Звонок. Опять не успела. Мэри Оливер осторожно открепила от чертежной доски лист ватмана, скатала в рулон и уложила в тубус. Запихнув конспекты в сумку, она присоединилась к однокурсникам, которые, громко разговаривая, выходили из аудитории.

Радостное настроение окружающих захватило и Мэри. Сияло солнце, все жители маленького городка, куда недавно переехала семья Мэри, казалось, радовались приходу весны. В студенческом кафе среди ровесников девушка чувствовала себя счастливой тем безоблачным счастьем, какое можно ощущать лишь в восемнадцать лет, когда вся жизнь впереди и тебе кажется, что она сложится, как ты захочешь. Будущее виделось простым и ясным. Мэри закончит школу дизайнеров одежды, откроет салон, будет разрабатывать оригинальные модели и потягается с известными кутюрье мира.

Перед мысленным взором Мэри вырисовывался подиум, где отработанной походкой шли длинноногие манекенщицы в струящихся одеждах. А под конец выступления появляется она, Мэри, непременно на площадке, приподнятой над сценой. Впрочем, площадка над сценой задумана потому, что сама Мэри небольшого роста, и среди высоких манекенщиц во время триумфа великий модельер может почувствовать себя неуютно.

Лицо, обрамленное рыжими локонами, которые Мэри предпочитала называть медными, раскраснелось. Зеленые глаза как звездочки сияли от предвкушения будущего счастья. Она брела по аккуратным улицам городка к своему коттеджу, выглядевшему чистым и ухоженным в ряду таких же. Около их дома был сад, чему больше всего радовалась Мэри, которая с детства обожала растения. В многоэтажном доме в Лондоне, где семья жила все время до переезда в провинцию, Мэри довольствовалась только комнатными цветами на подоконнике. Теперь же, закрыв за собой калитку, Мэри первым делом осмотрела всходы на аккуратно вскопанных клумбах. Семена подарила новая соседка миссис Стивенсон и научила, как выращивать цветы в открытом грунте.

— Эй, Мэри!

Она подняла глаза. Рядом с двухэтажным домиком рос высокий развесистый дуб. Из ветвей выглядывало лукавое веснушчатое личико сестренки. Джун всегда была непоседой. После переезда двенадцатилетняя шалунья носилась где-то целыми днями, опьяненная непривычными просторами после каменных лабиринтов Лондона. Впрочем, и сама Мэри с удовольствием предвкушала возможность побродить с отцом, бывалым туристом, по окрестностям и даже подняться в горы. Помахав сестренке рукой, Мэри вошла в дом.

После ремонта, который Оливеры делали всей семьей, и к которому Мэри приложила свой незаурядный талант художника, убранство жилья в традиционном стиле сельской Англии отвечало всем вкусам его обитателей.

Достав из духовки накрытую крышкой тарелку с жарким, заботливо оставленную мамой, Мэри поднялась наверх в свою комнату. Светлые обои в мелкую клеточку, ситцевые занавески, покрывала и пуфики из той же ткани поддерживали радостное настроение, царившее в ее душе.

Мэри достала из тубуса лист ватмана, прикрепила к доске и, усевшись на диван, стала оценивающе смотреть на неоконченный чертеж, одновременно отдавая должное жаркому.

Мечты не оставляли ее. Мэри казалось, что так в жизни будет всегда — светло и радостно.

Вряд ли за полчаса до закрытия в ее бутик заглянет какой-нибудь посетитель, размышляла Мэри, глядя на завесу дождя за окошком. На улице не было ни души. Хотя сегодня выдался не самый плохой день для торговли — маленькая хозяйка магазина высокой моды знавала дни и похуже, — но далеко не лучший.

А виной всему погода! В такой дождь ходить по магазинам вряд ли кому захочется. Июнь в этом году выдался хуже некуда. Хорошо бы, чтобы в июле и в августе погода установилась, иначе Мэри не распродаст летние вещи, а этого она никак не может себе позволить.

Шея Мэри слегка побаливала, напоминая о часах, проведенных за расчетными книгами. С недовольной гримасой она потерла затылок. Как ни складывай, итог один: дела в магазине идут хуже и хуже…

Если один раз закрыться пораньше, ничего не случится, решила Мэри, отогнав неприятные мысли. Джун скоро вернется от друзей и, как всегда, будет умирать с голоду. Ужин, конечно, придется готовить Мэри: сестра всегда говорит, что кулинария не ее конек. Впрочем, как и остальные домашние дела.

Мэри тоже не испытывала особой любви к ведению домашнего хозяйства, но не могла противостоять уверенности Джун, что старшая сестра сделает все как надо. Особенно хотелось угодить сестренке сейчас, когда Джун сдала все экзамены на «отлично» и могла несколько недель отдохнуть перед началом занятий в университете. Кроме того, Мэри не всегда удавалось совладать со своенравной сестрицей: разница в возрасте составляла всего шесть лет.

Мэри уже вешала на стеклянную дверь табличку с надписью «закрыто», когда на крыльце появился мужчина. Сердце неприятно екнуло. Пару недель назад в соседнем магазине детской одежды на продавщицу напали, и преступника, похитившего дневную выручку, еще не нашли. Продавщица не пострадала, но очень испугалась, и теперь наотрез отказывалась оставаться в магазине одна.

Впрочем, этот мужчина вовсе не похож на грабителя, успокоила себя Мэри, бросив взгляд знатока на прекрасно сшитый пиджак из дорогой светлой шерсти и безукоризненные бежевые брюки. На возможного покупателя посетитель тоже походил мало — разве что купит что-нибудь для жены…

— Я уже закрываю, — любезно сказала Мэри, — но, если хотите, можете зайти.

— Вы Мэри Оливер? — коротко спросил он.

— Да. — Почему-то сразу стало неприятно от ледяного тона незнакомца, и она удивилась, что тот знал, как ее зовут. — Чем могу служить?

Войдя в магазин, мужчина внимательно осмотрелся, затем повернулся и встретил вопросительный взгляд зеленых глаз хозяйки. Он казался выше Мэри сантиметров на пятнадцать, а то и больше, несмотря на ее туфли на высоких каблуках. Серые глаза незнакомца привели Мэри в замешательство. Луч солнца, робко заглянувший в окно, осветил твердое, волевое лицо, черты которого показались Мэри смутно знакомыми.

— Где мы можем поговорить? — спросил мужчина.

— В моем кабинете. Но я не понимаю…

— Может, сначала пройдем в кабинет? — перебил тот.

— Может, сначала вы объясните, что вам нужно, мистер… — Мэри наконец взяла себя в руки и отвечала незнакомцу в том же тоне — спокойно, но жестко.

— Тэчер, — назвался мужчина. — Томас Тэчер. — Мужчина увидел, как изменилось выражение лица девушки, и усмехнулся. — Вижу, что мое имя вам знакомо.

— Недавно в местной газете о вас была статья с фотографией. Вы возглавляете крупную компанию по торговле недвижимостью.

— Никаких других ассоциаций у вас не возникает?

Мэри разволновалась: зачем человеку с таким положением заходить в ее крошечный магазин?

— Что-нибудь насчет аренды?

— Я не занимаюсь арендой, — сухо заметил мужчина.

— Конечно, нет. — Мэри смутилась, поняв, что сморозила глупость, и спросила: — Так что же привело вас сюда?

Тэчер медлил с ответом, внимательно вглядываясь в тонкие черты лица собеседницы — широко расставленные глаза, маленький прямой нос и изящно очерченный рот. Мэри стало жарко от чересчур пытливого взгляда. Оставалось надеяться, что покраснела она не слишком заметно.

— Вы с сестрой очень похожи.

Мэри растерялась, ожидая чего угодно, но не сравнения с сестрой, и не раздумывая, ответила:

— Только внешне. — Затем, спохватившись, она нахмурилась и хотела спросить, откуда Тэчер знает Джун, но мужчина вновь опередил ее.

— Насколько я знаю, ваши родители погибли…

Мэри проглотила комок в горле: она не ожидала такого вопроса. После стольких лет боль все же пронзила сердце.

— Четыре года назад. В автокатастрофе, — тускло сказала Мэри. — Хотя не понимаю, какое вам до этого…

— Сколько вам тогда было? — спросил Тэчер, не обращая ни малейшего внимания на ее последние слова.

— Двадцать, — машинально ответила Мэри. — Однако я все же…

— И вы взяли на себя ответственность за четырнадцатилетнего подростка? Это удивительно! Особенно в наше время.

— Больше за этого подростка отвечать было некому. — Терпение Мэри подходило к концу. — Будьте любезны, все же скажите, что происходит!

Тэчер склонил темную голову, и его лицо неожиданно приобрело жесткое выражение.

— Похоже, сестренка ничего вам не говорила. Видимо, придется сделать это самому. — Мужчина чуть помедлил. — Скажу прямо — она беременна.

Удар был настолько силен, что на какое-то время Мэри потеряла дар речи и уставилась на посетителя расширившимися глазами. Когда она, наконец, заговорила, собственный внезапно охрипший голос показался ей чужим.

— Вы ее, наверное, с кем-то спутали?

Тэчер коротко и сухо рассмеялся.

— Сомневаюсь, чтобы в городе две девушки по имени Джун Оливер имели бы сестер — владелиц бутиков на бульваре Маргариток.

Чувствуя, что голова идет кругом, Мэри хрипло произнесла:

— Отец ребенка — вы?

Мужчина презрительно сжал губы:

— Я не путаюсь с девчонками вдвое младше себя.

— Тогда кто же предполагаемый отец? — спросила Мэри, еще больше сбитая с толку.

— Мой младший брат. И слово «предполагаемый» здесь более чем уместно.

— Стойте! — Как ни выбита была Мэри из колеи неожиданным известием, она поняла, куда клонит непрошеный гость. — Вы хотите сказать, что ваш брат не виноват в том, что моя сестра беременна?

— Да, именно это я и хочу сказать!

— Убирайтесь отсюда! — Лицо Мэри раскраснелось, глаза сверкали как два изумруда, и она едва удержалась, чтобы не ударить Тэчера по худой загорелой щеке. — Сейчас же убирайтесь!

Если Томас и понял ее намерения, то не показал виду. Не сделал даже попытки отпрянуть — просто стоял и смотрел на нее так снисходительно, что одно это могло привести в ярость кого угодно.

— Гонцов, приносящих дурные вести, всегда плохо встречали, но, я думаю, не стоит так выходить из себя. Чем скорее вы посмотрите правде в глаза, тем скорее мы начнем искать выход из этой невеселой ситуации.

— Никакого выхода мы искать не будем! — прошипела Мэри сквозь зубы. — Я не верю ни единому вашему слову!

Тэчер досадливо вздохнул.

— Что ваша сестра беременна, сомневаться не приходится. Необходимо выяснить, насколько тут замешан Джон. — То, как Томас произнес «замешан», подчеркнуло, что он намерен выгораживать брата до последнего. Вторая фраза расставила точки над «i». — Джон слишком доверчив.

Мэри глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Это неправда, повторяла она про себя. Тут какая-то ошибка…

— Видимо, речь идет не об одной встрече. Как долго продолжается… эта история? — Мэри нашла силы говорить ровно и спокойно.

Мужчина пожал широкими плечами.

— Если верить Джону, то с начала мая.

— Совершенно невозможно! Джун тогда училась в школе.

— Одно другому не мешает. Очевидно, голова этой школьницы была занята отнюдь не уроками. В конце концов, Джону незачем выдумывать подобную ситуацию.

— Я вашего брата в глаза не видела и понятия не имею, зачем ему все это нужно, — парировала Мэри. — Однако я уверена, что, если бы Джун завязала тесные отношения с кем-либо, я бы об этом знала.

Серые глаза мужчины смотрели на нее весьма скептически.

— Не хотите ли вы сказать, что ваша сестренка никогда не дружила с мальчиками?

— Конечно, дружила. Джун хорошенькая, общительная и пользуется большим успехом.

— Мне так и говорили. Еще я думаю о том, что особой близости у вас с сестрой нет, — самоуверенно заявил мужчина.

Несколько секунд Мэри молча смотрела на Тэчера. В чем-то этот человек был прав. В последнее время Джун казалась очень взвинченной. Мэри объясняла это нервотрепкой с экзаменами, но теперь поведение сестры представало в новом свете. Беременна! Даже подумать страшно!

— И что же, ваш брат отрицает причастность к этому событию? — спросила Мэри, пытаясь сохранить видимость хладнокровия.

Томас снова пожал плечами.

— Напротив, Джон горит желанием сделать ответственный шаг.

— Вы имеете в виду… брак?

— Да.

— А вы с этим не согласны?

— Джону только двадцать два года, и к семейной жизни он совершенно не готов.

— Тем не менее, ваш брат достаточно взрослый, чтобы решать такие вещи самому.

Серые глаза мужчины потемнели.

— Взрослый, но едва ли разумный… Но в данном случае меня беспокоит не его будущее. Меня тревожит здоровье отца. У него недавно был инсульт. Вынужденный брак младшего сына добьет его.

— Значит, вы единственный человек, которому доверился ваш брат? — предположила Мэри, не став высказывать лицемерного сочувствия.

— Так и есть, — подтвердил Томас. — Джон рассказал мне все лишь пару часов назад. Я решил, что будет лучше побеседовать сначала с вами.

— И на что вы рассчитывали? — резко спросила Мэри. Ее губы презрительно скривились. — Вы дали понять, что считаете мою сестру маленькой шлюшкой. Ожидали, что я это немедленно подтвержу?

Лицо Томаса помрачнело, губы упрямо сжались.

— Я этого не говорил.

— Неважно, все ясно и без слов. — Мэри разозлилась не на шутку. — Ваш брат знает, что вы пошли сюда?

Томас отрицательно покачал головой. Вид у мужчины был непримиримый.

— Я решил прийти, чтобы вместе найти выход из создавшейся ситуации.

— Какой же? — поинтересовалась Мэри. — Может, хотите предложить деньги?

По чуть изменившемуся выражению мужественного лица она поняла, что попала в точку. Мэри охватила волна гнева, но невероятное усилие воли помогло сдержаться.

— Думаю, вам лучше уйти, — тихо сказала она.

Красиво очерченный рот мужчины слегка усмехнулся в знак того, что ее усилия замечены, но, тем не менее, полностью проигнорированы.

— Хорошо, пусть не деньги. Но в сложившейся ситуации брак тоже не выход из положения.

— Пока ничего не могу вам сказать. — Мэри начала терять выдержку. — И даже не убеждена, что вы правы. Почему я должна верить вам на слово?

— Это не мое утверждение. Так говорит брат. И вряд ли он шутит.

Тут Мэри не могла не согласиться. Какой мужчина стал бы шутить подобными вещами? Казалось, земля уходит из-под ног.

— Думаю, вам надо пойти и поговорить обо всем с сестрой, — сказал Томас, внимательно наблюдая за сменой выражений на ее лице. — Завтра воскресенье. Полагаю, мы могли бы все вместе обсудить ситуацию. — Это прозвучало скорее как приказ, чем предложение. — Наверно, Джон знает ваш адрес. Мы придем утром и поговорим.

Возражения стали бы напрасной тратой сил и времени. Прежде всего, надо попасть домой и увидеть Джун.

Тэчер не сомневался в ее согласии и уже открывал дверь. Та часть мозга Мэри, которая еще не отказалась функционировать, отметила в проеме двери его прекрасную фигуру — широкие плечи, узкие бедра, длинные стройные ноги. Ее посетил мужчина, которого при других обстоятельствах она сочла бы очень и очень привлекательным.

Но в машине открылась вторая дверца, и появился еще один человек, при виде которого Мэри испытала гамму чувств, причем облегчение занимало среди них далеко не первое место. Судя по тому, как похожи эти двое, можно с полной уверенностью утверждать, что они братья.

Мужчины обошли «фиат» с обеих сторон и направились к крыльцу. Томас немного выше брата и более основательно сложен, белый свитер плотно обтягивал широкую грудь. Джон, одетый с нарочитой небрежностью, по сравнению со старшим братом казался совсем мальчишкой.

Когда мужчины прошли мимо окна, Мэри неохотно двинулась с места, чтобы встретить гостей в холле. Чему быть, того не миновать. Но на звонок из гостиной выскочила Джун.

— Он пришел! — радостно воскликнула сестра. — Я открою!

— И не один, — предупредила Мэри, сразу заметив, как потух взгляд ореховых глаз. — С ним брат.

Джун поразительно быстро овладела собой.

— Тогда понадобится четвертый столовый прибор.

Мэри осталась в холле, ожидая, пока Джун откроет дверь, и, пытаясь совладать с чувствами и подготовиться к разговору. Неизвестно, будет ли брак лучшим выходом из положения, но если окажется, что молодые люди действительно хотят этого, Мэри зубами и ногтями будет драться за их право принять самостоятельное решение…

Ее приглашение войти прозвучало на удивление сдержанно. Джон казался несколько смущенным. Молодой человек выглядел весьма привлекательно, но черты его лица были не такими мужественными, как у брата.

— Я тут ни при чем, — сразу же заявил Джон. — Я говорил: сегодня Тому не надо приходить.

— Это полностью моя идея, — подтвердил Томас. — Как говорится, не откладывай на завтра…

Мэри даже не взглянула на него, сосредоточив все внимание на младшем брате.

— Не стану притворяться, будто рада случившемуся, — начала Мэри, не тратя времени на светские любезности, — но и пилить вас не собираюсь, можем поговорить за обедом. Сейчас все будет готово. Может, для начала выпьете шерри?

— Мы не рассчитывали на обед, — сказал Томас, прежде чем Джон успел вставить слово. — Никакой еды.

— Мы с сестрой обедаем всегда в это время, — коротко возразила Мэри. — Не вижу причин менять распорядок. — Она отвернулась и бросила через плечо: — Мне надо поставить еще один прибор. Джун, проводи мужчин в гостиную.

Салфетки лежали на старинном сервировочном столике на колесиках. Этот столик из дуба их мать купила на одной из своих любимых распродаж мебели. Ничто в их доме не представляло антикварной ценности, но вся мебель подбиралась тщательно и с любовью.

Мать всегда говорила, что полюбила этот дом с первого взгляда и вложила в убранство всю фантазию. Отец с матерью были на редкость гармоничной парой, любящей детей, и знали бы, как с честью выйти из этой переделки…

Не будем расстраиваться, подумала Мэри, усилием воли отодвигая любимые образы. Она сама справится с ситуацией, ибо речь идет о счастье Джун. Ну, Томас Тэчер, берегись!

Джун и Джон уселись рядом с камином вдвоем в просторном кресле, держась за руки с подчеркнуто независимым видом. Томас почему-то выглядел как рыба, вынутая из воды. Мужчины ничего не пили, но настаивать Мэри не собиралась. Не надо усложнять положение и без того достаточно тяжелое.

— Прошу за стол, — произнесла хозяйка.

Томас первым поднялся на ноги, как-то сразу заполнив собой всю комнату.

— Что ж, вперед, — иронически сказал он. — Запах просто замечательный!

Мэри поняла, что он просто издевается над ее стремлением вести себя так, словно ничего не произошло. Ладно, пусть повеселится. Мэри вежливо улыбнулась.

— Надеюсь, и вкус будет не хуже.

— Ничуть не сомневаюсь, — продолжил Том.

Джун и Джон тоже поднялись: молодежь не осталась безучастной к пикировке старших.

— Мэри, очень любезно с вашей стороны устроить нам такую встречу, — сказал Джон. — Особенно если учесть, в какой манере вам сообщили эту новость, — добавил он, бросив испепеляющий взгляд на брата.

— Прошу прощения, — примирительно сказал Томас. — Я и сам был в шоке.

Мэри встретила взгляд Томаса спокойно. Если он считает, что таким поведением приручит ее, то ошибается. Его намек, что Джон у Джун не единственный мужчина, казался слишком оскорбительным, чтобы пропустить его мимо ушей.

— Не сомневаюсь, — ответила Мэри. — Может, ненадолго оставим эту тему и сначала поедим?

Мэри первой пошла в столовую. Томас шел так близко, что она ощутила некоторое неудобство. Мэри усадила Тома во главе длинного стола, сама села напротив, а Джун с Джоном расположились по обеим сторонам, так что молодые люди могли любоваться друг на друга сколько угодно. С первого взгляда становилось ясно, что они влюблены. Джон оказался совсем не таким, каким его ожидала увидеть Мэри. Возможно, внешне они с братом и похожи, но в характерах не было ничего общего.

Разговор поддерживал главным образом Томас. Мэри прислушивалась к его словам с подозрением: похоже, Тэчер пытался усыпить их бдительность своим довольным видом, притворяясь, будто примирился с судьбой. Но на это надеяться нечего. Не такой он человек, чтобы за два часа радикально менять взгляды. Значит, настоящий разговор еще впереди.

Неизвестно, что Том чувствовал на самом деле, но после каждого отправленного в рот кусочка форели откладывал вилку со вздохом, который должен был показать неземное наслаждение.

— Мои поздравления! — восклицал лицемер. — Рыба просто великолепна!

— Я просто засунула ее в духовку, вот и все! — остудила его пыл Мэри, не желая незаслуженных комплиментов, и, перехватив инициативу, добавила: — Мы ведь собрались здесь не для того, чтобы обсуждать мои кулинарные таланты, не так ли?

— Конечно, нет, — резко сказал Джон. — Хватит паясничать, Томми!

Отблеск стали блеснул в серых глазах, в упор смотревших на Мэри.

— Что ж, давайте поговорим. Я уверен, мы сможем найти выход из создавшейся ситуации, более приемлемый, чем женитьба.

— Если вы хотите предложить деньги, можете не трудиться! — выпалила Джун: щеки ее пылали. — А если думаете, что я соглашусь на аборт, то жестоко ошибаетесь! Вы слышите?

— Похоже, слышу не только я, но и все соседи, — саркастически ответил Томас. — Давайте попробуем подойти к делу разумно.

— Я тебе уже говорил, что мы с Джун собираемся делать, — с нажимом сказал Джон. — И мне все равно, одобряешь ты это или нет.

Нахмурив брови, брат несколько секунд молча рассматривал его.

— А об отце ты подумал?

— Это настоящий шантаж! — В глазах Джона загорелся огонек негодования. — В конце концов, зачем сейчас сообщать отцу о ребенке? Я просто женюсь, вот и все.

— И где же вы собираетесь регистрировать брак?

Джон обменялся взглядом с Джун, словно ища поддержки.

— Наверно, в отделе регистрации…

— Думаешь, папа не догадается? Инсульт подействовал на его двигательные функции, но не на умственные способности. Отец еще в состоянии сообразить, сколько будет дважды два.

— Есть угроза следующего инсульта? — спросила Мэри. — И врачи наверняка настаивают, чтобы он избегал стрессов?

— Когда случается инсульт, всегда есть опасность повторения. Это знает каждый дурак.

Мэри закусила губу: нельзя не признать, что в этом высказывании немалая доля правды. Джон нетерпеливо передернул плечами.

— Послушайте, так мы ни о чем не договоримся. — Он упрямо посмотрел на Мэри. — Вы на нашей стороне?

Она так не считала, но не объединяться же против собственной сестры с Томасом? Об этом не могло быть и речи!

— Да, на вашей, — твердо ответила Мэри.

Лицо Джона осветила улыбка, и молодой человек с облегчением вздохнул.

— Спасибо!

— Кажется, я остался в меньшинстве, — сдался Томас.

Мэри задумчиво посмотрела на него. Что-то подозрительно легко эта акула бизнеса капитулировала… Хотя она сама не в восторге от этого брака, нельзя допустить, чтобы старший братец начал вставлять молодым людям палки в колеса.

Мэри стала собирать посуду и постаралась не коснуться пальцев Томаса, когда он передал свою тарелку. Его загорелые руки выглядели хорошо ухоженными, и Мэри невольно подумала, что эти руки умеют многое…

— Я помогу принести остальное, — неожиданно предложил Том. — Нет нужды выкатывать столик. — Мэри предпочла бы отвезти посуду на столике, но выбора не оставалось: Томас встал и взял сразу и салатницу, и блюдо с остатками картошки. Заметив, что Мэри застыли в нерешительности, мужчина бросил на нее насмешливый взгляд: — Что-нибудь не так?

Мэри покачала головой, не умея объяснить нежелание принять его помощь. Если Томас надеется с глазу на глаз перетянуть ее на свою сторону, то пусть забудет об этом. Мэри не могла, да и не хотела, отступать. Все равно это ничего бы не изменило. Как сказала Джун, они с Джоном достаточно взрослые, чтобы поступать по-своему.

Кухня, и так маленькая, в присутствии Томаса стала казаться совсем крошечной. Тэчер поставил посуду, куда указала Мэри, но не собирался возвращаться в столовую. Он облокотился на буфет и стал наблюдать, как Мэри достает из духовки яблочный пирог.

— Наверняка вам туго пришлось, когда в двадцать лет на вас свалилась такая ответственность… — задумчиво сказал Томас. — У вас еще есть родня?

— Есть мамин двоюродный брат, но он живет в Австралии и у него своя семья. — Мэри старалась говорить спокойно. — Все же мы не маленькие дети и без труда выжили.

— Для того чтобы едва сводить концы с концами. Не думаю, чтобы ваш бизнес обеспечивал вам больше прожиточного минимума.

— Смотря, что считать этим минимумом. Мы привыкли довольствоваться малым.

— И никаких запросов?

Мэри повернулась к самоуверенному нахалу: в ее руках был зажат широкий нож для резки овощей.

— Уж не думаете ли вы, что Джун нарочно забеременела, чтобы подцепить богатого мужа?

По возвращении домой Мэри не успела переодеться, просто сняла светло-серый пиджак. Теперь, медля с ответом, Томас внимательно рассматривал длинную, какую-то беззащитную шею девушки, едва прикрытую полурасстегнутым воротником бледно-лимонной блузки, и маленькую упругую грудь под тонкой тканью. Затем Тэчер поднял глаза на смятенное лицо и принялся разглядывать его с таким вниманием, что Мэри готова была провалиться сквозь землю.

— В этом предположении нет ничего оригинального, — жестко ответил Тэчер.

С трудом Мэри заставила себя сдержаться. Сорваться — означало проявить слабость, а она сейчас не могла позволить себе такую роскошь. Только не с этим человеком.

— Ваша быстрая капитуляция, когда обсуждали предполагаемую женитьбу, с самого начала показалась подозрительной. Теперь я вижу, что была права, — парировала она. — Вы решили во что бы то ни стало помешать этому браку, верно?

В холодных серых глазах не появилось ни капли смущения.

— Да, я намерен по мере моих скромных сил не дать Джону разрушить свое будущее.

— Но ведь стоит только посмотреть на эту парочку, как сразу ясно, что они по-настоящему любят друг друга! — воскликнула Мэри, решив воззвать к его чувствам.

Рот Тэчера скептически скривился.

— Вы считаете, что любви достаточно для удачного брака?

— Я думаю, что любовь — прочная основа для него.

— Вы романтик. — В устах Тэчера это определение прозвучало оскорбительно. — Что останется, когда остынет страсть?

Мэри прямо взглянула в жесткие глаза.

— Вы говорите не о любви, а о похоти.

— Просто трезво смотрю на вещи. Ваша сестра очень милая девочка, и я вполне понимаю, что Джон мог из-за нее потерять голову. Да, это своего рода любовь, но если говорить серьезно, что между моим братом и вашей сестрой общего?

— А что еще нужно? — спросила Мэри, стараясь в первую очередь убедить саму себя. — Может, по происхождению Джун и не вашего круга, но родилась она не под забором!

— Ничего подобного я не говорил! — Похоже, Томас начинал терять терпение. — Речь совсем не о происхождении!

— А я думаю, вы просто считаете, что Джун вам не ровня.

В воздухе повисла пауза. Подобравшись, словно готовясь к прыжку, Тэчер сверлил Мэри глазами. Мэри почему-то до дрожи в теле ощущала скрытую силу широких плеч и мускулистых рук, открытых высоко засученными рукавами свитера. Перед ней стоял мужчина, с которым приходилось считаться, и которого никто не захотел бы иметь в числе своих врагов. И, тем не менее, Мэри не собиралась позволить ему растоптать счастье Джун.

— Для человека, узнавшего такую поразительную новость лишь пару часов назад, вы поразительно быстро сориентировались, — сказал Том. — Возможно, что и вы тоже видите в этой ситуации личную выгоду?

Пальцы яростно стиснули ручку ножа. Внезапно в Мэри вспыхнуло желание всадить нож Тому под ребро. Когда она заговорила, голос звучал глухо и хрипло:

— Мне не нужно от вашей семьи ни пенса! Я забочусь только о Джун. Разумеется, я бы предпочла, чтобы моя младшая сестра вступила в жизнь по-другому, но если ваш брат любит ее не меньше, чем она его, — а я надеюсь, что так оно и есть, — то я готова поддерживать их во всем.

— Несмотря на моего отца?

Совсем забыв об этом, Мэри на мгновение замялась.

— Я понимаю, каким это может стать ударом, — наконец промолвила Мэри, тщательно подбирая слова. — Поверьте, очень жаль, но…

— Но эта жалость вполовину меньше моей, мрачно перебил Томас. — Я пришел сюда в надежде заручиться поддержкой, но вижу, что ошибся.

— Безусловно, — согласилась Мэри. — Кстати, ваш брат показался мне вполне, самостоятельным человеком.

— Вы увидели его всего лишь час назад! — злобно сказал Тэчер. — И не можете судить, насколько Джон самостоятельный. А Джун у него далеко не первая.

Ошеломленная, Мэри смотрела на разгневанного мужчину во все глаза.

— Вы хотите сказать, что ваш брат уже оказывался в подобной ситуации?

— Нет, до беременности не доходило, но чуть больше года назад он хотел жениться на девушке, с которой вместе учился в Оксфорде.

— Джон сам передумал, или в прошлый раз вам все-таки удалось отговорить его? — не удержалась и подколола Мэри.

— Просто он понял, что чуть не свалял дурака.

— Но теперь-то Джон закончил учиться и сам зарабатывает на жизнь, — рассудительно заметила Мэри. — Это существенно меняет дело.

— Он стал старше, но ничуть не поумнел, — не уступал Том. — И понятия не имеет, как сложится его дальнейшая жизнь.

— Да все Джон прекрасно знает! — отогнав остатки сомнений, воскликнула Мэри. — Он хочет жениться на моей сестре!

— А что дальше?

— Ну, это уж им решать. В конце концов, вряд ли Джон останется без средств к существованию.

— Интересно, что бы вы сказали, если бы у моего младшего брата не было ни пенни в кармане…

Это прозвучало как чистейшей воды цинизм, но справедливости ради приходилось огласиться: основания для такого вывода существовали. Мэри попыталась быть честной с самой собой.

— Да, конечно, деньги в этой ситуации вещь не последняя… Особенно учитывая рождение ребенка. Я бы не хотела, чтобы Джун жила бедно, и едва ли смирилась бы с этим. — Томас хотел что-то сказать, но Мэри остановила его взглядом. — Однако то, что я с вами соглашаюсь, не значит, что я смогла бы отговорить сестру от замужества. Пусть поступает так, как считает нужным. И Джон тоже.

— Конечно, брат уже вышел из того возраста, когда нуждаются в разрешении… — скривился Томас.

— Вот и пусть решает сам, — жестко закончила Мэри. — Боюсь, вы слишком далеко зашли, разыгрывая роль умудренного опытом старшего брата. — Она взяла блюдо с пирогом в одну руку, кувшин с взбитыми сливками в другую и ощутила, что подгибаются колени.

Томас молча последовал за ней в столовую и уселся на прежнее место. Мэри принялась раскладывать по тарелкам пирог. Подумать только, сегодня утром она горевала, что плохая погода отпугивает покупателей! Смешно…

Первым за столом нарушил неловкое молчание Джон.

— Что бы ты ни говорил, это все равно ничего не изменит, — упрямо сказал он брату. — Мы с Джун поженимся, и очень скоро.

— Я это уже слышал. — Лицо и тон Тома оставались совершенно бесстрастными. — И когда же ты собираешься обрадовать родителей?

Сбитый с толку уступчивостью старшего брата, Джон заметно смутился.

— А когда лучше?

— Ты же сам все решаешь…

— Тогда завтра утром.

— Хочешь, я пойду с тобой? — неожиданно предложила Джун.

Братья посмотрели в глаза друг другу, и младший первый отвел взгляд.

— Думаю, будет лучше, если я сначала один поговорю с ними, — пробормотал Джон.

— Да, конечно, — с видимым облегчением сказала Джун и осторожно добавила: — Надеюсь, все пройдет хорошо.

— Я тоже, — с явным сомнением в голосе промолвил Томас. Посмотрев на нетронутый кусок яблочного пирога, он сделал гримасу: — Боюсь, у меня пропал аппетит.

Мэри и сама не могла проглотить ни кусочка. Она отодвинула тарелку и встала.

— Кофе будем пить в гостиной.

На этот раз Томас не пытался помочь ей. Похоже, если бы не Джон, он бы тут же ушел. Ему не удалось отговорить брата, но очевидно, что это отнюдь не означало, что он сдался.

— Я позвоню сразу после разговора с родителями, — сказал Джон невесте, когда братья собрались уходить. — Они, конечно же, захотят встретиться с тобой. И с вами тоже, — обернулся он к Мэри. — Надо будет договориться о свадьбе.

— Давайте все делать по очереди, — предложил Томас. — Ведь ребенок родится не на следующей неделе. — Он коротко кивнул Мэри. — Еще раз спасибо за гостеприимство.

— Всегда рады, — коротко поклонилась Мэри, размышляя, где граница между вежливостью и ложью. Век бы не видеть этих Тэчеров…

— Ну как? — с тревогой спросила Джун.

Разве мое мнение еще имеет хоть какое-нибудь значение, хотела сказать Мэри, но только слабо улыбнулась:

— Кажется, он симпатичный…

— Симпатичный? — Джун казалась оскорбленной в лучших чувствах. — Да он просто… замечательный!

— Но ведь это ты влюблена, а не я, — мудро заметила Мэри. — Кстати, если верить Томасу, ты еще в школе училась, когда все началось. Вот уж…

— Это вообще моя инициатива, — гордо вздернула подбородок Джун. — Я так устроила, чтобы Джон обратил на меня внимание.

— Каким же образом?

— Пригласила танцевать.

— Да, для этого требуется большое мужество… — кивнула Мэри, чувствуя, как уголки рта неумолимо ползут вверх. — И что же он ответил?

— Что будет счастлив. — Тон Джун смягчился. — Он совсем другой, чем Ник, Джек и другие мальчики. Если бы я пригласила их, они бы обязательно отпустили какую-нибудь глупую шуточку.

Это Мэри хорошо понимала. Все мальчишки, с которыми Джун общалась раньше, были ровесниками, и не умнее ее самой. А внешняя привлекательность все же не единственное достоинство Джона. В нем чувствовалась уверенность в собственных силах. В этом он схож с братом. Только самоуверенность Томаса, казалось, переходила все границы.

— И что, все твои друзья знали, что ты встречаешься с Джоном?

Джун замотала головой.

— Только Сара. Должна же я с кем-то поделиться!

Сара была единственной близкой подругой Джун. Девчонки делились самыми сокровенными тайнами. Мэри хотелось верить, что Сара не сболтнет лишнего. Конечно, каждый, кто умеет считать, обо всем догадается, как только у Джун появится живот, но к тому времени сестра уже будет замужем, а злые языки пусть говорят, что хотят… Куда важнее узнать, как представляет Джун свою дальнейшую жизнь. Похоже, она не заглядывала дальше завтрашнего дня.

— А если бы не беременность? — осторожно начала Мэри. — Я хочу спросить, ты действительно хочешь выйти замуж за Джона?

— Конечно! Он именно тот, о ком я мечтала с детства! — не задумываясь, ответила Джун.

— Никогда бы не подумала, что ты мечтаешь о замужестве, — мягко заметила Мэри. — Помню, мне в твоем возрасте это и в голову не приходило…

— Но я же не ты, — с неоспоримой логикой ответила Джун. — Для меня карьера никогда не была главным. Это тебе дороже всего честолюбие.

От которого также пришлось отказаться, с горечью подумала Мэри. Торговля — не моделирование одежды, даже если у тебя магазин высокой моды. В спальне у Мэри до сих пор стояла чертежная доска, где она иногда работала над очередной идеей, но времени для любимого дела оставалось так мало, что ее занятия не выходили за рамки простого увлечения…

— Ты скоро можешь заняться своей карьерой, — продолжала Джун, по-видимому, решив проявить великодушие. — Я получила — или вскоре получу — то, чего хотела, и ты сможешь делать что угодно, а не заботиться обо мне.

Об этом Мэри еще не успела подумать. Нельзя сказать, чтобы перспектива полной свободы ее утешила. Мэри, встав задернуть шторы, несколько минут смотрела на вечернюю улицу, размышляя, сколько надо решить и предусмотреть…

— Вы уже решили, где будете жить? — не оборачиваясь, спросила Мэри.

— Нет еще, — беззаботно ответила Джун. — Скорее всего, купим дом.

Может, деньги в предполагаемом браке и не главное, но свою роль они сыграли, сухо отметила Мэри.

— Томас, как и Джон, живет с родителями? — вдруг услышала она собственный голос.

— Нет, у него квартира в городе.

Мэри, наконец, задернула шторы, но не отошла от окна. Эти разговоры начинали действовать ей на нервы.

— Хочешь какао?

— Нет, спасибо. — Джун закрыла глаза и с отсутствующим видом откинулась на спинку стула. — Я думаю о Джоне.

Растрепанные волосы, худенькое, еще не расцветшее тело в джинсах и трикотажной футболке… Невозможно поверить, что этот ребенок скоро станет матерью. Сейчас Мэри не ощущала ни капли симпатии к ответственному за это молодому человеку.

На следующее утро Джун поднялась в восемь часов, чего давно не делала. Съев на завтрак только тост, девушка не отрывала глаз от висевших на кухне часов.

— Джон уже все им сказал! — вырвалось у Джун, когда стрелки подошли к девяти.

— Не думаю, что его родители так рано встают. Особенно принимая во внимание здоровье отца, — предположила Мэри. — Подожди еще немного. Уверена, Джон не подведет.

Говоря это, Мэри мысленно скрестила пальцы от сглаза, совсем не уверенная в своей правоте. У Томаса была целая ночь, чтобы убедить брата в чем угодно. Кто знает, какие у него нашлись в запасе доводы?

Даже солнечное летнее утро не радовало Мэри. Чем бы ни кончилась эта история, а жизнь Джун пойдет не по тому пути, на который надеялась сестра. Восемнадцать лет — это слишком мало, чтобы обременять себя ребенком.

— Я хочу подстричь газон, — заявила Мэри не в силах усидеть без дела. — А ты могла бы полоть. Окно останется открытым, так что звонок мы услышим.

— Не могу! — замотала головой Джун.

Мэри вздохнула и отступилась. Джун из дома теперь и на аркане не утащишь. Остается надеяться, что Джон не заставит себя долго ждать.

Одетая в джинсы и ковбойку, Мэри вывела из сарая древнюю газонокосилку. Машина дышала на ладан. К следующему сезону придется покупать новую.

Ближайший сосед созерцал свой цветник и наслаждался теплым летним утром. Когда Мэри вышла на лужайку, он помахал девушке рукой. Обоим Стивенсонам было уже за пятьдесят. Соседи очень помогали Мэри эти четыре года, хотя им хватало своих забот. Их дочь Николь уже год как вышла замуж и в октябре ждала первого ребенка. Вот как поступают умные люди….

За шумом косилки Мэри не услышала телефонного звонка. Но когда из дома выбежала сияющая Джун, стало ясно, что Джон все же позвонил.

— Его родители хотят меня видеть, — объявила сестра. — И тебя тоже. Я сказала, что мы приедем во второй половине дня. — Джун беззаботно рассмеялась. — А Томас так боялся, что это известие убьет его отца!

Стараясь не дать тревожным мыслям овладеть сознанием перед предстоящей встречей с семьей Тэчеров, Мэри осторожно высказала опасения:

— Приглашение совсем не означает, что его родители согласны…

— Джон сказал, что согласны. — Джун замялась, на ее лицо набежала тень. — По крайней мере, они не сказали, что против. — И уже совсем другим, жестким тоном добавила: — Пусть скажут спасибо, что мы не поженились тайком ото всех.

Мэри нахмурилась.

— Вы и в самом деле хотели так поступить?

— Зато не было бы никакого шума. По-французски это называется «свершившийся факт»…

— Я знаю французский не хуже тебя. — Похоже, сестра не шутила… — Рада, что вы так не сделали.

Мэри вдруг с горечью осознала, как пусто будет в доме без Джун. В последние годы сестра наполняла ее жизнь смыслом. Но не надо забегать вперед. Нельзя строить планы на будущее, пока этот брак действительно не станет «свершившимся фактом».

— Ты бы лучше подумала, что наденешь сегодня, если хочешь произвести хорошее впечатление, — сказала Мэри сестре с наигранной непринужденностью. — У тебя есть совершенно новое белое платье.

Джун сморщила нос и сразу стала похожа на капризную девчонку.

— Я не собираюсь расфуфыриваться, чтобы произвести хорошее впечатление, — небрежно сказала она. — Надену то, в чем будет удобно.

Удобно эта маленькая задавака чувствовала себя либо в джинсах, либо в короткой юбке, больше похожей на широкий пояс, что, по мнению Мэри, не понравится Тэчерам. А с другой стороны, почему Джун должна подстраиваться под чужие вкусы? Джону она понравилась именно в своем обычном виде, а его мнение здесь было решающим.

— Хорошо, — согласилась Мэри. — Я тоже оденусь попроще.

После ланча Мэри вымыла посуду и поднялась наверх. Приняв душ, надела платье с короткими рукавами в рыжую и белую полоску, перехваченное в талии узким ремешком. На ноги она наденет рыжие босоножки на ее любимых высоких каблуках.

Джун переросла ее в пятнадцать лет, а сейчас рост этой дылды без всяких каблуков был метр семьдесят. Мэри давно поняла, как трудно завоевать авторитет у человека, который выше тебя на целую голову.

Впрочем, их отец был ростом под два метра, а мать на два сантиметра ниже Мэри, но слово матери всегда считалось законом. Наверное, все зависит от характера. Когда доходило до серьезных стычек, младшая сестра неизменно брала верх.

Так что заявление сестры, что ей выбрали университет, казалось просто насмешкой, думала Мэри, накладывая косметику перед туалетным столиком. Впрочем, теперь уже ничего не поделаешь. Зеленые глаза в зеркале были тревожными. Брак — всегда лотерея, как бы он ни начинался.

К удивлению Мэри, сестра оделась достаточно скромно — в юбку, доходившую до середины бедер, и светло-голубой жакет. Ноги, еще год назад наводившие на мысль о нескладном новорожденном жеребенке, вдруг приобрели изящную форму. Рассыпавшиеся по плечам прямые блестящие волосы придавали девушке трогательный вид. Мэри смотрела на сестру с нежностью и в который раз думала, как она молода и неопытна.

Тэчеры жили за городом. Нагретый солнцем «фиат», казалось, так и рвался в путь. Чего нельзя сказать о ней, неохотно признала Мэри. Предстоявшая встреча пугала. Конечно, обе стороны будут чувствовать себя очень неловко, но ее положение самое невыгодное. Она, опекун и воспитатель сестры, несет ответственность за столь очевидное отсутствие у юной девушки твердых моральных устоев!

Лишь бы Томаса не было. Что ему делать на этой встрече? Все стрелы он выпустил вчера. Меньше всего Мэри хотелось опять столкнуться с этим типом…

Когда у «фиата» спустило переднее колесо, сестры находились в трех милях от города, посреди торфяных болот. Мэри еле справилась с управлением: руль вдруг стал непослушным, и машина как-то затряслась, но удалось остановиться на обочине.

— Проклятье! — с чувством воскликнула Мэри. — Надо же этому случиться именно сегодня!

— Уже половина четвертого, — сообщила Джун, подливая масла в огонь. — Что будем делать?

Мэри выключила мотор и вышла, чтобы вытащить из багажника запаску. Вряд ли ее платье подходило для замены колеса, но что оставалось делать?

Через несколько секунд Мэри не веря своим глазам, уставилась на совершенно плоскую запасную камеру, лежавшую на дне багажника, словно блин на сковородке. Последний раз у нее спустило колесо месяца два назад, с тех пор проверить запаску она так и не удосужилась.

На этой машине уже никуда не доберешься, уныло подумала Мэри. Сестры оказались в совершенно дурацком положении.

— Что случилось? — спросила Джун. Она выбралась из машины и с ужасом уставилась на спущенное колесо. — О, только не это!

— Да, — с отвращением сказала Мэри. — Классическая ситуация, какие обычно бывают в кино.

— И что же делать? — снова спросила Джун. — Родственники Джона решат, что мы не приедем.

— Едва ли, — вглядываясь в пролетающие мимо машины, постаралась успокоить взволнованную сестру Мэри. — Джон начнет волноваться, позвонит нам домой, поймет, что мы выехали, подождет еще полчаса, потом догадается, что с нами что-то случилось, и поедет навстречу. А пока, — решительно добавила она, — придется посидеть и подождать.

— Можно проголосовать и попросить подвезти, — с надеждой предложила Джун. — Наверняка кому-нибудь по пути.

— Это может оказаться опасным, — покачала головой Мэри.

— Совсем нет, если едет целая семья.

— Если едет семья, вряд ли в машине будет место.

Лицо Джун стало упрямым.

— И все-таки я попробую. Вреда не будет.

Джун подошла к обочине и с победной улыбкой подняла руку с таким видом, будто делала кому-то великое одолжение. Из двух машин посигналили, но не остановились, остальные мчались мимо, не обращая внимания на хрупкую фигурку у края шоссе.

Когда они потеряли всякую надежду, большой серебристый «БМВ», промелькнувший мимо на большой скорости, вдруг коротко просигналил и резко остановился в двадцати метрах от них. Томас Тэчер выскочил и направился к сестрам.

В темно-синем пиджаке, брюки и рубашка на тон светлее, мужчина выглядел очень впечатляюще. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять ситуацию.

— Прежде всего, надо продвинуть машину немного вперед, — безмятежно сказал Томас, — чтобы не создавать аварийную ситуацию. Вам, Мэри, лучше сесть за руль, а я буду толкать.

— Я могу помочь, — предложила Джун. — Я гораздо сильнее, чем можно подумать.

Мольба, заключавшаяся в ореховых глазах, могла бы тронуть даже каменное сердце, а сердце Томаса Тэчера, видимо, окаменело еще не до конца. Его улыбка показалась бы не слишком радушной, но все же это была улыбка. Резкие черты лица смягчились.

— Спасибо, я справлюсь, — сказал мужчина. — Не стоит пачкаться.

«Фиат» мыли пару дней назад, но, поскольку почти все это время лил дождь, Томасу должно очень повезти, чтобы не запачкать девственно чистые манжеты.

Мэри села за руль, отпустила ручной тормоз и включила нейтральную передачу, Томас уперся руками в багажник. Мэри видела в зеркальце темноволосую голову и широкие плечи, обтянутые шерстяным пиджаком. Наверное, собрался пообедать с какой-нибудь приятельницей…

Если так, меня это не касается, одернула себя Мэри. Просто обидно, что как раз в это время Тэчер проезжал мимо. Теперь Том будет считать ее не только корыстолюбивой искательницей собственной выгоды, но и полнейшей дурой.

Как Мэри и предполагала, когда Томас отошел от машины, на голубых манжетах остались следы грязи, однако если он и заметил это, то не подал виду.

— Какая дорожная организация вас обслуживает? — спросил Тэчер. — Вы можете позвонить из моей машины.

— Никакая, — промолвила Мэри, постаравшись сделать это без тени смущения.

Внешне Томас остался совершенно равнодушным, только высказал предположение, что в воскресенье без дорожной службы машину отбуксировать в ремонт не удастся.

— Вам придется рискнуть и оставить «фиат» здесь.

— Но завтра мне надо ехать в магазин, — с беспокойством сказала Мэри.

— Тебе надо доставить ее в какой-нибудь гараж для починки, — встрепенулась Джун.

Мэри подумала, что ремонт будет стоить кучу денег, но другого выхода не было. А в магазин она доберется автобусом.

Томас отряхнул руки и кивнул в сторону «БМВ».

— Прошу.

— Мне очень жаль, что вы из-за нас занимались столь неприятными вещами. — Мэри постаралась, чтобы в голосе прозвучало искреннее сожаление. — Ведь вы куда-то ехали…

— Ничего страшного не произошло, — ответил Тэчер. — К счастью, решил поехать этой дорогой. — В серых глазах светилась насмешка. — Я всегда прихожу на помощь девушкам, попавшим в беду.

— Настоящий рыцарь дорог! — парировала Мэри, не скрывая враждебности. — В следующий раз не забудьте платиновый меч!

Заискрившиеся смехом глаза мужчины задержались на вызывающе вздернутом подбородке и легком румянце на высоких скулах маленькой женщины.

— Учту. А пока придется воспользоваться обычным серебряным.

Джун уже стояла у машины и нетерпеливо оглядывалась.

— Уже без четверти четыре! — громко заявила она.

— Как заметила ваша сестра, время не стоит на месте, — вымолвил Томас. — Может, поедем?

Не говоря ни слова, Мэри зашагала к «БМВ». Нервы были напряжены до предела. Томас выбил ее из колеи, всю обычную сдержанность, которой Мэри заслуженно гордилась, как ветром сдуло, и появилось желание поколотить эту гору мускулов…

Джун открыла дверцу и скользнула на заднее сиденье, Мэри пришлось сесть рядом с водителем. Томас открыл дверцу и сделал приглашающий жест.

— Экипаж ждет, мэм. Не забудьте пристегнуться.

Неожиданно утонув в мягком кожаном сиденье, Мэри взяла ремень, но не смогла вытянуть его из гнезда. Томас перегнулся со своего сиденья, взял у Мэри из рук пряжку. Мэри почувствовала теплое дыхание на шее, уловила слабый запах лосьона. Когда Тэчер вытянул ремень и закрепил под сиденьем, рукав синего пиджака задел ее грудь.

— Вы слишком сильно дернули, — сказал Томас. — Вытягивать ремень надо потихоньку.

Мэри ощутила, как по телу побежали мурашки. Нельзя отрицать, этот мужчина вызывал у нее неожиданные реакции: например, стоило ему очутиться рядом, как пульс у Мэри учащался. К сожалению, подумала девушка, ее реакция на этого мужчину чисто рефлекторная и контролю разума не поддавалась. Только бы он не догадался об этом…

— Спасибо, — сухо поблагодарила Мэри.

Слегка улыбнувшись, Тэчер включил зажигание. Внезапно Мэри подумала, что Томас знает, что она чувствует, когда он рядом. Возможно, так он воздействует на любую женщину. Вероятно, Тэчер не придает маленькому дорожному приключению никакого значения. Наверняка этого красивого мужчину привлекают высокие, загадочные блондинки…

Салон машины был достаточно большим, но Мэри все равно казалось, что Томас сидит чересчур близко. Рука Тэчера, лежавшая на рычаге, никак не могла коснуться ее колена, тем не менее, она непроизвольно отодвинулась и тут же сделала вид, что просто устраивается поудобнее.

— Похоже, мы сильно опаздываем, — раздался беспокойный голос Джун. — Джон может подумать, что я не приеду.

— Сомневаюсь. — «БМВ» Мягко тронулся с места. — Брат беспредельно верит в вас.

— Не больше, чем я в него. — Джун немного помолчала, а потом нерешительно спросила: — Вы были с ним, когда Джон рассказывал все родителям?

— Да, — последовал ответ. — Ему была нужна моральная поддержка.

— А разве вы поддерживаете его? — вмешалась в разговор Мэри. — Вчера вечером вы утверждали обратное.

— Конечно, от радости я не прыгаю, — признался Томас, — но это не значит, что я собираюсь бросить брата на произвол судьбы.

— И как ваши родители восприняли это известие? — осведомилась Джун.

— О, не беспокойтесь, наши родители, воспитанные люди и шума поднимать не будут! — Тон мужчины снова стал резким. — Остается лишь делать хорошую мину при плохой игре.

После этих слов Джун замолчала, но Мэри понимала, что на заднем сиденье сестра кипит от негодования. Томас совсем не стремился облегчить им задачу.

Мэри сама волновалась, готовясь к встрече с родителями Джона. Они могли быть сколько угодно воспитанными людьми, но тем труднее им принять этот брак. Разговор в узком семейном кругу мог заставить Джона образумиться.

Большой, увитый плющом дом Тэчеров стоял посреди ухоженного парка. Дом оказался более впечатляющим, чем Мэри могла себе представить.

Томас остановил машину у входа и слегка пожал плечами, когда Мэри вышла, не дожидаясь его помощи. Зато Джун приняла руку Тома и выпорхнула из машины, словно подобные знаки внимания уже вошли у нее в привычку.

Из дома выбежал взволнованный Джон.

— Что случилось? — воскликнул юноша, обнимая свое сокровище.

— Камера лопнула, — коротко ответил ему брат. — Хорошо, что я как раз проезжал мимо.

— Запаска тоже спустила, — вставила Мэри, прежде чем Том успел что-нибудь добавить. — Я как раз хотела отдать ее в ремонт…

— То же самое случилось со мной пару месяцев назад, — усмехнулся Джон. — Только я просто забыл починить камеру. Проходите в дом.

Джон провел девушек в холл, отделанный дорогими панелями из темного дуба. Очень красивый ковер покрывал почти весь паркетный пол. Между двумя арками стояла огромная ваза с розовыми гладиолусами и создавала уют в огромной комнате. Приветливый дом, подумала Мэри.

Томас открыл одну из дверей, ведущую из холла, и отступил в сторону, пропуская дам. Но Джун отстала, уцепившись за руку Джона, словно пытаясь найти поддержку, и Мэри пришлось первой войти в элегантно обставленную гостиную со старинным мраморным камином.

Знание, что мистер Тэчер болен, не помогло Мэри справиться с потрясением, испытанным при виде человека в инвалидном кресле. Левая сторона измученного лица оставалась парализованной, но глаза смотрели ясно. Мэри растерялась.

Миссис Тэчер — истинная леди, облаченная в наряд кремового цвета, — поднялась навстречу. Выражение лица женщина контролировала прекрасно, но в глазах отчетливо читалось беспокойство.

— Вы и есть Джун? — вежливо спросила она.

— Нет, Джун вот, — ответил вошедший младший сын, — а это Мэри.

Мэри лихорадочно думала, как избежать неуместного в данном случае рукопожатия, и с облегчением вздохнула, когда хозяйка дома не выказала намерения протянуть руку.

— Прежде чем начать разговор, предлагаю выпить по чашке чаю, — произнесла миссис Тэчер. — Сейчас все будет готово.

Словно по сигналу, из холла послышалось дребезжание посуды, и дверь снова распахнулась, впустив пожилую женщину в темносинем платье, толкавшую перед собой столик на колесиках.

— Я накрыла на шестерых, — громко сообщила она, с нескрываемым любопытством оглядывая девушек. — Печенье только что из духовки.

— Прекрасно, — сказала миссис Тэчер. — Спасибо, Марта.

Мэри села на один из маленьких диванов, стоявших у камина, и старалась не выдать своих чувств при виде опускающегося рядом Томаса. Джун и Джон вдвоем уселись на другой диван.

Оба сына темноволосые, видимо в отца, сейчас совсем седого, потому что мать их была прекрасно сохранившейся блондинкой. Если Мэри считала правильно и Томасу года тридцать три — тридцать четыре, то миссис Тэчер далеко за пятьдесят, хотя ей нельзя дать и сорока пяти.

Мистер Тэчер держал чашку без посторонней помощи, что Мэри отметила с облегчением, правда, до сих пор не произнес ни слова, и она подумала, что речь у него нарушена.

С каждой минутой напряжение в комнате возрастало. Мэри охватило уныние. Теперь она хорошо понимала, почему Томаса так заботило здоровье отца, — в его состоянии трудно справиться со стрессом, который навязали ему Джон и Джун.

— Джон говорил, что несколько лет назад вы потеряли родителей, — сказала миссис Тэчер. — Какое ужасное горе!

— Да, пережить пришлось много, — признала Мэри, стараясь говорить спокойно.

— И вы все вынесли на своих плечах… — Сочувствие, прозвучавшее в голосе женщины, несомненно, искренне. Миссис Тэчер перевела взгляд на Джун, которая до сих пор не произнесла ни слова. — Я во всем виню Джона, а не вас, дорогая. Вы еще так молоды!

— Нет, это и моя вина, — смиренно признала Джун, что, в общем, было правдой.

— Даже если мы разделим вину на всех, делу не поможем, — едко заметил Томас. — Вопрос в том, что можно сделать.

— Все уже решено, — бросил Джон. — Мы женимся.

— Само собой, разумеется, — согласилась мать. — Нужно решить, где и когда.

— Сент-Оноре, — вдруг не совсем внятно произнес мистер Тэчер, и все глаза обратились к нему.

Его жена не совсем уверенно предложила:

— Не лучше ли все оформить в отделе регистрации?

— Нет. — Внятно говорил отец, или нет, но тон был непререкаемый. — Мои сыновья должны венчаться в церкви!

— Свадьбу можно сделать достаточно скромной и в этом случае, — сказала Мэри, слегка порозовев, когда все посмотрели на нее. — Я хочу сказать, — быстро продолжила она, — что совсем не обязательно, чтобы пел хор и тому подобное, правда?

Ответил Томас:

— Если вы беспокоитесь о расходах, то напрасно. Вас это вряд ли коснется.

От оскорбления у Мэри даже закружилась голова. Глаза ее потемнели от негодования, когда она встретила взгляд Томаса.

— Еще как коснется!

— Даже скромное венчание обойдется недешево, а ваши дела, как я понимаю, в этом году идут неблестяще, — спокойно сказал Том.

Деньги, отложенные на образование Джун, теперь, конечно, не понадобятся. Естественно, эти деньги помогли бы Мэри продержаться с магазином, но, с другой стороны, она не может позволить Тэчерам взять все расходы на себя.

— Все будет в порядке, — решительно сказала Мэри. — Тем более что у нас есть и другой источник дохода.

Джун открыла рот, но, наткнувшись на предостерегающий взгляд сестры, промолчала, хотя на ее лице явно отразились те сомнения, которые Джун хотела выразить вслух. Томас задумчиво посмотрел на нее и снова повернулся к Мэри.

— Бывают случаи, — буднично сказал Том, — когда гордость неуместна.

Забыв обо всех, Мэри вглядывалась в серые глаза Тома и видела, как в их глубине вспыхивают рыжие искорки. Желудок ее болезненно сжался, а в кожу будто впились сотни муравьев. Потребовалась вся воля, чтобы голос не выдал ее состояния, в которое Мэри неизменно приводила близость этого человека.

— Это не тот случай.

Через десять минут все вопросы были решены: венчание состоится в соборе Сент-Оноре через месяц. К тому времени, по подсчетам Джун, срок беременности будет всего восемь-девять недель. И никто ничего не заметит. Правда, Мэри считала, что это не самое главное в предстоящей церемонии.

Завтра Джон отвезет будущую жену к гинекологу, с которым уже договорился. Мэри питала слабую надежду, что Джун ошиблась. В таком возрасте у девушек еще бывают отклонения…

Другой вопрос, захочет ли Джон тогда жениться на ней. Для Джун это стало бы катастрофой: первая любовь — чувство сильное…

А как бы повела себя в подобной ситуации она сама, с горечью подумала Мэри. В ее жизни было несколько молодых людей, но никто не стал ни близким, ни дорогим, ни к кому она не испытывала глубоких чувств. Нынешний приятель, с которым Мэри встречалась, уехал в отпуск в Новую Зеландию и должен вернуться в следующий вторник. Бенедикт хотел, чтобы она поехала с ним, но Мэри не могла себе позволить нанять продавца, который заменил бы ее в магазине. Даже если бы она могла доверить кому-то свое дело.

Впрочем, хотя Бенедикт время от времени проводил с ней свободный вечер, общего у Мэри с профессиональным спортсменом было очень мало. Мэри находила его безумно скучным. Еще раньше она решила, что по возвращении Бенедикта разорвет с ним отношения.

— Вы где-то очень далеко отсюда, — вывел Мэри из задумчивости Томас. Оказывается, он уже давно внимательно наблюдал за ней. В его глазах застыло странное выражение.

— Есть о чем подумать… — Мэри отвернулась и посмотрела на его мать. — Где вы собираетесь устроить прием?

— Можно здесь, — предложила миссис Тэчер и невесело улыбнулась. — Видимо, соберутся только члены семьи и близкие друзья. Если будет хороший день, разместимся на веранде.

Хорошим этот день, наверное, будет только для Джун и Джона, подумала Мэри. Всем остальным придется его просто пережить. Томас назвал это «браком по принуждению».

Мэри хотела только одного: как можно скорее отправиться домой. Однако, похоже, Джун уходить не собирается. Они с Джоном о чем-то тихо разговаривали, тесно прижавшись и глядя друг другу в глаза. Мэри пришлось признать, что пара получилась красивая. Если бы только все сложилось по-другому!

— Мы еще не обсудили, где вы будете жить, — начала она, решив, что настало время затронуть этот вопрос.

— Здесь достаточно места, — ответила миссис Тэчер раньше, чем кто-либо успел вставить слово. — Комната рядом со спальней раньше была детской. Понадобится только небольшой ремонт.

— Вот и хорошо, — непринужденно откликнулся Джон. Похоже, вопрос, где жить с молодой женой, не имел для него никакого значения. — Просто замечательно, правда, Джун?

— Замечательно… — эхом повторила Джун, хотя далеко не так уверенно.

Мэри понимала ее. Молодые живут вместе с родителями только в том случае, если у них нет другого выхода. Да и мистера Тэчера лучше не беспокоить плачем новорожденного. Она не имела права вмешиваться, но надо наедине с Джун обсудить вопрос, где они будут жить с Джоном.

Встретившись глазами с Томом, Мэри поняла, что тот догадался о ее мыслях. Похоже, в этом они заодно.

— Джон говорил, что вы страстный садовод, — неожиданно сказал Томас. — Может, хотите осмотреть парк?

Томас хочет увести ее, пока она еще чем-нибудь не усугубила и без того напряженную обстановку, догадалась Мэри. К сожалению, предлог для отказа придумать не удалось.

Том легко поднялся на ноги и протянул руку. Мэри медленно встала, отдавая отчет, насколько проигрывает противнику в росте и самообладании. Томас пока вынужден смириться с предполагаемым браком, но это отнюдь не означало, что подобный оборот дела ему по душе и что Тэчер готов встретить новую родню с распростертыми объятиями. Более того, у Мэри появилось предчувствие, что при каждом удобном случае Томас будет показывать свое отношение ко всему происходящему.

Солнце стояло высоко, так приятно ощущать тепло после нескольких не по сезону холодных недель. Дом огибала широкая веранда с балюстрадой из белого камня, откуда открывался вид на превосходно разбитый парк. Клумбы пестрели цветами, к крытой аллее, увитой розами, через изумрудные лужайки сбегались усыпанные гравием дорожки.

Все слишком красиво. Как картинка с конфетной коробки, напряженно подумала Мэри, но тут же упрекнула себя в мелкой зависти. Томас, молча, шел рядом, засунув руки в карманы брюк. В его присутствии Мэри чувствовала себя неловко.

— Наверное, у вас было счастливое детство, — наконец нашлась она. — Здесь чувствуешь себя защищенным, правда?

— Да, вы правы, — ответил Томас. — Хотя нельзя сказать, что я проводил здесь много времени.

— Закрытая школа? — осмелилась спросить Мэри.

— Вы не одобряете, когда детей отправляют в закрытые школы? — пристально посмотрел на нее Томас.

— Не одобряю, — твердо сказала Мэри. — Ребенка должны воспитывать родители.

— Это зависит от ребенка. Мне нравилось в школе.

— Да. Похоже, для вас это был идеальный вариант.

Темные брови удивленно выгнулись.

— Вы полагаете, я в детстве был недостаточно чувствителен? — усмехнулся Томас.

Мэри почувствовала, что ее антипатия к этому человеку возрастает.

— Отчего же брать, только нежный возраст? — ехидно уронила она. — Вы сейчас чувствительны не меньше любого дворового кота.

Мужчина засмеялся, глядя на ее раскрасневшееся лицо и сверкающие глаза, и довольно покрутил головой.

— Готов держать пари: стоит вам разойтись, и вы превращаетесь в настоящую маленькую шалунью!

Слово «маленькая» привело Мэри в ярость. Не успев подумать, она размахнулась и с остервенением ударила Томаса по щеке, испытав мстительное удовольствие при виде мгновенно изменившегося лица. С губ Томаса сорвалось короткое ругательство, и Мэри ужаснулась, вдруг осознав, что натворила. Она вспыхнула и сделала шаг назад.

Томас смотрел на нее с нескрываемым отвращением.

— Так сколько вам лет, вы сказали?

Мэри уже была готова извиниться, но при этих словах ее вновь охватил приступ гнева.

— Достаточно, чтобы не позволять смеяться над собой! — запальчиво ответила девушка.

В серых глазах вспыхнул опасный огонек.

— Тогда давайте играть во взрослые игры.

Стальные руки обхватили ее плечи, и горячие губы заглушили готовый слететь с губ протест. Захваченная врасплох, Мэри не сопротивлялась. Замерев, она чувствовала, что поцелуй увлекает в пучину еще не изведанных чувств. Когда Томас, наконец, отпустил ее, девушка, краснея от гнева и возмущения, не могла вымолвить ни слова.

— Попробуйте ударить меня снова, если хотите повторить то же самое, — заявил Томас.

Напрягшись как струна, Мэри смотрела с ненавистью на своего высокого противника. Губы горели от поцелуя.

— Я уже ничему не удивлюсь! — выкрикнула она. — Вы ведете себя как средневековый феодал!

Ответная улыбка Томаса вызвала еще большую досаду.

— Правду говорят, что рыжие очень вспыльчивы. Вы не бросаетесь с кулаками на покупателей?

— Я веду себя как считаю нужным, — враждебно ответила Мэри. — Мои покупатели — воспитанные люди. — Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — К вашему сведению, я тоже не в восторге от перспективы породниться с вами, но в отличие от вас признаю за Джоном право жить, как он хочет. Кажется, ваши родители тоже достаточно спокойно примирились с этим.

Томас помрачнел.

— Только внешне. За последние несколько месяцев им слишком много пришлось пережить. Один бог знает, чего им стоит это спокойствие.

Мэри закусила губу.

— Простите, — сказала она. — Я не подумала.

— Пожалуй, в конце концов, мы сможем понять друг друга… — примирительно пробормотал Том. Он пожал плечами и равнодушно сказал: — Если хотите, можем вернуться в дом.

Когда Томас и Мэри вошли в гостиную, мистера Тэчера там уже не было. Как объяснила жена, перед обедом ему следовало отдохнуть.

— Мужу нелегко пережить все это, — добавила миссис Тэчер. — Мы всегда думали, что первым женится Том.

— Я надену на себя этот хомут, когда достаточно созрею для него, — недовольно пробурчал Томас, и Мэри поняла, что разговор о его предполагаемой женитьбе заходит не впервые.

Мэри украдкой взглянула на часы и с удивлением обнаружила, что всего лишь четверть шестого. Джун не выражала ни малейшего желания уйти, но вряд ли сестры могли оставаться здесь и дольше.

Как можно тверже Мэри сказала:

— Думаю, нам пора. Кажется, мы все выяснили.

— Я тоже возвращаюсь в город. Могу прихватить и вас, — любезно предложил Томас.

— Я сам отвезу их, — заявил Джон. — А по пути осмотрим колесо. Может, прокол небольшой. Подкачаем, и машина доедет до дома. На всякий случай захвачу электрический насос. Не стоит оставлять «фиат» на шоссе.

Мэри не могла не согласиться. Возможно, Джон прав.

— Спасибо, — с признательностью сказала Мэри. — От моего насоса толку мало.

— Завтра утром свяжусь с викарием и договорюсь о дне венчания, — пообещала миссис Тэчер. Скорый отъезд гостей нисколько не огорчил ее. — Джон, ты вернешься к обеду?

Мэри почувствовала замешательство будущего зятя и неожиданно предложила:

— Вы можете пообедать у нас.

— Напротив, я сам думал пригласить вас, — возразил Джон. — Если вечер не занят, мы могли бы сходить вчетвером, — предложил он и старшему брату. — Можно будет заказать, столик в «Паласе».

— Почему бы вам не пойти вдвоем с Джун? — поспешно вмешалась Мэри, мало заботясь о мнении Томаса. — У меня дома много дел.

— Уверен, ничего такого, что не могло бы подождать до завтра. — По тону Тома нельзя догадаться, что тот думает на самом деле. — Вчера обед устраивали вы, сегодня наша очередь. Я позвоню в «Палас». — С этими словами он вышел из комнаты.

Мэри едва удавалось вести себя спокойно. Меньше всего ей хотелось провести вечер в компании Томаса Тэчера. Более того, Мэри уверена, что тот сам не горит желанием отправляться вместе с ней куда бы то ни было. Ему стоило лишь сослаться на заранее назначенную встречу…

Зато Джун пребывала в восторге. Для нее худшее осталось позади. Мэри сомневалась, что сестра будет возражать против жизни в особняке. Вполне возможно, что Джун уже успела оценить преимущества этого дома, в котором ей не придется и пальцем шевелить. Тем более, когда появится ребенок…

Томас вернулся и сообщил, что заказал на полдевятого столик в ресторане отеля, считающегося лучшим в графстве. Мэри была там однажды с Бенедиктом, и тот чуть в обморок не упал от проставленной в счете суммы. И хотя спортсмен сам предложил пойти в этот ресторан, но не стал протестовать, когда Мэри настояла, чтобы заплатить свою долю.

Однако Тэчеры, без сомнения, могли себе позволить ужинать в таких местах.

— Так чем же вы все-таки занимаетесь после работы? — продолжал разговор Томас. — Хотя при шести рабочих днях в неделю у вас мало свободного времени.

— При пяти с половиной, — уточнила Мэри. — По четвергам я закрываю в час. — Мэри пожала плечами. — А занимаюсь я самыми обычными вещами. Копаюсь в саду. Очень люблю пешие прогулки. Отец, сам заядлый турист, с раннего детства брал меня в походы.

— А Джун?

— Джун в этом отношении пошла в мать. Та никогда не понимала, что за удовольствие таскаться пешком по горам и обходиться без элементарных удобств…

Казалось, впервые за вечер Томас широко улыбнулся.

— Я ведь и сам турист.

— Серьезно? — в голосе Мэри послышалось недоверие. — Как-то не верится…

— По-вашему, я выгляжу хилым, бледным и совершенно не похож на любителя свежего воздуха?

Мэри окинула взглядом худое загорелое лицо, широкие плечи, могучую грудь под распахнутым пиджаком и не сдержала улыбки.

— Я имела в виду ваше положение… Управление такой большой компанией должно отнимать уйму времени.

— Я придерживаюсь другого стиля руководства, — серьезно ответил Томас. — Существует такой способ, как делегирование полномочий. Я не собираюсь убиваться на работе, как отец. Может, он не сидел бы сейчас в инвалидной коляске, если бы больше отдыхал. — Том медленно покручивал рюмку с коньяком. Под белоснежной манжетой рубашки виднелись плоские золотые часы, запястье, слегка поросшее темными волосками, туго охватывал массивный браслет. Неожиданно лицо его помрачнело. — Отцу понадобилось пережить инсульт, чтобы понять, что смысл жизни не в работе.

— И все-таки он жив… — хрипло сказала Мэри.

Томас поднял глаза. Его лицо сразу смягчилось.

— Вы очень тоскуете по родителям?

— Очень, — призналась Мэри. — Я научилась жить с этим, но первый год был просто ужасным. И для Джун, конечно, тоже.

— С той разницей, что она не осталась обремененной ответственностью за четырнадцатилетнюю сестру.

— Я не очень-то, видимо, справилась со своими обязанностями, — задумчиво сказала Мэри.

Том пожал плечами.

— В конце концов, ваша сестра ничем не хуже Джона, у которого было все. Остается надеяться только на чудо: вдруг оба моментально повзрослеют и осознают ответственность друг перед другом и будущим ребенком…

— Я высоко ценю великодушие вашей матери, но Джону и Джун следовало бы дать возможность жить самостоятельно… — после некоторого колебания все же решилась сказать Мэри. — Тем более что ваш отец нуждается в тишине и покое.

Несколько мгновений Томас внимательно разглядывал ее, потом сказал:

— Дом достаточно велик, но я понимаю, что вы имеете в виду. Я поговорю с Джоном.

Подошел официант со счетом. Оглянувшись, Мэри заметила — кроме них, на веранде никого не осталось, хотя внутри ресторана еще играла музыка. Тут она с облегчением увидела, что Джун и Джон возвращаются. Глаза сестры сияли как две звезды, волосы взлохмачены, когда Джун повернулась спиной, стало видно, белое платье запачкано травой.

Мэри поняла, что Томас тоже все заметил и сделал те же выводы, хотя по его лицу этого сказать было нельзя. Конечно, теперь, когда молодые люди все равно должны пожениться, происшествие не имело большого значения, но вряд ли время и место выбраны удачно…

Причин задерживаться больше не было, настала пора отправляться в обратный путь.

— Обратно девушек повезу я, — заявил Джон, когда они вышли из отеля.

— У твоей машины неудобное заднее сиденье, — справедливо отметил старший брат. — И мне все равно ехать в ту же сторону.

— Тогда захвати Мэри, — с готовностью предложил младший.

Джон схватил невесту за руку, молодые люди весело рассмеялись и помчались к стоянке.

— Кажется, мы опять остались вдвоем, — сухо отметил Томас.

— Я бы прекрасно доехала в машине Джона, — быстро сказала Мэри.

— Да, но вам же ясно дали понять, что вы там лишняя. А мне не доставит никакого труда подвезти вас, — добавил он.

Не было смысла препираться дальше, похоже, парочка все спланировала заранее. Ну, Джун еще за это поплатится, сердито подумала Мэри.

«Феррари» Джона с ревом промчался мимо, отчаянно сигналя. Джун без тени раскаяния помахала, оба улыбались, как чеширские коты.

— Словно дети малые, — вскользь обронил Томас.

Мэри не могла не согласиться. То, что Джону уже двадцать два, не играло никакой роли.

Снова оказавшись в «БМВ», Мэри подумала: с тех пор как Том переступил порог ее магазина, прошло чуть больше суток. Мэри казалось, в эти сутки вместилась половина ее жизни.

Пока Томас выруливал на проезжую часть, девушка украдкой взглянула на резко очерченный профиль и вновь почувствовала ставшее уже привычным волнение.

— Удобно? — спросил он, не отрывая глаз от дороги.

Мэри рассмеялась.

— В такой машине не может быть неудобно.

— Прямо сценка из рекламного ролика, — хмыкнул Том и добавил: — Если купить подержанную модель, то обойдется недорого, да и обслуживание не требует больших затрат.

— Меня вполне устраивает «фиат». — Мэри не собиралась обсуждать покупку машины любой модели, тем более «БМВ». — Он никогда не подводил, если не считать пары проколов и немного подтекающего масла. Вы помните тот страшный снегопад прошлой зимой? Так вот, я стала одной из немногих, кто не застрял по дороге.

— Наверняка это заслуга не только машины, но и водителя.

Если говорить честно, Мэри отнюдь не считала себя образцовым водителем. За последние несколько недель из-за невнимательности пару раз чуть не попала в аварию. События с сестрой на время заставили Мэри забыть о финансовых проблемах, но это не означало, что они перестали существовать. Если в ближайшее время торговля резко не пойдет в гору, впору закрывать магазин…

Но ни при каких обстоятельствах она не обратится к будущим родственникам с просьбой отсрочить выплату аренды, твердо решила Мэри. Можно представить, какие выводы Тэчер сделает, едва она откроет рот!

— Вы опять притихли, — заметил Том. — Не стоит так беспокоиться о случившемся. Будем надеяться, — у этих двоих все сложится хорошо.

— Да, конечно, все будет в порядке. — Мэри изо всех сил старалась, чтобы в голосе звучали оптимистические нотки. — Особенно если они будут жить отдельно.

— Я же сказал, что поговорю с Джоном, — сказал Томас с легким раздражением. — Большего сделать не могу.

— Понимаю. Ведь за квартиру будет платить Джон, поэтому он сам должен решать. Только…

Мэри оборвала фразу, спохватившись, что сказала слишком много. Джун не поблагодарит сестру за вмешательство, если у нее с женихом возникнут трудности. Слишком охотно Джон принял предложение матери.

— Завтра у вас, наверное, трудный день? — спросила Мэри, меняя тему.

— Заседание правления, — последовал краткий ответ. — Будем решать несколько принципиальных вопросов.

— Ваш отец еще принимает какое-нибудь участие в делах?

— Нет. Он отошел от всего.

Мэри спросила, тщательно подбирая слова:

— Возможно ли полное выздоровление?

— Если говорить о параличе, то он постепенно пройдет, но ведь у отца еще больное сердце. — Голос Томаса казался лишенным всякого выражения. — Врач дает ему от силы год.

Только сейчас Мэри в полной мере оценила нежелание Томаса волновать отца, и еще более безответственным после этого сообщения выглядело поведение Джона. Джун тоже далеко не безгрешна, но Джону нет никаких оправданий.

Когда подъехали к дому, время уже приближалось к полуночи. Машины Джона не было видно, свет в доме не горел: следовательно, Джун еще не вернулась.

— Наверняка попали в аварию! — в панике воскликнула Мэри. — Ведь они уехали намного раньше!

— Если бы это произошло, мы бы обязательно увидели их на дороге, — успокоил Томас. — Просто свернули в сторону и где-нибудь остановились. — Он выключил двигатель. — Если хотите, я подожду их возвращения.

Доводы Тома не подействовали. Мэри изнывала от беспокойства и с радостью приняла его предложение. Она не смогла бы уснуть, пока не объявятся эти двое.

Мэри сварила кофе и принесла в гостиную. Томас, уютно устроившийся в любимом отцовском кресле, лениво перелистывал журнал и, видимо, чувствовал себя как дома. Мужчина встал и взял у Мэри чашку с кофе.

— Они будут здесь с минуты на минуту, — заверил Тэчер вконец расстроенную хозяйку и угрюмо добавил: — Ох, и скажу я Джону пару ласковых…

— А я добавлю кое-что для Джун. — Мэри одновременно испытывала гнев и тревогу. — Видит бог, сегодня они пообщались достаточно!

— Джон никогда не знал, что значит достаточно, — сухо заметил Томас. — Кажется, то же относится и к вашей сестре. Если их брак продлится больше года, это станет чудом. Они слишком похожи.

— Но ведь говорят, что противоположность привлекает, а похожесть примиряет, — спокойно сказала Мэри, стараясь не показать, как больно ее задело замечание Томаса.

— Это не относится к случаям, когда люди считаются только с собой. В любом партнерстве приходится не только брать, но и давать.

— У вас может сложиться невысокое мнение о собственном брате, но Джун вы совсем не знаете, — запротестовала Мэри.

Томас пожал плечами.

— Здесь не надо быть семи пядей во лбу. Ваша сестра получает то, что хочет, когда хочет, где хочет, и ей все равно, что кому-то от этого может быть плохо…

— Неправда!

— Нет, правда. И вы это знаете. Во всей этой истории о вас Джун не думала ни секунды.

Глаза Мэри заполыхали изумрудным огнем.

— Думаю, вам лучше уйти, — еле сдерживаясь, сказала она.

— Вы прячете голову в песок, — не сдавался Том. — Я не утверждаю, что в вашей сестре нет ничего хорошего. Может, она лучше Джона. Но у всех свои недостатки.

— Вы меня изумляете, — с сарказмом произнесла Мэри. — Неужели недостатки есть и у вас? Интересно, в чем же они заключаются?

— Один из них — раздражительность. — Тэчер не скрывал, как сильно раздражен сейчас. — Если бы я ошибался в Джун, она была бы здесь, а не занималась любовью в машине, пока вы с ума сходите от беспокойства.

Мужчина молниеносно перехватил занесенную для пощечины руку и сжал мертвой хваткой.

— Я уже говорил вам, что произойдет, если вы посмеете снова это сделать! Поверьте, я не шутил!

— О, вполне верю! — Презрение в полной мере относилось и к ней самой. Нельзя распускаться. Усилием воли, подавив негодование, Мэри взяла себя в руки. — Только, ради бога, уйдите, — сквозь зубы произнесла вконец издерганная Мэри.

Выражение лица Томаса стало решительным.

— Я уйду после того, как выскажу этой парочке все, что я о них думаю, и ни минутой раньше!

— Это не вам решать! — Мэри сразу утратила с таким трудом восстановленное самообладание. — Оставьте в покое Джун. Это наш дом, и я хочу, чтобы вы немедленно ушли отсюда!

Ответить на этот выпад Томасу помешала захлопнувшаяся входная дверь. Чертыхнувшись, Тэчер отпустил запястье Мэри. В гостиную просунулась голова Джун, судя по всему, девушка не считала себя виноватой.

— Я думала, вы давно уехали, — сказала она, обращаясь к Томасу.

Не на шутку рассерженный, мужчина резко поднялся на ноги.

— Мы дожидались вашего возвращения. Где Джон? И где, черт побери, вы были?

— Джон уехал домой. А что? Всего на минутку остановились полюбоваться луной, — вызывающе ответила Джун. — Разве мы должны спрашивать разрешение?

— Нет, не должны! — Лицо Мэри пылало от гнева. — Томас, приберегите ваше мнение для брата! Здесь я хозяйка и справлюсь сама, благодарю вас!

— Конечно, справитесь. С тем же успехом, что все четыре года, — негромкие слова больно отозвались в душе Мэри. — Если бы получше держали ее в руках, этой ситуации просто не возникло бы! — Томас перевел взгляд на Джун, но внезапно пожал плечами, и жест этот был красноречивее всяких слов. — Счастливо оставаться!

Джун посторонилась, чтобы дать дорогу.

— Пока, братик, — дерзко ответила она.

Мэри оцепенела, но Тэчер пропустил выпад мимо ушей. Секунду спустя дверь хлопнула, и сестры остались вдвоем.

Младшая осторожно сказала:

— Наговорил кучу гадостей… Он опять пытался убедить тебя, что свадьбы не должно быть?

— Нет! — Мэри еще не могла прийти в себя после обвинений Томаса, только объяснений с Джун недоставало… — Как тебе не стыдно! — напустилась она на сестру. — Что о тебе люди подумают!

— Подумаешь, остановились поцеловаться на ночь… — В голосе Джун не было ни капли раскаяния. — Что здесь такого?

— Вы уже достаточно нацеловались! Видела бы свою спину — вся перепачкана травой! Ты хоть понимаешь, что платье вконец испорчено?

Тут Джун соизволила немного покраснеть.

— Ну и что? Когда мы с Джоном поженимся, у меня не будет недостатка в платьях. Я даже у тебя в магазине смогу кое-что купить.

— Я не торгую одеждой для будущих матерей!

Сначала юное личико сестры выразило удивление, но затем Джун хихикнула:

— Ну, конечно же! Господи, какая я глупая!

Продолжать в том же духе означало понапрасну терять время. Джун всегда была великой мастерицей пропускать упреки мимо ушей, когда ей надоедали нравоучения сестры.

— На сколько завтра назначена встреча? — устало спросила Мэри.

— Встреча? Ах, ты о враче? — Джун пожала плечами. — Где-то во второй половине дня. Сначала Джон повезет меня завтракать. — Она зевнула и прикрыла рот рукой. — Я иду спать. А ты?

— Сейчас, только уберу со стола.

Составив на поднос чашки и кофейник, Мэри вспомнила о машине. Все-таки в магазин придется поехать на автобусе, а ремонт отложить на потом. Конечно, это неудобно, но все же лучше, чем вставать ни свет ни заря и бежать в гараж.

Да, денек выдался не из лучших, с горечью думала Мэри, убирая посуду. Еще вчера Томас Тэчер был просто именем, мелькнувшим в газете, лицом, увиденным на фотографии. Но стоило познакомиться с этим человеком, как все встало с ног на голову.

Установилась прекрасная погода, покупателей хватало, и летние дни летели один за другим. Все свободное время Мэри тратила на свадебное платье для Джун. Она внесла множество изменений в первоначальную модель и начала раскраивать тяжелую шелковую ткань кремового цвета, понравившуюся обеим сестрам.

Работа оказалась тонкой и утомительной, многие детали приходилось отделывать вручную, но Мэри не щадила себя. Пусть свою свадьбу Джун запомнит на всю жизнь.

В четверг Мэри позвонила миссис Тэчер, уточнить список гостей. Разговор не удался, обе женщины чувствовали себя неловко.

— Времени осталось мало, правда и гостей будет немного. Поэтому, полагаю, каждая сторона пригласит своих гостей сама. Это можно сделать неофициально, — предложила миссис Тэчер. — Только скажите, сколько ваших гостей придет на прием.

— Человек шесть, — предположила Мэри, хотя еще не знала, сколько друзей пригласит Джун.

Прежде чем задать следующий вопрос, Мэри слегка задумалась. — Может, счета будете направлять прямо ко мне?

Ответ оказался еще более осторожным.

— Муж хотел сам обо всем позаботиться…

— Очень любезно с его стороны, но в этом нет никакой необходимости, — запротестовала Мэри. — Я могу себе позволить эти расходы.

— Просто Стив очень переживает, ибо считает, что во всем виноват Джон. Муж сильно огорчится, если вы откажетесь принять это предложение.

Ссылка на состояние здоровья мистера Тэчера не позволила Мэри настоять на своем, и девушка как можно спокойнее произнесла:

— Мне остается только поблагодарить вас и вашего мужа…

— Вот и хорошо, — с явным облегчением сказала миссис Тэчер. — Тогда, надеюсь, мы обо всем договорились. Или у вас есть еще какие-нибудь вопросы?

Так как Джун не заводила разговора о том, где они будут жить после свадьбы, а Мэри не чувствовала себя вправе обсуждать эту тему за спиной сестры, то она поспешно сказала:

— Да нет, похоже, все ясно.

— Тогда увидимся через две недели. До свидания, дорогая!

Вернувшись с работы домой, Мэри застала Джона. Они с Джун где-то весь день гуляли, а вечером собирались на концерт под открытым небом. Как выяснилось, оба умирали с голоду.

Будь Мэри одна, то ограничилась бы чашкой кофе с сандвичем, но Джона этим не накормишь. Пришлось варить спагетти, сделав для скорости соус из пакета, и дополнить блюдо тертым сыром.

К чести Джона, тот уписывал простую еду с не меньшим аппетитом, чем самую изысканную. Несмотря на все недостатки, мальчик все же очень мил, признала Мэри, когда Джон благодарил ее за ужин.

— Вы собираетесь провести медовый месяц на Канарах, — сказала Мэри, когда занялись десертом. — Это станет замечательным началом семейной жизни.

— И все благодаря брату, — согласился Джон. — Уж если он расщедрится, так только держись!

— Не могу сказать, что в последние годы у нас была возможность путешествовать, — почему-то чувствуя себя виноватой, сказала Мэри. — Я не могу закрыть магазин даже на пару недель…

— Вас некому подменить?

— Только если нанять кого-нибудь. У меня нет таких друзей, у которых было бы много свободного времени.

— Кстати о друзьях, — вступила в разговор Джун. — Мне казалось, во вторник должен вернуться Бенедикт.

— Он вернулся, — ровно ответила Мэри.

В глазах сестры зажегся огонек.

— Ты хочешь сказать, что он тебя бросил?

— Тебе, конечно, и в голову не придет, что я тоже могу его бросить, — сухо ответила Мэри.

— Что ж, самое время. Я всегда считала, что он тебе не пара. Бенедикт разговаривает только о регби, — пояснила Джун жениху. — Каждую субботу у него игра.

Джон улыбнулся, схватил Джун в охапку и так сжал ее в объятиях, что та начала вырываться и визжать.

— Иногда я и сам не прочь поиграть в регби!

Мэри почувствовала зависть. Пусть в этой паре осталось много детского, но им хорошо вдвоем. А ее отношениям с Бенедиктом всегда не хватало какой-то искорки…

Нельзя сказать, что их разрыв оставил Бенедикта равнодушным. Он назвал Мэри зазнайкой, корчащей из себя леди, которая не понимает, как ей повезло встретить настоящего мужчину. Бенедикт уже слышал о предстоящей свадьбе и сделал единственный вывод, на какой оказался способен: Мэри положила глаз на Томаса Тэчера. Если бы Бен только знал, думала Мэри, что подобное невозможно, даже если бы она действительно этого захотела.

Джун и Джон все еще возились на диване, начисто забыв про концерт. Мэри оставила их в покое, собрала кофейные чашки и отнесла на кухню. Только она открыла кран с горячей водой, как зазвонил телефон. Вытерев руки, Мэри взяла трубку.

— Джон у вас? — спросил Том без всяких предисловий.

Вот уж чей голос она никак не ожидала услышать… На секунду или две Мэри замолкла от неожиданности.

— Да, — наконец, коротко, ответила она. — Сейчас я его позову.

— Нет, не надо. Просто передайте, что я его жду вечером у себя дома, хорошо? — После недолгой паузы Том сказал более дружелюбно: — Ну как, починили машину?

— Да, спасибо. Пришлось заменить всю резину.

— Похоже, влетело в кругленькую сумму.

— Пусть так, но это лучше, чем зависеть от чужой благотворительности, — парировала Мэри, намекая на размах свадьбы, оплаченной Тэчерами, и добавила: — У вас все?

— Все! — рявкнул Томас. — Остальное не для дамских ушей! Не забудьте передать Джону мои слова! — И с силой бросил трубку на рычаг.

На Джона, однако, просьба брата не произвела ни малейшего впечатления.

— И не подумаю ехать, — сказал тот. — Нужны мне его нотации!

— А чем он недоволен? — недоуменно спросила Джун.

— Недостаточным интересом начинающего бизнесмена к компании, — передразнил интонацию старшего брата Джон.

— А ты и вправду не проявляешь к делам интереса? — спросила Мэри.

На красивом лице юноши появилось скучающее выражение.

— Ну, я могу найти занятие получше, чем целый день сидеть в офисе.

— Например, повезти куда-нибудь меня, — засмеялась Джун.

Мэри воздержалась от замечаний. Вряд ли Джону понравилось ее вмешательство. От Джун тоже нечего ждать поддержки. Она искренне не понимала, зачем тратить драгоценное время на работу. Казалось, знакомство с Джоном заставило это юное создание утратить чувство реальности.

Мэри с сожалением признала свое бессилие. Джун просто не стала бы слушать ничего, что бросило бы тень на обожаемого Джона.

— Через дорогу есть полицейский участок, — сказал Томас. — Вообще-то чаще всего там никого нет, но будем надеяться, что нам повезет.

Мэри шла за Томом как во сне — не могла осознать происшедшее. Конечно, страховка возместит потерю, но на какое-то время она опять останется без средства передвижения…

Крошечное помещение было заперто на замок, и Том моментально принял решение.

— Делать здесь нечего. Вам надо переодеться. Я довезу вас на моей машине.

— В бардачке лежали ключи от дома, — вспомнила Мэри. — А Джун сказала, что вернется поздно. Да и неизвестно, взяла ли она с собой ключи. — Мэри беспомощно развела руками. — Придется разбить окно.

— Прежде всего, надо переодеться. — Томас повел насквозь промокшую спутницу обратно к стоянке. — У меня в машине есть плед. Вы можете все с себя снять и завернуться в него.

Подойдя к «БМВ», мужчина открыл заднюю дверь.

— Раздевайтесь. А я пока залезу в багажник.

Сняв насквозь промокшую ветровку, Мэри забралась внутрь теплого салона. Куртку она бросила на пол. Томас подал большой дорожный плед в красную и черную клетку, обошел машину, тоже скинул куртку и сел за руль.

Мокрые джинсы полетели на пол, за ними последовала рубашка. Оставшись в лифчике и трусиках, она с наслаждением завернулась в плед.

К тому времени дождь почти прекратился, а когда молодые люди выехали из долины, над головой было почти чистое небо. Мэри по опыту знала, что на обратном пути может не выпасть ни капли дождя. Климат в горах особый…

Она поделилась этим наблюдением с Томасом. Тот согласился и добавил от себя:

— Только представьте себе, как скучно слушать прогноз погоды, если бы он всегда сбывался!

Уж его самого скучным не рискнул бы назвать никто, почему-то пришло в голову Мэри, и она вспомнила неожиданное появление Томаса на плато. За то короткое время, что она его знает, Мэри испытала много сильных чувств, в том числе — отрицать бесполезно — и искушение. Правда, все равно это не имело никакого значения. Флирт с будущим деверем Джун не входил в ее планы.

Оправдывая их предположения, солнце светило вовсю. Дорога вилась совершенно сухая, в городе дождя не было.

— Это не самый удобный путь, — предупредила Мэри, заметив, что «БМВ» свернул на улицу, по обеим сторонам которой стояли большие особняки в викторианском стиле. — Если мы поедем прямо через город, будет гораздо быстрее.

— Я знаю, — спокойно ответил Том. — Едем ко мне.

— Но мне нужна сухая одежда! — запротестовала Мэри.

— Я вам дам что-нибудь. Примете горячий душ, а то простудитесь. Это лучше, чем ломиться в запертый дом.

— Чует мое сердце, ломиться все равно придется, — вздохнула Мэри. — Если Джун говорит «поздно», ей можно верить…

— Что-нибудь придумаем. — За разговорами Мэри не заметила, как они приехали. «БМВ» свернул на широкую подъездную аллею.

Как и многие другие особняки в этом районе, дом Томаса был перестроен под фешенебельные квартиры. Тэчер целиком занимал верхний этаж большого дома, куда вела отдельная лестница. Завернутая в плед, Мэри очутилась в изысканно обставленном холле.

— Там ванная, — указал Томас. — Сейчас поищу рубашку или еще что-нибудь. На кухне есть сушилка. Нет, нет, сам я не стираю, — поспешно сказал он, когда Мэри открыла рот. — Два раза в неделю ко мне приходит женщина.

— Только два? — медовым голосом спросила Мэри.

— Много будете знать, скоро состаритесь, леди! — усмехнулся он.

Мэри бросила ехидный взгляд и скрылась за дверью ванной, оборудованной по последнему слову техники, с множеством пушистых белых полотенец. Была здесь и отдельная душевая кабинка с застекленной дверью. Мэри сбросила плед, включила горячую воду и встала под колючие струи.

Стоя с запрокинутым лицом под восхитительным теплым водопадом, за шумом воды она не расслышала, как дверь ванной открылась.

— Я положу одежду на корзину! — крикнул Томас. — Думаю, вам подойдет!

Мэри понимала, что сквозь рифленое стекло виден только ее силуэт, но все равно замерла, пока дверь не закрылась снова. Видно, Том привык заходить в ванную, когда там кто-то находился. Такое впечатление, что он вполне мог бы раздеться и присоединиться к ней, подай Мэри хоть малейший повод.

Мэри отогнала нескромные мысли и вышла из душа. Завернувшись в огромную махровую простыню, она рассматривала мужскую рубашку, которую принес Томас. Белая, шелковая, ручной работы. Мэри предпочла бы что-нибудь попроще, не такое дорогое…

Вытершись насухо, натянула на себя трусики. Лифчик оказался насквозь мокрым. Широкая, плотная рубашка не просвечивала, так что ничего страшного, он ничего не заметит.

Застегнувшись и закатав рукава, Мэри поглядела на себя в большое зеркало. Покрытые легким загаром, красиво оттененным белой рубашкой, ноги открыты до половины бедер. Ничуть не короче, чем обыкновенное мини, успокоила себя девушка. Во всяком случае, Тэчер не упадет в обморок при виде нескольких лишних сантиметров ее кожи…

Полы повсюду покрыты толстыми коврами, так что проблемы с обувью не возникло. Она нашла Томаса на прекрасно оборудованной кухне в дальнем конце коридора.

— Омлет? — спросил он, когда Мэри нерешительно остановилась в дверях.

— Не надо для меня ничего готовить! — воскликнула она.

— Я готовлю для нас обоих, — спокойно ответил Томас. — Вам с сыром или без?

— Ну… с сыром…

Окинув ее взглядом, Томас расплылся в улыбке. Высушенные полотенцем и расчесанные волосы сияющим облаком цвета меди окружили лицо, ничем не напоминая всегда скромную прическу, глаза сверкали изумрудным блеском.

— Настоящая лесная нимфа, — коротко заключил Том.

— Новинка сезона! — насмешливо бросила Мэри, решив не поддаваться на комплименты.

Сидя за столом напротив Тома, она поймала себя на мысли, что не может сосредоточиться на еде, хотя и омлет, и салат оказались очень вкусными. Томас сменил промокшие джинсы на обтягивающие светло-зеленые брюки и зеленую полосатую рубашку с открытым воротом. Каждый раз, поднимая глаза, Мэри видела на его груди черные волосы и опять начинала дрожать.

Молодые люди пили прекрасное вино, мягко разливавшееся по телу. Мэри понимала, что пьет слишком много, но вино помогало успокоиться.

— Я позвонил в полицию, заявил о пропаже, — сообщил Томас.

— Надо бы позвонить домой, — вспомнила Мэри. — Вдруг Джун передумала и вернулась пораньше?

— Ну что ж… — Томас явно сомневался в этом. — Телефон у вас под рукой.

Конечно, дома никто не ответил, собственно, Мэри и не ожидала раннего возвращения сестры. Положив трубку, она размышляла, сколько придется ждать возвращения этих шалопаев. Раз все равно придется разбивать окно, какая разница, когда это сделать?

Чувствуя на себе пристальный взгляд, Мэри неловко сказала:

— Наверно, моя одежда уже высохла. Пожалуй, я оденусь.

— Ой, я же еще не сунул ее в сушилку, — с огорчением признался Томас. — Совершенно вылетело из головы: сначала переодевался, потом возился с едой…

— Это моя вина, — поспешно заверила Мэри, подымаясь со стула. — Я сама должна сделать это. Сейчас…

Когда Мэри вернулась, Томас уже помыл посуду. Налив еще по бокалу, он предложил.

— Давайте возьмем вино в гостиную. Ожидание может затянуться.

Даже слишком, подумала Мэри, но другого выхода все равно пока не видела.

Большая гостиная была обставлена без всякого намека на показную роскошь. Мэри с удовольствием свернулась в большом кресле, поставив бокал на маленький столик. Томас выбрал пластинку, и комнату заполнила музыка: оркестр играл очень знакомую мелодию, название которой Мэри никак не могла вспомнить. Еще не было семи. За окном ярко светило солнце. Для всех в мире продолжался воскресный вечер.

— Вы давно живете один? — спросила Мэри, когда Томас уселся на стоявший рядом диван.

— Я уехал из родительского дома, когда мне исполнилось двадцать пять. Но в этой квартире живу только два года.

— Здесь очень тихо.

— Это одна из причин, почему мне тут нравится. — Он откинулся на спинку дивана и положил ногу на ногу. — Муж с женой, занимающие нижний этаж, живут как мыши, за исключением тех случаев, когда устраивают вечеринки. А так как меня всегда на них приглашают, то проблем не возникает.

— Вы тоже устраиваете вечеринки? — непринужденно спросила Мэри, пытаясь отвести глаза от линии его бедер.

— Пока еще не устраивал, но когда-то надо начинать. — Выражение его лица казалось непроницаемым. — Вы придете?

— Не люблю многолюдных сборищ, — солгала Мэри. — Наверняка у вас масса знакомых.

— Я знаю кучу народа, но лишь немногих считаю своими друзьями. — И после короткой паузы добавил: — Знаете, неплохо, если бы вы заранее познакомились кое с кем из тех, кто придет на свадьбу. Нет ничего хуже, чем оказаться на торжестве среди совершенно чужих лиц.

— Мне казалось, на приеме будут только члены семьи… — уклончиво сказала Мэри.

— Родные и близкие друзья. Мы с Энтони знаем друг друга с детства. И Флер, его жену, тоже. Наши мамы вместе учились в школе.

— Узкий круг людей… — пробормотала Мэри больше для себя, чем для него.

— Узкий — может, но не закрытый, если вы это имели в виду. Флер немного старше вас, но с ней очень легко общаться. — Томас улыбнулся, явно что-то припомнив. — Конечно, если она учтет, что с вами надо держать ухо востро!

— Можно подумать, я настоящая гарпия… — жалобно сказала Мэри.

— Ну что ж, гарпии по-своему тоже весьма симпатичные существа. Мне они всегда были по душе.

Мэри состроила обиженную мину.

— Нет уж, мне эти твари совсем не нравятся! Придется радикально сменить имидж.

— Э, нет! Когда вы рядом, жизнь скучной не кажется!

Скорее всего, он просто шутил. Мэри рассмеялась.

— Я использую эти слова для собственной эпитафии!

Ответа не последовало. Мэри украдкой посмотрела на Тома, встретила пристальный взгляд серых глаз, и внутри все опять задрожало. Мэри вдруг ясно поняла, что сейчас произойдет. Когда Томас встал с дивана, она не смогла ничего сказать, потому что неожиданно пересохло в горле.

Он легко, без усилия поднял ее с кресла, сел в него сам и опустил Мэри на колени. Его рот стал источником невыразимого наслаждения. Мэри запустила пальцы в густые волосы и крепко прижала темноволосую голову, разом отбросив все попытки и дальше обманывать себя. К чему бороться? Она все время хотела этого.

Возбуждал даже его запах. Закрыв глаза, ни о чем не думая, Мэри целиком отдалась чувственным ощущениям: губы раскрылись, повинуясь нежному, но властному нажиму, Мэри трепетала, ощущая, как язык Тома проникает в глубину рта, и испытывая такие эмоции, о существовании которых не подозревала…

Когда Том, наконец, оторвался от нее, Мэри показалось, что она лишилась самого дорогого в жизни. На таком расстоянии серые глаза казались бездонными.

— Так лучше, — тихо сказал мужчина. — Гнев — это не лучшая замена.

— Чему? — спросила Мэри хриплым голосом.

Томас медленно улыбнулся.

— Ты знаешь, о чем я говорю. Я хочу любить тебя, Мэри. И ты тоже хочешь. Я вижу это в твоих глазах.

Он поднял руку и кончиками пальцев нежно провел по ее подбородку к мочке уха. Тело Мэри снова затрепетало. Она знала о существовании эрогенных зон, но и представить не могла, что столь простая ласка может доставить такое невероятное наслаждение. Маленькие струйки жидкого огня разливались по телу, кожа стала настолько чувствительной, что каждое прикосновение ощущалось как ожог…

— Я не собираюсь ложиться с тобой в постель, Том, — выдохнула Мэри.

— Но ты же хочешь этого, — нежно настаивал мужчина. — Разве не так?

Мэри закрыла глаза и сжала зубы, стараясь побороть неумолимо разгоревшееся желание.

— Нельзя получить все, чего хочешь…

— Смотря как хотеть.

Открыв глаза, Мэри сделала ошибку: глаза выдали ее с головой. И когда она попыталась слабо протестовать, увидев, что Томас снова наклоняется, оба знали, что это только видимость сопротивления. Это не просто влечение, пронеслось в голове. По крайней мере, с ее стороны. Чувства, которые этот мужчина вызывал в ней, были гораздо глубже и сложнее.

Прикосновение его руки к обнаженной груди потрясло Мэри. Она инстинктивно выгнулась, давая полную свободу его длинным пальцам и жалея, что ее грудь недостаточно пышная и женственная.

— Они прекрасны, — прошептал Томас. — Как спелые яблоки… — Мужчина наклонился, языком и зубами искусно мучая сосок. Мэри неистово прижалась к нему, не в силах вынести остроту наслаждения.

Рубашка упала на пол, открыв взгляду Тома обнаженное тело, прикрытое лишь крошечными трусиками.

— Я так и думал, — тихо сказал Томас. — Само совершенство. Маленькая Венера! — Том опустил руку на ее живот и улыбнулся, ощутив ладонью движение мышц: его глаза говорили о возрастающем желании. — Со мной происходит то же самое.

Но Мэри сильно сомневалась в том, что он испытывает такое же душевное смятение. Для него в этих ощущениях не было ничего нового. И отступать не хотелось: слишком далеко она зашла. Какие бы ни пришли потом горькие сожаления…

Кровь бешено застучала в ушах, когда он просунул руку под резинку трусиков и нежно коснулся сокровенного. Еще ни одному мужчине она не позволяла таких интимных ласк, никому не дано было право узнать ее так глубоко. Мэри страстно ответила на его поцелуй, полная желания скорее слиться с ним в одно целое. И когда Томас убрал руку, она почувствовала себя брошенной на пути к еще более изумительным открытиям.

— Не останавливайся, — умоляюще прошептала она. — Я прошу тебя!

— И не собираюсь, — нежно прозвучало в ответ.

Томас легко встал с кресла, продолжая держать ее на руках, словно она ничего не весила, и, прежде чем сделать шаг, осыпал поцелуями лицо. Он несет меня в спальню, подумала Мэри. Предстояло многое узнать, она хотела этого, как ничего другого.

Огромных размеров кровать напоминала скорее футбольное поле. Мэри лежала на этом белоснежном поле и сквозь ресницы наблюдала, как мужчина раздевается. Сердце в груди ухало, словно паровой молот.

У Тома была фигура гимнаста: тело хорошо тренированное, узкая талия, стройные мускулистые бедра… Треугольник курчавых волос на груди заканчивался узкой линией, сбегавшей к плоскому животу. Ее взгляд скользил ниже — туда, где чернел другой треугольник, окружавший то, что составляло его мужскую гордость. При виде возбужденной плоти тело Мэри снова задрожало.

Том лег рядом и жестом, лишенным какой бы то ни было стеснительности, притянул ее руку, призывая ощутить всю силу его страсти. Прикосновение Мэри заставило Тома прерывисто вздохнуть.

— Чудесно…

Это послужило Мэри сигналом. Мэри ласкала его так, как ласкал ее он, с упоением даря наслаждение и наслаждаясь сама.

Она никогда не думала, что может стать такой раскованной, так свободно выражать чувства, забывая обо всем на свете…

Неожиданная трель телефонного звонка обрушилась как ушат ледяной воды, болью отозвавшись в каждой клеточке тела. Томас застыл, пробормотав под нос какое-то ругательство.

— Не обращай внимания. Он скоро перестанет.

— Не могу. — Для Мэри собственный голос звучал, казалось, откуда-то издалека. — Может, это что-то важное…

Он снова еле слышно выругался и потянулся к трубке.

— Алло…

Лежа на кровати, Мэри поняла, что звонит женщина, правда, слов не слышала. Мэри замерла, прислушиваясь к ответам Томаса.

Кем бы ни была звонившая, Тэчер очень быстро и без особых церемоний отделался от нее, но для Мэри все уже было кончено. Воздушные замки рухнули. Мэри села и непослушными пальцами стала застегивать рубашку, стараясь не встречаться с Томом глазами.

— Это оказалось не слишком удачной мыслью, — неловко произнесла Мэри.

Томас взял ее за руку, пытаясь удержать.

— А, по-моему, весьма удачной, — упрямо возразил он. — Она и сейчас удачная.

— Нет! — Мэри откатилась на другой конец кровати и встала на непослушные ноги. — Оставь меня в покое!

Лицо Томаса мгновенно окаменело.

— Несколько минут назад ты умоляла не оставлять тебя в покое и хотела идти до конца. Так же как и я.

— Это прошло. Вижу, у тебя и без меня хватает поклонниц.

— Неправда. Ты ведешь себя нечестно. — Видно, что он прилагает отчаянные усилия, стараясь говорить спокойно. — Это ведь ты настояла, чтобы я ответил на звонок. Если ты вдруг передумала — что ж, о’кей, но не надо из-за одного несвоевременного звонка считать меня законченным бабником.

Мэри понимала, что действительно нарушила правила игры. Тэчер — свободный мужчина. В какой-то мере она даже благодарна незнакомой женщине, предотвратившей самую большую ошибку в жизни Мэри.

— Я собираюсь домой, — заявила она. — Поеду на такси.

Томас угрюмо покачал головой.

— Нет. Я отвезу.

Мэри молча вышла из спальни.

Только за дверью ванной Мэри попыталась разобраться в случившемся. Безусловно, заняться любовью с Томасом замечательно, но чего бы она этим добилась? Его отношение к ней — лишь случайное влечение, которое испытывает всякий мужчина к каждой понравившейся женщине. Может, интерес Тэчера несколько больше, чем она думает, но и только. Даже хорошо, что все так вышло, успокаивала она себя. Чего не имел, того и не потерял.

Томас ждал в холле. Увидев, как он легко оттолкнулся от стены и выпрямился, Мэри живо представила Тэчера таким, каким видела несколько минут назад. Теперь она долго не избавится от этого образа, до сих пор в теле бушевал вулкан…

Он с бесстрастным лицом указал на дверь:

— Пошли.

Молодые люди молча спустились с лестницы. Мэри заговорила лишь тогда, когда машина тронулась.

— Мне жаль, если я разочаровала тебя, — негромко начала она, — но что ни делается, все к лучшему. Я сейчас не принимаю таблеток, так что, возможно, мы могли попасть в то же положение, что Джон и Джун.

Томас с непроницаемым лицом смотрел на дорогу.

— Похоже, в этих вопросах вы с сестрой два сапога пара. Слава богу, мне досталась наиболее порядочная из двух.

— Не надо оскорблять Джун. — Мэри постаралась вложить в эти слова как можно больше достоинства. — А что касается предохранения… — Она осеклась, но потом все же продолжила: — Я не заметила, чтобы ты принял какие-либо меры, если уж на то пошло.

— Ты не предоставила мне такой возможности.

— Полагаю, у тебя всегда достаточный запас средств в тумбочке! — бросила Мэри.

— Ты не ошиблась. Рискуют только дураки.

— И только полные дуры могут позволить соблазнить себя такому мужчине, как ты! — выпалила она. — Как большинству самцов, тебе невыносимо думать, что тебя отвергли, правда?

Его профиль казался высеченным из камня.

— Если бы не этот звонок, черта с два ты бы что-нибудь отвергла! Вела себя так же, как и все остальные.

— Ну, ты-то уж, без сомнения, в этом разбираешься!

С пустого в этот час шоссе Томас съехал на обочину и с минуту сидел молча. Затем повернул голову и посмотрел Мэри в лицо. Серые глаза казались холодней льда.

— Это зашло слишком далеко, — сказал Тэчер. — Согласен, все происшедшее — ошибка, но совершили ее мы оба. Ты не ребенок, Мэри. Ты прекрасно знала, что может произойти.

— Я никогда не осталась бы в твоем доме, если бы поняла, что у тебя на уме, — тихо, но непреклонно сказала Мэри. — Я считала тебя джентльменом.

— А я считал, что ты выше этих женских штучек: сначала завести мужчину, а в последнюю минуту улизнуть. Не будь телефонного звонка, ты наверняка придумала бы что-нибудь еще. Некоторые женщины находят в этом особое удовольствие.

Томас говорил отрывисто, и его слова больно ранили ее. Мэри чуть не задохнулась от негодования.

— Я не принадлежу к числу этих женщин, — заверила она. — Звонок просто отрезвил меня. Я осознала, какого сваляла дурака, вот и все. Тебе этого не понять. Мужчине совсем не обязательно чувствовать нечто большее, чем сиюминутное желание.

— Тогда я приобрел бы себе надувную куклу. — Тому смертельно надоел этот разговор. — Давай сойдемся на том, что ты просто передумала. Это твое право.

Мэри обреченно подумала, что ей нечего добавить к этим словам. А даже если бы и было, то он вряд ли стал бы слушать. Да, она передумала. Без серьезных чувств с обеих сторон это стало бы просто совокуплением. Она столько ждала, и вдруг на тебе… Зачем ей понадобилась такая малость?

Когда «БМВ» подъехал к дому, Мэри с невероятным облегчением увидела у тротуара машину Джона. Слава богу, одной проблемой меньше…

Том подъехал к воротам и остановился, не заглушив мотора.

— Если будут новости о машине, полиция свяжется с тобой, — сказал он. — Прежде всего, не забудь поставить в известность о пропаже страховую компанию.

— Я не ребенок, — резко ответила Мэри. — Не надо напоминать очевидных вещей. Со своими делами я справлюсь.

Тэчер лишь коротко пожал плечами.

— Прекрасно. Справляйся.

Вконец рассерженная, Мэри хотела открыть дверь, но вдруг остановилась. Стало стыдно: она и в самом деле вела себя как обиженный ребенок.

— Мне жаль, что так получилось, — порывисто сказала она.

— Это относится к нам обоим. — Голос Тома ничуть не смягчился. — Давай договоримся, что все забудем.

Ничего не было?! Когда перед глазами стоят незабываемые картины, когда она еще ощущает его руки на своем теле…

Заходя в дом, Мэри услышала шум отъезжающей машины. Ну, вот и все, уныло подумала она.

Входная дверь оказалась не заперта, но ни Джун, ни Джона видно не было. Только услыхав шум наверху, Мэри поняла, что происходит. У нее нет никакого права осуждать их, невесело подумала Мэри. По крайней мере, молодых людей объединяет взаимное чувство.

Сестра и ее жених спустились через несколько минут. То, что Мэри поняла, чем они занимались, их нисколько не смущало.

— Я думала, ты куда-то ушла на весь вечер после похода, — объяснила Джун. — Ведь обычно ты возвращалась из своих походов гораздо раньше.

— Да, верно. День был очень хороший. — Эта пустая фраза должна полностью удовлетворить их праздное любопытство. — Вы ели что-нибудь?

— Упивались любовью, — усмехнулся Джон. — Но, несмотря на это, я голоден как волк.

— И я тоже, — поддержала Джун.

— Тогда приготовьте что-нибудь сами, — ответила Мэри. — Еда в холодильнике. А я хочу пораньше лечь спать.

У молодых людей вытянулись лица, но Мэри не обратила на это внимания и пошла наверх. Ничего, им полезно. Пусть хоть раз позаботятся о себе сами. Конечно, Томас совершенно прав: Джун такая же эгоистка, как и Джон. Они похожи как близнецы, но спаси господи их брак, когда начнет проявляться несходство характеров. Если, конечно, несходство существует.

Солнце не зашло и в спальне было еще слишком жарко, о сне не могло быть и речи. Мэри попыталась почитать, но не могла сосредоточиться. В конце концов, бросила это занятие и уселась у окна.

Соседи в саду готовили шашлык, видно, что у них очень весело. Приехала Николь с мужем, ее свободное платье не скрывало большой живот. Мэри заметила еще нескольких соседей. Без сомнения, если бы они с Джун были дома, их тоже пригласили бы.

Она подумала о том, какой простой казалась жизнь всего месяц назад. А сейчас Джун беременна, а она, Мэри, почти влюблена в мужчину, которого сама же оттолкнула. И нет никакой надежды на то, что когда-нибудь он простит ее. В ее жизни — сплошные неприятности, и это еще слабо сказано.

В пятницу вечером Джон устраивал «мальчишник». Мэри находила это решение весьма разумным. При той смене настроений, которой в последнее время подвергалась Джун, для обоих лучше всего хотя бы несколько дней побыть врозь.

До последней минуты Мэри не говорила о своих планах насчет обеда с Томасом и его друзьями. Мэри предвидела бурную реакцию и не ошиблась.

— Если кто-то и должен встречаться с этими людьми, так это я! — обиженно заявила Джун. — В конце концов, главное действующее лицо совсем не ты!

— Друзья Томаса совсем не подходят тебе по возрасту, — пыталась урезонить разбушевавшуюся сестру Мэри. — Ты бы умерла со скуки.

— Если говорить о возрасте, тебе они тоже не подходят. Том на десять лет старше тебя.

— Только на десять, — поправила Мэри и тут же пожалела, карие глаза мгновенно вспыхнули от мелькнувшей догадки.

— Неужели ты на него запала?! — негодующе вскричала Джун. — Бог с тобой, Мэри, он же просто надутый самодовольный индюк!

При таком ярком и образом сравнении Мэри не могла удержаться от улыбки.

— У тебя богатое воображение, сестренка. Не попробовать ли тебе сочинять детские стишки?

Но чувство юмора у Джун исчезло вместе с хорошим настроением.

— Перестань смеяться! — крикнула она разгневанно. — Терпеть не могу, когда со мной обращаются как с ребенком!

— Тогда не веди себя как ребенок! — разозлилась и Мэри. — Том предложил познакомиться с его друзьями, чтобы в день свадьбы я не чувствовала себя неловко в окружении незнакомых людей. Простая предупредительность, только и всего.

— Но он все равно тебе нравится! — упорствовала сестра. — Это не доведет до добра. Джон говорит, у него полно женщин.

— Там, где речь идет о нормах морали, твоему Джону лучше помолчать. По крайней мере, от Томаса еще никто не забеременел… — Мэри тут же осеклась. Она была готова откусить себе язык, заметив, как вдруг потемнели светлые ореховые глаза. — О боже! Прости меня, Джун. Это удар ниже пояса.

Хорошенькое личико сестры сморщилось. Джун упрямо вздернула подбородок.

— Мне наплевать, что говорят другие! Мы поженимся, и только это имеет значение! И оставь меня, пожалуйста, в покое!

Джун бросилась на диван, а Мэри стояла в нерешительности, желая утешить сестру и зная, как воспринимаются уговоры в таком состоянии. Мэри признавала: где дело касалось темперамента, они с Джун стоили друг друга.

Пожалуй, сейчас лучше подождать, пока Джун успокоится. Тем более до прихода Томаса надо принять душ и переодеться. Он должен заехать в восемь.

На обед Мэри решила надеть еще одно свое творение — белый брючный костюм из прекрасного итальянского трикотажа. Когда она открыла дверь, Тэчер с одобрением оглядел девушку.

— Вы выглядите на миллион фунтов стерлингов! — воскликнул Томас с преувеличенной любезностью.

Мэри хотела ответить, что он в отлично сшитом темно-синем костюме выглядит еще лучше, но изобразила улыбку и сделала реверанс:

— Благодарю вас, сэр!

Уже сидя в машине, Мэри рискнула спросить:

— Вы не считаете, что должны пойти к Джону на «мальчишник»? Вы его единственный брат…

— Напиться с разношерстной компанией юнцов, которых Джон называет друзьями? Я не считаю это хорошо проведенным вечером. Да и разница в возрасте слишком велика.

Послушать Джун, так и ей Том тоже не подходит, подумала девушка. Сама она так не считала. После знакомства с Томасом ровесники уже не привлекали.

Чета Блеков ожидала их в небольшом загородном ресторане на берегу реки. Энтони, с копной падавших на лоб белокурых волос, оказался таким же высоким, как Томас, а подобных веселых сияющих синих глаз Мэри не видела еще ни у кого. Его жена тоже была светловолосой и высокой, с потрясающей фигурой.

— Мал золотник, да дорог, — многозначительно ответила Флер на шутливую реплику Мэри, что чувствует себя воробьем, затесавшимся в компанию орлов. — Бриллианты не занимают много места, — всегда твержу моему мужу.

— Может, один бриллиант и не занимает, — спокойно возразил Стив, — но для бриллиантов, которые ты считала стоящими твоего внимания, пришлось бы нанять склад!

— Бессовестное преувеличение! — Глаза цвета старого янтаря кокетливо стрельнули в Томаса, который снисходительно прислушивался к пикировке. — Вот ты бы никогда не поскупился на несколько стекляшек для девушки, правда, солнышко?

— Мне казалось, сейчас все вы предпочитаете называться женщинами, — сказал в ответ Томас.

— Ты, как всегда, уклоняешься, — посетовала Флер. — Я уже обратила на это внимание. — Она сокрушенно покачала головой и обратилась к Мэри: — Вы не находите, когда ему выгодно, он становится глухим как пень?

— Не знаю, — непринужденно отозвалась Мэри. — Я никогда у него ничего не выясняла.

Краем глаза Мэри увидела знакомую усмешку и чуть не застонала, когда поняла, что краснеет и ничего не может с этим поделать. Черт бы его побрал, яростно подумала она. Почему он всегда вгоняет ее в краску?

Стив лениво улыбнулся:

— А вот я связался с незакрывающимся ртом…

— Я тебе дам «незакрывающийся рот»! — с притворным негодованием пригрозила Флер, и муж повернул к жене улыбающееся лицо.

— Разве для тебя это новость?

Мэри невольно рассмеялась. Эта пара забавляла ее, муж и жена хорошо дополняли друг друга. В их шутках не было никакой злобы, наоборот, угадывалась глубокая истинная привязанность. Мэри поняла, что завидует им.

В общем, вечер удался. Оказалось, Томас может быть приятным собеседником.

— Я довольна, что Том так расслабился, — заметила Флер, когда мужчины на несколько минут вышли из-за стола. — Когда заболел отец, на его плечи легла слишком большая ответственность. Думаю, вы как раз то, что ему нужно.

Вертя в руках фужер, Мэри покачала головой.

— Это не совсем так. Я здесь только потому, что Томас счел нужным познакомить нас до свадьбы брата.

— Да что вы говорите! — Флер казалась искренне обескураженной. — Я могла бы поклясться… — Она оборвала себя на полуслове. — Я всегда тороплюсь с выводами. И все равно очень рада, что Томас вас привел. Вы совсем не такая, какой я представляла.

— Вы хотите сказать, мы с Джун из того типа женщин, которые стремятся заполучить богатых мужей?

Последовала пауза, затем Флер смущенно засмеялась.

— Вы всегда такая прямая? Пожалуй, в чем-то вы правы. Когда Томас позвонил, чтобы договориться о встрече, мне показалось… между вами что-то есть. Я ожидала, в дверь войдет действительно роковая женщина…

— Он с такими обычно встречается?

— Видите ли, Тома, как и большинство мужчин, время от времени тянет к женщинам с яркой внешностью, но они быстро надоедают: красота и мозги далеко не всегда уживаются друг с другом. А на вас и посмотреть приятно, и язычок у вас острый как бритва. — Флер громко расхохоталась. — Вам нравится ваш портрет?

— Необычайно, — сухо отозвалась Мэри. В такой характеристике таилась большая ложка дегтя. Она знала, что привлекательна, но вот Джун — настоящая красавица. Уж куда ярче…

— Ваша сестра тоже очень симпатичная девочка, — продолжала Флер, словно подслушав ее мысли. — Мы недавно видели их с Джоном на скачках. Обоим только в школу ходить, а не заводить ребенка. Джон хоть и закончил университет, а все равно мальчишка мальчишкой. — После некоторого колебания Флер нерешительно добавила: — Это очень тяжело — так потерять родителей. Не знаю, смогла бы я пережить это…

— Пережили бы, — спокойно ответила Мэри. — Нужда заставит.

В проходе показались мужчины, и Мэри невольно сравнила их. Внешне полная противоположность — один темноволосый, другой блондин, оба привлекали внимание всех присутствующих. Если сравнивать каждую черту лица отдельно, может, Стив чуть красивее, но Мэри подумала, что большинство женщин выбрали бы волевой подбородок, худощавое загорелое лицо и глаза, меняющие цвет от почти черного до прозрачно-серого — в зависимости от настроения. Возможно, когда-нибудь она и влюбится в другого мужчину, а пока же Томас казался единственным на свете…

Стив с Флер и Томас с Мэри ушли из ресторана в одиннадцать часов и попрощались на автостоянке.

— В воскресенье мы приглашаем вас на шашлыки, если погода продержится, — сказала Флер. — Будет только несколько близких друзей.

— Мы собирались в горы, — ответил Томас, прежде чем Мэри успела открыть рот. — В прошлый раз мы вымокли до нитки, может, в эти выходные повезет. Но все равно, спасибо за приглашение.

Задумчиво посмотрев на них, Флер сказала:

— Ну что ж, желаю вам хорошо провести время. Увидимся в четверг.

— Вам совершенно нечего придумывать предлог, — сдержанно сказала Мэри Томасу, когда они шли к машине. — Я бы и сама могла это сделать.

— Опять спешите с выводами, — откликнулся Том. — Но замените мое «собирались» на «надеялись», и все станет ясно. Я всерьез думал в воскресенье отправиться с вами в поход.

— Правда? — неуверенно спросила Мэри.

Тэчер открыл переднюю дверь «БМВ» и посмотрел на Мэри сверху вниз, удивленно приподняв бровь.

— А что смущает? Почему бы не разделить общее увлечение?

— Не уверена, что смогу освободиться, — уклонилась Мэри от прямого ответа.

— И что же может помешать? — настаивал Томас. — После недели работы нужен хороший отдых.

— Надо еще закончить свадебный наряд для Джун. — Явно лживое высказывание, но единственное, которое пришло на ум. — Другого времени не будет.

Поверил Томас или нет, но принял объяснение без возражений.

— Не поспоришь. Тогда через неделю.

Усадив девушку на переднее сиденье, Тэчер сел за руль и включил зажигание. Мэри чувствовала себя несчастной, но понимала, что поступила правильно. Чем чаще она будет видеть Томаса, тем тяжелее ей придется.

На обратном пути оба молчали. Уже подъезжая к городу, Томас неожиданно затормозил и съехал на обочину.

— Я больше не могу, — прямо сказал он. — Целый вечер я смотрел через этот чертов стол на тебя и вспоминал, как ты лежала на кровати и ждала меня. Три дня пытаюсь выбросить это видение из головы, но ничего не выходит. Если ты относишься ко мне так же, как до этого проклятого звонка, тогда скажи, и мы все начнем сначала.

Томас еще ни слова не сказал о любви, предостерегла себя Мэри, изо всех сил стараясь не броситься ему на шею. Он говорит только о своем желании. Если она позволит их отношениям развиваться известным образом, потом будет страдать еще сильнее.

Однако если держать Томаса на расстоянии, его отношение к ней останется примитивным физическим влечением, а потом он просто ее забудет. И если отказываться от малейшего шанса на любовь из-за боязни душевной боли, то она закончит свои дни озлобленной старой девой…

Профиль Томаса резко выделялся на фоне ночного неба, руки лежали на руле. Наконец он не выдержал и повернулся.

— Так что же? — спросил он. — Ты скажешь что-нибудь?

Отбросив сомнения, Мэри обхватила ладонями узкое лицо Тома, притянула к себе и приникла губами к губам. Он порывисто обнял ее и прижал к груди, жар его ладоней Мэри ощутила сквозь тонкую ткань. Поцелуй был нежным, но Мэри почувствовала пламя страсти, охватившей Тома. Хотелось заставить его дрожать от желания, как в тот памятный вечер. Совсем недавно Мэри уговаривала себя, что жизнь дана, чтобы наслаждаться, так почему не начать прямо сейчас?

Пуговицы его шелковой рубашки расстегнулись при первом прикосновении, пальцы Мэри зарылись в жесткие волосы на груди. Томас перехватил ее руку и поднес к губам, целуя кончики пальцев.

— Ты настоящая шкатулка с сюрпризом, — нежно пробормотал он.

— Мне надоело быть примерной девочкой, — решительно заявила Мэри, сжигая за собой мосты.

— Второй такой, как ты, я еще не встречал. — Том улыбался. — Маленькая, взрывная и абсолютно непредсказуемая.

Сейчас Мэри тоже чувствовала в себе нечто, с чем не могла совладать. Такого яростного возбуждения она до сих пор не испытывала. Мэри горячо откликалась на поцелуи, жадно стараясь наверстать упущенное за последние годы.

Любовь казалась изумительной, заставляя кровь быстрее бежать по жилам. Когда рука Тома легла на ее грудь, Мэри задрожала всем телом. Желание росло, ослепляя ее: внутренняя часть бедер стала влажной, руки и ноги перестали повиноваться.

Томас положил конец этому безумию. Он усмехнулся и подозрительно заглянул ей в лицо.

— Кажется, в тебе говорит вино. Ты выпила целых четыре бокала.

Неужели? Мэри не могла вспомнить. Но сейчас количество выпитого не имело никакого значения. Она никогда еще не ощущала себя такой сексуальной, такой восхитительно раскованной. Если бы сейчас они лежали в постели, кто бы ни позвонил, ее бы это не остановило!

Томас поцеловал ее еще раз и отстранил от себя.

— Я отвезу тебя домой. Тебе нужно хорошенько выспаться, — объявил он. — Нам некуда спешить.

Мэри не хотелось ехать домой, но Том не оставлял выбора. Она откинулась на спинку сиденья, утешаясь мыслью о предстоящих встречах. С этого момента она собиралась наслаждаться каждым моментом, проведенным вместе с Томасом.

Когда они добрались до дома, эйфория Мэри пошла на убыль. Она уже могла трезво мыслить и даже испытала чувство облегчения, когда Томас не сделал попытки войти в дом.

— Как насчет завтра? — спросил он, стоя у двери. — Я заеду за тобой в магазин.

И куда увезет? Вместе со способностью рассуждать вновь вернулись сомнения. Его намерения не включали долгосрочных обязательств. Готова ли она вступить в любовную связь?

— Я не знаю, — нерешительно начала Мэри. — Платье…

— Для платья останется целое воскресенье. — Томас казался настроенным весьма решительно. — Не начинай все сначала, дорогая. Или ты будешь со мной встречаться, или нет. Что выбираешь?

В зеленых глазах вновь зажегся огонек.

— Джун считает тебя самодовольным.

— Понимала бы твоя Джун… — Том улыбался, но сдаваться не собирался. — Ты можешь принять решение, или мне сделать это за тебя?

— Каким же образом? — вызывающе спросила Мэри, но вынуждена была замолчать. Том, приподняв ее, прижался к губам долгим томительным поцелуем, опять лишившим ее воли. Она замерла, наслаждаясь близостью его напрягшегося тела.

— Хотя бы две минуты кряду ты можешь побыть в каком-нибудь одном состоянии? — простонал Том, когда Мэри выскользнула из его объятий. — От тебя голова идет кругом!

Верный способ свести его с ума, подумала Мэри, возвращаясь к веселой бесшабашности.

— Ровно в шесть, спокойной ночи, милый принц! — быстро проговорила она и юркнула в дверь, захлопнув ее перед носом Томаса. Потом стояла, прижавшись спиной к двери, и слушала его смех. Напоследок Том тихо, но внятно пригрозил:

— Еще заплатишь мне за это…

И, возможно, слишком дорогой ценой, пришла в голову грустная мысль. Но Мэри тут же прогнала ее прочь.

Суббота казалась днем, в существование которого Мэри уже перестала верить. Поток покупателей казался нескончаемым. Если дело так пойдет, скоро понадобится помощник, думала Мэри, хватаясь за несколько дел сразу. Если банк пойдет навстречу, она может нанять кого-нибудь, хотя бы для работы по субботам. Только предполагаемый напарник должен быть профессионалом в области женской одежды, а рабочее время такого специалиста стоит недешево…

В пять сорок пять Мэри закрыла магазин и, наскоро умывшись в клетушке, примыкавшей к кабинету, сменила деловой серый костюм на изумрудного цвета платье с глубоким вырезом и плиссированной юбкой.

Подкрашивая губы, Мэри заметила, как дрожат руки. Подумать только — две недели назад рассмеялась бы в лицо тому, кто предсказал бы, что она влюбится в самого Томаса Тэчера!

В половине седьмого Мэри разрывалась между беспокойством и подозрением. Если Томас решил порвать с ней — мог хотя бы позвонить, с негодованием думала она, ища в гневе убежище от обиды и разочарования.

Часы показывали шесть сорок, когда Мэри перестала надеяться на приход Тома и отправилась домой. В расчете на свидание она приехала в магазин на автобусе и теперь, проклиная непредвиденный расход, вынуждена взять такси. В таком состоянии Мэри не могла думать даже о любимом деле…

Джун дома не было, она ушла с Джоном или без него, сказать трудно. Где бы ее ни носило, надо надеяться, настроение у сестры улучшилось, устало подумала Мэри. Сейчас хотелось только одного: чтобы свадьба поскорее состоялась и канула в Лету.

Мэри сварила кофе, есть не хотелось. Сердце подпрыгнуло, когда резко зазвонил телефон, но это оказался один из ее приятелей-туристов, интересовавшийся, не собирается ли она завтра в горы. Конечно, следовало сказать «да». В тоске слоняться по дому — не лучший способ времяпрепровождения. С другой стороны, надо заняться садом…

— Боюсь, ничего не выйдет. Накопилась куча дел, — ответила она другу. — Может, через неделю.

Мэри поднялась в спальню, сняла красивое платье и надела ночную рубашку, накинув поверх халатик. Она решила посмотреть телевизор, а с наступлением темноты лечь спать. Ужасно обидно проводить так субботний вечер, но что оставалось делать?

Как обычно летом, по телевизору ничего интересного не показывали. Единственный фильм, который Мэри еще не видела, оказался таким скучным, что она задремала. Минут через десять кто-то позвонил в дверь. Опять Джун забыла ключи, подумала сквозь сон Мэри.

Она пошла открывать, ругая про себя сестру, а потом в изумлении уставилась на стоявшего за дверью мужчину.

— Прости, что опоздал, — извинился Томас. — Больше двух часов проторчал в «пробке». Грузовик с прицепом перевернулся и заблокировал все три ряда. Я пытался тебя предупредить, но не успел.

Интересно, куда его носило? Но вопрос сразу вылетел у Мэри из головы при мысли, что Томас все же не обманул ее ожиданий.

— Значит, ты ничего не ел, — сказала Мэри, впуская гостя в прихожую.

— С самого ланча крошки во рту не было, — признался Томас. Он смерил девушку взглядом и удрученно вздохнул. — Ах, как мало ты мне веришь!

— Откуда же мне знать? — защищалась Мэри.

— А я-то думал, что ты больше никогда во мне не усомнишься…

— Для такой пламенной веры мы еще не достаточно хорошо знакомы.

Серые глаза потемнели.

— Тогда это надо срочно исправить.

Первый поцелуй привел Мэри в смятение. Мэри едва не задохнулась, страстно желая продолжения. Она с трудом заставила себя рассмеяться и непринужденно сказать:

— Я имела в виду совсем другое!

— Это только начало, — в тон ответил Томас. — А пока выбирай: или одеваешься, и мы едем ужинать, или организуем что-нибудь прямо здесь. Подозреваю, ты тоже ничего не ела. Так как же?

Мэри отлично знала, что она выберет. С бьющимся сердцем девушка посмотрела мужчине в глаза.

— Да, не ела. А что касается остального… Я думаю, уже поздно куда-нибудь ехать. В холодильнике есть цыпленок и салат. Я понимаю, мало для голодного мужчины, но…

— Вполне достаточно. — Томас развернул хозяйку в сторону кухни и легко поцеловал в макушку. — Мне очень нравится твой наряд, — ласково добавил он.

Мой халатик куда целомудренней, чем шелковая рубашка у тебя дома, подумала Мэри, не подозревая, что атласная ткань кремового цвета при каждом шаге плотно прилегала к телу, подчеркивая все достоинства стройной фигурки. Впрочем, переодеваться не было никакого смысла…

Молодые люди поужинали на кухне, взяли чашки и перешли в гостиную. Сидя на диване рядом с Томасом, Мэри вспомнила, как варила ему кофе. В тот вечер нервы у обоих были напряжены до предела, состоялся тяжелый разговор, но уже тогда, если верить Томасу, она ему очень нравилась.

— Ты по-прежнему против этой свадьбы? — спросила Мэри, следуя ходу своих мыслей.

— Сомневаюсь, что семейная жизнь моего брата и твоей сестры будет удачной, — ответил Томас. — Пока никто не дал мне повода передумать.

— Но ты ведь не разлюбил Джона, правда? — Мэри сдвинула брови.

— Конечно, нет. Я люблю его так же, как ты любишь Джун. Но это не значит, что я должен закрыть глаза на его недостатки.

— Он всегда немного… эгоистичен?

— Балованные дети часто становятся эгоистами. Джон родился, когда мать почти потеряла надежду на второго ребенка. Двадцать лет назад считалось, что после сорока женщина уже не может рожать, а маме уже было недалеко до сорока. Кроме того, Джон родился недоношенным, слабым… Вот из него и сделали неженку. Надо было отправить его в закрытую школу. Это бы закалило его характер.

Мэри не считала, что старший брат прав, но спорить не собиралась. Она мельком увидела в зеркале свое отражение: на рыжие волосы падал отблеск пламени электрокамина, в вырезе пеньюара нежно розовела кожа… Казалось, весь ее вид действовал возбуждающе, однако ничто не говорило, что Том охвачен страстным желанием.

Том расслабился, закинул руки за голову и вытянул длинные ноги. В желто-коричневом свитере и тонких брюках Том, наверное, и не собирался везти ее куда-нибудь обедать: возможно, из магазина хотел поехать прямо домой.

Твердо очерченный рот Тома как магнит притягивал ее взгляд, губы Мэри еще ощущали вкус поцелуя. Никогда никого она так не желала. И не только физически: ей хотелось, чтобы любимый мужчина целиком принадлежал ей.

— Если ты не перестанешь смотреть такими глазами, я могу растерять свои лучшие намерения, — сказал Томас.

Голос Мэри прозвучал хрипло.

— Какие лучшие?

— Как ты уже, наверное, догадалась, терпение не входит в число моих достоинств. А увидеть в воскресенье тебя в моей рубашке оказалось не по силам.

— Я не слишком-то сопротивлялась. — Мэри пытливо вглядывалась в его худое лицо. — Вчера ты назвал меня непредсказуемой, а сам точно такой же…

— Ты во мне видишь старого развратника. — Улыбка Тома стала еще шире. — Если мужчина моего возраста не обзавелся женой, то автоматически переходит в разряд донжуанов.

— Если действительно есть повод к подобному мнению, — ответила Мэри, не собираясь принимать сказанное за чистую монету. — О тебе ходят разные слухи.

— Слухи не всегда соответствуют действительности. Тебе придется поверить мне на слово.

Мэри не представляла, куда может завести этот разговор. Она разглядывала гостя из-под опущенных ресниц, пока тот не издал приглушенный стон.

— Ради бога, перестань! Когда ты так смотришь, я еле сдерживаюсь, чтобы не схватить тебя в объятия!

— Так зачем мучиться? — бесстрашно спросила Мэри. — Если мы оба хотим…

Томас откинул голову и задумчиво посмотрел на нее.

— Хочу изменить твое мнение обо мне. Наши отношения начались крайне неудачно, и виноват главным образом я. Не так уж приятно обнаружить, что тебя безнадежно влечет к женщине, которую считал ничем не лучше сестры… Нет-нет, я уже не думаю, что она неразборчивая шлюшка, — поспешил заверить Том, увидев, что у Мэри угрожающе сузились глаза. — Ей нужно пару раз хорошенько всыпать, как и многим девчонкам. Жаль только, Джон вряд ли сможет ее перевоспитать.

— Обязанности родителей быстро научат их уму-разуму, — без особой убежденности в голосе сказала Мэри. — Во всяком случае, здесь мы уже ничем не поможем.

— Сегодня я собирался говорить не об этом… — Лицо Тома напряглось, когда он посмотрел на открытую шею Мэри, затем туда, где в глубоком вырезе атласной ночной рубашки молочно белела едва прикрытая легкой тканью грудь. — К черту все это, — хрипло выговорил Тэчер.

Мэри рванулась навстречу. Давно ждавшая этого момента, она самозабвенно отвечала на поцелуи. Несмотря на возможные последствия, она насладится отпущенными ей мгновениями и сделает это немедленно…

Томас развязал поясок и спустил пеньюар с плеч, широкие рукава соскользнули, и шею мужчины обвили обнаженные руки. Трепещущая Мэри прижалась к любимому и погрузилась в бездонный омут ощущений. Кожа остро воспринимала малейшее движение длинных пальцев. Они медленно и нежно скользнули по шее и спустились ниже, лаская спину. Мэри едва выносила мучительное наслаждение от прикосновения искусных рук.

— Хрупкая, как китайский фарфор… — шептал Том, прижимаясь губами к виску Мэри. — Ты знаешь, насколько это усиливает мое желание?

— Всегда думала, что мужчины предпочитают высоких, — лепетала Мэри, восхищенная происходящим, и даже не возмутилась, что ее назвали хрупкой.

Томас рассмеялся низким грудным смехом.

— Я тоже считал, пока не понял, как хочется защитить тебя от всего света.

— Это не слишком заметно.

— Я сам не подозревал, глаза открылись, когда нашел тебя одну на плато. Маленькие женщины подвергаются большему риску… — Том нежно посмотрел на нее. Затем его лицо стало серьезным. — Обещай, что больше не пойдешь туда одна.

В глазах Мэри появились шальные огоньки, и у Тома тоже загорелись глаза. Он тихонько провел ладонью по растрепанным медным волосам, щеке, по нежной линии подбородка… Мэри задрожала, когда рука Тома осторожно спустила с ее плеча тонкую бретельку ночной рубашки. Прикосновение губ обжигало, Мэри тихо вскрикнула, непроизвольно выгнув спину, предчувствуя приближение более интимных ласк. Женская грудь в большой ладони казалась такой маленькой, сосок розовел, как нераскрывшийся бутон. Именно такую грудь обычно называют девственной. Может, Томаса влечет к ней потому, что она до сих пор не принадлежала ни одному мужчине, подумала Мэри. Неожиданно отчаянно захотелось ощутить его тело, она просунула руки под тонкий свитер, зарываясь пальцами в кудрявую поросль на груди мужчины.

На ощупь кожа была теплой и чуть влажной. Мэри почувствовала, как учащенно забилось его сердце, и Том тяжело задышал. Запах разгоряченного мужского тела опьянял, сознание полностью отключилось, и движениями управляли лишь вырвавшиеся наружу инстинкты.

Томас хрипло застонал, когда блуждающие по его телу пальцы нащупали пряжку ремня.

— Если ты это сделаешь, — тяжело дыша, проговорил он, — я уже не смогу остановиться. Это слишком дорого обошлось мне в прошлый раз…

Первая мысль Мэри была о телефоне, но затем она поняла: если их застанет Джун, это будет настоящей катастрофой.

— Мне лучше уйти, — с явной неохотой сказал Томас, когда Мэри послушно убрала руки. — Сегодня я не собирался заходить так далеко. Эти двое могут заявиться каждую минуту… — Глаза у Тома стали печальными, как у бассета. Он поцеловал Мэри в нос, затем аккуратно вернул на место бретельку и прикрыл грудь. — Какая же нужна сила воли… — сокрушенно вздохнул он.

Похоже, у Мэри силы воли не осталось ни капли. Джун, не Джун — все равно, она отчаянно хотела, чтобы Том не уходил. Остаться наедине с хаосом чувств и мыслей казалось невозможным.

— Жаль, ты завтра занята, — уронил Том, вставая с дивана. Он, к величайшей зависти Мэри, успел полностью овладеть собой. — Погоду обещают хорошую.

Уже готово было сорваться признание, но Мэри вовремя прикусила язык. Пусть тон их отношениям задает Томас. Не следует выдавать свое нетерпение.

Неожиданно, будто только вспомнив, Томас сказал:

— Звонила Флер и просила привезти тебя на обед вечером во вторник. Как у тебя со временем?

— Я ничем не занята, — тихонько ответила Мэри.

— Прекрасно. — Том рывком поднял ее с дивана и быстро поцеловал, что никак не устраивало Мэри. — Заеду в половине восьмого.

Мэри проводила Тэчера до двери, размышляя, чем тот будет заниматься вечером в понедельник. Перед уходом Томас снова поцеловал Мэри, но ей уже одного поцелуя показалось мало. Наблюдая, как уверенно он идет к машине, Мэри поняла: обернись он и помаши, она, не раздумывая, пошла бы за этим человеком на край света…

Когда в одиннадцать часов вечера Мэри поднималась к себе в спальню, Джун еще не вернулась. Проходя мимо открытой двери ее комнаты, Мэри заметила, что сестра даже не застелила с утра постель. Она вошла в комнату поправить сползшее одеяло и взбить подушки. Может, Джон более аккуратен? Хотя, если молодые будут жить в особняке Тэчеров, обо всем позаботится Марта…

Начатую упаковку гигиенических тампонов Мэри увидела, когда решила немного прибрать на трюмо, где тоже царил страшный беспорядок. И даже тогда догадка еще не осенила ее.

В упаковке не хватало двух тампонов. Не спуская глаз с оставшихся, Мэри медленно опустилась на пуфик. Мозг отказывался признать очевидное…

Ясно одно: если беременность и была, теперь ее нет. Неужели Джун ошиблась? Но гинеколог не мог подтвердить то, чего на самом деле нет. Тогда остается думать… Несомненно, Джун последние день-два была не в себе, но выкидыш повлек бы более серьезные последствия.

Мэри тихо ахнула, подумав о единственном объяснении происходящего. Блеф невозможен без участия Джона. Впрочем, это обстоятельство мало что меняло…

Когда послышался шум машины, Мэри сидела в той же позе. Захрустел гравий, раздалось приглушенное хихиканье, потом в замочной скважине повернулся ключ, снова прозвучал смех, теперь уже в доме, открылась дверь в гостиную, а входная захлопнулась. Значит, Джон тоже зашел в дом.

Увидев в зеркале свои потемневшие глаза, Мэри поняла, что оцепенение проходит и ее охватывает ослепляющая ярость. Нужно немедленно уличить эту парочку! Она не ошибается. Ребенка не существовало!

Дверь в гостиную была слегка приоткрыта. Просунув руку в щель, Мэри зажгла верхний свет, заставив сидевших на диване резко отпрянуть друг от друга.

— Я думала, ты давно спишь… — Интонация Джун была обвиняющей.

Нисколько не смущаясь, Джон окинул атласный пеньюар взглядом, мало отличавшимся от взгляда Томаса.

— В таком виде вы бы сразили наповал любого грабителя! — любезно прокомментировал он.

Мэри не обратила никакого внимания на его шутку. Внутри бушевали гнев и обида.

— Я нашла это на твоем трюмо, — резко сказала Мэри, бросив коробку с тампонами в руки Джун, которая инстинктивно поймала ее. — Может, скажете правду? Сказку я уже слышала!

Впервые со времени их знакомства Джон пришел в замешательство. Но даже теперь у него оставался вид человека, покорившегося обстоятельствам, но не виноватого. Джун — та хоть покраснела.

— Незачем заходить ко мне в комнату… — проворчала она.

Мэри тряхнула волосами.

— Это к делу не относится. Если ты лжешь, то хотя бы получше заметай следы! Ведь ты и не была беременна? Вы понапрасну втянули всех в эту историю!

— Совсем не понапрасну! — Джон выпрямился, и его красивое лицо сразу, как показалось, стало старше. — Это наилучший способ заставить вас не совать нам палки в колеса!

— Никто нам не позволил бы пожениться просто так, — вступила в разговор воспрянувшая духом Джун. — Взять хотя бы вас с Томасом. Да вы бы что угодно сделали, лишь бы не допустить нашего брака! Мы могли вообще никого не спрашивать! Вам бы это больше понравилось?

— Гораздо больше, чем то, что я сейчас узнала! — с горечью воскликнула Мэри. — По крайней мере, это не стало бы ударом для отца Джона. А не допустить свадьбы… Интересно, что мы могли сделать? Вы оба взрослые. Я имею в виду по возрасту, а не уму!

— Вы не знаете моего брата, — угрюмо пробурчал Джон. — Уж он-то обязательно нашел бы способ помешать нам. Том достаточно поиздевался надо мной еще до того, как возглавил компанию. А теперь и вовсе решил, что кум королю.

— Если речь идет о твоей безответственности в работе, я его понимаю, — жестко отрезала Мэри. — Сомневаюсь, что в последнее время ты показываешься в офисе!

— И вы туда же… Я для Тома только ишак, даже не состою в совете директоров. А имею такое же право, как и он!

— Да, ты тоже сын своего отца, как и Томас, но заинтересованность в делах фирмы, кропотливая работа, способность принимать решения и другие многочисленные обязанности составляют работу директора. А ты едва ли ценное приобретение для фирмы!

Голубые глаза Джона засверкали, лицо стало пунцовым.

— Что понимаете вы, с вашей скобяной лавкой! Как можете судить о таких вещах? Может, думаете, заполучили Тома? Не слишком рассчитывайте на это! Где замешан мой старший братец, можно быть уверенным только в одном: он вышвырнет вас из своей жизни, как только добьется своего.

— Прекрати, Джон! — В голосе Джун впервые послышалась боль. — Ее магазин — не скобяная лавка. Мэри из сил выбивалась все эти годы, чтобы мы могли свести концы с концами!

Как ни больно слушать злые слова будущего зятя, Мэри тронула поддержка сестры.

— Это не имеет значения, — немного смягчившись, успокоила она Джун.

— Нет, имеет… — Поведение Джона внезапно резко изменилось, казалось, молодому человеку стало стыдно. — Джун права, я не должен говорить этого, но не только у вас есть нервы. Я уже достаточно наслушался упреков от Тома, а теперь и вы туда же. Вы даже не можете представить, как себя чувствуешь, когда тебе всю жизнь ставят в пример старшего брата!

— Не представляю, — согласилась Мэри, не без горечи выслушав эту тираду. — Но сейчас речь не об этом.

Две пары глаз смотрели на нее с одинаковым выражением, но заговорил все-таки Джон.

— Так или иначе, свадьба состоится. Если вы не хотите еще больше расстроить отца, то оставите все, как есть.

Ноги Мэри ослабли, пришлось опереться на косяк двери.

— Все равно правда скоро выйдет наружу.

— Тогда и будем решать.

— Твоя мать готовит детскую для будущего ребенка, — напомнила Мэри, еще не веря, что Джон может быть таким бессердечным.

— Мы же не собираемся все рассказывать прямо сейчас. В конце концов, во время медового месяца у Джун может случиться выкидыш. Это избавит всех от множества хлопот.

— Пожалуйста, Мэри, — взмолилась сестра. — Я знаю, мы поступили нехорошо, но признайся, ведь иначе ты сделала бы все, чтобы помешать нам пожениться!

— Конечно, я бы попыталась отговорить вас от этой затеи, — согласилась Мэри, — но я бы не смогла остановить вас. И никто из твоих близких не смог бы этого сделать, — добавила она, обращаясь к Джону. — Единственное, что пришлось бы пережить, — небольшое психологическое давление с обеих сторон.

Джон пожал плечами.

— Теперь поздно говорить, дело сделано. Вопрос в том, будете ли вы молчать…

— А разве у меня есть выбор? — горько сказала Мэри. — Похоже, твой отец отнесся к свадьбе достаточно спокойно. Известие, что все это липа, может убить его. Остается надеяться, так же спокойно он воспримет и новость о «выкидыше»…

— Врачи все равно говорят, его дни сочтены, — бесстрастно прокомментировал Джон, вызвав у Мэри новую вспышку гнева.

— Как ты можешь быть таким бесчувственным!

— А что такого я сказал? — удивился Джон. Он не видел в своих словах ничего крамольного. — Просто констатировал факт. Это не означает, что я не испытываю к отцу никаких чувств.

Однако этим чувствам явно не хватает глубины. Остается только гадать, насколько глубоко и искренне его чувство к Джун, беспокойно думала Мэри.

— Пожалуй, лучше тебе поскорее уехать, — сказала она. — Мне надо серьезно потолковать с Джун.

— Вы все равно не отговорите ее от свадьбы, — убежденно заявил Джон.

— Я и не собираюсь.

— Иди, Джон, — вмешалась Джун. — Увидимся завтра. Все рано уже поздно.

Джон встал с дивана, потянул за собой невесту и поцеловал с таким вызывающим видом, что при других обстоятельствах Мэри непременно бы рассмеялась. Она видела двух детей, решивших во что бы то ни стало настоять на своем. Странно сознавать, что она сама лишь на два года старше Джона.

Сестра проводила жениха и вернулась в гостиную, остановившись в дверях с вызывающим видом.

— Не вижу смысла мусолить эту тему, — заявила она. — Жалею, что обманула тебя, но дело сделано, так зачем действовать друг другу на нервы? Если ты промолчишь, никто ничего не узнает.

— Вы поставили меня в идиотское положение, — огорченно сказала Мэри. — Как я буду смотреть в глаза Тэчерам, если кто-то заговорит о ребенке?

— Если бы ты не рылась в моей комнате, ничего не случилось бы. Просто забудь, что знаешь, только и всего. — Джун помедлила, ожидая ответа, а когда его не последовало, с видимым облегчением сказала: — Тогда я пошла спать.

Оставшись одна, Мэри попыталась осмыслить происшедшее. Придется стать очень осторожной. Тома провести трудно. Мэри не боялась, что он узнает правду, просто не хотелось, чтобы ложь Джона и Джун раскрылась благодаря ей. Предстоит серьезная проверка ее актерских способностей.

Во вторник Мэри пришла в себя и мало о чем тревожилась. Будь что будет, пусть наконец-то за последствия своего обмана отвечают Джон и Джун.

Мэри одевалась на обед к Блекам с особой тщательностью: тонкое кружевное белье, чулки-паутинки и классическое черное платье, позаимствованное в собственном магазине. Глубокое декольте оставляло плечи открытыми, линия бедер подчеркивалась прямой облегающей юбкой.

Глядя на себя в зеркало, Мэри гнала прочь тревожные мысли. Сегодня она не собиралась думать об этих маленьких мошенниках. Джон и Джун опять куда-то пропали.

В серебристо-сером костюме Томас, как всегда, выглядел сногсшибательно. Сидя рядом в машине, Мэри восхищалась, как хорошо на нем сидит одежда. Впрочем, без одежды он выглядит ничуть не хуже. Мэри представила его таким, каким он был в тот памятный вечер — сильным, красивым, полным страсти. При одном воспоминании сильно заколотилось сердце.

Дом Блеков был очень красив и находился в двух милях от усадьбы родителей Томаса. Встретившая их Флер тоже надела черное платье, которое подчеркивало соблазнительную фигуру и скрадывало несколько лишних килограммов.

— Головы две, а мысль одна! — весело приветствовала она гостью. — Мне очень нравится такой вырез на платье, но из декольте я просто вываливаюсь!

— Это чудесно, — заметил Том, глядя с шутливым сладострастием. — У тебя всегда было на что поглядеть — даже когда ты училась в школе.

— Сказал бы прямо, что толстая, — засмеялась Флер, и мужчина весело улыбнулся.

— Смотря, на чей вкус…

Мэри с трудом сохраняла на лице улыбку. Если Томасу так нравится большая грудь, пусть идет к своей Флер!

Энтони провел Мэри в гостиную и представил другим гостям. Мэри не ожидала, что, кроме них с Томасом, здесь будет кто-то еще, и не подготовилась к тому интересу, который вызвали у присутствующих их отношения с Тэчером.

— Просто удивительно, что вы так подружились с Томом, принимая во внимание известные обстоятельства, — сладко сказала одна из женщин, и Мэри решила, что этой особе явно не хватает деликатности.

— Ну, родне вовсе не обязательно ссориться, — сказал вошедший в комнату Томас. Услышав бестактную реплику, он тут же поспешил на помощь слегка растерявшейся Мэри. — Ты сегодня замечательно выглядишь, Джулия. Красное тебе к лицу.

Комплимент заставил заискриться глаза женщины, в которых только что читалась враждебность.

— Мне уже говорили.

И говорил Томас, догадалась Мэри, которая считала, что умеет читать условные знаки. Наверняка одна из его бывших…

Муж женщины в красном — тоже высокий и темноволосый, но лишенный того обаяния, которым, казалось, лучился Томас, — покорно наблюдал за ними. Довольствуется вторыми ролями, заключила Мэри.

За столом она оказалась рядом с покорным мужем. Она уже знала, что зовут его Джек. Мэри поинтересовалась, чем ее сосед занимается. Оказалось, компьютерами.

На другом конце длинного стола раздался взрыв смеха. Там между Флер и Джулией сидел Томас и очень мило беседовал с дамами. Втроем они хохотали, обширный бюст Флер колыхался, платье грозило треснуть по швам.

— На некоторых мужчин женщины слетаются, как мухи на мед, — не без язвительности заметил Джек. — Надеюсь, вы не ревнивы.

Мэри не смутилась.

— У меня нет повода ревновать.

— О, конечно. С вашей внешностью его и не будет.

Комплимент довольно тяжеловесный, отметила про себя Мэри, улыбаясь и бормоча слова благодарности. Увидев, что Томас смотрит в ее сторону, Мэри улыбнулась и ему. Нет, она не будет ревновать, сколько бы тот ни уделял внимания другим женщинам. Томас Тэчер — свободный мужчина.

Вскоре общество перешло на террасу пить кофе с ликером. Воздух был душный, время от времени вдалеке погромыхивало. Флер зажгла ароматические свечи, чтобы отпугнуть комаров, и по лицам собравшихся заплясали дрожащие тени.

— Очень романтично, вы не находите? — сказала хозяйка, обращаясь ко всем сразу. — Я бы с превеликим удовольствием жила в те времена, когда еще не было электричества!

— И посудомоечной машины, фена, телевизора, самолетов и всего остального? — фыркнул Энтони.

— Чего не имел, того не жалко, — последовал здравый ответ. — Зато мне пошел бы кринолин!

— О, тогда половина мужчин лежала бы у твоих ног, — с видом заговорщика подмигнул Томас.

— Милый, ты знаешь, я ничего не делаю наполовину!

Мэри искренне хохотала вместе со всеми. Кокетство Флер казалось просто веселой игрой. Ее невозможно не полюбить, и Мэри она действительно очень нравилась, чего нельзя сказать о брюнетке в красном, которая время от времени поглядывала с таким видом, словно хотела сказать: до тебя Том был моим…

Рука Томаса лежала на спинке кресла, в котором сидела Мэри. Повинуясь безотчетному порыву, она откинула голову, коснулась шеей рукава его пиджака и тотчас увидела, как Джулия недовольно поджала губы. Вот тебе, подумала Мэри.

Мэри чувствовала, Томас смотрит на нее, и вздрогнула, когда он положил руку на плечо и ласково провел пальцами по шее. Этот жест собственника, всеми замеченный, заставил бешено заколотиться сердце Мэри. Потребовалось все самообладание, чтобы сохранить видимость спокойствия.

Гром стал слышен ближе, засверкали молнии. Поднялся ветер.

— Ой, сейчас начнется! — воскликнул Энтони. — Скорее пойдемте в дом.

Будь Мэри одна, забилась бы в угол и дрожала. С восьми лет, когда молния ударила в антенну на их доме, и телевизор взорвался, она боялась и ненавидела грозу.

Сейчас, видя, что никто не обращает на бушующую за окнами грозу особого внимания, Мэри стало стыдно за свои страхи, однако каждый раз при ударе грома она невольно поеживалась. Томас, сидевший рядом, видимо; чувствовал ее напряжение, но — слава богу — ничего не говорил.

Уже за полночь гроза, наконец, прошла, но дождь продолжал лить как из ведра. Джек поднялся первым и стал прощаться, объясняя, что утром предстоит важная встреча.

— Пожалуй, мы тоже пойдем, — сказал Томас. — Ехать далеко. — Он легко встал, протянул руку Мэри и ободряюще улыбнулся. — Готова?

— Тогда увидимся в четверг, — говорила Флер, провожая гостей до дверей. — Конечно, если жених с невестой не сбегут из-под венца!

Тут Мэри с удивлением поняла, что эти несколько часов и не вспоминала о тайне, которую пообещала хранить. О господи, если бы Джон и Джун сбежали в самом начале этой авантюры, это избавило бы всех от кучи неприятностей…

В машине Мэри молчала и сидела тихо. Томас участливо посмотрел на нее.

— Устала?

На самом деле его вопрос имел подтекст — он спрашивал, не отвезти ли ее прямо домой, догадалась Мэри и тут призналась себе, что больше не в силах сдерживать томление, нараставшее с каждой минутой. Что бы ни ожидало ее в будущем, эту ночь девушка собиралась запомнить на всю жизнь.

— Не слишком, — ответила она.

Мэри не сомневалась, что Томас все прекрасно понял, но молча, продолжал вести машину. Она украдкой взглянула на четкий профиль, желая узнать его истинные мысли и чувства.

— Ты уверена, что хочешь этого? — наконец произнес он, заставив сердце девушки биться неровными толчками.

— Как никогда, — решительно сказала Мэри. — Я хочу тебя, Томас.

Тот криво усмехнулся.

— Смотри не передумай. Нам еще ехать и ехать.

Слишком долго, подумала Мэри, глядя на пустынную дорогу, освещенную фарами. Целых двадцать минут. Конечно, выспаться сегодня она не успеет… Ну и пусть! То, что произойдет сейчас, важнее.

Когда приехали, Томас не стал зажигать свет, просто обнял и поцелуями довел до того, что Мэри забыла обо всем на свете, потом отнес ее в спальню. Он медленно, но уверенно раздевал Мэри, и охваченная томлением девушка не испытывала ни малейших сомнений правильности происходящего.

Когда Том, наконец, лег рядом, обнаженный, как и она, Мэри не могла сдерживать эмоций, она целовала Томаса, сгорая от желания. Возбужденный до предела, Томас все же не торопил Мэри, пока его руки и губы не ввергли ее в пучину неслыханного наслаждения, при этом шептал такие нежные слова, от которых сердце начинало биться у самого горла.

И она раскрылась навстречу, как влажный, только что распустившийся цветок. Боль длилась лишь секунды, сметенная потоком радостного ликования, когда он целиком вошел в нее.

Какими бы восхитительными ни были ее фантазии, они не могли сравниться с изумительным чувством полного слияния плоти с плотью, когда вся растворяешься в том единственном мужчине на свете, который предназначен тебе судьбой. Мэри наслаждалась его властной любовью и инстинктивно подчинялась ритму медленных длинных толчков, в горле зарождался первобытный крик, и крик вырвался наружу, когда движения ускорились, подводя обоих к потрясающему завершению…

Первым пришел в себя Томас, приподнял голову и посмотрел глазами, полными нежности. Таких глаз Мэри еще не видела у любимого никогда.

— Ты откровение! — прошептал он. — Как только подумаю, что кто-нибудь другой… — Он резко оборвал фразу и потряс головой. — Забудь, что я сказал.

Охваченная любовью, Мэри отбросила остатки сомнений и заговорила о том, что больше не имело смысла скрывать.

— Я не хочу никого другого! — исступленно, словно принося клятву, выкрикнула она. — Никогда не будет другого!

В темноте невозможно было разобрать выражение лица Томаса.

— Никогда — большой срок, — осторожно начал он. — Ты меня знаешь всего две недели, и большую часть этого времени я вызывал у тебя только отрицательные эмоции.

— Это не так… — Мэри подняла руку и положила пальцы на его твердые чувственные губы. Даже мимолетного прикосновения хватило, и тело затрепетало от возбуждения. — Просто я злилась на тебя, когда ты ругал Джун…

Томас поцеловал ее пальцы и слабо улыбнулся.

— Не сказал бы, что мое мнение об этой юной леди изменилось. Я действительно не прав, считая во всем виноватой тебя. Нельзя требовать от человека, чтобы тот успевал вести дело и держал в руках своенравного подростка. Один бог знает, сколько сил положил я сам, чтобы справиться с Джоном… — Том перекатился на бок, притянул Мэри поближе, положил ее голову себе на плечо и ласково пригладил волосы. — А если говорить честно, я боролся с самим собой. Не ожидал, что сдамся старшей сестре девчонки, позарившейся на деньги Джона.

— Ты не похож на сдавшегося, — промурлыкала Мэри, с наслаждением вдыхая запах кожи любимого.

Том коротко рассмеялся.

— Если я чему-то и научился — это не выдавать подлинных чувств. Женщины привыкли пользоваться любой зацепкой.

— Не все, — возразила Мэри. — Как сказала Флер, ты чересчур обобщаешь.

— Флер и сама порой не прочь воспользоваться ситуацией…

Мэри постаралась задать вопрос безразличным тоном.

— Знаешь по собственному опыту?

— Если хочешь спросить, не было ли чего-нибудь между нами, я отвечу «нет», — спокойно ответил Том. — Это не она звонила в то воскресенье. — Он жестом собственника провел рукой по шее и обнаженной груди. — Тогда звонила случайная знакомая. Я ни с кем не связан.

Теплая волна затопила Мэри. Она прижалась губами к его плечу, рука скользила по широкой груди, ощущая твердые мышцы живота, блуждала по ставшему знакомым телу и наконец, нашла живое свидетельство вновь возродившегося желания. Почувствовав свою власть, Мэри овладела ожившей плотью и услышала участившееся дыхание.

— Хочешь еще? — хрипло спросила она.

— Попробуй меня остановить, — прорычал он в ответ.

Их первая близость была восхитительна, но вторая еще лучше… Наконец-то она стала опытной женщиной, с улыбкой подумала едва очнувшаяся Мэри.

Когда Томас привез ее домой, шел третий час ночи. Мэри отчаянно хотелось вернуться и провести ночь в его объятиях. Если бы не магазин, она могла бы остаться. Впервые в жизни было противно думать о работе.

— Завтра вечером у меня деловая встреча, — сказал Томас, расставаясь с ней у дверей, — теперь увидимся только на свадьбе. Тебе придется поторопиться, чтобы успеть в церковь, верно?

В четверг машины заказаны на два двадцать, после работы времени оставалось только, чтобы заехать домой и переодеться.

— Успею, — сказала она. — Хорошо, что миссис Стивенсон согласилась поехать с Джун. На месте матери я чувствовала бы себя неловко.

Том ласково провел рукой по щеке любимой, приподнял лицо за подбородок и поцеловал. Но поцелуй уже не мог насытить Мэри, всем существом она жаждала новых и новых ласк. Улыбка Тома еще больше распалила ее.

— Спокойной ночи, зеленоглазая…

Просто чудо, если удастся уснуть, подумала Мэри. Еще хочется быть так же уверенной в его чувствах, как в своих собственных.

Жених с невестой резали в столовой торт. Суетился фотограф, снимающий знаменательное событие. Как только церемония завершилась, Мэри подозвала Джун.

— Тебе пора переодеться, — сказала она. — Через полчаса придет такси.

— Пойдем со мной, — позвала сестра. — Посидим напоследок. Джон не переоденется, пока мы не доберемся до отеля. — Она хихикнула. — Конечно, когда мы пойдем куда-нибудь развлечься, он захочет надеть что-нибудь в своем вкусе.

— А не поздновато ли развлекаться? — заикнулась Мэри, но получила в ответ снисходительную усмешку.

— Да там вся жизнь начинается не раньше одиннадцати! Разве ты не знаешь?

Мэри не знала. Она никогда не была ни на одном острове, кроме родной Англии. Впрочем, как и Джун. На ближайшие две недели сестра с головой окунется в новую жизнь. Мэри не испытывала зависти, а лишь легкую грусть. К тому времени, когда они с Джоном вернутся, будут известны результаты экзаменов, но кому это теперь нужно? В планах Джун на будущее университет не значился.

Чемоданы стояли в комнате, где молодоженам предстояло жить по возвращении, — большой, заново отделанной, с собственной ванной.

— Здорово, правда? — сказала Джун, с удовлетворением оглядываясь вокруг. — Ты только посмотри, какой отсюда вид!

Мэри вежливо кивнула.

— Мы будем жить здесь только первое время. Пока не подыщем что-нибудь… — щебетала Джун, потом поколебалась, но все же решилась сказать. — Наверно, Томас сочтет нужным все рассказать. Пожалуй, это и к лучшему. Когда мы вернемся, родители уже успокоятся. Ясно, Джон вовсе не хотел сказать ничего такого. Просто немного перепил.

Мэри могла бы возразить, но не было смысла продолжать этот разговор. Они с Джоном успели испортить и ее жизнь…

— Томас все уладит, — только и сказала Мэри, чувствуя, что душа разрывается от боли. — Ты готова? Уже почти половина седьмого.

Если Джун и испытывала какие-то угрызения совести, то при напоминании об отъезде обо всем забыла.

— Ну конечно! Это самое фантастическое приключение в моей жизни!

В этом Мэри не сомневалась. Лишь бы их медовый месяц не уложился в эти две недели…

Последние минуты пролетели быстро. Мэри и оглянуться не успела, как вместе с толпой провожающих махала рукой вслед удалявшемуся такси. Когда повернулась, чтобы зайти в дом, рядом стоял Томас. Сердце Мэри забилось от безумной надежды. Но лицо его было таким же ледяным, как и тон.

— Можешь уделить несколько минут моему отцу? Он хотел бы поговорить с тобой. Найдешь его в кабинете.

Ее зеленые глаза стали огромными.

— Ты уже сказал ему?

— Да, чем скорее кончится эта авантюра, тем лучше.

— Для кого лучше? — резко спросила она. — Неужели нельзя было дать отцу хотя бы несколько дней покоя?

Все ушли в дом, и только они одни оставались на крыльце: Томас на верхней ступеньке, а Мэри на нижней. Он казался ей великаном. Расправленные плечи, руки в карманах, тон холодный и жесткий…

— Будь добра держать свое мнение при себе. Так ты будешь с ним говорить, или пороху не хватит?

Заходящее солнце светило Мэри в затылок, казалось, ее голову окружал нимб, зеленые глаза полыхали. Мэри уже не думала, что говорит, слова вырывались сами.

— Перестань строить из себя святого! Ты больше всех виноват в этой истории! Ты и твое самодовольство! Думал заставить меня валяться у тебя в ногах? Не дождешься! Я никогда не унижаюсь, но и не увиливаю от разговора. И с твоим отцом готова встретиться в любое время!

Некоторое время Томас в раздумье смотрел на нее, потом потряс головой, будто отгонял неуместную мысль.

— Я уже сказал, ты найдешь его в кабинете.

Томас не отступил, когда Мэри поднималась по ступенькам, пришлось коснуться его, чтобы пройти в дверь. Каждой клеточкой напрягшегося тела Мэри ожидала ответа на это прикосновение, но Томас был холоден как скала.

Стив Тэчер сидел в кресле у окна. Он спокойно посмотрел на появившуюся в дверях Мэри.

— Закройте дверь и садитесь, — велел он. — Давайте потолкуем. Надо кое в чем разобраться.

Мэри присела, с облегчением убедившись, что, видимо, новость Стиву не повредила. И нечего сгущать краски…

— Томас сообщил, в ближайшее время дедом я не стану, — на удивление мягко начал Стив. — Не могу сказать, что меня это сильно расстроило. Однако сомневаюсь, что Оливия отнесется к новости столь же спокойно. Она уже начала строить планы. — Мистер Тэчер помолчал, внимательно глядя на Мэри, выражение его все еще красивого лица можно назвать скорее дружелюбным. — Скажите, вы действительно знали, что никакого ребенка не будет, с самого начала?

Мэри покачала головой.

— Случайно догадалась несколько дней назад. Но уже мало что могла сделать.

— Сомнительно, что вы вообще могли что-то сделать. На любой стадии. Джон всегда был упрямым, но по-своему. Как получилось, что мой старший сын безоговорочно уверен в вашем участии в заговоре? Или это слишком сильно сказано?

— Когда Том обвинил меня в этом, я страшно разозлилась, — смущенно призналась Мэри. — Он не дал мне и рта раскрыть.

— Я же говорю, упрямый осел. Как оказалось, вы тоже. Не хотите повторить попытку?

— Нет смысла. Он все равно не поверит. Мы крупно поссорились.

— И вы согласны оставить все как есть?

Мэри пожала плечами, не желая выдавать себя.

— Это уже неважно.

— Наоборот, очень важно. Я встречался с приятельницами Томаса. Ни на одну он не смотрел так, как на вас. Мне показалось, и вам Томас не безразличен.

— Не только мужчинам нравятся женщины, случается и обратное, — согласилась Мэри и заметила, на лице Стива мелькнула слабая улыбка.

— Поверьте, это не просто физическое влечение. Думаю, Томас, наконец, нашел, что искал так долго. Если позволите такому пустяку разрушить ваши отношения, вы оба будете жалеть до конца жизни.

— Я жалею только о том, что недостаточно следила за сестрой, — в сердцах сказала Мэри, намеренно меняя тему. — Очень жаль, мы заставили вас волноваться, в то время как вам необходим полный покой…

— Не переживайте. Я более вынослив, чем кажется. — Заметив, как изменилось выражение ее лица, он кивнул. — Да, я знаю диагноз врачей. Но и раньше они ошибались. Теперь, когда Томас все заботы взвалил на себя, я проживу еще несколько лет. — Стив сделал короткую паузу и снова спросил: — Ну как, не передумали? Может, поговорите с Томасом еще раз?

— Ни к чему хорошему этот разговор не приведет. Томас знать ничего не хочет.

— Если бы я мог встать с этого проклятого кресла, взял бы обоих за шиворот и как следует потряс! — вспылил Стив. — Упрямство никогда не доводит до добра. Томасу все равно придется отвезти вас домой.

— Я вызову такси, — сказала Мэри поднимаясь. Внезапно она прикоснулась губами к его впалой щеке. — Спасибо. Я бы никогда себе не простила, если бы вам стало хуже.

— Если бы что-нибудь случилось, виноваты были бы мой младший сын и ваша сестра, — с грубоватым добродушием сказал Стив. — Я хочу, чтобы, несмотря на ссору с Томасом, вы бывали у нас.

Из-за вероятности встречи с Томом вряд ли она воспользуется этим любезным приглашением, но говорить об этом Мэри не стала. Все равно, когда Оливия узнает об обмане, она охладит энтузиазм мужа.

Выйдя из кабинета, Мэри увидела, что гости разъезжаются. Стивенсоны искали ее, чтобы выяснить, поедет ли она с ними.

Мэри согласно кивнула и пошла проститься с Оливией. С трудом изобразила улыбку и поблагодарила хозяйку за все, что та сделала. Слава богу, Томаса не было видно.

— А я думала, вы останетесь до вечера, — удивленно сказала хозяйка. — Томас пригласил нескольких друзей в клуб. Я считала, что вы тоже пойдете.

Мэри пожала плечами.

— Думаю, ваш сын расскажет, почему я не могу остаться. Еще раз спасибо. Все просто замечательно.

— Такси ждет, — возвестил Эдгар Стивенсон, подходя вместе с женой. — Вы доставили нам истинное наслаждение, миссис Тэчер, — улыбнулся он. — Прием удался.

— Мы старались, как могли, — ответила Оливия и еще раз недоуменно посмотрела на Мэри. — Мы увидим вас в субботу или воскресенье?

Так как рядом стояли Стивенсоны, Мэри оставалось лишь улыбнуться и кивнуть:

— Возможно…

У дверей Томас раскланивался с какой-то парой. Когда Эдгар выразил ему благодарность за прекрасный прием, Мэри, остановившаяся рядом, встретила ледяной взгляд серых глаз и так же враждебно посмотрела на него. Стивенсоны и Мэри сели в такси. Машина тронулась, и, когда подъездная аллея осталась позади, Мэри вздохнула с облегчением.

В пятницу, обратившись в банк за ссудой, Мэри услышала решительный отказ. Счет ее истощился. Волей-неволей приходилось взять деньги, отложенные на учебу Джун. Если продать дом, то будет достаточно, чтобы поддержать дело и отдать Джун ее долю. А она снимет квартиру.

Уик-энд тянулся ужасно медленно, неделя — и того дольше. В воскресенье дом приходили смотреть трое, но никто серьезно не заинтересовался.

Еще через неделю, в течение которой Тэчеры не подавали признаков жизни, Мэри ощущала лишь тоску и подавленность.

И только звонок Джун вывел ее из этого состояния. Голос сестры звенел от радости: ей хотелось поскорее похвастаться загаром и фотографиями. Они с Джоном приедут вечером.

Когда-нибудь Джун тоже придется спуститься с небес на землю, подумала Мэри, надеясь, что для сестры это окажется менее болезненным, чем для нее.

В половине девятого Мэри решила, что ждать этих шалопаев уже не имеет смысла. Конечно, можно позвонить Тэчерам и узнать, что случилось, но этого она себе позволить не могла. Когда около девяти раздался шум подъехавшей машины, Мэри с облегчением пошла к дверям.

Конечно, Джун, как всегда, забыла ключ, умиленно подумала Мэри, услышав звонок. Радостная улыбка сошла с лица при виде стоявшего на пороге Томаса. Очевидно, Тэчер собрался на прием, потому что был в смокинге и выглядел «на миллион фунтов стерлингов». Правда, выражение лица мужчины совершенно не соответствовало внешнему виду. Он не стал терять времени на приветствие.

— Они попали в аварию. Я отвезу тебя в больницу. Джон звонил оттуда. Он сам более-менее в порядке, но Джун нуждается в срочной операции. — Томас развел руками. — Вот пока все, что я знаю.

Мэри уставилась на него широко раскрытыми глазами. Лицо ее побледнело. Нет, только не это, взмолилась она. Боже, не допусти этого! Опять!

— Джун жива, — мягко сказал Томас, почувствовав, что творится в ее душе. — Поверь, твоя сестра жива. — Он махнул рукой в сторону машины. — Мы будем в больнице через пятнадцать минут.

Нечеловеческим усилием воли Мэри заставила себя сдвинуться с места. Страх парализовал ее. Джун — это все, что у нее осталось. Если сестра умрет…

Томас открыл машину, усадил Мэри и застегнул ремень. Он больше не пытался утешать, и Мэри была ему благодарна. Сейчас она все равно ничему бы не поверила.

— Как это произошло? — спросила Мэри, когда машина уже мчалась по шоссе.

— Они ехали к тебе. Я слышал только это, — покачал головой Томас.

— Это твой брат во всем виноват! — крикнула Мэри. — Он вечно гоняет как сумасшедший!

— Давай не будем торопиться с обвинениями, — ровно ответил Томас, не отрывая глаз от шоссе.

Кто бы это говорил, мелькнула мысль, но, охваченная страхом, Мэри тут же забыла о своих переживаниях. Ничто на свете не имело значения, кроме Джун. Ничто.

Они нашли Джона в приемной, и Мэри пришлось сдержать себя, чтобы не впасть в истерику, не выцарапать ему глаза. Загорелое лицо Джона так побледнело от шока, что выглядело лимонно-желтым. Жесткий воротник и рука на перевязи свидетельствовали, что молодой муж уже побывал у врача.

— Это продолжается уже больше часа, — сказал Джон без всякого выражения. — Если она не… — не закончив фразы, он поднял безжизненное лицо и обвел взглядом присутствующих. — Я один во всем виноват. Я слишком быстро вел машину. Мы слетели с шоссе и перевернулись. Основной удар пришелся на Джун. Если моя жена умрет, я повешусь. Я не смогу без нее жить…

Слова, готовые сорваться с губ Мэри, так и не были произнесены. Вместо этого она сказала:

— Джун не умрет. Она молодая и сильная. Я уверена, она выкарабкается.

Томас рванулся к двери.

— Пойду узнаю, как дела!

Но в приемную вошла улыбающаяся медсестра.

— Все не так страшно, как показалось сначала. Несколько сломанных ребер, сильные ушибы, небольшие внутренние повреждения, но угрозы для жизни нет. Организм молодой, крепкий, и скоро все останется позади.

— Можно ее увидеть? — спросила Мэри, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

— Еще некоторое время миссис Тэчер будет без сознания, лучше отложить посещение до утра.

— Я остаюсь в любом случае, — твердо заявил Джон. — Буду рядом, когда Джун придет в себя.

Мэри уже хотела сказать, что тоже остается, но поймала взгляд Томаса, и слова замерли на устах. Виноват или нет, но именно Джон — первый человек, которого захочет видеть Джун, когда откроет глаза. А теперь сомневаться в его чувстве к жене не приходится.

— Обратно доберусь на такси, — сказала Мэри в лифте. — Ты можешь идти, куда собирался. Если, конечно, не слишком поздно.

— Обед в коммерческой палате, — сказал Томас таким тоном, что стало ясно: на палату ему наплевать. — Я довезу тебя.

Мэри машинально следила за цифрами, загоравшимися на табло. Во рту было сухо, горло болело.

— Спасибо, доеду сама.

Томас не ответил, но, когда они вышли на улицу, взял ее за руку и повел к своей машине. Мэри не сопротивлялась — не было сил. С Джун все будет хорошо, остальное не имело значения.

Она не сказала ни слова, когда Томас, припарковав машину рядом с ее домом, проводил Мэри до дверей и вошел следом.

— Я сварю кофе, — сказал он в холле. — Проходи и садись.

Мэри повиновалась: ноги больше не держали. Замедленный шок, вяло подумала она.

Томас принес кофе. Он успел снять смокинг и галстук, расстегнутый воротник белой рубашки открывал загорелую шею. Взяв чашку и ненароком коснувшись его пальцев, Мэри напряглась, чтобы не выдать своих чувств. Ничто не изменилось, и теперь этот мужчина будоражил ей душу.

— Пей, — велел Томас. — Горячий и сладкий кофе помогает при шоке, если нет ничего получше.

— Все в порядке, — без выражения сказала Мэри. — Мне ничего не нужно. — И глухо добавила: — Спасибо, что сам приехал сообщить. Я бы не пережила, узнай о случившемся по телефону.

— Это самое малое, что я мог сделать. Похоже, Джон за этот вечер повзрослел. Только жаль, что для этого должно было случиться несчастье.

— Твои родители уже знают?

— Я им позвонил, пока варил кофе. Слава богу, все так кончилось, иначе они тоже не пережили бы этого.

— Как твоя мать приняла новость, что ребенка не будет? — Мэри полагала, что обязана спросить об этом.

— Сначала расстроилась. А потом ничего, привыкла.

Наступила долгая пауза. Мэри пристально разглядывала пустую кофейную чашку, желая, чтобы Том поскорее ушел, и одновременно страшась этого. Она не была готова остаться с ним наедине.

Тут Томас подошел вплотную, взял у нее из рук чашку, поставил на столик, потом поднял Мэри и прижал к груди. Она не стала притворяться, а просто ответила на поцелуй со всей накопившейся силой страсти. Достаточно того, что любимый рядом.

— Отец рассказал о вашем разговоре. Оказывается, ты узнала обо всем только за несколько дней до свадьбы, — сказал Томас официальным голосом, не выпуская ее из объятий. — Если это правда, почему ты не разуверила меня?

— Ты был так тверд, — вырвалось у Мэри. — Умолять тебя не хотела, раз уж ты решил, что я бессовестно лгала. Я же была просто убита, когда случайно узнала правду и не могла решить, как следует поступить.

— Ты могла сказать мне.

— И что тогда? Ты попытался бы отменить свадьбу?

— Было уже поздно.

— Значит, не имело смысла рассказывать, правда? — Дрожащей рукой Мэри пригладила непослушные пряди медных волос, умоляюще глядя на Тома. — Я думала, лучше, если свадьба пройдет без осложнений. Особенно когда твоя мать уже столько сделала… И не ожидала, что Джон проболтается еще до отъезда.

Томас слабо улыбнулся.

— Он сказал это мне назло, а я сделал чересчур поспешные выводы.

— Виноват и мой дурацкий язык, — признала Мэри. — Когда-нибудь я отучу его бежать впереди головы!

— Когда рак на горе свистнет… — Улыбка Томаса была нежной и доброй. Он обнял ее и ласково провел по шее кончиками пальцев. — Если ты начнешь обдумывать свои поступки, это будешь уже не ты. Просто не следует подносить спичку к сухому хворосту.

Однако именно этим Том сейчас и занимался, разжигал внутри ее тела пламя… Когда Том снова поцеловал ее, все вокруг исчезло в подхватившем девушку вихре чувств.

Не отрываясь ото рта Мэри, мужчина поднял ее, сел на диван и посадил на колени. Свободной рукой нашел грудь и нежно, но властно сжал ее.

— Я люблю тебя, зеленоглазая, — тихо сказал он. — Больше, чем думал.

— Ты ничего не путаешь? — прошептала Мэри, еще боясь поверить.

Томас засмеялся и покачал головой.

— Ничего. Много лет я искал женщину, с которой мог бы прожить всю жизнь, и почти перестал надеяться. Надо сказать спасибо Джону. Если бы брат не настоял на свадьбе, мы бы никогда не встретились… — Томас немного помолчал, тревожно всматриваясь в ее лицо. — Понимаю, ты пока не испытываешь ко мне любви, но…

Мэри прижала пальцы к губам любимого и заставила замолчать. Лицо ее светилось от нежности, зеленые глаза сияли, как две звезды.

— Я люблю тебя, — наконец призналась она. Я люблю тебя, кажется, целую вечность, Том!

Красивое лицо Тома расслабилось, губы тронула улыбка.

— Мы знакомы только месяц…

— Дни, недели — какое это имеет значение? Я влюбилась, как только увидела тебя в дверях моего магазина.

— А потом случилось много всего. Помнишь, ты дала мне пощечину? Кстати, удар для такой малышки, ого-го!

Мэри счастливо рассмеялась: ее больше не волновал маленький рост. Томас любит ее, это заставило Мэри чувствовать себя выше всех на свете. Он прижимал Мэри к себе, целуя с нежностью, которая была красноречивее всяких слов.

— Я хочу заботиться о тебе, — шептал Томас, не отрываясь от ее губ. — С этого дня все твои трудности — мои трудности. А с деньгами мы разберемся завтра же.

— Не хочу от тебя никаких денег, — запротестовала Мэри. — Я люблю тебя, Томас, и меня не интересует, сколько ты стоишь.

— Я не допущу, чтобы моя жена билась как рыба об лед, стараясь свести концы с концами, — твердо сказал Том. — Кроме того, торговля — не твое дело. Флер сказала, ты согласилась стать ее модельером. Можешь посвятить любимому занятию все свое время и бросить магазин.

Его жена! Звучало чудесно, но Мэри не была готова к тому, чтобы ею распоряжались.

— У меня недостаточно способностей, — упрямо уверяла она.

— Ничего. Флер утверждает, заказчиков на твой век хватит. Впрочем, об этом позже. Сейчас мы должны подумать о более серьезных вещах. Я остаюсь у тебя на ночь. Если хочешь, буду спать в комнате для гостей, но не оставлю тебя одну после такого шока.

— К черту комнату для гостей, — нежно сказала Мэри, отложив спор на потом. Мэри гладила склонившееся лицо мужчины, и ее глаза темнели от разгоравшегося желания. — Спать ты будешь не один. Я хочу тебя, Томас.

Он приглушенно рассмеялся.

— Как скажешь, дорогая.

Мэри улыбнулась, когда Томас поднялся с дивана, взял ее на руки и понес наверх.

Завтра их ждал новый, удивительно светлый день.

— Мама! Мама! — звенел за окошком детский голос.

— Ма-ма! — помог ребенку густой бас.

Мэри очнулась от задумчивости, оторвав взгляд от стола, заваленного фланелью разных оттенков розового цвета. Она шила приданое для малыша, который должен был появиться на свет где-то через месяц. Ощутив легкое движение в животе, она улыбнулась. Мэри и Томас надеялись, что родится девочка.

Мэри подошла к окну. Со второго этажа из особняка в викторианском стиле была видна лужайка, цветники и часть сада. По лужайке к только что остановившемуся у подъездных ворот белому «мерседесу» бежал темноволосый мальчуган. За ним широкими шагами шел высокий мужчина, при виде которого у Мэри, как всегда, забилось сердце.

Из машины выскочили двое молодых людей — ее сестра с мужем, — схватили малыша на руки и стали тормошить. Потом до ушей Мэри донесся счастливый визг — это Джон, выполняя пожелания маленького Стива, высоко подбрасывал мальчика в воздух. Джун в это время прыгала вокруг мужа и племянника.

Подошедший Томас прервал веселье, пожав руку брату и поцеловав невестку. Потом вся компания направилась к дому, причем Джон изображал лошадку, пристроив на плечах счастливого Стива.

Мэри еще раз окинула взглядом рабочий стол. На развороте детского журнала, лежавшего поверх вороха ткани, была статья о работе Мэри и показаны ее модели детской одежды «Джинсовая ткань и клетка» из коллекции для мальчиков.

После замужества Мэри все же закончила школу дизайнеров, а после рождения сына увлеклась моделированием детской одежды. Сейчас Мэри трудилась над коллекцией с условным названием «Вы ждете девочку, или Маленькая Принцесса». Идеи Мэри воплощали мастерицы из ателье при ее магазине, который из бутика Мэри переделала в магазин детской одежды. Магазин, кстати, пользовался большой популярностью в городе. Там трудились три продавщицы, а после занятий на последнем курсе университета им помогала Джун. Кстати, она тоже стала усиленно интересоваться крохотными детскими вещичками, которые шила и вязала старшая сестра.

Мэри вздохнула и улыбнулась, не в силах сдержать переполнившее ее счастье, и стала спускаться вниз — к своей семье!..

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.