама названная всё это время предпочитала молчать. Я взглянул на неё повнимательней и обнаружил, что она, похоже, и не слышала, о чём речь.
— Забава! — позвал я. Вздрогнув, она вернула себе осмысленный вид. Да, похоже, новостей у неё на сегодня достаточно. — Забава! — повторил я. — Ты действительно теперь Повелительница?
— Сударь! — опередил всех всё тот же молодец в шерсти. И тон у него был… Ну самое время теперь мне уже восклицать: «А где вы были, когда мы с навьями боролись?!» Не будем. И так хватает заморочек. — Сударь! — повторил приближённый весьма назидательно. — К Повелительнице не положено обращаться по имени!
Тьфу ты! Всякий раз что-нибудь да ляпну…
— Извините, — пробурчал я в ответ.
— Нет, Шеро, — заговорила наконец и сама Забава, — я ведь ещё не утверждена советом старых. — Она как-то устало нахмурилась. — В этом нет ничего страшного. Но вообще, сударь Гар, — она взглянула на меня, и я обалдел: глаза её были до краёв, что называется, полны слёз, — Повелительница не имеет имени. Ни для кого, кроме супруга, признанного советом племени. Вам лучше впредь забыть, как меня звали… — Она сглотнула.
Тьфу ты! Я помотал головой, освобождаясь от эмоционального удара. Похоже, смена власти произвела на За… Повелительницу то есть, сильное впечатление.
Но, однако, у них тут и сложности — в матримониальных церемониях! Не ожидал. Хотя, с другой стороны, чему, собственно, удивляться-то? Ладно, проехали.
— Да, сударь Гар, — весьма официально обратилась ко мне Забава так, что я было сперва озадачился, — вы же ещё не представлены! А я обещала. — Я с удивлением обнаружил, что новая Хозяйка находится в состоянии почти предыстерическом. С чего бы это? — Познакомьтесь, пока ещё есть время: Посланец Высокого Дома, джинн Гар; Стоящий у трона, Первый берущий след Шеро, сын Шимрата!
Возникла пауза. Представление выглядело совершенно не к месту. Мы с Шеро обменялись взглядами скорее внимательными, чем дружелюбными. И ни один не изъявил намерения протянуть другому руку.
Не зная, что делать, я молча вежливо поклонился. Как это изображается в кино на светских приёмах. В ответ мой ново-представленный знакомец выдал нечто подобное, но с таким выражением лица, словно у него всё ещё звенело в голове. Хотя после той ракеты в лесу давно уже должно было пройти. Надо бы ещё, пожалуй, спросить, куда он дел радиомаяк.
Как раз к месту! Того и гляди, ещё передерёмся.
Впрочем, что я, с ума сошёл? О чём думаю? Нам сейчас, может, в бой идти! Я постарался выкинуть из головы спесивого эльфа вместе с его обидчивостью.
К тому же Забава, то есть, конечно, новая Хозяйка, подтвердила, что у входа мы с ней будем вдвоём. А остальным лучше держаться сзади.
Наши войска сгруппировались у нас за спинами. Причём как я приметил, строго по классовой, так сказать, принадлежности. Лесные в шкурах — за… тьфу ты, своей Хозяйкой, а Кбелик со товарищи — в кильватер мне.
Вот ещё тоже морока! Как они тут целый день-то без нас обходились? Ладили ведь как-то. Или никак? Впрочем, не сейчас уж с этим разбираться. А вот запомнить следует.
Закопчённая стена перед нами трепетала клочьями теней. Позади сдержанно топтались. Забава, прикрыв глаза, сосредоточивалась. А я всё никак не мог сообразить, что же мне делать с тем гранитным зубилом, что ждёт нас по ту сторону. Как-то из-за всех последних разговоров у меня совершенно не получилось прикинуть это чуть раньше. Приходилось изобретать на ходу.
Забава шевельнулась. По-прежнему не раскрывая глаз. И где-то внутри камней раздался глухой шум. Больше всего похожий на гул перепускаемой воды. Шум постепенно усилился.
И тут стена перед нами дёрнулась. Видимо, преодолев заклинившие её осколки. И неспешно, но без проволочек стала уплывать вбок. С той стороны открылось тёмное пространство. С наклонно подымающимся вверх полом. Дохнуло ледяным холодом. Хотя и так в этих каменных тоннелях было не крымское лето. Но сейчас нам открылся путь и вовсе в ледник. Гм…
Шум позади нас в рядах войска усилился и сразу стих. Впереди ничего не было. Только уходящий вверх коридор. Правда, как выяснилось, вёл он не в темноту. Метрах в двадцати, заканчиваясь квадратом выхода, проход освещался падающими изнутри бликами света. От факелов. Ин-тёр-ресно.
Я взялся было за автомат. Но всё было тихо. Опять же дурак! А ведь доведись стрелять из гранатомёта — сзади-то У меня люди! Обернувшись, я коротко велел Кбелику перестроиться за спину Забавы. К счастью, никаких пререканий не последовало. Короткий шум — и всё снова стихло. Мы стояли, продолжая смотреть на странные искрящиеся сполохи. Ничего не происходило.
— Там люди, — сообщила неожиданно Забава. Я даже вздрогнул. — Много. Больше нас. Есть маги. Они ждут.
Она ещё послушала. Но больше ничего не добавила. Ладно. Значит, маги? Ещё одно дополнительное удовольствие. Но сейчас-то как мне обезопасить эту штольню?
В тот же момент я сообразил. Нужное слово подсказало выход. Кое-что подобное я читал о горнопроходческих делах. Должно подойти и здесь. Правда, некоторые сомнения всё же у меня возникли. И пришлось избрать не самый прямой путь действий. Я опасался, что просто так из рукава всё что надо разом не выпустишь.
Пришлось стягивать мешок, садиться около него на корточки, засовывать руки под клапан, вытаскивать… Но зато уж тюк получился что надо! Размахнувшись, я сильно швырнул его в проход. Замок пневмоклапана резко хлопнул. Тюк развернулся, вспухая, как взрыв, заполнив собою коридор. Ну только бы получилось.
Забава вскрикнула. Видимо, от неожиданности. Я взял гранатомёт на изготовку и, чуть выждав, ткнул кожухом в раздувшуюся поверхность пузыря. Плёнка лопнула.
Стальная крепь из толстенных крашеных профилей заполняла всю длину прохода. Сверху, когда раздувшаяся оболочка лопнула, упал небольшой поток пыли и щебёнки.
Но этим всё и ограничилось. Мы ждали.
— Ты держишь? — догадался я спросить наконец у Забавы.
Она, оторвавшись тоже от созерцания открывшейся конструкции, помотала головой:
— Нет! Я от неожиданности сразу же отпустила…
Ну, значит, всё в порядке. С той стороны тоже, очевидно, это поняли. Потому что раздались отрывистые звуки команды и торопливый перестук шагов. Мелькнули какие-то тени. Ну…
— В сторону! — Я оглянулся, привычно проверив, есть ли кто за спиной. Знакомые с гранатомётом гвардейцы Кбелика, шарахнувшись, почти распластались по стене. Нормально.
— Гар, что ты? — начала было Забава, но я отмахнулся. Играть очередной раз в штурм, по-моему, не было никакой надобности.
Одну за другой я, без перерыва практически, засадил в открывающийся перед нами проход четыре светобарических Ракеты, слегка сомневаясь даже — не перестарался ли? Особенно когда вместе с чудовищной режущей вспышкой из тоннеля ударил непомерно чудовищный же грохот. Словно поселившийся в ушах. Так что отдавалось аж под сводом черепа как в колоколе. Но зато, пожалуй, так вышло надёжней. Из прохода не только никто не появился, но даже и мелькания теней не стало. Так, обычные отблески.
Я, приободрившись, оглянулся на наше доблестное воинство. И увидел, что все, как один, трясут головами и поправляют снаряжение. Но, в общем, больших неприятностей не было. Разве что Первые наши выглядели как-то болезненно бледно. Видимо, от впервые увиденного вблизи действия парализующих боеголовок. Что ж, бывает. Но все готовы к броску в атаку. Хорошо.
И тут вдруг пол под ногами как-то задрожал, будто колотясь. Что-то тяжело и протяжно обрушилось с той стороны прохода, обдав нас ледяным ветром. И… веером ледяных брызг… осколков, нет — кусков льда! Целый язык колотого ледяного крошева вывалился прямо нам под ноги. Ни хрена себе!
Пока мы отряхивались — всё стихло. В полной тишине только ошеломлённо переговаривались люди, переминаясь с ноги на ногу. Я, придвинувшись ближе, заглянул в проход. Почти доверху он был завален битым льдом. Без малейших признаков воды и снега, надо отметить.
— Обвал! — констатировала Забава. — Там внутри был лёд. И он обвалился от сотрясения.
Да какое там сотрясение?! — чуть было не возмутился я. Но потом сообразил какое. Акустическое. Впрочем, может, так даже надёжнее. Ещё неизвестно, кто там мог уцелеть после моей стрельбы. А так, пожалуй, наверняка. Там даже факелы погасли, судя по полной темноте за краями стен. Было тихо.
— Что ж, будем прорываться, — заключил я в свою очередь. Причём исходя именно из слова «рыть», а не какого-нибудь другого. Хотя и не было сперва этой печали. Ну да что уж поделаешь. Как говорилось у Лема: «Ну двери тут такие! Ну такие уж тут двери!»
Ни много ни мало — час нам потребовалось на то, чтобы разгрести неожиданный ледяной завал. Но наконец вход стал свободен. Все, воспрянув духом и полные любопытства, сгрудились поближе.
Я, подстраховываясь, на всякий случай бросил внутрь предварительно пару гранат. Для надёжности. Немного погодя что-то тяжело рухнуло на лёд в темноте.
Подумав, я решил, что путь свободен. Вооружившись люминофорами и факелами, наша армия принялась пробираться внутрь. Вслед за нами, разумеется.
Внутри царил полный, едва что не абсолютный, холод. Настолько всеобъемлющий, что в ноктоскоп я ничего толком не мог рассмотреть. Пришлось снять прибор и вооружиться теми же люминофорами, прикрепив их к ногам у коленей. Ну и дополнительно ещё взять ручной фонарь.
Да, внутри было изумительно! Ледяной дворец Снежной королевы приходил на ум после первого же беглого осмотра. Всё сверкало и искрилось, отбрасывая бесчисленные лучи света с бесконечных граней и изломов. Пожалуй, сверкания было даже несколько чересчур. Мы находились в огромном — ну никак не меньше нескольких десятков метров в поперечнике — ледяном зале. С куда-то ввысь уходящими стенами, покрытыми таким же слоем сверкающего льда. Судя по всему, это и был тот самый центр острова, где злонамеренный Обец хранил своё главное сокровище.
Можно было, пожалуй, даже попытаться догадаться, где именно. Сияющий белизной ледяной столб поднимался из центра пола, уходя куда-то вверх вместе со стенами.
Вполне может быть, что где-то там они даже сливаются. Я посветил, но луч, похоже, не достиг потолка. Заметно было, что стены к концу сильно сближаются. Высота, по-моему, выходила метров двадцать, не меньше. А то и больше.
— Так вот как выглядит сердце Крунира, — пробормотала Забава, тоже водя из стороны в сторону запрокинутой головой.
— Интересно, — не удержавшись, спросил я, — а как сюда попадали ваши подводные диверсанты?
В сознании у меня мелькнул образ коварного Обеца, лично инструктирующего перевербованных секретных пловцов и особо подчёркивающего, к примеру, на что следует обратить специальное внимание.
Нет, бред.
Но тут же я получил возможность узнать это без всяких расспросов. Раздался мощный всплеск, одновременно с громкими проклятиями. И несколько человек кинулись вытаскивать куда-то провалившегося товарища.
То есть ясно, конечно, куда. Под слоем рухнувшего сверху льда имелся настоящий пол зала. И в нём-то как раз были прорублены отверстия. С какой целью они тут были сделаны — понятия не имею.
Те самые шесть штук, как я и подозревал. Мы быстро это выяснили, разгребая завалы льда в поисках уцелевших людей, представляющих возможную опасность.
Как оказалось, таковых не наличествовало. Да и то сказать, таким количеством льда слона, наверное, прибить можно было. Не то что человека. Будь ты даже и маг. Вот вам и мораль! Не стой под стрелой, называется!
Когда первые подробности раскопок стали ясны, я, ковыляя среди ледяных кусков, подошёл к Хозяйке. К Забаве, конечно. Но всё равно уже — Хозяйке.
— И где же здесь сердце Обеца? — Вопрос прозвучал несколько скептически. Но, с другой стороны, ничего похожего мы не смогли обнаружить. Впрочем, оставалась, конечно, ещё колонна в центре. Как я и думал. Но мне хотелось получить подтверждение от Забавы. Оно и последовало.
— Там! — Забава указала кивком на колонну. — Надо только разгрести завал у основания. Ты его не чувствуешь? — Вопрос задан был без церемоний. И как-то не к месту. И так ведь знает, что ясновидец из меня никакой.
Я пожал плечами:
— Ладно, давайте расчистим.
Это потребовало ещё около часа. Дно зала, как выяснилось, в центре у колонны было чуть не на три метра ниже, чем у выходов из тоннелей. И весь лёд, естественно, слетел именно туда. Но в конце концов мы раскопали вполне нормальный вход, напоминающий дверь. За ним начинался неширокий, короткий коридор. Как уж водится, с засунувшимся внутрь ледяным языком. К счастью, недлинным.
И внутри — я сразу заметил — отдавалось от ледяных стен монотонное ярко-красное мерцание. Как от какой-нибудь аварийной мигалки. Очень похоже! Только завывания сирены не хватало, чтобы дополнить сцену. Впечатление было такое, что мне даже стало не по себе.
— Ну-ка подождите! — притормозил я своих орлов. И орлиц. Орлицу, точнее. — Дайте-ка сначала я.
К некоторому моему недоумению, возражений не последовало. Лишь Забава как-то нетвёрдо пробормотала: «Осторожнее, Гар…» Нет, положительно последние события на неё повлияли нелучшим образом. Меры бы, что ли, какие принять? Да только какие? Дождёмся уж, когда всё это закончится. А затем можно мёду с молоком и что там полагается для лечения. А сейчас лишнее отставить!
На всякий случай сперва я даже померил радиометром. Но излучения не было. И то хлеб. Для перестраховки я проверил ещё на ядовитые вещества. Подумал про бактерии. Но вовремя остановился.
Так. Ладно. Спрятав анализатор, я подсветил себе фонариком и осторожно полез по осыпающемуся, битому льду вниз. В общем, опасения мои уже исчезли. Но любопытство осталось.
Соблюдая завещанную Забавой осторожность, я достиг ледяного пола. Остановился, выпрямился и огляделся.
Конечно, слово «колонна» не совсем соответствовало истине. Поскольку диаметр этого ствола составлял, наверное, метров восемь. Так что внутри было вполне просторно. Я бы даже сказал — более чем. Больше всего это походило на некую оригинальную ледяную беседку, задуманную и выполненную каким-нибудь манерным архитектором.
Круглый зал. Со всех сторон равномерно распределены шесть входов, через которые сейчас снаружи всовывались живописные ледяные языки. И в центре — возвышение. А на нём — оно. Сердце Крунира. Или Обеца?
Последнее, пожалуй, вернее. Именно оно и мигало красным пульсирующим светом. Бликуя на блестящих ледяных стенах. Вообще, антураж получался впечатляющий. Но больше вокруг не имелось ровным счётом ничего и никаких опасностей не замечалось.
— Сударь! Что там? — донеслось снаружи. Народ, согласно моему распоряжению, толпился у входа, но внутрь не лез. Ладно.
— Сейчас! — успокоил я их. Забросил автомат за спину и шагнул поближе.
Никакой реакции не последовало. Тогда я совсем осмелел и подошёл вплотную. Сердце продолжало мерцать. И я наконец вспомнил, что же мне этот ритм напоминает.
Биение пульса. Очень похоже. Медленное, неспешное угасание и — сильная короткая вспышка. Я наклонился совсем вплотную и замер, разглядывая.
В общем-то, наверное, можно было ничего такого не делать. Но у меня в голове неотвязно вертелись кадры из какого-то старого фильма про войну. Где в такой же ситуации имелась банальная мина на растяжке. Да и с сердцем Кощея тоже связано было кое-что малоприятное. «Василису Премудрую» хотя бы вспомнить. Тоже хороший фильм.
На ледяном постаменте высотой с обыкновенный стол стояла странная полукруглая чаша. Что-то вроде половинки большого кокосового ореха. Или дыни. Или тыквы. В общем, необычного вида. И в её углублении и располагался источник вспышек.
Небольшая — с кулак примерно величиной — стеклянная колба, доверху наполненная светящейся красной жидкостью. Эта жидкость и светилась, пульсируя. Зрелище завораживало.
Пустое помещение, ледяные стены и яростно светящаяся стеклянная сфера на ледяном белом столе. Красиво. Но что дальше?
Сердце я нашёл. А делать-то с ним что? В руки брать эту штуку мне совершенно не хотелось. Да это, похоже, не предусматривалось и самим создателем. Странная чаша, в которой покоился артефакт, явно служила чем-то вроде футляра. Странно всё-таки, что она такой вот формы…
Я, внимательно продолжая рассматривать диковинку, обошёл вокруг стола. И вдруг… понял, что мне напоминает рассматриваемое изделие.
Вот уж находка была — совершенно в стиле всех здешних наворотов! Подставкой для Обецева агрегата служило не что иное, как защитный шлем. Наподобие мотоциклетного. Или лётного. Не гермошлема, а той защитной каски, что полагается при полётах до высот нескольких километров, где герметичность не нужна. Только материал, из которого она была сделана, был какой-то неизвестный. Вроде как пластик…
Меня аж окатило жаром. Неужели?!
Предмет был настолько явно распознаваем, что у меня не появилось ни малейших сомнений. Я протянул руки и легко снял импровизированную подставку с ледяной столешницы.
Похоже, это делали регулярно, так как они нисколько не смёрзлись. Вот это находка!.. Я повертел предмет перед собой, стараясь не опрокинуть. Ну шлем и шлем! Убей меня бог!
— Сударь! — снова окликнули меня сверху. Уже с явной обеспокоенностью.
Ладно. И то верно. Хватит на знакомую вещь пялиться. Но потом я вас поспрошаю, что это и откуда! Обещаю!
— Всё в порядке! — откликнулся я, продолжая поворачивать находку в руках. — Похоже, что я его нашёл. Что мне с ним делать?
После вдруг возникшей паузы послышались шуршание и хруст, и в помещение начали спускаться.
Первыми появились Забавины бодикиперы, настороженно зыркая из-под бровей во все стороны. Эффект был у всех одинаковый, нечто вроде остолбенения — при виде мигалки в моих руках. Затем возврат к невозмутимости и шаг в сторону. К стене. Ну прямо тебе почётный караул! — успел я ещё подумать. Потом объявилась сама Забава. То есть, конечно, уже Хозяйка. При виде сердца глаза у неё попросту стали квадратными. Даже ещё больше, чем у её вол… тьфу, оборотней её, одним словом.
Немая сцена по выразительности была сравнима с гоголевской в «Ревизоре». Тем более что больше сверху спускаться никто не стал. Что было вполне разумно. Куда тут набиваться?
— Ну, — решил я в конце концов нарушить паузу, — и чего мне с этим делать? Если это, конечно, оно. — Я посмотрел на Забаву.
Вздрогнув, она очнулась от задумчивости. А интересно, оно на всех так действует? Мне, помнится, поначалу тоже хотелось заглядеться. А если на местный люд оно сильнее действует? Вот тебе и защита.
Тоже неплохо, может быть, придумано.
— Это оно, Гар, — выдохнула Забава, продолжая пожирать колбу глазами. — Разбей его! Скорее! Просто брось на пол — и всё. Только не повреди шлема!
Ого! Значит, всё-таки шлем? И о сём даже известно? Что же, предупреждение было нелишним. Хотя я и так не собирался его без нужды ломать. Просто, значит, хрястнуть об пол?
Я примерился, как поудобнее ухватиться. Что ж, это мы могём, как говорится! Хлебом не корми, дай только в салуне бутылками покидаться.
Пульсация в колбе начала учащаться. Я ощутил странное покалывание — как электрическое — по телу. Всё вокруг словно зашевелилось. Послышалось шуршание. Забава вскрикнула и пошатнулась.
Словно ледяной ветер вдруг начал дуть внутри небольшого помещения.
— Бросай! — отчаянно закричала Забава. И вдруг начала падать, на руки подскочившего сзади телохранителя, который, похоже, и сам чувствовал себя нелучшим образом.
— Бросай, джинн! — прокричал он мне яростно.
И только тут я сообразил, что всё ещё стою с полуподнятым артефактом, наблюдая за всем происходящим. Как бы даже со стороны.
Ничего себе! Вздрогнув, я отогнал от себя наваждение. И, размахнувшись коротко, вытряхнул колбу на пол прямо перед собой. И-эх! Раззудись, рука!..
И ударил фонтан крови!
Где-то мне выше пояса, не меньше. Брызги вообще взлетели к самому лицу. С пронзительным стеклянным звоном эхо заколотилось между ледяными стенами.
Мне даже показалось, что я явственно ощутил, как вся махина плавучего острова вокруг нас медленно, как живая, вздохнула, пошевелившись. Не начало бы всё это рассыпаться по камешкам, а?!
Раньше думать надо было! Впрочем, кажется, ничего более серьёзного не произошло. Я постоял, прислушиваясь. Забава и охранники вокруг меня постепенно стали приходить в себя, поднимаясь с пола. Когда только успели попадать? Я посмотрел себе под ноги. Там безжизненно растекалась кровавая лужа. Мёртвая. Не светящаяся. И сам я, оказывается, был чуть не до пояса забрызган этой кровью.
Да-а, хорошо рвануло. Главное, что непонятно. Жив Обец теперь или нет уже? Как это выяснить? Я повертел опустевший шлем, заглянул внутрь.
Странная штуковина, безусловно, была у меня в руках. Действительно защитный шлем! И никакой не местный, не рыцарский. А нормальный, вполне технологический «горшок».
Даже по дизайну это можно было определить. А уж по подкладке внутри — из чего-то напоминающего упругую резину или губку — и говорить нечего.
Что-то отвлекло моё внимание. Я оторвался от созерцания. Забава стояла вполне прямо. И даже, похоже, не шаталась. Её поддерживал один из приближённых Хозяйки. А фанатик этикета Шеро подходил ко мне. И выражение лица у него было такое, что мне как-то сразу перестало нравиться происходящее.
Впрочем, стоило нам обменяться прямыми взглядами, как всё быстро вернулось в норму. Что, этот парень так и будет теперь считать меня злобным вражеским колдуном? Или у него ещё что есть?
— Нам надо выходить отсюда, сударь, — изложил Шеро своё сообщение. — Замок не простоит долго без колдовства Обеца.
Что ж, похоже, я был прав. Я кивнул.
— Как За… как Хозяйка? — Я вовремя поправился. — Она знает, что с этим делать? — Я повертел перед ним шлемом.
Ответным взглядом меня чуть не прожгло. Ну можно ли столько обижаться? Или он совсем не обижается? А огненный взгляд между «настоящими мужчинами» — правило хорошего тона? Что я вообще знаю о нравах этого племени? Ничего.
— Гар… — донеслось до меня со стороны Забавы. Господи! Каким обессиленным голосом! Однако, видимо, вламываться сюда ей стоило немало. Как-то я об этом не подумал. — Нам действительно надо уходить. Шлем… пусть останется у тебя. Ты можешь его нести.
Я решил, что расспрашивать её в таком состоянии не стоит. Лучше уж потом. Пожал плечами, обошёл кругом стоящего Шеро и направился к выходу. Что, неужели вот это и есть всё?
Только внезапно раздавшийся звук заставил меня оглянуться. Характерный звук выдергиваемого из ножен оружия узнаешь всегда. Особенно в здешнем мире.
Э?.. Я успел только присесть и выставить вперёд локоть. Поскольку совершенно не понял, что это вдруг стало делаться. И даже получив по предплечью ха-ароший удар мечом, ещё не сообразил. И только когда, опрокинувшись на пол, увидел надвигающиеся на меня фигуры других Забавиных охранителей, до меня наконец стало доходить, что дело-то нечисто.
Защитный пузырь вспух вокруг меня как раз вовремя. Снаружи в плёнку слитно, как в барабан, грянули лезвия мечей. Сотрясающий хлопок отбросил всех на миг в стороны.
В следующую секунду я уже смог вскочить. И вторично выставить левую руку навстречу недремлющему мечу Шеро. И перехватить его за лезвие в момент удара — то ещё удовольствие, доложу вам.
Руку пробило аж до плеча отдачей. Но всё же удержать я каким-то чудом исхитрился. Шеро, ошеломлённо уставясь на меня, попытался выдернуть меч обратно. Но я не отдал.
Удобная на такой случай штука — кевларовые перчатки. Особенно если успеешь их надеть вовремя.
— Что, офонарели?! — справился я у охранников. — Совсем ума нет?
Но в ответ Шеро только злобно пропыхтел, причём не мне:
— Бейте же его! Пока он занят!
Ну извини… Ты сам захотел. Я дёрнул меч Шеро на себя и, извернувшись, пнул его по бедру. Мгновенно дёрнувшись, он повалился на пол.
Трое оставшихся, ничуть не успокоившись, начали обтекать меня со всех сторон.
— Да что за муха вас укусила?! — с трудом чуть не заорал я. С немалым удивлением обнаружив вдруг, что всё ещё сжимаю в правой руке этот дурацкий шлем.
Отбросив находку, я сунул руку в ближайший карман. Решение пришло довольно быстро. Раз здесь Забава, применять что-нибудь сокрушительное не следует.
Но вот родимый отечественный «Удар» — самое милое дело. Правда, вывернуться удалось в самый последний момент. Помогло ещё то, что наступавшие на меня как от бомбы шарахнулись от покатившегося шлема.
Выстрелы слились почти в очередь. А через секунду трое, корчась, свалились на пол. Не знаю, чем оказалось у меня заряжено устройство, но жидкость сработала что надо!
Забава всё это время стояла как будто в каком-то столбняке, что мне закономерно показалось странным. Но едва я решил было поинтересоваться, в чём там дело, как услышал шум битвы снаружи.
Перехватив к бою на сей раз автомат, я, чертыхаясь, быстро стал карабкаться наружу. С Забавой позже разберусь. Но всё равно странно как-то.
Снаружи и в самом деле шла ожесточённая схватка. Шестеро остальных телохранителей Хозяйки не сдерживали даже, а теснили прочь солдат Кбелика. Да и его самого в придачу.
Та-ак. Ничего не понимаю. Но на всякий случай я полоснул очередью вверх. Куда-то в потолок.
— Прекратить!
Подействовало. Почти мгновенно все замерли. А Первые вслед за этим встали спина к спине, держа оружие на изготовку.
— Сдурели, что ли?! Что случилось? — Ничего умнее я в этот момент спросить не смог. У меня вообще возникло вдруг ощущение, что крыша вот-вот отъедет. Не замковая. Моя собственная.
— Не знаем, — откликнулся Кбелик, тяжело дыша. — Они вдруг на нас напали. Двое выскочили из хода, и все вдруг кинулись на нас.
— В чём дело?! — повторил я вопрос к оборотням.
Но те молчали. Немного спустя кто-то из них ответил, продолжая следить за окружающими:
— Спроси Шеро! Или Хозяйку. Мы им подчиняемся!
Тоже, между прочим, хороший совет. Я полез обратно в «нору». Что, с ума они тут все посходили? Или это я спятил?
Внутри диспозиция за это время не изменилась. Четыре валяющихся тела, столбом стоящая Забава и специфический запах содержимого ампул «Удара». Картинка!
— Забава!
Она вздрогнула и медленно повернулась. На лице — застывшая маска страдания. Но взгляд вполне вменяемый.
— Что всё это значит? — Я уже и не старался скрыть своё недоумение. — Они что, взбесились? Так предупреждать же надо!
Я замолк, не зная, что сказать. Забава тоже молчала. Потом с мучительным вздохом словно включили звук.
— Прости нас, если можешь, джинн Гар! — искренне воззвала она. — Мы должны были попробовать исполнить последнюю волю старой Повелительницы! Не презирай нас. Пожалуйста… — Последнее слово она произнесла совсем тихо.
— Чего? — в самых лучших своих традициях переспросил я. Хотя и так было всё ясно. Неясно только — чего же ради. Сама ведь просила выполнить Предсказание. Заклинала даже! Зачем?
В конце концов я так и спросил, не выдержав молчания:
— Зачем? — Боюсь, что вопрос вышел у меня так же растерянно, как Забавино «пожалуйста».
Забава не то вздохнула, не то всхлипнула. Пошатываясь, она медленно подошла к Шеро, всё ещё распластанному на ледяном полу, и опустилась возле него на колени.
— Прощай, Первый берущий след, — шепнула она с очень странной интонацией. Провела рукой по его лицу и закрыла глаза.
— Э-э, — сказал я. — Да он очнётся! Электрошокер….
— Нет. — Забава покачала головой. — Он мёртв. Твоя сила убила его. Я это вижу. А Целека убил шлем. — Она повернулась в сторону одного из лежащих.
Действительно, он упал именно на шлем. Да, бывает.
— Брана и Блеск скоро очнутся, — закончила Забава свой осмотр и медленно выпрямилась. Потом сделала шаг ко мне. — Я готова отвечать перед тобой, Посланец Великого Дома!
Надо было слышать, как она это сказала! Таким тоном отвечают, пожалуй, только в последней инстанции. Я почувствовал, что ещё немного — и я их тут всех сам, лично, просто перекусаю.
Ничего же не пойму!
— Почему твоя охрана накинулась на меня, ёлки-палки?!
— Это был наш шанс, — вздохнув, ответила Забава ровным голосом. — Старая Повелительница велела нам с Шеро сделать это. А остальным приказала помогать.
— Вам с Шеро? — Ясней нисколько не стало. Что за сборище полоумных окружало меня всё последнее время?
Вопрос, очевидно, чем-то поставил Забаву в тупик. Она молча смотрела на меня. И чувствовалось, что она то ли не хочет, то ли не может отвечать.
Кстати! Я ж совсем забыл про оставшихся снаружи! Извинившись перед Забавой, я высунулся из грота и именем Хозяйки велел оборотням сложить оружие. А Кбелику — присмотреть за этим.
Когда я вернулся обратно, Забава, похоже, решилась на ответ.
— Старая Повелительница, — сообщила она, — хотела, чтобы мы захватили шлем. Шеро и я. Тогда бы наша страна стала во всей Дворанне сильнейшей. И мы бы правили всем континентом.
Так. Вполне объясняюще. Всё, кроме того, что я хотел узнать.
— Да при чём тут вы с Шеро! И с какого боку здесь шлем? — У меня возникло подозрение, что я так этого и не узнаю. Тем более что время-то идёт! — Кстати! Что там Шеро говорил насчёт того, что замок вот-вот может распасться? Это правда?
— Правда, — подтвердила Забава. — Только не сейчас. А когда Дарек убьёт Обеца. Тогда колдовство перестанет скреплять эти камни и они начнут очень быстро рассыпаться. Но мы можем успеть выйти.
Ещё того не лучше! Оказаться замурованными в этих каменных катакомбах!
Стоп.
— То есть как? — Я уставился на Забаву. Вид у неё был тот ещё, доложу вам. — Обец ещё жив? Но как?..
— Он может жить без этого своего волшебного сердца. — Голос Забавы звучал безразлично. — Как обычный человек. Но при этом он так же уязвим. И Дарек сможет с ним справиться. Мы всё так и задумывали, Гар. Хотя если бы не ты… — Она покачала головой. — Я 'была против нападения на тебя. Мне казалось, что ты мог бы быть хорошим… — она запнулась, — нашим союзником. Но Повелительница сказала, что ты охраняешь только одного короля.
— То есть? — Мне всё это совершенно уже перестало нравиться. Но хотелось всё же понять, о чём речь.
— Шеро и меня, — тем же равнодушным голосом произнесла Забава, — подготовили так же, как Дарека и Рэру. Для тех же целей. Поэтому шлем мог послушаться Шеро, если бы его короновали.
Как-то я даже и не удивился нисколько, услышав это. Ну подготовили и подготовили. Чего ж тут такого? Как Дарека и Рэру — путём искусственного отбора и скрещивания. Всё понятно. Непонятно же мне было другое. И об. этом другом я и спросил. Стараясь не обращать внимания на измученный вид собеседницы. Как-никак она почти что пыталась меня укокошить совсем недавно. А пыталась ли?
— При чём тут этот шлем? — задал я вопрос, начавший интересовать меня уже давно. Вот только сейчас дождавшийся своей очереди. А и действительно — при чём?
Похоже, Забава, решила уже больше ничего не утаивать. Потому что без раздумий произнесла всё тем же равнодушным тоном:
— Это шлем Древних Королей. Считается, что он коронационный. Но одновременно им пользовались, чтобы вызывать силу и управлять ею. Древние Короли короновались этим шлемом и после того могли им пользоваться.
— А как же… — начал я. Но Забава поняла.
— Ну ведь тот, кто должен стать возродителем рода, и сам практически Древний Король. Дарек ведь им оказался? Вот и Шеро точно так же. Я теперь понимаю, что хотела Хозяйка с самого начала. С помощью «короля» Капки уничтожить Обеца. А затем… — она сглотнула, — а затем уничтожить и его и заменить своим — Шеро. Я была его названой невестой, — закончила она без всякого перехода, закрыв глаза. Из-под опущенных век медленно выкатились слёзы.
— Господин магистр…
Я чуть не подпрыгнул. Обращение Кбелика меня застало врасплох. Я обернулся, стараясь не показать этого.
— Господин магистр, что делать? Этих, — он кивнул за плечо, — мы взяли под стражу. Прикажете ждать?
Я подумал.
— Готовьтесь выбираться отсюда. Тут, — я вспомнил, — двое без сознания. Пришлите кого-нибудь. Лучше всего пусть свои же и забирают. Нам нужно вылезать из этих подвалов. — Я подумал ещё немного. Ничего не придумал. И в завершение кивнул.
Кбелик кивнул в ответ и исчез из прохода. Ну и что теперь? Я посмотрел на Забаву.
— Пусть твои люди, Гар, не касаются шлема, — сказала она, не открывая глаз. — Ты, видимо, не знаешь этого. Но он смертелен для всех, кроме истинных Королей.
— То есть?.. — медленно переспросил я. А как же тогда я его таскал в руках? Что за ересь? С чего этот шлем опасен? Нет ведь ничего! — А я как же?
— Ну ты же джинн! — ответила Забава. В проходе стали слышны шаги идущих за бесчувственными оборотнями. — Забери же его! — велела она мне. Я, пожав плечами, нагнулся и вытащил странное изделие из-под тела упавшего на него. Ну и что особенного? Ничего.
Я повертел шлем в руках. Подумал. И неожиданно даже для себя в каком-то приступе озорства вдруг нахлобучил его себе на голову. Ну и я кий же я гарный хлопец?!
Тут вообще началось -
не опишешь в словах…
Так я и встал столбом — с этим «горшком» на голове. Поскольку совершенно неожиданно почувствовал себя…
Ну как почувствовал? Наверное — как кусок железа на наковальне. Да не просто так, а под паровым молотом!
С огромной силой в меня вдруг словно вцепилась могучая рука и принялась яростно трясти. А прямо перед собой — не глазами, а другим, внутренним зрением — я увидел лицо какого-то человека. Не кем иным, кроме как Обецем, быть не могущего. Каким-то образом без тени сомнения мне это передалось. Прямо в мозг, так сказать.
А кроме того, так же ясно я понял — или услышал? — что Обец предполагал это. Заранее рассчитал такую возможность. И теперь, дождавшись, схватил меня — настоящего Короля! Как раз того, который ему был нужен. Как выражаются в бульварных романах, если бы сие происходило на Земле: «Он схватил меня, торжествующе хохоча!» Превратив в свою марионетку, подчинив мою волю и сделав меня неиссякаемым источником великой силы. Не чета его предыдущим жалким крохам, выжимаемым на фермах из выращиваемых недоумков!
Великий его план удался! Он перехитрил всех своих самоуверенных врагов! И теперь мог сам, один, стать властелином Дворанны, а то и всего мира! Мог!
А?..
Мы с моим телепатическим визави одновременно поняли, что происходящее не совсем соответствует его плану. Потому хотя бы, что я ничего, кроме короткого ошеломления, попросту не ощутил. И быстренько оправился от испуга. Обец же, по-видимому будучи более хорошо осведомлён о своих великих планах, впал попросту в шок. Потом, стремительно оправившись, — в ярость. Далее, судя по тому, что я успел ощутить, — в неистовство!
Только секундой позже до меня дошло, что какие-то мелькающие вокруг меня световые сполохи как-то с этим связаны.
Ещё через секунду я сообразил, что Обец пытается раздавить меня, как бы действуя со всей оставшейся у него силой. Годной для того, чтобы учинить небольшую бурю. А мне хоть бы хны.
Вот тогда Обецу стало страшно.
Как страшно не было уже многие и многие годы. Его затрясло, словно промёрзшего, в ознобе. Так, что сердце ушло в пятки. Если оно у него ещё было.
Мы не могли с ним общаться в прямом смысле слова. Скорее всё это выглядело как череда неких безмолвных картинок, часть смысла которых я сейчас передаю словами. Там всё это было не так.
Мы не могли даже обменяться парой осмысленных фраз. Но содержание намерений и желаний друг друга ощущали как вполне конкретные безальтернативные данности.
И я так же, как сперва торжествующую радость, понял ещё через миг, что теперь-то с загадочным властелином Крунира всё кончено. Такие отчаяние и бессильная ярость излились от него, граничащие с совершенно детской обидой. Впрочем, это последнее я смог понять гораздо более подробно. Просто-напросто он не ожидал от судьбы такой подлости.
Всё же было так точно рассчитано! И вдруг неведомо откуда, непонятно каким образом объявился вовсе уж не ясно кто! И в результате всё пошло наперекосяк! От осознания этого Обецу почти до слёз стало обидно. И жалко самого себя.
Он проиграл.
Ни сил, ни желания сопротивляться после такого капитального облома у него уже не было. Все заготовленные ресурсы были израсходованы ещё раньше. Из-за непредвиденных осложнений.
Кто был этими осложнениями — я тоже отлично понял. А теперь, когда он потратил последние крохи, удерживая возле себя остравского выскочку, судьба неожиданно сунула ему под нос огромный кукиш.
Хитрый, в общем, шанс! Как пелось в одной известной пиратской песне из мультфильма. Обец прямо купался в своей обиде. Что, пожалуй, было даже странно. Если, конечно, он после стольких лет стрессового существования — да ещё в условиях практически гнотобиотических, то есть искусственных, — попросту не сошёл с ума, оказавшись на борту парохода без билета. Или, ещё проще, главой фирмы с отрицательным активом (или пассивом?) с большим количеством нулей. Банкротом то есть.
И оставалось ему только последнее средство.
Картинка вдруг изменилась. Да так резко, что я даже не сразу понял. Ну совсем как в кино. Я увидел Дарека и Рэру у него за спиной.
Король Остравы держал в руках свой приметный «лавровый лист». И вид у него был весьма грозный. Я бы, пожалуй, на месте Обеца убоялся.
И тут же я понял, что тот невысокий человечек в чёрном, что встаёт с трона в дальнем конце большого зала, и есть Обец. До него было не так уж и далеко.
Да и зал был, в сущности, пуст. Но расстояние всё же приличное. Обец же, вскочив, сделал что-то совсем неподходящее для единоборства — побежал куда-то в сторону.
Похоже, я первым из всех понял, что он собирается удрать. Уйдёт же! — мысленно крикнул я Дареку. И вдруг увидел, как тот вздрогнул и завертел головой. Потом увидел меня.
— Ты?! — удивился он ошеломлённо.
Да?! Интересно, как это я для него выгляжу?!
— Да уйдёт же! — крикнул я уже в голос. — У него там…
И тут я неожиданно понял, что ничего «у него там» нет. Обец бежал к окну, что разрезало боковую стену от пола до потолка и было выбито не то ветром, не то случайным снарядом. А от окна до земли было не меньше двадцати метров. Летать же здешние маги отчего-то катастрофически не умеют.
— Погоди, — начал было я, решив не тревожить Дарека. Но он уже среагировал на мои предыдущие вопли. И реакция его была самой адекватной. Размахнувшись коротко и резко, он метнул вслед бывшему хозяину Крунира свой топор. Быстрей всё равно никто ничего сделать бы не успел. И Дарек не промахнулся.
Точно молния пересекла зал. Человек, затянутый в чёрное, переломился и как подкошенный рухнул в нескольких шагах от окна.
— Эх, зря, — пробормотал я.
Ну да ладно. Суждено же было, по пророчеству, будущему Возродителю прикончить Великого колдуна? Ну вот вам и исполнение. Теперь стоит, пожалуй, подумать о насущном.
— Дарек, где вы? — спросил я. Поскольку из замка, похоже, следовало выбираться. Но не без главного же героя!
— В тронном зале, — начал отвечать Дарек, — в главной башне…
Как ни странно, у меня в голове сразу возникло чёткое представление, где это «и как туда попасть. Я несколько озадаченно задумался. С чего бы это вдруг?
И тут понял! Шлем! Он давал нечто наподобие дистанционного управления этим творением Обецева гения. Хотя изначально предназначался совсем для других целей. И в других местах. Например…
Я почти уже сумел увидеть, где, когда и для чего был изготовлен шлем. Но тут вдруг чья-то глумящаяся воля пресекла мои телепатические упражнения.
— Ничего ты не узнаешь, бродяжник! — Никак иначе нельзя было перевести то ощущение, что у мня возникло. Я увидел Обеца, приподымающегося на локтях над полом. Изо рта у него текла струйками кровь. Казавшийся мёртвым колдун был ещё жив. И даже не настолько безумен, как я полагал. Или наоборот?
В считаные мгновения я воспринял и понял, что не смогу ничего узнать от шлема, когда Обец умрёт, во-первых. А во-вторых — каким образом он собирается это сделать. И в каком масштабе.
Никто не мог уже ничего изменить. Умирающий Обец, тратя последние остатки своих некогда громадных сил, одним рывком оказался у окна и, пользуясь отсутствием подоконника, вывалился наружу.
Никто, естественно, его не успел удержать. Короткий, как взмах крыльев, полёт, вспышка удара и — всё. Скорченное тело на дворовых камнях.
Картинка у меня в мозгу исчезла. Как не было. Около меня, глядя испуганно, стояла почти вся наша доблестная рать и молчала. Надо полагать, впечатлились они изрядно.
— С-сударь, — заговорил Кбелик, увидев, что я пришёл в себя.
— Гар, — в унисон ему произнесла и Забава, глядя на меня, похоже, и вовсе с ужасом. — Что…
Голова у меня была совершенно ясная. Мысли отчётливые. Никаких негативных последствий телепатического транса не наблюдалось. Я сдёрнул с головы проклятый шлем. И скомандовал:
— Быстрее наверх! Все! Сейчас замок рушиться начнёт!
Но, как всегда бывает в подобных случаях, паника не желала вспыхивать мгновенно. Окружающие продолжали неуверенно топтаться передо мной, соображая, видимо: а не вру ли я?
— Да скорей вы! — повторил я, стараясь не размахивать шлемом. Там Дарек с Рэрой в актовом зале заперты!.. Тьфу ты! В тронном, конечно.
Подействовало. Но не до конца. Кбелик, реалист проклятый, неуверенно поинтересовался:
— А что такое?
— Обецу конец! Он помер только что! И включил систему самоуничтожения! — Другого термина я подобрать не сумел. — Всего замка! Понятно?
Тут уж поняли все. Да к тому же и невооружённым ухом стал слышен зловещий нарастающий гул, что, усиливаясь, донёсся сквозь стены.
Все торопливо начали выбираться из ледяного грота. Надо же было так сюда набиться, идиотам! Как сельдям в бочку! А ещё лучше, как «гольянам» в рыболовную морду. Вот как прижмёт всех здесь…
Не меньше чем через пять минут мы смогли вывалиться в обезображенную огнём караулку. Как раз вовремя, чтобы услышать явственное клокотание воды, идущее из нижнего тоннеля.
Похоже, озеро тоже решило не оставаться в стороне от боевых действий. Я вдруг почувствовал, что стены, пол и потолок мелко и противно дрожат. Очень неприятной пронизывающей дрожью.
Только раз мне доводилось слышать такое. На премьере в нашем городе фильма «Экипаж». На широком экране и с мощнейшими кинотеатровыми стереодинамиками. Тех ещё, сталинских, времён работы. Размерами со шкафы. Начало землетрясения в Бидри в просмотровом зале воспринималось с полным эффектом присутствия. Я тогда без всяких оговорок испугался.
Вот то же самое началось и здесь. Я в мгновение ока представил все возможные последствия. Они же перспективы. Так, что мне даже сделалось слегка дурно. Поскольку выхода отсюда не имелось.
Каким-то чудом нам с Кбеликом удалось направить обезумевших бойцов в нужную сторону. Без всяких шуток! Гудение на уровне инфразвука очень сильно корёжит психику.
Судорожный топот множества ног по коридорам. Тени на стенах от факелов. Хриплое дыхание загнанных людей. Любимая сцена всех режиссёров из фильмов-катастроф. Самих бы их туда. В эти ихние сюжеты! Небось после первого же раза снимать подобное зарекутся! Не знаю ещё, как я сам не потерял окончательно голову от всего окружающего. Хотя, пожалуй, это было бы, наверное, даже спокойнее. Затоптался бы — и всё. Но я оставался вполне вменяем. Бежал. Успевал ещё подгонять отстающих и тащить за собой Забаву.
Ей, похоже, становилось всё больше и больше не по себе. Идиот! — сообразил наконец я. На бегу пошарил в кармане. Нашёл и заставил Забаву проглотить стимулятор. Да и сам сделал то же.
Почти сразу сил прибавилось. Что значит наука! Мы всей распалённой толпой успели взлететь на другой этаж и даже умудрились пробежать его насквозь весь и добраться до лестницы на следующий.
Как раз когда толпа ринулась на уровень выше, позади раздалось нечто вроде взрыва. А за ним глухой рокот. И я, подымаясь последним, увидел далеко в коридоре белую шапку пены, несущуюся в нашу сторону. Пугаться стало уже некогда. Совершенно как автомат я выхватил из кармана очередной пневмопакет и швырнул его в лестничный пролёт.
Развернувшаяся пробка с хлопком закупорила коридор. Проверять, что там вышло, я не стал. И так ясно, что есть и другие сообщения между этажами. Пусть хотя бы здесь ненадолго задержит — и ладно.
Видимо, это помогло-таки. Рёв и клокотание воды позади нас стихли, впрочем, отдалённо приближаясь с другой стороны. Но мы ещё успевали.
Меня со всех сторон окружали искажённые мучительным напряжением лица обезумевших людей, бьющихся за жизнь изо всех сил. Если бы я мог всем им выдать укрепляющее! Но у нас не было и самого минимального времени!
Впрочем, теперь подгонять никого уже не требовалось. Почуявшие опасность солдаты рвались вперёд как бешеные. Убедиться в этом пришлось, когда на следующем уровне нам встретилась у лестницы толпа солдат Обеца.
Судя по всему, верхние этажи населены были куда плотнее, чем нижние. Так этих бегущих в ужасе бедолаг наши смирные овечки размазали по стенам как кисель.
Правда, мы набежали на них сзади.
Вокруг всё продолжало трястись и разваливаться. По камню вовсю разбегались трещины. Кое-где уже сыпался щебень. Продираясь к верхним ярусам, мы всё чаще наталкивались на живых и мёртвых людей, ищущих спасения из каменной мышеловки. Некоторые коридоры на нашем пути и вовсе походили на мясоразделочный конвейер. Там, где не по разу прошли убегающие.
Шум и тряска вокруг нас переросли уже в непрерывное грохотание. Похоже, Обец строил даже крепче, нежели сам он думал! Замок продолжал стоять! Хотя всё вокруг натурально уже ходило ходуном.
И внезапно бег наверх закончился. Мы вырвались из подвалов замка, явно оказавшись на нулевом, так сказать, этаже. Расположение и убранство комнат говорили сами за себя.
Народ, как один, все ломанулись по отчётливо видимым следам бегства. К тому же направление обозначалось ясно слышимым гулом голосов, доносящимся спереди. Судя по всему, людей там было много.
Сообразив всё это, я остановился, тяжело дыша и продолжая держать за руку Забаву. Смотри-ка — не бросил! Всё ж таки стимулятор — штука хорошая.
Рядом откуда ни возьмись объявился Кбелик. Лицо как свёкла. Пот градом. Глаза горят полубезумной яростью.
— Джинн! — выдохнул он, наплевав на всякую субординацию. — Сделай что-нибудь! Не то мы без солдат останемся!
— Что именно? — решил я не оставаться в долгу. За вопросы в подвале. К тому же говорить всё ещё было трудно. Дыхание никак не восстанавливалось. Всё ж таки я не олимпийский чемпион!
— Там же все выходы перекрыты! — выкрикнул Кбелик. — Ещё когда мы в замок вошли! Слышишь, там люди бьются?!
Тут до меня дошло окончательно, что там за шум. Ага…
— А окна?
— Так это и есть у бойниц! — совсем уже растеряв почтительность, рявкнул капитан.
В подтверждение его словам появились обратно несколько его гвардейцев. Вид у них был растерянный. Как оказалось, к бойницам и окнам первого и второго этажей пробиться невозможно.
Да и все вышерасположенные уже оккупированы. По мере отчаяния. На лицах возвратившихся читалась буквально единственная надежда. И легко понять, кого они под этим имели в виду.
Я к этому времени успел уже слегка отдышаться и даже прийти в себя. Хотя продолжавшийся рокот из глубин замка всё ещё нервировал. Но в целом мы каким-то чудом сумели опередить поток.
Как, кстати, Обец ухитрился устроить эдакое глобальное затопление, интересно? Впрочем, это потом будем выяснять. Я вытер губы тыльной стороной ладони и осмотрел близстоящих.
— А с чего вы, — поинтересовался я как можно небрежнее, — решили, что нам именно сюда на выход нужно?
Мощный толчок, случившийся очень кстати, с пылью и штукатуркой с потолка, послужил чем-то вроде наглядного сопровождения. Цепляясь друг за друга и за стены, никто ничего не возразил.
А тут начали появляться ещё и другие опамятовавшиеся. Тоже хорошо — возиться, может, не придётся.
— Все идём в донжон! — приказал я. — Забыли? Там Дарек!
Понятия не имею, как я в тот момент собирался из главной башни спасаться! Но абсурдное утверждение сработало. Порядок восстановился почти мгновенно. Даже за оставшимися послали.
— Ведите нас, сударь! — проговорил Кбелик, снова вспоминая о дисциплине и воинской вежливости.
Ну я и повёл, в душе истошно вопя самому себе: чего делаю?! Но не мог я вот так просто взять и уйти сейчас! Не мог — и всё! Тем более всё равно одинаково — что из башни, что отсюда — выхода-то никакого.
А там что он, будет? Кстати, а как мне Дарека с Рэрой отыскать-то? Впрочем, всплывшая тут же в голове картинка подсказала путь. Уфф. Шлем… Шлем?!
Я в ужасе обнаружил, что руки у меня пусты. Потерял? Бросил? Вот тебе раз! Чего же ради я во всём этом балагане участвовал?! Но тут новый мощнейший толчок обсыпал нас каменной крошкой, напрочь отбив у меня охоту к посторонним рассуждениям.
Но ведь жалко же! И обидно-то как, не скрою. Такая ведь находка! Эта ведь штука наверняка к кораблю имела отношение!.. Увернувшись от рушащихся сверху потолочных перекрытий, мы миновали последний коридор и вышли наконец к месту.
— Вот! Это здесь! — узнал и капитан Кбелик, уже бывавший у этих ворот. Двери намертво перекрывал огромный каменный блок, нимало не пострадавший от сотрясений. Да, крепко строил Обец. Крепко.
— Гар! Что делать? — спросила у меня Забава. Похоже, вышедшая из своей депрессии. В голосе у неё явно слышались нотки отчаяния.
«Что делать», «что делать»… Мне захотелось что есть сил выругаться. Но делать-то что-то и вправду надо было! Замок уже не просто дрожал — он качался.
Вправо и влево от двери шла галерея, или коридор, с высоким потолком, явно охватывающая зал по периметру. Есть там какие-нибудь ниши или двери? Или нет?
Пожалуй, саму стену здесь у основания пробить нечего даже пытаться. Крепостная кладка как-никак. И тут взгляд мой упал на какие-то отверстия наверху — под самым потолком.
— А ну-ка!..
Близстоящий народ уже привычно шарахнулся. Но я лишь сунул руку за спину — в рюкзак. На глаз прикидывая высоту и расстояние… Проклятие! Это ещё что?!
Это был шлем. Тот самый. Когда и как я успел сунуть его в рюкзак, а рюкзак закинуть за спину? Хоть убей, не помню! Впрочем, ладно. Не это сейчас важно! Вытащив тросомет, я прицелился — с лазерным-то целеуказателем! — и нажал на спуск. Хлоп! Ничего себе отдача! Так, зацепилось. Ну, ребята, а чем я не Бэтмэн?
С гудением мотор вознёс меня под потолок. Ну так и есть — отдушины! Маловаты, конечно, будут для человека. Но собака, пожалуй, пролезет. Бомба тоже. Я впихнул внутрь подходящий пакет и съехал вниз.
Замок продолжал трястись как сумасшедший.
— Все в коридор! — велел я, первым показывая пример. Ох, надеюсь, что ни Дарек, ни Рэра в этот момент не стоят, прислонившись к стеночке в этом самом месте! Увидеть бы их!
Дурак! Я, торопясь, выпростал из кармана подходящий телевизор. Если батарейки не окончательно сели… у Рэры в передатчиках, я имею в виду, то тогда никаких проблем!
Увы. То ли действительно батареи, то ли всё же стены оказались толстоваты — однако ничего экранчик не показал. Эх, а какая была идея!
Мысленно махнув рукой, я нажал кнопку взрывателя. За отплясываемой замком сарабандой сотрясение взрыва никто и не заметил. Лишь толчок воздуха да клубы пыли. Вперёд!
Ещё раз — из тросомета. Ап-па! Теперь самому. Моторчик жужжит, тянет. Не дай бог, оборвусь с этой высоты! Как Джокер говорил — когда-нибудь так и угроблюсь!
Ну вот, теперь совсем другое дело. Даже больше, чем надо. Тут, видимо, Обец пожалел материала. Или считал, что всё равно никто не доберётся.
Вперёд на четвереньках. Ох, как коленям больно на крошке-то! А что там, в зале? Не видать ни чёрта. С потолка сыплется… Нет, вот двое у окна. Уж не прыгать ли собрались? Чего они там? Я, не мешкая, закрепил второй тросик среди камней. Ухватился, съехал вниз. Естественно, на меня даже не обернулись. Их величества были заняты магическим действом. Надо полагать, пытались удержать строение от развала. Судя по всему, плохо это у них получалось.
— Дарек! Рэра! — заорал я, не желая отходить от родимой верёвки. Для надёжности пришлось даже пальнуть в потолок. Авось не обвалится. Услышали.
Спотыкаясь об обломки на полу и шатаясь как пьяные, они пробрались ко мне. Вроде живые оба. После взаимных обменов приветствиями я изложил диспозицию, только сейчас сообразив, что уходить надо через окно. На замковый двор. А там через стену. Вот же оно — решение! Не зря я сюда всех тащил!
— Нет! — Дарек замотал головой, стараясь перекричать шум. — Бессмысленно! Весь остров разрушается! Снаружи — тоже. Всё заливает вода! В окно видно. Все, кто мог, уже бежали.
Ни фига себе! С размахом, однако, было у Обеца задумано. А я-то решил, что всё — это только замок! Чтобы убедиться, я не поленился проковылять к окну. И даже с полминуты любовался из него.
Да-а. Всё так и было. Прилегающая к замковой горе территория уже являла собой сплошное кипящее озеро. А местами — и очень часто — из воды вставали блестящие гейзеры. На моих глазах прорвался очередной, выплюнув на своей макушке куски чего-то твёрдого. Вроде как осколки. Похоже, из составлявших остров сот вышибало пробки.
Творение Обеца натуральным образом шло ко дну. Вода стояла уже на полпути к кромке борта и стремительно поднималась. Как говорил по такому случаю один киногерой: настроение бодрое — идём ко дну…
С потолка уже осыпался не просто мусор — камни. Да, похоже, на самом деле наступали кранты.
— Ты можешь что-нибудь сделать? — почти уже ритуально осведомился Дарек, когда я добрался к ним обратно.
Что-нибудь — могу! — едва не сказал я в ответ. А что я могу?
Паника, отставшая, видимо, во время бега где-то в подвалах, снова начала нагонять, явственно приближаясь откуда-то с краёв сознания. Всё тряслось и колотилось.
Накроемся мы сейчас все с концами. И на этом всё закончится. В том числе генный эксперимент Капки, об успешных результатах которого он даже и не узнает. Да ещё каких успешных! Надо же, вывести Древнего Короля, так сказать, сверх плана — и тут же его потерять! Но тогда выходит, простите, что, может быть, Дарек и не Король вовсе?
Или я чего-то не понимаю? Если он всё-таки и вправду тот самый долгожданный Древний, не может же он так просто окочуриться как раз в момент осуществления Предсказания?
Но каким образом?..
Тут долгожданный Древний повторил своё обращение ко мне:
— Гар! Ну сделай что-нибудь! — Сам он вид имел достаточно встревоженный. Обеими руками придерживая за плечи полуобессиленную Рэру, которой, похоже, тоже неплохо досталось за последние часы.
Я молча посмотрел на него. И тут меня осенило. Каменные плиты пола пошевелились как живые у нас под ногами. Очень может статься, раздумывая, не пойти ли прогуляться.
Не теряя больше времени, под содрогание и рёв окружающей стихии я сдёрнул с плеч рюкзак, залез руками под клапан. Шлем продолжал лежать сверху.
Весь разгул катаклизма вдруг словно куда-то отдалился.
Я вынул шлем из мешка и протянул его Дареку:
— Надевай!
— Что?.. — От неожиданности он слегка опешил. Какое-то время он всё так же продолжал поддерживать Рэру. — Что это?
— Шлем Древних Королей! Надевай! Каким ещё способом можно остановить эту свистопляску?!
— Но я… — Похоже, он совсем растерялся, с каким-то странным выражением посмотрев на меня. — Я же не коронован, — только и сообщил он. — Это же верная смерть.
Никаких попыток взять у меня шлем он не предпринял. Можно понять почему. Но времени, я чувствовал, совсем уже не оставалось. Остров, по-моему, отчётливо погружался. Ещё немного — и всё!
Ну как и когда объяснять Дареку то, что я сам сообразил в полной мере только сейчас… что услышал от Хозяйки… что понял, взаимодействуя с замком через шлем, покуда замок был ещё цел?
— Надевай! Ёлки-палки, — для выразительности прибавил я, уже слегка устав держать эту штуку на весу. — Какой у нас выбор?! Всё равно через минуту всем конец! А тебя он должен слушаться! — Последние слова я произнёс с уверенностью, в которой и сам не был, что называется, уверен. Но ведь и в самом деле — какой был выход?
Лично мне как-то совсем не хотелось проверять в третий раз, удастся мне воскреснуть или же нет. Не говоря уже о самих Дареке и Рэре, а также о людях Кбелика. Я продолжал держать перед Дареком шлем.
— Что ж. Раз ты говоришь, — произнёс он наконец.
Осторожно отпустив Рэру на пол, он выпрямился. Постоял так немного, собираясь с силами. Как перед прыжком в воду. Потом коротко выдохнул.
Обеими руками взял шлем и надел его на себя.
Лицо у него при этом было… Думаю, Арагорн в аналогичной ситуации чувствовал себя куда как более уверенно. Поскольку Дарек выглядел не бледным даже, а просто серым.
Да-а, знай я раньше обстоятельства, связанные с этим «горшком», ни за какие бы коврижки не согласился бы даже подойти к нему. Не то что притронуться. А я ведь при всём при этом напяливал его себе на башку! Кто бы мог подумать? А может, я тоже Древний Король какой-нибудь, волей обстоятельств закинутый на Землю и там выросший?
Ага! Как там, во «Льве Гурыче Синичкине» было? «Мы с их сиятельством друзья детства; только их сиятельство пошли в графы, а я — в актёры!»
Да уж. Вот была бы хохма.
Дарек, несколько секунд постояв неподвижно, пошевелился и поднял голову. Зрачки у него были — две точки. Впрочем, этим только и выдавалось его состояние. В целом же выглядел он вполне живым. Вопреки слышанным мной уверениям. И даже куда более бодрым, нежели перед тем. Даже какое-то дуновение силы почудилось мне. Спокойствия, что ли? Словно вдруг невидимая рука поддержала Короля, ставшего и выше и прямей.
— Действует… — удивлённо произнёс Дарек. Тихим голосом, но я отчего-то его расслышал. — Невероятно, Гар.
Тряска, правда, тоже стала поменьше. Или мне уже показалось?
— Ну можешь что-нибудь сделать? — Теперь настала моя пора задавать этот животрепещущий вопрос. Я по крайней мере постарался произнести его как можно более твёрдым голосом.
Джинн я, в конце концов, или не джинн?
Хотя, если подумать, я и сам в последнее время уже не пойму, кто я такой.
Успел ли ответить что-либо Дарек, я не знаю.
Нас тряхнуло. Возникший вдруг поблизости страшный нутряной рокот понёсся со всех сторон, приближаясь как Ниагарский водопад. Пол ушёл из-под ног. Мы попадали.
Какие-то мучительные мгновения, казалось, не происходит ничего, только камень содрогается как в лихорадке. Но встать или услышать что-нибудь — нечего было и пытаться.
Затем высокие окна тронного зала разом вылетели, рухнув тучей осколков. И вслед за этим с торжествующим рёвом в зал хлынули грязные, вспененные потоки воды.
Замок ощутимо качнулся, как лодка на волне, заваливаясь из стороны в сторону. Свет начал стремительно меркнуть, угасая.
Я ещё увидел в наступающем сумраке ухитрившегося встать во весь рост Дарека, с расставленными руками и ногами. Фигуру Короля окутало нечто вроде сияния, разгоняющего тьму.
И это мне не привиделось: вокруг Дарека, расширяясь, возник и начал расти явно охранительный круг, стремительно двигаясь навстречу взбесившимся волнам. Я увидел, как зона защиты охватила прижавшуюся к стене Рэру, устремилась ко мне, соперничая с пенным валом, чьи брызги я уже ощущал у себя на лице. Но, пожалуй, у Дарека всё-таки получилось, отметил я с заметной долей облегчения.
Тут-то меня и захлестнуло! Моментально накрыло с головой, больно стегнув по лицу каким-то мусором. Затем последовал ещё хлопок. И всё. Я успел только удивиться. После чего перестал что-либо воспринимать.
Не знаю, сколько времени я был без сознания. Всё-таки, наверное, не очень много. Очнулся в темноте. Лёжа в какой-то яме. По шею в воде. Потом только сообразил, что на самом деле я где-то в другом месте. Было тихо. И не трясло. Вообще ни малейшего звука или движения. Полный покой.
В воздушный пузырь, что ли, угодил? Я машинально поправил на плечах съехавший рюкзак. И когда опять успел его надеть?! Пощупал руками вокруг, пытаясь определить, что же меня окружает. Но так и не понял. Впечатление было такое, словно я внутри абсолютно глухого, упругого пузыря. С гладкими, скользкими стенами. Что за чёрт?! Куда меня занесло?!
Не скажу, что было тепло. К тому же я успел промокнуть с макушки до пят. Беззвучно ругаясь себе под нос, я торопливо вытащил из кармана фонарик и включил.
Ну точно. Асимметричная сфера, на треть залитая водой, диаметром метра, пожалуй, два с половиной. Стенки студенисто колыхаются от моих движений. В желудок я, что ли, угодил? Но к кому?! Да и не в желудок скорей. А в пузырь… в этот самый. Чтоб тебя, джинн припадочный! Другого места не мог найти?! Да и времени — тоже. Я же явно куда-то переместился из замка!
Честно говоря, я не мог решить, смеяться или материться. Слишком уж всё как-то неожиданно. Что теперь делать? Воскресать мне, похоже, уже доводилось. Но вот воскресать в чьём-то брюхе…
Внезапно без всякого предупреждения заключающий меня пузырь вдруг лопнул всей поверхностью. Как отработавший своё воздушный шарик. И я, лишившись опоры, провалился вниз, выронив фонарик. От неожиданности. Впрочем, снаружи оказалось достаточно светло. И падать пришлось недолго. Метр, может, от силы. Что, однако, имело свои отрицательные стороны.
Очень хотелось бы сказать, что упал я мягко, кошкой, как и подобает крутому герою, закалённому на многочисленных тренировках. Но, увы, всё выглядело совсем не так.
Я шлёпнулся на пол пузом, как лягушка. Чему способствовала лужа воды из пузыря. Брызнуло во всё стороны. Загремело увешивающее меня снаряжение. А сверху мне по макушке добавил рюкзак. Замечательно. Но самое смешное, что именно в этот момент я наконец сообразил, в каком же пузыре до сих пор находился. В своём собственном надувном защитном коконе, что уже несколько раз спасал меня от разных неприятностей — в том числе и при попадании в вертолёт фаерболом. При штурме Ворот Крунира. Это ж надо было так обеспамятовать!
Но всё-таки где это я?
Снова затолкав на загривок поднадоевший уже рюкзак, я не очень изящно вскарабкался на четвереньки и повёл головой из стороны в сторону.
Место было очень странное. Сухое и тёплое, во-первых. Та грязная вода, что вылилась вместе со мной, была здесь единственной. А кроме того, необычно гладкая поверхность пола и мягкий рассеянный свет…
— Можете обернуться, Всеволод Алексеевич, — словно в ответ раздалось сзади. — Только не надо, пожалуйста, стрелять! — Совсем не лишнее предупреждение. С перепугу-то чего не сделаешь. — Так нам, я думаю, будет удобнее разговаривать. — Сообщивший мне эту информацию добросовестно улыбнулся, и у меня сразу отпала потребность пускать в ход оружие. Я неспешно выпрямился.
Это был мужчина средних лет. Совершенно наш, земной. Городской интеллигент, каких полно можно встретить на улицах и в конторах. И одет он был соответственно. В абсолютно узнаваемые городские же джинсы и рубашку. Он сидел перед чем-то вроде пульта на тоже вполне знакомом, вертящемся стуле и, полуповернувшись в мою сторону, смотрел на меня.
Я же находился в чём-то не то вроде эркера, не то какой-то ниши, пристроенной сбоку к его помещению. Но заметно было, что ниша моя являет собой по дизайну образец голого функционализма.
Стены. Пол. Потолок. Больше ничего. На границе двух помещений шла едва заметная разделительная черта. То ли чёрная, то ли просто очень тёмно-синяя.
И только тут наконец меня догнало отставшее где-то соображение. Где я?! Я зажмурился и изо всей силы помотал головой. Но поскольку ничего не изменилось, оставалось задать тот же вопрос неизвестному. Надеюсь, что хоть звучал он достаточно внятно.
Незнакомец же выглядел совершенно неудивленным.
— Мне пришлось создать для нашей встречи специальный объём, — уведомил он меня. — В нём вы теперь и находитесь. К сожалению, должен сказать, что совместить пространства полностью у меня не получилось. Так что взаимодействие наше ограничено аудиовизуальной сферой. Полное взаимодействие, — уточнил он, видя моё замешательство.
Изложив всё это, он замолчал. Видимо полагая, что сказал достаточно. А может быть нарочно давая мне возможность самому задавать вопросы. С чем я и не замедлил.
— Кто вы? — Я обежал глазами окружающее. Всё же странности в обстановке имелось хоть отбавляй! — И… что это всё значит? — Так у меня сформулировалась вторая часть недоумений. Наиболее обширная.
— Вы имеете в виду моё имя? — уточнил невозмутимо незнакомец. — Или род занятий?
Пришлось пояснить, что и то и другое одновременно.
— Я дежурный наблюдатель, — услышал я в ответ. — А имя… Можете называть меня Стасом. Так, кажется, для вас будет ближе и удобнее.
К чему ближе и удобнее? Но я покуда не стал вдаваться. Да и вообще, была моя очередь помолчать, поскольку имелась ещё вторая часть вопроса.
— Так что же это значит? Стас, — добавил я для вежливости. И понадеялся услышать хоть что-нибудь понятное. Поскольку очень в этом нуждался. Переход из затапливаемого замка сюда выглядел уж слишком контрастно.
И что там, кстати, — в замке? Признаться, беспокойство об оставленных в самый критический момент друзьях не покидало меня с самого того момента, как я пришёл в себя.
Некстати как всё получилось-то — ещё будут считать, что я попросту сбежал! Я почему-то не сомневался, что Дарек сумеет так или иначе справиться с ворвавшейся в замок стихией. Вот только что ему делать дальше? Остров-то ведь явно пошёл ко дну. А озеро под ним немелкое — под триста метров, сам мерил. Эх, как некстати я сюда переместился!..
Присесть бы, что ли. Я вдруг отчётливо ощутил надвигающуюся откуда-то из последних часов усталость, граничащую с опустошённостью, до дрожи в ногах. Машинально я огляделся в поисках стула. И обнаружил его аккурат позади себя. Хотя ещё полминуты назад там ничего не было. Ага. Вот, значит, как? На удивление даже как-то не осталось сил. На настоящее удивление, я имею в виду.
Я отступил назад и сел. Тьфу ты! Рюкзак!.. Пришлось вставать, снимать его и снова садиться. Стас во время этих моих манипуляций терпеливо ждал, не выказывая ни нетерпения, ни недовольства.
— Ну ведь, мне кажется, вы и так обо всём догадались, Всеволод, — заявил он, когда я снова уселся.
Я? Догадался? Я в изумлении взглянул на него, пытаясь понять, о чём речь.
— О чём я мог догадаться? — честно спросил я. Но тут меня вдруг осенило: — Так это вы… меня сюда? В этот мир?
Я так давно уже не вспоминал о возможных своих благодетелях, что напрочь забыл об этом. А оказывается, они на самом деле существуют? Только всё недосуг было до меня добраться!
Это пришедшее на ум соображение так меня ошарашило, что я даже не нашёл, что сказать. Как-то нечего оказалось. Я даже про Дарека с остальными забыл на короткое мгновение — неужели приключение моё подходит к концу?!
Но, как ни странно, Стас тоже оказался слегка озадаченным.
— В этот мир? — переспросил он. На миг задумался, затем, видимо, сообразил: — Да нет, конечно. Что вы. Вы, Всеволод, попали в одну из тех аберраций, которые довольно часто случаются на свете. К счастью, вы смогли здесь уцелеть. А к этому времени мне удалось и разыскать вас, и даже, как видите, наладить с вами стабильную взаимосвязь. Могу сказать, что сделать это было совсем непросто.
Бум-м! Я сообразил только, что опять почти ничего не понимаю. Словно уже выуженная крупная рыба, внезапно оборвав леску, ушла в реку.
— То есть, — тупо повторил я, — вы меня сюда не приглашали? И я угодил в это дело по недоразумению?
Мне стало как-то не по себе.
— Именно так, — подтвердил Стас как слабоумному. Кстати, по его манере судя, ему только этим и приходится заниматься — не раздражается совершенно. Или дежурному так и положено? Впрочем, кое-что я в самом деле всё же понял. Не совсем тупой.
— Но зачем тогда вы меня искали? — спросил я. Хотя ответ, похоже, был очевиден. Я сообразил это за полсекунды до того, как Стас ответил:
— Чтобы вернуть вас назад, конечно.
К собственному удивлению, я отнёсся к услышанному настолько равнодушно, что даже сам удивился. Даже что-нибудь вроде «ну вот…» не пришло мне на ум. Вообще ничего. Ступор какой-то. С чего бы вдруг?
— К сожалению, — продолжил говорить Стас, не следивший за моей реакцией и оттого ничего не заметивший, — прямо сейчас сделать это не удастся. Вам придётся какое-то время подождать. — В голосе его даже зазвучало лёгкое сожаление. — Но вы уж, Всеволод, сами постарались.
Да уж, подумал я, готовый признать свою долю в том, что успел наворотить.
— Если бы вы не противились так, — продолжил Стас, — вас бы автоматически выкинуло ещё при первом уничтожении. Но не могу вас в этом винить. Редко кто может преодолеть в себе порог отчуждения в таких случаях.
Я обалдел. Это он так изящно про клиническую смерть изъясняется, что ли?! Мне живо вспомнилось, как я блевал на руках Потуровых дружинников. И потом — в застенке, с Залибой.
— Это мне что, надо было дать себя убить? — спросил я. — Только и всего?
Стас слегка смутился. Как мне показалось.
— Ну в общем, да, — подтвердил он. — Но я уже сказал, что никаких претензий к вам по этому поводу нет и быть не может. Этот способ почти ни у кого, кроме профессионалов, не получается. Вот поэтому пришлось устраивать это. — Он слегка повёл руками, жестом обозначая тот закуток, где я находился. — Да и то вышло не сразу». Никак не удавалось нащупать с вами достаточно полный контакт, чтобы можно было, вот как сейчас хотя бы, поговорить.
— А вы пробовали? — спросил я. Что-то ничего такого мне не припоминалось. Разве что какие-то обрывки, в бреду…
— Всё время, — заявил Стас. — Начиная с самого первого вашего восстановления и до последнего момента.
Ни хрена себе. А всё людям, всё людям… Ничего не помню. Абсолютно. Так я Стасу и сказал. А потом спросил, после всего услышанного:
— И сколько мне у вас тут теперь сидеть? Покуда вы меня не переправите? — Признаться честно, в этой пустой коробке из четырёх стен чувствовал я себя как-то не по себе. Особенно если учесть, что ждать пришлось бы долго.
Стас, видимо, вполне это понял.
— Не знаю, — порадовал он меня откровенностью. — Если бы локализовать ваше перемещение в самом начале, то проблем бы не было. А сейчас же… Неделя-две. Может быть, с месяц. — Он, извиняясь, пожал плечами.
Месяц?! Здесь?
— А в чём закавыка-то? — спросил я. Ну чтоб хоть что-то спросить. Ничего себе, однако, новость!
Стас только вздохнул:
— Ну я ведь сказал уже. Локальность точки вашего здесь существования фиксировалась с большим смещением. — Полная белиберда какая-то, в моём понимании. Так что я не стал настаивать, выслушав до конца. — Больше я просто не знаю, как изложить. У меня не хватает слов. А у вас — знаний. Это всё равно, как школьнику объяснять теоремы высшей математики. Вы понимаете?
— Да, это я понимаю, — вынужден был признать. Максимум, что я сам помнил из школьной программы, это бином Ньютона. Да и про тот больше названия ничего сказать не могу. Так что, пожалуй, даже и хорошо, что мне не довелось услышать объяснений на профессиональном языке. Всё равно бы ничего не понял.
— Ну потерпите немного, — предложил Стас. — Пусть слегка тесно. Но зато безопасно. Нужные удобства можно сделать — вы поняли уже как? — Он улыбнулся. — А непрерывную видеосвязь мы можем спокойно отключить. В ней нет необходимости. Будете как в отдельной квартире.
Это в сурдокамере-то? Ещё того лучше. По-моему, куда с большим успехом я мог бы оставаться там же, где и до сих пор, — в Крунире. По крайней мере, хоть какая-то польза была бы!
— Э, погодите, — торопясь, заговорил я. — А обратно в лес, в Крунир то есть, нельзя? Раз уж связь-то наладили!
На лице Стаса возникла некоторая озабоченность.
— Но разве вам хочется туда возвращаться? — спросил он с удивлением. — Там же вам было страшно — так, кажется? — и всё время угрожали различные опасности. И не убраться ли оттуда вы всё время хотели?
А вот это он угодил в самую точку! Что, впрочем, не должно бы быть слишком удивительным — наблюдатель же. Убраться оттуда я хотел. Неуютно мне там было местами просто в высшей степени. И даже по большей части.
Но в последнее время как-то приноровился. Приспособился. И пусть восторга от окружающего не испытывал, но и в ужасе от него не пребывал. Терпеть вполне было можно.
А кроме того — мне было интересно. Любопытно, во всяком случае. Что будет дальше со всей этой историей? Как-никак не каждый день выпадает оказаться погруженным в бурную жизнь средневекового королевства!
И уж нескучно было — это точно. Скуку наверняка следует ожидать как раз в этой запертой со всех сторон шкатулке.
Всё это я, подумав, честно изложил Стасу. Спросив в завершение осторожно, не может ли моё пребывание, так сказать, «в поле» создать сложности со связью с ним, Стасом. А то, в самом деле, лучше бы там быть…
Стас подумал. Как-то неуверенно.
— Зачем вы туда хотите вернуться? — спросил он недоумённо. — Тем более что действие своё как джинн формально выполнили. Предсказание осуществилось. Шлем Древних Королей нашёл нового хозяина. Вы думаете, в вашем присутствии есть необходимость?
От-то раз! От-то два, как говорится. Я только поскрёб за ухом от такого известия: И как подано-то! Мимоходом! Правда, после главной новости — возвращения домой — это уже сущая мелочь. Но всё же…
— Ну формально, может, всё и выполнено, — произнёс я неожиданно с большей, чем обычно для меня характерно, рассудительностью. И даже отметил это мельком для себя. — Но как-то негоже оставлять дело сделанным только на две трети! Нужно хотя бы тот кавардак, что мы в Крунире учинили, закончить.
Стас, выслушав меня, на этот раз только кивнул не спеша. Видимо, ожидал какой-то другой реакции. Что ж! Подумав, он всё же спросил ещё:
— А вас не пугает, что не всё, может быть, закончилось в долине Крунира? Знаете ли вы, что туда сейчас подходят ещё две армии кроме тех, что там уже находятся? Несколько племён из Чекарны, что-то знавших про страну Обеца, и магистр Капка с королевской армией Остравы? И идут они туда отнюдь не на помощь кому-либо. А исключительно с целью захвата. Шлем Древних Королей — очень ценный артефакт.
Та-ак, значит. Инте-ре-есные новости. Придут, значит, с двух сторон две армии и перебьют друг друга. Вполне могу представить. Поскольку слышал уже, что кочевники держали сторону Обеца.
— Ну так тогда тем более мне там надо быть! — сказал я. — А то ведь они там передерутся к чертям собачьим! И кому это надо?
Стас помолчал, разглядывая меня при этом с каким-то иным выражением лица. Что же он, совсем за никого меня держал, что ли? Ну пусть я не Арагорн и не Люк Скайуокер — но не бросать же всё!
— Вам-то самому не всё равно? — решил я его добить. А не то уж слишком индифферентно он выглядел в своём интеллигентском облике.
Прежде чем ответить, он ещё немного помолчал.
— Нет, мне не всё равно, Всеволод, — сказал он, не повышая голоса. — Но возможности влиять напрямую на ход повседневных событий я не имею. Да и не мог бы, скорей всего, даже если бы имел. Вы хотя бы представляете, о чём говорите? Невозможно воздействовать на всё сразу. Мне вот, чтобы вас локализовать предварительно, и то сколько времени потребовалось. А если ещё всем остальным заниматься… — Он покачал головой. — Но вас, конечно, я вернуть в Крунир могу. Это несложно. Просто в таком случае связь наша с вами будет прервана. Почему, каким образом — не спрашивайте, всё равно мне вам не объяснить. Не будет, и всё. Погодите, не торопитесь, — предупредил он мою очевидную реакцию, — это не значит, что нет какого-нибудь иного способа. — Посмотрев на меня, Стас улыбнулся почти заговорщически. — Связь наша, как я сказал, оборвётся. Но это не так уж страшно, если вас не пугает существование какое-то время в далёких от цивилизации условиях.
Я только пожал плечами. Чего-чего, а походная жизнь последних недель не очень меня страшила.
— Собственно, — продолжил Стас, — в нашей связи и не будет больше необходимости. Вы теперь знаете, что с вами случилось, и знаете, что можете вернуться домой. Причём в этом случае вам не надо будет ждать неизвестно сколько времени. Самостоятельно вы можете сделать это в любой момент.
Нехорошие подозрения заставили меня насторожиться. В любой момент? Это как это? Предупредительный выстрел в голову, что ли?
Я так и спросил прямо, не очень горя желанием использовать данный метод, даже будучи осведомлённым о его существовании. Нет уж, спасибо.
— Да нет же, — успокоил меня Стас. — Никаких таких ужасов. Уверяю вас, Всеволод, всё гораздо проще и удобней. Вы владеете, — тут он произнёс специально выделенно, но я всё равно ничего не понял, — трансполем. Того самого перехода, что задействован был на вашем перемещении с Земли. И он по-прежнему продолжает оставаться с вами. Собственно, потому только вы и живы вообще до сих пор. Понимаете?
Я помотал головой. Я не понял ни единого слова.
Стас как-то озадаченно посмотрел на меня. Видимо, засомневался, что сможет мне хоть что-то объяснить, болезному. Но всё же попытался:
— Ну назовём это каким-нибудь сопутствующим вам моментом виртуальной инерции… — сказал он. После чего задумался, явно став в тупик от невозможности подобрать нужные слова. Потом, видимо махнув в душе рукой, решил: — Ладно. Раз ничего не получается, попробуем на основе стабильных элементов… Одним словом, Всеволод, когда вам надо будет вернуться на Землю, то для этого вам достаточно будет… — Он сосредоточенно посоображал, потом нашёлся: — Раскрыть ваш… э-э… мешок, залезть в него с головой, ногами, полностью то есть. И проползти по образовавшемуся каналу вперёд. Понимаете? Пролезши через мешок, вы попадёте прямиком к себе домой. Вам ясно, Всеволод? — с сомнением спросил он.
— Да, спасибо Стас, я понял.
Я откинулся на стуле и потёр лоб. Услышанное могло ошарашить своим содержимым кого угодно.
Но, кажется, я действительно понял!
И там проиграли ни много ни мало
Три тыщи в новых деньгах!
Возвращение оказалось бурным. Я без всякого предупреждения обрушился с метровой примерно высоты прямиком в середину озера. Так, во всяком случае, мне показалось.
Я заорал, тотчас же едва не захлебнувшись, ухнув в ледяную воду с головой. Ну правда, Стас предупреждал что-то о возможной неточности. Но кто говорил о холодном купании?!
Мне еле-еле удалось выгрести на поверхность. Враз потяжелевший рюкзак тянул на дно как гиря. Одежда тоже. Хорошо, хоть автомат я где-то посеял ещё в замке. Не то бы совсем была хана!
Отплёвываясь и мысленно матерясь с одновременными молитвами всем богам сразу, я выбросил из кармана пневмопакет. Пока он надувался, превращаясь в лодку, я успел всё проклясть. Почти закоченев. Может, кому-то купаться в октябре и представляется интересным, но я не морж. Когда лодка была готова, меня уже почти сводило судорогой.
Каким-то чудом мне удалось взобраться в лодку, не перевернув её. Уцепившись за натянутый вдоль надувного борта трос, икая и дрожа как цуцик, я свалился на мягкое прорезиненное дно.
В общем, приземление вышло весьма мягким, хотя и не самым тёплым. Лодчонка колыхалась подо мной как студень, от малейшего движения грозя перевернуться.
Я умудрился стащить рюкзак и достать с пояса фляжку. Коньяк, булькая, провалился в горло как желанный эликсир. Я даже не понял, что выпил. Но полегчало. Я понемногу пришёл в себя и огляделся. Стоял пасмурный осенний денёк, где-то явно далеко за полдень. Низкие облака затягивали небо над долиной.
Понятно, никакого замка Обеца не виднелось. А я и в самом деле, похоже, угодил как раз на его место. Со всех сторон берега были одинаково далеко.
Но всё-таки я вернулся. Теперь следовало заняться делами. Жаль, что у Стаса не удалось узнать больше, чем он мне рассказал. Как-то так получилось, что я не сообразил задать ему ни одного серьёзного вопроса. Правда, по нему тоже было видно, что он, скорее всего, ничего мне на них и не ответит. Чувствовалось нечто такое, вроде предупредительной надписи на лбу. Впрочем, хорошо уже то, что я и так успел узнать. О возможности вернуться домой. О чём, признаться, уже и думать перестал. Теперь же выходило совсем другое дело.
Я отхлебнул из фляжки и огляделся, высматривая, куда же направить мою ладью. Где-то ведь на берегу должны были собраться лагерем все уцелевшие с обеих сторон.
В том, чья взяла верх в итоге сражения, никаких сомнений у меня не было. Гораздо более важной задачей представлялось мне поскорее выяснить положение дел с Древним Королём Дареком. И иже с ним. Всеми остальными. Всё-таки мы расстались в момент весьма небезопасный. Ну уж во всяком случае, непростой. И хотя в возможности его уберечься от буйства стихий я не сомневался, всё остальное было подёрнуто некой неопределённостью.
Всё ж таки глубина озера составляла здесь, посередине, двести семьдесят метров. Я сам мерил сонаром, перед тем как отправиться в длительный подводный рейд. Господи, как давно это было!
В конце концов, воспользовавшись биноклем, я углядел нашу бывшую артиллерийскую позицию. В распадке между прибрежных холмов. Там явно виднелся какой-то табор.
Стояли палатки, ходили люди. Причём каких-то особых следов паники я не различал. Это, пожалуй, было первое приятное открытие за последнее время. Что ж, поплывём, пожалуй.
Я опустил вёсла на воду. И принялся грести. С непривычки и за всяким отсутствием опыта в этом деле занятие превратилось в ту ещё работёнку. Со стороны, надо полагать, выглядело весьма забавно.
А уж времени на это ушло! И кончилось совершенно ничем. Потеряв пару часов на бесплодное верчение на месте, я плюнул в сердцах и выкинул за борт очередной пневмопакет.
Новая посудина получилась клиппер-ботом с подвесным мотором. Совсем другое дело. Правда, на таких я тоже не езживал отродясь, но уж справиться-то худо-бедно смог. Мотор завёлся.
Недоступный ранее берег сразу же начал приближаться как притягиваемый на канате. Я, не особо газуя, тем не менее почувствовал себя гораздо уверенней и даже уселся в небрежной позе бывалого морского волка.
Моё появление не осталось незамеченным. На берегу меня встречало несколько вооружённых человек с магом во главе. Явно патруль. Вот только вид их мне не понравился. Поскольку выглядели они хмуровато. И смотрели недоверчиво. Точно ранее со мной не виделись.
Так и оказалось. Когда я подрулил к берегу и ступил на твёрдую почву, у меня самым решительным тоном потребовали назваться. А также сказать пароль, которого я, естественно, не знал.
Я ощутил некоторое удивление. Хотя строгость караула мне скорей понравилась, но хамское поведение по отношению к личному джинну короля как-то задело моё самолюбие.
— Я джинн Гар, — весьма сухо объявил я встретившим меня орлам, — и хочу как можно скорее увидеть кого-нибудь из командующих. У меня информация о короле Дареке. — Последнее я добавил, сообразив, что про Дарека здесь ещё не знают. Да, собственно, информация и в самом деле была о нём — надо же было как-то его со дна доставать.
Но моя краткая речь, как оказалось, не произвела на солдат должного впечатления. Разве что заставила их ещё более посмурнеть. Мне предложено было оставаться на месте, вплоть до особых распоряжений какого-то совета, к которому был послан посыльный с донесением. Несколько озадаченный, я подчинился.
Так мы и стояли друг против друга, молча переглядываясь и дожидаясь неизвестно чего, поскольку отправленный с донесением не появлялся чуть не с полчаса. Куда он, интересно, бегал?
Наконец он явился в сопровождении целого отряда во главе с несколькими офицерами. И чуть не треть этой шайки составляли маги.
Тут уж меня несколько достало. Солдаты и маги были уже знакомыми мне — повстанческими. Но не в этом суть. Просто те мальчишки-магистры, что штурмовали с нами Крунир, У повстанцев полегли практически все. Оно и понятно — бои шли нелёгкие. И магов Хозяйки на момент штурма замка было всего ничего. Особенно крупных. И все они там, в замке, и остались. До последнего. А здесь встречать меня явились совсем не молодые пацаны. Люди уже в зрелых летах. И в рангах явно повыше ротного. Откуда они взялись? И что это за совет начал распоряжаться в армии?
А вот командир «почётного караула» меня явно знал. Поскольку в отличие от остальных, выглядел не хмуро, а скорее затравленно, скрывая, впрочем, это за маской воинственной храбрости.
— Сударь Гар, — объявил он мне, глядя даже как бы извиняющимся образом, — повелением Совета Старейшин я должен разоружить вас и доставить для… — Он всё же запнулся. Даже покрылся испариной, подбирая слово понейтральней. — Для беседы, — нашёлся он всё же с явным облегчением.
Несомненно, он хорошо представлял, что я могу сделать с ним и со всеми собравшимися здесь. В отличие от остальных. Те же почему-то не были обо мне наслышаны. Почему?
Может быть, потому что недавно здесь появились? Хозяйка, кажется, упоминала что-то про Совет Старейшин, но никакого Совета с нами вместе не следовало. А значит — что? Да, глубоко точное умозаключение означает, что это воинство и в самом деле объявилось здесь уже после моего отбытия в подводный рейд. Та-ак…
Я окинул взглядом командира «караула».
— В случае сопротивления применить силу? — поинтересовался я самым небрежным тоном, вспомнив к случаю «Того самого Мюнхгаузена».
Командир покрылся потом по второму разу. В рядах его воинства произошло некое шевеление. Меня, похоже, собирались взять в полукольцо. Маги достаточно уверенно зашевелились, взяв «на изготовку».
Но меня, впрочем, уже оставило намерение сгоряча затеять свару. Мне стало интересно, что всё это значит. А узнать точнее всего можно было как раз там, куда меня и собирались доставить.
Что ж! Я снял с плеча рюкзак. Поставил его у ног офицера. Вынул из кобуры «стечкина», не забыв оставить его без патронов. Выдернул из ножен на голенище десантный нож. Кинул на траву.
— Что ещё? — поинтересовался я у офицера. — Снять ботинки? Штаны? Раздеться вообще догола?
Вообще-то я полагал, что именно так он мне и велит. И лишь кобенился для куражу — коньяк сказывался. Сам-то я на его месте ни на миг бы не сомневался, помня, с кем имею дело.
Но офицер лишь слабо качнул головой. С обморочным выражением лица.
— Достаточно. — По его знаку двое солдат сгребли мои причиндалы и исчезли с ними среди других. Командир медленно, ритуальным жестом, вытянул меч. И отсалютовал мне обнажённым клинком.
Во, мля, церемонии!
— Соблаговолите следовать за нами, сударь! — объявил он мне.
Без промедления я оказался окружён всеми явившимися магами. Со всех сторон знакомо стиснуло «магическое поле». Уже успевшая примелькаться здешняя экзотика.
Теперь помимо их воли я и пальцем не в состоянии был пошевельнуть. Или языком. Только ногами переступать. Куда ведут. Я и пошёл. Стараясь, пока идём, сообразить, что бы такое всё это значило.
Остававшийся в стороне встретивший меня патруль проводил нас вслед напряжёнными любопытными взглядами. Н-да, эти ребята вправду новенькие в среде повстанцев. Я для них та ещё диковинка.
У берега, всеми забытая, инородным пятном выделялась надувная лодка.
Мы пересекли весь лагерь, не очень, кстати, большой, и вошли в большую палатку — или шатёр? — располагавшуюся несколько с краю у склона холма. На входе стоял караул. Пропустивший нас после короткого обмена фразами. Полог откинулся, мы шагнули внутрь и, судя по всему, предстали перед тем самым Советом, о котором шла речь.
Солдаты при этом остались снаружи. По их командиру судя — с явным облегчением. Но пятёрка магов, продолжая удерживать меня своими незримыми путами, осталась.
За время пути через лагерь я, в общем, успел прийти к кое-каким выводам. Не весьма, правда, обширным, но всё же. И теперь получил возможность убедиться в их правильности.
За столом внутри шатра сидело, как я подсчитал, девять человек. И ни один из них не был мне ранее знакомым. Что ж, значит, и в самом деле Совет Старейшин имел по поводу происходящего собственные планы. И реализовал их.
Все девятеро сидящих, безусловно, являлись именно Старейшинами. По одному их виду можно было судить об этом. Морщинистые, дублёные лица, сплошь седые волосы. Но выглядели старейшины бодро. При моём появлении восемнадцать глаз с живостью обратились на мою скромную персону. Словно прожектора, стремящиеся просветить насквозь.
В ином случае это меня бы впечатлило. Но не сейчас. Не желая отставать от почтенных старцев, я, тоже не спеша, обвёл глазами каждого. Так какое-то время мы молча тщательно разглядывали друг друга.
Затем процесс взаимного изучения закончился.
— Освободите ему язык, — распорядился один из старцев. В тот же миг я почувствовал, что могу разговаривать. Что ж, и на том спасибо.
— Предупреждаем тебя, чужак, — сообщил всё тот же, очевидно, бывший за старшего, буравя меня взглядом, — чтобы ты отвечал, только когда мы тебя спросим. И не предпринимал каких-либо действий против нас. Твоё сердце будет держать в руках наш маг. И убьёт тебя в то же мгновение. Ты понял меня?
Из полумрака за его спиной выступил человек и направил на меня руку в характерном жесте. Сразу же знакомо резануло в груди. Ага. Похоже, у них далеко не все этим приёмом владеют. Последний раз им пытался воспользоваться тот Обецев колдун в замке Цын. Как же его звали-то? Не помню. Но ладно, возьмём на заметку.
— Я понял, — сказал я, откашлявшись. И приготовился слушать.
А старички что-то не производили впечатления всю жизнь в лесу просидевших. Под ёлкой. И по манере держаться, и по внешнему виду — одеты они были отнюдь не в шкуры. Это меня заинтересовало. Потому что, коли не провели они всю жизнь в подполье, что здесь, что по ту сторону границы — в «большом мире», то откуда тогда они вообще взялись?
Из-за моря приплыли? Ага, из Заокраинного Запада. Верхом на хромой скумбрии. Или что? Явно передо мной находились люди, привыкшие к высокому положению. Да к тому же часто бывающие «на публике». Городские то есть жители. И не из подвалов. Вылезшие оттуда так не выглядят. Но мои аналитические размышления прерваны были ещё одним из старичков, обратившимся к первому.
— Что-то он больно уж спокоен, Брейловец. — Правда, смотрел он при этом всё равно на меня. Горящими, как уголья, глазами. Да, крепкие у эльфов старейшины. Крепкие. — Надо бы ему сказать, что не только его в этом случае смерть ждёт. Но и отступницу.
Если он и рассчитывал на эффект, то явно не на тот. Поскольку вызвал у меня отнюдь не беспокойство, а озадаченность. Я попросту не понял, о чём речь. Какая отступница? Ещё кто-то?
— Торопишься ты всегда, Чештина. — Тот, кого назвали Брейловцем, недовольно поморщился. — Может, он оттого спокоен, что запираться перед нами не думает? А ты его — пугать. Дело ли?
— «Не думает», — буркнул сразу же в ответ Чештина, фыркнув в белые усы и просверлив меня взглядом, — да по нему разом видно, что ничего он нам добром сказать не захочет. Вон рожей-то окаменел!
Брейловец собрался что-то ответить, но тут откуда-то с конца стола один из сидящих подал реплику недовольно:
— Да не начинайте вы свару, старейшины! Мы этого молодца сюда на разговор привели, а не затем, чтоб наши перепалки слушать. Да и нам самим недосуг. Помолчи-ка, Чештина. А ты, Брейловец, начинай давай. А мы послушаем.
К моему всё возрастающему удивлению, Брейловец обиделся! Серьёзно надувшись, он тоже просверлил меня взглядом — как будто это я был в чём-то виноват! — и ответил сварливо:
— Коли такой нетерпеливый, так, может, сам и начнёшь, Черпадло?
— А чего? И начну! — охотно откликнулся неведомый для меня Черпадло, сидевший с дальнего края стола и терявшийся в сумерках. — А скажи-ка, парень, кто ты таков, — велел он мне, — и по какому такому праву ты именуешь себя джинном-Посланцем Высокого Дома.
Во, ни хрена себе кукуруза! Они бы ещё спросили, на основании чего я прошёл таможенный контроль! И где моя въездная виза?!
Я откровенно замешкался с ответом и тотчас каменная рука сжала сердце, пробив грудь тупой болью. Ноги у меня враз подогнулись. Уф, чтоб вас! Но чего ответить-то?
— Люди меня так называют, — решил я говорить чистую правду. «Форрест Гамп. Люди называют меня — Форрест Гамп». Ну-ну. — А пришёл я сюда из другого мира. Так случайно получилось. И здесь оказался джинном…
Сердце сжало второй раз. Так, что тут я уж и в самом деле испугался. Ещё бы — даже в глазах потемнело. Я вообще чуть не грохнулся на пол.
— Думай, что говоришь, — донёсся до меня голос Черпадло. Забавно, если «чер» откинуть, что получается? Гм. Я неожиданно для себя внутренне хмыкнул. — Мы тебя добром спрашиваем! И баек этих твоих нам не надо. Отвечай толково и коротко. Кто тебя послал? С какой целью? И где и когда тебя обучили твоей неизвестной магии?
— Как это его оружие работает! — встрял опять неугомонный Чештина. Он, видимо, из старичков был самый бойкий. Или, подумалось мне, самый заинтересованный. Осаживать его на сей раз не стали.
Я, отдышавшись, несколько пришёл в себя. Вот это, оказывается, номер! И что я им скажу, если они вправду верить не желают? Чего-чего, а такого оборота я как-то совсем не ожидал!
Я снова промедлил, и невидимая рука снова стиснула сердце. В глазах потемнело. Где-то в дальнем уголке сознания начала медленно разгораться яростная искра. Всплыли кое-какие воспоминания.
Желаете знать, как оружие работает?! Залиба с Потуром, помнится, тоже весьма интересовались тем, как пистолет стреляет! Вы меня, мерзавцы, за кого принимаете?!
— Да я вам только более подробно повторить могу, — медленно произнёс я, сдерживая дыхание. Всё-таки сердечные перебои — неприятная штука. Но я решил быть, сколько возможно, вежливым.
Что-то здесь, после возвращения от Стаса, пошло явно как-то не так. У меня на миг даже мелькнула мысль, что Стас меня не туда вернул! Мало ли? Говорил же он что-то насчёт ошибки! Но потом, подумав, решил, что такого, пожалуй, совпадения быть не должно.
Я ждал ещё одного нажатия, но его не последовало. Вместо этого Черпадло помолчал, видимо разглядывая меня.
— Не желаешь говорить, — констатировал он голосом опытного следователя. — Что ж, попробуем другой вопрос. По чьему наущению ты, неизвестный чужак, убил нашего светлого короля? И на этот вопрос, — он специально выделил обращение голосом, — тебе придётся ответить.
На этот раз я, похоже, и в самом деле отключился. Ненадолго, поскольку продолжал стоять, когда пришёл в себя, а пелена перед глазами рассеялась. Искра гнева разгорелась уже в нешуточное пламя. Я судорожно выдохнул сдавливающий грудь воздух. Почти со всхлипом.
Ай да я! Прямо-таки Камо. А то и красный партизан в плену. Долго ли вот только мне ещё эту комедию играть? Или пора уже и закругляться?
— Почему вы не верите, что я джинн? — спросил я. И немедленно получил ещё одно пожатие. Не такое, правда, сильное, но всё же пришлось пошатнуться.
— Может, ты и на самом деле джинн, — ответил мне Черпадло, изучая меня с явным интересом. Помолчал и пояснил: — Для нас это не так уж и важно. Потому что, даже если так, ты не тот джинн, которого мы готовы были встретить с миром. Отвечай: почему, вместо того чтобы охранять короля, ты его убил своими руками?!
Чего?!
— Я не убивал Дарека! — выплюнул я им. — Более того, он сейчас жив и владеет шлемом! — Последнее говорить, пожалуй, было необязательно. Но понял я это, только уже сказав. Впрочем, всё равно пришлось бы: надо ведь как-то было обосновать необходимость спасательной экспедиции на дно озера. Как ещё объяснить, что Дарек с Рэрой живы? О других я думать боялся.
Моя экспансивная речь произвела среди старейшин заметное оживление. Можно было подумать, я швырнул в них горсть конфетти. С чего бы это они?
Но тут же всё прояснилось.
— Дарек — остравский ублюдок! — вскочил Чештина так порывисто, что его плащ взметнулся точно крылья. — А ты не джинн, а еловая колода: ты убил истинного короля — Шеро!
Ай да я. А ведь действительно. Убил. Своей рукой. И, можно сказать, в могилу закопал. И надпись написал. Про то, что… Но откуда им может быть известно? Я спросил выжидательно:
— А почему вы, собственно, решили, что это именно я его убил? Там ведь бой как-никак шёл. И никого из вас там не было.
Такой проницательностью можно, пожалуй, даже гордиться. Я оглядел пришедших в полное замешательство старейшин и незаметно усмехнулся. Знаем мы эти приёмы: «Где ты был в момент убийства?! Немедленно отвечай!» А откуда я знаю, когда это убийство произошло?
А, однако, сложное дело они тут завернули! Это сколько же у них тут от каждой заинтересованной стороны королей-то выставлено? Только двое мне известных или больше? С ума же съехать можно! Не один, видать, Капка такой умный. Остальные тоже догадались. Либо секрет просто утаить не удалось. Хорошо ещё, они не знают, что число потомков возрастает в арифметической прогрессии. Не то бы тут вообще такое началось!..
Замешательство, однако, длилось недолго. Старички оперативно пришли в себя. А переставший к этому времени дуться на Черпадло Брейловец указал куда-то рукой.
— Посмотри туда, — велел он мне. Путы у меня на голове ослабли. И я взглянул в указанном направлении.
Г-хм.
Тут они, пожалуй, меня удивили. У дальней стенки стояла Забава. И не просто так стояла, а явно в том же качестве, что и я. Четверо магов окружали её, стоя в осторожном выжидании.
Вид у преемницы Хозяйки был бледный. И спеленали её, судя по всему, так же — по рукам-ногам-языку. Однако взглядами мы встретиться всё же смогли.
Наступила небольшая пауза.
— Мы знаем всё от отступницы, — сообщил мне Брейловец с суховатой официальной деловитостью, словно напоминая мне о чём-то очевидном. — И от остальных, кто был с ней. Всех пленённых нами! В том числе и остравского короля.
Вот это новость! Как так могло выйти? К сожалению, правда, сейчас вряд ли имелось время это выяснять. Я быстро спросил у Забавы:
— Дарек здесь? — Она так же быстро мигнула в ответ, глядя на меня с надеждой, которую ей не удавалось скрыть, — это было заметно. — А остальные? — Ещё мигание. Теперь в глазах её явственно разгорелся огонёк, которого в первый момент там и близко не было.
Сказать больше я не успел. Бдительный страж пресёк это нарушение уже известным способом. Да мать же вашу! Когда в глазах у меня вновь просветлело, я услышал голос Черпадло:
— Видишь теперь, что мы и так всё знаем и запираться бесполезно? Так что отвечай лучше честно, кто ты, откуда, кто тебя послал и зачем.
Отвечайте немедленно: где и с какой целью вы родились?! Дальше, пожалуй, уже некуда. Но, чёрт, как они Дарека-то схватили? Впрочем, неважно. Схватили, значит, смогли.
А вот почему не убили тогда до сих пор? По какой такой причине? Не могут? Или что? Но с допросом этим, пожалуй, в любом случае пора завязывать.
Очередной сердечный спазм подтвердил поступившее предложение. Я весь покрылся холодной испариной от волны слабости. А стоять остался и вовсе каким-то чудом.
— Забава… — позвал я. Надеясь, что говорю достаточно громко и что она всё поймёт правильно. Собрался с силами и закончил раньше, чем меня настигло очередное наказание: — Закрой глаза…
Сердце уже знакомо стиснуло. Холод пробежал по телу волной. Но на этот раз, сжав зубы, я изо всех сил постарался ему не поддаться. Мне потребовалось остаться более-менее в сознании.
И, в общем, удалось. Не считая прокушенной губы. Очень больно, должен вам заметить. И совсем неприятно. Но всё же я смог выдержать достаточное время. Затем сам зажмурился. Изо всех сил.
Даже сквозь веки и автоматически почерневшие контактные линзы по глазам ударило ослепительным светом. По плечам хлестнуло. Уши заложило близким хлопком.
И сразу незримые тиски пропали. Сердце тоже отпустило.
Моргая, я потряс головой, стараясь оглядеться. И сквозь световые пятна в глазах успел увидеть, как валятся на пол последние фигуры. Слегка оглушённому, мне казалось, что падают они беззвучно.
Забава, пошатнувшись, ухватилась рукой за стенку палатки, тоже моргая. Она увидела меня и засмеялась.
— Гар… — сказала она счастливо. — Гар!..
Да, похоже, им тут без меня здорово досталось. Как жаль только, что времени на отвлечения не было. Я выдернул из кармана пневмопакет, бросил на пол. Оружие требовалось немедленно.
— Дарек где? — спросил я у Забавы. — Показать можешь?
Она закивала:
— Тут рядом! — И снова, не удержавшись, счастливо заулыбалась. — Гар!..
— Ну успокойся, девочка, — сказал я ей. — Всё будет хорошо.
Улыбнуться ещё я успел. И тут как раз полог откинулся — и внутрь сунулась охрана. Пузырь только ещё додувался на полу. Но опыт в этом мире у меня уже кое-какой имелся.
Я сунул руку за спину, ухватил в нашитом кармашке метательную стрелку и швырнул. За ней вторую. И ещё. Стальные отточенные гвозди, залитые внутри ртутью, — та ещё пакость. При попадании раны от них выходят тяжелейшие. А здесь расстояние было всего ничего. Практически в упор. Все первые появившиеся на пороге с хрипами и стонами повалились наземь.
К этому времени пузырь наконец лопнул, явив мой любимый рюкзак. Я без задержек сунул руки под клапан. И вытащил почему-то «хехлер» с глушителем. Тьфу ты!
Но выбирать не приходилось. Уже совсем времени не было. Я прямо через стенку палатки дал длинную — на весь магазин, наверное, — очередь по теням, маячившим сквозь полотно. Вскочил, подхватив рюкзак.
— Веди! — велел Забаве, приглашая её кивком за собой.
Мы выскочили наружу. Я двумя короткими очередями расчистил окружающее пространство.
— Где они? — крикнул Забаве, готовясь бежать куда-то с боем.
— Вот! В этой палатке! — Она показала рукой на ближайший шатёр. Что ж, даже лучше, пожалуй. Не попал бы я только в них случайно! Но вроде нет — дыр не видно.
— Их там охраняют, Гар!
Ну это, пожалуй, понятно. Чего бы такого сделать позаковыристей-то?
Времени совсем не было. Откуда ж я знал, что бежать-то никуда не надо?! Собирался на ходу что-нибудь скумекать! И ждать некогда — того и гляди, в лагере опомнятся и сообразят, что я один.
Вдохновлённый такими рассуждениями, я вскинул автомат, прошив крышу соседней палатки длинной строчкой трассирующих пуль, вскрывших ткань как жестянку. Крышу сорвало.
Я моментально обозвал себя кретином, вспомнив, что не только автоматом могу пользоваться. Выдернул из кармана на поясе гранату, сорвал чеку и бросил в шатёр, заорав:
— Дарек! Это я! Гар! Граната!!
— Гар! Берегись! — закричала Забава.
Дальше всё произошло одновременно. В палатке полыхнуло. Я, полуобернувшись, увидел летящий в меня фаербол. И поскольку ничего другого не оставалось, надул защитный кокон.
Меня сбило с ног. Какое-то время — секунду-две — трясло. Затем пластик лопнул — и я смог вскочить обратно в вертикальное положение.
Стенки шатра, где содержались пленные, разлетелись, точно подхваченные ветром. Там полыхнуло ещё раз — гораздо слабее, поскольку это был фаербол. Раздались чьи-то сдавленные вопли.
Я отмечал всё это мимоходом, поскольку забот теперь оказалось выше головы — что военные силы старейшин перешли в контратаку, часть которой приняла на себя Забава. А остальная пришлась на вашего покорного слугу. Причём умные маги вовсе не горели желанием приближаться к нам на дистанцию броска гранаты, произведя залп фаерболами издали. Это было внушительное зрелище.
Как раз в это время из остатков шатра появились Дарек с Рэрой на руках и в точно такой же паре — Ангрест с Анизом. Граф Газа то есть, конечно.
Я со злостью выпустил по маячившим вдалеке магам длинную очередь и опустил ствол. Бесполезно. Ясно как день. А вооружаться гранатомётом мне не хотелось по очевидной причине: не пистолет, в условиях ближнего боя в лагере я перебью своих же. Выхлопом.
Но делать что-то надо было. Я в отчаянии покусал себя за прокушенную уже губу, краем глаза видя, как приближаются мои, так сказать, соратники.
Вот выйдет дурацкая ситуация, если от меня тут не будет никакого проку! Джинн тоже мне. Впрочем, сие ещё неочевидно! — одёрнул я себя.
Летевшие в меня фаерболы отвело в сторону. Я оглянулся — это был Аниз. Судя по тому, как он кивнул мне, сидя «на ручках» у здоровяка графа. Да, та ещё компания… Но что же делать-то?
— Здравствуй, Гар, — сказал Аниз и улыбнулся со всей возможной бодростью. Хотя и ему, видимо, досталось вместе со всеми за последнее время. — Я уверен был, что ты исчезнешь ненадолго!
Да уж, подумалось мне. Куда я без вас. И тут меня осенило! Вот честное слово! Просто так, не применительно ни к чему! Я треснул себя по лбу и полез в рюкзак.
Это просто немыслимо, каким я был идиотом!
Отбросив бесполезный «хехлер», я вытащил то, чем вооружиться следовало с самого начала — «Калашников» с подствольником. Как я про эту штуку вообще забыл?! Ума не приложу! Правда, стрелять мне из него не приходилось. Но устройство было вполне знакомое. И без предисловий, под любопытными взглядами народа, я тут же пустил оружие в дело.
После третьего выстрела, накрыв цель, я разобрался с этой пушкой и положил самую настоящую очередь — не хуже чем из «пламени» — в самую гущу цепи противостоящих мне магов. После чего с этой группировкой всё оказалось кончено. Газовые и шоковые гранаты сделали своё дело. Войдя во вкус, я начал Щедро заваливать всю округу, подбираясь к тем магам, что единоборствовали сейчас с Забавой. Благо что перезаряжать оружие не имелось надобности.
Дальнейшие боевые действия после применения подобных аргументов прекратились без каких-либо особых хлопот. Или осложнений. Часть противников неудержимо рыдала, часть лежала без чувств. Кто мог — бежал.
Сразу бы мне сообразить. Насчёт подствольника! А то как-то даже не подумал, с чем в драку кидаться. Непростительно после двухмесячного здесь пребывания. Расслабился что-то.
Видимо, после беседы с загадочным Стасом почувствовал себя излишне безопасно. А не надо бы. Кстати о Стасе… я повернулся к всё ещё стоящему рядом Дареку и спросил:
— А что нужно сделать, чтобы весь этот кавардак прекратить?
Дарек, в своём авангардистском шлеме, непонимающе посмотрел на меня:
— О чём ты? Они и так сейчас сдаваться начнут.
Тьфу ты! Опять я не о том. Но и в королевских словах смысл был. Солдаты, окружающие нас, и в самом деле начали сдаваться. Во всяком случае, частью махали руками, выражая готовность сложить оружие.
— Да я не об этом, — махнул я рукой. — Я имею в виду всю эту авантюру, с взятием Крунира и обнаружением древнего шлема. Когда это всё закончится? Вы хоть знаете, что сюда идут ещё две армии? И они уже совсем рядом.
Похоже, новость их впечатлила, поскольку все помолчали. Потом Аниз сказал:
— Хороший вопрос для совещания. Но боюсь, Гар, у нас сейчас мало времени на его обсуждение. Надо разобраться с захваченным лагерем.
— Ну так давайте разберёмся и обсудим, — предложил я. Понятно, что не сейчас же об этом говорить.
Но заявить такое было проще, чем сделать. Прошло немало времени, прежде чем мы смогли собраться в освобождённой для того палатке, где меня давеча допрашивали.
Бывших её хозяев пришлось накачать снотворным, связать и оставить под наблюдением. Добро ещё, несколько десятков верных людей у нас нашлось.
Остатки штурмовой группы Кбелика и связисты Враны, как оказалось, пребывавшие под арестом в другом конце лагеря и теперь с превеликой радостью вырвавшиеся на свободу.
Теперь их место заняли захваченные нами многочисленные пленники, с которыми надо было в самом ближайшем будущем что-то тоже решать. А кроме того — как-то изолировать магов.
До дальнейшего с ними разбирательства. А помимо них — я уже говорил — самих старейшин. Навести хоть какой-то порядок в лагере после боя.
Наступила ночь, когда наконец объявленный совет смог состояться. Да и то на нём не было Ангреста, принявшего на себя командование вооружёнными силами. И сейчас где-то устраняющего оставшиеся «хвосты».
Мы расселись за столом. Дарек, Рэра, Аниз, частично восстановивший былую бодрость, Забава, прочно пополнившая, похоже, ряды нашей компании, и я.
— Что ты имел в виду, Гар, когда говорил, что надо заканчивать? — спросил Дарек. — У тебя есть какой-то план?
— И о каких армиях ты говорил? — подхватил Аниз. Причём в голосе его слышался явный интерес.
План… Да, был у меня план. Весьма короткий. Надоело мне по лесам бегать! И стрелять направо и налево. Примерно так, чуть только попространнее, я и выразился, добавив под конец:
— Эти две армии наверняка не последние. За ними следом ещё кто-нибудь загорится желанием заполучить древний шлем. Что ж мы, так и будем теперь бегать да отстреливаться? Только сперва, прежде чем начнём говорить об этом, объясните мне, ради Неба, как так вышло, — я посмотрел на Дарека, — что вы так лихо оттуда, — я мотнул головой в сторону невидимого отсюда озера, — выбрались, а тут вас так легко повязали? Древнего-то Короля?
Дарек слегка смешался:
— Ну они не меня схватили. — Он бросил взгляд на Рэру, так что всё стало ясно. — Да и потом, я ещё не так силён. Многих возможностей шлема я попросту не знаю. И никто не знает. А как выбрались, — он поёжился, — так я бы не сказал, что это было легко. Мы трое суток шли пешком, поднимаясь по руслу впадающей в озеро реки. Да и то, если бы мне не удалось создать достаточно большой воздушный пузырь, не знаю, что было бы… Люди Кбелика и, — он покосился на Забаву, — и Забава просто погибли бы. Я ведь про них не знал. Они случайно оказались за стенкой как раз в пределах защищённого пространства. Потом уже, опомнившись и слегка придя в себя, мы встретились и решили выбираться. Должен сказать, это путешествие по дну озера выглядело даже забавным. Тебя нам там не хватало… — Он посмотрел на меня.
Ничего себе. Однако и забавные возможности у Древнего Короля. На что ему при таком случае джинн нужен? Хотя, тут же одёрнул я себя, вполне понятно на что.
— Это что же, меня трое суток не было? — Интересные получаются аберрации. С чего бы?
— Пятеро, — поправил Аниз. — Трое из озера выбирались. И ещё двое все мы вместе здесь в плену сидели. Ждали… вот тебя, — добавил он, слегка улыбнувшись. — А тебе разве неизвестно?
Тут наконец до меня дошло, о какого рода отклонениях предупреждал Стас. Совсем не о пространственных! Что на фоне пяти суток промаха во времени какие-то километр-два расстояния?!
Но тогда я и вовсе ничего не понимаю. А ведь и раньше со временем что-то такое было: я потерял сутки, очнувшись во рву замка Ток. Так тогда и не понял почему.
А всё, оказывается, просто. Я ведь было принял Стаса за вполне обыкновенного дежурного, сидящего где-то далеко, но на этой же планете, в пространстве то есть отдалённого. А выходит? Нет, господа хорошие. На этот счёт я, пожалуй, гипотез измышлять не стану. Поскольку не то что я — ни один профессор на Земле не сможет с уверенностью сказать, что знает, что такое время.
В точности так же как и про электрический ток. Пользоваться пользуемся, а природы явления не знаем. А временем-то и пользоваться не можем. Так что умолчу.
Но, однако, интересно!
— По моему времени, — ответил я Анизу, — прошло максимум полчаса. Да ещё часа три я барахтался в озере, покуда доплыл до берега.
Очень информативно было смотреть на их общую реакцию. Одно только выражение их лиц показало мне, что все присутствующие здесь просто понятия не имеют, о чём я веду речь.
Замечательно. Эксперимент дал свои результаты. Подробности можно не объяснять. Главное — для них такие фокусы ещё большая новинка, чем для меня.
Чтобы завершить обмен ретроспекциями, я кратко — и без подробностей — изложил им, что произошло это со мной, скорей всего, с перепугу. Хотя имелись у меня иные подозрения.
— А теперь, — подвёл я в итоге черту, — давайте всё же решим, что нам со всем этим делать. Я имею в виду приключения наши. Как прекратить эти гонки с преследованиями? Вы здешние порядки куда лучше меня знаете. Вот и посоветуйте. В каком случае эта карусель остановится?
Дарек ответил почти без раздумий, что меня слегка удивило.
— Армия Чекарны для нас, я думаю, не составляет ни малейшей проблемы. Хотя бы потому, что несколько племён — это не так уж много воинов. Они, скорей всего, и до Крунира-то не пробьются. Далеко ли уйдёт конница в горах? А что касается остравской армии… — Он пожал плечами и смущённо улыбнулся. — Если её ведёт сам Капка, как ты сказал… то я только рад буду его появлению, — заявил он. — Кто же, как не Верховный магистр королевства, может положить всему этому конец? Тем более что, как нам теперь известно, он же всё это и затеял. — Он ещё раз пожал плечами. Добавил: — В конце концов, мы ведь достигли всех поставленных им целей!
Н-да. Вот этого как-то я не ожидал. Хотя, если подумать, как он ещё должен относиться к человеку, которого знает с детства и который, вполне вероятно, был его воспитателем и наставником?
— Не всех…
Это прозвучало так тихо, что я даже не сразу понял, что это подала голос Забава. Но, поняв, повернулся в её сторону вместе со всеми, движимый интересом.
— Я, конечно, не знаю всего, — объяснила Забава в ответ на наш невысказанный вопрос, — но одно могу сказать точно: Капка вовсе не планировал сделать Дарека Древним Королём, хозяином шлема.
Это было очень хорошее напоминание. Дарек и Рэра нахмурились почти одновременно. Видимо, это отличие действительных событий от Предсказания уже обратило на себя их внимание.
Признаться, и меня это соображение озадачило. А ведь действительно! Хотя опять же, быстро сообразил я, там наверняка не сказано, что родители Древнего Короля сами непременно
Тьфу ты! Казуистика. Только и есть сейчас забот — заниматься толкованием древних текстов. Я совсем было уже решил вернуть разговор в военно-стратегическое русло, но меня опередил Аниз.
— Это очень ценная мысль, Дарек, — сказал он. — Спасибо, Повелительница! — Лёгкий полупоклон Забаве. Правда, при упоминании её титула она отчего-то вздрогнула. Аниз выдержал паузу, затем продолжил:
— От себя могу добавить, что вовсе не жду от Верховного магистра разрешения наших теперешних проблем. Разве что — самым кардинальным путём. — Голос его при этом звучал как-то глухо. Почти равнодушно. Все тоже обратили на это внимание.
— О чём ты? — не понял Дарек.
Аниз помолчал, словно раздумывая, потом вздохнул и, бросив взгляд в мою почему-то сторону, ответил:
— Потому что я имел приказ от магистра Капки: по уничтожении Обеца и после захвата шлема убрать вас обоих. И тебя и Рэру. Так что, уверяю тебя, приближение Капки с армией не сулит нам ничего хорошего.
Да. Это была увесистая бомбочка! Для Дарека с Рэрой, по крайней мере. Сам я, как ни странно, не особо и удивился. Гораздо больше озадачило меня некое несоответствие. Между собственным обликом Аниза и приказом, который ему был вменён. Вроде как бы имидж у него выходил несколько иной. Если так выразиться.
Но с другой стороны глядя, я всё же кое-что читал о деятельности земных контор соответствующего профиля. Так что… Во всяком случае, после суворовского «Аквариума» мне бы, пожалуй, и этому удивляться было необязательно.
Всякая серьёзная служба в подготовке сотрудников выводит их психику за грань обыденного. Впрочем, они ведь и должны отличаться от всех обыкновенных людей. Про Капку и его Академию, по-моему, это можно сказать в полной мере.
Зато уж Дарек удивился так удивился.
— Ты готов был нас убить?! — не удержался он от соответствующего эмоционального восклицания.
Аниз поморщился недовольно.
— Я сказал: «имел приказ», — подчеркнул он, глядя Дареку в глаза твёрдым ответным взглядом. — Но я не сказал, что собирался его выполнять. — Он оглядел нас всех по очереди. Остановился на мне.
Я наблюдал за ним с немалым интересом. Это и в самом деле было любопытно. Меня так и подмывало раскрыть рот и задать риторический вопрос. Но я заставил себя сдержаться. И спросил Дарек:
— Но как же ты?.. — Видно было, что он всё ещё не отошёл от услышанной новости. Рэра рядом с ним молчала, но взгляд её также был красноречив. Хотя, по-моему, она о чём-то таком догадывалась.
Или не догадывалась, не знаю. Одним словом, заявление Аниза как-то не очень её напугало. Уже через секунду, когда заговорил он сам, я тоже догадался почему.
— Ты что думаешь, я смог бы предать тех, с кем играл в детстве? — весьма резко обрушился он на короля. Тоже, видать, миссия, взваленная им на себя, давалась не так уж легко. Можно было его понять. — Да, мне пришлось притворяться, что я исполню это распоряжение, — признался он. — Но это вовсе не значит, что я и в самом деле собирался его выполнить.
— Но как же тогда… — пробормотал Дарек растерянно.
Мне это тоже было интересно. Да и не мне одному, я думаю.
Аниз не стал томить нас ожиданием.
— Пока мы шли сюда, я ничего сделать не мог. Все мы были в тисках Предсказания. — Он мотнул головой, точно отгоняя что-то. — Но потом-то, когда всё должно было завершиться… сейчас то есть… Пришли мы в Крунир с востока. Но сторон света больше. И мы спокойно могли отправиться по целым трём направлениям. Мир велик. И я сомневаюсь, что где-нибудь в лесах Севера или за морем, на Юге, нас смогли бы так уж легко отыскать. И уж наверняка нашлись бы те, кто счёл бы разумным поддержать нас. Согласно тому же Предсказанию. Капка умён, конечно. Но всего на свете и ему не предусмотреть.
После завершения этой краткой речи возникла пауза, заполнить которую никто не пытался. Осмысливали, видимо, хитросплетение закрученных интриг. Так что ничто не мешало мне вернуть разговор в русло намеченного обсуждения. Но вдруг подала реплику Забава, всё это время вообще сидевшая тихо.
— Сударь, — обратилась она к Анизу, и вопрос её прозвучал куда как интереснее, чем могло показаться на первый взгляд, — если магистр Капка велел убить Возродителей, то для чего тогда нужен был ему шлем? Для кого, точнее?
Аниз поглядел на неё с уважением. И ответил тоже ей, точно остальным не так уж и интересно было узнать:
— Для приготовленного им истинного короля — Ядле. Зачем бы иначе он сажал его на трон? Всё это дело он задумал давно. И тщательно подстраховался, подготовив не только того, кто может войти в Крунир, но и того, кто мог бы управлять шлемом. Его потом спокойно можно было бы объявить Воз-родителем. Формально никаких противоречий тут не было бы. Всё было очень давно продумано, подготовлено и сверено с предсказателями. Капка вложил в это предприятие массу сил и средств.
Тут уж не выдержал я, поскольку снова напрочь перестал понимать.
— Но как же тогда вышло, что всё у нас так обернулось? — Я обвёл сидящих рукой, затрудняясь чётко сформулировать вопрос.
Но Аниз понял без затруднений и в ответ только рассмеялся.
— Да потому что Капка сделал только одну серьёзную ошибку во всём этом деле, — пояснил он совершенно для меня непонятно, при этом весело на меня глядя. — Отчего я вам и сказал, что работал на него, пока мы не взяли Крунир.
— Какую же ошибку? — Похоже, кроме меня, все поняли, о чём речь, поскольку на лицах у них тоже обозначились улыбки.
Аниз покачал головой.
— Иногда ты совершенно несообразителен, Гар, — сообщил он. Потом, сжалившись видимо, всё же ответил: — Ты же ведь догадался, что Дарек может надеть шлем? И значит, он тоже истинный Древний Король! Вот в этом-то Капка и перестарался. Из Дарека вышел не подставной, а самый настоящий Хозяин шлема. Тот единственный, о котором и говорит Предсказание. И никаких других быть не может, потому что шлем один. От того-то я и не настаиваю на немедленном бегстве отсюда, как поначалу планировал. Тогда бы мы могли просто бросить шлем и перестали бы представлять для Капки большой интерес. Сейчас — другое дело.
Я понял. Поскольку изложил он вполне убедительно. Но беда моя в том, что в голове у меня всё время рождаются новые вопросы. И теперь уже я сам начал оттягивать обсуждение:
— Хорошо. Пусть так. Но каким, объясните мне, образом вы все заключаете, что именно Дарек и есть истинный король, хозяин шлема? Из чего это исходит? Поскольку с Ядле этим их уже трое выходит — мне известных.
На меня воззрились в замешательстве. Чего я опять не так сказал?! Это живо мне напомнило первые дни знакомства с троицей вояков. Когда с языка у меня срывалось что-нибудь несуразное.
— Ну Гар, — ответила мне неожиданно Рэра, даже слегка улыбнулась растерянно, — ты что, забыл? Это ведь ты! Охраняешь нас, выступаешь на нашей стороне… Помнишь о джинне, который должен был явиться неведомо откуда неизвестным образом?
О господи! Да я же совсем с ума сошёл! Со всеми этими последними переделками, в которые мы то и дело попадали. Я только за голову схватился. Одной рукой. Потому что второй взмахом показывал всем, присутствующим, что до меня дошла вся суть обрисованных обстоятельств. Ведь и в самом деле…
— Так что же теперь мы могли бы сделать? — спросил я, когда приступ самокритики сошёл на нет и я снова смог внятно разговаривать. Что-то ведь и в самом деле надо было делать.
— Действительно, — кивнул Аниз, — в теперешней ситуации бегать нам было бы как-то не с руки. Древнего Короля негоже гонять по лесам как зайца. Да ты ведь и сам об этом же заговорил, как я понял, — обратился он ко мне.
Я кивнул. Хотя, если быть точным, заговорил я не совсем об этом. Но теперь сие было не так важно.
— У тебя, похоже, есть что-то предложить, — заметил Анизу Дарек, судя по всему ещё не до конца опомнившийся от открывшихся ретроспектив. — Давай, говори. А то у меня, честно признаться, пока ничего серьёзного нет. А бегать и в самом деле надоело.
Аниз кивнул.
— Есть, — признал он. — Последние пару недель я только об этом и думаю. Когда сообразил, куда действие на самом-то деле заворачивает.
Он оглядел нас внимательно, слегка задержавшись глазами на Забаве. Затем заговорил:
— Если особо не углубляться в перечисление всех имеющихся сложностей, то главная проблема нашего положения выходит двоякая. Во-первых, — начну с неё, — мы свергли в Крунире власть Обеца. И теперь имеем, — он снова покосился на Забаву, — совершенно внезапно появившееся государство Первых прямо под боком у Остравы. Я прошу прощения у Повелительницы, — обратился он церемонно в сторону Забавы. Та как-то неуверенно нахмурилась и сделала рукой жест, как бы отметая несущественное.
Интересно, что это у них за переглядки?
Аниз поблагодарил Забаву кивком и продолжил:
— Капка, насколько я знаю, был намерен поступить с этой проблемой весьма решительно. Использовав максимально как союзников, затем беспощадно избавиться. Независимые Первые ему были вовсе ни к чему. Я ещё раз прошу извинения, — повторил он. — Тебе же, Дарек, как Древнему Королю… Хотя, что за титул «Древний», когда ты уже «Сегодняшний»! Так вот, тебе как Древнему Королю была бы прямая выгода поступить совсем наоборот. Хотя бы для того, чтобы было из кого нанять армию. А то у нас сейчас, — он обвёл глазами присутствующих, — раз-два, и всё. А, насколько я знаю, как раз Древние Короли с Первыми были связаны весьма тесно. Я прав? — обратился он к Забаве.
Забава неспешно кивнула. Но говорить ничего не стала.
— Так что, — не останавливаясь, продолжал Аниз, — союз между Круниром и Остравой представляется мне первой насущной необходимостью, которую нам надлежит разрешить в ближайшее время. Причём как можно быстрей, я думаю.
Забава явно хотела что-то сказать, но передумала. И снова осталась сидеть молча. Остальные, включая меня, помалкивали. Чувствовалось, что Аниз и вправду давненько обдумывал сказанное.
Но я всё же опять не удержался. Или, может, Аниз нарочно подталкивал кого-нибудь к реплике, выдерживая паузу. Он на такие дела мастер.
— А второе? — спросил я. Аниз удовлетворённо кивнул. Психолог.
— А вторая наша трудность заключается в том, что Дарек у нас является Королём-без-королевства. О чём все, как я смотрю, просто позабыли. Ведь в Остраве-то сейчас король Ядле! Причём официально и законно избранный. И пока мы не разрешим этой проблемы — спокойной жизни в пределах Дворанны не будет. Могу обещать.
Дарек, похоже, тоже упустил из виду этот казус, и в самом деле в чём-то забавный. Но в отличие от меня, простого джинна, разглядел здесь гораздо больше.
— И что же ты предлагаешь? — спросил он, не торопясь и негромко.
Они с Анизом обменялись достаточно длительным взглядом. Аниз в завершение кивнул. И уж только затем ответил:
— Да. Именно это я и предлагаю. Отвоёвывать Остраву.
Но вспять безумцев не поворотить…
Отвоёвывать Остраву! Быстрее это было сказать, чем сделать. Этим своим заявлением Аниз рванул ещё одну неплохую бомбу. По крайней мере для меня.
Правда, как оказалось, бомба была замедленного действия. Поскольку сперва, на совете, я не оценил всю глубину её содержания. Оттого что ориентировался на опыт здесь уже виденного. Но оказалось, что в данном случае опыт следовало подкорректировать, потому что уже первая же проведённая мною разведка показала, что противник превосходит нас в численности в сто раз. По меньшей мере. Поскольку нынче у нас имелась от силы рота народа, оставшаяся после всех имевших место пертурбаций. Люди Кбелика, Враны и те, кто пошёл за новой Хозяйкой (Забавой то есть).
Капка же вёл к Круниру около десяти тысяч. Несметное число, по здешним меркам. Даже в сравнении с предыдущими пятью тысячами Хозяйки. Плюс маги. По оценке Аниза и согласившихся с ним остальных, с войском шло не менее пяти полных магистров. Не считая более низких рангом. И, естественно, самого Капки.
Наши силы в сравнении с этим выглядели весьма скромно. Так что полученный расклад меня лично сильно озадачил. Правда, Аниз вроде бы как с самого начала рассчитывал в этом деле на меня, но…
Как-то вся затея начала мне казаться не самой лучшей. Конечно, можно было накрыть всю остравскую армию ещё на подходе — тактической ракетой, к примеру. С ядерным зарядом. От армии гарантированно не осталось бы ни шиша. Но мне отчего-то совершенно не хотелось такое делать. Не было ни малейшего желания.
По счастью, никто от меня такого и не требовал. Поскольку по каким-то политическим мотивам Дареку с Анизом желательно было не уничтожить своих противников, а победить их в открытом бою.
Мне это представлялось не совсем ясным. Но с вопросами я приставать не стал. Всё равно некоторые вещи мы с ними понимали абсолютно различно.
И большую часть времени я был занят тем, что укреплял Ворота Крунира, готовя позицию к отражению штурма. А что ещё прикажете делать при таком соотношении сторон? Причём в голову мне не приходило никаких серьёзных соображений альтернативного характера. Разве что вроде упомянутых, про бомбу.
Поэтому оставалось в вопросах военно-стратегических положиться на знающих местные условия специалистов, и без меня вполне представляющих, что надо делать.
Объединёнными усилиями, опираясь на те фокусы, что я уже производил, новоявленный совет труда и обороны измыслил следующую диспозицию. Предложить противнику штурмовать Ворота. Заставить сгрудиться на предполье перед ними. А затем нанести массированный огневой удар. Силами нескольких батарей реактивных миномётов, установленных за гребнем гор. После чего, полагая Капку достаточно устрашённым и впечатлённым, предложить ему сдаться на милость Дарека.
Ещё б ему к этому моменту не впечатлиться! Наверняка две трети армии будут уничтожены подчистую. Это я мог гарантировать. Поскольку размещением батарей занимался сам, учтя уже имевший место небольшой опыт. Пришлось, правда, срочно подготавливать заряжающих в расчёты, чтобы не повторить предыдущей ошибки с боеприпасами.
Кроме того, по ходу дела мне пришлось изготовить не меньше нескольких вагонов гранат. Причём половину — совмещённых с арбалетными стрелами.
Как выяснилось, вооружить войска чем-то более сложным не представлялось реально возможным. То есть стрелять-то из автомата, к примеру, любой бы смог, но это не значит, что он ещё бы и попадал. Да к тому же неимоверный расход патронов. Что мне, патронной фабрикой работать, что ли? Сбрасывать гранаты на головы лезущих на стены — в конце концов тоже не так плохо. Тем более с этим солдаты могли справиться без проблем. И без особых увечий со своей стороны. Поскольку сами оставались за каменным парапетом. На тренировках проверили.
Правда, людей катастрофически не хватало. Пришлось даже всю охрану пленных перевести почти целиком на автоматику, чтоб высвободить побольше народу.
Эта работа отнимала у меня столько времени и сил, что практически их не оставалось больше ни на что другое. Я даже не знал толком, как идут переговоры со старейшинами, взятыми нами в плен. Разве только то, что принять нашу сторону они наотрез отказывались. И упорно не желали признавать меня истинным джинном. И вообще, похоже, на меня обиделись. Что было даже странно. Поскольку в сложившейся ситуации деваться им было некуда. Так как Капка уже вторгся в границы бывших земель Обеца, прорезав закрывающую их завесу как горячий нож масло. Никакие могильники его не задержали.
Более того, с ними что-то случилось такое: вроде как заряды в них сошли на нет после соприкосновения с силами магов Капки. Так что теперь надеяться нам оставалось только на себя. На меня, точнее. Поскольку маги, взятые нами в плен вместе со старейшинами, максимум на что согласились — это занять нейтральную позицию. Да и то только после того, как с ними долго о чём-то поговорили Аниз и Забава.
Впрочем, всё это было так — частности.
Противник же наш приближался. И уже подошёл к укреплённым долинам — где начиналось расположение внешних крепостей. Я в этом убедился лично, слетав на разведку и посмотрев всё своими глазами.
Результаты разведки меня, признаться, впечатлили. Восемь грозонесущих облачных башен, надвигающихся равномерно вслед за войсками Капки. Обец выставил против нас только одно такое облако.
Можно было прикинуть, насколько большая сила прёт сейчас со стороны Остравы. Картина эта могла не шутя напугать кого угодно. И я без промедления разослал в поселения и крепости распоряжение бросить всё и уходить в лес.
Против облаков же я расположил за хребтом ещё несколько батарей противоградовой артиллерии, так отлично себя зарекомендовавшей. Пригодится и сейчас.
Правда, прислугу к орудиям пришлось ставить совсем свежую. Но надежда была на то, что это не «грады», а целиться и стрелять им самим не потребуется. Всё будет управляться с центрального пульта.
Попутно, поразмыслив, я снял почти всех людей с южного прохода, оставив лишь небольшой отряд во главе с человеком Враны и заложив в стены ущелья несколько мощнейших фугасов. На случай если и Капка попробует повторить манёвр Ангреста. Тогда заминированный перевал можно было бы намертво перекрыть простым нажатием пальца. А заодно и втянувшуюся в него колонну.
Относительно же угрозы со стороны Чекарны Дарек оказался совершенно прав. Я специально истратил день на разведку западной области гор, чтобы в этом убедиться. И в самом деле, надвигающиеся отряды численностью не доходили и до двух тысяч. К тому же с той стороны на пути у них лежали такие кручи, что пройти их раньше чем через месяц нечего было и мечтать. Тем более верхами. Я возвратился в Крунир успокоенным. Главной заботой явно становился Капка. Как и было сказано. Правда, с моей лично точки зрения, происходящее скорее смахивало на бред.
Но меня не спрашивали. Что в общем-то и понятно. Я уже говорил, что в военных вопросах я профан. Тем не менее всё явственнее грозившая разразиться мясорубка меня сильно смущала.
Но что, интересно, я мог бы сделать?
Остаться у Стаса? Где бы там он ни находился. Так я сам от этого отказался. И сейчас не жажду. Мир же здесь средневековый. И никто не обещал держать меня завёрнутым в вату.
Можно бы, конечно, было залезть в мешок… Чтобы распрощаться со здешними осинами навсегда — как я понял опять же Стаса, воспользоваться этим способом можно было только в одну сторону.
Что же тогда? Я сам выбирал то, что получил. Что же мне не нравится? Или я не знал, куда возвращаюсь? Или недостаточно крут оказался для Великого и Ужасного?
Даже и не знаю, что сказать.
Разве что слово дал защищать короля и королеву. Покуда они по крайней мере на трон не усядутся. Эх, кто ж меня за язык тянул? Тоже мне — джинн, невольник чести.
Но ведь уже не бросишь их всех просто так! Не уйдёшь куда глаза глядят. Так ли, этак ли — прицепился к местной жизни. И, видимо, ещё не самым худшим образом. Если подумать.
Да к тому же, с другой стороны, подготовиться мы успели. Спасибо Стасу за предупреждение. Технически, я не сомневался, мы сильнее. Просто по вооружению. Ничего Капка с его магами не смогут сделать против неведомого для них оружия. В этом-то я, пожалуй, убедился. Все здесь, кому не лень, без конца наступают на одни и те же грабли.
Но тем не менее покоя в душе у себя я как-то не ощущал. И не потому даже, что самолично, по сути, предстояло перебить несколько тысяч человек. Нечто похожее уже имело место. Но вот полная бессмысленность, на мой взгляд, такого действия… Не знаю. Ни Ангресту, ни Анизу, ни Дареку, ни даже Забаве с Рэрой я не мог внятно объяснить моего недовольства.
Для них происходящее было совершенно естественным, как всякая другая здешняя война. Восшествие Древнего Короля на престол не мыслилось никем иначе, как после выяснения права на это силой. И я даже и возразить-то не мог ничего толком. Поскольку звучало ихнее утверждение очень даже логично. Оставалось только ждать, что будет дальше.
Кроме всего прочего, мне ещё пришлось взять на себя обязанности тюремщика. Поскольку поручить наблюдение за автоматикой охраны лагеря военнопленных было некому. И теперь ежедневно эти обязанности отнимали у меня не меньше часа. Хорошо, хоть сами сидящие в плену проявляли разумную осторожность и довольно быстро перестали экспериментировать с охраной.
Пара убитых током и один пристреленный — этого оказалось достаточно. Так они теперь там и обретались, наладив нечто вроде самоуправления под главенством своих же офицеров.
Положение у них, если подумать, было непонятное. Поскольку, с одной стороны, воевать они с нами явно никак не собирались. А с другой — дожидаться согласия старейшин на союз можно было долго.
А старички упёрлись крепко. Уж больно сильно, надо полагать, обидел их тот факт, что я как джинн не пожелал признать их короля настоящим.
Чурбаны упрямые. Да если бы Шеро на меня не кидался с мечом — стал бы я его убивать? А теперь изволь вертеться ужом и готовиться сразиться с целой дивизией. Из-за чьего-то нежелания поступиться принципами.
Не могу сказать, что настроение мне это улучшало. Скорее наоборот. Причём никто мне так и не удосужился объяснить причину раскола в лагере эльфов в связи с появлением новой Повелительницы.
Забава просто молчала. А остальные, похоже, знали не больше моего. Добраться же лично до старичков или хотя бы до тех людей Забавы, что перешли на нашу сторону, просто элементарно не хватало времени.
С Забавой тоже не удавалось нормально поговорить. Та радость, с которой она встретила моё появление в шатре у старейшин в первый момент, словно куда-то испарилась. Мне оставалось только гадать куда. Все наши контакты свелись в итоге к чисто деловым вопросам. И ими ограничивались. В конце концов я решил, что это всё из-за раскола в стане Первых.
А что я мог сделать в этом отношении? Ровным счётом ничего.
Тем более что положение дел на фронте заботило меня в гораздо большей степени. Поскольку ситуация всё больше и больше обещала обернуться настоящей бойней. Если Капка и его магистры хотя бы вполовину так же упрямы, как старейшины. Или упорны. Что очень даже было вероятно — достаточно вспомнить реакцию на меня у всех без исключения встретившихся здесь.
Так вот, если оно так, а похоже, так и есть, то идти на какие-либо переговоры Капка не согласится. Без того чтобы мы перестреляли половину его людей у него на глазах. Хотя бы.
Я бы перестрелял. Будем честными. Смущало меня именно это. Причём опять же не само действие, а его бессмысленность. Бесполезность. Но какой другой способ можно придумать в убеждение?!
Я думал об этом всё время. А когда удавалось, всегда старался обговорить лишний раз с вояками. По-моему, я им даже слегка надоел с этим делом.
Но ничего не придумывалось.
— Ну как мы иначе утвердим Дарека в Остраве? — спрашивал меня Аниз в ответ на все мои разговоры. — А без подвластной страны он никто, по сути дела. Как бы он ни назывался и какой бы шлем ни носил. Всякий будет хотеть прибрать его к рукам.
Я было предложил сделать его королём Крунира, но это предложение Аниз отмёл вообще с порога, что называется.
— Ну какой он здесь король? Сам посуди. Прежняя Хозяйка и старейшины сделали всё, чтобы заполучить шлем. На что им Дарек? А у Забавы, похоже, власти в собственном народе вообще почти что нет. И опять же на что ей Дарек в качестве короля над ней? Единственным государством, где он мог бы уверенно править, является Острава. И никакого другого взамен нет. А бежать и скрываться, как я уже говорил, со шлемом в руках — себе дороже. Нам просто ничего иного не остаётся, как захватить Остраву.
Нельзя сказать, чтоб он меня не убеждал. Каждый раз. Но каждый раз во мне потом начинал шевелиться червячок сомнения. Снова выраставший в размерах и понуждавший меня к очередным раздумьям.
Сам Дарек, занятый ничуть не меньше меня — освоением шлема, — соглашался со мной. Но тоже не видел никакого другого варианта.
— Ты ведь сам заставил меня надеть эту штуку, — сказал он как-то. — В другом случае у нас, может быть, и был бы выход.
Правда, больше он такого не говорил. Но настроения мне это не улучшало. И ведь, в самом деле, кто за язык тянул? Но по обстановке тогда выхода не было тоже. Так что нечего на старое ссылаться.
Я пытался говорить даже с Ангрестом. Но молчаливый граф Газа этими вопросами не заморачивался вовсе.
— Дарек должен править в Остраве, — сообщил он с решимостью Катона — не то старшего, не то младшего, утверждавшего, что Карфаген «эссо делендум», как известно. И я отступился.
И ещё вопрос, на сладкое: что потом, после победы, делать с теми же старейшинами? Которые, вне всякого сомнения, начнут подпольную, а то и партизанскую борьбу с Дареком и Остравой?
Перебить их всех? По принципу Иосифа Виссарионовича: есть человек — есть проблема, нет человека — соответственно и проблемы нет.
Но боюсь, в этом случае партизанскую войну со всеми нами начнёт уже Забава. И мы лишимся весьма ценного союзника, заимев серьёзного врага. Нам это надо?
С такими вот вопросами, практически одурев уже от них, я каждый раз отправлялся спать, чтобы наутро включиться в вертящуюся карусель по новой.
Но внезапно как-то раз это течение событий оказалось нарушено самым решительным образом.
Я, как обычно, улёгся спать после непрерывных забот. И мгновенно провалился в бесчувственный, чёрный сон без сновидений. Как всякий уставший человек.
Пробуждение поэтому вышло медленным и отстранённым. Я не сразу понял, где я и что я. Но затем армейская память напомнила о себе, и я услышал крики часовых: «Тревога!» И сон мгновенно улетучился. Как сдёрнутый.
Я кувыркнулся к автомату — спал я, по счастью, одетым, — схватил оружие и только затем сунул ноги в ботинки, утоптав туда же шнурки. Да, сапоги на такой случай куда сподручнее.
А окончательно проснувшийся мозг уже отмечал, что в лагере и впрямь определённый непорядок. Мелькали тени, слышался лязг сталкивающегося оружия. Крики и стоны. Шёл бой. Кого с кем? Туча предположений разом пронеслась у меня в голове, завершившись, как по заказу, лопнувшим совсем рядом фаерболом. Вот ничего себе!
Я не стал больше раздумывать, надвинул на глаза ноктовизор и вывалился наружу из палатки. Как раз вовремя, чтобы разобрать перед собой здоровенного ощетинившегося волка.
Волк прыгнул. Я повёл стволом. «Калашников» коротко протарахтел. Я отскочил в сторону, сменил патроны и добил упавшего оборотня. А за ним сразу — второго. Больше никого не было.
Шум боя раздавался где-то неподалёку. Рядом, у палатки Дарека и Рэры, толпился караул. Похоже, они тоже с кем-то только что дрались.
— Что с королём? — спросил я, подходя. Спрошенный отшатнулся при виде моей украшенной прибором головы, но потом узнал. Рядом оказался Аниз на руках у двоих своих ординарцев. С непокрытой головой и без плаща.
— Всё в порядке, Гар, — ответил он. В это время из полога появился сам Дарек. Приглядевшись, кивнул нам.
— Что случилось? — поинтересовался я, продолжая вслушиваться. У окраины лагеря продолжал раздаваться шум, постепенно отдаляясь. — Кто напал?
То, что это не восстание со стороны военнопленных, я уже успел проверить по приборам. Те сидели тихо.
— Оборотни Капки, — ответил Аниз, держась за плечи кое-как одетых ординарцев. На парнях имелись штаны и рубахи, но оба были босиком. Эх, подраспустился народ… Аниз же продолжил: — А что было, я и сам не знаю. Проснулся от криков. Выскочили из палатки с ребятами. Увидел, что у королевского шатра идёт схватка. Выстрелил фаерболом. Нападавшие кинулись бежать. Собственно, всё. Похоже — разведка боем.
— Не думаю, — ответил Дарек.
Мы продолжали вслушиваться в затухающие звуки боя. Что там? Но вот в проходе между палатками появился, держа в руке меч, капитан Кбелик, выполнявший у нас роль коменданта лагеря. Кбелик был без куртки, но зато в сапогах. Ножен на нём не имелось. Вглядевшись в нашу группу, он вытянулся и обратился как положено:
— Разрешите доложить?
— Что там? — спросил Дарек. Как Верховный главнокомандующий.
— Нападение. С трёх сторон по периметру лагеря. Силами до полусотни. Отбито с небольшими потерями. Уничтожено десятка два врагов. — Он пригляделся к лежащим на земле у палатки телам. — Даже больше. Сейчас уточняют положение.
— Цель нападения? — спросил Дарек. — Или цели. Известно?
— Похоже, пытались пробиться к вам, — сказал Кбелик, глядя на него. — Но не удалось. Их вовремя заметили. Граф Газа возглавил бой.
— Так, — сказал Дарек, подумав, — похоже, мы совсем упустили это из виду. Непростительная небрежность. Гар! — позвал он.
— Здесь, — сказал я.
— Ты бы не мог что-нибудь сделать по дополнительной охране нашего лагеря? Примерно так же, как с пленными?
— Да, — сказал я. — Мог бы.
Если бы хоть немного подумал раньше, дурак. Чего бы тогда стоило сделать всё загодя? Но дальнейшие мои самобичевания были прерваны очередной появившейся из темноты фигурой.
— Король! Пустите меня к королю! — бросился к нам подошедший.
Мы дружно — после дела-то все смелые! — развернулись в его сторону. Похоже, это был кто-то из Забавиных людей. Из вновь пришедших. У меня нехорошо ёкнуло в груди, когда я рассмотрел, что он ранен.
— Ваше величество! — выдохнул он, останавливаясь перед нашим строем и придерживая рассечённую руку. — Повелительница исчезла!
Ночь была холодная. Да и то вот-вот следовало ожидать снега. Поэтому в инфракрасный бинокль видимость получалась просто изумительная. Особенно здесь — в горах.
Идущий цепочкой отряд я разглядел минут через пятнадцать ожидания. Собственно, я так и планировал, занимая своё наблюдательное место на этой отдельной вершине, состоящей из груды голых камней.
Я принялся внимательно пересчитывать идущих. Десять, пятнадцать… двадцать пять… Все. В середине двое, придерживая спереди и сзади за верёвку, вели третьего. Третью, точнее.
Собственно, можно было всё это же проделать с воздуха. Не мёрзнуть посреди валунов. Но я не хотел рисковать. Мало ли как поведут себя нападавшие, услышав шум ранца.
То, каким путём проникли они в Крунир, не требовалось разгадывать, ломая голову. Путь был только один. И правильно Дарек заметил, что мы это из виду совершенно упустили.
Аниз и Забава провели штурмовую группу здесь только с хорошо знавшими тропу местными проводниками. Но раз уж у Капки оказались на службе оборотни — то кто мешает додумать всё остальное?!
Для того чтобы порой сложить два и два, мне даже не требуется подсказок, когда вещи очевидные. Прикинув скорость передвижения диверсантов, я опередил их и устроил засаду. Только и всего.
Признаться, это внезапное нападение изрядно меня озлило. Капка оказался куда сообразительней, судя по всему, чем можно было от него ожидать. Да и расторопней к тому же. Ударил первым.
И ведь как ударил! Если бы атака удалась — а она почти что достигла цели! — ему бы и воевать не пришлось. Правда, боюсь, ему после этого пришлось бы иметь дело со мной. И кончилось бы для него такое удачное начинание весьма печально. Но тем не менее. Кстати, а ведь это и в самом деле любопытный вопрос — почему он никак не принял в расчёт меня?
Ну пускай в первую голову его занимали претенденты, так сказать, на престол. Но потом-то? Или он что, полагал, что, оказавшись перед фактом, я не приму никаких ответных мер?! Что-то тут не то.
Впрочем, прояснение этого вопроса можно и отложить. Сейчас есть более насущные дела. Я ещё раз внимательно оглядел цепочку человеческих силуэтов.
Впрочем, были среди них и четвероногие. Что ж, всё верно. Без магов оборотни своё состояние произвольно менять не могут. Это-то мне объяснили. Значит, отряд просто смешанный. Люди и волколаки. И они смогли захватить Забаву. Как, кстати? Это наводит на размышления. И если бы они добрались ещё и до Дарека с Рэрой…
Да, непохоже это на разведку боем. Как опять же правильно заметил Дарек. Это скорей классический захват. Зачем? Опять же слишком широкий вопрос, чтобы разбирать его сейчас.
Ну почему у них магов нет — это как раз понятно. Их бы тогда вполне могли заметить наши же собственные чародеи. Хоть сама Забава. А так они пробрались незаметно.
Но это в итоге значит, что и подстраховаться они должны были из осторожности. Те, кто эту операцию планировал. Предусмотреть что-нибудь на всякий случай.
Скорее всего, сопровождающие попытаются убить Забаву. В случае если попадут в засаду. И здесь у меня оказывается куда меньше шансов, чем я бы хотел иметь. Хотя бы потому, что вырубать Забаву на сутки мне совсем не хотелось. Потому что… Ну не хотелось, и всё! Да и пленного желательно было взять готовым к употреблению.
А всего точнее, разозлён я был сверх всякой меры. А тут подворачивался случай отвести душу по законному поводу. Оттого и выбрал я совершенно конкретный способ действия. Эффектный весьма, нельзя не признать. Ну и, по обстоятельствам теперешним, вполне эффективный. Приготовился, выбрал момент поудобней, включил ранец и свечкой взвился вверх.
В верхней точке траектории убрал тягу до минимума и камнем ухнул на ничего не подозревающих диверсантов. Действительно, как Ночной Орёл из любимой в детстве книги.
Как и следовало ожидать, никто ничего не ожидал, когда с неба послышался негромкий свист, выстрел и тут же надсадный рёв. Шедшего перед Забавой я пристрелил. А на того, что был сзади, вульгарно сел. С работающим на полную тягу двигателем. Очень надеюсь, что он не успел ничего сообразить перед гибелью. Церемониться с ним я не стал.
— Забава! Ложись!!
Стараясь не терять времени, я откатился в сторону с убитого и развернул автомат назад. Для замыкающих колонну вполне достало одной длинной очереди. Не мешкая, я крутнулся вперёд. И ещё одна очередь. После чего настала звенящая тишина, прерываемая стонами и криком. Я подождал немного, вслушиваясь. Затем двинулся к Забаве.
Верёвка у неё охватывала руки, затем шла к шее. На голову был нахлобучен глухой мешок. Гм. Несколькими движениями ножа я раскроил путы, сдёрнул с головы дурацкий кулёк.
— Жива? — спросил я, присев, но не теряя бдительности. Раненых должно было остаться в избытке. Стрелял я из обычного 7,62 АКМС. Хотя и серебром.
— Гар, ты… — Забава села, неуверенно поднесла руки к лицу.
И вдруг, разревевшись, уткнулась мне в грудь. Нос у меня моментально оказался в её густых волосах, растрепавшихся после случившихся приключений.
Ну…
Надо было что-то сделать. Ну хотя бы сказать. Я сказал:
— Если будешь себя хорошо вести, то так и быть — ругать не стану.
Так мы и сидели, обнявшись, на горной тропе. Я, правда, время от времени не забывал поглядывать по сторонам, одной рукой всё же придерживая автомат.
Потом Забава медленно, не глядя на меня, отстранилась.
— Нам… нельзя, — с усилием проговорила она, скорее заклиная, чем объясняя. — Мы не должны. У нас… ничего не должно быть…
Услышать такое — и это после того, как положил, спасая её, почти три десятка народу… Мало кому, я думаю, понравится подобный оборот.
— Да почему? — Я в этот момент забыл совершенно, кто я и откуда, и что путь мой домой лежит через мой собственный рюкзак и что нахожусь я не на Земле. — Что, у людей с эльфами несовместимость, что ли? Или запрет какой-нибудь? — сообразил я нечто более путное.
Про несовместимость-то я совершенно сдуру ляпнул. Забыл, что люди и Первые испокон веков вместе обитают. Так, на ум что-то пришло. Но на Забаву это, похоже, подействовало.
Из глаз у неё побежали слёзы.
— Не мучай меня, Гар, — жалобно попросила она. — Пожалуйста. Я и так не знаю, что мне делать. Матушка мертва, Шеро… погиб. — Она сглотнула, а мне захотелось выругаться. — У наших погибли почти все воины, а я должна как-то править! А они… — она каким-то беспомощным жестом протёрла ладонью глаза, всхлипнув, — они ещё говорят, что ты ненастоящий джинн и что предашь всех нас, потому что у тебя нет знака! — Тут она, не выдержав, разревелась в голос.
Для утешения самое то время. Лучше не придумаешь. Но я, оказывается, не потерял совсем уж соображения. Всё остальное как-то разом вылетело у меня из головы. Потом, потом…
— Кто говорит? — Я встряхнул Забаву. Похоже, она в расстройстве проговорилась о чём-то важном. Раз её это так занимало. Мимолётно я почувствовал себя скотиной. Ах как некстати! — Кто? Какой знак?
Забава испуганно замерла, уставясь на меня округлившимися глазами. Даже слёзы высохли. Вот то-то. Знай нас, джиннов-утешителей! Не согреемся, так хоть догоним, тудыть нас в самосвал.
— Кто говорит? — повторил я, куя железо, пока горячо. — Старейшины?
Основания для догадки у меня были. И я понял, что не ошибся, когда Забава опустила взгляд. Та-ак, интересно, каким, оказывается, неведомым путём идут уже упоминавшиеся мной переговоры.
— Забава, милая, — заговорил я с ней ласково, как с расстроенным ребёнком: — Что они такого нехорошего говорят? И почему это так плохо? Они поэтому и не хотят с нами идти ни на какие соглашения? — Последняя фраза явилась следствием наития. Но, похоже, как и предыдущая догадка, воздействие произвела именно она.
Забава снова всхлипнула. Но всё же заговорила.
— Да, — подтвердила она. И тут же расслабленно вздохнула. Решившись, очевидно, расстаться с мучившей её тайной. — Они говорят, что ты, может быть, и на самом деле джинн, но не тот. Потому что знака Великого Дома у тебя нет. Иначе бы ты его сразу всем предъявил — и не возникло бы никаких недоразумений. А раз знака нет, то ты не Посланец, а просто взявшийся неизвестно откуда, может быть… — Она замолчала и с какой-то суеверной надеждой устремила на меня взгляд. — Но я им не верю! — заявила она. — Ты никогда не делал никому из нас зла! Никогда, с самой первой нашей встречи, когда я увидела тебя… — Она запнулась.
Я почесал в затылке. Новость была весьма широкоохватная. Не знаю даже, к какому месту её следовало приложить в первую очередь. Всё же выбрал:
— А остальные? Дарек, Аниз, Рэра? — Имена давались мне с некоторым трудом. Я даже слегка удивился. Правда, скорей из кокетства. — Они знают? И давно?
— С самого начала. — Забава не отвела глаз, глядя на меня сочувственно и даже с печалью. — Старейшины это сразу заявили в первый же день переговоров. И никак не желают отступать. Мы их пробовали всё это время хоть как-то переубедить, но ничего не выходит. Хотя бы так же, как с магами, — Аниз сумел добиться от них нейтралитета.
— Ладно. — Я поднялся. Не вечно же так сидеть. Что-то и делать надо было. — Подробности после. Давай-ка пленных посмотрим. С собой кого взять. Допросим накоротке. Что за цель у них была такая.
— Если только для этого, то можно и не допрашивать. — Забава поднялась следом, осторожно собрав вместе бывшие на ней путы. — Они сами сказали, что у них приказ был захватить нас с Рэрой. И доставить к Капке. Как заложниц.
Да? Я удержался от произнесения вслух междометий. Тут и разъяснять ничего особо не требовалось. Ай да Капка! Ай да сукин сын! Не по-джентльменски, правда, вроде. Зато эффективно! Поскольку наполовину-то им удалось. А прорвись они до королевской палатки? Начинаю думать, что в чём-то Верховный маг Остравы очень даже неплохо соображает.
Правда, это не объясняет других, возникавших уже ранее, вопросов. Насчёт меня, например. Хотя это уже повтор. Но есть и другие. Если среди диверсантов магов не было, то…
— А как они тебя взяли? — Я посмотрел на Забаву.
Но её если и смутил вопрос, то явно не по тому поводу, про который мелькнула мысль у меня. Вздохнув, она показала удручённо остатки верёвок и мешок:
— Вот этим. Очень сильный маг может сделать путы для другого. Если, конечно, он сильнее. Капка сильнее меня, — известила она.
Что ж, я как-то в этом и не сомневался. Но, однако, как у неё всё оказалось устроено! Всё время узнаю здесь что-нибудь новенькое. И конца этому, похоже, ещё не предвидится.
Пленных я всё-таки осмотрел. Слегка. На предмет, кого, может, добить слишком тяжёлого. Два десятка народу мне враз было всё равно не вывезти. Но, собственно, в живых и так оставалось всего семеро.
И на том, как говорится, спасибо. Забава мне не мешала. Даже помогла, наблюдая за остальными. Покуда я по одному их сковывал наручниками.
Затем покидал без особых церемоний в «выдутый» вертолёт. Ка-26. Ничего другого я пока всё равно поднять в воздух не решился бы. Даже с компьютером в качестве автопилота. А так как раз вытяну по весу. Потом мы загрузились сами и полетели.
По пути я постарался прикинуть, что буду делать по прибытии. Услышанное от Забавы отнюдь меня не развеселило, но поводом для подозрений быть никак не могло.
Парой фраз расспросив ещё раз Забаву, я выяснил, что никаких злокорыстных планов соратники мои в отношении меня не вынашивали. Скорее уж совсем даже наоборот. Поскольку все они: и Дарек, и Аниз, ведущие переговоры, и даже примкнувшие к ним Забава и Рэра заняты были, по сути, только одним — пытались убедить старичков смириться с произошедшим. И соответственно признать меня полноправным джинном. Что, учитывая их (не старейшин, а соратников моих) нынешнее положение, было очень даже мотивированно. Причём ещё как!
Дедушки, однако, проявили непомерную твердокаменность. Совершенно непонятно, кстати, почему. Видимо, стоит мне самому отправиться с ними посудачить. А то неясность какая-то выходит.
Так что за всеми этими рассуждениями я прибыл в лагерь во вполне мирном состоянии, не грозя никому немедленной расправой. А сгоряча, пожалуй, кинулся бы разбираться. Только зачем? Лишнее сотрясение воздуха — и ничего более. Есть у нас в текущем моменте и более насущные заботы.
Посадка ночью, при свете фар, очень меня впечатлила. Притом что я её первый раз делал. Но потихоньку притёрся колёсами к выбранной в стороне от палаток площадке. Сел.
В лагере никто не спал. Так что встречать высыпали почти все, кто мог. Я спихнул привезённых пленных на Кбелика с Враной, а сам повернулся к Анизу с Дареком.
— Ну что, выяснили что-нибудь? — Им тоже досталась парочка пленных после налёта, так что без дела они не сидели. — У них был приказ захватить Рэру и Забаву?
По их лицам я понял, что не ошибся. Хар-роший урок преподал нам маэстро Капка. Спасибо ему, что напомнил о разных методах ведения боевых действий. Например, малыми диверсионными группами. Грешно было бы не воспользоваться.
— Ну что же, пойдём, что ли, покалякаем о делах наших скорбных, господа телемастера? — обратился я к королю с магом.
Оба переглянулись, но возражать не стали. Мы протопали в мою палатку. Зажгли свет и там расположились.
— Итак, вопрос номер один, — начало я продумать успел по дороге и потому шибко не медлил, — как они так хорошо в темноте разобрались, где кто спит?
Пожалуй, я уже кое-чему здесь научился. За эти пару месяцев. Например, понимать по выражению лиц собеседников, что сморозил какую-то очередную чушь. Какую вот только? Впрочем, сейчас узнаем!
— Ну у Капки же есть очень хорошие предсказатели, Гар! — ответил мне Аниз так, как напоминал бы склеротику. И поделом, однако. О предсказателях я ведь уже слышал.
Стоп. Но выходит тогда, что… Я почувствовал, как у меня мороз подирает по хребту. Все наши диспозиционные секреты и тайные вооружения!..
— Да нет же, — успокоил меня Аниз. — Зачем же в другую-то крайность? — Он позволил себе затем улыбнуться. — У него, конечно, есть люди. Но мы ведь тоже кое-что можем. Всех магов учат отводить глаза с азов обучения. Так что можешь не сильно беспокоиться. Но главное даже не в этом. А в том, что тебя предсказатели никак не улавливают. Помнишь, тебе об этом ещё в Терете говорили? Из-за этого все твои действия и поступки для них нечто абсолютно необъяснимое. У Капки с очень давних пор все его планы были соотнесены с предсказателями. Отчего, ты думаешь, его армия так оперативно оказалась сейчас в Крунире? Потому что он вышел в поход загодя, зная о предстоящем поражении Обеца.
В голове у меня по традиции стало гулко и пусто. Мать-мать-мать! Ну сколько раз я буду забывать, что это не Земля и что люди вокруг не обычные люди?
Нет, права всё же Забава: вряд ли у нас что-то могло бы получиться. Слишком мы разные. Да ещё теперь, когда Стас проинформировал меня, как мне отсюда смыться…
Я только головой помотал. Ох подвесил меня Стас, что называется. Ох подвесил! И без всякой жалости, стервец, к бедному джинну!
Ну как я отсюда уйду, зная, что переход одноразовый?! А целая неисследованная планета? Да ещё с населением?! Но и здесь оставаться на какой-либо долгий срок — тоже не с руки. Не двадцатый тут век.
Мне в общем-то и так надоело уже шляться по лесам, изображая некое подобие лесного брата. А как люди выдерживали такую жизнь годами? Да что годами — десятилетиями! Нет, это не по мне.
— Что? — встрепенулся я, сообразив, что прослушал, предавшись самосожалениям.
Аниз повторил:
— Ты, появившись, спутал Капке все его долговременные стратегические прогнозы. Одним фактом своего присутствия. Причём сам он ещё этого не понял. Да и с чего бы? Вот разве что после сегодняшнего? Так-то все результаты выходили худо-бедно согласно его намёткам. Но на самом-то деле всё происходило совсем не так! Одним словом, не переживай. Видеть его маги кое-что могут. Где чья палатка обычно стоит, например. Но не более. Кроме того, такие вещи, как эти твои телефоны, автоматика, вер-то-лет, — это слово он выговорил с трудом, — им ведь просто-напросто неизвестны. А чего не знаешь — того и не увидишь. А если увидишь — не поймёшь.
Ну в общем, он меня успокоил. От сердца отлегло, и я стал вспоминать, о чём бишь мы тут беседовали-то? Ах да.
— Ладно, вопрос второй. Что это за знак настоящего Джинна, про который твердят старейшины? — решил я перейти к делу без околичностей. А не то спросишь опять что-нибудь этакое… — Почему вы мне ничего о нём не сказали? — поинтересовался я с мягким упрёком.
— Но у тебя ведь его нет, — не спросил, а просто констатировал Аниз.
От неожиданности я не нашёл что ответить.
— Гар, — включился в разговор до сих пор молчавший Дарек, — мы тебя вполне принимаем в том виде, каков ты есть. И со знаком ты, без знака — нам кажется несущественным. Куда важнее то, что мы не сомневаемся, что ты джинн и действуешь в рамках Предсказания. Мы верим тебе, Гар, не сомневайся.
Ну спасибо. Знать бы ещё, как это я так ухитряюсь.
— Да ведь я не об этом, — сказал я. — Что он такое, этот знак? Что он собой представляет?
Аниз помолчал. Потом развёл руками.
— Этого никто не знает. Даже сами старейшины. А они, похоже, последние, кто вообще об этом знаке помнят. Мы ведь все эти дни в том числе и про него выяснить пытались, хоть что-нибудь. Но — ничего. Говорят только, все узнают этот знак сразу. Безошибочно. Подделать его невозможно. И только по нему и определяется Посланец Великого Дома. Кстати, это знак не джинна, а именно Посланника. Как он выглядит, что собой представляет — неизвестно. Думают, что его, как и бутылочки с джиннами, принесли прямо с самого Великого Неба, когда Дом опустился на эту землю.
Бездна информации. Особенно если учесть, что посадка эта произошла тысячи лет назад. Правда по крайней мере одна бутылочка с джинном до наших времён всё же уцелела. Иначе меня б здесь не было. Но толку от такого наблюдения не так уж много.
— Хорошо. — Я кивнул. Дело, похоже, становилось попросту безнадёжным. — А какой в этой штуке был практический смысл? Для чего требовались такие сложности?
— Ну видишь ли, смысл-то был, — ответил Аниз. — Вот, например, как сейчас. Будь у тебя такой знак, старейшины — да и сам Капка! — признали бы тебя высшим арбитром во всех делах и спорах. И как повелел бы ты им — так и сделали бы. Воля Высокого Неба священна. Никто не посмеет перечить его Посланцу. А так ты просто обыкновенный джинн. С которым можно считаться, но совсем не обязательно его слушаться. Поэтому я с самого начала говорил, что нам Остраву придётся завоёвывать. Другого выхода у нас нет.
Опять он меня успокаивает. В смысле что ничего, кроме войны за Остраву, нам не остаётся. В принципе-то я с ним согласен, конечно. Только вот не даёт что-то просто так с этим смириться.
Что вот только?
— Чего вам всем так воевать не терпится? — сказал я обоим — и Дареку и Анизу. — Можно подумать, что вам просто ни сесть ни встать хочется истребить несколько тыщ своих потенциальных подданных. Сами на этом заклинились и меня заодно убедили. Как будто никакого другого способа и нет вовсе!
Вот уж, видимо, чего они от меня никак не ожидали, так это возобновления старого разговора. Когда я как будто давно уже примирился с военно-захватническими планами.
— Гар, но мы ведь уже столько раз об этом говорили… — напомнил Дарек. — Ну какой способ? Если бы он был, неужели мы бы им не воспользовались?
Ну не видели они этого в упор. Никак. Тут я уже и сказать-то не знал что. Тем паче сам-то это сообразил буквально только-только. Час, может быть, назад. Не больше.
— Зато Капка им воспользовался. — Я мотнул головой, имея в виду привезённых пленных. — На ваших глазах буквально, только что. Сумей они увести Рэру и Забаву — и вся моя приготовленная техника оказалась бы бесполезной. Ни о каких сражениях и речи бы не было. Неужели не ясно?
К сожалению, ясно им всё равно не было. И, как выяснилось после недолгого разговора, вовсе не в силу присущей аборигенам тупости. Попросту здешняя военная наука ещё не доросла до такой простой вещи, как применение в стратегических целях малых диверсионных групп. Спецназа то есть.
Не знаю уж, откуда выкопал свою идею Капка. Но для остального здешнего народа послать на огромное неприятельское войско маленькую группу лазутчиков представлялось нонсенсом.
Кстати, сообразил я уже в этот момент: а с чего я взял, что Капка совершил именно этот гениальный ход? Вовсе же нет. На самом-то деле он против кого действует-то?
Никакой армии с нашей стороны против него нет! И увести он собирался — второе озарение! вот же тупой я тип! — не кого-нибудь, а женщин двух потенциальных претендентов: Дарека и Шеро! Собственно, старейшины один раз уже применили этот же ход, когда захватили всю компанию в плен.
Так, выходит, я слегка поторопился? И Капка — отнюдь не военный гений? Но, впрочем, от осознания данного факта ничего, по сути, не меняется. Хотел он или нет, но подсказку нам сделал.
Мне пришлось подробно, тщательно, с пояснениями и отступлениями в непонятных местах, изложить собеседникам свою идею, прежде чем до них дошло. И, что меня восхитило, так это что понимание у них наступило опять же не в том вопросе, который я старался подать.
— То есть Гар?! — не удержался от восклицания Аниз, вечно любопытный. — Ты действительно можешь это сделать?! — Выражение его лица полностью соответствовало добавочному восклицательному знаку, хотя он и не повысил голоса.
— Конечно могу, почему нет? — не понял я. — Мы же с вами втроём взяли замок Цын, в конце концов? А замок Ток, если помните, я захватил вовсе в одиночку!
Мы поглядели друг на друга, и в глазах у всех, видимо, было одинаковое выражение. Да, похоже, теперь эта штука стала заразной. Не только меня не понимают, но и сам я не понимаю тоже…
— Но это ведь всё-таки разные вещи, — произнёс Аниз неуверенно. — Замок — это в конце концов всего лишь замок. А армия — совсем другое дело. У меня как-то не было впечатления до сих пор…
Он замолчал, но я неплохо понял, что он недоговорил. Что до сих пор я тянул в его глазах на банального драчуна, лихо способного высаживать, замковые двери. Но не на победителя армий.
Ну всё течёт — всё изменяется. Как ни странно, но мне это польстило. Хмыкнув, я опустил глаза и скромно ответил:
— Ну раньше просто случая подходящего не было. — Н-да, хохмочка, между прочим, не так уж и плоха. — А провести на ночную стоянку армии газовую атаку — даже проще, чем штурмом взять замок. Если тактическая ситуация подходяща и есть в наличии технические возможности. У нас всё это имеется.
Вообще странно даже: как я раньше сам-то об этом не додумался?! Аниз, стратег-маготехник, с панталыку сбил: «Нет другого выхода, нет другого выхода!» Вот и доподготавливались. Устроили настоящий укрепрайон с тяжёлой артиллерией. Линия Гаршина, тудыть твою перетудыть! С кем всей этой мощью воевать собирался? Со Змеем Горынычем?
И тут наконец словно пробка вылетела, отпустила та давившая душу тяжесть, что не давала покоя последние дни. С самого того момента, что я взялся за укрепление обороны Крунира.
Что, выходит, не так-то легко было сознавать себя возможным мясником? Хотя уж, кажется, успел я тут пострелять немало народу. Ан, видимо, дело не в том. А в чём же? Может, всё, что я делал до сих пор, — по сути, выходила самооборона, по большому-то счёту? А тут пришлось бы заниматься совсем другим? Не знаю.
Но зато теперь знаю, что делать мне этого ох как не хотелось. И, слава богу, вспомнил наконец, что кроме огнестрельного оружия существует ещё и многое другое.
Между тем мои соратники-собеседники потихоньку пришли в себя перед лицом открывшихся им перспектив. Видимо, наконец-таки им лучше, чем раньше, стали ясны возможности обыкновенного джинна.
Что ж, тем лучше.
— Хорошо, — резюмировал Аниз, что-то прикидывая в уме. — Так, конечно, всё можно было бы проделать без кровопролития. Если бы люди могли так же решать всегда свои проблемы, как и вы, джинны!
Я едва не подскочил, воззрившись на него. Но потом, к счастью, понял. Вот уж чего я не ожидал и в самом деле услышать! Аниз полагал, что моё племя джиннов-землян владеет способом ведения бескровных войн, и элегически мне в этом признавался!
Ну знаете ли! А с другой стороны, что я могу ему объяснить? Пусть и умному, и сообразительному, и специально подготовленному? Но не инженеру! Не физику! Не экономисту! Или кому там ещё? Не обладающему, одним словом, комплексным образованием двадцатого века индивиду?
Мой мир действительно по отношению к его миру обладает методикой бесконфликтного разрешения эксцессов. Не всегда, правда, применимой — но какая разница? Обладает ведь.
Аниз же, не заметивший моего дёрганья, продолжал:
— Хорошо. Но только главной-то проблемы это у нас не снимает. Нам всё равно придётся что-то делать — с Капкой и с королём Ядле. Да и с другими многими — кто помельче, зато и многочисленней. Они ведь могут под давлением в конце концов согласиться на всё, что угодно. А потом, оказавшись на свободе, немедленно начать строить интриги. Что, воевать с ними потом снова?
Дарек промолчал. Но по нему я сообразил, что проблема и его занимает. Впрочем, мне она была тоже вполне понятна. Тем более что и говорили мы о ней уже не в первый раз. Разве что не так конкретно.
Но оно и понятно: сейчас-то нас, можно сказать, подпёрло!
— Ну а что ты предлагаешь? Всех их перебить разом? И что потом делать с их сторонниками? Сам же ты мне объяснял, отчего вы так возитесь с теми же старейшинами! А тут ещё и со второй стороны вся верхушка! Всеобщая гражданская война? За обладание шлемом?
Аниз помолчал, прежде чем ответить. Потом сказал:
— Я понимаю тебя, Гар. И мне убивать тоже никого не хочется. Тем более людей, которых я знаю с детства… Но если старейшин нам действительно лучше постараться оставить в живых — любым способом, — то с Капкой и Ядле… — Он замолчал. Потом только продолжил: — Оставь мы их в живых, пойдёт слух, что мы злодейски захватили законного короля с Верховным магом и томим в плену уважаемых людей. Найдётся масса желающих постоять за справедливость. Как они её понимают. И ещё больше желающих — заполучить шлем. И в результате — то, что ты сказал, гражданская война.
— Хорошенькая перспектива, — пробормотал я в ответ. Действительно, обстоятельства Аниз нарисовал малоприятные. Проснувшийся было у меня оптимизм очень быстро опять куда-то испарился.
— Да, это так, — согласился Аниз. Тоже без особого восторга. — В любом случае выходит, что войны нам не избежать. И лично я думаю, есть только одно существенное преимущество: лучше сражаться сейчас за трон Остравы с Капкой и Ядле, чем потом в одиночку со всем миром, спасаясь бегством. Во втором случае заваруха выйдет для нас куда малоприятней.
Причём вид у него был в этот момент такой, словно он сам видит эти грядущие войны и сражения, так сказать, воочию, своими глазами. Или, может быть, у него было что-то вроде предсказательских способностей? Как-никак маг всё-таки. Не знаю, может, и было. Во всяком случае, вещал он очень впечатляюще. Эдакое мрачное торжество. Трагизм. Войны, сражения! Прямо-таки, можно сказать, бездна романтики. Н-да.
Да что ж к нему эти сражения-то так пристали?! Не отцепятся. Опять выхода другого нет?! Мне, конечно, и Капка с Ядле, и старейшины не близкая родня. Но почему мы обязаны их укокошить непременно?
— Знаете что, братья-вояки? — Я посмотрел на часы. Было уже почти под утро. Ночь закончилась. За этим разговором мы просидели немало, а после такого светлых мыслей в голове не прибавляется. — Давайте-ка на сегодня закончим. Отправимся доспим, что упустили. И будем готовить для Капки то, о чём договорились. Пары дней, я думаю, хватит. Заодно и они поближе подойдут. Разделаемся с этой задачей, вот тогда будем ломать голову над следующей. Война там или что. Одним словом, переживать неприятности по мере их поступления. А там разберёмся. Сейчас отбой!
Я произнёс свою речь с максимально возможной решимостью. И действие своё она возымела: Дарек с Анизом подчинились без возражений.
Сам же я, однако, совсем не был полон оптимизма в той показной степени. Апокалипсические намёки Аниза весьма меня впечатлили. Особенно в свете того, что я сподобился заявить тогда в разговоре со Стасом. Это сколько же мне тут сидеть тогда получается?!
Пешки уж расставлены стоят…
Ну и повозиться мне пришлось за эти двое суток! Людей подобрать из нашего весьма ограниченного контингента, по возможности наскоро обучить и экипировать, чтоб хоть что-то могли.
Самому тоже потренироваться. Как-никак, а пилот из меня вовсе никакой. А тут действовать пришлось бы в боевой обстановке. Ну и ещё предварительную разведку произвести.
Так что получилось, что я, по сути, почти и не спал. Вертелся как белка в колесе. И если с «десантниками», избранными из числа Кбеликовых людей, проблем не было, то они были в другом.
Не так-то просто оказалось мне рассчитать правильную траекторию «опыления» спящей армии, как я об этом хвастался. Несколько раз пришлось делать почти что натурные прикидки, на которые ушла большая часть подготовки. Но в конце концов вроде бы получилось. Так что, отправляясь в рейд, я был почти спокоен. Если не считать того гвоздя, что воткнул мне своими рассуждениями Аниз. Это насчёт того, что Верховного мага с королём нам придётся-таки убить.
Всё ему было никак не уняться. Впрочем, я, пожалуй, понять его мог. Если вспомнить, как обходились с лишними претендентами на престол у нас на Земле.
Травили, душили, резали, ослепляли, закалывали… и без каких-либо поправок на Европу ли просвещённую или на древнюю Азию. Без разницы. Всякий могущий составить конкуренцию убирался без жалости. Как-то об этом не очень принято распространяться всуе. Но так было. Из песни слов не выкинешь. Да не только было. Кое-где и в наше время вполне остаётся в силе.
В восьмидесятые, помнится, годы где-то в арабских землях публично отрубили голову принцессе крови, вышедшей замуж за какого-то европейца некоролевского рода. За простого инженера, кажется.
Так что вроде бы дело вполне обычное. Но… Мне сразу же так и увиделись строки из какой-нибудь будущей хроники: «В тот год сел Великий король на престоле и казниша Верховного мага и прежнего короля».
Как-то не с руки представлялось мне начинать так возвращение из тысячелетнего небытия легендарной династии. Или ничего? Историки потом что скажешь, то и напишут? Всё чинно и благородно? И никаких хлопот.
Хорошо, ёлки-палки, было Фродо Тёмного Властелина убивать: он его и близко-то не видел — донёс кольцо до Ородруина, кинул в кратер. И всё! Да и то, если вспомнить, ему и в этом самому мараться не пришлось. Смеагорл, бросовая душонка, взял грех на себя. Прелесть его, вишь ты, ему запонадобилась! Замечательно всё Толкиен описал. Все чистые — и никаких виноватых. И спросу никакого. Ни с кого. И даже, как известно, грозный маг Гэндальф Серый-Белый на протяжении всей книги сам лично никого ни разу не убил! Замечательно.
А тут что делать? Да если учесть, что я вовсе не на Земле, а в мире, до которого мне в общем-то и дела нет. И на что мне в моих оценках ориентироваться? Должен ли я себя вести как крутой какой-нибудь герой боевика? Тэрл Кэббот или Джон Картер? Или и вовсе Конан Варвар. Те, помнится, если надо было, не колебались. Поборники добра и гуманизма. А тут ломай себе голову. Нет чтоб другим.
Так вот примерно я рассуждал, отправляясь на «охоту». И никак не находя приемлемого выхода. Добро, ума ещё хватало, чтобы понимать, что выхода может и в самом деле не быть.
Впрочем, однако, выполнению задачи мысли мои не очень мешали. Поскольку касались действий последующих, а не ныне предстоящих. Я вполне сносно рулил, и ничего нам по ходу не мешало.
Точку ожидания я выбрал заранее. Во время предыдущей разведки. На склоне одного из окаймляющих дорогу могильников. Там и посадил вертолёт.
С собой в дело я взял пятерых гвардейцев Кбелика с ним шестым во главе. Причина выбора была проста: все они могли опознать и Капку, и короля Ядле, поскольку неоднократно видели их в столице. В отличие от меня, деревенщины неотёсанной. Посему наблюдение за прибытием армии и расстановкой бивуака я с чистой совестью спихнул на них. Благо с биноклем успел всех ознакомить.
Сам же до наступления темноты улёгся спать, вовремя сообразив, что перед операцией требуется хоть сколько-нибудь отдохнуть.
Заснуть, правда, удалось не сразу. Всё ж таки я не профессиональный воин, который спит в любую выдающуюся минутку. Какое-то время я сидел просто так на порожке кабины и смотрел на горы.
А вокруг-то было хорошо! Густые леса, гранитные камни вершин, кое-где в ёлках яркие пятна пожухлых лиственных крон. Осень ведь!
А мы в это время чем занимаемся?! В смысле все мы, в этой интриге участвующие. Делать нам, видимо, нечего больше, раз такая уйма народа собирается друг с другом воевать.
Что тут ещё скажешь?
Повздыхав в соответствии с мыслями, я вытащил из кармана сигаре… тьфу ты! Опять. Ну сколько можно? Я-то уж думал, что эти заморочки кончились! В руках у меня оказался мой паспорт, материализовавшийся уже известным порядком, как раз когда его было не надо. А если такое в бою случится? Да и ведь было нечто похожее: с чего у меня давеча «хехлер» вместо «Калашникова» объявился?
Впрочем, кажется, накладки эти случались не так уж часто. Да и не очень страшными были, по сути. Всегда можно успеть поменять. В конце концов, вместо пистолета паспорт ещё никогда не выскакивал.
Я так и сделал. Засунул документ на место, достал на этот раз сигареты, выкурил перед сном одну и заснул. Ничего провидческого мне не снилось. Вообще не снилось ничего.
Сверхответственная атака на самый центр десятитысячного укреплённого лагеря против всех и всяческих опасений прошла как по маслу. Без сучка без задоринки. И без малейших осложнений. Да и откуда бы им было взяться? Когда всё население лагеря дружно блевало, рыдало и, если могло, разбегалось!
Моё десантное подразделение, не встретив ни малейшего сопротивления, в противогазных масках опустилось на вертолёте посередине всего этого разгула и сделало всё в пять минут.
Я даже из кабины не выходил, держа винты на малых оборотах. И едва десантники вернулись, затащив в салон два содрогающихся тела, взлетел. Вслед нам даже ни разу не выстрелили.
Когда в воздухе через раскрытые двери и окна лишняя гадость выветрилась, я слегка отвлёкся от управления, чтобы вынуть из мешка и отдать Кбелику комплект той же сбруи, что мне довелось снять с Забавы.
Везти Верховного мага неиммобилизованным — я ещё не настолько спятил с ума. И предоставленный им же несколько ранее образец как раз пригодился по такому случаю.
Конечно, это была более мощная модель. Как-никак для самого Капки, любимого и долгожданного. А ведь если вспомнить — я же именно к нему собирался, когда вся эта авантюра только начиналась!
Я лишь помотал головой. Надо же, чего только не вспомнится. А я ведь, кстати, только что, можно сказать, наголову разбил ни много ни мало целое войско!
Знать, силы-то мои и в самом деле так велики примерно, как я излагал Дареку с Анизом давеча у меня в палатке. Жалко, что я при этом ещё и не Посланник Великого-то Дома. А то бы не пришлось ничего такого применять. Построил бы всех в две шеренги, как полковник Скалозуб, — и всё! Но уж, как говорится, не до жиру — с тем бы, что есть, суметь справиться.
Я повернулся в салон, высмотрел Кбелика.
— Капитан! Сделаем сейчас остановку небольшую. Пусть окончательно эта дрянь выветрится и из нас, и из вертолёта. А больше всего из пленных. Сядем вон там, — я указал рукой, — перекурим. Смотрите за захваченными в оба это время — вдруг, очухавшись, попытаются чего-нибудь учудить. Поняли? — Я пошёл на посадку.
На самом деле я просто хотел подгадать прилёт в наш стан в утренние часы. Зачем будить всех посреди ночи? Пусть нормально выспятся. А там и устроим торжественную встречу.
Да и предпринять кое-какие меры безопасности надо было. В отношении пленённых. Хотя на Капку и был водружён пресловутый «колпак», я тем не менее испытывал какое-то смутное беспокойство. И возникла у меня одна идея…
А кроме того, следовало подумать, что теперь делать дальше. А у меня после того разговора ночью в палатке пока что нечего было предложить. Решение же теперь требовалось принимать едва ли не по прилёте.
Так что самое время сейчас было последовать совету народной мудрости — утро вечера мудренее.
И в общем, как это ни смешно звучит, к утру я придумал, чего такого можно было бы предпринять в качестве дальнейших шагов. Мысль была простая, но вполне могла и сработать. Причём мне бы следовало подумать об этом раньше. Загодя. Но по присущей мне дурной привычке надеяться на авось я до сих пор как-то не придавал этому никакого значения.
Может быть, теперь пора бы?
Мы погрузились в вертолёт заново. Пленники за ночь не доставили нам никаких хлопот, если не считать остаточного газового запаха, несмотря на применённый мною антидот. Но амбре осталось весьма слабое, и терпеть можно было без проблем. Захваченные же хранили всё это время гордое молчание. Чем даже меня, неуча, навели на мысли о степени их выдержки.
Но сейчас и это меня не смущало. Я почти беззаботно поднял вертушку и повёл её к Вратам Крунира, предоставив Кбелику с солдатами бдительно охранять пленников.
Посадка прошла так же успешно. Я разглядел лица встречающих сотоварищей и испытал заслуженное удовлетворение. Они до сих пор не могли поверить, что операция совершилась.
Только когда Ядле с Капкой вывели из вертолёта, у Дарека в лице что-то дрогнуло. Вот так-то, твоё величество, сомневаться в возможностях джиннов! Погоди, то ли ещё будет.
Я закрыл кабину и подошёл к встречающим.
— Ну вот и всё, судари мои, — сказал я им давно уже вертевшуюся на языке фразу. Не помню только откуда. — Не пора ли, как думаете, собирать нам расширенный совет?
— Расширенный? — переспросил Дарек.
Опять до них не дошло. А может, это я считал слишком очевидным, кто его знает. Пришлось объяснить, что я имею в виду. Но и тогда мои бравы ребятушки согласились не сразу. Всё же никак они не могли понять, чего же, собственно, я хочу. Но в конце концов уступили.
— Но только ты уверен, Гар, что у тебя получится? — с сомнением произнёс Дарек в завершение.
Аниз по большей части молчал. Слушал. Подумав, я счёл это обнадёживающим признаком.
— Да, думаю, — ответил я Дареку. — Только не мешайте мне, пожалуйста. Предоставьте вести весь разговор самому. А то вон прежняя Хозяйка упросила меня не вмешиваться — отправилась штурмовать Крунир сама по себе. И что из этого получилось?
Напоминание о Хозяйке заставило их призадуматься. На том и порешили. И я развернул бурную деятельность, подготавливая необходимую мне мизансцену.
Ко второй половине дня работу удалось завершить. На краю лагеря с помощью солдат я установил здоровенный палаточный ангар. Изнутри обставив его на манер тронного зала. Как я это себе представлял. Но добавил в картину огромный стол для совещаний. Так что в итоге получился зал не то для саммитов, не то для банкетов. Но это были уже мелочи.
Попутно, по ходу дела, пришли известия с места расположения остравской армии. Заброшенная туда давненько уже разведгруппа вышла на связь и передала по радио, что в стане противника царит полная растерянность, грозящая перейти в панику. Так что ни о каком продолжении наступления на Крунир не может быть и речи. Это радовало. Приняв это известие к сведению, я счёл приготовления законченными и дал приказ начинать.
Охранники привели гордых, не сломленных духом старейшин. И рассадили их с одной стороны длинной столешницы. На другой стороне, под усиленной охраной же, разместили Ядле с Капкой.
Я включил освещение, и всё пространство затопили потоки яркого света. По здешним меркам — ярчайшего. Ещё бы. В лучах мощных люстр дорогая отделка помещения могла просто испугать.
Так примерно оно и случилось. Все присутствующие, не исключая старейшин, заозирались. Один Капка поневоле остался невозмутим — на нём всё ещё пребывал мешок.
После этого, когда диспозиция в основном выстроилась, появились Дарек, Рэра, Аниз, несомый уже привычными адъютантами, за ним Ангрест — граф Газа — и Забава со своими охранниками. Все мы заняли места во главе стола — за поперечиной большого «Т». После минутного шуршания, скрипения и стука двигаемых стульев настала тишина.
Пришло время вступать мне.
— Снимите с него путы, — велел я, кивнув охранникам на Капку.
— Господин магистр… — Возглавлявший караул Кбелик не решился с ходу выполнить столь самоубийственную для него команду. Оно и понятно. Только ведь и я не лыком шит. Не зря мы тогда делали остановку перед возвращением в лагерь…
— Снимите с него путы, капитан. Только потом держитесь в стороне. Если он попытается что-нибудь сделать, я просто тут же убью его на месте. А разговаривать, не видя лица собеседника, не хочу.
Кбелик молча поклонился. И вместе с двоими другими десантниками снял с Капки магическую сбрую, немедленно отойдя в сторону и встав у стены, за спиной кресла Великого мага.
Со стороны старичков произошло короткое изумлённое шевеление. Они узнали, кто сидит перед ними. Реакция эта, надо отметить, немало мне польстила.
Я подождал, покуда Капка, освобождённый от мешка, обежит, щуря глаза от яркого света, взглядом зал и доберётся до моей персоны, на которой и остановился. Что было нетрудно. Поскольку в отличие от облачённых в парадные костюмы сотоварищей я демонстративно остался в полевом камуфляже. И даже нарочно не побрился.
Наши с Капкой глаза встретились. Я увидел, как Верховный маг напрягся. Вздрогнул даже. Быстро бросил ещё один взгляд на Дарека, сидевшего в шлеме. Затем снова метнулся ко мне.
Похоже, немедленной стрельбы с двух рук фаерболами опасаться не следовало. Я украдкой перевёл дух. Был у меня на этот счёт некоторый страх, который наконец рассеялся. Пришлось бы тогда действительно убить Верховного на месте, а мне этого совсем не хотелось.
Но, пожалуй, тянуть представление дальше не стоило. Можно было и потерять инициативу. А она мне в общем-то кое-чего стоила за проведённые здесь месяцы.
Я открыл рот за полсекунды до Капки и сказал:
— Я Всеволод Гаршин, джинн на службе у его величества короля Дарека. — Обращался я в основном к Ядле с Капкой, потому что остальным это было и так известно. — Здесь меня называют «магистр Гар». Все вы, сидящие за этим столом, собраны здесь мной. Но прежде чем мы начнём с вами серьёзный разговор, я хочу ещё раз предупредить господина Капку не предпринимать опрометчивых действий. А лучше вообще никаких. — Повторить предупреждение, на мой взгляд, было вовсе нелишне. Капка всё ещё вызывал у меня настороженность. — В противном случае, как ни жаль, мне придётся вас сразу же уничтожить. Вы поняли меня?
Капка подумал, покосился взглядом по сторонам, затем кивнул. Добро, коль так. Я так же кивнул ему в ответ, чтоб понял, что обещание моё всё равно остаётся в силе.
— Что ж, начнём. — Я на секунду перевёл взгляд на старейшин, но этого, видимо, оказалось достаточно. Надо думать, только моего взгляда там и не хватало.
Один из старичков вскочил — аж взвился прям-таки — и заявил со всей непреклонностью старого пня:
— Кто ты такой, чтоб мы тебе подчинялись?! — Пока он говорил, я успел узнать его — это был Чештина. Наверное, в Совете он представлял экстремистов, не иначе, — во всяком деле первая затычка!
Но такой оборот я успел предусмотреть заранее. Один взгляд на стоящего за стулом Чештины охранника — и неугомонный старец шлёпнулся обратно на сиденье, разевая рот.
Прелестно, ничего не скажешь. Только куда денешься?
— Вопросов мне здесь задавать не следует! — сообщил я через усилитель, обращаясь в основном в сторону старейшин. Но так, чтоб и Ядле с Капкой поняли.
Стереодинамики произвели впечатление даже на меня самого. Не говоря о других. Когда все немного оправились, я продолжил:
— Итак. Все вы собраны здесь мной. И являетесь моими личными пленниками, с которыми я могу сотворить всё, что мне заблагорассудится. Поэтому речь у нас впредь пойдёт именно о вашей дальнейшей судьбе.
Я обвёл собрание взглядом. Все молчали. Старейшины — с гордой невозмутимостью, что делало их похожими на верблюдов. Капка с видом внимательно слушающего человека.
По этой реакции он начал мне даже нравиться. По крайней мере, слушать был готов, а не рубить на месте и не плеваться слюной. И то уже прогресс. Очень может статься, что идея моя и выгорит.
Из всех один лишь Ядле выглядел после услышанного не очень бодрым. Но это вполне можно было понять — недавний король был ещё слишком молод.
Что ж, начало положено. Пойдём, стало быть, дальше. Я мимоходом отметил про себя, что мне даже начинает нравиться быть спикером. Когда тебе никто не возражает, хихикнул внутренний голос.
Да уж, конечно. Я закончил оглядывать сидящих и сказал:
— А теперь скажите мне, почтенные… Вы какого беса так стремились оказаться в этой ситуации?!
От такой смены темы слушатели на миг опешили. Возникло замешательство, из которого первым опять выскочил — или попытался это сделать — Чештина:
— Ты не смеешь требовать от нас отчёта! — И снова плюхнулся обратно под тяжёлой рукой охранника.
И всё-таки с ним я поступал куда как мягче, чем со мной люди Потура в замке Ток, подумалось мне мельком при этой сцене.
— Простите, сударь, — более спокойно произнёс кто-то из других старейшин — кажется, Брейловец, — но нам непонятно, что вы имеете в виду?
Что ж, хорошо. Похоже, я их слегка отдрессировал. Ладно.
— Чего ж тут непонятного? Именно это и имею: как вы, все здесь присутствующие, умудрились устроить весь этот кавардак с явлением Древнего Короля?
Новая пауза показала, что урок действительно усвоен — никто не пытался выскакивать с репликами с мест. А заодно сообразили, что над вопросами моими стоит сперва подумать.
Я в общем-то так примерно и рассчитывал с самого начала. Поскольку то, что я спрашивал, в их логику в
Наконец пауза была нарушена:
— Мы осуществляли Предсказание… — пробормотал кто-то со стороны стойких эльфийских старейшин.
Что ж, тоже неплохой ответ. Хотя меня он смутить, конечно, не мог. И, что показательно, Капка всё ещё продолжал выжидательно молчать. Понимал, видимо, что главное я ещё не сказал. Что ж…
— Да нет! — ответил я совсем уже почти что по-хамски. Пусть проникнутся. — Не надо мне отговариваться Предсказанием! Почему вы — каждая из сторон — так ненавидели друг друга, что вырастили все по своему королю, лишь бы только потом со своими соседями разделаться?! Да на хрена вам шлем, если вы только и смотрите, как бы друг другу глотки перерезать! Тупость вы средневековая, почтенные!
Я ничем не рисковал, выступая с подобным утверждением. Того, что я здесь успел увидеть и услышать, вполне хватало, чтобы сделать как раз такой вывод.
Что ж, эффекта определённого я добился. Причём даже интересного: не только со стороны старейшин, но и среди моих соратников произошло некоторое шевеление.
Старейшины же вскочили разом. Несколько человек — не один Чештина. Охране пришлось их утихомиривать. Я же в основном старался не терять из поля зрения Капку.
Верховный магистр всё больше обращал на себя моё внимание. По крайней мере, выпад мой в их со старейшинами сторону он перенёс стоически. Это, я бы сказал, было даже интересно.
— А чего вы добились в результате? — продолжал я свою грозную инвективу, обращённую, получалось так, в основном к угрюмо насупившимся старейшинам. — Крунир фактически оккупирован. Не меньше чем половина его армии перестала существовать. В ближайшей перспективе, по вам судя, — партизанская война на уничтожение. Что Остраве тоже аукнется, — перенёс я огонь на противоположную сторону. — Можно не сомневаться. В какие сроки вы, господа, надеялись справиться с эльфами? — На этот раз вздрогнули все присутствующие. Я сперва было не понял. Но потом вспомнил, что название это считается у Первых сугубо внутренним, засекреченным. Но уж Капка-то наверняка о нём знал! — Отряды которых рассеяны по всей Дворанне. — Тут я тоже не знал наверняка, но уж по Остраве-то и берегам Этера оборотней наверняка хватает. Если не Хозяйка, то уж Обец наверняка постарались. — Да вы вообще, в конце концов, представляли, какую кашу вы завариваете? Или нет? Если нет, поздравляю вас: вы все на пороге всеобщей войны, которая готова вот-вот разразиться за право обладания шлемом. Или вы думаете, что только вы одни такие умные, что придумали трюк с Древним Королём?
Вот в этом последнем я не был уверен совершенно. А то тогда бы уж вышел и вовсе какой-то апокалипсис. Но теоретически-то отчего нет?
Так что грех было не воспользоваться возможностью пугнуть их посильнее. Не переборщить бы только! А то, похоже, и «моих» высказанное предположение заставило заволноваться — зашевелились.
Самое смешное, что это могло быть и правдой. Причём без всякого вмешательства самодеятельных селекционеров. Просто-напросто количество жизнеспособных потомков с нужным набором генов за прошедшие тысячелетия и так должно было размножиться само собой.
И как ещё они переплелись тут вне контроля — бог весть! Очень может статься, что не только Дареку и Шеро по силам напялить на себя древнюю реликвию.
Так что я решил не нагнетать далее эмоции и перешёл в другую тональность.
— Правда, вас, господа, проблемы эти уже волновать не должны бы, — сообщил я им соболезнующе, напомнив: — Поскольку вы отныне мои пленники. И выпускать вас куда бы то ни было с миром я совсем не собираюсь. Скорее наоборот. Разве что…
Тут я сделал вид, что усиленно раздумываю об их возможной судьбе, ориентируясь в качестве индикатора на лицо короля Ядле. Оно у него по молодости было достаточно выразительное. Как у зверя, загнанного в угол. Трусом он отнюдь не являлся. Хотя и был чуть помоложе Дарека. Когда реакция его на паузу показалась мне достаточной, я продолжил:
— Сами понимаете, уважаемые, ничего хорошего вам у меня в плену не светит. За всё мной вышеперечисленное. Возиться же мне с вами нет ни времени, ни желания. Но, может быть, всё ещё можно исправить. — Я прервался и выразительно посмотрел в сторону слушателей. Все так же настороженно молчали. Похоже, вступительные мои речи достигли своего эффекта. Я закончил: — Да, исправить. Может быть. Если, например, вы, господа, сможете мне убедительно представить способ, позволяющий всем нам выйти без потерь из теперешнего нашего положения, выше мной уже в общих чертах обрисованного. Вот такова моя позиция, господа.
Завершение речи встречено было общим молчанием. Причём мои сотоварищи молчали согласно уговору. Причины же молчания наших общих визави были вполне представимы.
Вот ёлки-палки! Я ведь и предположить не мог, даже вчера вечером, что до такого спектакля додумаюсь! А кто бы мне сказал ещё месяц назад, что я буду этак вот отчитывать за одним столом всех высших чинов Дворанны?!
Ну может, и не всех, конечно, но тем не менее. Да ещё утром, добиваясь согласия у Дарека с Анизом, я и вполовину не подозревал, что способен наговорить такое! Как-то мне это попроще представлялось.
Между тем раздумья среди аудитории всё продолжались. Я даже забеспокоился слегка, не слишком ли нагрузил старейшин? Но тут наконец подал голос сам Капка. Да как просто!
— Сударь, — обратился он ко мне хорошо поставленным нейтральным тоном, — чего же вы от нас хотите?
Замечательный ответ. Из тех, что своей бессодержательностью очень аккуратно тянут время. Но я с предложенным не согласился — начни объяснять, потом заедешь неведомо куда. Нет уж.
— Да я ведь ясно сказал, — ответил я. — Могу повторить. Какой устраивающий всех здесь присутствующих выход вы можете предложить из сложившейся ситуации? В противном случае… — Я помолчал немного для эффекта, а потом ввернул ещё одну вспомнившуюся откуда-то фразу: — Собственно, уважаемые, вы имеете совершенно свободный выбор между пером и верёвкой, только и всего!
Боюсь, правда, глубину и тонкость юмора этой шутки никто из окружающих в полной мере не оценил — ни один даже не улыбнулся. Разве что Аниз дрогнул бровью. Ничего, пусть думают. Я решил ждать.
Возникло было желание покурить. Но я его быстренько отбросил. Ситуация представлялась не совсем той. Да и мандраж определённый присутствовал. Вовсе непросто вести такие переговоры. А если, ни к селу ни к городу возникла навязчивая мысль, у меня вместо сигарет опять паспорт вылезет? Непринуждённо извиниться и запихать обратно? Та ещё рекомендация для председательствующего.
— А вы, почтенные, что скажете? — обратился я к старейшинам, шушукавшимся на своей стороне стола. Их, похоже, оборот дела достал более всего. Ответ от них я получил тоже не сразу.
Но в конце концов поднялся выставленный ими оратор — к моему удивлению, совсем не Чештина, а Черпадло — и сказал:
— Сударь магистр, — он даже поклонился, старательно подчёркивая своё достоинство, — вы можете насмехаться над нами сколько пожелаете. Но вам всё равно не заставить нас, хранителей нашего рода, поступиться заветами предков!
— То есть, — я не стал тянуть с ответом, — иными словами, вы согласны помереть сами и привести весь ваш древний род к бесславной гибели?
Черпадло не нашёлся что ответить сразу, и я ещё добавил:
— И учтите, пожалуйста, я нисколько не шучу! Я действительно жду от вас удовлетворяющего всех ответа. Выберите его сами, чтобы уж не было никаких обид и недовольств по поводу вашего якобы притеснения.
После такого заявления снова повисла тишина. Старейшины усиленно переваривали услышанное. Время текло томительными медленными каплями из неплотно закрученного крана.
К сожалению, я не мог заявить прямо, что мне от них требуется: старейшины достаточно показали, насколько готовы слушать Посланца без знака Великого Дома.
Капка, надо полагать, был не менее крут. Оставалось только изложить им ситуацию в требуемом виде и постараться не дать им позабыть о ней. Что я и делал.
Решение должно было родиться у них совершенно самостоятельно. Иначе я бы ни гроша не поставил на делаемый ими выбор. Правда, я, конечно, имел намерение подстраховаться на такой случай, не без того. Но выход они должны были найти сами.
Если смогут. Потому что пауза всё затягивалась и затягивалась, а я, честно говоря, уже не знал, что предпринять далее. Ко тут на помощь мне пришёл новый участник.
— Сударь, — снова подал реплику. Верховный магистр Капка, — мне кажется, нам с уважаемыми старейшинами, — он бросил взгляд через стол, — требуется время. Ваше предложение, на мой взгляд, заслуживает самого тщательного внимания. Но не без обдумывания же! Вы не можете дать нам какой-то срок на размышление?
Гм. Хоть что-то. Правда, затевая это дело, я надеялся на то, что решить всё можно будет одним разговором, но… Тут, пожалуй, я слишком размечтался. Чай, не в кино. Монтаж не сделаешь.
— Хорошо, — постарался наиболее легко согласиться я. — Подумайте. Для начала — до завтрашнего дня. Сроки не поджимают, но к чему тянуть? Вам дадут возможность переговорить друг с другом. И даже не станут надевать на вас мешок. Но! Предупреждаю специально, чтобы вы не обольщались: контроль с вас не снимается. При малейшей попытке с вашей стороны что-либо предпринять реакция последует кардинальная.
Капка в ответ отвесил мне церемонный полупоклон с самым серьёзным видом. И изрёк затем:
— Вы умеете быть убедительным, сударь. — Фраза прозвучала донельзя уважительно. — К вашим доводам нельзя не прислушаться. Ваше предложение заинтересовало меня, скажу честно. И я приложу все усилия, дабы убедить в том же почтенный Совет. — Ещё один поклон, в сторону старейшин, встретивших эту демонстрацию подозрительными взглядами.
Гм. Можно было подумать, размышлял я, выходя из ангара, что я его в самом деле убедил. Впрочем, почему бы нет? Ничего ведь вредного ни для кого из них я не предлагал. Он вполне мог сообразить.
Уже на улице любопытный Аниз, прикуривая стрельнутый у меня «Лаки страйк», спросил, хитровато щурясь:
— А что, ты действительно обещал им их казнить? Или нет? Ты ведь так не хотел этого делать!
Ну я тебя! Я хмыкнул, глубоко затянувшись, выпустил дым.
— Хотел, не хотел… Да не собираюсь я их убивать! Ты же слышал. Я ни слова не сказал впрямую. Но что, думаешь, другого способа от них отделаться нет?
— Какой же тогда? — спросил Аниз озадаченно.
Я, признаться, и сам пока ещё не решил. Но показывать этого не стал. Чтоб не терять завоёванного авторитета.
— Да мало ли. Закатал бы куда-нибудь за Южный полюс. Или на Луну — в вечное заточение. У вас с Луны никто ещё не убегал?
Аниз только оторопело похлопал глазами. Но я как раз не шутил. Просто идея пришла в голову как раз в этот момент.
— В мешок бы свой их всех посовал. На вечные времена. Устраивает?
Аниз и тут ничего не сказал. Но взгляд его был весьма красноречив. Мне даже неловко стало. Ишь расхвастался. Джинн, тудыть твою…
— Да, шучу я, щучу, — уверил я Аниза и, чтоб отвлечь от непереносимой темы, перевёл разговор ближе к делу: — Ты вот что, полный магистр… Поскольку ты у нас бывший человек Капки, как выяснилось, и вообще хорошо подготовленный, то не мог бы ты на пару с Дареком прикинуть необходимый проект договора? На ту тему, что я старичкам нашим с Капкой задал? Чтоб завтра к обсуждению вы с ним у меня побыли за экспертов? Я-то ведь в ваших делах по-прежнему ни бум-бум.
Аниз затянулся дымом в свою очередь. Потом посмотрел на меня изучающе.
— А ты действительно считаешь, что завтра они что-нибудь придумают? — поинтересовался он. — Да даже если и придумают, полагаешь, им всё же можно будет доверять?
— Не полагаю, — ответил я коротко. Пусть не считает меня совсем-то уж наивным. — Но этот вопрос как раз и возникнет, когда до него дело дойдёт. А вот если эти, друзья наши, приятели, ничего не мыслят, вот тут-то и понадобитесь вы с Дареком. Чтобы был готовый вариант. Его и будем обсуждать.
Аниз снова помолчал, опять затянувшись сигаретой, прежде чем ответить.
— Однако ты, Гар, задачки задаёшь… — пробормотал он затем, кинув на меня косой взгляд. — К завтрашнему дню! А ещё позже ты сказать не мог?
— Не рассчитал, — вынужден был признаться я самокритично. — Думал, иначе получится. Но… Да и не прибедняйся — настолько-то я ведь тебя уже знаю! Сам же говорил, что последние две недели усиленно на эти как раз темы и думаешь. Да и Дарек, наверное, тоже. Так что вполне, по-моему, справитесь.
Аниз ничего не ответил, снова прикрывшись сигаретной затяжкой. Но по некоторым признакам можно было судить, что слова мои ему польстили. Ну вот, пусть и оправдывает.
У меня в запасе — ход конём!
На следующий день «высокие договаривающиеся стороны» в том же составе встретились за тем же столом. Глаза у Дарека с Анизом были красные. Да и у Рэры с Забавой тоже.
Старейшины, Капка и Ядле выглядели им под стать. Да и я от них не отличался, поскольку лёг спать только под утро.
Пришлось кое-что подготовить, что не уточнил заранее. И теперь, сидя за столом, я демонстративно поигрывал не совсем уместной здесь на первый взгляд вещью — массивным золотым ошейником, заготовленным мной в качестве решающего аргумента моей правоты, о чём никто из присутствующих покуда не догадывался. И я, пользуясь этим, намерен был применять ошейник в процессе разговоров. Для отвлечения чужого внимания. Этакий хитрый ход.
Как ни странно, несмотря на невыспавшийся вид, настроение у наших оппонентов было весьма бодрое. И можно было предположить, что что-то там такое они измыслили за это время.
Я бы даже взялся предсказать, кто был у них нынче заводилой. Только особой нужды в этом не возникло. Поскольку Капка сам заявил себя на роль выступающего:
— Сударь! Могу ли я изложить то, что мы предлагаем? — поинтересовался он излишне вежливо. Дипломат.
— Можете, — сказал я, деликатно постукивая тяжеленным золотым кольцом по столешнице. Тихонечко.
Капка поклонился с достоинством и вот что произнёс:
— Надеюсь, господа, высокое собрание понимает, как у нас было мало времени? Поэтому прошу заранее простить мне возможные недочёты того, что я предложу выслушать. Мы постарались с максимальным пониманием отнестись к вашему предложению, сударь джинн. Хотя, должен признаться, сделать это было нелегко.
— Короче, — перебил я его. И, уже только сказав, понял, что подал совершенно традиционную реплику, неоднократно читанную в подобных местах в романах. Тьфу ты, филолог.
Но Капка поклоном выразил своё согласие.
— Я постараюсь, — пообещал он, выпрямляясь.
Старейшины и король Ядле всё это время сидели молча. Как истуканы. Но слушали очень внимательно. Надо полагать, ждали, какая реакция последует на услышанное.
Правда, мне отчего-то казалось, что ничего толкового они, даже под руководством Капки, за ночь придумать не могли. Хотя, конечно, когда шкура дымится — кто его знает?
— Итак… — продолжил Капка, точно делая академический доклад. — Нам было трудно. Но аргументы, представленные другой стороной — то есть вами, — заставили нас найти силы пересмотреть своё прежнее отношение к проблеме.
Да он что, действительно выступление заготовил? Или просто профессиональный оратор? И ведь явно чувствует себя в этой демагогии уверенно. Пытаться сбивать его репликами — нечего и пробовать. Только проиграю ему по очкам. Вообще не нужно было давать начинать речь. А то ведь дорвался! Вместо этого я постарался сохранить невозмутимость. И только выжал, как гантель, тяжеленное кольцо и стал качать его, словно тренируя бицепс. Как ни странно, видимо, это подействовало. Капка, скользнув в эту сторону взглядом, перешёл к делу:
— Итак, господа, я имею заявить вам следующее. Посовещавшись и постаравшись принять во внимание интересы всех участвующих здесь сторон, мы вкупе с уважаемыми старейшинами пришли к такому выводу, что разрешить сложившуюся ситуацию к удовольствию всех, — он бросил вполне понятный взгляд на меня, — мы считаем возможным, заключив союз Остравы и Крунира. С созданием на их основе объединённого королевства, верховную корону которого мы считаем нужным предложить его величеству Дареку, становящемуся, таким образом, Верховным Королём Крунира и Остравы, с оставлением за остальными сторонами тех положений, каковые они на данный момент занимают.
Ещё раз поклонившись, он выпрямился и молча остался стоять, ожидая. Среди его «сторонников» всё так же стояла тишина.
Я по инерции ещё пару раз выжал свою импровизированную гантель и умудрился сохранить невозмутимое выражение лица. Ведь изобрели-таки! — пронеслось у меня в голове.
В самом деле додумались, ёлки-палки! Идея, похоже, была способна устроить всех. Это я мог судить по оживлению среди своих соседей по столу, показавшему всю степень их интереса.
И ведь просто-то как! Господи, отчего это люди сами-то никогда не могут до такого додуматься?! Я вот, например… Я осторожно положил ошейник на стол и повернулся к Дареку с Анизом.
— Годится, — ответил Аниз на мой вопросительный взгляд. И для наглядности даже кивнул.
Дарек же скорее выглядел озадаченным. Но и он кивнул, соглашаясь. Ангрест — тот просто излучал удовлетворение. Девушки же наши выглядели скорее подобно Дареку — слегка ошарашенно.
Но тут понять можно было. И его, и их. Поскольку сказанное касалось их непосредственно.
— Только вот, — пробормотал Дарек, — у нас никогда в Остраве не было Верховных Королей…
По-моему, он чувствовал себя не в своей тарелке.
— Потому мы сами до этого и не додумались, — быстро ответил Аниз, тоже, видимо, понявший Дареково состояние. — Спасибо Гару, что заставил кое-кого потрудиться головой. — Он посмотрел на меня: — Тебя устраивает такой вариант?
— Меня-то да. — У меня снова вспыхнуло было желание покурить. Но я решил побороть в себе это искушение и, нащупав рукой золотое кольцо, снова поднял его из лежачего положения. Гиря, однако…
Предложение было и в самом деле интересное. Я бы, пожалуй, лучшего и желать не хотел. Вот только совсем не зря сделал я ту штуку, что использовал сейчас в качестве гантели. И если что мне сейчас и показалось странным, так это не предложение Капки и старейшин, а реакция на него нашей стороны.
— А вам-то самим? — спросил я, продолжая поигрывать, честно говоря, уже поднадоевшим куском золота — тяжеленный ведь! — Неужели совсем нечего возразить? Или нечем обеспокоиться? Да не ты ли сам мне вчера говорил?
И только уже сказав, понял, что же меня смутило: ведь и на самом деле речь Капки не вызвала ни у кого ни малейшего недоверия. Наоборот — сплошной, можно сказать, энтузиазм!
В тот же момент по изменившемуся взгляду Аниза я понял, что до него тоже дошло несоответствие — вспомнил вчерашний разговор. А ведь сам же предупреждал!
Ну Капка! Я быстро повернулся, найдя его взглядом. И как раз вовремя, чтобы поймать такой же ответный. Похоже, он не только как-то смог воздействовать на нас во время речи, но ещё и слышал прекрасно, о чём мы сейчас переговаривались.
На какое-то время я даже растерялся. Ведь предупреждал же я его! А второй мыслью было: ну и что ты сейчас с ним сделаешь? Подорвёшь навешенную на него бомбу? Или как? Вот ведь стервец!
Но, безусловно, титул Верховного мага заработал Капка не зря. Я как-то поздновато это сообразил. Похоже, его воздействие на меня не сработало и в результате разрушился и общий эффект.
Аниз вон уже тряс головой, точно вытряхивая оттуда мусор. Что это было? Что-то до сих пор я такой устойчивости к здешней магии не проявлял. Или просто обычный гипноз?
Я чуть не рассмеялся: тогда всё было понятно — я по чистой случайности плохо гипнабелен. Даже в индивидуальном применении. А уж при массовом-то и подавно.
А Капка, похоже, пустил в ход действительно немагические свои способности. Ай да молодец, нашёл лазейку. Но что-то надо поскорей предпринять, не то он начнёт чувствовать себя совсем уж уверенно. Что вот только, принялся лихорадочно соображать я. И тут вдруг понял, что лучшего подарка, пожалуй что, мне и ожидать нельзя было. Для того чтобы был повод пустить в дело свой, так сказать, последний довод.
Я внутренне хмыкнул, продолжая обмениваться с Капкой взглядами. Затем, подумав, улыбнулся ему в открытую. Не зло, а нормальной, дружелюбной улыбкой. В конце концов, он мне помог!
— Замнём для ясности, — сказал я, обращаясь к Верховному магу, но напомнить счёл нужным: — Впредь, однако, будьте, пожалуйста, осторожней. А то не выдержат у меня нервы — и что тогда?
Капка, молча поклонившись, опустил взгляд. Гм. То ли понял, то ли смирился. Но, всего вернее, записал результат эксперимента себе в поминальник. Такой у него вид был при этом. Задумчивый.
Вообще-то, пожалуй, я даже мог понять, почему именно такой человек додумался до выведения Древнего Короля искусственно. Не Обец.
Что-то в нём такое просматривалось или улавливалось — что не позволяло его отнести к патологическим злодеям. Скорее наоборот. Интересно было бы впоследствии пообщаться. Сейчас, к сожалению, не до того.
— Тем более, — продолжал я между тем параллельно построению своих умозаключений, — что предложенный вами вариант и так, как выяснилось, всех устраивает как нельзя лучше. Зачем же было ещё стараться?
Вряд ли большинство присутствующих поняли, о чём это я вещал Капке. Но зато все хорошо расслышали моё резюме по поводу полученного предложения.
В рядах наших оппонентов — теперь уже партнёров? — явно обозначилось довольное шевеление. Люди расслаблялись, облегчённо вздыхали. Явно мои вчерашние намёки воспринялись ими должным образом. Что ж, замечательно.
Дождавшись, когда благодушие охватит почти всех, я и сбил его — как утку влёт.
— Только, прежде чем окончательно решим этот вопрос… — возвысил я голос. Подождал, когда вновь настанет настороженная тишина. И с отчётливостью закончил: — Потрудитесь, уважаемые, растолковать, какие гарантии выполнения предложенного могут быть даны с вашей стороны?
Пауза, наступившая вслед за тем, оказалась очень выразительной. Просто прямо-таки слышно было, как у них опускаются руки. Экий я коварный тип — приятно даже, оказывается!
— О каких гарантиях вы говорите, сударь? — спросил единственный, похоже, нерастерявшийся — Капка. Впрочем, ему-то сам бог теряться не велел. Похоже, звание Верховного он таки получил совсем недаром.
— О гарантиях выполнения предложенной идеи, — не стал я чиниться. Пора было бросать на стол мой козырной довод, который я всё это время вертел перед ними в руках. А чтобы уж совсем не сомневались в моём благодушии, я напомнил: — Вы совсем уже меня за доверчивого простака держите, милейшие? Забыли, о чём с самого начала речь шла? Первые в своих лесах веками мечтали извести мешающих им людей! А господин Верховный магистр уж и совсем не стеснялся: планировал попросту перебить всё ваше племя по истечении в нём надобности. А какая в вас теперь надобность? Кто скажет?
Ну вспомнили? — Я обвёл аудиторию взглядом красноармейца с плаката: «Ты записался добровольцем?!» Все сидели молча, притихшие, и ждали, что воспоследует. — И теперь вы хотите уверить меня, что после стольких лет ненависти вы вдруг все разом воспылали любовью друг к другу? И, более того, хотите, чтоб я вам ещё и поверил?!
Похоже, моё напоминание впечатление произвело даже на мою сторону заседающих — заёрзали. А о противоположных и говорить нечего. Они бы, может, даже ушли бы отсюда — вот только не могли.
Из всех присутствующих по-прежнему только Капка не потерял присутствия духа. Он сидел, ухватив себя за подбородок, и задумчиво меня рассматривал. Как нечто экзотическое. Ну-ну.
— Но какие мы можем дать гарантии? — подал голос наконец и кто-то из старичков. Замечательно. Самый подходящий вопрос. Я приподнял тяжеленное кольцо над столом, потом опустил обратно.
Не сейчас ещё. Чуть позже. Пусть клиенты дозреют!
— Мне нужно, — пояснил я, — чтоб вы не передрались в очередной раз, после того как наступит новый порядок. Чтобы вы вместе и дружно поддерживали Верховного Короля. Чтобы он был вам не чужим. И чтоб вы перестали точить друг на друга зубы. Без этого никакого серьёзного объединения у вас не будет.
Речь вышла та ещё. Коряво, конечно, хотя я заранее прикидывал, что говорить буду. Но в основном соответствовало замыслу.
— Вот и объясните мне, почтенные, — закончил я свою очень тонкую мысль, — как это всё удобнее сделать? Чтобы опять же ущерба никому лишнего не наносить? Один-то раз вы ведь уже додумались? А это просто доведение мысли до конца — как же без гарантий-то такое дело организовывать?
Тишина после этого настала — хоть муха пролетай. Совсем уж предельная. Интересно, понимают ли старцы и Капка, что я их беззастенчиво дожимаю?
Никаких гарантий, понятно, в таком деле никто дать не может. И ничего, кроме ступора, моё откровенное хамство принести не способно. Это-то они, на мой взгляд, прекрасно понимают.
Даже вон Аниз, на что уж мы с ним заранее разговаривали, и то пробормотал неуверенно: «Гар! Гар!..» Не решаясь, правда, вмешиваться открыто. Впрочем, может, ещё не выдержит.
Я ж натурально нарываюсь. Должны же они как-то среагировать, в конце концов! И вот тогда-то я им и выдам по первое число и в полном объёме! Ну настолько полном, насколько им можно, конечно.
— Гм. — Нависшую тишину нарушил голос Верховного мага. Причём, судя по всему, не очень-то удручённого моими требованиями. Более того, Капка, кажется, даже и смотреть на меня начал опять по-иному. Я бы сказал, с удовольствием даже. С чего бы это он?!
— Вообще-то, господин джинн, такие гарантии есть, — вполне обыденно произнёс он.
Сказать, что я удивился в тот момент, — ничего не сказать. Эта реплика Капки попросту разнесла, если так можно выразиться, всё в щепы.
Хотя бы потому, что я совершенно не понял, о чём он может говорить. Поскольку не знал просто-напросто. В этом же положении, похоже, оказались и остальные присутствующие. Причём с обеих сторон. Что старички, что мои соратники. Внимание всех оказалось привлечённым к Капке. И я явственно ощутил пробуждающееся глухое беспокойство, потому что Капка сидел с очень непринуждённым видом, откинувшись на спинку стула. И я без труда сообразил, что инициатива в разговоре перешла к нему.
— О чём вы, сударь?
Вопрос Дарека только подтвердил мои мысли. Договаривались ведь, что никто в мои действия не встревает! Огромным усилием воли я заставил себя никак не реагировать на происходящее, продолжая поворачивать в руке золотой ошейник. Опять захотелось курить.
Капка же, казалось, нисколько не смущаясь, сделал в сторону Дарека лёгкий поклон туловищем и улыбнулся.
— Я хочу сказать, — пояснил он, — что есть способ обеспечить те гарантии, о которых говорил уважаемый джинн.
О чём он?! Какой способ?! Массовая позитивная реморализация? Гипноизлучатели на экваториальных спутниках?! Какими гарантиями можно сцепить два взаимно враждебных народа?
Похоже, даже убелённые эльфийские старейшины думали точно так же. Но Капка нисколько этим обстоятельством не обеспокоился.
— Позвольте мне объяснить? — попросил он, посмотрев всё-таки на меня. Вежливый человек. Я кивнул. Он кивком же поблагодарил в ответ. Курить мне захотелось уже просто невыносимо.
— Позволю себе заметить, — уже знакомым лекторским тоном начал магистр Остравы, — что совсем ещё недавно действительно не было никакого способа обеспечить те гарантии, о которых говорил уважаемый джинн Гар. Оттого наши планы и были вынужденно столь ограничены в своей примитивности.
Эка завернул, мерзавец! Каков эвфемизм! «Примитивность»! Это сколько же народу тогда требовалось перебить для изощрённости-то? Я мысленно покачал головой.
— Но теперь, — продолжал излагать свои мысли Капка, — такое средство появилось. И, следовательно, способ стал возможным. Я говорю «теперь», потому что ранее он широко практиковался во времена Древних Королей.
Лёгкое шевеление среди присутствующих показало, что слова Верховного магистра пробудили в них интерес. Даже я понял, что Капка говорит про Дарека.
— Я имею в виду, — продолжал маг, — родовой союз, заключавшийся в те времена с целью создания единых племён. А также народов и целых государств. Под покровительством Древних Королей, надзиравших за сохранностью таких союзов.
Я так и не понял, что он имеет в виду. Но это, очевидно, и не требовалось — поняли все остальные. Уже, кстати, по одному этому можно было судить, что Капка, похоже, нашёл то, что надо.
Старейшины вскочили почти как один, в точности как раньше это делал только Чештина. Лишь немногие остались сидеть. От возмущения Совет, казалось, готов был лопнуть.
Из нестройных, но поразительно однородных реплик я вполне смог уяснить, что требовать от них, гордых хранителей традиций, подобного поступка не мог бы и истинный Посланец Неба! А не то что какой-то безголовый колдун, потерявший всякий стыд и совесть в своём задрипанном королевстве. И что на единого короля они ещё согласились, но на такое-то уж ни за что не пойдут!
Впечатляющая демонстрация. Но что меня больше того удивило, так это реакция моих соседей по столу. Взглянув в их сторону, я обнаружил, что и они взбудоражены ничуть не меньше!
У Забавы глаза были как две громадные плошки. Рэра выглядела как-то неуверенно, Дарек тоже. Один Ангрест, граф Газа, оставался невозмутим. Но с этого станется.
Что-то более-менее понимающим выглядел всё тот же Аниз, смотревший теперь уже в свою очередь на происходящее с задумчивым вниманием.
В него-то я и упёр свой вопрошающий взгляд. Аниз в ответ кривовато улыбнулся.
— Ты знаешь, он, по-моему, гений, — сообщил он мне, явно имея в виду Капку. — Я не удивлюсь, если окажется, что такой вариант у него с самого начала был заготовлен — в качестве одного из запасных.
Ну вот тебе пожалуйста! Ответ! Понятно тебе что-нибудь?
— Да о чём речь?! — прошипел я, стараясь говорить как можно тише. Хотя надобности в том не было никакой — Совет Старейшин всё ещё бушевал так, что можно было спокойно разговаривать в голос.
Правда, точности ради следует отметить, что орали старейшины не столько уже на Капку, сколько друг на друга. Та ещё была картинка!
Охрана, не знавшая, что делать, только обалдело пялилась на разошедшихся пэров. Сам же производитель эффекта довольно спокойно дожидался, когда страсти утихнут, время от времени косясь в нашу— сторону. Да-а, занятный тип. Уж не похоже ли, что он решил в сложившейся ситуации сыграть на нашей стороне? С целью, как это раньше выражались, «примазаться к чужим достижениям»? Ну-ну. Посмотрим, как это у него выйдет. Я ведь не зря заготавливал для них свой сюрприз.
Шипение моё возымело действие: Аниз вышел из задумчивой прострации, поглядел на меня и оценил глубину моего невежества. Торопливо почесал где-то в затылке, явно соображая, как ответить.
Потом сказал прямо:
— Родовой брачный союз. Жених и невеста служат залогом объединения в семье или племени, понимаешь? Это старый, очень старый обычай. Им до сих пор то там, то тут пользуются. Только под опекой Древнего Короля ничего такого не было. Я, например, даже и не слышал никогда.
— Да в чём суть-то? — перебил я его, всё равно не поняв. То есть поняв, конечно, но не до конца.
Аниз уставился на меня почти страдальчески.
— Ну не знаю я! Не знаю здешних ваших обычаев! — сказал я ему. — Что поделаешь? Так в чём суть?
Но Аниз, видимо, совершенно уже был деморализован моей безграмотностью. Ответил прислушивавшийся к нашему разговору Дарек.
— Этот договор нельзя нарушить, — пояснил он мне. — Считается, что такой союз священен. И сторона, нарушившая его, — хоть племя, хоть семья, род или человек — становится вне закона. И подлежат уничтожению. — Он подумал. — Ну так, во всяком случае, звучит содержание такого союза нынче. Что же он будет собой представлять под покровительством Древнего Короля, — Дарек поднял бровь, — можешь представить сам. Я — не знаю.
Так. Понятно тогда по крайней мере, чего это старейшины так начали вопить. Непонятно только вот, что мне-то теперь с этой идеей делать? В мою концепцию она не очень укладывается. Хотя и не мешает, честно говоря. Только потребуется какое-то время, чтобы утихомирить взбунтовавшуюся аудиторию и вернуться к основной теме разговора.
Но тут грай среди старейшин прекратился. Вопли стихли. Один только несгибаемый дед Чештина продолжал оставаться на позициях присущего ему экстремизма. Он в сердцах шмякнул о стол свою шляпу. Плюнул, рывком запахнулся в плащ и, ни на кого не глядя, устремился прочь из ангара, абсолютно, видимо, забыв, кто он и где находится.
Охрана на сей раз не растерялась. Сработала чётко. Не успел Чештина что-либо понять, как опять уже очутился на своём стуле, притиснутый к сиденью парой крепких рук. Несколько попыток вырваться, сопровождаемых потоками яростной брани, успеха не возымели, вызвав скорее улыбки на лицах некоторых из сидящих поодаль.
В конце концов Чештина, видимо, опомнился. Он перестал вырываться. Как-то затравленно огляделся, обежав лица всех присутствующих. Упёрся в меня, попытался прожечь взглядом. После чего, так и не добившись успеха в этом, обиженно отвернулся ото всех, нахохлился и уселся, закутавшись в плащ. Вид у него при этом был самый что ни на есть несчастный и оскорблённый.
Я никак не стал комментировать это происшествие. Свежая мысль вернуться к изначальным баранам, то есть к теме, придя мне в голову, уже не покидала её. Поэтому я сразу же обратился к Капке:
— Вы бы не развили вашу идею несколько точней? Как вы видите этот союз и насколько Древний Король имеет отношение к этому делу?
Пускай думает, что я на его удочку попался. И заинтересован. А я его послушаю и в нужный момент — цоп! — перехвачу инициативу.
Капка, услышав меня, с достоинством поклонился. Дипломат.
— Древний Король наложит на всех нас охраняющее заклятие, — уведомил он меня, и, по мере дохождения до меня смысла, шерсть у меня на загривке мысленно всё больше вставала дыбом. Если так можно выразиться. — Так что в случае нарушения кем-либо союза он просто скончается в результате сам собой, без лишних хлопот. Поэтому у Древних и были такие устойчивые королевства, — ввернул он историческую справку. — Оттого-то уважаемые старейшины и отнеслись столь бурно к обсуждению данного предложения. — Он посмотрел на старейшин и сделал лёгкий поклон в их сторону. Тоже совершенно уважительный. Искренний абсолютно! А ведь этот человек вынашивал планы всеобщего уничтожения этого племени!
Но это вообще-то было так, мелочи, потому что он, Капка то есть, совершенно меня убил. Наповал. Зарезал прямо-таки. И в землю закопал. Потому что полностью перехватил у меня решение задачи.
Тотальный контроль со стороны Короля — такому нечего было противопоставить. У меня даже сомнений не возникло. Более того, Капка сам оказался готов подвергнуться такой обработке. А это ведь говорило, что он её не боится. Либо потому, что владеет какой-нибудь защитой (какой, например?), что, если подумать, вполне могло быть правдой. (Но не дураки же и мы, чтоб в свою очередь этого не понимать? И тогда спокойной жизни магистру Капке светит совсем немного.) Либо — что не так уж невероятно — он в своём стремлении искренен.
А тогда значит, что наши интересы нисколько не противоречат его собственным.
Ха! Но тогда это же означает, что и для нас такой оборот дела выгоден! А я-то ещё гадал, сколько нам всего придётся перелопачивать после взятия противников на поводок. А может, выходит, и не надо?
То-то Стас так спокойно отнёсся тогда в разговоре к дальнейшему ходу событий, осенило тут меня. Выходит, он знал о возможных раскладах? А я-то ему заворачивал насчёт наведения порядка!
Замечательно. Покуда все эти мысли проносились у меня в голове, я пришёл в настолько бодрое настроение, что решил плюнуть на свои копошившиеся в душе мелкие страхи и закурить. Да чёрт с ним, с этикетом! И с паспортом тоже! Я вытащил пачку «Честерфильда» и положил на стол, достав сигарету.
Аниз с Дареком привычным уже движением потянулись к куреву. Так что мне пришлось ещё озаботиться пепельницей. Сидевший в отдалении от нас Капка подозрительно нахмурился, разглядывая явно незнакомый ему ритуал.
Ничего. Пусть посидит. Рано его ещё допускать к своему кругу. Как-нибудь позже. То, что Верховный маг был курильщиком, я уже знал.
Но закурить я не успел.
— Не-эт! — заорал внезапно Чештина, сидевший всё это время тише мыши. Вскочил и стукнул по столу. — Не получишь ты этого союза! — заявил он, обращаясь к Капке, и с губ его явственно летела пена. — Он обличающе ткнул пальцем в сидевшего на стороне Капки несчастного короля Ядле, всё это время вынужденного исполнять в нашей пьесе роль болвана. — Не пойдёт наша дочка под твоего ублюдка!
Словно задыхаясь, он рванул на груди ворот одежды. А потом вдруг схватил свою шляпу. Вырвал — как мне показалось — у неё подкладку и швырнул остальное прямо в Капку.
Все вскочили, правда тут же замерев на секунду. Охрана пятилась от кресла Верховного магистра. А сам Капка, успевший тоже подпрыгнуть вверх, но всё же не увернувшийся от шляпы, стоял, окутанный облаком изумительно синей пыли. Вцепившись в растерзанный головной убор и силясь оторвать его от лица. Так по крайней мере это выглядело.
Меня это зрелище совершенно ошарашило. Своей чрезмерной эффектностью, я бы сказал. Остальных, надо полагать, тоже. Поэтому никто из присутствующих и не ожидал того, что случилось следом.
Чештина с быстротой прямо-таки поразительной, как кот, бросающийся на мышь, буквально перелетел стол и обрушился на ничего не подозревающего Ядле. Бедняга успел только отшатнуться. Руки старейшины сомкнулись у него на горле, и оба они в компании со стулом повалились с грохотом на пол.
От этого грохота мы, остальные, и опомнились.
Охрана кинулась вперёд. Старейшины, не рискуя даже сесть обратно, замерли. Явно не желая никого провоцировать и ожидая, что последует. Взгляды их не без причин обратились в мою сторону.
Надо было что-то делать. И я наконец оставил надоевший уже золотой ошейник лежать на столе. А сам, по примеру Чештины, также перемахнул на другую сторону поверху.
— Да чтоб вас всех! — на ходу бросил я старейшинам, решив ограничиться короткой репликой. Что ещё можно было сказать?! Сидели вроде мирно, разговаривали… И вот на тебе!
Чештину уже отдирали от Ядле два здоровых охранника. И я, не став задерживаться, кинув туда только взгляд, шагнул к всё ещё продолжавшему топтаться в облаке пыли Капке. Зрелище было невероятное!
Он весь словно светился, окутанный неправдоподобным по яркости небесно-синим сиянием. Как купола Гур-Эмира в Самарканде, если я чего не путаю.
Рывок за плечо и хор предупредительных выкриков не дали мне подойти ближе.
— Господин магистр! Не подходите! — Капитан Кбелик отдёрнул меня назад. — Он сам справится! Это отрава!
Что ж, пронеслось у меня в голове, тогда понятно, почему все от него пятились. Да и сам Верховный магистр, судя по его движениям, не проявлял намерения отдать богу душу. Он вполне бодро продолжал сражаться со шляпой, и похоже было, что ему удастся оторвать её от себя. Что же это за штуку такую применил против него Чештина? Интересно…
— Сударь! Помогите лучше с этим старым дурнем разобраться! — оторвал меня от созерцания титанической битвы Кбелик. — Мы его оторвать не можем! Что делать?
Что? Я подошёл к рычащей и сопящей уже почти что куче, там, где Чештина повалил на пол Ядле. Судя по всему, усилия охранников действительно до сих пор не увенчались успехом. По шевелящемуся количеству рук и ног определить что-либо было невозможно. С удивлением я увидел валяющийся тут же пустой сапог.
— Он силён неимоверно, зверина, — объяснил Кбелик свои затруднения. — Челюсти разжать не можем! Хорошо, зубов нет. А убивать же его нельзя? — Он взглянул на меня с надеждой.
С надеждой в том смысле, что я, наоборот, разрешу. Но я толком ещё ничего не понял: кого убивать, у кого зубы? Да и в любом случае хотел бы ещё побеседовать с пленным Чештиной. Поэтому сунулся в кучу-малу сам. И сразу — ну почти сразу — понял, о чём шла речь. Действительно, хорошо, что у Чештины уже не осталось к старости зубов. Потому что беззубые волчьи челюсти, перемазанные кровавой пеной, стискивали мёртвой хваткой горло короля Ядле. Пока ещё живого. Но, судя по всему, не на долгое время.
И охрана никак не могла челюсти эти разжать.
Я едва не разревелся от обиды и злости одновременно. Ведь этот же мерзавец разом рушил всё, о чём мы вообще тут говорили! Мне страшно захотелось тут же треснуть его по спине. Или по башке. Но делать ни того, ни другого было нельзя — это бы, пожалуй, только повредило Ядле. По той же причине не стоило совать в волчью пасть лезвие ножа — вблизи от смятого-то горла!
Решение, по счастью, пришло само. Мне не потребовалось на этот раз ломать голову: я выхватил из нарукавного кармашка шприц-тюбик и с маху всадил его в сивый загривок. Со всей полнотой чувств. Решение оказалось меньшим злом. Чештина дёрнулся, но хватку не ослабил. Однако через десяток секунд обмяк и безвольно вытянулся, высунув язык и выпустив свою жертву.
И — прямо на глазах начал меняться, превращаясь в человека.
Да-а, правы страшные легенды про оборотней, чего уж там! Правда, почему — конкретно не знаю, но вид трансформации озверевшего старейшины вызвал у меня что-то вроде отвращения.
— Унесите его куда-нибудь подальше отсюда! — велел я Кбелику. — Он будет спать несколько часов. Но свяжите, и пусть находится под наблюдением. Мало ли чего.
— Слушаюсь, господин магистр! — отозвался капитан и с несколькими своими утащил расхристанного после превращения Чештину. Похожего теперь на упившегося босяка.
Я склонился над Ядле. Рядом уже оказался неведомо когда успевший Аниз. Со своими двоими ординарцами. Следом с каким-то неуверенным видом подходила Забава. За ней — Дарек с Рэрой. Ангрест.
Все, в общем, в сборе. В это же время Капка закончил наконец борьбу со шляпой и отбросил ставший неопасным предмет одежды.
— Что с ним?! — воскликнул он, быстро опустившись на колени рядом с нами. Следующая его реплика была: — Великое Небо…
Судя по всему, у Ядле была сломана гортань. Чештина раздавил все хрящи, какие мог, своим зажимом. На большее его не хватило. Но, как я мог понять, этого было достаточно. Вместо дыхания Ядле сипел и булькал. Причём доставляло ему это сильные мучения. Так что и дышать-то он даже старался поменьше. Отчего, понятно, всё только портил. Оставались какие-то минуты до наступления полного удушья. У него лицо уже начало синеть. А по одному виду что Аниза, что Капки, что Забавы можно было ставить диагноз об исходе.
Тем не менее я всё же спросил, уже и так всё понимая:
— Ну? Можно что-нибудь сделать?
Аниз только молча отрицательно покачал головой, выпрямляясь после осмотра. Капка — тот вовсе, к некоторому моему удивлению, смотрел на умирающего почти с отчаянием. Забава явно ожидала чего-то от меня. Правда, с каким-то неуверенным видом. Да, похоже, Чештина порушил-таки всё, что хотел. Ядле уже задыхался, продолжая слабо корчиться на полу.
Капка повернул ко мне мрачное лицо.
— Самое время, если ты джинн, применить что-нибудь из твоих умений, — сообщил он. — Мальчик умирает. Мы не сможем ему помочь. От такого не лечат. — Помолчал и добавил — Если ты действительно хочешь помочь…
Объяснять больше мне не понадобилось. Я как-то уже успел сообразить, что регенерацию повреждённых органов здешние целители проводить не умеют. Что Хозяйка, что Аниз, что Капка. Иначе бы последствия ранений выглядели здесь по-другому, чем на Земле. Максимум на что они способны — это передать другому человеку свою энергию. И всё. В общем, такого, видимо, хватало. Но вот в случае тяжёлого повреждения… Здесь попросту требовался хирург, а не целитель. Видимо, об этом же подумал и Аниз, порывисто вскинувшийся с загоревшимися глазами.
— Гар! Может быть, ты… действительно? — И телодвижением показал, что имеет в виду свои ноги.
Обрадовал, называется! Я пробуравил Аниза взглядом. Но, похоже, другого выхода и в самом деле не имелось. Однако стоило мне только вспомнить, как я ампутировал Анизу ноги… Ох, как мне этого не хотелось! Мне просто становилось нехорошо при одной только этой мысли! Но что-то надо же было делать! Ядле уже совсем почти затих. Лишь слабо вздрагивал, лёжа с закатившимися глазами.
И ведь хуже всего: я знаю, что нужно делать трахеотомию — но я же понятия не имею, как её выполнять! Я же не доктор! Горло, что ли, попросту перерезать?! Мигрени не будет, если отрубить голову, да?!
«Ну же, Гар! — насел на меня Аниз. Решайся! — говорил его взгляд. — Ты же можешь?..»
Да провались ты! Вечно мне тут приходится заниматься делом, о котором я понятия не имею. Что мне, больше делать нечего?! Но выхода не было никакого. Хоть кричи, хоть нет.
Я выдернул из ножен на голени десантный нож и велел остальным сумрачно:
— Отойдите.
Времени оставалось мало. И не следовало его в таком случае терять. Если так пойдёт, мелькнула нерадостная мысль, я тут со временем стану неплохим партизанским доктором. Не забыть бы вколоть Ядле, что по такому случаю полагается: обезболивающее, противошоковое, новокаин?..
— Подожди, Гар.
Реплика Дарека дошла до меня далеко не сразу. Только когда он сжал пальцами мне плечо, я обернулся, чтобы поинтересоваться, какого чёрта ему на…
Однако спросить ничего не успел. Хотя и намеревался. Но всё моментально вылетело у меня из головы: величественный и всепокоряющий Древний Король стоял подле меня, намереваясь оказать помощь раненому.
Не знаю отчего, но никакого другого определения мне даже в голову не пришло. И я ни на гран не усомнился. Именно так выглядел Дарек. Я понял, что он задействует шлем.
Замечательно, вот только «но»…
— Ты сможешь?! — с неменьшим, чем до этого у меня, волнением спросил его Аниз.
Вопрос был вполне уместен, поскольку времени у Ядле уже не оставалось совсем. Я заметил, как вспыхнул вниманием взгляд Капки. И надеждой. К этому стоило присмотреться.
— Смогу, — кратко только и ответил Дарек, склоняясь вперёд и вглядываясь в лежащего. И голос его звучал хоть и отстранение в некоторой степени, но зато совершенно спокойно. Похоже было, он знал, что говорит. Или, скорее всего, ощущал.
Я-то мог это понять, поскольку помнил свои впечатления во время краткого контакта со шлемом в подземелье Крунира. Дарек, судя по всему, научился уже кое в чём использовать реликвию.
Под внимательными нашими взглядами он протянул руки и наложил ладони на повреждённое горло.
Не знаю, что там происходило и как оно должно было выглядеть для магических зрителей. Но для меня — обыкновенного простого джинна — внешне не произошло ничего. Причём со всеми нами вообще. Дарек неподвижно сидел, полуприкрыв глаза. Остальные молча смотрели на него. И что-то, кажется, видели, поскольку наблюдали безотрывно. С весьма уважительным выражением на лицах. И чем дальше, тем уважения становилось всё больше. Не знаю уж, что делал Дарек, но их это впечатлило.
Меня же впечатлила сама эта сцена — в целом. Даже старейшины, на которых я специально поглядел, следили за происходящим затаив дыхание, не говоря уж об охране. Все здесь присутствующие, как один, замерев, приветствовали невиданное ещё историческое явление — возвращение Древнего Короля. Это было совершенно ясно.
Один я оставался недостаточно заворожён, чтобы не вести ещё и какие-то другие наблюдения, хотя вёл их скорей от безделья, нежели по иной причине.
Да ещё, пожалуй, Забава — следя за процессом излечения, она не забывала искоса посматривать на меня.
И всё это продолжалось настолько долго, что мне в конце концов опять захотелось курить. Но как раз в этот момент Дарек отнял руки от горла Ядле и выпрямился.
— Всё, — сказал он.
Я подался вперёд — и не я один — взглянуть. Ядле больше уже не походил на мертвеца. Скорее просто спокойно спал. С горлом же его, судя по всему, всё тоже было в порядке.
В этом, значит, и заключается отличие Древнего Короля от мага, да?
— Ваше величество…
Я обернулся, чтобы как раз увидеть, как Капка смиренно опускается перед Дареком на одно колено, склонив голову. Что, похоже на то, что молодой остравский король значил для Капки больше, чем мне это казалось? Но не успел я додумать эту мысль, как Капкина демонстрация получила продолжение.
Дамы наши — Рэра с Забавой — сделали реверансы. Или как там это называется? Ангрест со своей тяжеленной грацией опустился на колено.
Даже Аниз совместно со своими ординарцами-носильщиками исполнили какую-то групповую вариацию коленопреклонения. Мало того, все они хором изрекли: «Ваше величество…»
И только когда следом за ними начали опускаться в церемониальном действии старейшины, а за ними охрана — вот только тогда до меня дошло наконец, чему я свидетель.
И Капка, и старейшины, и все остальные сподобились признать Дарека и Древним и Верховным Королём. Разом. Единогласно. Без возражений.
И это после всего, что уже было! После всех затраченных усилий, пропавших без всякого эффекта! После какой-то… Я даже ума не приложу, что же тут сказать. Ну не понимаю я ихнего мироустройства — ну хоть ты лопни!
Я не спеша поднялся на ноги, соображая, что теперь дальше делать. Ядле в моём присмотре явно не нуждался. А сидеть возле него на четвереньках просто глупо.
Дарек же, похоже, ничуть не растерялся.
— Встаньте, — повелел он, поведя рукой. И выглядело это совсем не нарочито. — Служите нашему государству, как раньше, Верховный магистр и вы, господа… — Это уже старейшинам. А затем он обернулся в мою сторону: — А что ты скажешь, верный друг?
Что я мог сказать? Я пожал плечами.
— Поздравляю, — пришлось выдать им банальность, но больше ничего не нашлось. — Раз проблемы все решены. Пусть так будет и дальше. Что ещё можно добавить?
И только когда после этих моих слов Забава неожиданно повернулась и быстро направилась к выходу, ни на кого не глядя, я с запозданием наконец сообразил. О ком шла речь, когда дело дошло до предложения родового союза. И ведь чего проще было догадаться: кого ещё можно поженить от каждой стороны?!
Ох дурак, дурак! Кто тебя за язык тянул? Я вспомнил, как отбивал Забаву на горной тропе у Капкиных оборотней, и мне стало на миг совсем погано. Но, в общем, только на миг. Хотя остальные, как я понял, успели заметить моё «лица необщее выражение», поскольку возникла заметная пауза, на протяжении которой все выжидательно смотрели на меня. С характерным таким, заметным выражением. С испугом, надо полагать. Я бы это так назвал.
Это-то чувство отчётливого опасения на их лицах и заставило меня встряхнуться. И не пытаться наделать глупостей. Вслед отошедшему поезду не бегут. Тем более что возможное благополучие двух королевств явно перевешивало возможные же отношения каких-то двоих людей. Неизвестно, впрочем, даже — возможные ли? Тьфу ты, сплошная тавтология…
Я сумел удержаться от реплик. Окинул взглядом оставшихся, пожал плечами и без предупреждения вышел через другие двери, вовремя вспомнив, что хотел покурить.
В конце концов, я не романтический персонаж боевика.
Собственно, дальше Дарек и без меня, пожалуй, разберётся. Остальные, судя по их действиям, заинтересованы теперь в нём самым почтительнейшим образом.
Мне тут, по сути, делать больше нечего. Можно со спокойной совестью забираться в мешок и закрывать за собой клапан, сказав этому миру последнее прости.
Правда, вот только как-то не очень хотелось это делать. А хотелось… Я немного поприслушивался к себе. И неожиданно понял, что больше всего в данный момент хочу погрузиться в вертолёт и отправиться в Терет.
Пиво там просто замечательное. И, кроме того, в «Козле и баране» отменная кухня — если припомнить, что я там ел первые дни по выходе из тайги.
Я тихонько рассмеялся этим неожиданно возникшим мыслям и почувствовал, что сзади кто-то подошёл. Я обернулся. Рядом стоял, улыбаясь, Верховный магистр Капка. Судя по всему, вполне довольный результатами текущих событий. И во взгляде его сквозил хорошо мне знакомый по Анизу исследовательский интерес. Только взгляд этот был куда более цепкий и пронизывающий, чем у нашего полного магистра. Да-а, не зря, не зря Капка был Верховным!
С меня моментально слетело благодушие. Захотелось собраться и на всякий случай одеться в дополнительную броню, вроде Ангрестовых доспехов. Я с некоторым трудом пересилил себя.
— Вы ещё не покидаете нас, сударь? — светски обратился ко мне Капка, сохраняя на губах улыбку, но всё так же цепко буравя меня взглядом.
— Что вам угодно? — спросил я холодно, опять вспомнив, что выходил-то я ведь покурить! Не став откладывать дело в долгий ящик, я тут же выдернул жестом иллюзиониста из-за лацкана сигарету.
Капка проводил эти мои действия пристальным профессиональным взглядом. В глазах его мелькнуло даже что-то похожее на алчность. Да, тот ещё мужичок был Верховный магистр Остравы. Ничего не скажешь.
— Это ваше искусство изумительно, — сообщил он, оторвавшись наконец от созерцания сигареты. — Мне было бы страшно любопытно ознакомиться с ним поближе. Вы бы не отказались, сударь, посетить нашу Академию в Остраве? Это было бы крайне интересно. Прошу прощения, но настоящий живой джинн в наше время — такая редкость! — Он с великолепной светской же непринуждённостью слегка развёл руками.
Ага. Конечно. «Хороший чёрный гуталин в наше время — дефицит». Как же! Я пожал плечами, глядя на резные вершины соплеменных гор, порылся в кармане, вылавливая зажигалку.
— Может, и удастся, если будет время. — Вместо зажигалки всё время подворачивалась какая-то штука. Совершенно непонятная, и это раздражало. — Пока я ещё не решил окончательно, что буду делать.
Тут наконец я сообразил, что попадается мне всё время какой-то перстень. Скорее всего, тот, с печаткой, что подвернулся несколько раз в лесу под Теретом.
Вздохнув, я решил смириться. В конце концов, какая разница, от чего прикуривать? Я вынул ювелирное изделие из кармана и с самым небрежным видом использовал как зажигалку.
И, прикуривая, услышал странный горловой звук. Точно Капка внезапно подавился. Или что-то вроде этого. Я покосился в его сторону, заканчивая прикуривать. И, признаться, даже слегка испугался. Опешил уж точно. Верховный магистр Остравы смотрел на меня остановившимся взглядом, округлив глаза и мало что не раззявив рот. Точнее, не на меня, а на перстень в моей руке. И вид у него был, мягко говоря, обалделый.
— Что с вами? — спросил я с некоторой озабоченностью. Не хватало мне здесь ещё только спятившего Верховного магистра.
Но ответные слова Капки объяснили мне сразу же почти всё.
— Это же знак Великого Дома, — проговорил он благоговейно и с явным трудом оторвался от разглядывания перстня. Причём всякий исследовательский азарт из его взгляда напрочь куда-то пропал.
Я встретил удар достойно. У меня только веко дёрнулось слегка. Я даже раскуривать сигарету не прекратил. Па-адумаешь, мол, от чего нонче не прикуришь! Но, оказывается, я всё это время таскал эту штуку у себя в загашнике?! С самого Терета? И если бы сообразил показать его раньше, вся история пошла бы по-другому? Оттого-то старейшины так и не желали признавать во мне настоящего распорядителя их судеб? Похоже, по реакции Капки судя, они вовсе не врали, говоря о том, что Посланца все должны слушаться.
Всё это пронеслось у меня в мозгу в какие-то доли секунды, пока я затягивался дымом. Внешне же я выдал только одну реплику:
— Ну?.. — Да и то для этого мне пришлось напрячь всю свою сообразительность. Срочно требовалось что-то предпринять. Не то ко мне сейчас сбегутся отовсюду с изъявлениями готовности.
Причём Капка это тут же подтвердил.
— Я готов служить вашей милости, сударь! — деревянным голосом сообщил он. Каково-то ему досталось так изъясняться! — Каждый будет готов выполнить волю Великого Неба! Но… — Он слегка растерянно запнулся. — Почему вы сразу не… не показали всем?
А, чтоб тебя! Сообразил быстро! Как говорится, всегда умён был! Я торопливо бросил взгляд окрест. Хвала Небу, нас ещё никто не обнаружил! Просто аномалия какая-то по здешним местам, честное слово! Но сейчас такой оборот меня вполне устраивал. Я быстро засунул перстень, закончив прикуривать, обратно в небытие — где он и был. Затем затянулся и посмотрел на Капку, уже успевшего прийти в себя и даже начавшего что-то соображать.
Чего б ему такого сказать-то, чтоб не особо выбивало из колеи?
— Благодарю вас, сударь, — чопорно сообщил я всё ещё малость контуженному магистру Остравы, — за ваше приглашение. Я с удовольствием приму его, если у меня выпадет такая возможность.
— Как будет угодно Посланнику Высокого Неба, — пробормотал Капка, низко кланяясь. Но, похоже, теперь перспектива близкого знакомства с настоящим джинном его, кажется, не очень радовала. — Могу ли я теперь оставить благородного джинна, если мне это будет позволено? — продолжал между тем изощряться Великий магистр, явно при дворах собаку съевший. И не одну.
— Можете. — Я не стал его задерживать. Сказал лишь напоследок: — Только не распространяйтесь, пожалуйста, милейший, о том, что я такой уж Посланник. Хорошо? — Не хватало мне, действительно, чтоб этот вопрос опять дебатировать начали. На фиг.
— Как будет угодно Посла… благородному господину джинну, — с готовностью признал Капка и, не разгибаясь, упятился задом, явно чувствуя облегчение оттого, что уходит.
Ох, похоже, не все так просто с Верховным магистром, как мне казалось. Ох непросто!
Но сколько можно разбираться во всех этих историях, в которых я и половины смысла не понимаю! В самом-то деле! Ну ушёл он и ушёл! И дело с концом!
А мне и вправду самое время пива выпить. Лезть в мешок, может быть, и преждевременно, но взять тайм-аут от этой беготни — очень даже в самый раз. Хватит, погеройствовали.
Я докурил свою многострадальную сигарету, бросил её в траву. Растоптал. И отправился к себе в палатку.
Здесь и далее эпиграфы из В. Высоцкого.