1) Монашество есть древо высокорослое и многоплодное, которого корень — отчуждение от всего житейского, ветви — беспристрастие души и неимение никакого сочувствия к вещам, которые оставлены, плод — богатство добродетелей и боготворная любовь и неотлучная от них радость. Плод бо духовный есть, говорит Апостол, любы, радость, мир и прочее (Гал. 5:22).

2) Удаление от мира дарует прибежище у Христа. Миром же я называю любовь к чувственным вещам и к плоти. Отчуждающийся от сего, в силу разумения истины, усвояется Христом, ради любви к Нему, по которой, разделавшись со всем мирским, купил он этот один многоценный бисер — Христа.

3) Во Христа облекся ты в спасительном Крещении, отложил скверну (греховную) в божественной бане сей, восприял в ней светлость духовной благодати и первозданное благородство. — Но что потом сделалось? Или лучше — что потом пострадал человек от неразумия? Любовию к миру изменил божественные черты, сострастием к плоти исказил образ; и мрак страстных помыслов очернил у него зеркало души, внутри которого должен бы зреться Христос — умное Солнце.

4) Теперь ты снова страху Божию пригвоздил душу твою; познал омрачение мирского нестроения; уразумел рассеяние мыслей, вводимое в ум заботами житейскими; увидал суетность кружения, в которое неизбежно ввергает человека многомятежная жизнь, уязвился стрелою любви к безмолвию; взыскал мира помыслов, вняв слову Пророка: взыщи мира и пожени и (Пс. 33:15); возжелал рождающегося отсюда покоя душевного, по слову того же Пророка: обратися душе моя в покой твой (Пс. 114:6). Ради этого и пришло тебе на мысль — то благородство, которое получил ты в крещении по благодати, и потом отринул злым произволением, работая страстям в мире, — снова восстановить в себе благим произволением: что и в дело привёл ты, пришедши в священное училище сие, облекшись в честные одежды покаяния и дав от всей души обет пребывать в монастыре до смерти.

5) Это уже второй положил ты завет с Богом. Первый (полагал ты), вступая в настоящую жизнь, а этот второй (положил ты), возревновав о (добром) конце сей жизни. Тогда веры ради сочетался ты со Христом, теперь покаянием прилепился ко Христу; тогда благодать обрёл ты, теперь обязательства принял на себя; тогда, младенчествуя, не чувствовал ты дарованного тебе достоинства, хотя потом, пришедши в возраст, и величие дара сознал ты, и то, что узду носишь на устах своих, — теперь, в совершенном находясь разуме, ясно понимаешь силу обета сего. Смотри же, (держи слово), — чтоб, нарушив и это обещание, не был ты, как сосуд какой, в дребезги разбитый, выброшен во тьму кромешную, где плач и скрежет зубов: ибо кроме пути покаяния, нет другого пути, ведущего ко спасению.

6) Послушай, что возвещает тебе Давид: Вышняго положил еси прибежище твое (Пс. 90:9). Прискорбную, по духу Христову, избрал ты себе жизнь, — да не приближается же к тебе зло, от обращения среди мира прилипающее к нам. Взялся ты нести покаяние, — да не идут же вслед тебя любоимение, утехи, честь, украшения, несдержанность чувств; да не пребывают беззаконницы пред очами твоими (Пс. 5:6), — парения мыслей, пленение ума, распущенность одни другие сменяющих помыслов, и всякое другое произвольное уклонение от правого пути и смятение; любовь к родителям, братьям, родным, друзьям и приятелям да не сретает тебя (на пути сем), и безвременное уже и бесполезное свидание и собеседование с ними да не имеет у тебя места.

7) Если так возлюбишь ты отречение от мира и телом и душею, то бич скорби не приближится к душе твоей, и стрела печали не уязвит сердца твоего, и не омрачит лица твоего. Отставшие от сластолюбивого нрава, и пристрастие ко всему сказанному пред сим отвергшие — притупляют жало печали. Ибо к подвизающейся душе приходит Христос, и неизреченную подаёт радость сердцу, — и сей радости духовной ничто ни из сластей мира, ни из лютых горестей его, взять от него никогда не может. Благие размышления, спасительные памятования, божественные созерцания и слова премудрости, служа подвижнику, сохраняют его на всех путях его богоугодной деятельности. Почему и наступает он на всякое неразумное похотение и предерзливую ярость, как на аспида и василиска, и попирает гнев, как льва, и сластолюбие, как змия. Причина же, почему он, отложив всякую надежду на людей и сказанные вещи, к Богу прилепился, и богатея боговедением, Бога умно призывает всегда на помощь себе, есть следующее обетование: яко на Мя упова, говорит Господь, и избавлю его: покрыю его, яко позна имя Мое. Воззовет ко Мне, и услышу, — и не только от всех оскорбляющих его избавлю, но и прославлю его (Пс. 90:14, 15).

8) Видишь ли, каковы борения подвизающихся о Господе, и какие за то воздаяния? Потщися же звание сие совершить делом, отревая и помышления о вещах, как уединился ты телом. Переменил ты одежду, — сделай себя и (в чувствах сердца) странником (чуждым всего), отложи самые слова (обычные в мире), а не только сродников по естеству. Ибо если ты не прекратишь скитания мыслями во вне, то не можешь восстать против тех, которые строят тебе засады внутри. Если не победишь борющих тебя чрез видимые вещи, то не обратишь в бегство невидимых наветников. Когда, прекратив внешние развлечения, ты укротишь и внутренние помыслы, тогда ум начнёт воздвизаться к делам и словам духовным (или бодрствовать в них); тогда вместо порядков, соблюдаемых при обращении с родными и друзьями, будешь ты заботливо исполнять порядки доброделания, и вместо суетных слов, распложаемых мирскою беседою (на омрачение души), рассмотрение и уяснение божественных словес, движимых в памяти, будет просвещать и вразумлять душу твою.

9) Разрешение чувств узы налагает на душу; узы же чувств дают свободу душе. Заход солнца производит ночь; уходит Христос из души, — и мрак страстей объемлет её, и мысленные звери растерзывают её. Взошло чувственное солнце, — и звери укрываются в норы свои; восходит Христос на тверди молящегося сердца, — и всякое сочувствие к миру престает, жаление плоти исчезает и ум исходит на дело своё, — богомыслие, — до вечера, не известным только продолжением времени ограничивая делание духовного закона, и не в определённой только мере совершая его, но (подвизаясь в нём) пока застигнет настоящую жизнь конец и заставит душу выйти из тела: на что указывая, и Пророк говорит: коль возлюбих закон Твой, Господи, весь день поучение мое есть (Пс. 118:97), днём называя всё течение настоящей жизни каждого. Итак, прекрати беседы внешние и со внешними, пока обретёшь место чистой молитвы и дом, в коем обитает Христос, просвещая и услаждая тебя познанием и посещением Своим, и располагая скорби за Него считать радостию, а мирские сласти отревать, как полынь.

10) Ветры воздвигают волны морские, и если не престанут ветры, не улягутся волны и не укротится море: и духи лукавые воздвигают в душе нерадивого воспоминание о родителях, братьях, родных и друзьях, равно как о пированиях, празднествах, театрах и всех других выдумках сластолюбия, и подговаривают его повидаться с первыми и принять участие в последних, зрением, языком и телом, чтоб и настоящее время истратилось суетно и следующее за тем, — когда будешь сидеть один в келлии, — проходило в пустых воспоминаниях о виденном и слышанном. Так бесплодно иждивается у монахов жизнь, когда они попускают воспоминаниям о мирских делах печатлеться в мысли, как ноги человека идущего по снегу отпечатлевают на нём следы свои. Если будем доставлять зверям пищу, когда уморим их? Если и делом и помыслами будем заняты неразумными дружбами и обычаями, когда умертвим мудрование плоти? И, как возможем пожить жизнию по Христе, как обещались? След ног на снегу уничтожается, или расстаявая от лучей солнечных, или размываем будучи ниспадшею в дожде водою: и врезавшиеся в уме памятования о предметах сластолюбия и сластолюбивых делах истребляются или Христом, воссиявающим в сердце посредством молитвы, или благоумиленным дождём слёз (искреннего сокрушения).

11) Неразумно действующий монах когда изгладит прежде напечатлевшиеся в уме представления? Дело добродетелей ещё только телесно совершается, когда оставляешь ты обычаи мира. Печатлеются же благие памятования и божественные слова вселяются и пребывают в душе, когда частыми молитвами, совершаемыми с тёплым умилением, изгладишь из ума памятования прежних дел. Свет памятования о Боге с верою и сокрушение сердца, подобно бритве, отсекают злые воспоминания. Подражай мудрости пчёл. Они видя, что около их летает множество ос, остаются внутри улья, и таким образом, избегают вреда от этих наветников своих. Под осами разумей сношения с миром и мирянами. Их избегая со всем старанием, пребывай в сокровеннице честной обители; а отсюда далее покушайся войти во внутреннейшую сторожевую крепость души, где обитает Христос, от Коего мир, радость и тишина невозмутимая. Это дары Христа, умного Солнца, которые, как лучи некие, испускает Он из Себя, и как награду какую подаёт душе, приемлющей Его с верою и добротолюбием.

12) Итак, сидя в келлии, памятуй о Боге: и при сем отрешая ум от всего, повергай его безгласно пред Богом, и всё расположение сердца изливая пред Ним, прилепляйся к Нему любовию. Памятование о Боге есть созерцание Бога, Который влечёт к Себе зрение и устремление ума, и светом Своим озаряет его. Ум, обращаясь к Богу, после того, как пресечёт в себе все образные представления сущего, зрит Его безвидно, и взор свой тем просветляет, несмотря на несовершенное ведение Созерцаемого, по причине неприступной Его славы. Не ведая однакож Созерцаемого по непостижимости Его, ум истинно знает, что Он есть собственно Сущий и Един имеет пресущное бытие; богатством же источающейся от Него благости питая свою к Нему любовь и удовлетворяя свои стремления, сподобляется всегдашнего блаженного в Нём успокоения.

13) Таковы свойства истинного памятования о Боге. Молитва же есть мысленная беседа ко Господу, в коей произносятся слова молитвы со всецелым ока умного устремлением к Богу. Когда мысль часто призывает имя Господа, а ум напряжённо внимает сему призыванию божественного имени, тогда свет уведения Бога своим Богом, как облако светлое, осеняет всю душу.

14) За истинным и прилежным памятованием о Боге следуют любовь и радость. Помянух, говорит Пророк Давид, Бога, и возвеселихся (Пс. 76:4). А за чистою молитвою следуют показанное уведение Бога и умиление. В он же аще день призову Тя, говорит тот же Пророк, се познах, яко Бог мой еси Ты (Пс. 55:10); и ещё: жертва Богу дух сокрушен (Пс. 50:19). Когда ум и мысль предстоят Богу напряжённым устремлением к Нему ока и тёплым молением, тогда последует и умиление сердечное. Когда ум, слово и дух (сердце) припадают к Богу, первый — вниманием, второе — призыванием, третий — умилением, тогда весь внутренний человек службу совершает Богу, как заповедует и Господь: возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего и проч. (Лук. 10:27).

15) Хочу впрочем дать тебе знать и о нижеследующем, чтоб иначе, думая о себе, что молишься, не быть тебе далёку от молитвы, не трудиться бесплодно, и не вотще тещи (Гал. 2:2). Как во время устной молитвы, иногда псалмопение совершается, а ум где–либо инуды носится, блуждая в страстных помышлениях по предметам мирским, так что от этого теряется самое понимание поемого: так бывает и в мысленной молитве. Часто мысль повторяет слова молитвы, а ум (внимание) не сопутствует ей, не устремляет ока своего к Богу, к Коему и обращается беседа в молитве, но незаметно уклоняется в другие какие–либо помышления. И хотя мысль обычно говорит слова, но ум ускользает от ведения Бога (памятования о Нём и разумного Ему предстояния). Тогда душа является неустроенною и как бы бессознательною; ибо ум её блуждает в каких–либо мечтаниях и кружится или в том, к чему невольно увлекаем и чем украдаем бывает, или в том, к чему сам произвольно отходит. Когда же в душе нет молитвенного строя, когда молящийся не сознаёт даже, пред Кем молится, и о чём молится, как усладится ему молитва его? Как обвеселится молитвою сердце того, кто вид только имеет молящегося, а не истинную в себе учреждает молитву? Возвеселится сердце ищущих Господа (Пс. 104:3). Ищет же Господа тот, кто всею мыслию и с тёплым расположением припадает к Богу, отревая всякое мирское помышление ради уведения Бога и любви, источаемых частою чистою молитвою.

16) Для пояснения того, каково должно быть в уме созерцание при памятовании о Боге, и каково в мысли моление во время чистой молитвы, беру сравнение от телесного глаза и языка. Что зрачок для глаза и произношение слова для языка, то память (о Боге) для ума и молитва для мысли. Как глаз, зрительным чувством принимая впечатление от предлежащего видимого, не издаёт никакого звука, но самым опытом зрения получает познание о видимом: так и ум, памятию (сознанием) любовно устремляясь пред Бога в прилеплении горячего чувства и в молчании простейшего созерцания, озаряется божественным осиянием и в нём принимает залог будущей светлости. И опять, как язык, произнося слова, открывает слышащему неявные без того желания сердца, так и мысль, часто и тепло произнося краткосложные слова молитвы, открывает прошения души всё видящему Богу, а неотступностию в молитве и непрестанным сокрушением сердца отверзает человеколюбные утробы милосердого Бога и приемлет богатство спасения. Ибо сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит, говорит Пророк (Пс. 50:19).

17) Может поруководить тебя к уразумению образа чистой молитвы и то, как обычно действуют пред лицем земного царя. Если случится тебе получить доступ к царю, то ты и телом стоишь пред ним (достодолжно), и языком умоляешь, и очи на него (просительно) устремляешь, — и таким образом привлекаешь себе царское благоволение. Делай то же и в молитве, в церковном ли стоишь собрании, или молишься в келейном уединении. Приходя в церковь на общую с братиями молитву в Господе, как телом предстоишь Ему и языком приносишь псалмопение, так и ум держи во внимании к словам и к Богу и в ясном познании Того, с Кем беседуешь и к Кому обращаешься; помни, что если мысль усердно и чисто занимается молитвою, то сердце сподобляется неотъемлемой радости и мира неизреченного. — Когда же уединённо пребываешь в келлии, мысленную держи молитву, в трезвении ума, с сокрушением сердца, — и видение осенит тебя ради трезвения, ведение вселится в тебя ради молитвы, и мудрость почиет в тебе ради умиления, изгоняя бессловесное сластолюбие и водворяя Божественную любовь.

18) Поверь мне, — истину тебе говорю: если во всяком труде твоём будешь иметь при себе неотлучною матерь всего доброго — молитву, то она не воздремлет, пока не покажет тебе брачного чертога, и не введёт тебя внутрь, и неизреченной славы и радости не исполнит тебя. Она, отстраняя все вокруг препятствия, уравнивает стезю добродетели и делает её удобною для ищущих (спасения).

19) Вот, посмотри, и образ мысленной молитвы! — Беседа (внутреннее слово в молитве сей) уничтожает страстные движения, воззрение (или устремление) ума к Богу прогоняет мирские помышления, умиление отсекает плотолюбие. И очевидно, что молитва, в немолчном призывании Божественного имени состоящая, бывает согласием и единением ума, слова и души (сердца). Но идеже, говорит Господь, два или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреде их (Мф. 18:20). Таким образом молитва, воззывая силы душевные от рассеяния по предметам страстей, и сочетавая их и между собою и с самою тричастною душею, усвояет Сущему в трёх ипостасях единому Богу. Сначала, посредством разных добродетелей, изгладивши из души срамоту греха, потом, посредством свойственного ей святого ведения, живописав в ней красоту божественных черт, представляет она наконец душу Богу. Душа же тотчас признаёт своим Творца; ибо говорится: в он же аще день призову Тя, се познах, яко Бог мой еси Ты (Пс. 55:10). Равно и Им познаваема бывает она; ибо говорится: позна Бог сущия Своя (2 Тим. 2:19). Она познаёт по причине чистоты образа; ибо всякий образ естественно имеет влечение к первообразу; познаваема же бывает ради подобия по добродетелям, чрез кои она и познание имеет о Боге, и от Бога познаваема бывает.

20) Желающий получить царское благоволение, троякий употребляет к тому способ: или (приличными) словами умоляет его (царя), или молча стоит пред ним (в умоляющем положении), или повергает себя к ногам его, единого могущего помочь ему. И чистая молитва, соединив в себе ум, слово (внутреннее) и дух (сердце), словом имя Божие призывает, умом воззревает без парения к призываемому Богу, духом (сердцем) являет сокрушение, смирение, любовь — и таким образом преклоняет к себе безначальную Троицу, Отца, и Сына, и Святого Духа, Единого Бога.

21) Как разнообразие яств возбуждает желание ко вкушению их, так разные виды добродетелей (духовных совершенств) пробуждают ревность ума (к стяжанию их). Почему шествуя мысленным путём, повторяй слова молитвы и беседуй к Господу, непрестанно вопия и не унывая: неотступно молись, подражая безстудию вдовицы, склонившей на милость неумолимого судию. Тогда (это будет значить, что) ты духом ходишь, похотям плотским не внимаешь и мирскими помыслами не пресекаешь непрерывность молитвы, но бываешь храмом Божиим, в коем неразвлечённо воспевается Бог. Так проходя мысленную молитву, сподобишься ты наконец достигнуть непрестанного памятования о Боге, войти в недоступные сокровенности ума и в таинственных созерцаниях зреть Невидимого, един Единому уединённо служа Богу, в разумных одному тебе излияниях любви.

22) Когда увидишь, что начинаешь ослабевать в молитве, возьми книгу, и внимая читаемому усвояй смысл того; не пробегай слова будто мимоходом, но рассматривая их с рассуждением (доискиваясь смысла), слагай познанное в ум, как в сокровищницу. — Потом начинай рассуждать о прочитанном, так чтоб усладилось сердце твоё уразумением того, и читаемое оставалось незабвенным. От этого возгорится в тебе теплота при размышлении о Божественных вещах, как говорит св. Давид: в поучении моем возгорится огнь (Пс. 34:4). Как пища услаждает вкус, когда бывает хорошо разжёвываема зубами, так и Божественные слова питают ум и обвеселяют сердце, когда бывают вращаемы в душе рассуждением. Коль сладка, говорит тот же Пророк, гортани моему словеса Твоя (Пс. 118:103). Заучивай также на память Евангельские слова и изречения св. блаженных отцев, и жития их исследуй, чтоб иметь тебе всё сие предметом размышления в продолжении ночей.

23) Если нужно будет тебе, после чтения и размышления о Божественных словах, ещё чем оживлять мысль, ослабевшую к молитве, и снова делать её живо–деятельною в ней, совершай устно псалмопение, тихим однакож голосом и со вниманием ума, не позволяя себе оставлять ничего из произносимого языком неразумеваемым. Если при этом ускользнёт что от внимания ума, опять начинай читать тот стих, сколько бы раз это ни случилось, пока наконец ум станет неотступно следовать вниманием за тем, что произносит язык. Ум силён и петь устами и памятовать о Боге. Учись этому из опыта. Как тот, кто ведёт с кем–либо беседу, и говорит с ним и глазами на него смотрит, так и поющий псалмы может устами петь, а оком ума к Богу воззревать.

24) Не оставляй коленопреклонений. — Преклонением колен изображается падение в грех, с подразумением в нём (в преклонении) и исповедания греха; восстанием же с колен обозначается покаяние, с намёком на обет добродетельной жизни. Каждое коленопреклонение совершай с мысленным призыванием Христа, чтоб, припадая к Господу душею и телом, Бога душ и телес соделать к себе удобопременительным.

25) Если при мысленной молитве будешь иметь рукоделие какое–либо, неозабочивающее, то и это будет помощно тебе в притрудном молитвенном подвиге твоём. — Все показанные делания, соединяемые с молитвою, (как орудия), изощряют внимание, прогоняют уныние, душе сообщают юношескую живость и ум соделывают более острозорким и теплоусердным к упражнению в умном делании.

26) Как только ударят в било, иди из келлии, телесными очами в землю смотря, а мысль углубляя в памятование о Боге. Вошедши в храм и восполнив собою лик молящихся, ни языком не празднословь с близ стоящим монахом, ни умом не кружись в суетностях; но язык занимай одним псалмопением, а мысль держи в молитве. По окончании Богослужения, иди в келлию свою, и начинай делать, что положено твоим правилом келейным.

27) Пришедши в трапезу не осматривай братских частей, и не разбивай души своей недобрыми подсматриваниями. Но на то только, что положено пред тобою, смотря и того одного касаясь, давай телу пищу, слуху — слышание читаемого, душе — молитву, чтоб, питаясь и телом и духом, всецело восхвалить исполняющего во благих желание твоё. Оттуда встав, скромно и молча войди в келлию свою, и как трудолюбивая пчела охотно берись за труд добрых деланий своих.

Когда делаешь какое дело вместе с братиями, пусть руки работают, уста же молчат, а ум памятует о Боге. Если бы кто подвигся на празднословие, то для пресечения сего бесчиния, вставай и делай поклон.

28) Помыслы отгоняй, и не позволяй им пробегать чрез сердце и закосневать в нём. Закоснение страстных помыслов, оживляя страсти, умерщвляет ум. Почему, как только приразятся они, с первого их появления в уме, спеши поразить их стрелою молитвы. Если они будут настаивать, толкая в двери внимания и возмущая мысль, то знай, что они получают подкрепление от скрытного, предварившего сие нападение, возжелания их; почему, как бы право какое имея на душу, ради того, что пошатнулось уже произволение, они тревожат и докучают. В таком случае надобно предавать их поруганию чрез исповедание; ибо злые помыслы тотчас обращаются в бегство, как только бывают оглашаемы. Как при появлении света отбегает тьма, так пред светом исповедания исчезают страстные помыслы, которые и сами суть тьма. Когда, напр., в помыслах имели место тщеславие и похотная страсть, то они тотчас прогоняются стыдом при исповедании их, и злостраданием при несении наложенной за них епитимии. После сего всякого рода помыслы, находя мысль свободною уже от страстей и занятою непрестанною сокрушённою молитвою, стремительно отбегают со стыдом.

29) Если подвижник, напрягаясь пресечь (молитвою) смущающие его помыслы, отсекает их на время и уничтожает частое их появление, совсем же не освобождается от них, но остаётся в состоянии борющего и боримого: то это от того, что он лелеет причины смущающих его помыслов — покой плоти и мирское честолюбие, из–за которых он не спешит и исповедать свои помыслы. Почему и покоя не имеет, держа в себе то, что даёт врагам право ратовать против него. Кто, захватив чужие вещи, не бывает истязуем за них теми, кому они принадлежат? И кто, будучи истязуем и не возвращая того, что зле удерживает, может чаять свободы от соперников своих? — Но когда подвизающийся, укрепившись памятованием о Боге, возлюбит уничижение и озлобление плоти, и исповедует помыслы свои, не боясь стыда, враги тотчас удаляются, и мысль, сделавшись свободною, непрестанную держит молитву и непресекаемое созерцание божественного.

30) Всякое подозрение, поднимающееся в сердце против кого–нибудь, отсекай в конец, потому что оно расстраивает мир и любовь. Всякую же беду, находящую со вне, принимай мужественно, потому что она даёт повод к спасительному терпению, — терпению, за которое на небесах дарованы будут покой и отрада.

31) Так проводя дни свои, благодушно проживёшь настоящую жизнь, воодушевляясь блаженными надеждами, по смерти же с дерзновением преставишься отселе и вселишься в места упокоения, уготованные тебе Господом в воздаяние за здешние труды твои, чтоб соцарствовать Ему. Ему подобает всякая слава, честь и поклонение, со безначальным Его Отцем, и всесвятым и благим и животворящим Его Духом, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

1) Ум удаляясь от внешнего и собираясь во внутрь, возвращается к себе самому, и таким образом соединяется с естественным своим мысленным словом; и словом сим, существенно сосущим ему, берётся за молитву; молитвою же восходит к сознанию Бога со всею любительною силою и расположением сердечным. Тогда похоть плоти отходит; всякое сластолюбивое чувство престает, и все красоты земные не бывают приятны. Ибо тогда душа, завергши за себя всё, в теле и около тела сущее, в след красоты Христовой влечётся, Ему последуя честными делами и чистою мыслию, и поя: приведутся Царю девы в след Его (Пс. 44:15); Христа представляя и предзря со словом Пророка: предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть (Пс. 15:8); ко Христу прилепляясь любовию и взывая: Господи, пред Тобою все желание мое (Пс. 37:10); ко Христу всегда взирая и вопия: очи мои выну ко Господу (Пс. 24:15), со Христом беседуя чистою молитвою, Его ею услаждая в радовании, и говоря: да усладится Ему беседа моя, аз же возвеселюся о Господе (Пс. 103:34). Ибо и Бог, приемля молитвенную беседу, и как любимый, и как именуемый, и как на помощь взыскуемый, неизреченную подаёт радость молящейся душе; и душа, поминая Бога в молитвенной беседе, возвеселяется о Господе, говоря с Пророком: помянух Бога и возвеселихся (Пс. 76:4).

2) Храни чувства, и упразднишь услаждение чувственным. Бегай и мысленных мечтаний о сластях чувственных, и упразднишь сластолюбные помыслы. Ум же не мечтательным пребывая, как не приемлющий впечатлений и изменений ни от предметов сластных, ни от помыслов похотных, находится в чистой простоте, и быв выше всех чувственных и мысленных вещей, к Богу возводит помышление своё, ничто другое, как имя Господа при непрестанной памяти в глубине сердца возглашая, как дитя отца своего. И как Адам, рукою Божиею созданный из персти, бысть в душу живу дуновением божественным: так и ум, добродетелями пересозданный, частым призыванием Господа, с чистою мыслию и тёплым расположением возглашаемым, божественным изменением изменяется, будучи оживляем и боготворим познанием и возлюблением Бога.

3) Когда выступишь из похотения вещей земных непрестанною сердечною молитвою, и как сном почиешь от помышления о всём, что после Бога, и всецело утвердишься в единой памяти Божией: тогда воссозиждется в тебе как бы иная помощница, любовь Божия. Ибо из молитвы рождающееся сердечное вопияние источает любовь божественную, а божественная любовь возбуждает ум к объявлению сокровенных вещей. Тогда ум, с любовию сгармонировавшись, оплодотворяется премудростию, и действием премудрости возвещает дивные вещи. Ибо Бог–Слово, в молитвенном воззвании сердечно именуемый, вземлет разумение, как ребро, и дарует ведение, и место его восполняя благим расположением, дарует добродетель, созидает светотворную любовь и приводит её к исступившему уму, спящему и почивающему от всякого земного похотения. Сия–то любовь и оказывается иною помощницею уму, почившему от неразумного пристрастия к чувственным вещам тем, что возбуждает ум к словесам премудрости. Тогда ум, взирая на неё и ею услаждаясь, в пространном слове обнародывает другим сокровенные расположения добродетели и незримые действия разума.

4) Выступи из всего чувственного, и оставь закон плоти, — и закон духовный напишется в сердце твоём. Ибо как духом ходящий похоти плотской не совершает, по Апостолу (Гал. 5:16), так выступающий из чувств и чувственного, т. е. из плоти и мира, приходит в состояние духом ходить и духовное мудрствовать. Сие уразуметь можешь ты и из того, что Бог делал для Адама прежде преслушания.

5) Подвизающегося в хранении заповедей, в раю молитвы пребывающего и Богу предстоящего непрестанною памятию, Бог исступляет из сластолюбивых воздействий плоти, всех чувственных движений, и всех воображений чувственных вещей в мысли, и мёртвым соделывая его для страстей и греха, представляет причастником божественной жизни. Ибо как спящий и мёртвому уподобляется и жив есть, — первое по телу, а второе по действу души: так и в духе пребывающий для плоти и мира мёртвым является, а мудрованием духа жив бывает.

6) Если понимаешь, что поёшь, то получаешь познание; от познания стяжавается сознание или совесть (относительно познанного); от совести прозябает совершение познанного делом; от сего совершения произрастает плод опытного ведения; опытное же ведение возводит к истинному созерцанию; от сего же воссиявает премудрость, светозарными словесами благодати исполняющая воздух мысленный, и тем, кои вне суть, изъясняющая сокровенное.

7) Сначала ум ищет и находит, потом соединяется с найденным. Искание совершает он разумом, а соединение — любовию. Искание разумом бывает ради истины, а соединение любовию — ради добра.

8) Стоящий выше текучего естества настоящих вещей и чуждый похотения вещей преходящих не смотрит на дольнее и не вожделевает красот земных; но на горнее отверстыми имеет очи свои, горние доброты зрит, и вкушение чистого блаженства поставляет себе целию. Ибо как для внимающего одним вещественным благам земли, и склонного к плотским удовольствиям, небеса заключены, как для имеющего омрачёнными мысленные очи свои: так презирающий дольнее и отвращающийся от него имеет ум горе восторженным, видит славу присносущных благ, и постигает светозарность, обетованную святым. Таковой и любовь Божию свыше в него сходящую приемлет, и храмом Духа Святого бывает, и божественных хотений вожделевает, и Духом Божиим водится, и сыноположения сподобляется, и Бога имеет благоволящим к нему и им благоугождающимся. Елицы бо Духом Божиим водятся, сии суть сынове (Рим. 8:14).

9) Под предлогом немощи не оставляй молитвы, даже на один какой день, пока есть в тебе дыхание, слыша слова Апостольские: егда немоществую, тогда силен есмь (2 Кор. 12:10). Действуя так, большую получишь пользу; и молитва скоро восставит тебя при содействии благодати: ибо, где утешение Духа, там немощь и уныние не постоят.

Святитель Феолипт Филадельфийский перестает быть малоизвестным автором для русского читателя в первую очередь благодаря исследованиям священника Александра Пржегорлинского[2] и профессора А. И. Сидорова[3], а также переводам трудов святителя Феолипта, которые осуществлены сими двумя учёными[4].

Но несмотря на значительный вклад этих исследователей, наследие святителя Феолипта ещё не полностью переведено на русский язык. Мы предлагаем читателю перевод одного из трактатов свт. Феолипта, который не имеет заголовка (MD 16). По мнению И. Григоропуло, он составлен не ранее 1300 г.[5]

Данный трактат представляет собой проповедь, которая была произнесена в монастыре Человеколюбца Спаса в Константинополе. Святитель Феолипт говорит о том, что мы, отпав от прекрасного, расточили силы наших душ на пустое. И, обнищав, обратились за займом к дьяволу, подобно тому, как обнищавшие люди обращаются за помощью к ростовщикам. С тех пор дьявол стал от нас требовать возврата плохих дел с лихвой. Христос же, видя, как мы изнуряемся под бременем дьявольской тирании, отдал Себя как Выкуп за нас, претерпев Крест и смерть[6].

Священник Альвиан Тхелидзе

Источник электронной публикации — http://www.bogoslov.ru/text/4254619.html

См.: Пржегорлинский А.А., священник. Византийская Церковь на рубеже XIII – XIV вв. Деятельность и наследие св. Феолипта, митрополита Филадельфийского. СПб., 2011; Он же. Антиарсенитские трактаты св. Феолипта Филадельфийского // Мир Православия. Вып. 5. Волгоград, 2004. С. 124—134; Он же. Арсенитская схизма в изображении св. Феолипта Филадельфийского и личность Феолипта в свете его противостояния арсенитам // Мир Православия: Сборник статей. — Вып. 4. — Волгоград, 2002. — С. 51-76; Он же. Митрополит Филадельфии Феолипт и византийская Церковь его времени // ΣΤΡΑΤΗΓΟΣ. Сборник статей в честь Владимира Васильевича Кучмы / отв. редактор С. Н. Малахов; сост. Н. Д. Барабанов. Армавир, 2008. С.126-159; Он же. Исихия как «призвание каждого христианина» в писаниях св. Феолипта и в традиции поздневизантийского исихазма // Мир Православия: Сборник статей. — Вып. 6. — Волгоград, 2006. С. 187—203; Он же. Особенности интерпретации св. Феолиптом Филадельфийским библейского повествования о грехопадении // Проблемы теологии: Вып. 3: Материалы Третьей международной богословской научно-практической конференции, посвящённой 80-летию со дня рождения протопресвитера Иоанна Мейендорфа (2-3 марта 2006 г.): В 2 ч. Екатеринбург, 2006. — Ч. 2. С. 98-103; Святые Афанасий I Константинопольский и Феолипт Филадельфийский: или беспристрастное единомыслие? // Мир Православия: Сборник статей. — Вып. 7. — Волгоград, 2008. — С. 99-106; Он же. Реалии ремесленного труда и трудовая дидактика в поздневизантийской проповеди (на примере гомилий Феолипта Филадельфийского) // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Серия: общественные науки. Ростов-на-Дону. 2007.

См.: Сидоров А.И. Святитель Феолипт Филадельфийский: его эпоха и его учение о Церкви (на материале «Двух слов против арсенитов») // Альфа и Омега. 1998. № 3 (17). С. 80-112.

См.: Феолипт Филадельфийский, святитель. Антиарсенитские трактаты / Пер. с др.-греч., примеч. А. А. Пржегорлинского // Мир Православия: Сб. ст. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2004. Вып. 5. С. 134-163; Он же. Послания к монахине Евлогии / Пер. с греч., предисл. А. И. Сидорова // Альфа и Омега. 2000. №3 (25). С. 89-114; Он же. Оглашения / пер. А. Сидорова // Альфа и Омега. 2005. № 3 (44). С. 54-56; Он же. Оглашения / пер. А. Сидорова // Альфа и Омега. 2006. № 1 (45). С. 59-73. Он же. Оглашения / пер. А. Сидорова // Альфа и Омега. 2006. № 2 (46). С. 49-62.Он же. Оглашения / пер. А. Пржегорлинского, А. Сидорова // Альфа и Омега. 2006. № 3 (47). С. 54-65; Он же. Увещания / пер. А. Сидорова // Альфа и Омега. 2009. № 1. (54). С. 54-66.

Γριγοροπούλου Ι. Κ. Φεολήπτου Φιλαδελφίας του ομολογήτου (1250-1322) βίος και έργα. Α΄μέρος. Εισαγωγή. Κατερίνι, 1996. Σ. 247, 250. О временных рамках составления трактатов свт. Феолипта Филадельфийского аскетической направленности см.: Пржегорлинский А.А., священник. Византийская Церковь… С. 74–83.

О данной позиции св. Феолипта Филадельфийского см. Тхелидзе А.Г. Кому принесена Крестная Жертва Христа? http://www.bogoslov.ru/text/2450170.html

Перевод выполнен нами по изданию: Φεολήπτου Φιλαδελφίας του ομολογήτου (1250-1322) βίος και έργα. Β΄μέρος. Κρίτικο κίμενο – σχόλια, έκδ. Ι. Κ. Γριγοροπούλου. Κατερίνι, 1996. Σ. 267-269.

Ростовщичество осуждается в наследии св. Феолипта, что вполне традиционно для христианства. (См. Пржегорлинский А.А., священник. Византийская Церковь на рубеже XIII – XIV вв. Деятельность и наследие св. Феолипта, митрополита Филадельфийского. СПб., 2011. С. 180-181). Святитель сравнивает ростовщика с евангельским расслабленным. (Ин. 5:2-9) Подобно тому, как расслабленный не успевал получить исцеления потому, что иной ранее него входил в воду; так и ростовщик не получает исцеления, ибо скупость опережает его мысли о милостыне. (См.:Τῇ τετάρτῃ Κυριακῇ, ἐξήγησις εἰς τὸ θαῦμα τοῦ παραλύτου// Φεολήπτου Φιλαδελφείας του Ὁμολογητοῦ (1250-1322) Βίος καὶ Ἔργα. Β΄μέρος. Κριτικὸ κείμενο – Σχόλια, ἔκδ. Ι. Κ. Γριγοροπούλου. Κατερίνι: Ἐκδόσεις «Τέρτιος», 1996. Σ. 75-76. В рус. переводе: Феолипт Филадельфийский, святитель. Оглашения. Четвертому [после Пасхи] воскресному дню. Толкование чуда [исцеления] расслабленного (MD19) / пер. А.И. Сидорова // Альфа и Омега. 2005. №3 (44). С. 85-86).

Лк. 15: 11–16.

О дьяволе, как о заимодавце ср. «обличение самому себе и исповедь» св . Ефрема Сирина: «Диавол, злой заимодавец, не напоминает об отдаче; ссужает щедро, никак не хочет брать назад. Домогается только порабощения, а о долге не спорит; дает в долг, чтобы богатели мы страстями, и данного не взыскивает. Я хочу отдать, а он к прежнему еще прибавляет. Когда же принуждаю его взять, дает что-нибудь другое, чтобы видно было, что уплачиваю ему из его же ссуды. Обременяет меня новыми долгами, потому что прежние страсти истребляет другими, дотоле небывалыми. Старое, кажется, уплачено, а он вовлекает меня в новые обязательства страстей. Видит, что непрерывным пребыванием в долгу удостоверяет меня в том, что я грешен, и вводит в меня новые пожелания». – Ефрем Сирин, преп. Творения. Т. 1. М., 1993. С 312.

Ср. слово Иоанна Златоуста против упивающихся и о воскресении: Христос «воскрес, расторгнув узы смерти. Адам согрешил — и умер; а Христос не согрешил, но также умер... Для чего? Для того, чтобы согрешивший и умерший мог чрез Несогрешившего и Умершего освободиться от уз смерти. Так бывает и в денежных делах: часто один бывает должником и, не имея возможности заплатить, содержится в узах, а другой, не будучи должником, но имея возможность заплатить, уплачивает и освобождает виновного. Так было и с Адамом; Адам сделался должником и был во власти диавола, но не имел возможности заплатить; Христос не был должником и не находился во власти диавола, но мог заплатить долг. Он пришел и заплатил смертью за того, кто был во власти диавола, чтобы избавить его» – Полное собрание творений святителя Иоанна Златоуста в двенадцати томах. Т. 2. Кн. 1. СПб., 1896. С. 475.

Размышляя о грехе, святитель Феолипт не ограничивается только юридическими метафорами, как то: долг, вина, искупление, уплата. Слово «исцеление» относится скорее к «медицинской» лексике, что свидетельствует о том, что Филадельфийскому подвижнику не чуждо понимание греха и как вины, и как болезни.