Вы когда-нибудь слышали, как стучит в стекло летний дождь?

Да почти так же, как и осенний. Только после летнего дождя рано или поздно выглянет солнце, подсушит лужи и крыши, а вот осенний дождь грозит затяжным ненастьем.

Хуже нет проводить дождливое лето на даче! Размокшая земля расползается под ногами, а отовсюду срывающиеся капли так и норовят угодить за воротник, заставляя ёжиться…

Вечерело. Вика сидела в кухне на табурете и от нечего делать болтала ногами. Было скучно. Изредка она поглядывала на молодого рыжего кота Никанора. Тот в дальнем углу кухни караулил у норки мышь. И как у него хватало терпения?

Вдруг Никанор напрягся и стал похож на статуэтку из лунного камня – гладкую, блестящую, неподвижную. Кот примерился и прыгнул. И уже через мгновение убегал от норки с добычей в зубах.

Вика нехотя слезла с табурета и пошла посмотреть на кошачий улов – всё какое-никакое развлечение.

Никанор одной лапой прижимал к полу чёрный мохнатый шарик, а другой, пустив в ход когти, пытался подцепить его.

– Что там у тебя? – Девочка присела возле кота.

Добыча оказалась необычной. Из длинной густой шерсти торчали: картофелина носа, тонкие длинные ручки и короткие ножки, обутые в причудливые башмачки с пряжками в виде бабочек. В крохотном кулаке зажат красный полосатый колпак с кисточкой на конце.

Всё время, пока Вика разглядывала неизвестное существо, Никанор вертелся у её ног и требовал вернуть трофей.

– Брысь! – потеснила его ногой Вика и выгнала из кухни.

Тотчас из коридора понеслось сердитое мяуканье. В переводе с кошачьего это значило: «Отдай, а то худо будет!»

Но Вика не понимала по-кошачьи. Её внимание приковало к себе странное существо. Оно распахнуло огромные глаза и, не мигая, уставилось на девочку. От неожиданности та чуть не стряхнула шарик с ладони.

Существо село, ощупало себя и едва слышно пробормотало:

– Кажется, цел.

– Ты кто? – прошептала Вика.

Существо встало на ноги, поклонилось и сказало:

– Меня зовут Шар-Нольд. Я – шиш.

– Кто? – переспросила Вика.

– Шиш обыкновенный, – нисколько не смутилось существо, надело на макушку свой полосатый колпак и попросило: – Найди мой рюкзак.

Возле мышиной норы Вика обнаружила маленький красный рюкзак. Шиш очень ему обрадовался. Он проверил содержимое и остался доволен – всё было на месте.

Вика отнесла Шар-Нольда в свою комнату. Никанор попытался проскользнуть следом. Но девочка захлопнула перед котом дверь. От этого Никанор совершенно расстроился.

Совсем недавно его так любили! Кормили с ложечки, укладывали спать в кукольную кровать и мыли в ванне с шампунем. Нельзя сказать, чтобы коту это нравилось. Но лучше уж так, чем захлопнутая перед носом дверь. Какой удар судьбы!

Кот потерянно сидел у порога, а его уши, будто живя самостоятельной жизнью, прислушивались к тому, что происходит в комнате.

Шар-Нольд разгуливал по письменному столу, с интересом разглядывая комнату. А Вика тараторила без умолку. Она рассказывала о себе – ученице третьего класса; о папе, который сейчас в командировке; о маме, часто задерживающейся на работе. И всё боялась, что Шар-Нольд внезапно исчезнет, растает, будто его и не было, и она ничего не узнает о нём.

Наконец шиш сказал:

– Пожалуй, я погощу у тебя денёк-другой. А сейчас я не прочь отдохнуть. Устал что-то. Давай поговорим завтра.

Вика достала со шкафа просторный кукольный дом.

– Вот! – и поставила его на стол. – В нём тебе будет удобно. В домике оказалось несколько комнат. А в них-столы, стулья, кровати с пышными перинами, подушками и тёплыми одеялами. Тонкие занавески на окнах напоминали зимнее морозное кружево.

Вика очень гордилась этим домом. Его на день рождения подарила мама. Девочка до сих пор с удовольствием вспоминала, как они ходили в «Детский мир», придирчиво выбирали подарок, советовались друг с другом и с приветливой продавщицей.

Шар-Нольд обошёл дом и выбрал комнату, окна которой выходили на Викину кровать.

– Эта самая подходящая, – решил он. – Если твой кот на меня нападёт, я распахну окно и позову на помощь.

– Не нападёт, – пообещала Вика. – Мы его сюда не пустим.

Густые сумерки окутали дачный посёлок. Мама, видимо, опять вернётся поздно. И Вика тоже решила лечь спать. Завтра она непременно услышит от шиша удивительные истории.

Засыпая, Вика думала, что, пожалуй, не стоит отпускать Шар-Нольда. Ведь ни у кого из её подруг нет живого говорящего шиша. Она раздобудет большую клетку, поставит в неё кукольный дом, и пусть шиш там живёт. Какая ему разница, где жить? В какой-то мышиной норе или у неё в светлой комнате?

Мама вернулась с работы, когда Вика уже спала. Она тихо вошла в комнату, склонилась над дочерью, погладила по волосам и нежно поцеловала.

Никанор прокрался следом. Он калачиком свернулся в ногах у девочки и прикинулся спящим. «Ничего, – думал он, – все уснут, тогда я покажу моей добыче, кто в доме хозяин!» Но мама, приметив кота, подхватила его на руки и вышла из комнаты, плотно притворив дверь.

«Вот не везёт!» – в очередной раз расстроился Никанор.

Наутро Вика проснулась в прекрасном настроении. Сначала она не поняла причины радости, но вдруг вспомнила: Шар-Нольд!

Девочка соскочила с кровати и подошла к столу. Шар-Нольд возле домика делал зарядку.

– Доброе утро! – сказал он.

– Привет! – откликнулась Вика. – Сейчас я познакомлю тебя с мамой, – и с криком: «Мама, мамочка, иди скорей сюда!»-выбежала из комнаты.

Но на кухне было пусто и тихо. Лишь будильник на холодильнике громко со всем соглашался. «Так-так, – говорил он, – так-так».

Неожиданно в тишину ворвался телефонный звонок. Это была мама. Она просила Вику не скучать. Сказала, что скоро придёт и принесёт чего-нибудь вкусненького, а заодно напомнила, что сегодня из командировки возвращается папа.

Вика вздохнула, положила трубку и тут услышала шум. Она совершенно забыла про Никанора. И напрасно. Как только девочка вышла, карауливший за дверью кот тут же проник в её комнату и прямиком направился к столу. Но Шар-Нольд был начеку. Шиш успел спрятаться в домике, прежде чем кот взлетел на стол.

Шар-Нольд веселился: он бегал от одного окна к другому, показывал Никанору язык и чувствовал себя в безопасности. Кот не на шутку разозлился. Мало того что добыча ушла из-под носа, так эта добыча ещё и дразнится! Никанор навалился передними лапами на домик и повалил его.

На Шар-Нольда посыпались столы, стулья, посуда. Тут уж шишу стало не до смеха. Хорошо, что в комнату вбежала Вика. При виде её Никанор бросился наутёк.

– Шар-Нольд, ты где? – взволнованно спросила девочка, поднимая опрокинутый домик.

– Здесь, – ответил шиш, выбираясь наружу.

– Ох, и перепугалась же я, – выдохнула Вика.

После завтрака девочка и шиш сидели в комнате. На улице по-прежнему шёл дождь. И под его монотонное постукивание так приятно было слушать неторопливый рассказ.

– Самым прекрасным, самым сказочным местом на свете, – говорил Шар-Нольд, – я считаю страну, где родился – Страну шишей. Путь до неё не близок. Чтобы в неё попасть, нужно пройти через Страну гигантских Муравьёв и Страну кошек, переплыть широкую реку и перебраться через Красную пустыню…

– Страна гигантских Муравьёв… Страна кошек… – зачарованно, одними губами повторяла Вика, но не перебивала, боялась, вдруг упустит что-нибудь важное. Лучше потом переспросить.

– Начинается Страна шишей с Высоких ворот, – продолжал Шар-Нольд. – Их венчает герб – улыбчивое солнце с пёстрой бабочкой на макушке. Ворота охраняет стража. Но шиши – народ мирный. Поэтому вместо остроконечных пик стражники держат в руках большие желтоглазые ромашки.

Сразу же за воротами расстилается великолепное Цветочное поле, окружённое с трёх сторон лесом. Оно тянется почти до самого города, где живут шиши. В поле растут самые разные цветы, какие только можно себе представить: розы и колокольчики, лилии и васильки, анютины глазки и незабудки, маргаритки, маки, пионы… Цветы соседствуют друг с другом мирно. А выращивают их шиши. Этому они посвящают всю свою жизнь.

На краю Цветочного поля расположилась Научная станция по изучению бабочек. За ней находится красивейший город под названием Полевик. В нём-то я и живу. Круглые двухэтажные дома утопают в зелени и цветах. На улицах сплошь газоны и клумбы. Чистенькие дорожки посыпаны песком. Всё мужское население у нас носит разноцветные колпачки, а женское – дамские шляпки. К тому же у дам по бокам имеются меховые карманы, в которых мамы-шиши носят детей-шишончиков.

– Как бы я хотела своими глазами увидеть это! – не удержалась Вика.

А Шар-Нольд вздохнул:

– Всё бы хорошо, но у нас есть одна проблема. Это бабочки! Их мы любим не меньше цветов. Посмотри на мои башмаки. Видишь, пряжки?

– Они похожи на бабочек. Я даже заметила, что когда ты ходишь, бабочки машут крыльями.

Шиш в волнении прошёлся туда-сюда по столу.

– Бабочки – наша радость и наша печаль, – с грустью сказал он.

– Печаль? – удивилась Вика.

– Прежде чем бабочка станет бабочкой, она бывает гусеницей. А гусеницы и сорняки – первые враги цветов. Но с сорняками мы умеем бороться. Всю весну и лето шишиный народ выходит в поле на прополку.

С гусеницами гораздо сложнее. Мотыльки и бабочки оставляют в укромных местах кладки яиц. Из них на свет появляются крохотные существа. Они и на гусениц-то сперва не похожи, но аппетит у них зверский.

Проходит время, и цветы распускаются. Поле становится похожим на удивительный сказочный ковёр. Но к этому времени подрастают и гусеницы. Теперь еды им нужно гораздо больше. Целыми днями они веселятся и пируют. Это продолжается до тех пор, пока они не разорят всё поле.

Тогда эти прожорливые разбойники отправляются на поиски новых, нетронутых мест. Но не все. Многие остаются на Цветочном поле, но уже в виде куколок. Следующей весной из них появятся бабочки. Но чтобы куколки за зиму не пропали, мы собираем их и относим в специальное хранилище на Научной станции.

Бедные бабочки! Бедное цветочное поле! После гусениц не остаётся и трети уцелевших цветов. На всех бабочек не хватает нектара. А мы ухаживаем за оставшимися цветами, чтобы получить осенью семена для весеннего сева.

– Почему же вы не боретесь с противными гусеницами? – возмутилась Вика. – Может, вы боитесь их?

– Если мы избавимся от гусениц, то тем самым уничтожим бабочек. И тогда на Земле одной красотой станет меньше. Нужен выход! Но какой? Вот я и отправился в путешествие – может, где-то найду решение.

– Кажется, я знаю, что делать! – воскликнула Вика.

– Что? – подпрыгнул от радости шиш.

Но Вика не успела донести свою мысль до шиша, потому что открылась дверь и вошла мама. Незаметно пролетело время в беседе. И теперь, захваченные врасплох, девочка и шиш застыли с открытыми от неожиданности ртами.

Мама торжественно внесла в комнату тарелку. Яркими рубинами искрились на ней две половинки сочного граната.

– А вот и я, – мама поставила тарелку на стол. – Надеюсь, Вика, ты не скучала?

– Что ты! Мне было не до этого. – Девочка отщипнула от граната зёрнышко и положила в рот. – Шар-Нольд рассказывал мне про свою страну, про Цветочное поле, про бабочек.

– Кто такой Шар-Нольд? – Мама подозрительно оглядела комнату.

Вика вынула из домика шиша, куда тот на всякий случай спрятался.

– Вот, – сказала она. – Это мой друг!

Мама протянула руку, чтобы взять Шар-Нольда, но тот пошевелился, и мама, ойкнув, отдёрнула руку. Ей показалось, что это мышь. А мама очень боялась мышей. Наконец она пересилила себя. Вике не стоит брать с неё пример. Пусть растёт храброй девочкой!

– Какая забавная мышка, – близоруко сощурилась она и спрятала руки за спину. – Вот только не знаю, разрешит ли папа держать зверька дома?

– Это не зверёк! – воскликнула Вика.

– Кстати, о папе, – засуетилась мама. – Он вот-вот приедет, а у меня ничего не готово! – и она почти бегом направилась к двери. С порога крикнула: – Пусть мышка пока поживёт! – и уже совсем из коридора донеслось: – Только смотри, чтобы она тебя не укусила!

Вика испытала неловкость за маму.

– Не расстраивайся, – успокоил девочку шиш. – Она добрая. Я уверен – мы с ней подружимся.

Вика не ответила. Она задумчиво отщипывала зёрнышки граната и отправляла в рот.

Чтобы отвлечь девочку от грустных мыслей, Шар-Нольд спросил:

– Что ты ешь?

– Ой! – спохватилась Вика. – Угощайся. Это гранат, – и она протянула Шар-Нольду несколько зёрен.

– Я знаю, что такое гранаты. Я покупал их на базаре в Мышином королевстве. Они хорошо утоляют жажду, в дороге не портятся, поэтому их удобно брать в путешествие, – и шиш погрузил зубы в сочную мякоть ядра. – Ух, какие сладкие! Нет, наши не такие. Они мельче и кислей. Погоди, кажется, у меня парочка зёрен ещё осталась.

Шар-Нольд сходил в домик и принёс рюкзак. Вика в нетерпении уселась на стол. Шиш вытряхнул содержимое рюкзака себе под ноги:

– Ага, вот они, – и подал девочке два розовых зёрнышка.

Вика взяла одно и внимательно осмотрела. Ядрышко как ядрышко, только маленькое. Она положила его на язык и медленно, чтобы почувствовать вкус, раздавила.

Голова у девочки неожиданно закружилась. Вике показалось, что она летит в бездну. Потолок устремился вверх, шкафы и стены стали расти и растягиваться. В ушах звенело, а руки и ноги противно покалывало.

Наконец всё прекратилось. Вика огляделась. Она сидела возле незнакомого дома. Рядом лежал красный рюкзак. А напротив стояло чёрное мохнатое чудище.

– Ты кто? – спросила девочка.

– Шар-Нольд. А ты, похоже, Вика. – Шиш был изумлён не меньше. – Какая ты стала маленькая!

Вика оглядела себя. На её взгляд с ней ничего особенного не произошло.

– По-моему, это ты вырос, – возразила она. – Или я попала в какой-то другой мир, – снова обводя глазами комнату, предположила Вика.

– Да нет, ты в своей комнате. Вот кукольный дом, в котором ты меня поселила.

Вика с интересом оглядела его. Надо хорошенько обследовать всё внутри. Когда она была большой, то так об этом мечтала, заглядывая в окна.

– Но что произошло? – продолжала недоумевать девочка.

– Сам не понимаю, – признался шиш. – Ты вдруг начала уменьшаться!

Тут в комнату заглянул Никанор. «Какое счастье, что нет хозяйки», – подумал он. Его взгляд упал на стол. На нём копошились сразу две мышки. Вот удача! И Никанор бесшумно направился к столу.

Шар-Нольд почувствовал пристальный взгляд и обернулся. Ему стало не по себе. У стола, напрягшись как сжатая дверная пружина, замер, готовый к прыжку Никанор.

– Бежим! – крикнул шиш и дёрнул Вику за руку.

Но огромный, величиной с железнодорожный вагон, рыжий зверь одним прыжком преградил им дорогу.

Что делать? Вика озиралась в поисках палки или чего-нибудь ещё, чем можно отбиваться. На глаза попалось гранатовое зёрнышко Шар-Нольда. Только теперь оно было размером с булыжник. Вика подняла его и крепко сжала.

Медленно надвигался кот на добычу. И вот последний решающий прыжок.

Как только страшная клыкастая пасть разомкнулась, девочка зажмурилась и швырнула в неё гранатовое зерно.

Что-то мягкое с силой ударило её и сбило с ног. Ужасно напуганный Шар-Нольд подскочил к Вике и помог подняться.

– Не ушиблась?

– Что это было? – хлопала глазами Вика.

– На нас напал Никанор.

– Кто? Не может быть! И где он?

Неподалёку от них сидел ошарашенный Никанор и тряс головой.

– Ух! – изумилась Вика. – Какой огромный! Прямо тигр!

– Огромным он был минуту назад, когда пытался нас слопать. А сейчас он не больше мышки, – радовался Шар-Нольд.

– Мышки? – усомнилась девочка. – Да любая мышка поместится у меня на ладони.

– Это раньше поместилась бы, пока ты не уменьшилась. Теперь и ты, и Никанор аккурат размером с обыкновенную мышь. Уж поверь мне. Кто-кто, а я-то с мышами хорошо знаком.

Ох, как не понравилось Никанору сравнение с мышью. Шерсть на нём вздыбилась, спина выгнулась, а глаза зажглись злым зелёным огнём. Кот не понимал, что произошло, где он находится: всё вокруг изменилось, и он не знал теперь где стол, а где стул.

Вика и Шар-Нольд приблизились. Никанор обнюхал девочку, а она осторожно погладила его по широкому лбу.

– Я хочу знать, что происходит! – потребовал кот.

– Никанор заговорил! – ахнула Вика. – Чудеса, да и только!

– Никаких чудес, – проворчал кот. – Я всегда разговаривал. Просто некоторые не умеют слушать… Так я дождусь объяснений?

– Ты сделался таким маленьким, что теперь любая мышь не побоится показать тебе свой розовый язык, – поддразнил его Шар-Нольд.

Никанор оглядел Вику, кукольный дом, подошёл к краю стола и заглянул вниз. Далеко, в пропасти, виднелся пол. Кот разозлился ещё больше.

– Уж не тебя ли я у мышиной норы чуть не слопал? – зашипел он, надвигаясь на шиша.

Но Вика удержала его:

– Погоди! Дай во всём разобраться! Скажи, Шар-Нольд, ведь ты знаешь, как нам стать прежнего роста?

Шиш виновато потупился. И глаза Никанора начали наливаться гневом.

– Или ты немедленно делаешь меня прежним, – зловеще прошипел он, – или я… или я разорву тебя на кучу мохнатых шариков!

– Я не волшебник, – попятился шиш. – Я не умею…

– Он не волшебник! Он не умеет! – горячился Никанор, и хвост его ходил из стороны в сторону.

– Кажется, во всём виноваты гранатовые зёрна, – оправдывался Шар-Нольд. – Хотя я не уверен. Потому что сам не раз их ел и ничего со мной не происходило.

– И что же теперь делать? – спросила Вика.

– Дайте подумать… Я покупал зёрна на базаре в Мышином королевстве… Значит… значит, и разгадку надо искать в Мышином королевстве!

– Я согласна! – обрадовалась Вика.

– С чем? – не понял шиш.

– Теперь, когда я ростом с мышь, мне ничто не мешает отправиться в путешествие в Страну шишей.

– А как же твои мама и папа?

– Ох, а о них-то я и не подумала, – призналась девочка. – Но мне почему-то кажется, что они не слишком обрадуются, увидев меня такой. Поэтому мне надо сначала стать прежней.

Шар-Нольд колебался.

– Мышиное королевство находится за Великим болотом. А это гораздо дальше, чем Страна шишей. Добраться туда не просто.

– Ты можешь предложить что-то иное? – перебила его Вика.

Шар-Нольд беспомощно умолк. И девочка поняла, что пока шишу возразить нечего.

– Э-э! Так не пойдёт! – встрял в разговор Никанор. – Вы, значит, сейчас смотаетесь за противоядием, а я на всю жизнь таким останусь?

– Так идём с нами, – позвала Вика.

Никанор не ответил, потому что в комнату вошла мама. Кот и шиш поспешно укрылись за кукольным домиком. А Вика от растерянности так и осталась стоять, как вкопанная. Она не знала, что сейчас скажет маме.

– Вика! – позвала та.

– Я здесь, – робко откликнулась дочь, но мама не услышала.

– Я знаю, ты спряталась. Выходи, – настаивала мама, но ответом ей была тишина. – Ну, хорошо. Хочешь играть в прятки? Давай поиграем. – И она принялась искать.

Мама посмотрела за дверью, в шкафу, под кроватью. Вики нигде не было.

– Ага, вот ты где! – приподняв край скатерти, мама заглянула под стол. Но и там никого не обнаружила. Зато услышала тоненький, будто издалека, голос: «Мама, мамочка, я здесь!»

Мама подняла глаза. На столе, прямо перед ней, стояла Вика. Крохотная. Не больше мышки.

– Что это? – пролепетала женщина.

– Это я – Вика!

Мама уставилась на дочь.

– Бред какой-то! – решила она. – Наверное, я слишком много работаю, вот и начались галлюцинации.

– Я не галлюцинация! – возразила девочка. – Я твоя дочка. Только заколдованная.

– Кажется, я схожу с ума! Ты Вика?

– Вика, мамочка, Вика!

– Сейчас я упаду в обморок, – прошептала мама, закатывая глаза.

– Не надо, – взмолилась Вика. – Если ты упадёшь в обморок, то кто тебе принесёт воды? Лучше выслушай. Мне так нужен сейчас совет.

– Да-да, конечно. Извини, – сказала мама, передумав падать в обморок. – Всё-таки я эгоистка, думаю только о себе. – Слёзы подступили к её глазам. И она зашмыгала носом. – Что случилось, Вика?

И Вика рассказала, как познакомилась с Шар-Нольдом.

– Вот она – благодарность! – обрушила гнев на шиша мама. – Ты его спасла, а он тебя заколдовал!

Всё это время Шар-Нольд и Никанор, затаясь, сидели за домиком. Они немного трусили и ждали, когда их позовут. Но последние слова женщины заставили Шар-Нольда выйти из укрытия. Глаза его так и сверкали.

– Сударыня, – сказал он, – поверьте, я огорчён не меньше вашего. Ведь Вика – моя спасительница, и я не мог поступить с ней так подло! Я, правда, не знал, что гранаты волшебные.

– Что же делать? – заломила руки мама. – Неужели Вика так и останется навсегда маленькой?

– Этого я не допущу! Я виноват в том, что стало с Викой. Значит, мой долг-вернуть девочке прежний рост.

Мама вдруг почувствовала, что перед ней храбрый рыцарь, готовый самоотверженно сражаться за её дочь. И не важно, что он покрыт не железными латами, а жёсткой шёрсткой и рост его далеко не богатырский.

– И как ты собираешься это сделать?

– Пойду в Мышиное королевство, разыщу мышонка, который продал мне зёрна, и заставлю рассказать всё, что он знает.

– А ты уверен, что разгадку нужно искать в Мышином королевстве? – Мама хотела убедиться в том, что всё не так безнадёжно, как показалось вначале, и что её дочка снова станет обычной девочкой.

– Во всяком случае, я так думаю, – ответил шиш.

– Мне нравится, что ты со мною честен. Отправляйся в путь немедленно! – решила она.

Вика заволновалась.

– Я пойду вместе с Шар-Нольдом! – Девочка решила непременно побывать в волшебных странах.

Тут из-за кукольного домика робко вышел Никанор. Он испугался, что о нём забудут, и он навсегда останется маленьким.

– А это кто? – удивилась мама, разглядывая Никанора. – Вы и кота накормили волшебными зёрнами?

– Это вышло случайно, – Вика не захотела лишний раз волновать маму рассказом о том, как Никанор чуть не слопал её дочку.

– И я с вами! – заявил кот.

Мама так и опустилась на пол. Говорящий кот-это уже слишком!

– Все трое пойдём, – закивала головой Вика. – Мы раскроем тайну гранатовых зёрен!

– Без папы я такое решение принять не могу! – Мама посмотрела на часы. – Подождём. Он должен приехать с минуты на минуту.

Папа вошёл в дом весёлый и шумный.

– Как вы тут без меня? – спросил он, целуя маму. – А где моя ненаглядная дочь? – И только тут он заметил покрасневшие от слёз глаза мамы. – Что случилось? Вика здорова?

– Пойдём, – потянула его за собой мама. – Сам увидишь.

А потом папа сидел возле стола, на котором стояли Вика, Шар-Нольд и Никанор, и как мальчишка, грыз ногти. Очки сползли на самый кончик его носа, но он не пытался их поправить.

Папа был потрясён. Он не верил своим глазам, не верил ушам. Он отказывался верить в случившееся.

– Может, вызовем врача? – робко предложил он.

– Чтобы девочку забрали в больницу и закормили лекарствами?! – возмутилась мама.

– Тогда давай позовём учёных, – искал выход папа.

– Чтобы они превратили нашу дочь в подопытного кролика?! – сердилась мама. – Да я скорее отпущу Вику в Мышиное королевство, чем… чем… – из глаз её снова потекли слёзы.

– А что? – оживился папа. – Она у нас девочка самостоятельная. Это действительно выход. Нужно идти в Мышиное королевство!

– Ура! – закричала Вика.

– Ты с ума сошёл! – всплеснула руками мама. – Шар-Нольд заварил кашу – ему и расхлёбывать! Пусть отправляется один. Или с Никанором.

– А если там потребуется Викино присутствие? Что тогда? – задал коварный вопрос папа.

И оба родителя призадумались. Вика, замерев, ждала их решения.

Наконец мама решилась.

– Пусть идёт, – сдалась она. – Только Шар-Нольд должен поклясться, что будет беречь нашу дочь, как свою собственную. И Никанор тоже… Пусть оба клянутся!

– Ура! Путешествие состоится! – запрыгала от радости Вика.

После всеобщих клятв и заверений мама немного успокоилась. К ней вернулась обычная деловитость. Она засуетилась, собирая путников в дорогу. Было решено отправляться немедленно.

Когда всё было сложено в красный рюкзак, родители отнесли Вику, Шар-Нольда и Никанора на кухню. Мама на прощание немного всплакнула. А папа пожелал путешественникам удачи и скорейшего возвращения.

И вот Вика, вслед за шишом, вступила под прохладные своды мышиной норы.

Передвигаться по тоннелю Вике пришлось на четвереньках. Вскоре девочка почувствовала, что с непривычки у неё затекла спина, ноги и руки противно дрожат, а содранные коленки пощипывает. К тому же здесь было совершенно темно.

– Непонятно, как мыши в такой темноте видят? – сказала Вика и остановилась, чтобы перевести дух.

– Не отставай! – предупредил шиш. – Скоро нора начнёт ветвиться. Смотри, никуда в боковые ходы не сворачивай, а то потеряешься.

Но Вика и без этого совета не потерялась бы. При ходьбе жёсткая шёрстка шиша тёрлась о стенки норы, издавая звук «ш-ши, ш-ши». «Вот откуда название «шиш», – подумала девочка и улыбнулась.

На самом деле, если верить толковому словарю, слово «шиш» означает «ничего», то есть пустое место. А какое же Шар-Нольд пустое место, когда вот он впереди идёт, шёрсткой шуршит?

Никанор немного задержался. Прежде чем войти в нору, он принюхался. Знакомый мышиный запах с силой ударил в нос. Это испугало кота, заставив шерсть на загривке вздыбиться. Никанор присел, чтобы справиться с волнением, а когда опомнился, Вика и Шар-Нольд уже успели отойти на приличное расстояние. Голоса их едва достигали чутких кошачьих ушей. И Никанор пустился вдогонку. Свернув за один из поворотов, кот с разбега налетел на Вику и от неожиданности фыркнул.

– Никанор?! – воскликнула девочка.

– Я нечаянно, – мяукнул кот и больше не отставал.

Прошло ещё немного времени. А Вике показалось, что она ползёт целый день. Постепенно её глаза начали различать идущего впереди шиша.

– Надо же! Я научилась видеть в темноте! – обрадовалась девочка.

– Это мы подошли к выходу из тоннеля, – сказал Шар-Нольд. – Смотри, своды норы стали выше, а сама она шире. Можешь встать на ноги.

Вика с трудом разогнула затёкшую спину. Впереди лучился светом выход. Над ним красовалась вывеска: Бар «ТРИМЫШНИК». Ниже проступало изображение трёх мышиных голов в профиль.

– Зайдём, – предложил шиш.

– Какая странная вывеска, – сказала Вика.

– Ничего странного. Мышиным королевством правят три принца – братья-близнецы. Поэтому их всегда и везде изображают втроём: и на знамёнах, и на печатях, и на монетах, – объяснил Шар-Нольд.

Друзья вошли в бар. Вика и кот с любопытством осмотрелись. С высокого потолка на толстых цепях свисала массивная люстра. По виду она напоминала штурвал старинного парусного судна. По её периметру потрескивали зажжённые свечи, и от этого света по стенам просторного зала гуляли причудливые тени.

За столиками пировали шумные компании мышей. Хозяйка бара в кружевном передничке и с белоснежной наколкой на голове обносила посетителей кружками с квасом. А на закуску подавала стеариновые свечи. По желанию можно было отведать и сыр, и масло, и хлебную корочку. Но стоило это недёшево.

Друзья стояли при входе, присматривая себе столик.

Вдруг мыши усиленно заработали носами. Они гоняли воздух через ноздри туда и обратно, принюхиваясь.

– Кошка! – высказал кто-то вслух общую догадку.

И полетела со звоном на пол посуда. Загремела опрокидываемая в спешке мебель. Затопали десятки лап, унося своих хозяев в многочисленные ходы-выходы. В течение минуты зал опустел.

Во время этой суматохи шерсть у Никанора вздыбилась, и он стал похож на ёрш для мытья посуды. Вика растерялась, решая, может им тоже пора прятаться.

– Чего это они? – недоумевала она.

– Никанора испугались, – догадался шиш. – Для мышей кошка всегда остаётся кошкой, даже если она очень маленькая. Хозяйка! – позвал он, невозмутимо усаживаясь за приглянувшийся столик.

Сначала из-за стойки показалась кружевная наколка, затем осторожный нос, а после и сама хозяйка бара.

– Что вам угодно? – дрожащим голосом спросила она, не приближаясь.

– Мы путешественники, – дружелюбно улыбнулся Шар-Нольд. – Немного устали. Хотим чего-нибудь попить.

Хозяйка подошла, недоверчиво покосилась на кота, но долг гостеприимства пересилил, и она спросила:

– Квас? Свечи?

– Молока! – потребовал Никанор.

Хозяйка не тронулась с места. Вот ещё! – выполнять кошачьи прихоти.

Шар-Нольд подумал, что она ждёт продолжения заказа, и уточнил:

– Три кружки молока – это всё, что нам нужно.

Хозяйка нехотя отправилась выполнять заказ.

А в это время бесславно бежавшие мыши передавали друг другу слапсшибательную новость: коты проникли в святая святых – мышиные норы. Теперь даже здесь от них спасения не будет. Немедленно был собран военный совет. Порешили послать разведчиков узнать, откуда взялись коты и что у них на уме.

Друзья спокойно ждали молока. Никанор чувствовал себя героем: как же, стольких мышей обратил в бегство, и каких мышей! – огромных, с него ростом. Он забыл, что мыши-то самые обыкновенные, это он маленький. С видом победителя поглядывал он по сторонам и вдруг заметил в норках-выходах зловещие огоньки. Это отражалось пламя свечей в мышиных глазах. Сначала огоньков было мало, но они всё прибывали и прибывали. Никанору стало не по себе. Он заёрзал на стуле и уже не слушал объяснений Шар-Нольда.

А шиш тем временем рассказывал:

– Это не Мышиное королевство. Но здесь собираются посланники мышиных принцев: шпионы, купцы, дипломаты и прочие необходимые мышиному государству чиновники. От них принцы узнают, что творится в мире, отсюда поступают в королевские закрома дефицитные товары и продукты. Их добывают лазутчики из кладовок и кухонь людей.

Тем временем мышиные разведчики вернулись и доложили: «Кот всего один, да и то чахлый какой-то. Возможно, в детстве плохо ел, потому и не вырос. Судя по виду, большой опасности не представляет».

Военный совет постановил: «Общими усилиями кота изловить, чтобы другим котам неповадно было самовольно соваться в мышиные норы!» Моментально разработали план окружения-захвата.

Мыши столпились у всех входов в бар, чтобы не дать противнику скрыться. Десятки пар глаз были прикованы к Никанору. Ждали сигнала к началу операции.

А кот всё ёрзал и ёрзал на стуле, затравленно озираясь. Звериное чутьё подсказывало: надвигается расправа, надо бежать!

Вика первая заметила его состояние:

– Никанор, что с тобой?

– Не ме-мя-у зна-а-ю-у, – стуча зубами, ответил он.

Подошла хозяйка и поставила перед ними три кружки молока. Она очень дорожила репутацией своего заведения и не хотела, чтобы в нём происходили какие-либо неприятности, поэтому сказала:

– Хоть я котов терпеть не могу, – и презрительно глянула на Никанора, – но предупреждаю, если вы сейчас же отсюда не уберётесь, то вам будет худо.

Шар-Нольд огляделся и сразу всё понял.

– Здесь есть хоть один свободный выход? – спросил он.

– За стойкой бара, – не задумываясь, ответила хозяйка.

– Вам придётся нас проводить.

– Ладно уж, – согласилась мышь.

– Идите первой, – попросил шиш хозяйку, – а ты, Никанор, ступай следом. Да не вздумай бежать! Если рванёшь вперёд, мыши тут же кинутся на тебя. А мы с Викой попробуем отвлечь их внимание.

Медленно, прижав уши и поджав хвост, кот последовал за хозяйкой. Так же медленно, не сводя с него злых глаз, мыши стали выходить из нор. Они не смели напасть без сигнала. А сигнала всё не было. В спешке мыши забыли договориться, кто его подаст. Серое кольцо всё плотнее сжималось вокруг Никанора.

И тут Вика не выдержала. Она взобралась на стол и крикнула:

– Стойте!

Мыши недовольно обернулись: кто осмелился им помешать?

Никанор воспользовался заминкой и юркнул в указанный хозяйкой потайной ход.

– Меня зовут Вика. Я – девочка. Иду с друзьями в Мышиное королевство.

Мыши переглянулись, и по рядам прошёл шепоток:

– Смотрите, человек… человек… человек!

До этого они видели только кота. На его спутников никто не обратил внимания. В том, что один из них – шиш, не было ничего удивительного: шиши иногда посещают эти места и вполне ладят с мышами. И вдруг здесь оказался человек! Сенсация! К тому же девочка направляется в Мышиное королевство. Может, её пригласили сами наследные принцы? Мыши не знали, что им делать.

Шар-Нольд помог Вике спуститься со стола, подхватил свой рюкзак, и они поспешили к стойке бара.

В потайном тоннеле их ждал Никанор. Всё ещё возбуждённый пережитой опасностью, он тем не менее передними лапами крепко прижимал к груди большущую бутыль молока. Хоть и не время было веселиться, но Вика не удержалась от смеха: очень уж комично выглядел кот.

– Откуда у тебя это? – спросила она.

– Сам раздобыл, – похвастался Никанор.

– Как ты мог?! – огорчился Шар-Нольд. – Хозяйка тебя от расправы спасла, а ты её обокрал!

– А что я, по-твоему, в дороге сухариками питаться должен? – дерзко возразил кот.

Ему никто не ответил. Девочке и шишу было стыдно за Никанора. В молчании все трое двинулись в путь.

А далеко впереди мчались в королевский дворец гонцы. Они спешили доставить принцам весть о визите необычной гостьи.

Вторая нора оказалась намного короче первой, своды выше, и Вике не пришлось ползти. Она шла, слегка пригнув голову. Вскоре тоннель вывел друзей на склон высокой горы, покрытый кое-где густым кустарником.

Вика посмотрела вниз. Ей открылся чудесный вид на долину, окаймлённую широкой извилистой рекой. Там, в долине, в закатных лучах солнца, виднелось с десяток муравьиных холмиков. Сотни тропок сходились в одну и вновь разбегались в разные стороны. По ним, суетясь и как бы в беспорядке, сновали крохотные создания.

– Это и есть Страна гигантских Муравьёв, – торжественно объявил шиш, обводя рукой долину. – Первая из стран, через которые лежит путь в Мышиное королевство. Правит здесь муравьиная царица.

– Невелика страна! Прямо скажем, малюсенькая, – засмеялась Вика. – А какие крохотные мураши! И так же бестолково бегают туда-сюда, как их собратья в нашем лесу.

– Это тебе отсюда, с горы, они кажутся маленькими, – возразил Шар-Нольд. – На самом деле муравьи не меньше Никанора будут.

– Ого! – изумилась Вика.

А Никанор ничего не слышал. Он сидел в обнимку с бутылью, раскачивался из стороны в сторону и щурился на заходящее солнце. Временами по его спине волнами пробегала дрожь. Видимо, мысленно он всё ещё был в «ТРИМЫШНИКЕ» и прикидывал, что могло случиться, если бы ему не удалось так удачно скрыться.

– Идёмте скорее вниз. Там так интересно! – Вика забыла, что собиралась немного отдохнуть.

– Что ты! – испугался Шар-Нольд. – Ни один путешественник не рискнёт пересечь Страну гигантских Муравьёв днём. И нам лучше держаться подальше от крепких муравьиных челюстей. Подождём, когда наступят сумерки. Тогда муравьи не опасны: они заберутся в свои муравейники, закроют все входы и выходы и проспят до утренней зари.

– Значит, будем пробираться через их страну ночью? – уточнила Вика.

– Да, – кивнул шиш. – Мы переправимся через реку, но для этого нужно построить плот.

– Я никуда не пойду! – захныкал Никанор. – Мне нельзя в Мышиное королевство. Меня мыши съедят.

– До мышиных владений ещё далеко. В пути мы что-нибудь придумаем. В крайнем случае, подождёшь нас в Стране шишей. Там-то тебя уж точно никто не съест, – успокоил кота Шар-Нольд.

Вика села на траву в тени кустов и от нечего делать стала наблюдать за долиной. Вот прошла вереница Муравьёв в белых косынках. Они толкали перед собой длинные прогулочные коляски с муравьятами.

– Смотрите! – воскликнула Вика. – Муравьиные мамы.

– Это няни, – поправил её Шар-Нольд. – Они заботятся о малышах.

– А что вон в тех колясках, похожее на спелые кабачки? – спросила Вика.

– Муравьиные куколки.

– А чего они катают их в колясках, будто они живые? – поинтересовался Никанор.

– Конечно, живые, – сказал шиш. – Из них вот-вот появятся муравьишки. Но куколок не столько выгуливают, сколько проветривают, чтобы не слежались и не отсырели. Да и солнечные ванны им тоже полезны.

По тропинкам с клеверного луга неторопливо потянулись зелёные насекомые. Их толстые спинки прикрывали небольшие прозрачные крылышки. И оттого, что позади шёл муравей с хлыстом, казалось, будто по деревенской улице возвращаются с пастбища домой коровы. О чём Вика и сказала шишу.

– Это и есть муравьиные коровы, – подтвердил Шар-Нольд. – Ха! Это коровы? Не ври! – не поверил Никанор. – Даже самый малограмотный кот знает, как выглядит настоящая корова.

– Муравьиные коровы – это такие насекомые – тля. Сейчас их загонят в муравейник и начнут «доить», – объяснил Шар-Нольд.

Никанор схватился лапами за живот и повалился на спину. Он хохотал так заразительно, что Вика не выдержала и тоже засмеялась. А шиш лишь слегка улыбнулся.

– Ой, не могу! Ой, лопну! Насекомых доить! – катался по траве кот.

Шар-Нольд рассказывал дальше.

– Муравьи их усиками щекочут, и у тех на конце брюшка появляется густая сладкая капля. Муравьи собирают этот нектар, а после едят. Особенно это «молоко» полезно малышам.

Солнце постепенно садилось. Всё меньше Муравьёв оставалось на улице. Вот последний пастух вместе со стадом исчез в муравейнике, и в наступившей тишине Вике показалось, что она услышала, как захлопнулась эта последняя дверь.

– Давайте спустимся к реке, наберём воды. Эту ночь и завтрашний день проведём здесь на склоне, в безопасности. Следующей ночью построим плот и переправимся в Страну кошек, – предложил Шар-Нольд.

Вика первая устремилась вниз. Никанору не хотелось идти. Но и оставаться одному было страшно: вдруг нападут мыши.

Сверху Вике представлялось – муравейники как муравейники. Ничем не отличаются от тех, что она видела на даче в лесу. Но вблизи они представляли собой горы толстых брёвен, как бы в беспорядке наваленных друг на друга. Казалось, выдерни одно бревно, и все остальные разом покатятся. Но не тут-то было. Муравьи искусно подогнали балки друг к другу и надёжно скрепили между собой. Так что по ним спокойно можно бегать вверх и вниз, не опасаясь, что муравейник развалится.

Почти в темноте друзья вернулись на облюбованное место. Шар-Нольд достал из рюкзака котелок, развёл костёр и сварил кашу. Никанор победно поглядывал на своих спутников, всем видом говоря: «Ага, что бы вы без моего молока делали?»

Спать улеглись у догорающего костра. Сквозь дрёму Вике показалось, что большие лучистые звёзды, не мигая, смотрят на неё. Девочка протянула навстречу им руки и почувствовала, что звёзды подхватили её. И вот она, плавно покачиваясь, удаляется от Земли. Постепенно тают, превращаются в точку, а потом и вовсе исчезают её друзья.

Говорят, когда дети во сне летают-они растут.

Вика проснулась рано. Она на цыпочках прокралась мимо мирно сопящих кота и шиша. А те и ухом не повели. Девочка глянула на долину. Муравьиная страна быстро пробуждалась, оживала.

Незаметно для себя Вика спускалась всё ниже и ниже. Она совсем забыла об опасности и приблизилась настолько, что увидела Муравьёв во всю их величину.

Прячась в кустах, Вика наблюдала, как два муравья пытались запихнуть в муравейник большую толстую гусеницу. Но у них ничего не выходило. Пленница то сворачивалась в кольцо, то резко распрямлялась, отбрасывая своих обидчиков в стороны.

Вика так и не узнала, чем дело кончилось, потому что кто-то вдруг забарабанил по её спине палочками. Она обернулась, перед ней стоял огромный муравей, а то, что она приняла за барабанные палочки, оказалось жёсткими блестящими усиками.

– Доброе утро! – смутилась девочка.

Муравей промолчал. Тут откуда-то вынырнул ещё один муравей и тоже принялся исследовать её усами.

– Да ну вас, – засмеялась Вика, – щекотно же!

Муравьи постучали усиками друг по другу, словно передавая условный сигнал, после чего один побежал по своим делам, а другой ухватил Вику за руку и повлёк за собой.

– Куда ты меня тащишь? – вырывалась девочка. – Пусти! Меня друзья ждут!

Но муравей не слушал, а молча продолжал тянуть Вику. Тогда она села на землю и крепко упёрлась в неё ногами. Тут к муравью подоспели два его товарища. Втроём они подняли девочку над головами и направились к самому высокому муравейнику.

Никанор, наконец, выспался. Он зевнул, потянулся и вдруг вспомнил всё. Кот испуганно вскочил и огляделся. Шар-Нольд сладко причмокивал во сне, а вот Вики поблизости не наблюдалось. И Никанор забеспокоился. Он торопливо растолкал шиша.

– Проснись! Вика исчезла!

В голосе его слышалась тревога. Кто знает, чего ждать от этих насекомых? И он с опаской посмотрел на долину. К этому времени Муравьёв там было видимо-невидимо.

Шар-Нольд и Никанор обегали всё вокруг. Но девочка как сквозь землю провалилась. Они пробовали негромко звать, надеясь, что Вика услышит и отзовётся.

– Куда подевалась эта непоседа? Неужели попала в лапы к муравьям? – хмурился шиш.

Три муравья втащили Вику в огромный зал и опустили перед царским троном. В окружении многочисленной свиты на троне сидела царица. Она была намного крупнее своих подданных. Маленькая золотая корона на её голове вспыхивала драгоценными каменьями.

Царица указала на девочку и спросила:

– Кто это?

– Сейчас я всё расскажу, – заторопилась Вика. – Мы с друзьями…

– Обыскать! – перебила её царица.

И муравьи, что притащили Вику, бросились выполнять приказание. Они вернулись туда, где повстречали девочку, и разбрелись по кустам в поисках новой добычи.

А царица продолжала с безразличием смотреть на Вику.

– Ваше величество, – как можно вежливее сказала та, – я бы хотела…

– Что? – спросила царица у подданных.

– Пусть работает! – дружно грянули муравьи.

– Где? – уточнила строгая правительница.

Вперёд вышла главная муравьиная нянька и коротко доложила:

– В хранилище куколок нужна работница.

– Я не могу… – возразила Вика.

Но царица согласно кивнула.

– Будет упрямиться, укуси её, – разрешила она главной няньке. И судьба Вики была решена.

Долго главная нянька и девочка кружили по несчётным лабиринтам муравейника, пока не очутились в подземном помещении, где в специальных углублениях лежали белые овальные куколки. Возле суетились две младшие няньки.

– Вот вам помощница, – и главная нянька вытолкнула вперёд Вику. – Да смотрите, чтобы не лодырничала.

– Коляски вези! Малюткам пора принимать солнечные ванны, – деловито скомандовали няньки.

– Да, но… – начала было Вика, но огромные челюсти грозно щёлкнули возле лица.

Пришлось подчиниться. Девочка пошла в соседнее помещение и прикатила оттуда длинную узкую коляску.

– Нагружай! – скомандовала одна из нянек и вместе с Викой принялась укладывать в неё куколок.

Тяжёлые и гладкие, словно камни-голыши, куколки так и норовили выскользнуть из рук. Наконец коляска была наполнена. Другая нянька тут же укатила её, чтобы передать муравьям, которые с куколками гуляют. Вика хотела присесть отдохнуть, но первая нянька вновь приказала:

– Коляску вези! Нагружай!

И девочка опять принялась за нелёгкую работу. Одна из куколок всё же выскользнула у неё из рук и шлёпнулась на пол. Вика немедленно бросилась её поднимать. Что сейчас будет? Хорошо, что оболочка у куколки кожистая упругая, а не хрупкая, как яичная скорлупа, и с ней ничего не случилось.

Как из-под земли, перед Викой возникла главная нянька. Она щёлкнула челюстями над самым Викиным ухом, ухватила девочку за руку и потащила за собой.

«Куда она меня?» – волновалась Вика. Но ничего не спросила, потому что ждать ответа от муравьихи всё равно было бесполезно.

И опять они кружили по бесконечным лабиринтам муравейника, пока, наконец, не очутились в «детской». В просторном зале стояло около сотни колыбелек, в которых спали малютки-муравьи. Пятеро младших нянек кормили малышей молоком из бутылочек.

– Надеюсь, с этой работой ты справишься! – Главная нянька подтолкнула девочку к работницам: – Вот вам помощница. Но она лентяйка и растяпа! Будьте с ней построже.

Няньки даже не взглянули на Вику. Им было некогда. Постоянно кто-то из малышей пищал, требуя еды.

Вика стояла и смотрела, как няньки, бегая от одной колыбели к другой, заменяют пустые бутылочки полными. Одна из них на ходу бросила:

– Чего стоишь? Работай!

– Я устала! Я есть хочу! – запротестовала Вика.

Нянька от неожиданности замерла на месте и непонимающе уставилась на девочку.

– Мы едим только после того, как закончим работу. А тех, кто работает плохо, вообще не кормим! – И снова гаркнула: – Работай!

И Вика поспешила сначала к тележке с бутылочками, а затем к орущему малышу. И ей опять пришлось сновать туда-сюда. Ноги с непривычки гудели. Муравьята были ненасытные и кровожадные: они так и норовили цапнуть за палец.

Вскоре Вика валилась с ног от усталости. «Какие эти муравьи бестолковые! – размышляла она. – Мы, люди, давно бы уже придумали какую-нибудь электронную машину, которая сама бы обслуживала малышей».

Погружённая в свои мысли, девочка неожиданно споткнулась и налетела на тележку с молоком. Та сорвалась с места и со всего маха ударилась о стену. Бутылочки с грохотом посыпались на пол. Послышался звон бьющейся посуды. Молоко ручейками потекло под ноги.

Няньки грозно обступили Вику. Они сердито щёлкали страшными челюстями и шипели, словно клубок потревоженных змей. Бедняжка зажмурилась.

И вновь невесть откуда возникла главная нянька. Она затолкала девочку в маленькую круглую норку-карцер и заперла на скрипучий засов.

Наступил вечер. Вика сидела и плакала от обиды, усталости и голода. За что муравьи обошлись с ней так жестоко? Она, можно сказать, пришла в гости. А её сделали рабыней! Знали бы об этом родители! Но Вика тут же одёрнула себя: если бы они хоть на минуту представили себе такое, наверняка оставили бы дома. Так что терпи, Вика, сама напросилась! И Шар-Нольд предупреждал, что путешествие – не увеселительная прогулка по соседнему парку.

Тут дверь отворилась, и появился незнакомый муравей. Он поставил перед пленницей кружку ароматной тягучей жидкости, а рядом положил колобок и, не сказав ни слова, вышел. Вика быстро справилась с едой. Затем свернулась калачиком на жёсткой подстилке и вскоре погрузилась в беспокойный тревожный сон. Утро, как известно, мудрее вечера. Может, новый день окажется справедливее предыдущего?

Солнце почти провалилось за горизонт. В Муравьиной стране наступило затишье. Шар-Нольд и Никанор наконец-то смогли спуститься в долину. Ещё издали они заметили под кустом ярко-красную бархатную резиночку для волос. Ею Вика завязывала один из своих хвостиков.

– Так и есть! Она у Муравьёв! – с досадой воскликнул Шар-Нольд, подбирая резинку.

Никанор бросился к ближайшему муравейнику с намерением сделать подкоп.

– Это бессмысленно, – остановил его шиш. – Даже если Вика здесь, мы не справимся с целой армией Муравьёв. А они непременно на нас набросятся.

Никанор сник. Он бережно взял у Шар-Нольда красную резиночку, произнёс над ней какую-то свою, кошачью, клятву и браслетом надел на лапу.

Шиш повёл Никанора к реке. На берегу валялось много прошлогодних пустотелых стеблей тростника. Они были толстыми и прочными, словно брёвна.

– Плот построим из них, – решил Шар-Нольд. – Штук десять хватит. Спустим его на воду и засядем в тростнике. Будем ждать удобного случая, чтобы вместе с Викой переправиться на другой берег, в Страну кошек. Преследования можно не опасаться: мураши в реку не сунутся.

Шиш и кот работали всю ночь, делая лишь небольшие перерывы на отдых. С первыми лучами солнца плот вместе с Никанором и Шар-Нольдом тихонько покачивался на мелкой речной волне. Его надёжно укрывали густые заросли прибрежного тростника. А река неспешно уносила прочь от муравьиных глаз строительный мусор.

тром за Викой пришла не главная нянька, а всё тот же старый, с узкой седой бородой, муравей. Он принёс кружку нектара и, пока девочка таким образом подкреплялась, говорил, опершись на сучковатую палку:

– Главная нянька отказалась от твоей помощи. Она доложила обо всём царице. И та повелела отправить тебя пасти стадо. Но если ты и с этим делом не справишься – потеряешь хоть одно животное из сотни, – тебя ждёт суровое наказание.

Старик вывел Вику из подземелья. Как же хорошо на свежем воздухе! Девочка прищурилась от яркого солнца, а когда глаза немного привыкли, увидела, что из соседнего выхода зелёной массой выползают к подножию муравейника неторопливые насекомые.

– Кто это? – спросила Вика.

– Твои подопечные – тля. Те, кого ты будешь пасти.

«Такие огромные?» – изумилась Вика. На даче в саду она часто видела крохотных зелёных, а то и чёрных букашек с прозрачными крылышками. Иногда те густо облепляли кустики крапивы или ромашки аптечной, неизменно вызывая у Вики отвращение. Девочка прикинула, что теперь, после того как она уменьшилась, тля должна бы умещаться на её ладошке, а никак не доставать бочкообразными спинами до её колен. Но видимо, в Стране гигантских Муравьёв – все гиганты. Зато теперь у Вики появилась возможность хорошенько их рассмотреть. Если брать в отдельности каждое насекомое, то оно вполне ничего. У некоторых даже симпатичные мордашки, так что хочется дать им имена.

– Справа река, – продолжал наставления старый муравей. – Слева лес. Между ними отличные клеверные луга. Вот туда и гони стадо, – и протянул ей пастуший хлыст.

Вика сердечно поблагодарила старика. Он единственный, кто отнёсся к ней по-доброму.

– Не забудь вернуться перед заходом солнца, – напутствовал девочку муравей, – да смотри, тлю не растеряй, а то… – и, махнув лапой, он исчез в муравейнике.

Тля была сколь медлительна, столь и бестолкова. Вике никак не удавалось сбить стадо в кучу и направить в нужную сторону. Оно всё время расползалось.

Солнце стояло уже высоко, когда Вика, наконец, пригнала насекомых на место выпаса. От беготни и жары девочка совсем взмокла. Во рту пересохло. А рядом призывно манила к себе прохладой живительная река.

Вика огляделась. «Деваться им здесь некуда, – решила она. – Пусть себе пасутся, а я искупаюсь».

Но не успела она сделать и шага к воде, как послышался странный гул. С каждой минутой он нарастал. Вскоре в небе показался необычный летательный аппарат. Такого Вика раньше не видела. Аппарат снизился, покружил над стадом и пошёл на посадку.

Когда аппарат приземлился, сложил тонкие прозрачные крылья и прикрыл их ярко-оранжевыми в чёрный горох корытцами, Вика подумала, что перед ней летающая тарелка. А «тарелка» выпустила чёрные блестящие ножки и бегом направилась к стаду.

И откуда у тли столько прыти взялось? При виде «тарелки» они сбились в плотную массу и быстро повернули в сторону леса. «Тарелка» семенила следом.

«Вот это да! – восхитилась Вика. – Вот у кого надо поучиться управлять тлёй!» И вдруг спохватилась – это же её стадо! И кажется, его угоняют! Она закричала, замахала руками, пытаясь вернуть беглецов. Но всё без толку!

Первые насекомые достигли опушки леса и начали карабкаться вверх по молоденькой берёзке. От них ни на шаг не отставала «летающая тарелка».

«Ба! Да это же гигантская божья коровка!» – обозревая картину издали, догадалась девочка.

А на вершине деревца началось столпотворение. Задние насекомые напирали на передних. И тем ничего не оставалось, как заработать слюдяными крыльями и подняться в небо. За ними последовали и остальные.

Последней взмыла в небо божья коровка. Она описала в воздухе круг, затем врезалась в самую гущу зелёного облака. Побыла внутри немного и вырвалась вперёд, увлекая всё стадо за собой. Так постепенно и растаяли они в небе, словно перелётные птицы.

Вика обернулась в сторону муравейников, и ужас отразился на её лице. К ней бежали десятки Муравьёв. «Не муравьи, а самураи какие-то», – мелькнуло в голове у девочки. Ещё издали был слышен их грозный топот и громкое клацанье челюстей. Ух, как они были сердиты!

Не раздумывая, кинулась Вика к реке и с разбега врезалась в воду. Плавать она не умела, но деваться-то всё равно некуда: хочешь – тони, хочешь – испытай на себе всю прелесть муравьиных укусов. Вика выбрала первое.

Она беспорядочно колотила руками и ногами по воде, поднимала вокруг себя фонтаны брызг, пытаясь плыть. Вода попадала в нос, уши, затекала в рот. Девочка почувствовала, что тонет. Вдруг кто-то потянул её за ворот платья. Вика подумала – муравьи, и стала отчаянно отбиваться. Но это не помогло, и вскоре она очутилась на бревенчатом настиле. Откуда-то, как сквозь вату, до неё донеслись голоса. Её звали по имени.

Всё плыло перед глазами Вики. Когда она, наконец, отдышалась, то обнаружила, что лежит на плоту. Рядом сидит встревоженный Никанор, а Шар-Нольд длинным шестом отталкивается от речного дна, направляя плот к противоположному берегу.

Вика оглянулась и разглядела множество шевелящихся усов и щёлкающих челюстей. От плота их отделяла широкая полоса воды. Муравьи, бестолково сновавшие вдоль берега, не решались сунуться в реку. Дрожа всем телом, Вика прижалась к Никанору. Шершавым языком кот бережно вылизывал её мокрые волосы.

Вскоре плот мягко ударился о белый песок противоположного берега. Разложенная на солнышке одежда Вики быстро высохла. А сама Вика, забирая резиночками волосы в рыжие хвостики, заканчивала рассказ о своих злоключениях. Никанор и Шар-Нольд, как могли, утешали её.

Друзья поужинали и переночевали прямо на берегу, у костра. А наутро отправились дальше, через поле, в Страну кошек.

К Вике вернулись её весёлость и неуёмная любознательность. И она спросила:

– Не знаешь, Шар-Нольд, зачем божья коровка похитила стадо?

– Божьи коровки любят лакомиться нектаром тли, – шишу доставляло удовольствие делиться своими познаниями. – А вот разводить тлю и ухаживать за ней они не умеют. Поэтому и поступают, как настоящие разбойники. Из-за этого они всё время ссорятся с муравьями. И если бы хозяева оказались рядом со стадом, то божьей коровке не поздоровилось бы. Обступили бы плотным кольцом и потащили в муравейник. Заодно и тебе досталось бы. Хорошо, что ты догадалась броситься в воду. Да и мы вовремя подоспели.

Шар-Нольд не знал, что Вика не умеет плавать, потому-то и радовался сообразительности девочки. А если бы знал? Наверное, сильно бы за неё испугался.

За разговорами друзья не заметили, как пересекли поле и очутились на опушке густого леса.

– Где же Страна кошек? – спросил Никанор, принюхиваясь.

– Да вот же она, – указал Шар-Нольд в сторону леса. – Ты ожидал увидеть каменный город и черепичные крыши? Этого здесь нет. Вернее дома есть, но разбросаны они по всему лесу и выглядят как небольшие дачки. Кошки, народ дикий. Любят охотиться. Вот они и объявили этот лес своей страной.

– А как же царица? Её дворец тоже находится в лесу? Она живёт там совсем одна, без своих подданных? – засыпала вопросами шиша Вика.

– У кошек нет ни царей, ни цариц, – улыбнулся Шар-Нольд. – Каждая кошка сама себе царица. Разве тебе не знаком их независимый характер?

– Да уж, этого у нас не отнять! – задрал нос Никанор.

Друзья шагали по едва различимой тропке, неизвестно кем проложенной. Всё было как в обычном лесу: пели птицы, гудели шмели над лесными колокольчиками, белки перелетали с верхушки одного дерева на другое.

День прошёл спокойно. Правда, после приключений в Стране гигантских Муравьёв путешественники стали намного осторожней и не забывали охранять друг друга во время привалов.

На другой день Никанор спросил:

– И далеко эта Страна кошек простирается?

– Да нет, – ответил Шар-Нольд, – совсем немного, и она кончится.

– Как? – опешил Никанор. – А где же мои сородичи? Шли, шли и ни одного не встретили.

– Я специально повёл вас в обход. Мало ли что придёт кошкам в голову. Примут нас за мышей и слопают!

– Это ещё почему? – возмутился Никанор.

– Ты снова забыл, какого ты теперь роста? – напомнил Шар-Нольд.

– Всё равно нечестно: меня – кота – вести по Стране кошек в обход! Может, у меня здесь родственники имеются, – не унимался Никанор. – Хочу повидать своих сородичей!

Вике стало жаль своего питомца, и она сказала:

– Шар-Нольд, давай хоть издали покажем Никанору его собратьев. А то вернёмся домой, а ему перед дворовыми котами и похвастаться-то нечем будет.

– Ладно, – нехотя согласился шиш. – Но, чур, только издали!

– Хорошо, хорошо, – беспечно пообещал Никанор.

И друзья направились к просвету между деревьями.

За низеньким заборчиком раскинулись необыкновенной красоты цветники. Между ними стояли резные беседки, увитые вьюнком. Его ярко-розовые граммофончики собирали вокруг себя хороводы пчёл и бабочек. А дальше под новой черепичной крышей утопал в зелени и ползучих розах аккуратный домик.

На открытой веранде за чайным столом в кресле-качалке сидела белая пушистая кошка. Рыжее пятнышко кокетливо красовалось возле её правого уха. А на шее, в тон глазам, переливались изумрудные бусы. Госпожа Марьяна о чём-то думала.

Двое слуг стояли за её креслом. Серый кот в чёрном жилете, с чёрной бабочкой на шее держал над хозяйкой кружевной кремовый зонтик от солнца. Чёрный кот в сером жилете, с серой бабочкой на шее обмахивал госпожу Марьяну опахалом, создавая прохладу и отгоняя назойливых мух.

– Ну что, насмотрелся? – немного погодя спросил у Никанора Шар-Нольд.

Кот ничего не ответил. Но вдруг, словно гайка, притянутая мощным магнитом, сорвался с места, юркнул в незапертую калитку и помчался по жёлтой песчаной дорожке прямо к дому.

– Эх! – только и крякнул с досады Шар-Нольд.

Три кошки с удивлением уставились на промяукавшего приветствие Никанора.

– Кто это? – спросила Марьяна.

– Мышь, – пошутил Федька – чёрный кот в сером жилете.

– Или ящерица, – ухмыльнулся следом за ним Васька – серый кот в чёрном жилете.

– Поймайте её, – потребовала Марьяна.

Слуги кинулись выполнять приказание. А Никанор стоял спокойно, вовсе не собираясь удирать.

– Да это же котёнок! – изумилась Марьяна, разглядывая Никанора, с подобострастием поднесённого ей за хвост Васькой.

Никанор же царапал когтистыми лапами воздух и орал:

– Пусти меня, гад! Пусти!

Кошка забрала у Васьки Никанора и усадила к себе на колени.

– Маленький, ты чей? Где твои мама и папа? – лизнув «котёнка» в щёку, ласково спросила она.

– Я не маленький! Я взрослый! И я сам по себе! – гордо объявил Никанор, вырываясь из нежных объятий.

Но Марьяна не слушала его. Она суетилась, раздавая налево и направо распоряжения:

– Федька! Неси корыто и тёплую воду. Котёнок весь в пыли, его вымыть надо. Васька! Тащи бутылочку с молоком. Не видишь, ребёнок голодный! Ух ты, мой маленький, сейчас, сейчас, всё будет в порядке!

Кошка была молода, богата, но очень одинока. (Слуги – не в счёт!) Она давно мечтала о детях или хотя бы о племянниках, поэтому приняла Никанора – вполне взрослого кота – за котёнка.

– Я стану твоей доброй тётушкой, – пообещала она и потёрлась розовым носом о влажный нос Никанора.

Как ни пытался Никанор всё разъяснить, а затем и высвободиться из заботливых лап, ничего у него не вышло. Просто его никто не слушал. Его вымыли в ванне с шампунем, к чему, впрочем, он был привычен. Высушили феном, завернули в тёплые одеяльца и крепко, крест-накрест, перевязали розовыми ленточками. Такого даже Вика с ним не проделывала. При этом госпожа Марьяна всё время приговаривала:

– Какой ужас! У ребёнка начался бред. Всё твердит о каких-то «виках» и «шарнольдах». Он, наверное, не знает, как его зовут!

– Ника… – только и успел пискнуть Никанор, как рот ему заткнула надетая на бутылку с молоком соска.

Тем временем Вике и Шар-Нольду удалось подобраться к кошкиному дому, и они стали свидетелями мучений, которые навлёк на себя Никанор.

– Да-а, – сказал Шар-Нольд, – в плену у доброты иногда бывает не слаще, чем в плену у зла.

– Плен – он и есть плен, – мудро, не по годам, заметила Вика.

– Пойдём, – позвал шиш, – надо устроиться на ночлег и придумать, как выручить Никанора.

– Думаешь, его надо выручать? Может, ему хорошо. Наверное, он рад, что обрёл семью, – и Вика вздохнула, вспомнив родителей.

– Не думаю, – усомнился Шар-Нольд. – А впрочем, кто его знает? Посмотрим. Всё равно мы не можем уйти, не спросив его об этом.

Никанор провёл кошмарную ночь. Он изнывал от жары под стёганым ватным одеялом. Лапы его затекли, туго перехваченные поверх одеяла лентами. Кот чувствовал, как его раздувает от большого количества выпитого молока. Ведь стоило только опустошить одну бутылку, как появлялась новая. Василий насильно впихивал в рот Никанору соску и удерживал до тех пор, пока бутылка не пустела.

Надо заметить, что Василий усердствовал не без злорадства: он отнёсся к Никанору как к очередной прихоти госпожи Марьяны, которые ему порядком надоели. Поэтому он решил отыграться на ни в чём не повинном Никаноре.

А Никанору становилось всё хуже и хуже. Его начало мутить то ли от молока, то ли оттого, что люльку, в которую его поместили, всё время трясли и раскачивали. К тому же Федька, не переставая, пел колыбельные, похожие то на вой, то на душераздирающие вопли.

Наутро Марьяна обнаружила Никанора неподвижными сухим носом и закатившимися глазами. И вызвала врача.

Немолодой, умудрённый опытом детский врач велел немедленно распеленать пациента и положить на его горячий нос холодный компресс. Назначил строгую диету: не поить, не кормить, пока больной сам того не потребует. И обеспечить полный покой: не качать, не трясти, не орать на ухо песни. И ушёл, пообещав навестить завтра.

Целый день Васька и Федька, а иногда и сама Марьяна, когда ей было скучно, меняли Никанору компрессы. Постепенно ему становилось лучше. К вечеру Никанор совсем оправился, но не спешил дать знать об этом кошкам. Вместо этого он лежал с закрытыми глазами и делал вид, что находится в беспамятстве. Ох, и трудно давалась ему эта роль! Хотелось немедленно вскочить и драпать! драпать! драпать! от необузданного гостеприимства сородичей.

И снова наступила ночь. Спасительная. Марьяна отправилась спать. А измотанные за сутки коты, оставленные дежурить возле Никанора, бессовестно свернулись возле колыбели калачиками и захрапели.

Никанор слегка пошевелился. Храпят. Осторожно вылез из люльки. Храпят. Рядом, на тумбочке, стояли бутылки. Преодолевая отвращение к не давно ещё любимому напитку, кот всё же прихватил пару и, бесшумно ступая, вышел на крыльцо дома.

Вдохнув полной грудью свежего ночного воздуха и почувствовав свободу, Никанор посмотрел на небо. Крупные яркие звёзды дрожали на нём от богатырского храпа нерадивых охранников. Зорко вглядываясь в темноту и прислушиваясь, Никанор стал обследовать соседние кусты. Он был уверен, что друзья не бросили его в беде. Они где-то тут, рядом. Через полчаса он совершенно случайно наткнулся на девочку, спящую на подстилке из сухого душистого мха, и шиша, чутко стерегущего её сон.

– Ты как, насовсем? – спросил, дуясь на своевольного кота, Шар-Нольд. – Или так, только подкормить нас? – и кивнул на торчащие из-под мышек Никанора бутылки.

– Насовсем, – виновато выдохнул Никанор, – только надо уходить прямо сейчас, – и он опасливо огляделся по сторонам. – Я ведь сбежал. Скоро меня наверняка хватятся.

Пока Вика и шиш пили молоко с сухариками, кот сидел на страже, наотрез отказавшись сделать хотя бы глоток.

В полночь, с трудом разбирая дорогу, друзья пошли дальше. Никанор нёс злополучные бутылки. А на шее у него, в память о госпоже Марьяне, побрякивало изумрудное ожерелье, подаренное в день знакомства. Но он не замечал этого, торопясь покинуть гостеприимный кошачий край и своих несостоявшихся родственников.

утру друзья вышли из леса. Солнце как раз наполовину показалось из-за горизонта и густыми красными мазками раскрасило пустыню.

– Словно разлитый по тарелке кетчуп, – сказала Вика. – Даже ступать страшно – вдруг увязнешь.

– Нам во что бы то ни стало нужно пересечь пустыню, пока солнце не достигло зенита, – предупредил Шар-Нольд. – Иначе мы изжаримся, как цыплята табака на сковороде.

– А разве мы не будем отдыхать? – закапризничал Никанор. – Мы и так почти всю ночь бежали.

– Ну, если ты заскучал по тётушкиному гостеприимству, можешь оставаться здесь, – усмехнулся Шар-Нольд. Он всё же опасался погони, хотя вряд ли кошки сунутся в раскалённые пески.

– Что ты! Что ты! – и Никанор испуганно оглянулся. – Я только о Вике беспокоюсь. Смотри, у неё глаза совсем слипаются.

– Неправда! – Вика в знак протеста тряхнула головой так, что рыжие хвостики возмущённо подпрыгнули. – Это я от красного песка щурюсь. Шар-Нольд, не слушай его, я готова идти дальше.

И девочка бодрым шагом направилась в пустыню. Шиш и кот двинулись следом. Идти было тяжело. Ноги и лапы увязали в песке. Поэтому от темпа, который Вика взяла вначале, вскоре пришлось отказаться. Теперь они медленно тащились по необозримому красному пространству. Солнце, поднимаясь, начинало припекать сильнее. Хотелось пить.

– Никанор, дай глоточек молока, – попросила Вика, облизывая сухие губы.

– Оно… оно… – запнулся Никанор, – оно от жары прокисло, – нашёлся он.

Но дело было вовсе не в этом. Просто коту непривычно было идти на двух лапах с бутылками под мышками. Бутылки незаметно выскользнули на песок, и кот, с облегчением вздохнув, пошёл так, как привык с детства, то есть на четырёх лапах. А поскольку он замыкал шествие, никто ничего не заметил. И вот теперь…

– Это даже хорошо, – произнёс Шар-Нольд, не оборачиваясь, – кислое молоко лучше утоляет жажду. Пожалуй, я тоже попью.

Никанор молчал.

Вика остановилась.

– Ну что же ты, Никанор? – Она обернулась. – А где молоко?

– Откуда я знал, что вы будете пить такую гадость?! – с вызовом сказал кот. – Я его выкинул.

Вика и Шар-Нольд повернулись и медленно побрели дальше.

Мимо пробежала резвая ящерица.

– Привет, Шар-Нольд! – крикнула она. – Всё путешествуешь?

– Привет! – только и успел ответить шиш, а ящерица уже исчезла за соседним барханом.

Обогнав девочку и шиша, окатив их песком, промчался Никанор. Он извивался всем телом, подражая ящерице. Но через несколько метров запутался в собственных лапах, шлёпнулся и забарахтался, поднимая весёлые песчаные фонтанчики.

Вика и Шар-Нольд рассмеялись. Усталость как рукой сняло, и они наперебой стали давать Никанору советы:

– Лапы пошире расставь…

– Хвостом не маши, а волоки его за собой по песку…

– Пальцы, пальцы растопырь…

– Переваливайся из стороны в сторону…

– Брюхом, брюхом скользи по песку…

Никанор немного подурачился, потом встал.

– Да ну вас! – Он был рад, что друзья на него больше не сердятся. Он подбежал к Вике, боднул её лобастой головой и предложил: – Садись на меня, подвезу. Ты, наверное, очень устала.

– Не больше твоего. Да и конь из тебя ненадёжный. Вываляешь ещё в песке!

– Да я…

– Нет, нет, – остановила его Вика. – Был бы ты, к примеру, верблюдом… – и она звонко расхохоталась, представив Никанора с большими лохматыми горбами, – или хотя бы ящерицей…

– Вот ещё! – насупился кот.

– Молодец, Вика! Отличная идея! – оживился Шар-Нольд. – Ящерицы! Вот кто нас выручит!

Солнце между тем поднялось довольно высоко и пекло нещадно. У Вики закружилась голова. Она покачнулась и чуть не упала.

Шар-Нольд сразу всё понял, подбежал к девочке, сорвал с себя полосатый колпак и надел его ей на голову. Шиш сделал это вовремя. Ещё немного, и Вика получила бы солнечный удар.

– Ай-яй-яй! И как я об этом не подумал? – сокрушался шиш. – Надо было отдать тебе колпак раньше. Мне-то солнце не страшно. У меня вон какая густая шевелюра.

– Мне уже лучше, – успокоила его Вика. – Ты что-то говорил о ящерицах?

– Ах, да. Предлагаю остаток пути проделать верхом на ящерицах. Это и быстро, и не столь утомительно.

– Я вижу ящерицу! Чур, это мой конь! – завопил Никанор, указывая на ближайший бархан. Он подпрыгнул и замахал лапами: – Сюда, сюда! Мы здесь!

Шар-Нольд пригляделся и резко дёрнул Никанора за хвост:

– Замолчи! Это змея! Не хватало, чтобы она кем-нибудь из нас пообедала.

Никанор с перепугу шлёпнулся на песок. Но поздно: змея уже заметила их и заскользила навстречу.

Все трое, не сговариваясь, бросились наутёк.

Змея, увидев, что добыча удирает прямо из-под носа, ужасно разозлилась и удвоила скорость.

А друзья, поминутно увязая в песке, падали и вставали, и снова принимались бежать. Расстояние между ними и змеёй быстро сокращалось.

– Привет, Шар-Нольд! Путешествуешь? – неожиданно раздалось совсем рядом и что-то прошелестело мимо.

– Помогите! – из последних сил крикнул шиш.

И тотчас перед ним возникла круглоголовая ящерица.

– Кто просит о помощи? – спросила она, с любопытством разглядывая путешественников.

– За нами гонится змея! – едва переводя дыхание, сказал Шар-Нольд. – Помоги, пожалуйста.

– Я готова. Что нужно делать?

– Возьми девочку и отнеси к шишиной скале. А потом возвращайся за нами.

– Нет! – воспротивилась Вика. – Я вас не брошу!

– Не упрямься, Вика! Без тебя нам будет легче защититься от змеи. Ничего не бойся, жди нас у скалы. Мы скоро будем.

Со слезами на глазах Вика уселась верхом на ящерицу.

– Крепче держись! – скомандовала та и стремглав, как умеют только ящерицы, рванула прочь от опасного места.

Не успела Вика скрыться из виду, как перед шишом и котом появилась разъярённая змея.

Шерсть у Никанора немедленно встала дыбом. Он оскалился и зашипел. Змея замерла. Опираясь на хвост, она приняла вертикальное положение и тоже зашипела.

Готовые в любую минуту ринуться в бой, кот и змея так и впились друг в друга холодными гипнотизирующими взглядами. Никанору не стоялось на месте. Прижав уши и устрашающе раздувая ноздри, он издал протяжный утробный звук и сделал пару крадущихся шагов в сторону.

Змеиная голова повернулась вслед за котом. Мягко ступая, кот стал обходить противника. Змеиная голова последовала за ним, между тем как тело оставалось неподвижным. Никанор не останавливался, и змеиная голова преследовала кота, не собираясь выпускать того из виду.

– Смотри-ка, тело змеи закручивается вокруг собственной оси, – шепнул Шар-Нольд.

Никанор, не отрываясь от змеиных глаз, кивнул. Он знал: стоит на секунду упустить этот ненавидящий взгляд, и змея молнией бросится на него. Постепенно кот убыстрял шаги, двигаясь вокруг злодейки. А после и вовсе побежал, наблюдая, как её тело скручивается в тугой жгут.

Наконец произошло то, чего Никанор и добивался: змея остановилась, не в силах поворачиваться дальше, а затем, сначала медленно, потом всё быстрей и быстрей стала раскручиваться в обратную сторону. В довершение всего она со всего размаха плашмя ударилась о землю, разок дёрнулась и неподвижно замерла.

– Ура! – закричал Никанор. – Мы победили!

– Не очень-то радуйся, – сказал шиш. – Это ненадолго. Давай позаботимся о нашей безопасности, пока она не пришла в себя.

Шар-Нольд вынул из рюкзака моток верёвки и крепко-накрепко обмотал ею пасть хищницы. Если змее и придёт в голову снова их преследовать, то укусить их она уже не сможет.

– Смотри-ка, вроде без сознания, а всё равно своими немигающими стекляшками гипнотизирует. – По телу Никанора пробежала дрожь.

– Идём отсюда, – позвал кота Шар-Нольд, – пока она не очухалась. Из пустыни вообще надо поскорее выбираться, тут помимо змей всяких тварей хватает.

Они повернулись, чтобы идти, когда к ним подбежали две ящерицы-круглоголовки.

– Живы? – спросила одна. – Садитесь верхом. Мы вмиг домчим вас до шишиной скалы. Вика уже там.

Ещё издали увидев девочку, кот и шиш замахали ей и закричали:

– Э-ге-гей! А вот и мы!

Никанору и Шар-Нольду никто не ответил. Вика бессовестно заснула. Вот так, ждала, ждала и заснула. Она не спала почти всю ночь и целый день.

Шиш и кот распрощались с ящерицами, сели возле Вики и задумались.

– Что будем делать? – нарушил молчание Шар-Нольд. – Страна шишей совсем рядом, нужно только обойти вот эту скалу.

– Я устал, – захныкал кот, – у меня от горячего песка подушечки на лапах потрескались.

Видя, что от Никанора толку мало, Шар-Нольд принял решение:

– Скоро вечер, потом ночь. Нельзя, чтобы Вика спала на земле, когда неподалёку есть уютное жильё.

Никанор поморщился, хотел что-то возразить, но шиш опередил его:

– Пустыня в двух шагах, а в ней живут ядовитые скорпионы. Ночью они выходят на охоту. И знаешь, какое у них самое любимое лакомство? – молодые рыжие коты с изумрудными бусами! – и Шар-Нольд хитро прищурился.

Кот вскочил как ошпаренный. Он не очень представлял себе, кто такие скорпионы, но одного упоминания об их ядовитости хватило, чтобы шерсть на нём вздыбилась. Никанор огляделся и на всякий случай угрожающе заворчал.

– Я готов идти немедленно. Надо разбудить Вику.

– Нет, – остановил его Шар-Нольд. – Мы её понесём. По очереди. Сначала я, потом ты.

Уже в сумерках они добрались до ворот Страны шишей.

Двое стражников в медных, как у пожарников, касках приветливо улыбнулись путникам и разомкнули скрещенные ромашки, позволяя им пройти.

– Я вижу, вы очень устали, – сказал стражник. – Переночуйте в нашей сторожке. А завтра пойдёте дальше.

– Спасибо, мы так и сделаем, – отозвался измученный Шар-Нольд.

– Идёмте, я вас провожу, – и второй стражник, прислонив ромашку к воротам, подошёл к путешественникам. Тут он разглядел на спине у кота спящую девочку. – А это кто?

– Это Вика. Она из страны людей, – многозначительно поднял вверх палец Шар-Нольд.

Стражники уважительно закивали головами:

– Мы и не думали, что люди такие маленькие.

Шар-Нольд вздохнул:

– Это она из-за меня стала такой. Я угостил её зёрнами граната, а они оказались волшебными.

– Волшебные зёрна? Мы ничего о них не знаем. Обычные гранатовые зёрна ели…

– А мне вот на беду попались волшебные…

– Что же будет с девочкой? – поинтересовались стражники.

– Мы идём в Мышиное королевство. Может, там узнаем, как её расколдовать.

– Да-а, – вымолвили стражники, – натворил ты дел! А этот четвероногий откуда?

– И он оттуда же, – и Шар-Нольд кивнул в сторону пустыни.

– Стало быть, тоже гранатов наелся, – догадался один из стражников.

Вику уложили на мягкую кровать. Она так и не проснулась.

Никанор и Шар-Нольд вяло пожевали пирогов с капустой, попили родниковой водички и улеглись.

На Землю, как и положено, пришла ночь. Вокруг стояла необыкновенная тишина. Её нарушало только пение кузнечиков. От Цветочного поля исходил нежный аромат ночных фиалок. Казалось, они специально стараются усыпить усталых путников.

Никанору не спалось. Он долго зализывал трещинки на лапах и потихоньку мурлыкал. Видимо, сочинял героическую балладу о своих приключениях.

На следующий день Вика проснулась рано, и вовсе не потому, что выспалась. Её разбудил страх. Во сне ей привиделась и змея, и путешествие верхом на ящерице, и то, что она позорно оставила друзей наедине с опасностью.

Вика быстро открыла глаза, села на кровати и с удивлением огляделась. Она, конечно, испугалась бы незнакомого места, если бы не заметила Никанора.

Кот спал на яркой лоскутной подстилке. Правда, сон его был беспокойным: усы, лапы, уши, хвост нервно подёргивались. Вика решила, что ему снится отчаянный сон, наверное, бой со змеёй.

А где Шар-Нольд? На лавке под одеялом кто-то посапывал.

Вика соскользнула с кровати.

– Поглядим, – сказала она и отвернула уголок одеяла. – Так и есть. Он!

Уже наступило утро. Первые солнечные лучи приласкали умытую росой Землю.

Потягиваясь и зевая, Вика вышла на крыльцо. Слева она увидела гранитную скалу, а впереди, насколько хватало глаз, тянулось Цветочное поле. Над ним колыхалось и порхало разноцветное море бабочек.

«Мы в Стране шишей!» – обрадовалась девочка и, сбежав со ступенек, направилась к знаменитым воротам. Всё было на месте: и герб, и две огромные ромашки, и стражники в медных касках, мирно спящие на траве. «Жаль, нет фотоаппарата. Такие снимки могли бы получиться! Но ничего, я неплохо рисую. Будет чем удивить подруг на уроках рисования».

А самым замечательным было конечно же поле. Вику как магнитом потянуло к нему. Когда она подошла ближе, оказалось, что цветы гораздо выше неё, а некоторые совсем как деревья. Девочка ступила под их ароматные своды.

Как же здесь чудесно! Цветы разные, не похожие друг на друга. Казалось, они шептали: «Подойди ближе, полюбуйся нами». И поворачивали к ней головки в искрящихся каплях росы.

Позабыв обо всём на свете, Вика шла и шла, постепенно удаляясь от сторожки.

Неожиданно из-за куста маргаритки высунулась круглая щетинистая голова с выпуклыми овальными глазищами. Крепкими челюстями голова жевала сочный лист и нахально разглядывала девочку.

– Какая странная гусеница, – подвела итог голова.

– Почему вы решили, что я гусеница? – удивилась Вика. И тут с ужасом увидела, как из-за куста следом за головой показалось толстое, покрытое редкими жёсткими волосками бревно на коротких ножках. Да это же гигантская гусеница!

– А ты надеялась, что я приму тебя за шиша и от страха превращусь в куколку? – усмехнулась гусеница, выползая из-за куста полностью. Она была ярко-салатовая, а красные горошки с белым ободком, расположенные по бокам, необыкновенно её украшали. – Так вот, – продолжала гусеница, – не на ту напала! Видела я эти мохнатые шарики! Подумаешь, раскомандовались тут! А если я есть хочу?!

– Какая вы красавица! – ахнула Вика. – Наверное, вы превратитесь в бабочку павлиний глаз.

– Возможно, возможно. Скорей всего, скорей всего, – вдруг начала кокетничать гусеница. – Ты тоже можешь стать красивой бабочкой, если тебя получше кормить. А то вон ты какая худенькая да коротенькая. И ножек у тебя только четыре… Пойдём со мной, я покажу, где растут самые сочные листья.

– Я не ем листьев, – сказала Вика.

– Ну, тогда я покажу тебе, где растёт самый душистый клевер.

– Я не ем цветов. – Вика вспомнила слова Шар-Нольда о прожорливости гусениц и решила на всякий случай вернуться в сторожку.

– Так ты из этих? Ну, как их?.. – И гусеница легла кольцом вокруг Вики.

Путь к отступлению был отрезан, и Вике пришлось продолжить беседу:

– Я из людей.

– А как ты оказалась здесь?

– Я со своими друзьями Никанором и Шар-Нольдом иду в Мышиное королевство.

– Ага! Я так и думала, что здесь замешаны шиши! – Гусеница даже дёрнулась от возмущения. – Так, так, продолжай.

– Мы хотим узнать тайну гранатовых зёрен, – простодушно ответила Вика.

– Так, так, – повторила гусеница, – значит, путешествуешь… Тогда милости просим в гости. – В её коварной голове созрел план. Гусеница решила досадить шишам. За что? Она и сама не знала. Издавна повелось, что гусеницы недолюбливают шишей, хотя последние ничего плохого им не делали, даже наоборот, ежегодно позволяли отъедаться на Цветочном поле, а зимой заботились о куколках.

Вика не знала, как избавиться от назойливой собеседницы.

– Мне пора возвращаться к своим друзьям, – сказала она. – Возможно мы вместе навестим вас. Скажите, как вас найти?

– А где сейчас твои друзья? – вопросом на вопрос ответила гусеница.

– В сторожке, спят.

– Зачем же их будить? – упрекнула она девочку. – Пусть отдыхают. Небось с дороги устали. Мы пригласим их позже, когда они выспятся. – И она упругим телом подтолкнула Вику вперёд. – Пошли!

Девочке ничего не оставалось, как подчиниться.

Они шли довольно долго. Вике показалось, что поле должно уже кончиться. «Если я попробую вернуться, то скорее всего заблужусь», – подумала она, а вслух спросила:

– Куда мы идём?

– Как, разве я не сказала?! В шатёр её величества царицы пира Аполлон. Эта династия уже несколько лет удерживает власть. Тебе выпала огромная честь познакомиться с самой царицей!

«Везёт мне на знакомства с их величествами», – вздохнула Вика.

Заросли постепенно редели. И скоро Вика с салатовой гусеницей оказались в довольно неприглядном месте – среди голых и поломанных цветочных стеблей. Под ногами хрустели разноцветные лоскутки листьев и лепестков. После того великолепия, которое только что окружало Вику, это место наводило уныние и страх.

Впереди показалась большая поляна. В центре переливался радугой яркий шатёр, сотканный из шёлковых нитей.

– Вот и пришли. Добро пожаловать, – злорадно хмыкнула гусеница и откинула перед Викой угол шатра.

Вика вошла внутрь, и полог за ней немедленно опустился. То, что она увидела, заставило её отпрянуть к шёлковой стенке и съёжиться.

Зрелище, прямо сказать, было не из приятных. Особенно это поймут те, кто хоть раз в жизни видел на ветках или стволах деревьев кишащую колонию гусениц. Да, но там-то они хоть маленькие, а здесь…

За длинными столами, уставленными всевозможными цветочными яствами: скатанной в колобки пыльцой, густым пряным нектаром, молодыми листьями и лепестками цветов, – расположилось множество гусениц. Рыжие, чёрные, зелёные, с рисунком на упругих боках и без, лохматые и голые, словно дождевые черви, и даже рогатые, – гусеницы относились к разным видам: бабочкам бражникам, шелкопрядам, махаонам, белянкам, крапивницам и прочим. Но было и то, что их объединяло, – все были толстыми и прожорливыми.

На девочку никто не обратил внимания.

Гусеницы пировали. За отдельным столом, на троне, сидела царица пира – гусеница бабочки Аполлон, безобразная, чёрная с красными крапинками вдоль тела.

«Вот уродина!» – поразилась Вика. Она не знала, что после чудесного превращения эта гусеница станет одной из самых красивых бабочек на Земле. Ничто не будет напоминать прежнее страшилище, разве что красные кружки на белоснежных крыльях.

Салатовая гусеница с необычайным проворством подобралась к царице. Она чмокнула протянутую царицей ножку и что-то быстро зашептала ей. Та с интересом глянула на Вику.

– Подойди сюда, деточка, – ласково позвала салатовая гусеница. – Царица пира хочет с тобой познакомиться.

Вика боязливо приблизилась к ступеням трона.

– Поднимайся, поднимайся к нам, чего встала! – торопила её салатовая гусеница.

Когда девочка подошла, царица спросила:

– Тебя как зовут?

– Вика.

– А я Аполлон. Царица. – И гусеница широко раздвинула короткие, но весьма крепкие челюсти, что должно было означать улыбку, и протянула Вике ножку-для поцелуя.

Гусеницы, перестав жевать, замерли, как перед фотокамерой, и с любопытством уставились на девочку.

Вика немного поколебалась и, преодолевая отвращение, брезгливо пожала царскую ножку.

Застывшая было картинка ожила. По столам пронёсся ропот недоумения и возмущения: не всем выпадала честь припасть к царственной ножке! Многие могли об этом только мечтать. А тут тако-о-е! Неслыханная дерзость! Некоторые гусеницы от потрясения выронили изо рта листья. В шатре воцарилась зловещая тишина.

На мгновение морда царицы исказилась гневом. Но, увидев, что Вика отшатнулась от неё, Аполлон снова изобразила улыбку.

– Успокойтесь, – обратилась она к своим подданным, – наша гостья не нарушила этикет. Видимо, она нездешняя и не знает наших обычаев. Простим ей это. Подайте гостье мёда! – потребовала она и хитро подмигнула слугам.

Гусеницы усадили Вику на верхнюю ступеньку царского трона, так что она очутилась у самых ног царицы, и поднесли кубок – небесно-голубую чашечку колокольчика. В нём плавно покачивался мёд, коварно разбавленный соком сон-травы.

– Давайте поднимем кубки за нашу гостью! – предложила царица пира.

Все быстро наполнили цветочным нектаром головки колокольчиков и дружно чокнулись. Залпом выпили, а потом с хрустом сжевали свои кубки.

– Ну, а ты чего? – цыкнула на девочку салатовая гусеница.

Вика вздрогнула. Наблюдая за невиданным зрелищем, она подумала, что так вот, наверное, пируют страшные разбойники. Но она не подала вида, что испугалась, а решила при первой же возможности улизнуть.

Вика покосилась на салатовую гусеницу и сделала маленький глоток. Напиток девочке понравился, правда, что-то во вкусе показалось странным: несмотря на приторность, он слегка горчил. На всякий случай Вика не стала больше пить.

– Расскажи, откуда ты взялась?

– Я иду в Страну мышей… или тлей… или муравей…, то есть мурашей, – Вика почувствовала, что мысли её путаются, а язык заплетается. – Короче, путешествую.

Царица заметила состояние гостьи и поспешила взять новый кубок, услужливо протянутый салатовой гусеницей.

– Замечательно! Что может быть лучше путешествия?! – похвалила она и произнесла следующий тост:-За удачное путешествие Вики!

– За удачное путешествие! – откликнулись её подданные.

И опять всё повторилось – с чоканьем и поеданием кубков. И опять Вика всего лишь пригубила напиток, чтобы не сердить царицу пира. Но та спросила:

– Тебе не нравится мёд или наше гостеприимство?

– Что вы, ваше величество. – И Вика поскорее сделала пару глотков.

– Я поняла, – продолжала царица, – тебе не нравятся наши тосты!

– Нравятся, – слабо возразила Вика, потому что всё поплыло у неё перед глазами.

– Ты путешествуешь одна? – допытывалась царственная особа.

– Что вы! Конечно нет! Со мною два верных друга…

– А среди них есть шиш?

– Да. Его зовут Шар-Нольд.

При упоминании о шишах, застолье единогласно зашипело, словно ядовитая гигантская змея. Царица пира одним жестом царственной ножки немедленно прекратила его, продолжая беседовать с Викой.

– А вот за этот тост ты выпьешь мёд до дна! – Она высоко подняла кубок и, подобно грозовой туче, прогромыхала: – За верных друзей Вики! Ура!

– Ура! – дружно подхватили гусеницы, преданные своей правительнице. – Пей до дна!

Но Вика и не подумала притронуться к странному напитку. Тогда к ней подскочила салатовая гусеница и силой заставила проглотить нектар. Вику тут же свалил крепкий богатырский сон.

Царица пира Аполлон глянула на ступеньку, туда, где возле её ног лежала девочка, и на её морде появилось злорадство. Не в силах сдержаться, она так грозно закричала, что даже подданные испугались.

– Попалась, подружка гадких шишей! Хватайте её! Замуруйте в плотный кокон её! И пусть никто и никогда не сможет её найти!

Работа закипела. Вику подхватили десятки ножек. Они крутили-вертели девочку в разные стороны, обматывая прочным тонким шёлком.

– А теперь, – распорядилась царица пира Аполлон, когда кокон был готов, – отнесите его за шатёр и подвесьте между другими коконами. И пусть друзья девчонки попробуют догадаться, куда она исчезла! А мы продолжим пир. Я чувствую, что скоро всех нас поглотит тоска и темнота кокона. – И царица зевнула.

Пир пошёл своим чередом, но постепенно столы пустели. Гусеницы расползались по укромным местечкам Цветочного поля, плели уютные коконы, чтобы стать куколками, а потом превратиться в бабочек.

Вскоре в шатре не осталось никого. Царица пира Аполлон тоже отправилась на покой. На несколько дней на поле воцарился порядок: новая распорядительница пира ещё не народилась.

Шар-Нольд выспался. Он сладко потянулся под одеялом, зевнул и прислушался. В сторожке стояла тишина. Шиш подумал: «Надо же, как Вика устала, даже голод её не разбудил. А ведь она со вчерашнего дня ничего не ела. Сейчас что-нибудь приготовлю на завтрак».

Он сел, свесив босые ноги с кровати, ещё раз потянулся и снова зевнул. Кот на своей лежанке пошевелился.

– Доброе утро, Никанор, – поздоровался Шар-Нольд. – Как спалось? – И посмотрел в сторону Викиной кровати. – Вот те раз! Я думал, она спит, а её уже и след простыл. Ау! Вика, ты где?

Шиш соскользнул с кровати прямо в башмачки с затейливыми пряжками, надел на голову колпачок и вышел на крыльцо.

Вот так поспали! День был в разгаре. Высоко-высоко в небе трудился над песней крохотуля-жаворонок. А Вики нигде не было. Шар-Нольд повернулся к воротам: стражники готовились к смене караула.

Шиш несколько раз обошёл сторожку, подумав, что Вика, в шутку, где-то прячется. Но никого не нашёл. Он окликнул стражников:

– Вы не видали тут вчерашнюю девочку?

– Нет. Здесь никто не проходил. – И стражники вытянулись перед Шар-Нольдом по стойке смирно. Они стыдились того, что, заснув на посту, возможно, проворонили Вику.

– Да ты не волнуйся! Может, она пошла на поле полюбоваться цветами?

Шар-Нольд побежал к Цветочному полю. Бабочки на его башмаках тревожно захлопали крыльями. На краю поля шиш остановился и прислушался: жужжали пчёлы, стрекотали кузнечики – всё как всегда, никаких посторонних звуков.

Тем временем Никанор окончательно проснулся. «Все меня бросили», – тоскливо подумал он, нехотя спустился с лежанки и, прихрамывая, вышел на крыльцо. Подушечки лап гудели, точно пчёлы над цветком. Кот уселся на крыльце и стал неторопливо умываться. Изредка он поглядывал, как Шар-Нольд бегает вдоль Цветочного поля и что-то там высматривает.

– Вика! Вика! – донеслось до него.

«Что у них там стряслось?» – лениво подумал Никанор, медленно поднялся и заковылял в сторону поля. Вдруг он ощутил непонятную тревогу. Нехорошее предчувствие охватило его, и он вмиг позабыл про больные лапы.

– Что случилось, Шар-Нольд?

– Вика опять пропала.

– Куда она могла деться?

– Думаю, ходила от цветка к цветку и заблудилась. В таких зарослях это немудрено.

– Ей грозит опасность? – И Никанор на всякий случай ощетинился.

– В общем-то нет. Если она не повстречается с гусеницами. Впрочем, они безобидные. Только могут напугать своим безобразным видом. – Шар-Нольду и в голову не могло прийти, как жестоко он ошибается: – Надо её искать.

– Погоди минутку, – попросил кот, – я только в сторожку сгоняю.

– Зачем? – подозрительно спросил шиш.

– Надо взять пару пирожков. Мы не завтракали, а есть хочется.

– Не стыдно? В такую минуту ты думаешь о себе. Вика, между прочим, целые сутки не ела.

– Не надо было убегать, – проворчал Никанор.

– Ты что-то сказал? – переспросил Шар-Нольд.

– Говорю, что я о Вике и забочусь, – соврал кот. – Вот найдём мы её, а она скажет: «Здравствуйте, мои дорогие! Нет ли у вас чего-нибудь пожевать?» А я раз: «Нате вам, пожалуйста, пирожок. Кушайте на здоровье!»

– Ладно, – смягчился шиш. – Только одна лапа здесь, другая – там.

Никанор припустил к сторожке.

Тут из цветочных зарослей выкатилась тяжело гружённая телега. Тянули её огромной силы жуки-носороги, а управляли шиши – сборщики гусеничных коконов. Они везли их в специальное хранилище на Научной станции.

Телега поравнялась с Шар-Нольдом.

– Привет, друзья! Не встретилась ли вам в поле девочка Вика?

– Нет, – ответили сборщики коконов. – Мы не встречали никаких девочек.

– Может, вы слышали, что кто-то плачет или зовёт на помощь?

– Разве мы не откликнулись бы на зов о помощи?! – обиделись шиши.

– И то правда. Извините меня. Я от волнения совсем голову потерял.

Через пять минут примчался Никанор, держа в зубах узелок. Он увидел жуков-носорогов и остолбенел.

– Это что за чуды-юды такие? – обходя их и обнюхивая, спросил кот.

– Этих жуков мы используем также, как люди волов. Они сильные, выносливые и не очень прожорливые.

Сборщики подстегнули своих «коней», и телега покатила дальше. Глядя им вслед, Никанор ехидно заметил:

– Не больно-то носороги шустрые. Вот навозники – это да! Знаешь, как они быстро носятся?! На двух передних лапах да ещё вниз головой. А задними – толкают навозный шар. А шар-то, между прочим, весит в несколько раз больше самого жука.

– Но навозники передвигаются задом наперёд! Телега, по-твоему, тоже должна задом двигаться? – усмехнулся Шар-Нольд.

– Ну, не знаю… – пожал плечами кот.

Часа два бродили друзья по цветочным зарослям в поисках девочки. Кричали, пока не охрипли.

– Всё, – сказал шиш, – нужно идти на Научную станцию за подмогой. Прочесать поле вдвоём нам не под силу.

Около хранилища телега с коконами остановилась. Сборщики выпрягли жуков, а к повозке подошли рабочие Научной станции. Переговариваясь и делясь новостями, они приступили к разгрузке.

Коконы передавали по цепочке. Последний рабочий аккуратно укладывал их в специальные шкафы. Каждый кокон в отдельную ячейку с номером и датой поступления.

Скоро в хранилище придут учёные с Научной станции. Они прослушают каждый кокон, измерят его объём и длину и занесут данные в толстые журналы. Затем определят условия хранения куколок и дату появления из них бабочек. А когда бабочки вылупятся, всё повторится: измерят у них брюшко, лапки, крылышки, опишут, к какому роду и виду каждая принадлежит. После напоят сладким нектаром и выпустят на волю.

Рабочие выгрузили почти все коконы, когда шишу, который укладывал их в ячейки, один показался подозрительным: во-первых, из него торчал кончик красной бархатной материи, а во-вторых, сам кокон был больше и тяжелее других и никак не хотел помещаться в ячейку.

– Смотрите, какой странный, – созвал всех укладчик.

Шиши с любопытством столпились вокруг.

– Надо позвать профессора Шар-Шона. Может, из этого кокона вылупится бабочка неизвестного нам вида.

Профессор Шар-Шон не замедлил явиться. Это был немолодой шиш с седеющей шёрсткой. Седина необыкновенно шла ему, подчёркивая ум и благородство.

Кокон положили на специальный стол. Шар-Шон взвесил его, замерил и сделал вывод:

– Раньше такие коконы нам не попадались.

Он достал из кармана лупу и поднёс к торчащему из кокона бархатному лоскуту.

– М-да, несомненно, эта материя не гусеничного происхождения! Такую ткань они делать не умеют. Слишком сложно. Вот кокон – это пожалуйста.

Из другого кармана профессор извлёк стетоскоп и начал прослушивание. Шиши внимательно наблюдали за ним. По мере того как у Шар-Шона округлялись глаза и открывался рот, они поняли, что внутри кокона происходит что-то необычное.

– Сенсация! – вскричал профессор Шар-Шон. – Она разговаривает!

– Кто? – не поняли шиши.

– Куколка! – в восторге сообщил профессор.

– Не может быть! – не поверили шиши.

– Послушайте сами, – и Шар-Шон протянул им свой стетоскоп.

Шиши по очереди подходили, слушали, трогали шелковистую оболочку куколки и с сомнением качали головами.

И тут подал голос сборщик коконов, один из тех, что привёз их с поля:

– Это не куколка разговаривает, а скорей всего потерявшаяся девочка.

– Какая ещё девочка?! Откуда? – воскликнул профессор. Он испугался, что срывается важное научное открытие.

Сборщик коконов постарался, как мог, растолковать окружающим:

– Я сразу обратил внимание на то, что кокон необычный. А когда Шар-Нольд спросил про потерявшуюся девочку, я подумал: «Куда ей с поля деться-то?»

Хотя никто ничего не понял, смотрели на сборщика уважительно.

– Какая такая девочка, когда тут сенсация?! – кипятился профессор. – Гусеница разговаривает в состоянии анабиоза, то есть сна!

– Спросите у Шар-Нольда. Он сейчас бегает по полю и ищет какую-то Вику, – настаивал сборщик. – Он всё разъяснит.

Кокон лежал на операционном столе Научной станции. Вокруг стояли только сотрудники, которым было доверено вскрыть кокон, и самые близкие друзья – Никанор и Шар-Нольд. Остальные шиши, затаив дыхание, ждали на улице.

Все заметно нервничали. Предстояло разрезать шёлковую оболочку так, чтобы не поранить находящуюся внутри девочку. А в том, что там Вика, Никанор ни капли не сомневался.

Операция началась. Сначала, соблюдая все предосторожности, тонким скальпелем сделали на коконе продольный разрез, затем поперечный. Осторожно отогнули края. Внутри, подобрав к подбородку коленки, лежала живая и невредимая Вика. Она спала.

Яркий свет операционной лампы упал ей на лицо. Вика пошевелилась и недовольно поморщилась. С трудом открыла глаза и тут же их снова закрыла.

– Почему так болит голова? – спросила она.

– Ура! – раздалось вокруг стола.

Вика вздрогнула, а учёные зашикали друг на друга:

– Тише! Тише! Человека напугали!

А Никанор уже стоял всеми четырьмя лапами на столе и радостно вылизывал Вике лицо.

На следующее утро Вика чувствовала себя бодро. Она готова была снова отправиться на поиски волшебных гранатовых зёрен. Но сперва ей хотелось познакомиться со Страной шишей, про которую так увлекательно рассказывал Шар-Нольд. А начала она это знакомство с Научной станции, где благополучно переночевала с друзьями.

Профессор Шар-Шон показал ей лаборатории, объяснил, над чем работают учёные. А потом выслушал историю девочки о том, как она попала в кокон. Ведь ни он, ни его коллеги знать не знали, что милые с виду бабочки бывают такими коварными, пока они ещё гусеницы.

Когда Вика закончила свой рассказ, ей принесли кокон, в который она была так неожиданно упакована.

– Оболочки от коконов мы отправляем на фабрику. Там их превращают в нарядные коврики. А ещё шьют отличные комнатные тапочки. Удобные, лёгкие, мягкие, – похвастался профессор и вытянул вперёд ногу. – Вот, полюбуйся! Мне, старику, лучшей обуви и не надо. Да, – спохватился он, – твой кокон мы на фабрику не сдадим! Он в нашем музее храниться будет.

– Это ни к чему, – покраснела девочка и, чтобы как-то выйти из неловкого положения, сказала: – А у нас из коконов тутового шелкопряда делают нити. Потом ткут материю и шьют красивые платья.

– Ну-ка, ну-ка, как ты говоришь? Делают шёлковые нити? Вот это да! Так просто. А мы до этого не додумались Шёлк… шёлковая материя… Вика, ты – умница! Ты заслуживаешь награды!

– Что вы, – смутилась Вика. – Это же не я придумала. Просто однажды я нашла в саду кокон и принесла домой. Показала папе, а он рассказал мне о тутовом шелкопряде.

– И всё-таки ты заслуживаешь похвалы! – настаивал Шар-Шон. – Потому что не все могут использовать свои знания по назначению. А знания, которым нет применения, – ничего не стоят! Таково моё профессорское мнение.

– Вика! – вдруг воскликнул Шар-Нольд. – Помнится, ещё дома ты сказала, что знаешь, как нам спасти Цветочное поле от гусениц. Тебе тогда пришла в голову какая-то идея?

– Да-да-да! – припомнила Вика. – Ты, Шар-Нольд, рассказывал, что у цветов кроме гусениц есть ещё враги. Это – сорняки.

– Точно, – кивнул шиш.

– После прополки остаются кучи травы. Так?

– Так, – согласился профессор Шар-Шон. Беседа всё больше и больше увлекала его. Неужели сейчас будет найден долгожданный выход?!

– Так вот, – улыбнулась Вика, – не нужно собирать с поля куколок. Надо собирать кладки яиц, которые оставляют бабочки! – И она обвела всех победным взглядом.

– Ничего не понял, – честно признался Шар-Нольд. – Причём здесь сорняки, куколки и кладки яиц?

– Так-так! – воскликнул профессор Шар-Шон. – Это интересно! Продолжай, Вика, продолжай!

– Вам нужно собирать кладки яиц и размещать их в своём хранилище, – делилась своей придумкой Вика. – Когда вылупятся маленькие гусеницы, вы будете кормить их сорняками с вашего поля, пока они не вырастут и не станут куколками.

– А вы, профессор, – подхватил Шар-Нольд, – сможете изучать и самих гусениц, и кладки яиц и ещё составите полный иллюстрированный каталог бабочек.

– А мы начнём выпускать новую серию марок с изображением гусениц! – обрадовался Шар-Гог, главный художник Академии художеств. – Среди них попадаются забавные и очень даже привлекательные экземпляры!

– Ура! – воскликнул профессор Шар-Шон. – Я же говорил, что Вика – умница! Таким образом, мы избежим гибели цветов! У бабочек будет вдоволь нектара! А сорняки послужат отличным кормом для гусениц!

Тут уж и все остальные шиши закричали «ура».

– Вредители будут уничтожать вредителей! – ликовал Шар-Нольд. – И как я сам до этого не додумался?!

– А я? – огорчился профессор, но тут же спохватился и радостно закричал: – Качать девочку! Качать!

Когда всеобщий восторг поутих и Вику наконец поставили на землю, профессор Шар-Шон в знак благодарности преподнёс девочке шёлковые тапочки с радужными бабочками и походные, удобные, словно кроссовки, ботиночки. Их специально сшили для Вики из гусеничных коконов.

– Спасибо, – растроганно поблагодарила девочка.

А Шар-Нольд сказал:

– Сейчас мы отправимся в город Полевик. Я покажу Вике и Никанору свой дом. И познакомлю со своей дорогой мамой.

Девочка и кот глазели по сторонам.

Круглые двухэтажные домики, словно вылезшие после дождя грибы-боровики, сияли чистотой. Благоухали цветами палисадники. Гостеприимно распахнутые двери магазинов зазывали покупателей, а витрины манили разнообразием товаров.

Возле одной такой витрины Вика остановилась.

– Тебе что-то приглянулось? – засуетился Шар-Нольд.

– Мне нужна щётка для волос.

Шиш нырнул в магазин и почти тут же выкатился наружу.

– Держи! – Он протянул девочке желанную вещицу.

– Спасибо! – обрадовалась Вика и стала разглядывать перламутровую оправу. – Ой, а с обратной-то стороны зеркальце. А в нём чья-то чумазая рожица. Неужели моя?

– Придём домой, умоешься, – пообещал Шар-Нольд, и они двинулись дальше.

По городским улицам сновали шиши. Мужчины снимали колпачки и учтиво кланялись Вике, Никанору и Шар-Нольду, дамы приветливо улыбались и весело подмигивали. Маленькие шишончики, смешно торчащие из маминых карманов, открыв рты, смотрели на невиданное чудо: девочку и кота.

По пути друзьям попадались библиотеки и кинотеатры. В городе имелся даже зоопарк, в котором можно было увидеть обычных и диковинных насекомых.

Как же обрадовалась гостям мама Шар-Нольда! Она стояла на балконе аккуратного белого домика и поливала из голубой леечки оранжевые настурции, густо обвивавшие перила. Мама увидела сына ещё издали.

Как только друзья переступили порог, она, раскинув для объятий руки, бросилась им навстречу. Мама Шар-Нольда, как и все мамы на свете, только сильно тревожилась, когда сын надолго покидал дом, хотя старалась этого не показывать. Мама понимала, что Шар-Нольд, зная, что она волнуется, будет чувствовать себя неспокойно. А это осложнит его путешествие.

– Проходите, мои дорогие, проходите! – суетилась она, усаживая гостей за стол. – Самовар вскипел. Сейчас будем пить чай с малиновым вареньем. И вы расскажете мне много интересного.

Через день Вика, Никанор и Шар-Нольд покинули уютный домик шиша, его заботливую маму и приграничный город Полевик. Путь их лежал через Страну шишей к Великому болоту – последнему препятствию на пути к Мышиному королевству.

Путешествовать по Стране шишей было одно удовольствие: ни тревог тебе, ни опасностей.

Опасность, правда, вскоре возникла. Слава о гениальной девочке – спасительнице Цветочного поля – мигом разнеслась по окрестностям. Поэтому в любом местечке, где бы друзья ни появились, их радушно встречали и старались накормить до отвала. А если они отказывались, то шиши сильно огорчались, поэтому приходилось есть почти постоянно и всё подряд.

Однажды Вика разглядывала себя в зеркальце.

– Шар-Нольд, смотри-ка, я постепенно начинаю округляться. Ещё чуть-чуть, и ты сможешь звать меня Шар-Вика, – и она невесело усмехнулась.

А Никанору такое внимание очень даже нравилось. Он от угощения не отказывался. Принимал от шишей котомки с провизией и всю дорогу что-то жевал, «чтобы облегчить ношу», как он говорил. А после и вовсе выпросил в одной деревне жука-носорога для перевозки поклажи.

И вот теперь, сидя на мешках с провиантом, уложенных на спине жука, он с наслаждением хрустел сочной сосиской.

Вика лукаво посмотрела на кота:

– А Никанора мы можем звать Шар-Хвост.

– Это ещё почему? – протягивая лапу за следующей сосиской, удивился кот.

– Да в тебе от прежнего Никанора только хвост и остался, – Вика помахала перед кошачьим носом зеркальцем и засмеялась.

– Пожалуй, такой тучный кот непременно завязнет в болоте, – хитро заметил Шар-Нольд.

– На себя посмотри! – огрызнулся Никанор, но всё же отложил сосиски в сторону.

– Придётся идти в обход, просёлочными дорогами, подальше от громкой славы, – продолжал как ни в чём не бывало Шар-Нольд, – а ночевать снова будем под открытым небом.

– Надеюсь, жук останется с нами? – забеспокоился Никанор, прикидывая, что одному ему всю провизию не унести.

– Жук останется в ближайшей деревне, – отрезал Шар-Нольд.

И кот понял, что возражать или спорить бесполезно.

Через несколько дней путники добрались до небольшого пруда, поросшего нежно-розовыми лилиями и крупными жёлтыми кувшинками.

– Это и есть Великое болото? – удивилась Вика.

– Да, – сказал Шар-Нольд.

– Ничего не понимаю, – недоумевала Вика. – Я думала, болото – это когда кочки, трясина…

– Совершенно верно, – кивнул шиш, – всё это ещё впереди. Когда-то здесь было чудесное озеро. Речки несли в него свежую воду, но со временем они обмелели и пересохли. Вода в озере застоялась, заболотилась, кое-где покрылась мшистым ковром.

– А тут? – не унималась Вика.

– Тут бьёт из-под земли ключ, но он такой крошечный, что не в силах освежить всю воду озера.

– А что будет, когда и он иссякнет?

– Тогда не останется и этого озерка. Вода зазеленеет и затянется тиной.

– Давайте здесь отдохнём, – предложила Вика.

– Давайте, – согласился Шар-Нольд. – Вы с Никанором разводите костёр и вскипятите воду, а мне надо кое с кем повидаться.

Никанор и Вика собирали веточки и небольшие ольховые шишки, аккуратно складывая их шалашиком. Вскоре весь хворост в округе был собранно этого всё ещё было не достаточно, чтобы развести настоящий огонь. И кот с девочкой пошли вдоль берега.

Викино внимание привлекло необычное растение. Оно протягивало к девочке листья-ладони, полные аппетитного нектара. И проголодавшаяся Вика решила отведать лакомство.

Как только она коснулась листа, тот мгновенно захлопнулся, крепко защемив её руку. Вика рванулась, но растение, подобно капкану, надёжно держало пленницу.

– Никанор! На помощь! – испуганно закричала Вика.

Подоспевший на зов кот вцепился зубами в основание листа.

– Тыши, – скомандовал он сквозь зубы.

Вика изо всех сил дёргала руку, а Никанор, упираясь лапами в землю, тянул лист на себя, всё крепче впиваясь в него зубами. Наконец лист разжался. Кот и девочка кубарем покатились в разные стороны.

– Ну и хватка у этого растения, словно у крокодила, – сказала Вика, вытирая о влажный мох липкую руку.

– А ты не суйся, куда не попадя, – посоветовал Никанор. – Мало ли, какие тут ещё ловушки имеются. Болото всё-таки.

Друзья подобрали хворост и вернулись к месту стоянки.

Вода в котелке вовсю кипела, а Шар-Нольд всё не возвращался. Вика и Никанор уже начали было волноваться, как вдруг увидели шиша. Он появился совсем не с той стороны, откуда его ждали.

Шар-Нольд стоял на кочке, скрестив на груди руки. А кочка плавно скользила по водной поверхности, быстро приближаясь к берегу.

«Как на плоту», – подумала Вика, зачарованно глядя на шиша.

Вот Шар-Нольд прыгнул вперёд и очутился на траве. Следом из воды медленно выползло огромное чудовище. Оно походило на доисторическое животное – глиптодонта. Именно такого Вика видела на картинке в красочном атласе «Динозавры».

Зеленоватый панцирь мокро поблёскивал в лучах заходящего солнца. Маленькая голова на длинной кожистой шее повернулась в сторону друзей.

– Ой! – попятился Никанор.

– Да это же черепаха! – догадалась Вика. – Шар-Нольд, ты приплыл на черепахе?

– Знакомьтесь, это моя давняя и очень хорошая знакомая.

– Меня Люсей зовут, – медленно проговаривая слова, представилась черепаха.

– Очень приятно. А я – Вика.

Никанор никогда не видел черепах, поэтому на всякий случай держался в сторонке.

– А это мой Никанор, – сказала девочка и позвала кота. – Иди сюда, не бойся.

Никанор осторожно подошёл к невиданному существу и принюхался. Пахло тиной.

– Давайте ужинать, – предложила Вика.

Вечер они провели у костра, наперебой рассказывая Люсе о своих приключениях.

– Я помогу вам перебраться через болото, – пообещала черепаха.

Друзья проводили Люсю до воды и отправились отдыхать.

Костёр медленно догорал. Все уже спали, когда Вике вдруг послышался очень знакомый противный звук. И ей привиделся сон: на огромной скорости с оглушительным рёвом на неё мчится поезд.

В испуге Вика открыла глаза: какая-то странная птица с шестью ногами и чрезвычайно длинным клювом кружила над ней. «У кого может быть такой длинный клюв? – припоминала девочка. – У болотной курочки, ещё у аиста… Да, но у птиц только две ноги, а у этой… Вон ещё одна летит. И ещё… ещё… Сколько их! И гудят, как комары. Комары? Да это же комары! Ай!» – И Вика окончательно проснулась.

Она отбивалась от назойливых насекомых, а они, почуяв добычу, злились всё больше. Вскоре от возни, которую затеяла девочка, проснулись её друзья.

Шар-Нольд быстро сообразил, что делать. Он схватил охапку еловых веток и бросил в ещё не потухший костёр. Сухой хворост быстро занялся, выкидывая в небо густой смолистый дым.

Комары отступили – они не выносили дыма, – но и не улетели совсем, а притаились за деревьями, дожидаясь удобного момента, чтобы снова накинуться на девочку. Остальные их не интересовали, потому что и шиша, и кота защищала от комариных укусов густая шерсть.

Путники ещё подбросили веток в огонь и снова улеглись. Вика забралась в серёдку между Никанором и Шар-Нольдом, и кот заботливо укрыл её хвостом. Теперь комарам не добраться до Вики.

Утром, едва друзья позавтракали, как появилась Люся.

– Плавсредство подано! – издали протрубила она.

У Вики от восторга перехватило дыхание. Ещё бы! Что может быть необычнее путешествия на черепахе?

Шиш залил костёр водой, чтобы беспризорный огонь не обернулся пожаром. И тут же на Вику снова ринулись осмелевшие голодные комары. Девочка подхватила с земли большую ветку и завертела ею над головой, отчего стала похожа на маленький вертолёт, готовый к полёту. А у назойливых насекомых пропала всякая возможность к ней приблизиться.

– Чем дальше в глубь болота, тем больше этих тварей будет преследовать нас, – «обрадовал» её Шар-Нольд.

– Что же делать? Они меня съедят прежде, чем мы тронемся в путь, – заметила Вика, чувствуя, как начинает уставать рука.

И тут Люся сказала:

– Здесь на болоте растёт очень интересное растение. Называется росянка. Её листья покрыты длинными рыжими ресничками, которые выделяют вязкую жидкость, вроде нектара. Комары садятся на лист отведать лакомство, но прилипают и уже не могут улететь. А росянка захлопывает лист и спокойно их съедает.

– Я и не знала, что бывают кровожадные растения, – сказала Вика, попеременно меняя затекающие руки.

– Кажется, это оно тебя вчера чуть не слопало, – напомнил Никанор.

– Похоже, вы уже познакомились с росянкой, – догадалась Люся. – Тогда ступайте и принесите небольшой кустик сюда. Росянка защитит Вику от крылатых разбойников.

– Я помню, где она растёт! – обрадовался Никанор.

И они с Шар-Нольдом отправились за растением.

Люся принесла для Вики большой лист кувшинки.

– Обернись им. Он как плащ укроет тебя от кровососов.

Вскоре вернулись с росянкой Шар-Нольд и Никанор. По совету Люси, Вика соорудила из неё что-то наподобие шляпки. Попытайся комары напасть, непременно окажутся в «лапах» этого удивительного растения. Теперь можно и в путь.

Вика, Шар-Нольд и Никанор взобрались на спину черепахи. Та осторожно, чтобы седоки не соскользнули с панциря, спустилась в воду и поплыла.

Приятно было пробираться среди лилий и кувшинок. Разноцветные стрекозы чиркали над озером, охотясь за комарами. А надоедливые разбойники вскоре оставили Вику в покое.

Водное путешествие закончилось быстро. Люся вмиг домчала друзей до настоящего болота, сплошь покрытого мхом и усеянного кочками. Возле одной такой кочки черепаха притормозила. Дальше плыть она не могла и бережно высадила своих седоков на мшистую поверхность.

– Спасибо, Люся! – закричали они на прощание.

– Удачи вам! – откликнулась черепаха и поплыла обратно.

А девочка, кот и шиш, осторожно ступая, пошли своей дорогой. Сначала это им удавалось с трудом. Почва непривычно пружинила и колыхалась, буквально уходя из-под ног. Ведь под тонким сплетением корней мха и травы пряталась коварная трясина.

Сердце у Вики то замирало от страха, то проваливалось куда-то, готовое и вовсе вырваться из груди. Почти то же самое испытывал Никанор. Лишь Шар-Нольд уверенно продвигался вперёд, вселяя в своих спутников уверенность, что всё будет хорошо.

К тому моменту, когда путники почувствовали под ногами твёрдую землю, они так устали от волнения и качки, что тут же с облегчением упали в мягкую траву.

Лёжа на спине, Вика слушала щебетанье птиц, долетавшее из леса, и любовалась цветком дикой фиалки.

– Вот мы и добрались до Мышиного королевства, – сказал Шар-Нольд. – Сейчас отдохнём и двинемся к столице. Вы подождёте меня где-нибудь в укромном месте на окраине. А я схожу на базар и поищу того мышонка, что продал мне волшебные зёрна.

– А если не найдёшь? – спросил Никанор.

– Если бы да кабы… Может, придётся обратиться за помощью к мышиным принцам, – вздохнул шиш. Не очень-то ему этого хотелось.

Никанор поёжился, словно от холода, но промолчал. Другого выхода он тоже пока не видел.

Только что вокруг не было никого. И вдруг путники с удивлением обнаружили, что окружены. Вооружённые мыши, в круглых военных шапочках с вышитой золотыми нитями буквой «Т», взяли их в кольцо. Это была королевская стража.

Не раздумывая, мыши набросились на друзей. В одну минуту они ловко связали руки Шар-Нольду и Вике.

А вот с Никанором пришлось повозиться. Кот защищался как настоящий тигр: кусался, царапался и рычал. Нитка в его изумрудном ожерелье лопнула, и камешки мигом затерялись в траве. Так подарок Марьяны пропал навсегда.

Силы были неравными, и вскоре Никанор беспомощно лежал на траве со связанными лапами. Он громко и зло сопел, нервно стуча хвостом по земле. А что ему ещё оставалось делать? Челюсти и те крепко-накрепко перехватывала толстая верёвка.

– Вы не имеете права! – наконец-то опомнился Шар-Нольд. – Я шиш, и моя страна с вашим королевством не воюет. Это – девочка Вика. Она – гостья. А это её кот Никанор. Мы идём к вашим принцам, чтобы узнать тайну гранатовых зёрен. Немедленно развяжите нас!

– Ещё чего! – грубо сказал начальник королевской стражи Горохов.

Во время операции по захвату неприятеля он стоял в стороне, наблюдал за борьбой Никанора с солдатами и теперь выгодно отличался от остальных своим внешним видом. У многих стражников шапочки были помяты, а мундиры подраны острыми зубами и когтями отчаянно защищавшегося Никанора.

– Ведите нас к их высочествам! Пусть они сами во всём разберутся! – потребовал Шар-Нольд и гордо оглядел стражников.

– С превеликим удовольствием. Тем более что их высочества принц Пошехонский, принц Голландский и принц Эдамский ждут не дождутся встречи с вами, – захихикал начальник стражи Горохов.

Стражники продели между лап Никанора толстую палку, взвалили на плечи тяжёлую ношу и направились во дворец. Следом под охраной шли Вика и Шар-Нольд.

Чем ближе к городу, тем чаще навстречу процессии попадались растревоженные горожане. На базарной площади сначала мышки-мальчишки, а затем и взрослые мыши стали со злостью кидать в Никанора камни.

Горохов приказал солдатам сомкнуться в плотные ряды вокруг девочки, кота и шиша. Иначе он рисковал не выполнить приказ их высочеств принцев – доставить пленников в целости и сохранности.

Толпа недовольно гудела. Разряженные дамы пытались через узкие щели между стражниками колоть кота зонтиками. Вика протестовала. Она бегала вокруг Никанора и кричала:

– Не троньте его! Прочь, негодные! Вот я вас…

Но это только ещё больше раззадоривало толпу.

Шар-Нольд шёл нахмуренный. Его огромные глаза были почти не видны из-за насупленных бровей. Он понимал, что все попытки избавить друзей и себя от унижения бесполезны. Нужно скорее попасть во дворец, а там всё прояснится. И они из пленников превратятся в гостей.

Улюлюкающая толпа проводила их до самых дворцовых ступеней. Наконец они оказались под спасительными сводами. Шар-Нольд облегчённо вздохнул. И напрасно. Не успел он и глазом моргнуть, как их разделили: его и Вику повели в одну сторону, а Никанора унесли в неизвестном направлении.

– Куда вы дели Никанора? – встревожились они.

– Идите, идите, – сердито буркнул Горохов.

Солдаты подтолкнули пленников в длинный извилистый коридор. За одним из поворотов их поджидал начальник Тайной канцелярии Ячмень с двумя солдатами внутренней охраны.

Горохов вытянулся по стойке смирно и отчеканил:

– Докладывает начальник стражи Горохов! Задание выполнено! Преступники задержаны! Кот определён согласно предписанию!

– Вольно! – сказал Ячмень. – Только, что это ты, милейший, называешь наших гостей преступниками? – и он сладко улыбнулся, обнажая острые хищные зубы. – Руки им связал? Отставить!

– Я выполнял приказ… – оправдывался Горохов, быстро освобождая девочку и шиша от верёвок.

– Твоя помощь больше не требуется, – Ячмень многозначительно глянул на Горохова. – Можешь быть свободным.

– Слушаюсь! – рявкнул начальник охраны и ушёл вместе с солдатами.

Обрадованная Вика тут же подскочила к Ячменю и затараторила:

– Они и Никанора приняли за преступника. Схватили, связали и унесли в неизвестном направлении!

– Да? – не поверил Ячмень.

– Даже рот ему завязали, чтобы не кусался, – уточнила девочка. – Прикажите его освободить.

– Ай-я-я-я-яй! – причитал Ячмень. – Кусался! А вы просите его освободить. Нет, это никак невозможно, – с сожалением сказал он. – Надеюсь, вы не будете кусаться? – и он с любопытством посмотрел на Вику.

– Что вы… – смутилась Вика, но тут же, осмелев, заявила: – Впрочем, если вы не освободите Никанора, я всех вас здесь перекусаю!

– Что ж, милая барышня, тогда я и вас прикажу связать! – в его вкрадчивом голосе послышалась угроза.

Вика притихла и только тут заметила, что Шар-Нольд дёргает её за подол платья, подавая какие-то знаки. Шиш вышел вперёд и сказал:

– Разрешите представиться. Шар-Нольд – свободный шиш. – Особое ударение он сделал на слове «свободный».

– Начальник Тайной канцелярии Ячмень, – отрекомендовался Ячмень.

– А это девочка Вика, – указал на Вику Шар-Нольд. – Нам необходимо как можно скорее попасть на приём к их высочествам принцам Пошехонскому, Голландскому и Эдамскому.

– Что же мы стоим? – спохватился начальник Тайной канцелярии. – Пройдёмте в мой кабинет. Там и поговорим. – И он жестом пригласил следовать за ним.

Шествие замыкали стражники внутренней охраны. Они проводили путников до кабинета Ячменя и остались снаружи, возле дверей.

Ячмень разместился за огромным столом, заваленным пухлыми папками с обгрызенными углами.

– Садитесь, – любезно предложил он.

Шар-Нольд и Вика нетерпеливо уселись в кресла напротив стола. Массивный чернильный прибор полностью скрыл от них начальника Тайной канцелярии.

Ячмень положил перед собой чистый лист бумаги, взял ручку и приготовился вести протокол допроса.

– Итак, – начал он, – кто такие? Откуда прибыли? С какой целью?

Часа два Вика и Шар-Нольд наперебой рассказывали о своих приключениях. Правда, Шар-Нольд на всякий случай скрыл от начальника Тайной канцелярии, у кого купил волшебные зёрна. Решил, что знать это Ячменю пока необязательно.

За это время Ячмень сгрыз несколько ручек и карандашей и написал следующее:

1. Шар-Нольд – шиш. Вика – девчонка. Оба вражеские шпионы.

2. Прибыли из разных стран, но с одной целью.

3. Цель – подрыв неколебимых устоев Мышиного государства.

Вывод: в целях безопасности государства и лично их высочеств принцев Пошехонского, Голландского и Эдамского не дать шпионам улизнуть из страны.

Предлагаемые меры:

а) казнь;

б) пожизненное заключение;

в) прочие меры.

В самом низу протокола мелкими буквами Ячмень приписал: «Выяснить, что это за гранатовые зёрна и где их можно достать!!!»

– Ну вот, – сказал он, поставив последний восклицательный знак. – Теперь отдыхайте.

– Но мы хотим немедленно увидеться с принцами! – заволновались друзья.

– Конечно, конечно, – успокоил их Ячмень. – Их высочества непременно примут вас… завтра. Или… послезавтра. И во всём разберутся.

– Но…

– Никаких «но». Идите и отдыхайте! – Ячмень хлопнул в ладоши, и на пороге кабинета появилась стража.

– А как же Никанор?! – воскликнула Вика, встав с кресла. Но начальник Тайной канцелярии уже скрылся под своим замечательным столом и через потайной ход бежал на доклад к их высочествам принцам Пошехонскому, Голландскому и Эдамскому.

Вику и Шар-Нольда заперли в огромном помещении, сплошь уставленном шкафами с книгами. Это была королевская библиотека.

– Странно, – сказала Вика, оглядываясь, – как они до сих пор все книги не сгрызли? – Она подошла к шкафу и взяла с полки первую попавшуюся книгу.

Это был пятидесятый том «Летописи Славного Королевства Мышиного». Вика полистала страницы. На цветных иллюстрациях изображались то надутые мышиные генералы, то военные действия против Муравьёв, причём везде мыши наступали или пленяли противника.

Вика со вздохом поставила книгу на место. Подошла к другому шкафу и взяла следующую Летопись. На ней значилось: том 215. Вика раскрыла его. Там мыши расправлялись с кошками.

Вика переходила от шкафа к шкафу, брала книги и, едва заглянув в них, возвращала на место. Во всех Летописях было одно и то же: мыши самоотверженно сражались и непременно одерживали победы.

– Враки какие-то! – рассердилась девочка. – И ни одной детской книжки! Интересно, у них настоящие сказки есть? Или вот только эти?

– Почему ты называешь это сказками? – оторвался от своих невесёлых мыслей Шар-Нольд.

– Конечно, сказки! Неужели мыши могут победить гигантских Муравьёв?! А тем более кошек?! Конечно, если кошки именно такие, какими их изобразили мыши, то может быть…

– А какими их изобразили мыши? – заинтересовался шиш.

– Такими же, как Никанор, – маленькими, – ответила Вика и тут же спохватилась: – Ой!

– А ну, покажи! – потребовал шиш.

Вика протянула том, который держала в руках. Шар-Нольд принялся внимательно разглядывать картинки.

– Мне кажется, здесь-то и кроется разгадка тайны, – наконец сказал он.

– Я тоже так подумала, – возбужденно заговорила Вика. – Наверное^ вас здесь где-нибудь есть страна карликовых кошек.

– Ничего подобного, – возразил Шар-Нольд. – Ты была в Стране кошек и видела, какие они на самом деле.

– Может, раньше они были маленькими? – не сдавалась Вика.

– Мне об этом ничего не известно, – засомневался шиш. – Но имей в виду, мыши – страшные вруны. Они могли всё это напридумывать.

– Зачем? – удивилась Вика.

– Уж очень им хочется быть сильнее и умнее всех. Их заветная мечта – править миром.

– Но зачем? – снова спросила Вика.

– Чтобы все, в том числе и вы, люди, работали на них. Выращивали зерно, пекли хлеб, готовили сыры и складывали в мышиные закрома.

– Значит, зря мы пришли в Мышиное королевство? – печально вздохнула Вика.

– Погоди расстраиваться. Все эти враки придуманы для придворных, для мышиного народа. Но должна быть и правдивая книжка, написанная специально для принцев.

– Ты думаешь? – спросила Вика. – А зачем?

– Как принцы могут управлять страной, не зная всей правды о ней? – объяснил Шар-Нольд. – Наверняка есть ещё какая-нибудь Тайная летопись. Я в этом уверен.

– И как же её найти? – Вика обвела взглядом стройные ряды шкафов.

Внезапно ключ в двери повернулся, замок щёлкнул и в сопровождении стражников вошёл начальник Тайной канцелярии Ячмень.

– Их высочества принцы, – сказал он, – решили оказать вам честь и принять немедленно.

– Ура! – обрадовалась Вика. – Наконец-то всё разъяснится. И Никанор снова будет с нами!

– Я смотрю, вы время даром не теряли, – Ячмень указал лапкой на раскрытый том Летописи. – Интересуетесь нашей историей? – подозрительно спросил он, пропуская Вику и Шар-Нольда вперёд.

Девочка и шиш переглянулись: вдруг начальнику Тайной канцелярии не понравится, что они рылись в библиотечных книгах и он запрёт друзей в каком-нибудь другом месте. Тогда их поискам придёт конец.

– Мы хотели побольше узнать о доблестных победах Мышиного воинства, – нашёлся Шар-Нольд.

– Похвально, похвально! – Довольная улыбка засияла на мордочке Ячменя.

Процессия шла извилистыми коридорами, пока не достигла просторного тронного зала, заполненного разряженными придворными. Вика то и дело натыкалась на колючие неприветливые взгляды и откровенно кривые ухмылки.

На троне, поделённом на три части, сидели три мыши в синих с золотом сюртуках. На головах – золотые короны. Это и были их высочества – принцы Пошехонский, Голландский и Эдамский. Три пары чёрных буравчиков уставились на Вику.

Девочка вышла вперёд, сделала реверанс и вкратце рассказала свою историю. В конце повествования она попросила принцев освободить Никанора и открыть ей тайну гранатовых зёрен.

– Какие такие зёрна? Какая тайна? Что-то я в толк не возьму, – не поверил принц Голландский. – По-моему, она всё выдумывает.

– Я докладывал, – высовываясь из-за трона, с жаром зашептал Ячмень. – Это шпионы! Здесь кроется заговор! Их надо судить!

Вдруг на мордочке принца Пошехонского появилось хитрое выражение.

– Девчонка восхитительна! – решил он. – Я на ней женюсь.

Среди придворных послышался ропот. Одна из фрейлин вскрикнула и упала в обморок. Это была графиня Плавленый Сырок-невеста принца Пошехонского. Все знали, что, как только состоится её свадьба с принцем, она станет королевой. Принц Пошехонский был старшим из братьев, и ему принадлежало право жениться первым и первым стать королём, но он пока не торопился.

– Женишься на ней? – удивился принц Голландский. – Зачем?

– Этого требуют интересы государства, – последовал уклончивый ответ.

– Но у тебя уже есть невеста, – возразил Голландский.

– Интересы государства превыше всего, – упрямо стоял на своём принц Пошехонский.

Принц Голландский слишком хорошо знал своего хитрющего братца: раз тот решил жениться на ДЕВОЧКЕ, значит, в этом есть какая-то выгода. И тогда он сказал:

– Правильно, интересы государства превыше всего. Поэтому на девчонке женюсь я! – И он с довольным видом оглядел присутствующих.

– Как? – взвизгнул Пошехонский.

– А так! Она мне понравилась! – хихикнул принц Голландский.

– На ней женюсь я! – воскликнул Пошехонский.

– Нет, я! – возразил принц Голландский.

Вика никак не ожидала такого поворота событий. Она испуганно спряталась за спину шиша.

Два принца сцепились всерьёз. Они схватили друг друга за уши и с писком скатились с трона под ноги придворным. Они кусались, царапались, возили друг друга носами по полу и нещадно ругались.

Принц Эдамский, нахмурившись, наблюдал, как старшие братья мутузят друг друга. Он тоже был озабочен интересами государства, но по-своему. Надо сказать, что Вика понравилась ему своей искренностью, и он поверил ей. Но и графиня Плавленый Сырок считалась его давнишним другом. Она была без памяти влюблена в принца Пошехонского, и принц Эдамский обещал графине помочь выйти замуж за брата.

Потасовка продолжалась, и начальник Тайной канцелярии Ячмень велел срочно увести пленников обратно в библиотеку.

– Какой ужас! – воскликнула Вика, как только они остались одни. – Что же мне делать? Я не хочу замуж за мыша!

– Надо скорее найти Тайную летопись! – зашептал Шар-Нольд. – Я чувствую, разгадка гранатовых зёрен именно в ней! – И он поспешил к книгам.

– А если мы её не найдём? – Глаза Вики подозрительно заблестели. – Я буду кусаться, царапаться, но не выйду замуж ни за одного из мышей! Я к маме хочу! – И Вика расплакалась.

– Не реви, – сказал Шар-Нольд. – Мы напрасно теряем время. Главное – раскрыть тайну гранатов, о которой, как мне показалось, мыши не имеют ни малейшего представления. – Шиш подтолкнул Вику к шкафу. – Ты начинай отсюда, а я поищу там.

Замок снова щёлкнул. На пороге появился Ячмень. Он неприветливо глянул на Вику, но всё же поклонился ей и сказал:

– Прошу, ваше высочество, пройти в ваши апартаменты. А ты, – он повернулся к шишу, – раз мы с тобой не воюем, иди на все четыре стороны.

– Я без Шар-Нольда не останусь! – испугалась Вика.

У начальника Тайной канцелярии глаза на лоб полезли. Он воскликнул:

– Где это видано, чтобы какой-то бродяга находился в покоях королевской невесты?! Не возражать! – сорвался на визг Ячмень и топнул ногой. – Свадьба назначена! Она состоится через три дня, – и почтительно обратился к Вике. – Прошу следовать за мной.

Едва мышка-служанка успела переодеть Вику в нарядное – придворное платье и уложить волосы в затейливую прическу в виде хлебобулочного изделия, как тут появился принц Пошехонский. Нос и одно его ухо были заклеены пластырем.

Он шаркнул ножкой в поклоне, взял Викину руку в свои лапки и поднёс к губам для поцелуя.

– Я пришёл познакомиться поближе со своей невестой, – сказал принц.

Вика поспешно выдернула руку, и Пошехонский неловко ткнулся носом в свою же лапку. Девочка закрыла лицо руками и отвернулась. Принц не ожидал столь холодного приёма. Его охватила досада-любая другая на её месте умерла бы от счастья, а эта ещё не довольна. Но он вида не подал, а только подумал: «Ничего, пусть себе кочевряжится, главное, что у меня в жёнах будет ЧЕЛОВЕК – царь природы. А это поможет прибрать к лапам все остальные страны и укрепит моё военное положение в мире!» И он самодовольно ухмыльнулся.

– Ты так и не скажешь своему мышонку ни одного ласкового слова? – вновь обратился он к Вике. – Я понимаю… Ты, как и положено невесте, очень скромна. И от свалившегося на тебя счастья потеряла дар речи. Ничего, дорогая, через три дня твоя мечта исполнится – ты станешь королевой Мышиного государства! А это большая честь для тебя! – с этими словами принц Пошехонский удалился.

– Я не буду вашей женой! – запоздало крикнула Вика.

Она сидела в спальне одна, на мягких пуховых подушках. Наступил вечер. От усталости и переживаний у Вики слипались глаза, но она мужественно боролась со сном: то щипала себя за ухо, то дёргала за нос.

Вдруг Вика услышала, что в дверь кто-то скребётся. И тут в едва образовавшуюся щель скользнула тень и плотно притворила за собой дверь.

Перед Викой предстала мышь в дорогом платье, с жемчужным ожерельем и жемчужной диадемой между торчащих ушей. Она бесцеремонно разглядывала девочку, и в глазах её сверкала злоба.

Под немигающим взглядом Вика невольно подобрала под себя ноги.

Молчание стало тягостным, и тогда посетительница сказала:

– Вот ты какая!

– А… вы… кто? – неуверенно спросила Вика.

– Я – графиня Плавленый Сырок, невеста твоего жениха-принца Пошехонского! – И глаза графини недобро вспыхнули.

– Но я не хочу выходить за него замуж! – в отчаянии закричала Вика. – Он просто противен мне!

– Вот как? – удивилась графиня. – А по-моему, он милый. Я думала, что ты на седьмом небе от счастья.

– Это почему? – в свою очередь удивилась Вика.

– Каждая девушка мечтает выйти замуж за принца! – убеждённо заявила графиня и прошлась по комнате. – А разве ты не об этом мечтаешь?

– Я мечтаю поскорее выбраться отсюда! Мечтаю очутиться дома со своими родителями! Мечтаю стать своего прежнего роста! – с жаром перечисляла Вика.

– Ну что ж, – задумчиво произнесла графиня Плавленый Сырок, – я постараюсь устроить тебе побег. – И грозно добавила: – Чтобы духу твоего здесь не было!

– Только знайте, – осмелела Вика, – без друзей я и шага отсюда не сделаю! – И добавила уже просительно: – Помогите выручить Никанора.

Графиня молча глянула на Вику и с лёгким шуршанием выскользнула за дверь.

Так во вражеском стане у Вики неожиданно появился союзник. Немного успокоенная, девочка опустила голову на подушку, и тут дверь с шумом распахнулась.

В комнату буквально влетел принц. Но теперь не одно, а оба его уха были заклеены пластырями. Он упал перед Викой на колено, прижал к груди лапки и воскликнул:

– О, прекрасная! О, очаровательная! Будьте моей женой!

– Я вам уже сказала, что этому не бывать! – рассердилась Вика.

– A-а, вы, видимо, отказали моему брату-близнецу принцу Пошехонскому! Мы так похожи! Ну что ж, вот и отлично! – Мышонок проворно вскочил. – Разрешите представиться: принц Голландский! – Он изящно шаркнул ножкой и поклонился. – А вы и в самом деле отказали моему брату? Какое счастье! Мышка моя!

Принц Голландский тоже хотел породниться с людьми.

Вика рассвирепела. Она страшно выпучила глаза и завопила:

– Вон отсюда, мышь поганая! А то я сейчас… я сейчас… замяукаю!

– Фу, какая грубиянка, – брезгливо поморщился принц Голландский и попятился. – А ещё в королевы лезет! – оскорбился он и, не оборачиваясь, гордо удалился.

Вика немного поплакала и незаметно для себя уснула.

Была уже полночь, когда в дверь тихонько постучали. Девочка приоткрыла глаза. Дверь скрипнула, и перед Викой снова предстал принц. Целость его носа и ушей не вызывала сомнений. В общем, мордочка у него была в полном порядке.

– A-а, уже выздоровели? – сказала спросонья Вика.

– Я и не болел. Я принц Эдамский.

Вика устало отозвалась:

– Хоть Адыгейский, хоть Сулугуни, хоть Рокфор, всё равно ни за одного из вас замуж не выйду. Я домой хочу, к маме!

– Что ты, Вика, я пришёл помочь тебе! – Принц Эдамский огляделся вокруг-не подслушивает ли кто. – Я твой друг! Скажи, что нужно сделать, и я всё исполню. Я помогу найти разгадку гранатовых зёрен, чего бы мне это ни стоило.

– Зачем вам понадобилось мне помогать? – равнодушно спросила девочка.

– Просто всё должно оставаться так, как замыслила природа: люди жить среди людей, а мыши – среди мышей.

И почему-то Вика сразу почувствовала – перед ней действительно друг. Настоящий. И она честно призналась:

– Шар-Нольд считает, что разгадка тайны скрыта в старых летописях. Только после того как мы её найдём, можно бежать. Нет! Сначала надо вызволить Никанора! Без него я не вернусь домой! Где он? Что с ним?

– Этого я, к сожалению, пока не знаю. А насчёт Летописи Шар-Нольд прав. Действительно, существовала «Тайная летопись придворной жизни». Но она бесследно исчезла. Её искали все прежние начальники Тайной канцелярии. И Ячмень тоже искал. Он перерыл все тайники и хранилища, но так ничего и не нашёл.

– Шар-Нольд считает, что её нужно искать в библиотеке, среди книг.

– Летопись-то тайная, поэтому могла храниться только в тайниках. Её, наверное, кто-то украл, – предположил принц Эдамский.

– А вот и нет! Прятать всегда легче там, где никому и в голову не придёт искать, – возразила Вика. – Я верю чутью Шар-Нольда.

– Ну что ж, попробую покопаться в библиотеке, – пообещал Эдамский. – Там Ячмень Летопись точно не искал.

Принц Эдамский решил, что справится с задачей быстро. Он прошёл в библиотеку и в течение двух часов просмотрел по корешкам все имеющиеся там книги. Но ничего не обнаружил. Тогда он поставил себя на место того, кому необходимо было спрятать Летопись. Как бы тот поступил? И решил, что самое лучшее – поместить текст под чужую обложку. И он принялся доставать книгу за книгой.

Процесс оказался утомительным, а главное – медленно продвигался. До свадьбы оставался всего день, и принц почти отчаялся. Но что это? Взяв очередной том и бегло полистав его, он обратил внимание, что в этой книге, в отличие от других, нет ни одной иллюстрации. Тогда Эдамский обратился к тексту. Первые же строки заставили его насторожиться. Неужели повезло?

Тем временем во дворце готовились к свадебным торжествам. Вика волновалась. Два дня прошло, как принц Эдамский пообещал ей помощь, а от него до сих пор ни слуху ни духу. Шар-Нольда тоже не пускали к ней.

Зато от графини Плавленый Сырок не было спасения. То тут, то там мелькала её острая мордочка, исчезавшая только при появлении принца Пошехонского.

«Уж не следит ли она за мной, чтобы я не сбежала?» – думала девочка.

«Порядок, – сказал себе принц Эдамский. – Несомненно, это та самая Летопись, которая прольёт свет на тайну гранатовых зёрен. А сейчас нужно как-то выручать Никанора».

И ему пришла в голову гениальная идея.

Принц Пошехонский примерял в своих покоях свадебный костюм. Портной ходил вокруг, вытаскивал булавки, поглаживал лапками красное с золотой вышивкой сукно и откровенно любовался своей работой. Вдруг в кармане сюртука что-то хрустнуло.

Принц Пошехонский запустил в карман лапку и вынул аккуратно сложенный листок, развернул его, и даже через серую шёрстку стало видно, как кровь прилила к его мордочке.

– Опять анонимное письмо от графини Плавленый Сырок! – взревел он. – Опять угрозы! Откуда взялась эта гадость? – обратился он к портному. – Это ты подбросил?

– Что вы, ваше высочество! – прошептал испуганный мастер.

– Что за шум накануне свадьбы? – беспечно спросил принц Эдамский, входя в апартаменты брата.

– Вот, полюбуйся! – негодовал тот. – Нет, она меня доведёт! Я прикажу Ячменю упрятать её в Глуптремышскую крепость.

Пробежав глазами записку, Эдамский удивился:

– Упекать за это в тюрьму?

– Но это не первое письмо, а, наверное, уже сотое. И в каждом угроза публичного скандала. Ты же знаешь графиню, она слов на ветер не бросает.

– Да… не то что некоторые.

– На кого это ты намекаешь?

– Ты дал ей слово жениться. А сам? Бедная графиня как может, так и защищает свою честь.

– Нет, я всё же упеку её в тюрьму!

– Упеки, упеки, и скандал неминуем. Все сразу догадаются, что с ней случилось, и репутация твоя, как нового правителя, резко пострадает.

– А ведь верно, – согласился принц Пошехонский. – Но что же делать? Посоветуй.

– Самое простое – жениться на графине.

– Нет! – взревел Пошехонский. – Самого простого не надо! Давай самое сложное!

– Есть ещё выход. Надо выдать графиню за другого принца, например, за принца Голландского.

– А согласится ли графиня? – высказал сомнение Пошехонский.

– За принца-то? Ещё бы! Пригрози, что запрёшь её в крепости. Она и согласится, – усмехнулся Эдамский.

– Нет, так не годится.

– Почему?

– Потому что принц Голландский, так же, как и я, желает жениться только на девчонке. Я два дня назад беседовал с ним об этом. Впрочем, ты видел… – и принц Пошехонский прикоснулся ко всё ещё красующемуся на носу пластырю. – Послушай! – вскричал он. – У меня идея! На графине женишься ты!

– Ещё чего! – подпрыгнул на месте принц Эдамский. – Мне и холостому неплохо. Я вообще не собираюсь жениться, – и он лукаво посмотрел на брата. – А то начнутся капризы: того хочу! это купи! Нет! Это не для меня. Хотя, может, когда-нибудь мне встретится милая нежная пастушка, я потеряю голову и женюсь…

– Брат, умоляю, войди в мое положение. Помоги. Всё так удачно складывается. Завтра сыграем сразу две свадьбы. Я тебе полкоролевства… нет, четверть королевства отдам и сделаю наследником престола!

Принц Эдамский недовольно поморщился, а принц Пошехонский сказал:

– Не желаешь четверть королевства, тогда скажи, чего ты хочешь. Всё исполню, только женись на графине!

– Хорошо, – неохотно согласился Эдамский. – Я выручу тебя, но ты отдашь мне за это кота.

– Шутишь? – вытаращил глаза Пошехонский. – Отдать тебе единственного в стране кота? Нет. Я его выдрессирую: он будет лежать на ковре возле моих ног…

– …и с аппетитом откусывать от них пальчики, – съязвил принц Эдамский. – Впрочем, как хочешь, это твоё дело. А я пошёл.

– Постой, так не годится, – заволновался Пошехонский. – Я, может, и согласен отдать кота, но что на это скажет начальник Тайной канцелярии Ячмень? Я должен с ним посоветоваться.

– Вот и жени Ячменя на графине, а ещё лучше выдай её замуж за начальника стражи Горохова. То-то она обрадуется! Скандал в благородном семействе будет грандиозный. Представляю заголовки завтрашних утренних газет.

– Хорошо, – сдался наконец принц Пошехонский. – Завтра, как отпразднуем свадьбы, я вручу тебе в подарок ключ от клетки с котом, – и глазки его хитро заблестели.

– Нет, ключ ты отдашь мне сейчас, немедленно. Иначе я не согласен жениться на твоей невесте!

– Ладно, – нахмурился Пошехонский и протянул брату ключ. – Скажи хоть, на что тебе этот кот сдался?

– А я на нём верхом ездить буду, – отшутился Эдамский. – Глядишь, и тебя покатаю! – И, крепко сжимая ключ, принц вышел из опочивальни брата.

Теперь ему необходимо было найти Шар-Нольда и предупредить Вику о предстоящем ночном побеге.

Весело насвистывая, принц Эдамский направился к графине Плавленый Сырок, которая с нетерпением ждала результатов разработанной совместно операции. Пока всё шло по плану.

Принц Пошехонский немедленно потребовал к себе начальника Тайной канцелярии Ячменя. И как только тот плотно притворил за собой дверь, приказал:

– Усиль охрану кота и девчонки. Следи за графиней Плавленый Сырок, да и за обоими моими братьями тоже. Обо всём подозрительном немедленно докладывай мне лично. Не нравится мне эта мышиная возня. Действуй!

– Слушаюсь! – вытянувшись по-военному, ответил Ячмень.

Графиня подошла к Викиной двери. И тут дорогу ей преградил охранник.

– Не велено пускать! – сказал он.

– Мне нужно посоветоваться насчёт свадебных нарядов. Вдруг девчонке придёт в голову вырядиться в точно такое же платье, как у меня! – Графиня попыталась объяснить свой визит.

– Не велено! – словно автомат, повторил охранник.

– Прочь с дороги, болван! Завтра я стану младшей королевой и велю отрубить тебе голову.

Это подействовало. Охранник испуганно отпрянул в сторону.

Вика настороженно смотрела на графиню, а та, подойдя вплотную к девочке, зашептала:

– Всё в порядке! Ключ от клетки с Никанором у принца Эдамского.

– Ура! – обрадовалась Вика.

– Тише ты! – шикнула на неё графиня. – Рано радуешься. Принц Эдамский хочет устроить вам побег сегодня ночью. Но я сомневаюсь, что у него это получится. Везде полно стражи. Я еле прошла к тебе. Мне кажется, что принцу Эдамскому нужно придумать что-то супернеобычное.

– А где Шар-Нольд? – забеспокоилась девочка.

– Его выпроводили за пределы дворца, но он обо всём предупреждён и будет ждать сигнала у ворот.

Принц Эдамский ломал голову над тем, как незаметно вывести из дворца Вику и Никанора. Он заметил, что по коридорам бродят стражники и подозрительно поглядывают на него.

Он спустился в сад, где находилась клетка с Никанором, и там тоже обнаружил усиленную охрану. Неужели Пошехонский о чём-то догадывается? Или начальник Тайной канцелярии Ячмень что-нибудь пронюхал? Эдамский вернулся к себе в комнату.

«Хорошо, – рассуждал он, – допустим, мне удастся вывести пленников из дворца. Что дальше? Стоит им появиться на улице, как разъяренная толпа горожан набросится на кота. Где же выход? Ох, не забыть бы Летопись». – И принц Эдамский стал машинально листать страницы ещё не прочитанной книги.

Два слова «потайной ход» привлекли его внимание. И принц углубился в чтение. Постепенно на его мордочке появилось довольное выражение. Вот что значит не интересоваться историей своего Отечества! Оказывается, в королевской резиденции есть такой потайной ход, о котором, кажется, не подозревает даже проныра Ячмень. А уж он-то всегда обо всём знает. Нужно срочно найти этот ход! В Летописи упоминается старинный погреб, где хранится медовый квас. И принц Эдамский отправился туда.

Он спустился в подвал. Огромные дубовые бочки ровными рядами стояли вдоль стен. Но бочек было гораздо больше, чем можно аккуратно разместить, поэтому у дальней стены их просто свалили друг на друга горой.

«Наверное, ход там, – догадался принц Эдамский. – Но как до него добраться?»

Тут он заметил, как один из стражников, следивших за ним, заглянул в погреб.

– Поди сюда, милейший, – позвал принц.

Солдат приблизился.

– И твой приятель пусть тоже спускается. Завтра у нас сразу две свадьбы. Поэтому кваса для торжества потребуется вдвое больше. Выносите отсюда вот эти бочки, – и он указал на завал.

Солдаты принялись за работу.

Принц Эдамский, зная, что квас давно превратился в первоклассную брагу, прихватил небольшой бочонок хмельного напитка для брата, принца Пошехонского, а солдатам напоследок сказал:

– Если вас будет мучить жажда, можете выпить за моё здоровье и здоровье моей невесты, а также за здоровье принца Пошехонского и его невесты. А если устанете, позовите кого-нибудь на помощь.

Стражники принялись добросовестно выполнять приказание, и вскоре из погреба понеслась удалая солдатская песня. Постепенно им на помощь сбежалась вся дворцовая стража: и та, что охраняла Вику, и та, что стерегла Никанора.

Принц Эдамский, искусно притворяясь, пошатываясь, вошёл в кабинет принца Пошехонского.

– Выпьем за наши свадьбы, брат! – И он поставил на стол бочонок забродившего кваса.

– Послушай, завтра на свадебной церемонии нужно быть свежими как огурчики, а ты уже надрался как кот!

– Я выпил исключительно за твоё ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ могущество. Не хочешь, как хочешь. Каждый желает того, чего желает…

После таких слов тщеславный принц Пошехонский не мог отказаться от предложения.

– Теперь давай поднимем бокал за твою красавицу невесту, – предложил Эдамский.

– А давай! – кивнул Пошехонский.

Начальник Тайной канцелярии Ячмень кричал на солдат, лупил их тросточкой, но ничего не помогало. Они продолжали произносить заздравные тосты и горланить бравые песни. Тогда Ячмень кинулся к принцу Пошехонскому, чтобы узнать, кто распорядился напоить его гвардию.

– О! Вот и Канцелярия тайного начальника пожаловала! – заплетающимся языком весело объявил принц Пошехонский. – Присоединяйся к нам.

– Теперь мне все ясно! – закричал Ячмень. – Можно считать, что завтрашняя церемония сорвана! Смотрите, чтобы ночью не случился какой-нибудь переворот. Защищать дворец некому! Вся охрана вышла из строя по причине пьянства!

– Да брось ты, – махнул лапой Эдамский. – Иди сюда, отпразднуй с нами.

– Нет! – отрезал Ячмень. – Это провокация! Должен же хоть кто-то оставаться на боевом посту.

– Завтра я стану пусть и младшим, но королём, – заявил принц Эдамский. – И велю отрезать тебе уши за непослушание. Правда, брат?

– Правда! – подтвердил Пошехонский, и оба принца захохотали.

Постепенно весёлый гул во дворце перешёл в дружный храп. Последним свалился начальник Тайной канцелярии Ячмень. Но и во сне он продолжал недовольно бормотать: «Измена! Провокация!»

А принц Голландский тем временем думал, что в стране смута. Он заперся на своей половине, дрожа от страха, и ждал, что вот-вот придут его арестовывать.

Принц Эдамский беспрепятственно пробрался в Викину комнату. Графиня и девочка с нетерпением поджидали его.

– Вся стража спит непробудным сном, – сообщил он. – Графиня, идите к воротам и приведите Шар-Нольда. Я схожу за Никанором, а ты, Вика, переоденься в своё платье да захвати побольше свечей.

Он уже выскочил за дверь, но Вика окликнула его. Она протянула ему свою бархатную резиночку:

– Это знак, чтобы Никанор вам поверил.

Через двадцать минут все собрались в Викиной комнате. Девочка успела переодеться, но нарядное платье решила взять с собой, чтобы когда будет дома рассказывать о своих приключениях, у неё было доказательство. А то ещё, чего доброго, не поверят. Она сложила платье и сунула в рюкзак Шар-Нольда.

Вика, шиш и кот бросились в объятия друг друга, но принц Эдамский поторопил их:

– Пора, а то вдруг кто-нибудь очухается раньше времени, тогда всё пропало. – Он повернулся к графине: – А вам все мы благодарны за помощь.

– Не стоит, – процедила та сквозь зубы и сморщилась.

– Извините, но мы должны вас связать, – предупредил принц Эдамский.

– Как? – изумилась графиня и вмиг окрысилась.

– Исключительно в целях вашей же безопасности. А то примут вас за пособницу и шпионку и упекут в Глуптремышскую крепость, – разъяснил Эдамский.

– Вяжите, – нехотя согласилась графиня.

Когда графиня была крепко связана, принц Эдамский сказал:

– Ну вот, если вас станут допрашивать или, ещё чего доброго, пытать, вы не сможете проболтаться, куда подевались пленники, – и он ловко затолкал ей в рот кляп.

– Спасибо за всё, – от души поблагодарила Вика графиню. Она наклонилась, крепко обняла мышку и поцеловала в щёку.

– Спасибо за всё! – Никанор от избытка чувств чмокнул графиню в розовый прохладный нос.

Если бы не кляп, графиня обязательно бы сплюнула. А за то, что кот допустил непозволительную дерзость, наверняка бы укусила его.

Последним к графине подошёл Шар-Нольд. Он галантно раскланялся и поспешил за остальными.

Беглецы, старательно обходя спящих вповалку стражников, спустились в винный погреб.

– Где-то здесь должен быть подземный ход. Ищите, – сказал принц Эдамский.

И друзья разбрелись по всему помещению. От завала в дальнем углу погреба не осталось ничего, кроме ровного ряда огромных бочек, одним концом, словно пробки в бутылки, воткнутых в стену.

Принц Эдамский, успевший сунуть нос во все щели, растерялся:

– Ничего. Кажется, мы оказались в ловушке.

– Погодите, – прервал его Шар-Нольд. До этого он ходил с задумчивым видом, что-то прикидывая и высчитывая. – Обратите внимание на крайнюю справа бочку. Мне кажется, между ней и стеной могла бы поместиться ещё одна бочка, но её там нет.

Шиш подошёл ближе, внимательно осмотрел бочку и заметил на одном её боку ржавые дверные петли, а на другом – небольшое железное кольцо. Он с силой потянул за него, но бочка не сдвинулась и на миллиметр. Тогда Шар-Нольд позвал на помощь друзей.

Они продели сквозь кольцо крепкий кожаный ремень, уцепились за его концы и стали тянуть. Ноги и лапы разъезжались на влажном земляном полу, но бочка не поддавалась. Может, и нет за ней ничего?!

– Хорошо бы смазать петли, – переводя дыхание, сказал шиш. – Жаль, что у нас нет масла.

– Может, натереть их свечкой? – предложила Вика.

– Это мысль! – обрадовался Шар-Нольд. – Давай попробуем.

Петли были натёрты, и друзья снова схватились за ремень. Они хорошенько упёрлись ногами в пол и на счёт «три-четыре» рванули ремень на себя.

Бочка вздрогнула и поддалась. Медленно, негромко поскрипывая петлями, пошла она в сторону, открывая чёрную дыру. Это был тот самый потайной подземный ход.

– Ура! – закричали все хором, но спохватились, что разбудят стражу, и зашикали друг на друга.

– Ваше высочество, – спросил Шар-Нольд, – куда ведёт этот подземный ход?

– Не знаю, – сознался Эдамский. – Я не успел прочитать об этом в Летописи.

– Вы нашли Летопись?! – воскликнули Вика и Шар-Нольд одновременно.

– Да. – Принц вынул из-за пазухи книгу.

– Здорово! – сказал шиш. – Надеюсь, теперь мы узнаем тайну волшебных зёрен.

– Спасибо вам, принц, – сделала реверанс Вика.

– Да, в самом деле, – подхватил Никанор, – я до сих пор презирал мышей, но вы, ваше высочество, спасли меня, и отныне я буду относиться к вам с уважением.

– Примите и мою благодарность, – поклонился принцу Шар-Нольд. – А теперь нам пора. Вика, зажигай свечи.

– Прощайте, ваше высочество! – И беглецы вошли в непроглядную тьму подземного хода.

С обратной стороны бочки имелась железная скоба. Друзья потянули за неё, и бочка тяжело встала на прежнее место, плотно закупорив вход. Ни один лучик света не пробивался сюда.

Впереди всех шагал Шар-Нольд, за ним – Вика, замыкал шествие Никанор.

Стены тоннеля были гладкими, своды высокими, а земля под ногами плотно утрамбованной. Видимо, раньше этим подземельем часто пользовались.

– Только бы впереди не было никаких завалов, – переживал Шар-Нольд. – Иначе нам крышка-назад не вернёшься.

Часа два они шли без всяких приключений. Потом Вика начала уставать. Решено было сделать привал. И тут Шар-Нольд вспомнил:

– Мы в спешке не захватили воды.

В наступившей тишине в отдалении послышалось негромкое журчание. Никанор принюхался.

– По-моему, там вода, – сказал он, кивая в сторону.

Идти пришлось недолго. Вскоре беглецы оказались возле великолепного подземного озера. Его берега, усеянные сталагмитами, походили на акульи челюсти. Пламя свечей отражалось в тысячах кристаллов и играло всеми цветами радуги. Друзьям показалось, что они попали в богато убранную царскую палату.

– Вот это да! – восхитился Никанор. – Сияют словно бриллианты.

– А я и не знала, что ты разбираешься в драгоценностях, – подначила его Вика.

– Ты думаешь, что мы, кошки, созданы только для того, чтобы бегать за бумажкой, привязанной к верёвочке? Ошибаешься. В Древнем Египте, например, кошки считались священными животными и жили во дворцах фараонов. Жёны и дочери правителей доверяли нам носить на хвостах свои самые дорогие перстни и кольца. Вот!

– Как интересно! Вернусь домой, обязательно об этом почитаю, – пообещала Вика.

– Пожалуй, здесь мы и сделаем привал, – решил Шар-Нольд.

Путники перекусили печеньем и фруктами, прихваченными Викой. Попили воды из озера, очень приятной на вкус, и стали устраиваться на отдых. Один только Никанор был недоволен.

– Почему это только в сказках бывают молочные реки? – ворчал он.

Из озера вытекала небольшая речка. Никанор сбегал и убедился, что и она не молочная.

– Хорошо, что кисельных берегов не бывает, – отозвалась Вика.

– Это почему? – удивился Никанор. – Ты не любишь кисель?

– Люблю. Но я представила, как ты передвигаешься по киселю вдоль молочной реки.

Девочка и шиш рассмеялись, а Никанор сосредоточенно уставился на нервно танцующий кончик своего хвоста.

Друзья уселись в круг: надо было решать, что делать дальше.

– Я предлагаю сначала прочитать Летопись, а то, кто знает, что нас ждёт впереди, – начал Шар-Нольд.

– Это, конечно, верно, – поёжилась Вика, – но Летопись большая, читать придётся долго, а здесь холодно.

– Идея! – воскликнул шиш. – Поделим книгу на троих. Каждый прочтёт свою часть. Потом обменяемся информацией. Если кто-то наткнётся на что-нибудь важное, зачитаем вслух.

– Гениально! – захлопала в ладоши Вика.

Шар-Нольд моментально разорвал Летопись. Девочка и шиш погрузились в чтение, стараясь делать это быстро, но предельно внимательно. Никанор читать не умел. Но сознаться в этом постеснялся. «Эка невидаль, – решил он, – полистаю странички. Если есть что-то важное, то оно непременно бросится мне в глаза!»

Кот быстро просмотрел листки, но в глаза ему так ничего и не бросилось. Он понюхал рукопись – пахло мышами, перевернул вверх ногами. Какие-то палочки, точки, крючочки. Неужели они могут о чём-нибудь рассказать? Он покосился на друзей. Сидят, неотрывно глядя на закорючки.

– Знаете, у меня ничего интересного нет, – откладывая Летопись, сказал Никанор.

– Как, ты уже прочитал? – изумилась Вика.

– Конечно! – гордо заявил Никанор.

– Так быстро? – не поверил шиш.

– Да чего там, – небрежно ответил кот, – если бы здесь были картинки, то я читал бы гораздо дольше.

Шар-Нольд подозрительно прищурился:

– Сдаётся мне, что ты вообще читать не умеешь.

– Кто? Я? – возмутился кот.

– Никанор! – Вика выразительно посмотрела на него.

Кот сразу сник:

– Ну, не умею. Что я виноват, что ли?

– Эх ты! – вздохнула девочка. Конечно, Никанор не виноват в том, что не умеет читать. Но зачем обманывать? Драгоценное время-то уходит.

– Придётся поделить Летопись на двоих, – вздохнул Шар-Нольд. – Я буду читать начало – там, где про потайной ход сказано. А ты, Вика, – конец.

– А что буду делать я? – поинтересовался Никанор.

– Ты не будешь нам мешать! – строго сказал Шар-Нольд.

– Очень надо, – проворчал Никанор и отправился побродить вдоль подземной реки.

Вика читала, сидя возле самой кромки воды. Летопись лежала у неё на коленях. Одновременно девочка расчёсывала щёткой свои шелковистые волосы, избавляясь от придворной хлебобулочной причёски. Она соскучилась по любимым хвостикам.

От воды тянуло холодом, и ноги у Вики совсем закоченели. Тогда она вспомнила о тапочках, которые подарил ей профессор Шар-Шон. Положив щётку на камень рядом с собой, Вика достала из красного рюкзака Шар-Нольда тапочки и переобулась.

То ли от нахлынувших добрых воспоминаний о Стране шишей, то ли тапочки действительно обладали чудесными свойствами, только Вика сразу почувствовала, как по ногам заструилось живительное тепло.

Она снова взялась за чтение. Машинально потянувшись за щёткой, девочка вдруг наткнулась на чью-то холодную лапку. Она взвизгнула и, резко вскочив, шарахнулась в сторону. Свеча упала и погасла, а Летопись сначала птицей взвилась вверх, потом со звонким плеском упала в озеро.

– Что случилось? – подбежал к девочке Шар-Нольд.

– Не знаю… – Вика пыталась что-нибудь разглядеть в обступившей их темноте. – Почудилось, наверное… – И вдруг спохватилась: – Летопись! Она пропала!

Шар-Нольд принёс свою свечу. Они обыскали весь берег, но всё бесполезно. А в ледяную воду никто из них ступать не отважился.

– Только я начала читать про какого-то сумасшедшего волшебника, как вдруг… – всхлипывала Вика.

– Не плачь. – Шиш погладил её по голове. – Что-нибудь придумаем.

– Я чувствую, что разгадка была у меня в руках, а теперь… – И она уставилась на воду, поглотившую Летопись.

– Ничего, Вика, у нас есть ещё надежда: мы отыщем мышонка, который продал мне зёрна граната, – напомнил Шар-Нольд. – Я уверен, он что-то знает.

Неожиданно в той стороне, куда ушёл Никанор, раздался грохот, возня и отчаянный писк.

– Вдруг это погоня и они схватили Никанора?! – испугалась девочка.

– Будем защищаться! – решил шиш.

Вика и Шар-Нольд прижались друг к другу спинами, заняв круговую оборону. Кто-то приближался к ним, шурша мелкими камешками. И вот в освещённое свечкой пространство рыжим солнцем вкатился Никанор. Он тащил за собой кого-то, кто упирался изо всех сил.

– Полюбуйтесь! – Никанор вытолкнул вперёд дрожащего от страха мышонка. – Шпионил за нами. Я сразу его приметил, как только он стал подбираться к нашему лагерю.

– Я не шпионил, – пискнул мышонок.

– А вот мы сейчас будем тебя пытать. И ты сразу сознаешься, кто тебя подослал, – кровожадно оскалился Никанор.

Вика и Шар-Нольд наконец-то пришли в себя.

– Ты кто? – спросил шиш.

– Я-я-я, – стал заикаться мышонок. – Я Яблоков.

– Что ты здесь делаешь?

– Я-я-я…

– Мы уже слышали, что ты – Яблоков! – грубо оборвал его Никанор. – Говори по существу.

– Я, я… это… мимо шёл, – соврал мышонок.

– А что у тебя в руке? – не унимался кот.

Яблоков протянул Вике щётку для волос:

– Вот.

– Украл! – догадался Никанор.

– Позаимствовал, – уточнил мышонок и скромно потупился.

Никанор, который и сам при случае мог взять то, что плохо лежит и не видел в этом особого греха, неожиданно пристыдил несчастного:

– Как ты мог позариться на чужое?!

– Погодите, да я ж его знаю! – вмешался Шар-Нольд.

– Вот видите, – обрадовался Яблоков. – Я свой! Он меня знает! – И повернулся к шишу: – Скажите, что я не шпион.

– Это у него я купил гранатовые зёрна! – ликовал Шар-Нольд, а мышонок почему-то сник.

– Точно? – усомнилась Вика.

– Видишь, у него в ухе серебряная серьга полумесяцем? – объяснил шиш. – По этой примете я искал его на базаре да не нашёл.

Никанор вплотную придвинулся к мышонку, жарко задышал ему в мордочку и потребовал:

– Говори, Яблоков, как нам стать прежнего роста! Не то худо будет!

Мышонок попытался забиться в камни.

– Не пугай его, – вступился Шар-Нольд, – а то он, пожалуй, имя своё позабудет.

– Яблоков он, Яблоков! И нечего с ним чикаться, – проворчал Никанор.

– Не бойся, – заговорила с мышонком Вика, – расскажи, где ты взял гранатовые зёрна, которые продал Шар-Нольду.

– Я-я-я… – начал Яблоков.

– Ну, смелее!

– Честное слово, я в первый раз. До этого сроду ничего у дядюшки без спросу не брал, – оправдывался мышонок.

– Ага, тут ещё и дядюшка замешан! – выдохнул кот.

– Мой дядюшка – звездочёт. У него много всяких волшебных штучек. Иногда мне хочется ими поиграть, но дядя сердится. Боится, что я нечаянно натворю разных бед.

– Правильно боится, – заметил шиш.

– Ну, и натворил ты дел! – упрекнул мышонка Никанор. – Где ты видел, чтобы люди и кошки были одного роста с мышами?

– А я вообще никогда не видел ни кошек, ни людей, – признался Яблоков.

– Твоё счастье! – пробурчал кот.

– Погоди, Никанор, так мы ничего не узнаем, – попросил Шар-Нольд и спросил мышонка: – Ну, а волшебные гранаты ты где взял?

– Они у дядюшки растут, возле пещеры. Только я не знал, что они волшебные. Дядя не даёт мне сахара. Говорит, что от него зубы портятся. Вот я и решил: продам немного гранатов и куплю себе кусочек сахара.

– Бедный малыш, – посочувствовал Шар-Нольд.

– Нам непременно нужно увидеться с твоим дядюшкой, – решительно сказала Вика. – Отведёшь?

Мышонок помялся, помялся и сказал:

– Не могу – дядя меня убьёт. Он не велит рассказывать, где живёт.

– Если ты не отведёшь нас к дяде, тогда тебя убью я! – пообещал Никанор.

И Яблокову волей-неволей пришлось вести путешественников к звездочёту. По пути он рассказал, что давно пользуется этим подземным ходом, чтобы из дядюшкиного жилища, которое находится в неприступных скалах, попадать в город.

Оказывается, подземелье имело два выхода: один в дворцовый винный погреб, другой… Об этом мышонок наотрез отказался говорить, а путники и не настаивали. Они надеялись, что мышонок не обманет их и приведёт к своему дяде-волшебнику.

Едва друзья свернули за очередной поворот, как на них хлынул поток яркого солнечного света. Они невольно зажмурились.

– Пришли, – вздохнул Яблоков. Он был уверен, что сейчас ему влетит от дядюшки за всё: и за украденные гранаты, и за подземный ход, и за странную компанию, которую он без разрешения привёл с собой.

Ещё раз, теперь при дневном свете, он оглядел своих спутников и уточнил:

– Ты, значит, кот?

– Кот, – гордо ответил Никанор. – А что?

– Дядюшка не любит кошек.

– Да ну?

– Сто раз мне об этом твердил. Коту лучше остаться здесь, – обратился мышонок к Шар-Нольду. – А то дядюшка заупрямится и ничего не расскажет.

– Мне лучше знать, что для меня лучше! – вскипел Никанор. – Да я его так встряхну!

– Не получится. – Ведь он волшебник – поэтому никого не боится.

– Я знаю, что делать, – вмешалась Вика. – Шар-Нольд, дай-ка рюкзак.

Девочка вытащила своё нарядное платье и протянула коту:

– Надевай. В этом тебя никто за кота не признает. Скажем, что ты моя подруга Ника.

– Ага! Щас! – ухмыльнулся кот. – Размечтались! Да чтобы я мышиное девчачье платье напялил?! Ни за что!

– Ну и оставайся здесь, – рассердилась Вика. – Мы тебя с собой не берём.

Никанор насупился. Все выжидающе молчали.

– Ладно, – наконец согласился кот. – Давайте сюда ваши тряпки.

Никанора одели в платье. Для пущей правдоподобности уши спрятали под полосатым колпачком Шар-Нольда. Без смеха на кота теперь смотреть было не возможно. Все отворачивались, сдерживались, чтобы Никанор не обиделся и окончательно не рассердился. Вика жалела, что у неё нет с собой фотоаппарата. А в общем-то получилась дама как дама. Только кружевного зонтика от солнца не хватает.

– Теперь можем идти, – одобрил Яблоков.

И Никанор заподозрил, что всё это придумал мышонок, чтобы над ним, котом, посмеяться, поэтому про себя он пробормотал:

– Я тебе это ещё припомню!

Путники спустились в крохотную зелёную долину, окружённую горами с белоснежными ледниками. В ней росли незнакомые деревья и травы. Казалось, что это место совершенно оторвано от остального мира. «От какого? – размышляла Вика. – И в каком мире очутилась я?»

Долго думать ей не пришлось. Они пересекли долину и остановились перед кустом граната, который закрывал вход в пещеру.

– Это те самые гранаты? – спросил Шар-Нольд.

Мышонок кивнул.

Изнутри пещера напоминала огромную химическую лабораторию. Длинный стол посередине был уставлен колбами и ретортами, в которых что-то булькало и кипело. За столом склонился над книгой звездочёт. Шерсть у него была не серой, а белой, как у декоративной домашней мыши. Видимо, он был очень стар, и этим объяснялся необычный для диких мышей цвет его шерсти.

Как и положено звездочётам, голову его венчал колпак, усыпанный серебряными звёздами. Сиреневый просторный халат прикрывал тщедушное тельце.

Путники робко остановились возле стола, и Яблоков несмело позвал:

– Дядюшка!

Тот нехотя оторвался от книги и удивлённо уставился на вошедших.

– Дядюшка, – повторил, заикаясь, Яблоков, – вот эта девочка и этот… – тут он глянул на Никанора и вовремя спохватился, – и её подружка из-за меня попали в затруднительное положение. Не мог бы ты им помочь? – и он потупился под строгим взглядом.

– Что ты ещё натворил? – посуровел звездочёт.

– Я их уменьшил. Нечаянно.

– Волшебные гранаты! – догадался звездочёт. – Как ты посмел?! Я запретил тебе прикасаться к чему-либо без моего ведома!

Мышонок зашмыгал носом, сжался в маленький серый комок и полез под стол.

– Ничего не знаю и знать не хочу! – бушевал волшебник. – Я старый одинокий учёный. Ушёл, спрятался ото всех. И вы уходите! Покиньте мою пещеру немедленно!

Никанор не выдержал. Он сорвал с себя полосатый колпак Шар-Нольда и стал стаскивать платье.

– Я как дурак рядился для этого клоуна, а он даже выслушать нас не желает! – шипел кот.

– Так вы ещё и кота сюда притащили! – вознегодовал звездочёт. – Никогда вам не узнать тайны моих гранатов! Вон! – И указал лапкой на выход.

Наступила тишина. Никто не двинулся с места. Все чего-то ждали.

Положение становилось безвыходным. Вика всхлипнула и заревела, размазывая по щекам слёзы.

При первых же звуках плача звездочёт поморщился, подёргал носом и наконец заявил:

– Хватит! Я не выношу слёз. Особенно детских.

Вика не унималась.

– Если вы не прекратите реветь, – почти миролюбиво обратился волшебник ко всем сразу, – то можете на меня не рассчитывать.

Вика испуганно зажала ладошкой рот. Но успокоиться сразу не могла, поэтому продолжала негромко икать.

И тогда вперёд выступил Шар-Нольд. Стараясь не волноваться, чтобы ничего не упустить, он начал своё повествование.

Не только звездочёт, но и друзья слушали шиша, затаив дыхание. Они заново переживали недавние события. Яблоков вылез из-под стола и нервно ковырял в носу, внимая рассказу. Он уже позабыл про наказание, которое ожидало его.

За всё время, пока Шар-Нольд говорил, волшебник не шелохнулся. Только его внимательные глаза сверлили то одного, то другого, то третьего.

Рассказ кончился. Шар-Нольд умолк.

Звездочёт поднялся из-за стола и спросил:

– А чего вы хотите от меня?

– Помогите нам снова стать прежнего роста, – взмолились Вика и Никанор.

– Выслушайте меня, – сказал волшебник и пригласил всех сесть. Тяжело вздыхая, теперь он начал свой непростой рассказ. – Давно это было. Задолго до рождения дедушек и бабушек нынешних принцев. Тогда страной правил один глупый король. Имени его мышиный народ не запомнил, правда Глуптремышская тюрьма названа в его честь.

И вот этот король повелел мне, тогда ещё молодому и неразумному, но очень тщеславному придворному звездочёту, сделать так, чтобы кошки стали ростом с мышей. Он думал, что так ему будет проще победить своих заклятых врагов. Я увлёкся этой идеей, потому что подумал, раз кошки будут такими же, как и мы, они перестанут на нас охотиться и пищей им станут кузнечики, гусеницы да муравьи.

В этом месте Никанор фыркнул, но сдержался, чтобы не сказать какую-нибудь колкость.

А звездочёт продолжал:

– Я не задумывался над последствиями. День и ночь бился над этой идеей, пока однажды на прогулке по королевском саду мне на голову не упал созревший плод мышиного граната. Тут меня осенило. Вот оно!

С помощью одного старинного заклинания я превратил обычный куст мышиного граната в волшебный! Теперь любой, кто отведает плодов с этого куста, должен был стать размером с мышь!

Я ликовал! Вот она, слава!

Стражники по моему приказу собирали плоды, давили из них сок и разливали по бочкам.

Вместе с королём мы придумали хитрость. Мол, пойдёт наш король замиряться с кошками. Созовёт весь кошачий народ и в знак примирения потребует, чтобы все наполнили свои кубки «Напитком мира» – так мы окрестили наш волшебный сок.

Не учли мы двух вещей. Во-первых, кошки не пьют гранатовый сок. А во-вторых, – что самое страшное – любой, кто отведает волшебных гранатов, станет ростом с мышь – был ли он до этого больше нас или меньше.

Когда стражники грузили бочки на телеги, чтобы везти в Страну кошек, одна бочка упала и разбилась. Тут же на сладкое сбежались вездесущие муравьи. Попробовав напиток, они мгновенно становились гигантскими.

Мышиное королевство тогда располагалось там, где сейчас находится Страна гигантских муравьев. Пришлось нам срочно бежать из прежних владений за реку. А там Страна кошек. Дальше раскалённая пустыня. Следующие земли были заняты шишами. Да и Великое болото для нашего проживания непригодно. Так мы и драпали, пока до этих мест не добрались.

– Разве вы не могли волшебством остановить Муравьёв? – удивился Шар-Нольд. – Ведь вы же волшебник!

– Я не совсем волшебник. Я скорее учёный, – возразил звездочёт. – К тому же тогда я был молод, растерялся, да и времени, чтобы что-то предпринять, у меня не было. На новом месте я быстро сообразил, что как только мой глупый король опомнится, то непременно призовёт меня к ответу. Все беды и несчастья припишет мне одному и казнит. И я сбежал. Долго мыкался, жил в разных местах, пока не обосновался здесь.

Сначала думал, что нахожусь в безопасности. Но к тому времени мыши основательно обжились на новых землях, построили дворец и стали прокладывать разные потайные ходы. Один ход привёл в мою долину. Пришлось кое-кого немного попугать привидениями. И мыши перестали этим ходом пользоваться. А вскоре и вовсе про него забыли.

Сам я в городе изредка бывал. После того как править стал новый король, который меня никогда не видел, я уже не опасался наказания. Я отыскал своих родственников. И стал по мере сил помогать воспитывать племянников. Прежние воспитанники все умненькие были. Первый раз такой шалопай попался, – и звездочёт с нежностью посмотрел на Яблокова.

– А что с тем волшебным гранатовым кустом? Он так и растёт на прежнем месте в Муравьиной стране? – взволнованно спросил Шар-Нольд.

– Нет, – успокоил его звездочёт. – Как только стражники прибежали с донесением о гигантских муравьях, я сразу обо всём догадался и сжёг куст дотла. Правда, одно семечко захватил с собой на всякий случай. Вот и вырастил на свою голову здесь новый куст. Не думал, что он опять принесёт кому-нибудь несчастье.

– В Муравьиной стране я видела гигантских тлей и гигантскую божью коровку, – сказала Вика. – А на Цветочном поле живут огромные гусеницы. Откуда они взялись?

– Их предки тогда, видимо, тоже отведали гранатового сока, – предположил звездочёт. – Напиток был душистый аппетитный, и когда бочка разбилась, его аромат мог привлечь к себе бабочек, тлей и прочих насекомых. А божьи коровки ползали где-нибудь поблизости, по земле, и нечаянно очутились в волшебной луже.

Естественно, что у гигантских насекомых появилось потомство тех же размеров, что и родители. Думаю, так всё и было.

– Как же нам всё-таки стать прежними? – нетерпеливо спросил Никанор. Вынужденное путешествие ему надоело. Он очень тосковал по своей домашней жизни. Потому что кошки – существа оседлые. Они не привыкли кочевать с места на место. Пора было бы уже вернуться.

не знаю, как вам помочь, – развёл лапками звездочёт. – Дело в том, что когда мы в спешке покидали свои прежние владения, я позабыл взять книгу с волшебными заклинаниями. И она для меня безвозвратно потеряна. А без неё – какой я волшебник?!

Признание звездочёта повергло путешественников в уныние.

Когда до Никанора наконец дошёл смысл услышанного, кот бросился на старика, повалил вместе со стулом на пол и, прижав передними лапами к полу, прорычал:

– А ну, говори тайну! Мне твой племянник во всём признался! Ты ненавидишь кошек, поэтому и заклинание говорить не хочешь! Если сейчас же не скажешь, я перегрызу тебе горло!

– Никанор, прекрати! – с трудом оттащил его Шар-Нольд.

Кот в бешенстве стал носиться по лаборатории, переворачивая и круша всё, что попадалось на пути.

Его никто не останавливал. Слишком велико было общее потрясение.

Вика плакала и причитала:

– Никогда я уже не стану прежнего роста! Никогда мама и папа не обнимут меня! А людям на глаза вообще лучше не показываться: или засмеют, или мальчишки камнями забросают, или врачи в клинику для опытов заберут!

Шар-Нольд был в отчаянии. Он шмыгал носом, и сам готов был расплакаться.

– Неужели ничего нельзя сделать? – взмолился он.

Звездочёт молча покачал головой.

Яблоков – единственный, кто владел собой, но и его глубоко тронуло чужое горе.

– Подождите! – вдруг воскликнул учёный. – Как же я забыл? Ах, старый я, старый! Совсем памяти не стало! У меня же есть звёздные карты. Они предсказывают судьбу и могут рассказать, что с вами будет дальше, – и он, как фокусник, достал из рукава халата колоду карт.

Карты были необычными: на тёмно-синем фоне россыпи звёзд разной величины. Казалось, будто разрезали на фрагменты большую карту звёздного неба.

Все окружили волшебника.

Звездочёт перемешал колоду. Вытаскивая по одной карте, он раскладывал только ему ведомый пасьянс. Друзья, затаив дыхание, следили за его лапками.

– Вот, – наконец проговорил волшебник, когда вся колода разместилась на столе, – звёзды указывают вам путь домой. Именно там вас ждёт обратное превращение.

– А ты часом не врёшь? Хочешь поскорее от нас избавиться? – подозрительно спросил кот.

– Я никогда не вру!

– Тогда ответь, как произойдёт превращение? – не отставал Никанор.

– К сожалению, этого карты не говорят.

– Давайте пойдём прямо сейчас, – взмолилась Вика.

Несмотря на то что путешествовать всегда интересно, девочка ужасно соскучилась по родителям, дому и подругам.

– Через Мышиное королевство вам идти нельзя! – предупредил звездочёт. – Да и путь, которым вы попали сюда, долгий и небезопасный. Я знаю другую дорогу. Она выведет прямо к «Тримышнику». Мой племянник проводит вас. Яблоков, собирайся!

– Я знаю дорогу в обход «Тримышника», – робко выдал свой секрет мышонок.

– Вот и хорошо, – сказал волшебник.

– А сколько это путешествие займёт дней? – поинтересовался практичный Шар-Нольд. – Ведь к длительному переходу надо подготовиться: взять достаточно питья и еды.

– Один день, – ответил звездочёт.

– Как один? – изумился Шар-Нольд.

– Да, – подтвердил волшебник, – отсюда до «Тримышника» один день пути.

– Не может быть! – воскликнули Вика, Никанор и Шар-Нольд. – Мы добирались до вас столько дней и ночей!

– Правильно, – согласился старый учёный. – Вы шли в обход, по кругу. От «Тримышника» свернули направо, прошли через Страну гигантских Муравьёв и так далее. Этот путь и мы проделали когда-то, не зная, что если пойти налево, то через день можно оказаться здесь. Ведь и тебе этот путь не был известен? – и звездочёт посмотрел на Шар-Нольда.

– Ничего о нём не знал, – честно признался шиш.

– Я попрошу тебя об этом и впредь никому не рассказывать. Это моя маленькая тайна.

– Хорошо, – пообещал Шар-Нольд.

– Мы идём или нет? – нервничал Никанор.

– Уже середина дня, – напомнил звездочёт. – Сегодня вы домой попасть не успеете. Может, останетесь у меня до утра? – и он вопросительно посмотрел на путешественников.

– Ничего, в дороге переночуем, – ответил за всех кот.

– Пожалуй, прямо сейчас и пойдём, – согласилась Вика. – Очень хочется поскорее стать прежнего роста.

И друзья последовали за шустрым Яблоковым, который почувствовал себя начальником маленького отряда и с удовольствием играл новую роль.

Путешественники снова пересекли крохотную долину, но уже в другом направлении и вошли под прохладные своды новой пещеры. Зажгли свечи, чтобы удобней было идти. Язычки пламени выхватывали лишь небольшие кусочки пространства, отчего темнота вокруг казалась кромешной. Дорога петляла бесконечно, открывая новые многочисленные ходы. Яблоков уверено выбирал нужный, и было непонятно, по каким приметам он ориентируется.

Чтобы нечаянно не свернуть в обманный ход, Вика попросила Шар-Нольда взять её «на буксир». Девочка не забыла прихватить с собой нарядное платье, которое сбросил Никанор. Она по-прежнему хотела сохранить эту вещь. Вика открепила от платья большой бант и, превратив его в ленту, один конец протянула шишу, а другим обвязала себя вокруг талии.

Друзья шли уже несколько часов. Молчали. Каждый думал о своём. Вика сильно устала. Ведь приходилось не только идти, но местами даже ползти, преодолевать завалы и протискиваться сквозь узкие щели в стенах скал. Никанор и Яблоков, более приспособленные к такому передвижению, по очереди помогали ей.

Когда Вика совсем выбилась из сил, впереди забрезжил тусклый свет.

– Это выход, – объяснил Яблоков. – Дальше пойдём полем до горной гряды, в ней-то как раз и находится «Тримышник».

Один за другим они вышли на белый свет. Вернее, свет был не белый, а серо-голубой с красным пожаром по всему небу. Это уходило за горизонт солнце. Наступил вечер, и неумолимо надвигалась ночь.

Вика смотрела вперёд. Там, на сколько хватало глаз, тянулось поле. И только на самом его краю можно было различить крохотные зубцы горной гряды.

«Топать до неё изрядно», – подумала Вика, а вслух попросила:

– Можно, через поле мы пойдём завтра?

– И мы устали, – сказал Шар-Нольд, оглядывая небольшую фисташковую рощу. Она зеленела рядом с подножьем горы, из которой они только что вышли. – Вон там и заночуем, – показал на неё шиш.

Друзья быстро насобирали спелых орехов и хвороста для костра. Когда первые языки большого пламени весело заплясали на поляне, Яблоков замер на манер статуи. Никогда ещё мышонок не разводил костров. Это оказалось потрясающим зрелищем. Он взял хворостинку и несмело приблизился к огню.

– Не робей! – подбодрил его Никанор. – Я сначала тоже боялся, а потом привык.

Яблоков бросил веточку в костёр и отскочил назад. Сухое дерево загорелось и затрещало.

– Ура! – воскликнул мышонок.

А потом они ужинали. Вика, Никанор и Шар-Нольд заново рассказывали Яблокову о своих приключениях.

– Неужели завтра мы окажемся дома и станем прежними? – мечтательно произнёс кот.

– И никогда уже не сможем вернуться сюда, к друзьям? – огорчилась Вика.

– А я принесу вам волшебных гранатовых зёрен, – пообещал, успевший всех полюбить, Яблоков.

– Я тебе принесу! – пригрозил шиш. – Мигом выпорю!

Мышонок зашмыгал носом. Чего он такого сказал? Сами же горюют, не знают, что делать, а стоило предложить помощь, тут же пообещали выпороть! Непонятные эти взрослые!

– Ничего, – сказал Шар-Нольд, – зато мы с Яблоковым сможем навещать вас. Надеюсь, Никанор по старой памяти нас не слопает. А Никанор?

– Да чего там. Приходите, гостями будете, – благодушно разрешил Никанор, зевая и поудобнее устраиваясь на ночлег. На последний ночлег в этом необычном и загадочном мире.

Последний подземный коридор вёл к Викиной кухне. Сюда из «Тримышника» доносились писк, звон посуды и шум отодвигаемых стульев.

Девочка и кот изрядно волновались.

– Всё, дальше я не пойду, – решил Яблоков.

– Хорошо, – согласился Шар-Нольд. – Я их провожу.

– Сами справимся, – фыркнул Никанор, – не маленькие.

– Нет, – настаивал шиш, – я обещал Викиным родителям, что вас не брошу.

Они тепло распрощались с Яблоковым и пошли дальше.

Из норы выбирались так же, как и входили: впереди Шар-Нольд, следом Вика на четвереньках, и замыкал процессию постоянно озирающийся Никанор.

Всё! Пришли!

Шар-Нольд осторожно выглянул в кухню. Не заметив ничего опасного, он смело ступил на крашеные доски деревянного пола.

– Никого нет, – сказала Вика, осмотревшись. – Интересно, где сейчас мама и папа?

Она хотела поискать в комнатах, но кухонная дверь была плотно закрыта, и отворить её нечего было и думать.

– Что будем делать? – спросил Шар-Нольд.

– Дожидаться родителей, – ответила Вика. – Хорошо бы забраться куда-нибудь повыше, чтобы они нечаянно на нас не наступили.

– Давайте, залезем на стол, – предложил Никанор.

– А как? – спросила Вика.

Никанор подошёл к табурету. На нём лежал мамин махровый халат. Один край его свешивался да самого пола. Кот быстро вскарабкался по халату на табурет.

– А вот и выход, – сказал он и скинул друзьям конец махрового пояса.

Первым взобрался более ловкий Шар-Нольд. Он опустил пояс Вике и вместе с Никанором втащил девочку наверх. Хорошо иметь острые когти. Теперь Никанор подпрыгнул и уцепился за скатерть. И вот он уже на столе. Браво разгуливает взад-вперёд и в буквальном смысле посматривает на друзей свысока.

– Кидайте мне пояс, – наконец скомандовал он.

Оказавшись на огромном клетчатом поле стола, шиш и девочка с облегчением вздохнули. Здесь они чувствовали себя более безопасно.

– Ни тебе крошек, ни колбаски, – посетовал кот, – одни ненавистные гранаты, – и кивнул на тарелку с переспелыми рубиновыми зёрнами.

– Странно, – удивилась Вика. – Нас не было столько времени, а здесь ничего не изменилось. Будто мы ушли вчера, – и она невольно бросила взгляд на отрывной календарь. – Смотрите! Мы отправились путешествовать пятнадцатого, а на календаре шестнадцатое! Мама никогда не забывает отрывать листки! И эти гранаты…

– Наверное, там у нас время течёт по другому, – догадался Шар-Нольд.

– Значит, – Вика перевела взгляд на будильник, который мирно тикал на холодильнике и показывал половину первого дня, – мама с папой сейчас на работе и вернутся не скоро. А что, если… – и она посмотрела на телефон, возле которого, как у подножья красного холма, сидел Никанор. – Давайте позвоним маме на работу и скажем, что мы уже дома. А то она, наверное, сильно переживает.

– А у нас получится? – засомневался шиш.

– Главное – снять трубку и не уронить её на пол, – уверила его Вика.

Трубку общими усилиями опустили на стол. Раздался длинный призывный гудок. Вика забралась на корпус телефона и стала прыгать с одной телефонной кнопки на другую, набирая таким образом номер, который помнила наизусть.

Вскоре телефон отозвался короткими жалобными сигналами. Занято.

Никанор машинально посмотрел в угол, на мышиную норку. То, что он увидел, ему не понравилось. Из дыры вдруг высунулась голова огромного муравья с мощными квадратными челюстями.

– А этому-то что здесь надо? – прошептал кот и угрожающе выгнул спину.

Вика и Шар-Нольд взглянули туда, куда был устремлён взгляд кота. Следом за первым муравьём из норы вылез второй. Словно гончие, они шли по следу, опустив головы и принюхиваясь.

– Это муравьиные разведчики, – вполголоса объяснил шиш. – Видимо, нас ищут.

– Не может быть, – усомнился Никанор.

– Наверное, они заблудились, – предположила Вика. – Давайте за ними понаблюдаем. – Девочке казалось, что здесь, на столе, они в полной безопасности.

Когда муравьи, цепляясь острыми коготками, стали карабкаться по махровому халату, стало ясно, что они вовсе не плутают, а преследуют свою сбежавшую добычу.

Девочка и кот запаниковали: надо куда-то спрятаться. Но куда? На столе они как на острове. Здесь их везде настигнут. Шар-Нольд лихорадочно искал выход из опасного положения.

– Нужно помешать им взобраться на стол, пока не вернутся родители! – решил он. – Будем отбиваться!

– Чем? – в отчаянии закричала Вика, потому что один муравей уже ухватился лапами за край скатерти.

Шар-Нольд поискал глазами и кинулся к тарелке с гранатами.

– Берите зёрна и швыряйте в Муравьёв! – крикнул он на бегу.

Муравей был уже на полпути, когда на него обрушился град гранатовых зёрен. Сочные ядра не причиняли вреда твёрдому муравьиному панцирю. Но нападение было неожиданным, поэтому муравей завертел головой, стал отмахиваться передними лапами, не удержался и шлёпнулся на табурет. Первая атака была отбита!

Вика и Шар-Нольд побежали за новыми снарядами, а Никонор остался приглядывать за противниками, которые обескураженно совещались между собой. Когда девочка и шиш вернулись, нагруженные зёрнами, враг повторил попытку взять высоту. Теперь уже другой муравей полез на скатерть. Но и ему на голову посыпались меткие удары, которые он, впрочем, стойко выдерживал.

Шар-Нольд уже отчаялся поразить муравья, потому что зёрна кончились, а новые ещё не успели поднести. Вот муравей уже на расстоянии вытянутой лапы от кромки стола. Вот его коготки уже уцепились за край…

И тут Никанор вложил в руки шиша острое деревянное копьё. Для нормального человека – это обычная зубочистка. Но в руках Шар-Нольда она стала грозным оружием. Со всей силой шиш воткнул копьё между страшных челюстей.

Муравей заверещал и полетел вниз. Но другой разведчик заступил на его место, упрямо карабкаясь вверх. Его тут же забросали подоспевшими гранатовыми снарядами. И он отступил.

Муравьи побарабанили друг по другу усиками, посовещались и решили послать гонца в Страну Муравьёв за подмогой. Тот, кто останется, будет караулить беглецов.

Один муравей спустился на пол. Повсюду валялись рубиновые зёрна. Не в правилах Муравьёв отставлять добычу. Поэтому он осмотрел зерно, понюхал и отправил в рот. И на глазах у девочки и кота исчез.

– Куда он делся? – изумилась Вика.

– Не знаю, – рассеянно ответил шиш. Он следил за тем муравьём, который их караулил, поэтому ничего не видел.

Зато он увидел вот что. Охранник, в ожидании подмоги, решил подкрепиться. Он подобрал гранатовое зерно, и только его мощные челюсти вонзились в упругую мякоть, он тут же исчез.

– О! А этот где? – воскликнул Шар-Нольд. Он повнимательнее пригляделся и закричал: – Смотрите! Да вот же он!

– Где? Где? – заволновались Вика и Никанор.

– Рядом с тем зёрнышком, что надкусил, – показал Шар-Нольд.

– Только он стал очень маленьким! – заметил кот.

Друзья потрясённо переглянулись.

– Он стал обычного, муравьиного роста, – прошептала Вика.

– Ты хочешь сказать?.. – И кот выразительно посмотрел на тарелку с гранатом.

– Да, Никанор! Да! – кивнула девочка и взяла с тарелки гранатовое зерно. – По-моему, Никанор, это то, ради чего мы отправлялись в путешествие.

Кот отковырнул зёрнышко.

– Значит, если я его сейчас съем, то стану прежним? – задумчиво произнёс он.

– Надеюсь, что это так, – сказала Вика.

Но Никанор уже ничего не слышал. Он запихнул в рот зерно целиком. И произошло чудо. Прямо на глазах у девочки и шиша кот превратился в огромного страшного зверя.

– А ты чего медлишь? – с испугу закричал на Вику Шар-Нольд, потому что, как ему показалось, Никанор хищно глянул на них и облизнулся.

Вика спешно надкусила зерно и тут же почувствовала, как вытягиваются ноги, и она стремительно уносится ввысь. Вот уже потолок оказался совсем рядом, и можно пересчитать все неровности и трещинки на нём.

Вика посмотрела вниз. Она заметила, как мимо её ног прошмыгнул чёрный мохнатый шарик и спрятался за тарелку. Телефонная трубка продолжала жалобно пищать.

А Никанор, прежний Никанор, вовсю ластился к своей хозяйке. Девочка наклонилась и погладила кота.

Стоять на столе было неудобно, и Вика спрыгнула на пол. Она подхватила на руки Никанора и закружилась по кухне.

– Получилось! Получилось! – кричала она. – Никанор, ты рад?

Но теперь кот мог лишь мяукать или мурлыкать.

Вика взяла трубку и набрала мамин рабочий телефон. Никанор рыжим солнцем жмурился у неё на руках и трещал серенаду.

А Шар-Нольд незаметно перебрался на табурет и по халату спустился на пол. Возле норки шиш обернулся, посмотрел на своих счастливых друзей и подумал: «Надеюсь, мы ещё встретимся!»