Многие годы прожил маг Миндос Омтол в своей черной башне, построенной в стародавние времена, когда на месте равнины, ныне носящей название Потонувшего моря, и в самом деле плескались соленые волны. Не было недостатка в тех, кому требовались его услуги — богатым купцам Танкарола и Ньемма постоянно были нужны заклинания, охраняющие в пути их караваны, отпугивающие воров и привлекающие безопасную прибыль. Неисчислимые богатства скопились в подвалах черной башни, прибывая туда подобно полноводному потоку. Золото и драгоценные камни переполняли сундуки, высыпались из туго набитых мешков, лопающихся от украшений, богатых тканей и редчайших благовоний. Обладание всем этим наполнило бы радостью сердце любого человека, но не Миндоса Омтола. К чему все эти сокровища, когда годы согнули твою спину, высушили когда-то сильное и гибкое тело, покрыв лицо безобразными морщинами!

Уже много лет подобно одержимому пытался он разыскать секрет вечной молодости, открытый когда-то ужасным некромантом Байторионом и таинственно пропавший вместе с ним. Все меньше времени оставалось Миндосу Омтолу для того, чтобы разыскать пергаменты, на которых, согласно преданию, записал исчезнувший некромант свою страшную тайну. Силы его убывали, глаза были уже не такими зоркими, и память, удерживая давно прошедшие события, отказывалась сохранять то что произошло совсем недавно. Все чаще посещали Миндоса Омтола мысли о юности, проведенной за изучением магических книг, о тех радостях, которые ему так и не довелось познать и удовольствиях, которыми он не успел насладиться. Со всем пылом и страстью, каких он не испытывал никогда прежде, переходя от надежды к отчаянию и едва не погружаясь в пучину безумия, все снова и снова старался он разыскать пергаменты исчезнувшего некроманта. В самых крупных городах по всему миру в — Ромме и Мемфоре, в Танкароле и Ньемме — люди, которым он не скупясь платил полновесным золотом, усердно искали то, что старому магу было нужнее всего на свете. Но записи Байториона, судя по всему, бесследно исчезли из мира людей.

Маг предавался печали, малодушно рыдая подобно слабой женщине, когда посыльный принес эти драгоценные предметы, случайно найденные в Антоме — городе, где бесчинствовали гулы, истребляя последние остатки жизни и стремясь окончательно превратить его в город мертвых.

Расширяя акведук, строители снесли стену в подвале какого-то давно заброшенного дома и обнаружили там всеми забытый подземный ход. Тесный каменный коридор привел в небольшую комнату, где, покрытые пылью и затянутые паутиной, ждали своего часа заклинания Байториона, записанные на свитках из старого пергамента и упакованные в искусно сделанные цилиндры из слоновой кости.

Дрожащими пальцами раскрыл Миндос Омтол один из футляров, извлекая оттуда ломкий пожелтевший лист, покрытый старинными письменами. Слезы восторга текли из его глаз, мешая рассмотреть драгоценную находку. Тем не менее, сомнений не оставалось: перед ним была рукопись, начертанная самим Байторионом. Тайна вечной молодости наконец-то в его руках!

Маг тут же принялся за приготовления к ужасному и кощунственному магическому обряду. Он начертил на полу своей комнаты, где предавался магическим занятиям, пентаграмму, занимающую всю ее середину. Миндос Отон щедро лил из кувшина кровь недавно скончавшегося верховного жреца, отправившегося к праотцам не без его помощи. Вокруг пентаграммы и по концам ее были установлены чаши, содержащие кровь пятидесяти девственниц, в золотых курильницах задымил фимиам, сделанный из костей казненных отцеубийц.

Встав точно в центре пентаграммы, старый маг принялся напевным дрожащим от волнения и старости голосом читать древнее заклинание, которое не знал никто из ныне живущих. Некоторое время спустя Миндос Отон понял, что его нечестивые труды увенчались успехом. Сначала во мраке раздался еле различимый звук, как будто громадная змея ползла по могильной плите, а затем там сгустилось нечто, еще более мрачное и непроглядное, чем окружающая темнота. Силуэт чернее чем эбеновое дерево, которое со смертельным риском добывают в девственных джунглях Оазии, казалось, сгустился из пустоты, уставившись на взволнованного мага глазами, горящими подобно раскаленным углям.

Старый маг наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть ужасного гостя, сощуривая глаза и стараясь унять бешено колотящееся сердце.

— Абатон, демон из десяти преисподних Крифа, ты ли это?

— Ты не ошибся, смертный, — раздался в ответ свистящий шепот, способный повергнуть в ужас даже самого храброго из людей. — Кто ты, осмелившийся призвать меня, оторвав от вечных наслаждений?

— Я Миндос Омтол, маг из Ньемма.

— Что тебе надо, ничтожный?

— Верни мне молодость, демон! Сделай мое тело снова сильным, глаза пусть станут снова зоркими, а лицо таким же привлекательным, как много лет назад. Я хочу снова ощутить все удовольствия жизни, насладиться всеми богатствами, которые накопил за многие годы.

Некоторое время демон не отвечал и в молчании его слышались смущение и замешательство, не свойственные этому племени.

— Вижу, ты не самый неразумный из людей, маг, но хорошо ли ты понял, какие силы готов выпустить на свободу? — произнес демон с явной неохотой в голосе. — Ты бы поступил гораздо рассудительнее, если бы отпустил меня, позволив вернуться к удовольствиям, ибо страшны и опасны заклинания Байториона! Ведомо ли тебе, что, зайдя за черту, куда людям не позволено даже заглядывать, он закончил свои дни вопящим от страха безумцем? Право же, маг, лучше тебе отказаться от этой затеи. Так и быть, я готов забыть о твоей просьбе; даже мне иногда свойственно творить не только зло…

— Нет, тысячу раз нет, демон! — с бешеной яростью вскричал Миндос Омтол.

Схватив костлявой рукой чашу, ради содержимого которой расстались с жизнью пятьдесят прекраснейших девственниц, он швырнул ее демону, издав сладострастный вопль, в которым не было ничего общего с человеческим голосом.

Тот без труда поймал чудовищный дар на лету. На мгновение в красных угольках глаз промелькнуло что-то вроде укоризны.

— Ты выбрал, человек, — пробормотал он, распахивая смрадную полную острых зубов пасть, высовывая длинный раздвоенный язык и одним движением досуха вылизывая сосуд. — Помни же, что теперь ничего уже нельзя изменить. Благодарю за угощение, давно мне не приходилось пить такого нектара.

— Теперь ты обязан выполнять что я тебе скажу, — настойчиво повторил Миндос Омтол. — Иначе вся сила произнесенного мной заклинания обрушится на тебя.

Еще раз досуха вылизав чашу, демон с некоторым сожалением отставил ее в сторону.

— Я выпил кровь, теперь я подчиняюсь тебе, — ответил он. — Что же нужно тебе от Абатона?

— Я же говорил: сделай меня снова молодым и полным сил. Ведь это ты когда-то оказал такую услугу Байториону?

— Хорошо, так и быть. Я верну тебе молодость на целый час. Ты доволен?

— Ты что, вздумал смеяться надо мной?! — в гневе заорал маг, потрясая в воздухе костлявыми кулаками. — Думаешь, перед тобой подмастерье, не умеющий отличить суккуба от портовой шлюхи? Я просил о заклинании вечной молодости — о том, что описано в трудах Гронлекса Сторбона, в его «Диалоге демонов» и также в «Ночах некромантии», которые без сомнения известны тебе.

— Можно подумать, этот твой Гронлекс Сторбон был таким уж знатоком, — презрительно фыркнул демон. — Он, как и ты, черпал свои знания из пыльных рукописей, в которых истина перемешана с выдумкой и наглой ложью так же, как вино с водой в дешевом трактире! Он жил на десять раз по десять тысяч лет позже, чем Байтарион бесславно покинул этот мир. Некоторые слова из рукописей Сторбону удалось разобрать, другие же стерлись от времени. Соединив обрывки фраз, он получил вовсе не ту картину, которую пытался нарисовать некромант. Это я говорю тебе затем, чтобы ты знал, что даже я, Абатон, демон-бог Крифа, не в силах совершить то, что ты сказал. Тебе понадобится прибегнуть к помощи бога Ксикстура.

Престарелый маг облизал тонкие синие губы, снова хватаясь за сердце.

— Но каким образом я смогу найти его и воскресить?

— Для начала тебе придется похитить его.

— Что, похитить? — выпучил от изумления глаза Миндос Омтол. — В своем ли ты уме, демон?

— Иначе я не смогу выполнить твоего приказания. Итак, бог Ксинкур принадлежит королеве Кора Кандаре. Он закрыт в ее верхних покоях, в тайной комнате, куда не допускаются даже те, кто пользуется безусловным доверием королевы. Кстати, покои королевы находятся в самой высокой башне города Кора.

— Возможно ли похитить бога с помощью моего чародейства?

— Даже не пробуй, если тебе дорога жизнь! Королева Кандара лишь наполовину человек, в ее жилах течет также и кровь демона. Все твои заклинания перед теми, которыми владеет она — не более чем жалкий лепет слабоумного младенца. Нет, маг, для того, чтобы заполучить бога Ксинкура, тебе следует избрать другой способ.

— Но какой же?

— Похитить бога под силу только демону. Не спеши радоваться, здесь имеется одно непременное условие. Демон сможет это сделать лишь в том случае, если похитит его для себя. Не знаю, как ты мог бы решить эту задачу. Думаю, ты зря теряешь со мной время. Хотя есть один способ…

— Способ? Какой же? — выкрикнул Миндос Омтол, ощущая предательскую дрожь в своем голосе.

— Тебе определенно везет, смертный. В твоем мире я ощущаю, как соединяются сверхъестественные силы, изменяя узор на ковре судьбы. Человек с большим мечом широким шагом движется сквозь туманы Призрачных Земель…

— Человек? Какая мне может быть польза от него? — скривился маг, как будто к нему в рот попало что-то горькое.

— Мудрый не станет презирать то, цену чему он еще не узнал, — изрек демон, сверкая глазами, похожими на два светящихся рубина. — Послушай же, что только что стало ведомо мне. В городе, именуемом Ургал, живет один очень старый демон, настолько старый, что, наверно, мог бы застать прадеда твоего прадеда. Его силы и могущество уже клонятся к закату, но он сможет похитить бога Ксикстура. Как я уже сказал, не для тебя, а для себя самого.

— Я понял! — воскликнул Миндос Омтол, хлопая в сухонькие старческие ладошки. — Тот демон похитит его у королевы, а у демона похитишь ты. Неплохо придумано.

Раздался смех будто оживший мертвец стучал своими высохшими костями.

— Отнять что-то у демона? Ты полагаешь, что подобное кому-то может быть под силу? К тому же я никогда не оскверню себя таким поступком, достойным разве что последней кладбищенской крысы.

— Но что же тогда делать? — взвыл колдун подобно неприкаянной душе самоубийцы. — Мои люди способны украсть только у человека. Даже все золото мира не заставит их похитить Ксикстура у твоего демона. Да они бы и не смогли…

— Они — да, — произнес демон с довольным смехом. — А вот тот человек, которого я своим внутренним взором вижу, идущего через туман… У него на боку волшебный меч. Этот человек — единственный, кто может быть тебе полезен, маг.

Не слушая своего ужасного собеседника, маг повернулся к большому хрустальному шару, благоразумно не покидая пределов начертанной кровью пентаграммы. Коварный демон мог бы воспользоваться тем, что договор между ними не заключен окончательно и напасть на него. Дрожащими высохшими руками Миндос Отон начертил в воздухе над шаром магические символы, из пересохшего от волнения рта вылетели древние ужасные заклинания.

Шар засветился, а затем в нем появился молодой мужчина, по размерам более похожий на великана, чем на обычного человека. Даже самые крупные каменные глыбы казались рядом с ним обычными кучками камней, недостойными даже беглого взгляда. Мощный торс его облегала ослепительно сверкающая на солнце кольчуга, бедра были прикрыты чем-то вроде короткой кожаной юбки. Светлые волосы до плеч развевались под ветром подобно львиной гриве. На боку у таинственного воина чуть покачивался большой старинный меч, в навершии рукояти которого сверкал красный драгоценный камень, по цвету и яркости не уступающий глазам демона.

— Ты говорил об этом человеке?

— Да, маг, второго такого нет ни в этом мире, ни в соседних. Если бы я не был совершенно уверен, что подобное невозможно, я сказал бы, что он находится под защитой самого Афгоркона. По сравнению с его потусторонней мудростью и познаниями все жалкие попытки Байториона выглядят как щенячье тявканье по сравнению с волчьим воем.

При звуках этого ужасного наводящего трепет имени Миндос Омтол содрогнулся всем телом и начертил в воздухе перед собой оберегающий знак.

— Но если его защищает Афгоркон, — произнес он наконец хриплым шепотом, — то как я по-твоему могу его подчинить своей воле?

— Иногда случается, что и боги спят… Впрочем, не удивлюсь, если ты все же не осмелишься.

— Кто не осмелится, я?! — взвизгнул Миндос Омтол, от злости подпрыгивая на месте. — Выбирай выражения, демон! Даже если бы это дело было опасней в бессчетное количество раз, меня бы это все равно не остановило! Ради того, чтобы снова стать молодым, я готов преодолеть любые препятствия. Говори же скорее, что мне следует предпринять.

Глубоко вздохнув, отчего в башне погасла половина свечей, демон принялся рассказывать тихим голосом, скрипучим, будто ворота, ведущие в преисподнюю.

Глубоко под дворцом королевы Кора находился небольшой круглый зал, посреди которого была устроена арена с земляным полом. Вокруг нее на десятки футов поднимались многочисленные ярусы трибун. По стенам висело множество ярко горящих фонарей, которые освещали арену, позволяя ярусам оставаться в густой тени.

Кутар спокойным шагом вошел на арену через проем в каменной стене, одной рукой сжимая Ледогнь, другой держа врученный Зорданором щит. Едва его ноги коснулись утрамбованной земли, варвар бросил взгляд на ложу с королевским гербом — вставший на задние лапы пятнистый леопард на лазурном поле. В ложе сидела Кандара, все так же закутанная в свою черную хламиду. Капюшон был откинут, позволяя видеть ее блестящие волосы и прекрасное лицо.

Послышался лязг металла, тут же вернувший варвара к действительности. Круто развернувшись на месте, Кутар увидел, как через другой проем на арену выходит самый рослый и крупный из всех когда-либо виденных им людей. Это и правда был макккадонец, о чем говорили темно-рыжие волосы, выбившиеся из-под шлема подобно пышному султану. Туловище его до середины бедер было защищено кольчугой, ноги — доспехами из прочной красной и коричневой кожи. Противник не меньше чем на полфута возвышался над Кутаром, который привык, что ростом он выше остальных людей. Руки и ноги у него тоже были значительно длиннее, чем у Кутара.

Варвар понял, что самое большее, на что он может рассчитывать в схватке с этим чудовищем — остаться в живых. Это будет далеко не самой легкой задачей. Если бы ему противостоял какой-нибудь городской стражник, давно забывший, что такое настоящее сражение, или необученный разбойник с большой дороги, будь он даже величиной с целую гору. Но при одном взгляде на маккадонца Кутар понял, что королева не преувеличивала, назвав того зверем и настоящим богом войны. В его светло-голубых крохотных глазках, спрятавшихся под кустистыми бровями, светился ум, но не человеческий, а, скорее, звериный, не идущий дальше осознания собственной силы.

Издав бешеный рев, Джаптон бросился на своего врага, держа в каждой руке по громадному боевому топору, созданному специально для такого гиганта. Достаточно было одного взгляда чтобы понять — этим оружием он владеет с исключительным мастерством. Кутар поднял щит, отражая мощный удар, идущий сверху. Щит, хвала Двалке, выдержал, но сила удара была так велика, что варвар ощутил, как земля вздрогнула под его пятками и краем глаза заметил, что второй топор стремительно приближается к его голове.

Выругавшись, Кутар взмахнул своим Ледогнем, но меч, когда-то полученный им из рук мертвого короля-мага, выглядел рядом с топорами Джаптона лишь тонкой блестящей полосой. Легко, словно играючи маккадонец подставил под меч обух одного из своих топоров, отклоняя его, и размахнулся другой рукой для удара, который должен был снести противнику половину черепа.

Варвару ничего не оставалось, как отпрыгнуть назад, испытывая жгучий мучительный стыд оттого, что он, сражавшийся с демонами, вынужден отступать перед таким же смертным, как и он сам. Даже отчаянно отбивая и парируя удары, сыплющиеся на него с обеих сторон, Кутар продолжал сожалеть о своем бессилии перед этим чудовищем.

Он отступал, пока не почувствовал, что уперся спинной в каменную стену. Отсюда он не мог видеть ложи, украшенной леопардовым знаменем, но тем не менее он был уверен, что черные глаза королевы неотрывно следят за ним. Кутар вспомнил, какое обещание светилось в этих прекрасных глазах. При этой мысли весь стыд, который испытывал кумбериец, моментально превратился в гнев, в то варварское безумие, которое всегда помогало ему в сражении. Бесспорно, он был сильным и могучим мужчиной, но тот, кто ему сейчас противостоял, вряд ли мог быть назван человеком, не говоря уже о том, что он одинаково хорошо действовал обеими руками. Тяжелые железные топоры порхали вокруг Кутара, подобно смертоносным бабочкам. Варвар напрягал все силы, чтобы избежать соприкосновения с их сверкающими стальными крыльями.

Улучив момент, когда рыжий гигант замахнулся обеими руками сразу, Кутар неожиданно перехватил меч и сделал короткий прямой выпад. Стальной клинок беспрепятственно пробил кольчугу, задев бок неповоротливого чудовища. Кольчуга маккадонца моментально окрасилась красным, кровь запятнала кожаные доспехи, защищающие его ноги.

Джаптон прыгнул вперед, взмахнув одновременно обоими топорами, как и собирался. Кутар отступал, защищаясь и парируя каждый удар. Теперь он не просто отчаянно спасал свою жизнь — он ожидал, когда усталость и потеря крови обессилят противника. А потом можно будет решить дело одним удачным ударом. Кумбериец сменил и тактику отступления — он не давал противнику прижать себя к стене, следя, чтобы позади него оставалось пустое пространство. Щит остался валяться на арене, и единственной защитой Кутара стала узкая полоска стали — его волшебный меч Ледогнь. Вдруг сквозь горячку боя до Кутара донесся голос королевы Кандары. Она снова и снова выкрикивала какие-то слова. Но смысл этих речей по-прежнему оставался для него неясным.

Удары двух боевых топоров взлетали и обрушивались на него все медленнее. С каждым ударом сердца кровь покидала рослого маккадонца, толчками выплескиваясь из раны в боку. Взгляд беспощадных голубых глаз постепенно стекленел, становился все более бессмысленным. Теперь наступал уже Кутар, а тот, кто еще недавно наводил ужас одним своим видом, неловко отступал, пошатываясь все сильнее и сильнее.

Они находились прямо под ложей королевы, когда варвар наконец разобрал, что она кричит ему.

— Не убивай его, варвар! Он и так уже побежден. Я пошлю в Ургал тебя, а он останется у меня телохранителем.

В ответ Кутар хлестнул Ледогнем, перерубив рукоять одного из топоров после чего, ткнув острием в другую сторону, попал точно в напряженные мускулы другой руки рыжеволосого чудовища. Джаптон выронил из внезапно обессилевшей руки топор и уставился на Кутара изумленным взглядом, как бы отказываясь верить в происходящее.

— Давай же, убей! — хрипло прорычал он, поднимая голову и уставившись горящим взглядом на королеву Кандару. Кутар прыгнул вперед и плашмя ударил своего противника по макушке. Тот простояв еще мгновение, медленно рухнул назад и свалился издав ужасающий грохот.

Кандара в гневе вскочила на ноги.

— Я же не велела его убивать! — пронзительно закричала она.

— Не убивал я его! — рявкнул в ответ Кутар. — Он всего лишь без сознания. Вели оттащить его к лекарю, к утру он уже будет как новенький. Или почти…

Под влиянием гнева на женщину, вмешавшуюся в его поединок, варвар забыл о своей обычной осторожности и продолжал гневно рычать:

— Если ты им так дорожишь, то пускай он и едет добывать тебе любимую безделушку. А меня уже к рассвету не будет в этом городе!

Лицо Кандары постепенно приняло спокойное выражение.

— Нет, в Ургал сражаться с Азтамуром отправишься именно ты.

— Ну а потом, когда я тебе привезу этого Ксикстура?

Королева небрежно махнула унизанной перстнями рукой. К варвару приблизилось двое стражей в кольчугах и сделали ему знак идти с ними.

— Я тебе расскажу о Ксикстуре, — произнесла Кандара так, что слышать могли только они двое. — Ты узнаешь, кто это и для чего мне так надо вернуть его. Я расскажу тебе об этом в своей опочивальне.

Пожав плечами и убрав Ледогнь в ножны, Кутар последовал за солдатами. В коридоре, ведущем с арены, он едва не столкнулся с человеком, который спешил ему навстречу, неся черный лекарский саквояж. Поднявшись по лестнице, стражи провели его к двери, у которой на часах стояли два рослых мускулистых воина в полном вооружении. Один из них открыл дверь, жестом приглашая Кутара войти.

Оказавшись в огромных покоях, он сразу заметил накрытую голубым атласным одеялом постель под балдахином, занимающую всю середину комнаты. Повсюду стояли разнообразные кушетки, и виднелись в беспорядке разбросанные подушки. В воздухе ощущался легкий запах благовоний. Из высоких окон открывался широкий вид на Кор и простирающиеся за ним Призрачные Земли. Кутар кинул взгляд на затянутый туманом горизонт и невольно содрогнулся, вспомнив встреченного там зверя.

— Тебе страшно? Ведь бой уже закончился.

Кандара стояла в дверях, ведущих из опочивальни в соседнюю комнату. На женщине все еще была та же черная шерстяная хламида с откинутым капюшоном. Позади королевы маячила фигура Зорданора.

Войдя в опочивальню, королева развязала шнурок, удерживающий плащ, и позволила ему соскользнуть с плеч на пол. При виде представшего перед ним зрелища Кутар застыл в полном изумлении, смешанном с восторгом. Всю одежду королевы составляло нечто вроде ночной рубашки из тонкой прозрачной ткани, на которой золотом были вышиты магические символы.

Зорданор тихонько закрыл дверь, оставшись в соседней комнате. Кандара, увидев что варвар буквально пожирает взглядом ее соблазнительную фигуру, негромко рассмеялась. Взгляд ее ясно говорил, что подобное поклонение она воспринимает как должное.

— Какую награду ты просишь за то что доставишь мне Ксикстура? — прошептала она.

— Сто золотых, — простодушно ответил варвар.

— Так мало? — насмешливо протянула Кандара, поднимая тонкие черные брови. — Подумай, я могу заплатить и больше.

Неторопливо соблазнительно покачивая бедрами, она прошла, едва не задев варвара подолом своего прозрачного одеяния. Подойдя к столику из черного дерева, покрытого инкрустациями из слоновой кости, она открыла стоящую на нем простую железную шкатулку. Та была доверху наполнена золотыми монетами. Кандара повернулась и пристально посмотрела в глаза собеседнику.

— Эти деньги — твои, более того, это лишь часть платы, но лишь в том случае, если ты сможешь сделать то, что я хочу от тебя.

Не сводя глаз с кучи золота, кумбериец ощущал, как его раздирают противоречивые чувства. Он прекрасно помнил о заклятии Афгоркона. Давно умерший некромант преподнес ему в дар волшебный меч Ледогнь, но с одним существенным условием. Пока Кутар обладает этим мечом, он не может владеть никаким иным сокровищем. Все деньги и богатства будут подобно мелкому песку пустыни утекать у него сквозь пальцы. Тогда Кутар не колеблясь согласился с этим условием — волшебный меч казался ему дороже всех сокровищ на свете. Но тем не менее горка золотых монет выглядела так привлекательно… И она ощущалась бы такой приятной тяжестью в его сумке…

Он снова вздохнул, подумал о том, что можно получить, имея такое богатство — прекрасную еду, достаточное количество вина или эля чтобы иметь возможность промочить себе горло когда только захочется, красивых и сговорчивых женщин, которые бы согревали ему постель. Поэтому он очень удивился, услышав следующие слова:

— А знаешь, Кутар, ты мог бы завоевать себе даже корону, а с ней и меня, — произнесла Кандара, протягивая к нему голые руки и соблазнительно изгибаясь всем телом под расшитым прозрачным одеянием, позволяя варвару как следует разглядеть ее роскошную грудь, стройные ножки и пышные бедра.

Варвар едва не рассмеялся. Он никогда не думал о том, чтобы занять такое высокое положение. Хотя, должно быть, править этим городом — приятное занятие, особенно если рядом с тобой такая женщина. К тому же — подсказала ему природная хитрость — он мог бы беспрепятственно наслаждаться роскошью и богатством. Ведь они принадлежат Кандаре, а значит, заклятие Афгоркона на них не распространяется.

С этими приятными мыслями он двинулся к стоящей рядом женщине, с улыбкой протягивая ей руку. Но та вдруг скользнула в сторону, избегая его объятий. Мощная рука метнулась в нужном направлении, железные пальцы сомкнулись на тонком женском запястье. Кутар дернул королеву к себе как тигр, который бросается на добычу. Прижав женщину к себе, он заглянул в ее угольно-черные глаза.

— У нас с тобой может родиться хороший принц, — нежно прошептал он.

— Отпусти, — приказала королева, не делая ни одного движения чтобы вырваться. — Ты еще не заслужил этого. Кор — мой город, и главная здесь я.

Кутар ощущал под ладонями мягкую благоухающую духами кожу, округлое соблазнительное тело была так близко… Всемогущая Салара, как же долго он не делил постель с женщиной! А та, что сейчас рядом, лучше всего подходит, чтобы согревать его холодными зимними ночами.

— Я не из тех, кто станет лебезить перед женщиной, будь это хоть какая угодно королева, — произнес варвар, шлепнув ее по пышному заду, одновременно впиваясь ртом в ее сочные красные губы. Королева было напряглась всем телом, желая оттолкнуть дерзкого, но ее женское естество откликнулось на мощный призыв варвара. Руки Кандары обвили его шею, а ее грудь прижалась к мускулистому торсу, будто ища защиты.

— Ты не боишься меня, верно? — прошептала она, когда поцелуй наконец закончился.

— Как и тех нескладех с жидким тестом вместо мышц, которых ты называешь своей стражей. Так что если хочешь проучить меня за дерзость, кликни их.

— Зачем, чтобы они пали под твоими ударами? Если ты потерпишь неудачу, то тебя убьет демон Азтамур, и это будет гораздо страшнее, чем даже твоя недавняя схватка. Все закончится для тебя настолько ужасно, что моя королевская гордость окажется отомщена. И это послужит тебе достаточным наказанием за этот поцелуй.

Вместо ответа он снова поцеловал Кандару, прижав ее к своему крепкому телу так сильно, что женщина едва не задохнулась в его объятиях. Когда он наконец ее отпустил, женщина вся дрожала. Ее красные губы были изогнуты в легкой улыбке.

— А если ты сможешь вернуть мне Ксикстура, я стану твоей королевой. И не буду сердиться за твой поступок.

— Может, ты мне наконец расскажешь, кто такой этот Ксикстур? — проворчал Кутар, обретая обычное спокойствие.

— Это такой бог, облик его очень необычен. Он вечно неподвижен и много лет помогал мне сохранять молодость и красоту.

— И ты хочешь, чтобы я пленил его для тебя, так?

— Он не опасен; Ксикстур всего лишь дарит долгую жизнь тому, кто держит его у себя. Поэтому он так и нужен древнему демону Азтамуру, который уже многие тысячелетия обитает в Ургале, верно служа правителям этого города. Прошу тебя, отнесись внимательно к моим словам. Азтамура невозможно убить, во всяком случае, никто не знает, каким образом это сделать. И все же тебе нужно будет лишить его жизни или отобрать у него Ксикстура хитростью и обманом.

Но предупреждаю тебя: оставшись в живых, этот демон последует за тобой хоть на край света и нет ничего, что заставило бы его отступить. Предания гласят, что один человек победил Азтамура в честном бою и сбежал с принцессой Ургала, Аталией Ангельской. Демон неотступно следовал за ним и настиг в самом сердце пустыни к югу от Вандасии. Между ними снова завязался жестокий бой, но на этот раз удача изменила человеку. Единственной, кто мог бы рассказать, как это произошло и что потом случилось с побежденным, могла быть только принцесса. Но ужасающее зрелище лишило ее рассудка. Азтамур доставил ее обратно в Ургал — обезумевшую, несущую всякую бессмыслицу — и вручил брату, тогдашнему королю Ургала. Никто и никогда больше не видел принцессу Аталию. Рассказывают, что в безлунные ночи ее призрак появляется на городской стене, издавая жалобные стенания.

— Все это сказки, которыми пугают детей!

— Может быть, — согласилась женщина, поднимая и опуская прекрасные плечи. — Я всего лишь рассказываю тебе все, что знаю о демоне Азтамуре. Ты должен во что бы то ни стало убить его. Это единственный способ заполучить Ксикстура.

— А как же демон смог похитить его у тебя?

— Это произошло темной грозовой ночью, когда единственным источником света служили стремительные росчерки молний, вспыхивающие на небе. На город опустился непроглядный черный туман; не иначе вызванный нечестивыми демоническими чарами. Туман заполнял улицы города, проникал в дома. Я сидя в опочивальне, не могла видеть даже своей руки, поднесенной к лицу. Именно этой ночью Азтамур и проник во дворец.

На следующий день я, согласно заведенному порядку, отправилась проведать Ксикстура, который стоял в нише в той маленькой комнате, куда никто не заходил кроме меня. Но его там уже не было.

Королева чуть встрепенулась, давая понять, что хочет освободиться, и варвар послушно разжал объятия. Сделав несколько шагов, королева подошла к занавеске, на которой были изображены многочисленные любовные похождения Салары. Женщина потянула за висящий на стене витой шелковый шнур, и занавеска плавно отдернулась в сторону, открывая взору железную дверь, когда-то крепко запертую. Но теперь мощные запоры представляли собой печальное зрелище: вместо выдранных замков зияли рваные дыры, цепи свисали до пола, а засовы, судя по всему, постигла участь замков. Кандара легонько потянула дверь на себя.

Дверь отворилась, и Кутар увидел маленькую комнату с каменными стенами, лишенную мебели. Напротив двери в стене виднелась ниша, в которой был небольшой постамент из белого камня.

— На дверь и все засовы были наложены чары, — продолжила королева. — Я всегда делала это сама, не доверяя ни одному человеку. Но Азтамур вошел сюда так, будто дверь была гостеприимно распахнута настежь. Он забрал Ксикстура из ниши и непонятно как пропал вместе с ним. Даже я не могу понять, как ему это удалось, а ведь во мне течет кровь демона, и к тому же мне открыты некоторые заклинания из наследия предков. Нет, пожалуй, мне не хотелось бы знать, как он смог сотворить все это, я просто хочу своего Ксикстура назад.

Кутар заметил, что произнося эти слова, женщина дрожит от ужаса. Волосы поднялись у него на загривке подобно волчьей шерсти. Варвар терпеть не мог даже малейшего упоминания о демонах. То ли дело — хорошая честная схватка. И чтобы никаких колдунов, демонов и прочей мерзости! Мысли кумберийца уже потекли в нужном направлении.

— У каждого демона имеется какое-то слабое место, — задумчиво произнес он. — А какая слабость у этого твоего Азтамура?

— Мне это неизвестно.

Варвар положил руку на эфес волшебного меча, висевшего у него на боку. Что же: Ледогнь прекрасно показал себя в многочисленных схватках против демонов и чародеев. А значит, он так же сгодится и против Азтамура. Серые глаза Кутара помимо воли хозяина продолжали любоваться роскошным телом Кандары под прозрачной расшитой золотом тканью. Ради такого драгоценного приза он был готов сразиться с целой толпой демонов.

Словно прочтя его мысли, Кандара улыбнулась.

— Да, чужеземец, тот, кто завоюет Ксикстура, тот завоюет и меня.

Отпустив его величественным взмахом руки, королева направилась к своей роскошной постели. Но Кутар не счел дело завершенным. Негромко рассмеявшись, он направился за ней, мягко по-кошачьи ступая по каменному полу. Женщина обернулась, словно пытаясь пригвоздить его к месту гневным взглядом.

— Я пока еще не твоя королева, — резко бросила она.

— Имей я дело с мужчиной, — ответил Кутар, — я скрепил бы с ним соглашение рукопожатием. Но сейчас мне нужно нечто иное.

Ловким движением он подхватил ее на руки и, подняв почти к самому потолку, стремительно опустил на постель. Оказавшись рядом с ним, Кандара сперва изо всех сил сопротивлялась, пронзительно крича, но затем ее руки сами обвились вокруг его мощной мускулистой шеи и двое слились в неистовом любовном танце.

Кутар сразу заметил, что, судя по всему, она только что плакала. Глаза у женщины были красными, щеки блестели от слез. На ней было легкое белое платье, разорванное на боку, что позволяло видеть округлое бледное бедро. Длинные темные волосы женщины и ее лицо с правильными благородными чертами были так прекрасны, что, казалось, любой мужчина при одном взгляде на нее должен замереть и любоваться ею, позабыв обо всем на свете.

— Филисия, — тихонько позвала мертвая принцесса.

Повернув голову, женщина сперва с удивлением уставилась на вошедших, а затем чуть слышно ахнула, широко раскрыв рот с нежными красными губами.

— Вы тоже жертвы демона? — жалобно произнесла она.

— Я тот, кто убьет его, — ухмыльнулся Кутар.

— Я слышала о тебе, умертвие, — продолжила женщина, повернувшись к Аталии. — Рассказывают, что ты ночами бродишь по городской стене, завывая от ярости.

Мертвая принцесса оставила эти слова без ответа.

— Где демон? — прервал их беседу Кутар.

— Он идет, он сейчас будет здесь, — простонала Филисия. — Он меня съест так же, как и других. Я была любовницей князя, пока не надоела ему. И тогда он решил отдать меня этому ужасному демону.

Неожиданно она оборвала себя, закрыв рот ладонью и с ужасом уставившись куда-то в сторону.

Сначала они услышали странный шуршащий звук, будто по камням тащили огромную рыбу или что-то покрытое чешуей. Мгновенно обернувшись, Кутар сжал рукоять своего волшебного меча.

В самом деле, существо, которое появилось в подземном зале, было одновременно безобразным подобием и человека и гигантской рыбы. Тело отвратительной твари покрывала сверкающая голубая чешуя. В широко распахнутом рту, который тянулся по всей ширине приплюснутой морды, виднелось целых два ряда зубов. Единственный глаз сверкал злобным весельем. Широкие, покрытые чешуей плечи, длинные бугрящиеся мускулами руки и ноги ясно давали понять о недюжинной силе этого омерзительного противоестественного создания.

— Еще одна жертва? Отлично! — сладострастно протянул демон.

— Нет, Азтамур, — возразила мертвая принцесса. — Я тебе обещала, что однажды придет человек, который сможет тебя убить. Так этот человек перед тобой.

Филисия, улучив момент, проскользнула мимо небольшого горящего в полу очага и спряталась за спину северянина.

— Спаси меня, варвар, — прошептала она. — Тогда я стану твоей.

Но эти слова вызвали у Кутара лишь невеселую усмешку. Сейчас он меньше всего нуждался в женской ласке. Главной его заботой было остаться в живых и выполнить приказание королевы Кора. А если это возможно, прикончить это омерзительное существо.

Тварь, в облике которой смешались черты человека и рыбы, неспешно двинулась на Кутара, даже не поднимая рук.

Должно быть демон рассчитывал что страх, парализующий часовых на стене при одном его появлении, подействует и на того, кто сейчас вторгся в его владения.

Не теряя времени. Кутар поднял Ледогнь. Сверкающее голубое лезвие взлетело к потолку и обрушилось на чешуйчатую шею демона.

Любого человека такой удар лишил бы головы, но Азтамур лишь отшатнулся, издав крякающий звук. В его единственном глазу промелькнуло нечто похожее на уважение. На сверкающей чешуе не было ни царапины, ни капли крови.

По-собачьи встряхнувшись, демон прыгнул вперед. Кутар выставил на его пути меч, но острие лишь скользнуло, не причинив Азтамуру никакого вреда. Перехватив свое оружие, Кутар обрушил его рукоять на безобразную рыбоподобную морду. Но демон легко обхватил его мощными руками и оторвал от пола. Варвар изо всех сил пытался проколоть покрытую чешуей шею, но тщетно.

— Я сломаю тебе спину, жалкий возомнивший о себе безумец, — яростно прорычал Азтамур. — Ты будешь беспомощным корчиться на полу, наблюдая, как я пожираю Филисию. А затем, достаточно проголодавшись, я примусь и за тебя.

Изрыгнув одно из самых отвратительных ругательств, Кутар еще сильнее навалился на клинок, упертый в шею демона.

Отвратительная рыбья голова все больше и больше откидывалась назад. Корча невероятные гримасы, Азтамур изо всех сил сопротивлялся, но не мог ничего сделать, так как руки у него были заняты. Ситуация казалась безвыходной.

Неожиданно варвар ощутил, что захват мощных конечностей демона вдруг ослаб. Отпустив своего противника, демон отступил в сторону, и дернул северянина за руку, вынуждая потерять равновесие, а затем снова напал на него.

В прыжке демон подхватил с пола уроненное Кутаром копье, которое зажал между пальцев будто соломинку. Взмахнув мечом, варвар легко перерубил древко копья. Острый наконечник с лязгом упал на каменный пол, но оставшаяся у противника деревяшка врезалась варвару в живот, сбивая с ног.

Падая, Кутар успел извернуться и взмахнуть мечом. Удар, который пришелся в висок покрытой чешуей головы, отбросил Азтамура к сундуку, полному редчайшего черного жемчуга из глубин Внешнего моря. Упав на сундук, демон с рычанием покатился по полу.

Варвар моментально подскочил с пола и встал, широко расставив ноги. Демон, представляющий собой безобразную смесь рыбы и человека, чуть задержался. По тому, как лихорадочно хлопали жабры, открываясь и закрываясь по бокам его чешуйчатого тела, Кутар догадался: чудовище теперь поняло, что драться ему предстоит всерьез.

Кутар прыгнул, нацелив острие меча в единственный глаз Азтамура. Но противник быстро вскочил, успев выхватить из ближайшего сундука узкую кривую саблю и описав в воздухе сверкающую дугу, попытался ударить сбоку. Зазвенела сталь: это оружие демона столкнулось с прямым клинком волшебного меча.

Два клинка продолжали свой смертельный танец, время от времени сталкиваясь и высекая целые снопы искр. Кутар не уступал Азтамуру в силе и ловкости, но даже заговоренная сталь меча по имени Ледогнь не могла рассечь чешуйчатую шкуру демона. С начала схватки прошло всего несколько минут, который показались Кутару столетиями.

Тем временем Филисия вместе с давно умершей принцессой безмолвно наблюдали за схваткой. Несостоявшаяся жертва демона изо всех сил прижимала к груди трепещущие руки, а скелет, звавшийся некогда Аталией, надменно выпрямившись, бесстрастно смотрел перед собой пустыми глазницами. Наконец Филисия жалобно простонала:

— Демон теснит его, о горе! Беги, человек, спасайся и предоставь меня моей печальной судьбе! Никто из когда-либо рожденных на свет не в силах победить Азтамура!

Поглощенный схваткой, Кутар не обратил ни малейшего внимания на эти малодушные речи. Никогда еще у него не было настолько тяжелой схватки. Казалось, даже Ледогнь начал дрожать в его руке, испытывая нечто вроде усталости. Оружие казалось Кутару непомерно тяжелым, всякий раз поднимая его для нового взмаха, варвар тратил все больше усилий. Духота и могильный запах, царящие в этом подземном помещении сбивали дыхание, лишая сил. Несмотря на то, что множество его ударов достигли цели, на чешуйчатой шкуре демона не осталось ни единой царапины.

Если так будет продолжаться — рассуждал северянин — силы рано или поздно оставят его и отвратительное противоестественное создание выйдет из схватки победителем, насладившись его плотью, как и Филисией, заранее смирившейся со своей трагической участью. Нет, не бывать этому, клянусь Двалкой!

— Ничтожный глупец, — насмешливо проговорил демон, который несмотря на то, что схватка утомила и его тоже, махал саблей так стремительно, что та казалась окружающей его сверкающей железной завесой. — Ты станешь для меня особенно лакомой пищей. А это маленькое развлечение разбудило мой аппетит.

— Подавишься, — ответил Кутар, с трудом восстанавливая дыхание и выставляя вперед Ледогнь. — Я слишком острая пища для тебя.

Неожиданно варвар отпрыгнул в сторону, отшвыривая свое оружие. Если этого демона не одолеть в честной поединке, должен быть и другой способ!

Схватив с пола камень, вывалившийся когда-то из свода арки, Кутар швырнул его в своего противника. Обтесанный булыжник попав тому в грудь, опрокинув на спину. Прежде чем демон смог подняться на ноги, северянин издал оглушительный боевой клич и сверху прыгнул на Азтамура, сунув руки ему подмышки и сжав шею в борцовском захвате, которому научил его когда-то приемный отец. Голова монстра постепенно опускалась все ниже и ниже.

Кутар уже мысленно торжествовал победу как вдруг мускулы демона напряглись, шея сделалась будто каменная, а покрытые чешуей руки сделали едва уловимое движение — и варвар отлетел от него подобно мелкой охотничьей собаке от медведя.

— Будь я в ином виде, — насмешливо произнес демон, — наша схватка была бы очень недолгой. Но благодаря тому, что сегодня у меня почти человеческий облик, ты смог немного похвастаться своими жалкими силенками.

— Настолько жалкими, что я едва не сломал тебе шею, — возразил Кутар, проворно откатываясь в сторону.

Он вдруг заметил, что остальные подземные помещения освещены гораздо лучше чем тот зал, где происходила его схватка с Азтамуром. Вода, которую он недавно преодолел вброд, вспыхивала ослепительными голубыми огоньками. Должно быть, оказавшись там, демон станет более подобен рыбе, чем человеку, — мелькнула мысль у северянина.

Схватив с пола другой камень, гораздо меньших размеров, Кутар запустил им в чешуйчатую морду, целя в единственный глаз, но демон чуть уклонился в сторону и камень едва задел его висок. На какую-то долю мгновения он застыл на месте, оглушенный, уступая в силе варвару, который отчаянно сражался за свою жизнь.

Резко развернув демона к себе, Кутар сделал ему подножку. Тот рухнул прямо в воду, взметая целый фонтан брызг. Варвар прыгнул следом за своим противником и, не давая опомниться, прижав ногами жабры к его бокам, сомкнув пальцы на горле. Мысленно Кутар возблагодарил приемного отца, рыбака из Грондель-фьорда. Тот не раз говорил, что иногда и рыба может утонуть в воде…

Кулаки демона молотили северянина в живот, подобно молоту в руках сильного кузнеца, но с каждым разом удары становились все слабее. Легкие чудовища постепенно заполнялись затхлой черной водой. Азматур кашлял, извивался, отчаянно сопротивляясь, мускулы его вздувались буграми под чешуйчатой шкурой, но варвар все так же сильно держал его под водой. Наконец тело демона сперва изогнулось, а затем внезапно обмякло и затихло. Прошло довольно много времени, прежде чем северянин решился разжать онемевшие руки. Затем он вытащил на каменный пол безвольное тело своего недавнего противника.

— А теперь свяжи его, — попросил скелет, некогда бывший принцессой Аталией.

— Для чего? Он же мертв.

— Прошу тебя, сделай это, мне так будет спокойнее.

С помощью своих спутниц Кутар вынул из сундука моток сверкающей стальной проволоки и тщательно опутал ею безжизненное тело демона. Только после этого он пристально посмотрел на темноволосую женщину в разорванном роскошном платье. Та бросила на него призывный взгляд, который остался без ответа.

— Мне нужно найти Ксикстура, — произнес он, оглядываясь по сторонам.

Женщина-скелет будто не слыша его, подошла к плоскому камню и уселась, плотно сдвинув колени и оперевшись нижней челюстью на то, что когда-то было изящной ладонью. Пустыми глазницами она смотрела на неподвижно лежащего Азтамура.

— Того, что тебе нужно, здесь нет, — виновато произнесла женщина из плоти и крови.

— Как это нет? — яростно взревел варвар, резко поворачиваясь к ней всем телом. — Получается, я зря тратил здесь время?

В ответ Филисия грустно улыбнулась, покачав головой. Вблизи она выглядела не такой молодой и привлекательной, как показалась вначале. В уголках глаз виднелись крошечные морщинки, а взгляд ее ясно говорил, что эта женщина видела в своей жизни слишком много греха и страдания. Фигура ее казалась громоздкой и оплывшей, а кожа, видневшаяся сквозь многочисленные прорехи в платье — чересчур бледной. Лишь роскошные темные волосы, едва схваченные заколками с драгоценными камнями, делали ее похожей на юную прелестницу.

— Но где же тогда он? — спросил варвар, немного успокоившись.

— В покоях Кылвыррена, мага на службе у Тора Домнуса.

— Что же, — проговорил Кутар, поднимая с пола Ледогнь вкладывая его в висящие на боку ножны. — Значит, остается только найти этого мага и отобрать Ксикстура у него.

— Ты не зря потратил время, спасая мне жизнь, варвар, — ответила ему Филисия с нежной улыбкой. — Вздумай ты войти в его покои через парадную дверь, тебе пришлось бы сразиться со всеми солдатами Тора Домнуса. Но есть потайная лестница, ведущая в его покои. Я — единственная из всех жителей Ургала, кто может показать тебе этот путь.

— Тогда веди же меня туда! — вскричал Кутар, хватая женщину за руку.

Он обернулся, чтобы позвать Аталию с собой, но та была ко всему безучастна. Сгорбившись, она сидела над телом своего поверженного врага, когда-то давно погубившего ее возлюбленного. Мертвая принцесса безмолвно торжествовала победу.

Филисия, к которой вернулась ее уверенность и манеры придворной дамы, твердым шагом пересекла владения Азтамура и, раздвинув занавеси, проскользнула на узкую лестницу. Кутар не отступая следовал за своей спутницей.

— Как случилось, что этот путь знаешь ты одна из всех жителей Ургала? — поинтересовался варвар.

— Мой отец был смотрителем замка у Тора Домнуса, — ответила женщина. — Однажды тот увидел меня и, прельстившись моей красотой, сделал своей любовницей. Отец радовался этому, но очень недолго. Тор Домнус приказал убить моего отца. Я ненавидела его и все это время ждала удобного момента, чтобы отомстить, с виду оставаясь его послушной игрушкой. Но несколько ночей назад один торговец из Зоана в Сибаросе привез блондинку, которая сразу возбудила страсть у Тора Домнуса.

— Он купил ее, а тебя отдал демону? — прервал ее варвар.

— Верно, — ответила Филисия обольстительно улыбаясь. — Но теперь я принадлежу тебе, ведь ты спас меня, варвар.

— Мне не нужна сейчас женщина, — проворчал Кутар. — Я исполняю приказ королевы Кандары, а она желает, чтобы я путешествовал один.

— Но тогда хотя бы помоги мне выбраться из этого города. Узнав, что я осталась жива, Тор Домнус отдаст меня на потеху солдатам, или его новая любовница замучит меня ради забавы.

— Но тогда не отставай от меня, женщина, — ответил северянин, с трудом подавив рвущиеся из горла ругательства. — Когда Ксикстур окажется у меня в руках, надо будет лететь отсюда как ветер.

— Я последую за тобой так быстро или медленно, как будет нужно. Внешность обманчива и я далеко не такая слабая женщина, какой кажусь, — таинственно улыбнулась Филисия. — А теперь прошу тебя, тихо. Мы приближаемся к покоям мага Кылвыррена.

Они стояли тесно прижавшись друг к другу в полнейшей темноте на площадке узкой лестницы. Варвар ощутил, как мягкое податливое тело женщины прижимается к нему, как бешено колотится ее сердце. Желая немного ободрить свою спутницу, варвар мощной рукой обвил ее за талию, мягко привлекая к себе. Теплая нежная ладошка скользнула по его груди.

Выскользнув из его объятий, женщина некоторое время ощупью шарила по стене. Наконец один из узких высоких камней отодвинулся, открывая взору краешек парчовой занавески.

— Здесь начинаются покои мага, — прошептала женщина. — Ступай вперед и будь очень осторожен. И ни звука, умоляю тебя.

Они оказались в тесном помещении, все стены которого занимали различные полки и шкафы где стояли вазы, кувшины и странного вида сосуды. Судя по всему, это было хранилище различных предметов и субстанций, помогающих магу творить свои чары.

Источником слабого света здесь служило зеркало, отражающее светильник, который горел в соседнем помещении. Приложив палец к губам, Филисия жестом поманила за собой Кутара. Тот последовал за ней, ступая с бесшумностью и грацией дикого лесного кота.

Они застыли перед аркой, ведущей в круглую комнату, находящуюся на самом верху башни. Единственный светильник здесь бросал отблески на странный металлический предмет, представляющий собой нечто округлое с разбросанными по всей поверхности яркими стеклянными глазами. Диковина стояла на трех тонких длинных ногах, достигая около двух футов в высоту. Никогда в жизни Кутар не видел ничего безобразнее.

Неожиданно его взгляд упал на сидящего неподалеку мужчину в хламиде, где серебряными нитями были вышиты все три тысячи имен демонов, известных человеку. Сложив руки на коленях, он не отводил глаз от металлического монстра.

Приглядевшись, Кутар не заметил рядом с магом ничего похожего на оружие, разве что под этой хламидой может быть спрятан кинжал. Но все равно с этими чародеями надо держать ухо востро…

Между тем маг, обернувшись, в упор рассматривал незваных гостей, казалось, совсем не удивившись их появлению.

— Филисия, вот как, — спокойно произнес он. — Тебе удалось почти невозможное — удивить меня. Тор Домнус велел отдать тебя демону, и я сам видел, как тебя втолкнули в его логово.

— Да, все так и было! — истерически выкрикнула женщина. — А этот человек меня спас и убил Азтамура. Теперь я принадлежу ему, а не Тору Домнусу.

— Долгое время все это считалось легендами, сказками, которые рассказывают детям, — начал маг, не обращая на ее слова никакого внимания. — Смотри же, человек из Кумберии, перед тобой доказательство, что все это — чистая правда.

С этими словами он осторожно провел пальцем по блестящей металлической поверхности.

— Согласно преданиям, когда-то люди отправились в путешествие к звездам. Они могли их гасить по своему желанию и зажигать новые, они властвовали над материей и пространством. Они расширяли вселенную, пригодную для жизни им подобных. А теперь наш мир становится стар, вселенная делается все более и более тесной. Никто из ныне живущих не в состоянии постигнуть знаний, оставленных нашими предками, улетевшими к звездам. Когда-нибудь наш мир схлопнется подобно лепесткам цветка, который закрывается с наступлением сумерек.

Кутар внимательно слушал мага, но смысл его слов оставался ему непонятным. Варвар считал, что знает и умеет очень многое, что необходимо для выживая и победы. Он владел искусством меча и знал, как не потерять голову в ярости битвы, как найти дорогу в пустыне и бескрайнем бушующем море, был знаком с повадками орла, оленя и лошади. Но понятия времени, пространства и материи были ему чужды.

— Это Ксикстур? — перебил он мага, указывая на странный предмет посреди комнаты.

— Да, это он, — ответил Кылвыррен со снисходительной улыбкой, как будто беседовал с ребенком или слабоумным. — Тот, кого королева Кандара называет своим богом, изделие рук человеческих, предмет, созданный из стекла и металла. И все же он обладает невероятным могуществом, даже вся моя магия является его жалким подобием.

— Но что же это тогда? — с любопытством спросила Филисия, позабыв от своих недавних страхах.

— В глубине души я согласен с Кандарой и называю его богом. В старинных рукописях, которые мне удалось прочесть, говорится, что он излучает силу, которую древние именовали лучами. Эти лучи способны изгнать болезнь из человеческого тела, починить плоть, кости и мускулы так, как мы чиним ветхую одежду. Не спрашивайте, как и почему это происходит, ибо есть вещи, неведомые даже мне. Поэтому неудивительно, что Кандара так сожалеет о потере этого предмета, ведь он дает ей вечную молодость.

— Вечную молодость? — дрожащим голосом переспросила Филисия, делая крохотный шаг вперед. — Скажи, а может этот предмет дать молодость и мне тоже?

— Ну конечно, нет ничего проще. Смотри, передвигаем этот крохотный кусочек металла…

Раздалось негромкое гудение, стеклянные глаза на металлическом теле разом вспыхнули исторгнув из себя красные, синие и желтые лучи. Пятна света затанцевали на потолке и на стенах.

— Вот эти лучи, — невозмутимо продолжал маг, — и даруют человеческому телу силу и молодость. Тот, кто испытывает на себе их благодетельное воздействие, не способен стареть, но меня они не смогли вновь сделать полным жизни юношей.

Филисия издала восхищенный вздох, расставив руки, будто пытаясь поймать бегающие по комнате лучи.

Вспомнив о своей миссии, Кутар двинулся вперед, положив руку на эфес своего меча.

— Эта вещь принадлежит королеве Кандаре, старик. Я послан забрать у тебя ее собственность.

— Мог бы и не тратить слова понапрасну, — ворчливо отозвался маг. — Я уже давно ожидаю чего-то подобного. Возможно, тебя удивят мои слова, но я расстанусь с этим предметом без особого сожаления, он слишком напоминает мне о том, что мои силы далеко не беспредельны. И я не испытываю особой любви к Тору Домнусу, которому вынужден служить, поэтому не стану тратить свои магические силы защищая то, чем он хочет владеть не по праву. Но множество солдат обходят дозором этот дворец, заглядывая в каждый коридор и каждый закоулок, за исключением разве что подземного хода, известного лишь вам двоим. Но если мой господин узнает, что я даже не попытался поднять тревогу…

— Я придумала! — воскликнула женщина. — Тебя найдут связанным и с кляпом во рту. Тогда ты можешь не опасаться гнева Тора Домнуса.

Кылвыррен встал, с ироничной усмешкой сложив сзади тощие руки и позволяя себя связать. Кутар быстро и аккуратно опутал его веревками, а затем, обернувшись к своей спутнице, без церемоний оторвал полоску ткани от ее платья и запихнул старику в рот.

Изобразив нечто вроде шутливого салюта, варвар осторожно подхватил железный предмет и последовал за Филисией к потайной двери, ведущей на лестницу. Едва они скользнули за штору, в другом конце покоев Кылвыррена открылась дверь и в комнату вошел высокий широкоплечий мужчина. Лицо его было суровым, а кожа обожжена солнцем пустыни и горным ветром. Вся его одежда состояла из черной бархатной юбочки и чулок, один из которых был белым, а другой черным. На боку у него висел кинжал с золотым навершием на рукояти.

Кутар, который уже закрывал за собой портьеру, вернулся и, не выпуская драгоценного груза, который был для мускулистого варвара легким как пушинка, другой рукой изо всех сил ударил по изумленной физиономии вошедшего и ловко вытолкнул его обратно за дверь. Вслед за этим он запер вход в покои чародея на два кованых железных крюка.

— Пока они будут пытаться ее выломать, мы сможем удрать далеко отсюда.

За потайной дверью его ожидала Филисия, полумертвая от страха.

— Ты ударил самого Тора Домнуса, — простонала она. — Если нас поймают, он велит содрать с нас кожу заживо.

— Тогда беги изо всех сил, — буркнул варвар. — Не бойся, женщина, если я смог убить демона, как-нибудь справлюсь и с этим изнеженным красавчиком, который силен только когда у него за спиной целое войско.

Вместе они спустились по каменной лестнице и снова оказались в покоях демона Азтамура. Женщина-скелет по-прежнему сидела возле неподвижного тела чудовища и даже не повернула головы когда они пробежали мимо.

— Куда теперь? — отрывисто бросил Кутар. — На стену нельзя, Тор Домнус видел меня, тем более что на мне форма его солдата.

Вместо ответа женщина съежилась и, дрожа, прижалась к нему. Варвар покровительственно обнял ее одной рукой за плечи.

— Прости меня, но я этого не знаю, — еле слышно произнесла она.

— Здесь должны быть потайные ходы, ведь демон должен был выходить отсюда и так же незаметно возвращаться. Я слышал, Тор Домнус посылал его в город с какими-то поручениями.

— Не знаю. На улицах его никто не видел.

Филисия хмурила тонкие брови. Ее крошечные зубки прикусили нижнюю губу, и она время от времени вздыхала. Наконец она покачала головой.

— Мне очень жаль, но я правда ничего не знаю. Мой отец никогда не спускался в эти подземелья и у него не было их карты. Знаю только, что они очень древние и построены гораздо раньше самого дворца.

Кутар задумчиво смотрел на мокрые камни по берегам подземного водоема. Варварский инстинкт подсказал ему, что должны существовать какие-то потайные ходы, с помощью которых Азтамур пробирался в город и так же незаметно возвращался в свое логово. И если вспомнить, что демон был наполовину человеком, наполовину рыбой, правильней всего будет предположить, что эти ходы должны находиться именно в воде. Возможно, здесь найдется и подземная река, по которой они с Филисией могут покинуть Ургал.

Кутар принялся расхаживать взад-вперед по мелководью, ощупывая дно ногами. Женщина присоединилась к своему спасителю, без слов догадавшись, что он делает и для чего. Оба они знали, что нужно как можно скорее ускользнуть от гнева Тора Домнуса, который, судя по неясному шуму, сейчас изо всех сил пытается выломать дверь, ведущую в покои мага Кылвыррена. А как только он туда попадет и выслушает рассказ испуганного старика, как солдаты в мундирах с головой вепря неминуемо ворвутся в подземные покои.

Они потратили на это занятие уже довольно много времени и Кутар начал обдумывать другой путь к отступлению, как вдруг женщина, испуганно вскрикнув, пропала из вида.

Шагнув к тому месту, где только что стояла его спутница, Кутар сунул руку в воду и вытащил Филисию обратно. Женщина была немного испуганной, мокрое платье облепило ее тело, но несмотря на это бывшая любовница Тора Домнуса радостно смеялась.

— Потайной ход здесь, мы наконец-то нашли его! Если бы я не провалилась… Но там внутри так темно!

— Я сейчас посмотрю, что это за ход. Жди меня здесь. Не бойся, я обязательно вернусь за тобой.

Но в этот момент сверху раздались шаги. Кто-то торопливо спускался сюда по лестнице.

— Уже нет времени, отправимся туда вместе! Что бы ни ожидало нас в этой норе, это лучше чем достаться солдатам Тора Домнуса.

Кивнув и удобнее перехватив свою драгоценную ношу, Кутар шагнул туда, где Филисия обнаружила потайной ход. Вода моментально сомкнулась над северянином. Краем глаза он успел заметить, что женщина без промедления последовала за ним.

Он спускался около пятнадцати футов как вдруг впереди сквозь воду забрезжил неясный свет. Сжимая одной рукой тяжелого металлического бога, он изо всех сил поплыл вперед. Вдруг он ощутил, что подземный водоем стал мельче. Ноги варвара коснулись дна, а голова и плечи возвышались над поверхностью воды. Северянин побрел дальше, и вскоре вода достигала ему только до колен. Филисия, которая, оказывается, все это время плыла, вцепившись в пояс своего спутника, шла рядом.

— Интересно, где мы сейчас? — задумчиво произнес Кутар.

— Это Ургон-озеро, — ответила женщина, на ходу отжимая волосы и пытаясь соорудить подобие прически. — Оно со всех сторон окружено утесами. Где-то здесь должна быть пещера, скрытая от глаз тех, кто может наблюдать за нами с любого берега.

— Похоже, это она и есть.

Каменный коридор привел их на мелководье озера, едва освещенного лунным светом. Но тут путь им преградил каменный уступ, выдающийся далеко в озеро.

— Я слышала об этом камне! — воскликнула Филисия. — Там под водой в нем должно быть отверстие, через которое мы попадем в озеро. Именно там Азматур покидал свои покои, а затем возвращался.

— Я посмотрю, так ли это, — проворчал варвар. — И сможем ли мы через него протиснуться.

Оставив Ксикстура на берегу под присмотром своей спутницы, варвар беззвучно нырнул. Через некоторое время он снова вышел на берег и поднял свою ношу.

— Годится. Там достаточно места чтобы проплыть.

Не сводя со своего спасителя кокетливого взгляда, женщина нагнулась и оторвала подол у своего одеяния. Теперь платье едва закрывало ей полные округлые бедра.

— Так оно не помешает мне плыть, — добавила Филисия обворожительно улыбаясь.

Завязав волосы в хвост обрывком ткани, она последовала за северянином.

Они благополучно проплыли сквозь дыру в скале и всплыли на поверхность. Кутар, который уже начал ощущать тяжесть металлического бога, перевел дыхание, ухватившись рукой за скалу. Утес был гладкий, не было ни единого уступа, который позволял бы взобраться наверх.

— Плыть с этой штукой будет трудновато, — проворчал варвар, потихоньку пробираясь вперед и держа Ксикстура под мышкой. — Невеселое тут местечко, надо сказать. Неудивительно, что сюда никто не ходит, хоть это озеро и в паре шагов от города.

На противоположном берегу темнел лес, со стороны которого дул холодный пронизывающий ветер. С той стороны из воды поднимались все те же крутые каменные стены.

— Думаю, Азтамур был единственным, кто пользовался этим ходом, — заметила Филисия. — Даже если на берегу и есть где-то удобное местечко для купания, уверена — кости тех, кто сюда приезжал, давно валяются в логове демона.

— Это нам только на руку, — невозмутимо отозвался Кутар.

Наконец им удалось обнаружить узкую тропу, ведущую наверх. Северянин выбрался первым и, поставив дарующую здоровье и молодость машину древних, помог женщине подняться на берег. Та, вся дрожа, уселась на холодную землю у ног варвара. Воздух был еще холодней воды, из которой они только что вышли.

— Дай мне немного отдохнуть, — взмолилась она.

— Нет времени. Сейчас самое удачное время чтобы бежать из города. Нам никто не встретится на дороге и не донесет Тору Домнусу.

Протянув руку, он бесцеремонно рывком поднял свою спутницу на ноги. Та попыталась было прижаться к нему — мокрая, дрожащая и несчастная, но варвар вернул ее к действительности чувствительным шлепком пониже талии.

— Когда мы окажемся в пустыне между Ургалом и Кором, ты сможешь и высохнуть и согреться под солнцем. А пока что мне надо наведаться на конюшню и раздобыть нам лошадей.

Женщина согласно кивнула, а затем, несколько раз чихнув, произнесла:

— Здесь неподалеку должна быть конюшня, где держат лошадей для гонцов, которых Тор Домнус иногда снаряжает с посланиями к правителям Фалкара и Сибароса.

С этими словами она, несмотря на свою усталость, легко вскочила на ноги и направилась к лесу, через который тянулась широкая проезжая дорога, ведущая из Ургала в Фалкар. Взвалив на плечо Ксикстура, варвар последовал за своей спутницей. По тому как шла женщина, еле заметно пританцовывая и оглядываясь, чтобы одарить его радостной улыбкой, Кутар понял, что впервые за много лет она ощутила себя свободной. Когда они подошли к просторной поляне, Филисия замедлила шаги. Остановившись под деревьями под прикрытием густого кустарника, северянин разглядел стоящие там конюшни, ощутил запах лошадей, услышал стук молота, доносящийся из маленькой кузницы неподалеку.

— Здесь должны быть охранники, — предупредила Филисия.

Варвар издал недовольное кряканье. Будь он сейчас один даже с тяжелой ношей, он бы без труда дал бой хоть всем охранникам сразу, вскочил бы на лучшего коня и умчался. Но сейчас ему приходилось заботиться не только о себе. А это требовало осторожности.

— Стой здесь, — бросил варвар. — А я залезу на крышу и посмотрю что там к чему.

Не дожидаясь ответа, он незаметно обогнул поляну, ловко взобрался на соломенную крышу конюшни, перескочил оттуда на другую и скрылся из глаз испуганной Филисии.

Распластавшись у самого конька крыши, он одним взглядом оглядел широкое пространство — привязь, поилки для лошадей, сено, сложенное возле стены конюшни, каменный колодец с ведром, стоящим на крышке. Поднялось жаркое солнце, которое моментально изгнало из его тела сырость и холод, леденящие его в подземных покоях Азтамура. Солома, шуршавшая под руками Кутара, была настолько высохшей что казалось, упади на нее хоть одна искра — и она вспыхнет подобно пороху. Так же как и копны рядом с конюшней… Коварно усмехнувшись, Кутар принялся шарить в поисках огнива.

Он высек крохотную искру, подождал пока она превратится в язычок пламени и бросил горящую солому на копну сена. Снизу тут же повалил дым, сквозь который пробились жаркие огненные языки.

Сидя на крыше, северянин наблюдал, как внизу поднялась суета. Конюхи бежали со всех сторон, открывая настежь двери и поспешно выводя лошадей. Кутар решил, что двух лошадей ему будет маловато; на третьей поедет Ксикстур. Так они гораздо быстрее смогут передвигаться и при надобности легче ускользнут от погони. Окинув взглядом остававшихся в конюшне лошадей, варвар выбрал себе наиболее подходящих: рыжеватого жеребца для себя, темную кобылу для Филисии и каракового жеребца для перевозки металлического бога.

Суетящиеся конюхи и мальчишки-подмастерья были слишком заняты чтобы заметить чужого человека. Кутар, пользуясь неразберихой, вскочил на рыжего, ухватив за уздечки кобылу и каракового жеребца. Лишь когда он пересекал середину поляны, какой-то юнец почуял неладное и попытался поднять крик. Проскакав рядом, Кутар отвесил ему полновесную оплеуху, от которой крикун рухнул, отлетев в сторону и опрокинув поилку. Ничего с ним не сделается, полежит и подумает, стоит ли соваться в дела Кутара из Кумберии. А он сам выиграет несколько драгоценных минут, чтобы посадить в седло Филисию и крепко привязать металлического бога на спину каракового жеребца.

Женщина уже спешила ему навстречу, ее белые ноги так и мелькали, едва прикрытые подолом криво оборванного платья. По тому как она уверенно схватила предназначенную ей кобылу за уздечку и легко вскочила в седло, Кутар понял, что ему не придется беспокоиться о своей спутнице. Она оказалась хорошо знакомой с искусством верховой езды. Подъехав к северянину, она помогла ему закрепить на спине каракового жеребца громоздкий тяжелый груз, дав удивительно толковые советы и затянув веревки такими узлами, которые даже варвару никогда не случалось видеть.

В следующее мгновение Кутар вскочил в седло и они стремительно поскакали сперва по лесной тропинке, а затем на восток, к пустыне через поля, отвоеванные когда-то крестьянами у леса. Прежде чем переполох на конюшне закончится и кого-то пошлют к Тору Домнусу сообщить о случившемся, пройдет какое-то время. А они же тем временем будут уже очень далеко. Пролетая на бешеной скорости через сад, Кутар нагнулся в седле и успел ухватить несколько яблок, которые поспешно сунул себе за пазуху кожаной безрукавки с головой вепря. Когда они доберутся до святилища, где он оставил Серко и оружие, можно будет немного подкрепиться.

Они долго скакали без передышки, и уже перевалило за полдень, когда перед ними возникла выложенная из камней полоса, которая служила границей Бесплодной пустыни. За ними расстилалось сверкающее на солнце жаркое море песка из которого то тут, то там торчали причудливо выветренные камни.

При виде этого неприветливого зрелища Филисия вздрогнула, издав жалобный возглас.

— Я здесь просто изжарюсь, моя кожа обгорит. На мне совсем никакой одежды.

— Если предпочитаешь остаться, я тебя не держу, — сурово ответил ей Кутар.

Закусив губу, женщина изо всех сил отрицательно замотала головой.

Они немного замедлили бег своих лошадей, чтобы поберечь их силы. Наконец впереди показались развалины древнего святилища, где варвар оставил Серко. Оглядевшись вокруг и не заметив ничего подозрительного, варвар направил туда своего чалого.

Между тем солнце уже довольно высоко поднялось над горизонтом, заливая пустыню своими беспощадными лучами. Кутар бросил взгляд на свою спутницу и ощутил некоторое беспокойство. Салара всемогущая, да эта женщина вся покраснела! Еще немного — и она обгорит, разболеется и что тогда делать? Не бросать же беспомощную женщину посреди пустыни в обществе диких зверей и ходячих мертвецов? Подъехав ней, Кутар развернул свой плащ из медвежьей шкуры и с грубоватой заботой набросил его на спину Филисии.

— Это защитит тебя от солнца, — буркнул он. — Все равно больше ничего нет.

Бросив на него взгляд, полный благодарности, женщина безмолвно последовала за своим спасителем. Чуть позже спутница, которая не издала ни единого слова жалобы, неожиданно покачнулась на лошади и упала бы, если бы Кутар вовремя не поддержал ее своей мощной мускулистой рукой. Немного подумав, варвар пересадил изнемогшую женщину впереди себя, обнимая ее за талию, не давая свалиться.

— Так будет легче, — заметил он.

Благодарно вздохнув, Филисия прильнула к его груди, склонив голову, несмотря на то, что раскалившая на солнце кольчуга немилосердно жгла. Некоторое время спустя женщина уснула, тело ее обмякло и дыхание стало еле слышным. Кутар пустил своего чалого шагом, ведя кобылу Филисии и каракового жеребца в поводу.

Внезапно инстинкт заставил его оглянуться. Далеко позади на горизонте виднелись четыре темные точки, которые быстро приближались. Должно быть, это солдаты Тора Домнуса, которые догоняют их на свежих быстроногих лошадях. Разбудив свою спутницу и вернув на место, Кутар поднял своего коня в галоп, принуждая кобылу и каракового последовать его примеру. Но, несмотря на все усилия, расстояние между ними и преследователями медленно, но неумолимо сокращалось.

Развалины святилища оставались на расстоянии во много миль. А вместе с ними и боевой конь Серко и роговой лук и колчан с боевыми стрелами, способными пробить даже кольчугу. Но пока что единственной защитой остается меч Ледогнь и горе тому, кто захочет познакомиться с ним поближе!

Но преследователи, судя по всему, вовсе не были глупцами. Остановившись на расстоянии выстрела, они потянулись за луками. Несколько стрел запело в воздухе, воткнувшись в песок совсем рядом с шарахнувшимися в страхе лошадьми беглецов. Никогда еще за всю свою жизнь Кутару не приходилось попадать в такую отчаянную переделку. Он уже собирался крикнуть Филисии, чтобы убиралась прочь и уводила коня с драгоценным грузом, пока он займется чересчур ретивыми солдатами Тора Домнуса. Развернуть коня им навстречу, а затем…

Когда Кутар подъехал к воротам Кора, солнце уже начало клониться к закату. Филисия совсем обессилела, склонившись в седле почти к самой шее своей кобылки. Путешествие оказалось долгим и трудным, песок покрывал ее прекрасные темные волосы, каждый шаг лошади отзывался болью во всем теле. Бросив оценивающий взгляд на городскую стену и укрепления, женщина усталым безразличным голосом заметила, что Тору Домнусу хватит одного часа, чтобы захватить этот город.

Когда они проезжали через ворота, один из стражников попытался их остановить, но достаточно ему было взглянуть на Ксикстура, привязанного на спине каракового жеребца, чтобы стражник почтительно вытянулся, беспрепятственно пропустив их.

— Не накликал бы беды этот Ксикстур, — пробормотал стражник. — Вот явится за ним Тор Домнах с войском.

Копыта лошадей звонко цокали по мощеным камнем улицам Кора. Северянин не торопился в королевский дворец. Сперва он подыщет подходящее жилье для Филисии. Что-то ему подсказывало, что его спутнице лучше не встречаться с Кандарой. Хотя сейчас бывшая любовница Тора Домнуса выглядела так, что вряд ли могла вызвать чью-то ревность. Плечи ее бессильно поникли, лицо в пятнах от пота и дорожной пыли.

Объехав стороной «Пупок королевы», Кутар остановился перед дверью между двух выступающих окон-эркеров, с двумя крошечными стеклянными окошками в свинцовых рамах. За этой дверью деревянный арочный проем вел во внутренний двор, где в окнах верхних помещений горело множество свечей.

Он помог Филисии сойти с седла и заботливо поддерживал ее за талию, пока женщина не размяла затекшие во время долгой езды ноги. Пошатываясь, она вошла вместе с варваром в общий зал, где за стойкой какой-то высокий толстяк что-то старательно записывал в амбарной книге.

Северянин без труда договорился о комнате для госпожи Филисии и плотном обеде для них обоих. Столик для них накрыли в укромном углу общего зала под самой лестницей. Филисия спустилась, приведя себя в порядок и переодевшись в принесенное женой хозяина платье. После еды проводив свою спутницу по лестнице до самой комнаты и убедившись, что она закрыла дверь на засов, Кутар направился в королевский дворец. Варвара терзали смутные подозрения, сдержит ли Кандара свое обещание, заполучив столь желанного ей Ксикстура? Получит ли он свой королевский титул?

При его приближении ворота распахнулись и дворцовая охрана отсалютовала ему, почтительно вытянувшись, как перед какой-нибудь важной персоной. Не слезая с Серко, Кутар проехал через большой двор с фонтаном к самым дубовым дверям, ведущим во внутренний двор. И снова двери распахнулись, едва он только приблизился к ним. Северянин сначала удивлялся, а затем решил, что это, наверно, маг увидел его в своем хрустальном шаре и предупредил королеву о его скором возвращении.

Во внутреннем дворе он наконец спешился и, осторожно развязав ремни, удерживающие металлического бога на спине каракового жеребца, взял драгоценную ношу и вместе с ней поднялся по лестнице.

Кандара ждала его в тронном зале. Там царила темнота, которую рассеивали лишь две высокие, в рост человека, свечи, стоящие по обе стороны трона из черного дерева и слоновой кости. Королева сидела, непринужденно закинув ногу на ногу. Сегодня на Кандаре была облегающая белая туника с золотым поясом, приковывающим взгляд к тонкой стройной талии. Черные волосы королевы водопадом ниспадали на обнаженные плечи, спускаясь до самых коленей. Белая туника так напоминала простое домашнее одеяние или, скорее всего, именно в ней Кандара могла улечься на свое роскошное ложе под балдахином, который поддерживают четыре резных золоченых столбика. Смуглое тело просвечивало сквозь тончайшую ткань из прозрачного вендасийского льна, которая по выделке не уступала даже паутине из пещер Оазии.

Увидев в дверях мускулистую фигуру варвара, несущего под мышкой громоздкую металлическую фигуру, Кандара захлопала в ладоши и рассмеялась как ребенок, которому дали сладостей.

— Ты просто великолепен, варвар из Кумберии, — воскликнула она, не сводя жаждущего взгляда с Ксикстура.

Кутар поставил металлического бога перед самым троном.

— Ради этой добычи я победил демона Азтамура, оставив валяться в своих покоях связанного с заткнутым ртом. К тому же с ним мертвая принцесса Аталия, которая его ненавидит. Затем мне пришлось спасаться от солдат Тора Домнуса.

— Я довольна тобой, Кутар, — ласково пропела Кандара. — Ты без сомнения заслуживаешь награды. И ты получишь ее прямо сейчас!

Спустившись со своего трона, королева будто случайно прошла перед одной из свечей, на мгновение представ перед восхищенным кумберийцем совершенно лишенной одежды. Тот же поинтересовался нарочито простодушным голосом:

— Значит, я стану твоим супругом и правителем Кора?

Прежде чем ответить, Кандара остановилась перед своим вновь обретенным металлическим богом, ласково проведя руками по его гладкой сверкающей поверхности.

— Ну конечно, все, что я обещала, у тебя будет все — и корона, и богатство, и моя благосклонность.

Несмотря на то, что ее слова звучали достаточно убедительно, проницательному варвару показалось, что в глубине ее глаз притаились веселые искорки. Неужели она играет с ним? Чтобы прогнать эту неуместную веселость, Кутар продолжил:

— Тор Домнус идет сюда, чтобы отобрать Ксикстура.

— Знаю, — отмахнулась королева. — Зорданор видел это в своем хрустальном шаре.

— Тогда почему я не видел охраны на городских стенах, почему ворота открыты и там лишь несколько сонных стражников? У Тора Домнуса не меньше тысячи хорошо обученных наемников.

Не удостоив северянина ответом, Кандара хлопнула в ладоши. Четверо полуголых рабов откуда-то с юга вошли в зал и, осторожно подняв Ксикстура, вынесли его из тронного зала.

Кутар невольно нахмурился. Он ощущал, что его недоверие к королеве Кандаре становился все сильнее и сильнее. Почему в ее глазах ни тени беспокойства? Ведь под ее леопардовым знаменем не более пятисот человек, да и те вряд ли станут ее защищать не щадя своей жизни.

— Знаешь, мне уже случалось водить воинов в бой, — произнес северянин. — Я помогу тебе защитить Кор.

— Непременно, мой благородный воин. Но сегодня ночью нас ждут другие заботы, не менее важные. Зорданор сказал, что войско Тора Домнуса будет здесь не раньше завтрашнего полудня, так что у нас с тобой целая ночь и утро.

С этими словами она вплотную подошла к Кутару, прижалась к нему всем телом и протянула губы для поцелуя. Северянин прекрасно понимал, что все это лишь уловки, но тем не менее огонь неудержимо побежал по его жилам.

— Пойдем же, наше царское ложе ждет нас, — прошептала Кандара, вкладывая свою нежную ручку в мощную лапу варвара. Вместе они поднялись по каменным ступеням лестницы, накрытых кроваво-красным ковром, затем оказались в длинной галерее. Северянин и сам не понял как оказался в полной власти этой соблазнительной женщины. Зрелище ее роскошного тела, просвечивающего под тончайшей белой туникой сводило его с ума. Ее манящие красные губы что-то нашептывали, сулили небывалое счастье. Подобно безвольной игрушке варвар смеялся, когда смеялась она, нашептывал ей слова, полные восхищения и обожания. Он не мог думать ни о чем кроме того, что еще несколько мгновений — и эта женщина будет принадлежать ему.

Но неожиданно теплая мягкая ручка выскользнула из его руки, прелестница подхватила подол своей туники и, подобно лесной нимфе, удирающей от сатира, устремилась от него прочь. Пробежав несколько шагов, она с дразнящим смехом повернула к нему смуглое лицо.

— Ну же, догони меня!

Она была совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, весело пританцовывая на месте подобно суккубу, из тех, что иногда являются к мужчинам в ночные часы. Сейчас она казалась обезумевшему от вожделения северянину воплощением всех богинь любви и страсти вместе взятых.

Позабыв обо всем на свете, кумбериец с ревом кинулся вперед. Он вытянул перед собой руки, горя желанием снова ощутить под пальцами ее шелковистую кожу, а затем овладеть ею прямо здесь, на каменном полу галереи. В галерее было темно, и путь указывало лишь несколько огоньков свечей, мерцающих где-то впереди. Но будь галерея освещена даже тысячей факелов, сейчас Кутар не заметил бы никакой даже самой явной опасности.

Неожиданно, когда красные губы Кандары были уже так близко, пол вдруг провалился под ногами Кутара.

— Двалка! — выкрикнул он, падая в бездонную черную пропасть.

Вслед ему зазвенел женский смех. В голосе вероломной королевы теперь не было ни сладострастного нетерпения, ни кокетства, ни даже испуга, говорящего о том, что все это — не более чем случайность. Нет, это был холодный и жестокий смех хищницы, которая радуется тому, что жертва попала в ловко расставленную ею западню. Каким же он был глупцом! Вскоре послышался скрежет камня, который снова встал на свое место.

Наконец падение закончилось. Приземлившись на какую-то наклонную поверхность, варвар несколько раз перекувыркнулся, пока не оказался на холодном каменном полу. Несколько мгновений он приходил в себя, судорожно хватая ртом воздух.

Безошибочный инстинкт варвара подсказал ему, что кроме него здесь находится еще что-то живое. Наверняка это создание слышало, как он свалился сюда, а, возможно, и видело, как он катится по наклонному пандусу. Все всякого сомнения, это существо затаилось и готовится напасть. Но он должен опередить его!

Поднявшись на ноги, Кутар медленно и бесшумно вынул из ножен Ледогнь. В темноте что-то прошуршало, и кумбериец почувствовал, как что-то скользкое и холодное обвилось вокруг его предплечья. В ноздри варвара ударила отвратительная вонь. Он наугад ударил мечом в сторону, но лезвие рассекло лишь черную пустоту. Тогда кумбериец другой рукой схватил за щупальце и попытался оторвать его. Это оказалось нелегкое задачей: щупальце тут же приклеилось к нему множеством присосок. С большим трудом оторвав от себя неведомого врага, Кутар из всех сил рубанул мечом наискось.

Раздался пронзительный крик. Пригнувшись, северянин несколько раз вслепую рубанул в том направлении, затем одним точным ударом отсек щупальце, которое было обвилось ему вокруг лодыжки.

— О, Двалка! Боги Кумберии, дайте мне хоть немного света!

Но кругом по-прежнему царила непроглядная тьма. Кутар ощутил прикосновение не менее десятка щупалец, которые пытались спутать его будто охотничьей сетью. Ноги северянина оторвались от пола, множество щупалец скользило по его телу, лишая возможности двигаться. Варвар отчаянно сопротивлялся, стараясь сохранить свободной хотя бы руку с мечом. Неведомая тварь же, наоборот, направила все усилия, чтобы именно ее лишить подвижности. Кутар же яростно размахивал заколдованным мечом Ледогнем, отрубая вцепившиеся в него щупальца.

Вдруг из обрубка щупальца на плечо варвара пало несколько капель прохладной жидкости, должно быть, это была кровь чудовища. Теперь все щупальца соскальзывали оттуда, не в силах удержаться на мокрой коже. Кутар постарался двигаться так, чтобы на него попало как можно больше крови или что это еще было. Затем, исхитрившись, он нашарил в темноте кусок отрубленного щупальца и провел им себе по лицу и шее.

Но тварь решила действовать по-другому. Перехватив покрепче те щупальца, которыми она еще держалась за свою жертву, она потащила его руку в одну сторону, а ноги в другую, пытаясь разорвать на части. Это была мучительная боль, сразу охватившая все тело варвара. Его мускулы трещали, готовые разорваться, кости выкручивались из суставов. Кутару только и оставалось, что стиснуть зубы, перенося эти невероятные страдания.

Между тем его глаза немного привыкли в темноте и он смог разглядеть своего противника — перепончатая тварь с множеством щупалец, более всего походившая не на животное, а на какое-то неведомое растение.

Да, это было ничто иное как растение! Оно испускало слабый свет, точнее, это светилась наполняющая его жидкость, подобно тому как светятся глубоководные рыбы. Свет испускала и кожа варвара, покрытая соком хищного растения.

Что же, теперь он видел того, с кем сражался! Издав громогласный боевой клич, Кутар рубанул в самое скопище державших его щупалец. Теперь его удары не были напрасной тратой сил, каждый из них находил свою цель. На каждый из них перепончатая растительная масса отзывалась новым криком боли.

Оставив свои первоначальные намерения, хищное растение теперь защищалось, закрывая середину тела уцелевшими щупальцами, подобно тому как человек руками закрывает голову от удара. Тело варвара, которое больше ничего не удерживало, рухнуло на каменный пол.

Мгновенно вскочив на ноги, северянин поднял Ледогнь и бросился в атаку. Вскоре от неведомого хищника, лишившегося последних щупалец, осталась лишь перепончатая бешено пульсирующая середина. Удин точный удар — и с подземным чудовищем будет покончено. Но, уже нацелившись в середину слабо светящейся массы, варвар вдруг передумал. Какой смысл убивать того, кто больше не может причинить тебе вреда?

— Ты умеешь говорить, мерзость ползучая? — спросил варвар.

Тварь в ответ простонала.

— Тогда скажи, есть ли отсюда выход и где он.

Неожиданно в голове у Кутара прозвучал незнакомый голос:

— Когда приходит смотритель, открывается дверь. Прошу, не трогай меня, я сделаю все что ты хочешь.

Кивнув в знак согласия, Кутар отошел в угол и привалился к каменной стене. Теперь он смог наконец разглядеть помещение, где оказался. Недавний враг, издающий слабое свечение, был посреди небольшого зала, с одной стороны которого тянулся покатый пандус, по которому варвар и попал сюда. Напротив в стене еще он увидел различимые светящиеся линии. Должно быть, это были щели, там, где находилась дверь, через которую входил сюда смотритель.

— Кто ты? — спросил Кутар чтобы прервать тягостное молчание. — Как ты сюда попал? И как давно ты служишь Кандаре?

— Давно здесь, — послышался ответ. — Давать еда. Расти.

Затем после короткой в голове варвара снова прозвучало:

— Зови меня Тиллу. Тиллу есть все. Кандара кормить.

На этом разговор закончился. Варвара это не особенно печалило: скоро он выберется отсюда и больше никогда не увидит это существо. Положив меч на колени, он терпеливо ждал прихода смотрителя подобно тому как волк подстерегает свою добычу. Прошло уже много времени, но дверь так и оставалась закрытой. Должно быть, смотритель решил, что растение только что получило обильную пищу в виде варвара и еще долго не будет испытывать голода.

А вот Кутар испытывал просто зверский голод. В последний раз он поел на постоялом дворе с Филисией, но с тех пор прошло уже много часов. Несмотря на это он передохнул и даже немного подремал, чему способствовала темнота подземелья.

Судя по всему, голод испытывало и хищное растение. Оно вытянуло оставшиеся отростки по направлению к двери и тоже ждало смотрителя. Должно быть, инстинктом более развитым, чем у человека, оно почуяло его приближение.

Кумбериец поднялся на ноги и приблизился к стене, бесшумно двигаясь подобно дикому лесному коту.

Наконец за стеной раздались шаги, отворилась дверь и внутрь просунулась рука, держащая факел. В то же мгновение несколько щупалец обвили эту руку и дернули внутрь худенького низкорослого человечка, сыплющего отборной бранью. Но Кутар не стал наблюдать, чем все это закончится; не теряя времени, он выскочил в коридор и устремился прочь от убежища растительного монстра.

Варвар сразу понял, что находится в подвальном этаже дворца, где располагается кухня. Его ноздри тут же уловили восхитительный запах жареного мяса и свежевыпеченного хлеба. Сделав еще несколько длинных стремительных шагов, северянин оказался в просторном помещении, где у духовок и жаровен хлопотали девушки в аккуратно завязанных передниках.

Возблагодарив богов Кумберии, пославших ему добрую еду, варвар без колебаний схватил с ближайшего вертела целый свиной окорок, а из печи — пару золотистых батонов белого хлеба. Заслышав шаги, одна из девушек обернулась и, увидев северянина, сперва изумлено вытаращила глаза, а затем свалилась в обморок.

Перепрыгнув через неподвижно лежащее тело, варвар устремился к противоположной двери, не переставая удивляться, почему его вид внушил этой девушке такой ужас. Хотя оно и к лучшему: по крайней мере эта нервная особа не сможет поднять тревогу.

Но и две другие встреченные им девушки тут же свалились без чувств…

Взбежав по лестнице, Кутар теперь бежал по пустынным коридорам, вдруг оказавшись в комнате с единственной дверью. Заскочив туда, он тут же запер дверь на засов, а затем замер в полном изумлении.

Прямо на него смотрел великан, кожа которого была покрыта зелеными пятнами. Зелеными были безобразно свалявшиеся волосы, килт и кольчужная рубашка. Грозно зарычав, Кутар угрожающе поднял Ледогнь. Зеленый великан в точности повторил это движение. Лающий смех вырвался из уст кумберийца:

— Так вот почему эти девушки так перепугались! В этой зеленой сукровице я и правда выгляжу каким-то невероятным зверем!

Усевшись за простым деревянным столом, он принялся насыщаться, отрывая от свиного окорока зубами целые куски мяса и проглатывая его почти не жуя. На вкус оно оказалось просто великолепным: поварихи королевы знали свое дело. Хлеб также оказался довольно приятен на вкус.

Остановился варвар лишь тогда, когда от свиного окорока осталась лишь тщательно обглоданная кость. Сейчас ему больше всего недоставало кувшина черного эля, чтобы утолить жажду после обильной трапезы.

Кутар поднялся на ноги, внимательно оглядываясь кругом. Судя по всему комната, где он сейчас был, находилась в основании башни и служила чем-то вроде помещения для стражников. Единственное окно находилось под самым потолком. Если убрать разделявший его в высоту металлический прут, то через это окно вполне можно будет протиснуться даже с таким мощным телосложением, как у кумберийца.

Придвинув стол к стене, варвар встал на него и принялся ковырять кинжалом гнездо, куда входил металлический прут. Похоже, каменную кладку давно не ремонтировали. Понадобилось всего несколько минут, чтобы прут выскочил из нижнего гнезда. Вытащив прут и отбросив его в сторону, Кутар протиснул наружу голову и плечу и огляделся кругом.

Прямо под окном виднелся ров, полный длинных острых кольев, сверху угадывались другие окна, освещенные тусклым пламенем свечи. Между окном, из которого выглядывал Кутар, и верхними находился ряд грубо высеченных каменных статуй.

Протянув руку, варвар схватил за хвост каменную горгулью, затем, высунув ноги из окна, сомкнул пальцы другой руки на голове каменного леопарда. Варвар подтянулся, отчего его могучие мускулы напряглись, вздымаясь подобно буграм и полез выше, нащупывая себе опору носком сапога. Наконец он оказался рядом с одним из слабо освещенных окон.

Заглянув внутрь, он некоторое время всматривался, прежде чем разглядел, что там происходит. В полумраке танцевали красные, синие и желтые лучи, время от времени сталкиваясь между собой и образуя причудливые узоры, а затем снова разбегаясь в разные стороны и рассыпаясь множеством светящихся точек. Когда глаза варвара немного привыкли к этому странному освещению, а голова его перестала кружиться, он заметил обнаженную женскую фигуру. Это была королева Кандара; она танцевала, подняв руки и что-то тихонько напевая, подставляя свое тело под исцеляющие лучи Ксистура, впитывая их подобно тому, как пересохшая земля впитывает первые капли дождя.

Кумбериец усмехнулся. Эта коварная предательница наслаждается и не знает, что в его власти оборвать ее жизнь вот этим самым кинжалом, который висит у него на поясе. Достаточно одного броска — и никакие волшебные силы не воскресят вероломную королеву. Да! Он именно так и поступит, Кандара заслужила такую судьбу. А пока она будет истекать кровью на своем роскошном ложе, он сможет ей как следует объяснить, к чему приводит нечестность и предательство.

Кутар отвел руку назад, принимая удобную позу для броска. В этот момент ножны его волшебного меча чуть царапнули каменную фигуру, издав скрежещущий звук. Кандара моментально прекратила свое занятие, уставившись на незваного гостя.

Кумбериец яростно выругался, осознав, в каком беспомощном положении он сейчас находится: висит, прилепившись к стене на высоте шестидесяти фунтов, а прямо под ним находится глубокий ров с торчащими из дна заостренными кольями. Стоит королеве подать голос, как сюда тут же прибегут стражники. Скорее отсюда! Но сперва он совершит справедливую месть.

Едва Кутар замахнулся, как прекрасная Кандара издала оглушительный визг, пробудивший эхо в самых дальних углах замка. Дверь опочивальни отлетела в сторону, с треском ударившись о каменную стену. Внутрь устремились двое стражников в доспехах, яростно пыхтя и отпихивая друг друга.

Изрыгнув проклятье, Кутар поспешно метнул свой кинжал. Но именно в этот момент Кандара нагнулась, чтобы подобрать валяющиеся на полу одежды, и кинжал просвистел мимо головы, со стуком вонзившись в деревянную балку на потолке. Стражники, которые тем временем уже проникли в опочивальню, одновременно выхватили из ножен мечи и устремились к варвару.

Бросив взгляд вниз на острые торчащие изо рва колья, Кутар обеими ногами с силой оттолкнулся от стены и отпрыгнул прочь, подобно выпущенной из лука стреле. Он летел вниз, слыша, как над его головой надрывается начальник стражи, призывая сюда лучников.

Острые колья становились все ближе. В полете варвар постарался принять такое положение тела, чтобы приземлиться ближе к краю рва там, где колья были направлены не вверх, а в сторону, препятствуя вражеским отрядам ворваться в замок. Если он хоть немного не долетит…

— Двалка с боевым молотом!

Варварский инстинкт и многолетняя боевая выучка не подвели его. Ноги, обутые в мягкие кожаные сапоги, приземлились именно на косо торчащие колья. Пальцы сомкнулись на грубо отесанном дереве, не давая соскользнуть туда, где острые концы торчали, подобно густому лесу. Тотчас же рядом с ним просвистела стрела, воткнувшись в стоящий рядом кол.

Варвар продолжал держаться, напрягая мощные мускулистые руки и балансируя на скользкой опоре. Любой другой человек на его месте неминуемо соскользнул бы вниз, но не кумбериец. Не обращая внимания на кровоточащие ладони и воткнувшиеся в них множество заноз, он подтянулся и перекинул свое громадное тело на противоположную сторону рва.

Стрелы теперь сыпались на него подобно ливню, но к счастью при лунном свете стражники не могли как следует его разглядеть. Не теряя времени, кумбериец скрылся за углом какого-то дома и помчался по вымощенному булыжником переулку. Некоторое время спустя он оказался возле городской стены.

Дальнейшее было детской забавой для его стальных мышц. В мгновение ока Кутар запрыгнул на крышу какой-то лачуги, ухватился за выступающий камень городской стены, а затем, оседлав ее, ловко спрыгнул вниз, оказавшись по другую ее сторону.

Тем временем в замке слышался звон колокола и крики, свидетельствующие о том, что там поднялись нешуточная тревога.

Следуя своему варварскому инстинкту, такому же острому, как у дикого степного волка, Кутар удалялся вглубь пустыни. Здесь, в Призрачных землях, ни один житель Кора не сумеет добраться до него.

Варвар понимал, что теперь он в полной безопасности, но две мысли терзали его, не давая покоя. Он не смог отомстить бесчестной предательнице, вонзив свой кинжал в ее мягкое податливое тело и, кроме того, оставил в городе доверившуюся ему Филисию. Стоит королеве узнать о ней — и судьба этой женщины будет плачевна. Кандара и ее придворный некромант Зорданор вдоволь потешатся над бывшей любовницей Тора Домнуса. Но сейчас он совершенно бессилен это предотвратить!

Ярость клокотала в груди варвара в то время как его ноги тихо ступали по камням. Направляясь в самое сердце Призрачных земель, кумбериец не мог успокоиться. Его пальцы сжимались в кулаки, руки изо всей силы молотили прохладный ночной воздух.

Он обязательно должен вернуться сюда. Вернуться и найти способ посчитаться с ними со всеми!

Он продолжал бежать сквозь туманную дымку, окутывающую Призрачные земли, по-прежнему не ощущая никакого утомления. Вовсе не усталость была причиной переполнявшей его ярости. Он, Кутар потерпел поражение! Более того, его предали! Прекрасная Кандара, которая пообещала, что он займет место в ее опочивальне и на троне рядом с ней, вместо того чтобы вознаградить, захотела скормить его хищному растению!

Она поплатится за это! Она горько поплатится. Пусть Двалка станет свидетельницей его страшной клятвы!

Погрузившись в свои мысли и находясь во власти растревоженных чувств, варвар и не заметил, как со всего разгона врезался в двух солдат в украшенных гербами с головой вепря мундирах князя Тора Домнуса. Солдаты отлетели в разные стороны подобно щепкам в водовороте, но перед этим успели разглядеть того, кто сбил их на землю. Оба ту же издали громкий пронзительный крик, предупреждая своих соратников.

Кутар вытащил из ножен свой заколдованный меч, но из тумана солдатам откликнулось множество других голосов. Слишком много противников даже для него.

— Надо же! — расхохотался Кутар. — Передо мной авангард армии Тора Домнуса!

Он развернулся чтобы поскорее убежать, но сквозь туман солдаты принялись выкликать его имя. Воздух, казалось, наполнился летящими стрелами. Две попали ему в кольчужную рубашку и отскочили, а третья прочертила красную борозду по его голому предплечью.

Спасая свою жизнь, Кутар стремительно бежал, петляя и запутывая следы. Лучники остались далеко позади, но сквозь туман по-прежнему ясно различались крики солдат, перекликающихся друг с другом, и звериный рев командира, который приказал всем рассыпаться цепью, соединив руки.

Сомнений не оставалось: они хотят изловить его и отвести к Тору Домнусу, чтобы тот подверг его суровому наказанию. Что же, — усмехнулся кумбериец, потрясая зажатым в руке Ледогнем и не прерывая стремительного бега, — пусть попробуют. Он готов к встрече с ними.

Позади послышался голос Тора Домнуса, который горел желанием сам видеть, как возьмут в плен того, кто осмелился лишить его драгоценного артефакта, созданного древними. Срывая голос до хрипоты, правитель орал, что велит содрать со всех шкуру заживо, если они позволят ему скрыться.

Внезапно из тумана перед Кутаром появилось двое солдат. Не тратя времени на лишние рассуждения, кумбериец бросился вперед. Лезвие его меча влажно блеснуло в тумане, легко, будто лист бумаги, рассекло тяжелые доспехи. Не успев даже крикнуть, один из солдат осел на землю. Его товарищ решил, что сможет один взять в плен этого человека и получить обещанную награду из рук Тора Домнуса. Солдат бесстрашно обнажил меч и сделал выпад, который поразил бы любого другого воина. Но не Кутара из Кумберии. С таким противником солдату Тора Домнуса еще не приходилось сталкиваться.

Парировав удар, варвар моментально отскочил более чем на три фунта. Лязг меча Кутара, ударившего о клинок солдата Тора Домнуса, эхом разнесся по окутанной туманом равнине. Со всех сторон послышался лай торжествующих голосов и топот множества бегущих ног.

Взмахнув сверкающим лезвием, Кутар отбросил противника назад, а затем сразил его одним точным ударом, не позволив дать сигнал остальным. Едва изо рта солдата раздался стонущий звук, как острие Ледогня вонзилось ему в горло.

Но бежать было уже слишком поздно. Со всех сторон на него навалилось не менее дюжины солдат, яростно махая клинками и вспарывая ими ночной воздух. Варвар едва успевал парировать сыплющиеся на него удары и медленно отступал в поисках прикрытия, которое бы защищало ему спину. Отчаянно озираясь вокруг, он высматривал достаточно большой валун, к которому мог бы прислониться.

Из тумана прилетела стрела, вонзившись Кутару в бедро, но у него не было времени заняться своей раной. Вскоре еще одна стрела царапнула кожу на лодыжке. Напрягая все силы, варвар снова побежал. Он знал, что стоит ему остаться на месте, как ран станет намного больше, а напряжение сил заставит его сердце биться быстрее и раны начнут сильно кровоточить. К тому же врагами ему была уготована не почетная гибель в бою, а позорный плен и мучительная смерть от пыток.

Преследователи остались позади, но они медленно приближались, слыша звук его шагов по каменистой земле. Если бы варвар мог сбросить сапоги, он мог бы двигаться бесшумно, но тогда его ступни тут же были бы изрезаны острыми камнями.

Добежав до большого камня, Кутар постелил на него свой плащ из медвежьей шкуры. Что же, если спасения нет, он умрет здесь, захватив с собой как можно больше врагов. А перед последним в жизни сражением надо хоть немного отдохнуть. Ледогнь наготове, ему не придется тратить время, вытаскивая свое оружие из ножен. Варвар уселся, ожидая, когда враги наконец будут перед ним.

Солдаты приближались, перекликаясь между собой. Сквозь туман их голоса звучали все ближе.

Варвар напряг свои могучие мускулы, готовый вскочить и начать сражение, как вдруг неожиданно послышался звук, который показался кумберийцу смутно знакомым. Сперва слабый, еле различимый, он постепенно становился все громче. Кутар вспомнил, где ему довелось слышать это влажное хлюпанье, и страшного зверя, которого видел в разрыве тумана на пути сюда.

— О, боги! — благодарно выдохнул он.

Хлюпанье раздавалось совсем рядом. Теперь кроме звука, который издавали тяжелые массивные лапы с тремя когтями, он расслышал и шумное дыхание неизвестного чудовища, походившее на шум исполинских кузнечных мехов, раздуваемых исполином-кузнецом.

Сразу за камнями тянулись солончаки Ксантии, неисследованной области Зимли где, судя по слухам, обитали странные невиданные звери и ужасные чудовища. Ветер донес оттуда до Кутара и его преследователей отвратительную вонь.

Прислонившись к валуну, варвар весь обратился в слух и молча ждал дальнейшего развития событий.

Вскоре из тумана показался один из наемников. Скользнув взглядом по сидящему у камня варвару, он радостно заорал:

— Все сюда! Он здесь! Я прижал его к камню.

Бросившись было вперед, наемник остался вне пределов досягаемости меча кумберийца. Тот глухо зарычал, подобно большому дикому псу. Как ему хотелось прыгнуть вперед, проткнуть врага одним мощным ударом и стремительно отскочить назад. Но гибель одного-единственного врага не могла переломить ход событий.

Из тумана постепенно появлялись и другие солдаты Тора Домнуса. Остановившись на некотором расстоянии от варвара, они построились в боевом порядке, подняв щиты и держа наготове обнаженные мечи.

Вскоре появился и сам Тор Домнус. Остановив своего белого коня, он презрительно рассмеялся, наблюдая за усилиями варвара, готовящегося принять свой последний бой. В сверкающих доспехах, шлеме украшенном гребнем из конского хвоста, правитель Ургала имел очень воинственный вид.

— Обезоружьте его, — приказал Тор Домнус. — Он мне нужен живым.

— Хлюп! Хлюп! — послышалось у него за самой спиной.

Звук стал тише, будто чудовище кралось на цыпочках. Кутар насмешливо улыбнулся своему противнику, горделиво восседавшему на белом боевом коне, и солдатам, приготовившимся к бою с одним-единственным противником. Ну что за недоумки! Неужели никто из них даже не обратит внимания на этот шум? Еще мгновение и…

Вдруг земля затряслась у всех под ногами, покачнулся валун. Раздался громкий рев, полный звериной ярости. Даже Кутар, который знал, что сейчас должно произойти, и тот замер в ужасе. Солдаты Тора Домнуса все как один застыли, будто обратившись в статуи. Глаза у них от изумления вылезли из орбит, а челюсти отвисли. Никто из них не сделал ни одного движения в сторону Кутара.

Взоры, полные ужаса, обратились в сторону где высоко над головой варвара вырастало что-то огромное. Зверь был теперь очень близко; Кутар ощущал его гнилостную мускусную вонь, смешанную с миазмами протухшего мяса. На расстоянии вытянутой руки кумбериец увидел громадный бок зверя, покрытый зеленоватой чешуей с прилипшими клочьями сухой травы и мелкими песчинками.

Чешуя и кошмарные когти скрежетали по камню. Монстр неторопливо двинулся на столпившихся перед ним людей.

На неподвижно сидящего Кутара упала громадная тень. Осторожно повернув голову, он увидел прямо над своей головой длинную чешуйчатую шею и нижнюю челюсть ужасного создания. Пасть раскрылась, открывая взору острые зубы, сверкающие в лунном свете.

Кто-то из солдат в страхе завопил. Тут же огромная голова метнулась вниз. Около полудюжины солдат оказалось в чудовищной пасти.

Челюсти сомкнулись, ломая доспехи, перемалывая кости и раздирая трепещущую человеческую плоть. Кровь потекла по отвратительной чешуйчатой морде. Кутар содрогнулся. О, боги! Никому, даже врагам, он не пожелал бы такой смерти!

Если бы он мог, он бы, наверно, бросился на помощь недавним противникам, но трепет, смешанный со странным почтением удержали его на месте. В легендах его народа сохранились упоминания о подобных существах, с которыми сражались давние предки нынешних кумберийцев. Этим существам следовало бы давно умереть, но, поправ все мыслимые и немыслимые законы, кошмарные монстры продолжали свое существование.

Проглотив то, что у него было в пасти, чудовище вознамерилось продолжить свою ужасающую трапезу. Опомнившись, двое наемников, вопя от ужаса, бросились бежать со всех ног. Вскоре они наткнулись на отряд, идущий позади них. Не видя скрытого туманом чудовища, те подумали, что их товарищи в страхе бегут от одного-единственного противника, к тому же раненого и обессиленного. Громко выразив свое презрение, они прошли вперед, оттолкнув прочь этих трусов и желая как можно скорее добраться до варвара. Двое, разозленные их бранью и насмешками, рыча, бросились на них. Стройный боевой порядок превратился в настоящий хаос. Но едва солдаты сбились в одну кучу, как из тумана вынырнул монстр. Раскрыв свою громадную пасть, он проглотил всех разом.

Стук копыт стал свидетельством того, что единственным, кому удалось спастись, оказался Тор Домнус. Бросив солдат на произвол судьбы, он умчался на своем белом коне. Звук становился все тише, приглушаемый туманом, и наконец окончательно стих.

Внезапно прямо перед Кутаром опустилась гигантская трехпалая лапа. Монстр легко перешагнул валун, не заметил прислонившегося к нему варвара. Это и спасло жизнь кумберийцу. Внимание кошмарной твари привлекли солдаты, которые выстроились перед валуном.

Кутар стремительно метнулся вбок. Огромная лапа поднялась, оставив в земле глубокую вмятину. Зверь двинулся дальше на вопящих и разбегающихся в ужасе солдат. Побросав мечи и щиты, те пытались удрать, спасая свою жизнь. Раздался отчаянный вопль, внезапно оборвавшийся на высокой ноте. Затем так же внезапно оборвался пронзительный истерический визг. Вопли сменил хруст сокрушающих железо и кости зубов, звук все перемалывающих челюстей. Все это было настолько ужасно, что Кутар закрыл себе уши.

Кумбериец чувствовал себя крошечной пылинкой рядом с громадной тушей этого кошмарного создания. Рядом с ним трясся, мотаясь из стороны в сторону, толстый чешуйчатый хвост, способный наверно, напополам перерубить даже всадника в полном вооружении. Хвост перемещался, свидетельствуя, что еще немного — и ужасная тварь, покончив с солдатами, обернется в сторону Кутара.

Собравшись с силами, кумбериец поднялся на ноги и устремился прочь. Он бежал изо всех сил, стремясь оказаться как можно дальше от Тора Домнуса и от ужасной бойни, звуки которой все еще доносились до него. Он прервал свой бег лишь для того, чтобы отломить наконечник торчащей из бедра стрелы и, потянув за другой конец, вытащить ее. Затем варвар оторвал от своего килта полоску ткани и, соорудив жгут, покрепче затянул его на бедре. После этого он шел, пока силы не оставили его.

Кутар расположился на отдых, растянувшись на влажных камнях. Холод и сырость ничего не значили для привыкшего к всевозможным лишениям северянина. К тому же его боевой дух поддерживали мысли о том, как он отомстит вероломной королеве Кандаре. Пока что он не знал, каким способом он это осуществит: один, да еще и раненый, против всей военной мощи Кора, не говоря уже о придворном некроманте.

Наконец небо посветлело, туман сделался совсем бледным. Кутар понял, что еще немного — и наступит рассвет. Поднявшись на ноги, кумбериец побрел куда глаза глядят. Безмолвие тумана нарушалось лишь звуком его собственных шагов. Варвар брел по этой бесплодной земле, и наконец туман расступился перед ним, подобно завесе, отдернутой невидимой рукой.

Кутар увидел вкопанный в землю крест, на котором был крепко привязан какой-то человек. Перед ним, припав к земле и готовясь к прыжку, застыл десяток пустынных волков. Хищники не сводили сверкающих глаз с беспомощной добычи. Кутар поспешил вперед. Кем бы ни был этот человек, он не должен стать пищей для зверья.

Испустив боевой клич и размахивая сверкающим на солнце Ледогнем, варвар устремился на злобных хищников. Те тут же повернулись к нему. Человек, передвигающийся пешком, был для них привычной добычей. Тот же, кто был привязан к кресту, оказался необычным и странным зрелищем, поэтому волки не спешили нападать на него, желая сперва удостовериться, что здесь не скрыто никакой западни. Впрочем, в тот момент, когда Кутар их увидел, они как раз готовились напасть.

Северянин убил трех волков и ранил еще нескольких, прежде чем остальная стая развернулась и удрала. Махнув им вслед окровавленным клинком, варвар приблизился к человеку, привязанному к кресту, и с удивлением узнал в нем Кылвыррена. Тот, несмотря на терзавшую его ужасную боль, улыбнулся и склонил седую голову в легком поклоне.

— Приветствую тебя, человек с севера. Вот мы снова и встретились.

Кутар перерезал державшие пленника веревки. Старик бессильно осел и упал бы, если бы Кутар не обхватил его свободной рукой и не помог опуститься на землю.

— Воды у меня нет, — расстроено произнес северянин. — Даже там, за туманом, и то никакого ручейка. Разве что в оставленном Тором Домнусом лагере может найтись фляга-другая, брошенные каким-нибудь перепугавшимся солдатом.

Старик издал хриплый каркающий смех.

— Полагаю, что-то их сильно напугало. Неужели это был ты?

Кутар принялся рассказывать об ужасном чешуйчатом звере, который как нельзя более кстати вылез из солончаков.

— Не знаю, что это была за тварь, — под конец сказал он. — Я никогда не видел таких громадных созданий. Думаю, сожрала там половину армии.

— Доводилось мне слышать о подобных созданиях, — произнес маг, внимательно выслушав рассказ варвара. — Но видеть их никогда не случалось, даже в хрустальном шаре. Ты можешь отнести меня? — продолжил он, взмахнув тонкой бледной рукой. — Если мы доберемся до брошенного лагеря, я, возможно смогу помочь тебе осуществить то, чего так жаждет твоя душа.

Без лишних слов кумбериец поднял старика и двинулся в сторону лагеря.

— А что ты знаешь о том, что я хочу сделать? — поинтересовался он.

— Еще во дворце Тора Домнуса я заглянул для него в хрустальный шар. Я видел, как ты попал в западню во дворце Кандары. Видел, как ты попытался убить ее. И наблюдал за тем, как ты бежал в туман. Теперь ты ищешь мести.

— Кандара обманула меня! Я сам возьму свое вознаграждение — ее жизнь!

— Но Кор — хорошо защищенный город. Даже такой непобедимый воин, как ты, вряд ли справится с целой армией.

Кутар неохотно признался, что и сам ломает голову, придумывая способ, как бы отомстить королеве. И что единственное, что ему пришло на ум — это убраться из Призрачных земель и попытать счастья в другом краю, отложить отмщение на потом.

— Способ есть, — пробормотал Кылвыррен, четко выделяя каждое слово и весь остальной путь хранил молчание.

В брошенном лагере варвар нашел кувшин отличного вина, брошенные в спешке съестные припасы, оружие и дорогие ткани, даже сундуки с драгоценными камнями и монетами.

Расположившись в походном шатре Тора Домнуса и усевшись на раскладных креслах, Кутар и старый маг устроили себе настоящее пиршество. Они ели, пока вид пищи не начал вызывать у них отвращение. Наконец маг пошел туда, где до сих пор нетронутой стояла его палатка, и удовлетворенно кивнул, увидев, что его магическое снаряжение не тронуто.

— Тору Домнусу было не до моего имущества, — усмехнулся Кылвыррен. — Он решил, что все его неприятности случились оттого, что моя магия не в силах его как следует защитить. Но в этих бесплодных землях вряд ли такое возможно даже более сильному чародею. Поэтому он велел привязать меня к дереву и оставить на съедение диким зверям. А я оказался слишком обессилен предыдущими магическими обрядами и не смог ему воспрепятствовать. Он полагал, что таким способом избавится от меня. Этот глупец не понимает, что именно моя магия и привлекла к нему на службу демона Азтамура, что именно мои чары сковали и подчинили его. Что же, я могу так же легко их снять! Вот тогда Тор Домнус горько пожалеет, что так поступил со мной.

— Демон Азтамур мертв, — признался Кутар. — Я его убил.

В ответ раздалось нечто похожее на орлиный клекот.

— Ты всего лишь одолел его в честном бою, — пояснил маг, вдоволь отсмеявшись. — Ты уничтожил его форму человека-рыбы, но убить самого демона так же невозможно, как, например вот этот туман, который висит над горизонтом. Успокойся, варвар, Азтамур жив и ожидает моего приказа. Правда, когда я отправлю его на охоту за Тором Домнусом, у него будет иное обличье. А теперь помоги мне.

Северянин трудился изо всех сил, так как маг пообещал, что, осуществив свою месть, он поможет совершить отмщение и своему спасителю. Кумбериец принес из палатки мага тяжелый перегонный куб и металлические сосуды, установил небольшой бронзовый алтарь, чтобы Кылвыррен смог возжигать на нем ладан и прочие благовония для услаждения демонического существа.

Кылвыррен принялся нараспев читать свои заклинания, а варвар устроился в сторонке, наблюдая за ним. Кумбериец чувствовал себя на редкость неуютно, особенно после того, как маг объяснил, что демонам неведомо понятие дружбы и что стоит зазеваться — и он может сожрать чью-то душу или унести в свои неведомые миры. С каким удовольствием он сейчас оказался бы далеко отсюда, несясь на верном боевом коне через один из северных лесов.

По знаку старого мага варвар подал ему золотой жезл, которым Кылвыррен начертил пентаграмму, достаточно просторную, чтобы там могли поместиться они оба.

— Азтамур — на редкость мстительный демон, — пояснил маг. — Увидев тебя, он сразу захочет расквитаться за недавнее поражение, а мне бы не хотелось, чтобы он вырвал твою душу и унес в один из ста миров, населенных такими как он. Думаю, и тебе бы хотелось этого избежать.

Кутар беспокойно повел широкими плечами. Затем он вынул из ножен Ледогнь и держал его наготове, пока старик читал свои заклинания. Маг попытался убедить кумберийца, что против демона даже такое оружие окажется бессильным, но варвар упрямо стоял на своем. Наступила ночь, поднялся холодный ветер, возле ног Кутара завертелись маленькие смерчи, заставившие варвара плотнее кутаться в плащ из медвежьей шкуры.

Но едва замолкли последние звуки заклинания, как ветер моментально стих и кругом воцарилась полная неподвижность. Небо постепенно темнело, затем оно затягивалось тучами и становилось серым, земля под ногами вздрагивала. Небольшой клочок камня и песка трясло все больше и больше, пока земля не заходила волнами, как море в сильный шторм. Кутар прилагал все силы чтобы удержаться на ногах; самого мага происходящее, казалось, нисколько не тревожило.

— Здесь что-то не так, — наконец обеспокоено воскликнул Кылвыррен. — Азтамур никогда раньше так себя не вел! Азтамур! Азтамур! Вызываю именем тысячи одного демона, которые тебе братья и сестры! Взываю к тебе именем архидемона самого Наббадона!

Земля затряслась еще сильнее, шум ветра перешел в тяжкий стон, едва не срывая плащ с плеч Кутара. На несколько мгновений стало тихо, а затем грянул оглушительный гром, едва не лишивший обоих слуха, вспыхнул язык ярко-алого пламени, внутри которого возникла черная бесформенная фигура. Черная клякса, повисшая между небом и землей, ежеминутно меняла свои очертания. Она была живой, обладающей разумом и распространяющей вокруг себя целые волны слепящей тошнотворной ярости.

— Я здесь, маг! — раздался шепот, в котором ясно читалась беспредельная ненависть и жажда убийства.

Внезапно сгусток кромешной тьмы изогнулся, будто под сильным ветром, внутри него загорелись крошечные красные глазки и уставились на кумберийца.

— Мне нужен он, Кылвыррен! Я должен получить его! Вытолкни его сюда, ко мне!

— Забудь о нем! — крикнул в ответ маг. — Я предлагаю тебе иную жертву — Тора Домнуса, правителя Ургала.

— Я заберу его. Но сперва мне нужен варвар.

— Азтамур! Твоя жертва — Тор Домнус, и я заклинаю тебя ритуалами зла, одиннадцатью взываниями к Саларе, всеми…

— Довольно, старик! Сколько можно твердить об одном и том же?

— Тогда отправляйся и делай, что я тебе приказываю.

— Но потом я обязательно вернусь за этим варваром. Слышишь, Кутар? Когда я закончу с Тором Домнусом, придет и твоя очередь!

Размытое темное пятно закрутилось, втягиваясь внутрь себя. После мрачной туманной мглы солнечный свет показался Кутару нестерпимо ярким. На мгновение варвар прикрыл глаза большой ладонью.

Тем временем Кылвыррен с озадаченным видом собирал предметы, которые служили орудиями его колдовства.

— Судя по всему, Азтамур всерьез возненавидел тебя. Он не намерен успокоиться, пока не вырвет твою душу из тела и не оправит ее в мир сотни преисподних.

— Я никого не боюсь — ни человека, ни демона, ни кого-то еще, — заявил Кутар, гордо выпрямившись.

— А вот демона Азтамура тебе следует опасаться всерьез, — задумчиво произнес чародей. — Ты задел его гордость, ведь никому раньше не удавалось победить его в схватке. И вряд ли его сможет умиротворить что-нибудь, кроме созерцания твоей души, которая испытывает все мучения, которые только способна изобрести нечестивая фантазия демона. Мне очень редко бывает страшно, — продолжил старик, качая головой, — но, размышляя о твоей судьбе, я испытываю самый настоящий ужас. Никакие силы не смогут защитить тебя, даже амулет, который ты носишь на шее. Если бы я только знал, что этот демон затаил на тебя настолько сильную злобу, я бы ни за что не стал вызывать его в наш мир. Но раз так…

Оборвав себя на полуслове, чародей направился к своей палатке. Кутар последовал за ним, волоча тяжелый алтарь. Могучий неукротимый варвар не знал, что такое страх, но даже он ощутил некоторые опасения. Теперь он сомневался, что его заколдованный меч Ледогнь поможет ему уничтожить это нечестивое создание, в сердце которого поселилась такая неистовая злоба.

Вскоре маг снова вышел из палатки, держа лопату и большой бронзовый диск, покрытый узорами и непонятными письменами.

— Ты спас меня, Кутар, — произнес Кылвыррен, кладя диск на землю и протягивая кумберийцу лопату. — Теперь моя очередь помочь тебе. Становись на этот диск вместе со мной. Но только не на середину: не следует попирать ногами знак самого Набаддона.

Едва они поместились на бронзовом диске, маг принялся нараспев читать заклинание. Воздух вокруг них замерцал, а затем все покрылось серой туманной пеленой. Когда горизонт снова прояснился, Кутар с удивлением обнаружил, что они теперь находятся в совершенно другом месте. Не было ни пустыни, ни брошенного лагеря. Рядом возвышался горных хребет — тот что еще недавно еле виднелся вдали. Кутар не стал тратить времени на лишние вопросы: какая разница, где они очутились и каким образом. Достаточно того, что чародей знает, что делает.

Тот же указал на землю рядом с бронзовым диском:

— Копай здесь!

Варвар принялся орудовать лопатой и вскоре, на глубине в два своих роста, обнаружил мраморную плиту. Остановившись, он обернулся к чародею, вопросительно глядя на него.

— Что же ты остановился? — с улыбкой спросил маг. — Подними ее.

Нагнувшись, Кутар просунул пальцы между плитой и находящейся под ней каменной кладкой, а затем потянул плиту на себя, силясь поднять. Это оказалось не такой легкой задачей: мускулы на спине кумберийца вздулись буграми, казалось, готовыми порваться в любое мгновение, ноги дрожали от напряжения, углубляясь в землю, глаза застилал красный туман. Но наконец могучая сила варвара победила и плита была прислонена к стене ямы.

— Двалка-воительница! — воскликнул Кутар, творя охранительный знак. — Это же гробница.

— Да, гробница, — кивнул Кылвыррен. — Здесь покоится величайший из воинов древней Вандасии. Его звали Айлволд Мудрый. А сейчас он закутан в это уже сгнившее в земле полотно. Сними его.

Недрогнувшей рукой Кутар содрал остатки погребального савана. То, что обнаружилось под ним, когда-то было мужчиной огромного роста и, судя по виду, огромной силы. Но сейчас звенья кольчуги покрывала ржавчина, ножны меча полностью истлели, а то, что когда-то было лицом, представляло собой подобие пергаментной маски, изредка покрытой клочьями седых волос.

Тем временем маг снова принялся читать заклинание, подкрепляя свои слова непонятными жестами, похожими не то на плавный танец, не то на борьбу с невидимым противником.

Стоило прозвучать первому слову, как лежащий в гробнице скелет вздрогнул, а затем покрылся мерцающими огоньками. Сквозь них можно было разглядеть как давно умерший и погребенный воин меняет свой облик. Исчезали пятна ржавчины на кольчуге, снова заблестело оружие. Покрытые высохшей кожей кости стремительно обретали плоть, обрастали кожей, затем одеждой. Седые неопрятные лохмы стали пушистой рыжеватой бородой, вслед за тем Айлволд открыл ярко-голубые глаза и в упор уставился на кумберийца. Это был вовсе не лич, уж их-то Кутар перевидал более чем хотелось. У его ног лежал живой полный сил человек.

— Кто ты такой? — поинтересовался недавний мертвец.

— Кутар из Кумберии, — бесстрашно ответил варвар. — Думаю, ты мне и нужен!

— Ты прав, — рассмеялся Кылвыррен. — Тебе очень нужна помощь Айлволда Мудрого. Я вернул его из-за порога тьмы, где все это время обитал его дух и хочу предложить вам обоим роскошный подарок — возможность совершить отмщение.

Кутар протянул руку и помог Айлволду подняться на ноги. Тот сперва неуверенно пошатывался, с трудом держась на ногах, но затем быстро обрел недостающие силы.

— Я снова жив, я снова человек, — с усмешкой произнес он, оглядывая себя и проводя руками по своей одежде. — Клянусь своим мечом, я и сам не знаю, рад ли я этому. Там, откуда ты вызвал меня, старик, не так уж и плохо. Но ты произнес имя Кандары, которую я ненавижу за то, что она сотворила со мной и моими товарищами. Ради того, чтобы утолить горящую во мне жажду мести, я откликнулся на твой зов.

Чародей кратко пересказал воскресшему воину все недавние события. Кутару оставалось лишь кивать время от времени и вставлять пару слов. Вандасиец узнал о бое Кутара с Азтамуром, о том как тот забрал из Ургала Ксикстура, а потом как он сбежал из западни, подстроенной ему Кандарой.

Рядом с Кутаром стоял воин, облаченный в доспехи, которые давно уже не носил никто из ныне живущих воинов. Ростом и сложением он превосходил кумберийца, который рядом с ним выглядел еще не вошедшим в силу юнцом. Айлволд Мудрый с удовольствием подставил лицо ветру, дувшему с лесистого склона и развевавшему его рыжевато-каштановые волосы, рука легендарного воина задумчиво поглаживала плетеную рукоять длинного меча.

— Твоя история порадовала меня, — одобрительно произнес он. — Тебе и твоим деяниям можно лишь позавидовать. Значит, Кандара все же сумела построить свой город. И эта королева-демон все еще наслаждается жизнью. Это длится уже слишком долго, варвар. Пора ей умереть. Отправимся туда вместе и расправимся с этим воплощенным злом в женском обличье!

— Нет, подожди! — воскликнул маг. — Еще рано! Я должен поднять из могил твоих соратников. Ты же не хочешь лишить их возможности насладиться местью — воздать по заслугам той, что предательски отравила всех вас?

— Конечно же, нет, — воскликнул Айлволд голосом, подобным раскату грома. — К тому же мне самому будет приятно снова увидеть их всех.

— Тогда становись на бронзовый диск вместе с нами.

Втроем стоять там было довольно тесно, особенно если учесть, что Кутар и Айлволд были крупными и широкими в плечах. Едва они уместились на покрытой письменами опоре, как воздух вокруг них снова замерцал, все вокруг утонуло в непроглядном тумане. Когда он рассеялся не было ни горного хребта, ни раскопанной ямы. Перед ними был остров, поросший камышами и крохотными белыми цветочками. Промозглый ветер вызывал мелкую рябь на поверхности воды и приносил с собой запах соленой воды и неведомых растений.

— Странное место для кладбища, — заметил Кутар.

— Многие века назад здесь было сухо, — пояснил чародей. — Болота тогда еще не дошли так далеко вглубь материка.

— Узнаю это место, — произнес Айлволд, оглядываясь кругом. — Вон там камни, которые едва виднеются из травы. Даже сейчас они остались черными. Эти камни окружали нашу последнюю стоянку. Там у костра Кандара и отравила девятерых моих соратников, пока я был на охоте.

Сойдя с диска, он протянул руку к Кутару. Тот ни слова не говоря, отдал ему лопату.

— Я был капитаном королевской гвардии, — начал легендарный воин, принимаясь за работу. — Король Каликсиус, брат Кандары, отправил нас вместе с ней, чтобы быть уверенным, что она не станет приближаться к границам его владений. Но новоявленную королеву сопровождала не только гвардия. По ее нечестивому призыву под леопардовое знамя со всех концов мира тысячами стекались все отъявленные негодяи, все отбросы этого мира, отвергнутые человеческим обществом. Эти мужчины и женщины готовы были на любую низость ради своей повелительницы, которая пообещала им все наслаждения, какие только можно пожелать. Единственной помехой в осуществлении ее ужасных планов были мы, так как ничего не мешало нам вернуться и поведать королю Каликсиусу о намерениях его сестры.

В такт его словам лопата легко вонзалась в мягкую почву. Земля и кучи срезанной травы летели во все стороны.

— Я ничего не знал о жестокой участи своих товарищей, — продолжал воскресший, с силой втыкая лопату во влажную землю. — Довольный, я возвращался с охоты, сгибаясь под тяжестью оленя и двух кабанов и предвкушая настоящее пиршество. Но стрела, прилетевшая из темноты, предательски оборвала мою жизнь.

Вскоре у их ног зияла большая яма, на дне которой виднелись тела девяти воинов — отборных бойцов из королевской гвардии Каликсиуса, куда принимали только самых могучих мастеров воинского искусства.

— Отряд в десять воинов против города Кора? — недоверчиво переспросил кумбериец, спрыгивая в яму и помогая Айлволду раскапывать чью-то руку в кольчужной рукавице.

Воин древности в ответ лишь рассмеялся сухим лающим смехом.

— Спроси лучше у Кылвыррена, — предложил он.

— Не тревожься, Кутар, — я улыбкой подтвердил чародей. — Этот десяток стоит десяти тысяч. С ними ты можешь не беспокоиться о своей судьбе. А теперь не мешай, я должен прочесть заклинание, которое оживит их.

Девять воинов огромного роста в таких же старомодных кольчугах, как у своего предводителя потихоньку выбирались из могилы, обрастая плотью и становясь все более похожими на живых людей. Их доспехи блистали, одежда выглядела так, будто ее только что изготовили.

Один за другим, они выступали вперед, чтобы встретить Кутара и приветствовать своего прежнего предводителя. Фадлон и Ибанар, Кастин и Морлон, Петроликс, Абертан, Никсол, Джудкин и малыш Илтур с висящим у него на плече деревянным луком. Не теряя времени, воины оправляли снаряжение, проверяли все ли оружие на месте и все ли готово к тому, чтобы немедленно пустить его в ход. Некоторые из них обменялись шутливыми замечаниями, что чувствуют себя даже моложе и здоровее чем раньше.

Айлволд кратко объяснил своим соратникам для чего их всех вызвали из-за порога тьмы, снова сделав живыми и полными сил.

— Мы готовы идти с тобой, Кутар из Кумберии, — сказал за них всех Ибанар.

Илтур, который по сравнению с остальными казался худым ребенком, с радостным смехом снял с плеча лук и попробовал тетиву из кишок дикой болотной кошки.

— До чего де приятно снова держать в руках свой Истребитель! Как давно мне не доводилось пускать из него стрелу-другую!

— Идем же! — поторопил их чародей. — Азтамур уже начал действовать, а вам, чтобы расправиться с вероломной Кандарой, не стоит терять времени. Соберитесь на этом диске. Да, именно все вы. Конечно, вы на нем поместитесь, что здесь удивительного?

С этими словами чародей проделал несколько движений рукой над бронзовым диском и тот принялся расти, пока не оказался настолько просторным, чтобы там поместились они все. Окружающая местность снова утонула в сверкающем тумане, а затем и растворилась вовсе.

С глухим стуком диск приземлился перед стенами Кора — города изгоев, которым правила королева-демон Кандара. Здесь ничего не изменилось — все так же поблескивали на солнце серые крыши и прогуливались по верху стен часовые, закованные в блестящие металлические доспехи.

Кутар сошел с диска, десять воинов последовали за ним. Кылвыррен, оставшись на месте, невозмутимо отряхивал пыль со своего одеяния.

— Благодарю тебя, маг, — с легким поклоном произнес кумбериец. — Значит, штурмуем Кор?

— Тебе следует беспокоиться об Азмтамуре, — со смехом ответил маг. — Очень скоро ты поймешь, что я дал тебе хороший совет. А теперь же прощай.

Диск и фигура мага покрылись множеством мерцающих искорок и мгновение спустя исчезли. Кутар повернулся в сторону стен Кора — города, которым правила вероломная предательница Кандара, которая вместо обещанной благодарности едва не обрекла его на мучительную и позорную гибель. Ничего, очень скоро ей воздастся по заслугам.

Равнина, коротая мгновение назад была пустынной, наполнилась топотом и лязгом металла. Рядом с Кутаром шагала легендарная Девятка во главе со своим предводителем. Слева от Кутара шагал Илтур с большим луком в руках, а справа — Айлволд, с мечом в правой руке. Ни у одного из десяти не было щита, ветер трепал волосы на их головах, также не защищенных шлемами.

Где-то за стеной тревожно протрубил рог. Послышались крики и беготня стражей, спешивших закрыть городские ворота. Также можно было различить голоса, свидетельствующие о том, что паника охватывает жителей этого города. В самом деле, увидев как отряд воинов сам собой появился у городских стен, многие поняли, что без магии здесь явно не обошлось. Одного этого хватило, чтобы посеять страх.

Воины в кольчугах, которые давно уже не употребляются ни в одной из армий, двигались ровным размеренным шагом. Они не спешили и не чувствовали усталости, в то время как Кутар, несмотря на свою силу и мощное телосложение, начал задыхаться и обливаться потом. Удивленный спокойствием своих спутников, он прохрипел на ходу:

— Когда мы подойдем, ворота уже успеют закрыть. Как же нам тогда попасть в этот город?

— Не волнуйся, Кутар, — ответил Айлволд, издав странный неживой смех. — У нас есть множество способов, как достичь цели. Много очень странных способов!

Илтур мелодично рассмеялся, поднимая лук.

— Мы уже на расстоянии выстрела моего Истребителя. Что если мне объявить о наших намереньях, пустив стрелу вон по тому толстяку, свесившемуся у парапета?

— Лучше выпусти свои стрелы по людям у ворот! Помни, у нас нет осадных машин, и нам невозможно забраться на высокую стену без лестниц.

Худенький низкорослый воин со счастливой улыбкой натянул тетиву своего лука. Та звякнула, выпустив стрелу. Даже острое зрение варвара не смогло разглядеть ее полета. Только что стрела была здесь, а сейчас, мгновением позже, ее оперенный кончик торчит из груди толстяка в кольчуге.

В городе поднялся крик, полный страха и отчаяния.

— В первый раз вижу человека, который бы умел так стрелять, — с уважением заметил варвар.

Илтур в ответ лукаво усмехнулся.

— А я и не человек! То есть, больше не человек. Мой дух обитает в теле, созданном магией. А это, согласись, совершенно другое дело.

Неторопливо продвигаясь вперед, они наблюдали как стены постепенно заполняются воинами, готовящими луки к стрельбе. Все они испытывали явный страх перед движущимся на них десятком воинов в старинных кольчугах и присоединившимся к ним Кутаром.

Капитан что-то отрывисто скомандовал, и туча стрел закрыла собой небо. Кутар моментально пригнулся, отбил мечом две летящие на него стрелы и с удивлением оглянулся на остальных.

Илтур, который шел рядом с ним, даже не дернул ни единым мускулом. В него попали три стрелы… и отскочили! Айволд мрачно расхохотался.

— Я же тебе говорил! Нас десять, но на самом деле нас десять раз по десять тысяч. И потом, разве нас можно убить? Мы и так уже мертвы! К тому же Кылвыррен сделал наши тела прочными как железо, отбивающими любую стрелу, любой удар мечом. Теперь ты не сомневаешься, что мы сможем победить?

Они продолжали размеренно шагать, позвякивая кольчугами и не обращая внимания на стрелы. Кутар невольно подумал, что из всего отряда он один является смертным, поэтому ему стоит проявить немного осторожности, если он хочет дожить до того счастливого момента, когда он сразит своим волшебным мечом подлую королеву Кандару. А впрочем, нет! Двалка-С-Боевым-Молотом! Никогда он еще не дрался, остерегаясь за свою жизнь, не начнет и сейчас.

Защитники города и в самом деле успели закрыть ворота и запереть их на массивный засов. Но Айлволд отрывисто бросил какую-то команду и вместе с воинами легендарной Девятки бросился прямо к воротам. Все десять на бегу образовали тесный строй и нагнули головы, которые не были даже защищены шлемами.

— Они с ума сошли! — невольно воскликнул Кутар. — Живые они или нет, но мозги себе точно поотшибают.

Но оживленные магией воины продолжали бежать все быстрее, а затем дружно ударили головами в закрытые ворота. Раздался треск ломающегося дерева, в воздух взлетели щепки. Створки ворот, которые еще недавно казались несокрушимыми, слетели с кованых петель и рухнули внутрь.

Кутар, стараясь не отставать, бежал вслед за остальными, размахивая своим волшебным мечом Ледогнем.

Когда варвар пробежал по створке рухнувших ворот и оказался внутри городских стен, он на мгновение ощутил, что у него перехватило горло от восхищения. Вот это воины! Они сражались с целой толпой, не чувствуя усталости. Их клинки так и хлестали во все стороны, сверкая подобно молниям. Илтур единственный держался позади остальных, мгновенно выхватывая стрелы из колчана и отправляя их в полет. Каждая находила себе цель, пробивая и кольчуги и мощную броню. Кутар оказался рядом с ним. Взмахнув мечом, он одним ударом повалил воина, который едва не обрушил на Илтура удар боевого молота.

— Благодарю тебя, — рассмеялся воин в древней кольчуге. — Но этому телу не требуется защита. Колдун сделал нас неуязвимыми. Лучше займись тем, зачем пришел, а воевать здесь предоставь нам!

Кумбериец еще раз бросил взгляд на Айлволда и его Девятку. Фадлон и Петроликс размахивали секирами бок о бок с Никсолом и Джудкином которые секли и крушили врагов, сжимая обеими руками длинные рукояти своих мечей. Абертан и Ибанар, Кастин и Морлон действовали обеими руками, держа мечи в правой руке, а кинжалы в левой. Все это время они все распевали боевую песнь, столь же древнюю, как сама Вандасия.

Звуки этой песни, исполняемой хором мощных низких голосов, взлетали к небесам, наводя на противника не меньший ужас, чем длинные окровавленные мечи, которые в ритме песни взлетали и тяжело падали вниз, всякий раз забирая жизнь кого-то из защитников Кора.

Кутар бросился вперед, расчищая себе путь заговоренным мечом. Он должен разыскать и убить Кандару прежде, чем демон Азтамур доберется до него. Впрочем, противостоять ему не находилось много желающих. Достаточно было одного взгляда варвара, в котором горела ярость и упоение боем. Прорвав тонкую линию обороны, кумбериец помчался по улице. Пробегая мимо постоялого двора «Пупок королевы», он бросил лишь один быстрый взгляд на его закрытые окна. Потом, совершив то зачем он вернулся в этот город он, может быть, и навестит Филисию, но сейчас ему было не до нее. Все мысли варвара были заняты Кандарой, только ее искаженное от ужаса лицо хотелось ему видеть.

Ворота дворца были настежь распахнуты, нигде не было видно ни одного стражника.

Должно быть, они вместе со всеми было спешно вызваны к городским воротам отражать нападение неизвестно откуда взявшегося врага… Кутар беспрепятственно вбежал во двор, оглядел все вокруг хищным внимательным взглядом.

— Кандара! — яростно взревел варвар, и звук его голоса эхом отозвался от толстых каменных стен. — Трепещи, женщина-демон! Я вернулся за тобой!

Не дождавшись ответа, варвар легко взбежал по узкой лестнице, вихрем промчался через несколько пустых залов, стены которых были украшены бархатными занавесями. Где-то неподалеку должны быть покои королевы и та опочивальня, где она дала ему обещание, с такой легкостью нарушенное ею. Она может скрыться где угодно; если понадобится, он вытащит ее за волосы из-под кровати, как непотребную девку. Вытащит, чтобы вонзить в ее тело холодную сталь Ледогня.

Кумбериец оказался на широкой лестничной площадке: это была круглая башня, где и располагались покои королевы-демона. Подняв руку, варвар изо всех сил толкнул тяжелую деревянную дверь, но та даже не пошевелилась. Отойдя на пару шагов, кумбериец врезался в преграду всем телом, но результат остался тем же. С улыбкой, полной ледяной ярости, Кутар вытащил из ножен свой заговоренный меч и, описав широкую дугу, обрушил на дверь полоску острой кованой стали. Вспыхнуло синеватое пламя, ясно дающее понять, что дверь была защищена чарами, которые сейчас пали под ударом Ледогня.

Дверь распахнулась, с силой ударившись о каменную стену. Королева стояла босыми ногами посреди красной сверкающей пентаграммы. Щеки ее раскраснелись, глаза сверкали будто открывающееся перед ней зрелище вызывало у нее одновременно страх и любовное волнение.

— Не подходи, — произнесла она низким хрипловатым голосом. — Не вздумай сделать ни одного шага, иначе тебе придется пожалеть о своем недавнем спасении.

Коротко рассмеявшись, Кутар бросился к ней, высоко подняв сверкающий меч. Королева-демон подняла руки кверху и выкрикнула одно-единственное слово:

— Азтамур!

Прошло несколько томительных мгновений, но никто не откликнулся на этот отчаянный зов. Съежившись, Кандара попыталась прыжком достичь боковой двери, но Кутар, не теряя времени приблизился и сгреб ее за талию, утаскивая подальше от пентаграммы. Прижав королеву-демона к занавешенной бархатом стенке, он поднял над ней Ледогнь.

— Умри же, — прошептал кумбериец.

Но произнести эти слова было проще, чем их исполнить. Перед ним совсем рядом была смуглая черноглазая красавица, ее глаза с длинными ресницами, полные красные губы, один вид которых наводил на самые сладкие мысли, роскошное тело в облегающем шелковом платье, стройная ножка, виднеющаяся через разрез на юбке. Собравшись с духом, варвар перевел взгляд на нежное горло с синеватой жилкой, которая пульсировала под тонкой бархатистой кожей. Скорее покончить с этой бесчестной коварной женщиной! Больше она не обманет Кутара из Кумберии!

Кандара чуть заметно шевельнулась под его мощной рукой, но не вырываясь, а будто намереваясь прильнуть к нему в нежном объятии. Тем временем шум и крики за стенами дворца красноречиво свидетельствовали, что древние воины, поднятые силой чародейства из своих могил, победоносно движутся дальше, уничтожая всех, кто попытается оказать им сопротивление.

Длинные ресницы королевы затрепетали, губы раскрылись в самой соблазнительной улыбке.

— Тебе незачем убивать меня, храбрый Кутар, — произнесла она низким хрипловатым шепотом. — К чему эта ненависть? Лучше останься со мной здесь, в Коре, и будь моим королем.

Схватив левой рукой Кандару за плечо, варвар из всех сил встряхнул ее.

— Один раз я уже поверил твоим словам! — сурово произнес кумбериец. — Я и правда думал стать твоим супругом, но вместо того, чтобы исполнить обещание, ты обманом сбросила меня в подземелье, где намеревалась скормить этому растительному монстру. Я не желаю иметь с тобой дела!

— Отзови своих живых мертвецов, — продолжила королева, будто не слыша его слов. — Иначе они опустошат Кор и лишат нас поданных. Да, я была глупой, — добавила она с очаровательной виноватой улыбкой. — Но я тогда еще не успела оценить тебя по достоинству. Прости же меня и приди в мои объятия.

Вместо ответа Кутар поднял меч так, что его острый кончик почти уперся в горло вероломной королевы. Та же быстро заговорила, поняв, что на этот раз ее чары больше не действуют на того, кого она считала простодушным варваром:

— Ты больше не хочешь стать моим королем — что же, как знаешь. Но я могу предложить тебе несметные сокровища. Мы можем объединить силы и напасть на Ургал. И править им вместе!

Кутар лишь расхохотался, поняв, что демон Азтамур был слишком занят, чтобы откликнуться на отчаянный призыв Кандары. И что она осталась без его потусторонней защиты.

— Азтамур не откликнулся на твой зов, не откликнусь и я! — холодно ответил кумбериец.

Воскресив в памяти все обиды, нанесенные ему этой женщиной, столь же коварной, сколь и прекрасной, он выбросил руку в мечом вперед, намереваясь одним ударом покончить с этим кошмарным созданием.

Но вместо того чтобы пронзить женское горло, меч отскочил, будто натолкнувшись на невидимую преграду. Она оказалась не под силу даже заколдованному мечу по имени Ледогнь. Напрасно Кутар напрягал все силы, отчего мускулы на его руке вздулись громадными буграми. Меч не приблизился к своей жертве даже на толщину волоса.

Губы Кандары медленно расплылись в торжествующей улыбке. Тело ее перестало напоминать туго натянутую тетиву, из груди вырвался облегченный вздох.

— Снова твои колдовские штучки, женщина? — грозно прорычал Кутар. — Кто же тебя на этот раз защищает? Зорданор?

— Не угадал, — ответила Кандара, насмешливо улыбаясь и выставляя вперед стройную ножку. — Его сила гораздо больше, чем у всех известных тебе магов и демонов. Миндос Омтол — доводилось тебе слышать это имя?

Непроизвольно Кутар выпустил плечо Кандары и когда захотел схватить снова, его рука точно так же как и меч, замерла на небольшом расстоянии от ее тела. Королева демонстративно потерла плечо там, где на смуглой коже уже начали проступать синяки от его пальцев.

— Невоспитанный грубиян! Знай же, что я недавно ездила к Миндосу Омтолу чтобы попросить его защиты и покровительства. Ты больше не сможешь причинить мне никакого вреда. Ты беспомощней новорожденного младенца, так и знай!

— Ну уж нет!

Забывшись, варвар замахнулся, чтобы ударить ей кулаком в живот, но кулак будто угодил в вязкую паутину. Что-то схватило его и удержало в нескольких дюймах от торжествующей красавицы, которая теперь стояла в горделивой позе, насмехаясь и бросая ему вызов.

— А ты попробуй еще, вдруг получится!

Кутар собирался было последовать этому совету, но внезапно ощутил, как на него навалилась сильнейшая усталость. Меч в его руке вдруг сделался невероятно тяжелым, и пальцы сами разжались, позволяя грозному оружию выскользнуть из них.

— Так намного лучше, — с довольным смехом произнесла Кандара. — Ты будешь сопровождать меня к магу. Вместе с ним завоюем Ургал, а после смерти Тора Домнуса, которая последует за этим, правительницей этого города стану я.

— С Тором Домнусом уже расправился Азтамур, — произнес Кутар ровным невыразительным голосом. — Съел его, или уж не знаю что демоны творят с людьми. А потом он отберет меня у тебя.

— Глупец! — презрительно ответила Кандара. — Теперь ты не более чем моя игрушка. Ты будешь жить ровно столько, сколько я захочу, и будешь исполнять любую мою прихоть. А теперь наклонись и подбери свой меч. Миндосу Омтолу он может показаться интересным.

Медленно, ощущая что все тело стало необычайно тяжелым и каждое движение удается ему с громадным трудом, Кутар наклонился и убрал свое оружие в ножны. Голова кружилась, все мысли как будто разом исчезли. Вместо них было лишь всепобеждающее желание слушаться свою новую хозяйку.

Выпрямившись, Кутар неподвижно замер, глядя на королеву-демона в ожидании приказа. Какая-то часть его разума бодрствовала, пытаясь стряхнуть с себя эти чары, но в то же время понимая, что сейчас он вряд ли сможет победить могущественного мага. Что же, он притворится покорным и дождется более подходящего момента…

— А теперь иди к нише, мой раб! Бери Ксикстура и неси его за мной. И смотри, осторожно!

Кумбериец послушно направился в указанном направлении, по дороге заметив, что его кинжал все еще торчит из деревянной балки. Он бы вполне мог сейчас до него дотянуться, но при одной мысли об этом тело стало еще более неповоротливым, а в голове будто спустился туман. Варвар поднял металлическое туловище Ксикстура, которое с трудом могли поднять четверо слуг, и, не рассуждая, взвалил его себе на плечо, а затем повернулся к Кандаре и замер, не сводя с нее преданного взгляда.

Королева сделала ему знак следовать за ней и направилась сперва в опочивальню, а затем через другую дверь спустилась вниз по лестнице, через галерею вышла во двор, свернула в сторону.

Остановившись перед каменной стеной, покрытой причудливым резным орнаментом, королева провела пальцами, повторяя некоторые узоры. Раздался стук, и кусок стены плавно отъехал в сторону, открывая взору вход в узкий черный туннель. Королева вошла туда, Кутар с тяжелой металлической тушей на плече неотступно следовал за своей повелительницей. Едва они вошли, камень встал на место. Подземный ход освещался теперь тусклым голубоватым светом, который, казалось, исходил от самих каменных стен.

— А теперь внимательно следи, куда я ступаю, — сказала королева, повернувшись к варвару. — Ты должен ставить ногу точно на те же камни, что и я, здесь повсюду ловушки.

Словно во сне, кумбериец последовал за ней. Наконец они остановились перед небольшой низенькой дверью. За ней оказалась лестница, ведущая наверх к люку, сквозь который просачивался слабый лучик солнечного света.

Выбравшись из подземелья, они оказались далеко за пределами городских стен, за которыми еще слышался шум сражения. Королева прислушалась, и на ее смуглых щеках проступила краска гнева.

— Больше тысячи лет я правила этим городом, — сказала она Кутару, который выбрался следом за ней, сгибаясь под грузом своей ноши. — А теперь из-за тебя, варвар из Кумберии, моему царствованию пришел конец. Ты жестоко поплатишься за это, очень жестоко! — продолжила она, и Кутар невольно удивился, сколько ненависти может быть в женском взгляде. — Мы с Миндолом Омтолом вместе придумаем тебе достойное наказание. Оно будет ужасно, можешь в этом не сомневаться.

Кандара направилась прочь горделивой походкой, так что ветер развевал ее черное шелковое платье, обрисовывая контуры прекрасного тела. Кутар, будто покорное вьючное животное, последовал за ней, неся свой тяжелый груз.

Они шли достаточно долго, и остановились лишь через несколько миль, когда Кор был уже далеко на горизонте. Здесь, возле навеса, стоящего рядом с убогой развалиной, Кутар заметил трех оседланных лошадей, рядом с которыми стоял уже знакомый горбун. При виде них он направился навстречу переваливающейся походкой краба.

— Ты сохранила ему жизнь, королева?

— Да, Азтамуру не до него: он мстит Тору Домнусу. Чары Кылвыррена, столько лет сковывающие его, пали подобно проржавевшим цепям. Демон обрел свободу.

Услышав эти слова, Зорданор содрогнулся и начертил в воздухе знак Хульдора, с ужасом оглядываясь вокруг, будто ожидая, что со всех сторон на него набросится целая толпа демонов.

— Тогда, моя повелительница, нам нужно поспешить к Миндолу Омтолу. Только он сможет защитить нас от Азтамура.

Величественно кивнув, Кандара направилась к белой кобыле. Горбатый маг встал на колени и нагнулся, подставляя королеве свою спину в качестве ступеньки, чтобы Кандаре было удобнее забраться в седло. Затем, поднявшись на ноги, он неловко забрался в седло черного жеребца.

— Ты тоже садись на коня, Кутар, — разрешила королева. — Мне бы не хотелось, чтобы ты переутомился в пути и умер, не отведав милостей Миндола Омтола.

Тронув свою лошадь носком сандалии, она двинулась вперед, горбатый маг последовал за ней на своем жеребце. Кутар, неловко балансируя с тяжелым Ксикстуром на плече, с трудом взобрался в седло худого рыжего жеребца и поскакал следом за ними, стараясь не отстать. Конь время от времени опасливо косился на блестящую металлическую тушу.

Маленький караван проехал через Призрачные и Туманные земли, объехав на почтительном расстоянии соляные болота Ксантии. Наконец на горизонте возник черный силуэт башни, служившей жилищем магу Миндосу Омтолу. Когда-то, в незапамятные времена, здесь шумело Потонувшее море, и волны его накатывались на берег, иногда достигая подножия башни.

По дороге кумбериец изо всех сил пытался стряхнуть сковывающие его чары, но тщетно. Он по-прежнему находился будто в странном полусне, не в состоянии ни двигаться, ни думать по своей собственной воле. Его несокрушимая железная воля, казалось, спала мертвым сном.

Проезжая сквозь туман, они вдруг услышали шарканье, будто к добыче подкрадывался страшный потусторонний монстр или демон. Еле удержавшись от вскрика, Кандара натянула узду. Зорданор, скорчившись в седле подобно отвратительной жабе, подъехал к своей повелительнице, стараясь держаться как можно ближе.

Единственный, кто не испытал ужаса услышав этот чуждый миру звук, был Кутар. Он все так же неподвижно сидел в седле, одной рукой прижимая к себе Ксикстура.

Внезапно туман перед ними разошелся в разные стороны и перед ними возникло нечто черное, клубящееся, не имеющее определенных очертаний. Это было живое воплощение самого неописуемого зла.

— Азтамур! — дрожащим от ужаса голосом еле слышно произнес горбатый маг.

Королева неподвижно замерла в седле и, казалось, даже перестала дышать. Сейчас они не были защищены пентаграммой и охранительными заклинаниями и были совершенно беззащитны перед этим обретшим свободу демоном. Если ему вздумается попировать чьими-то душами, он без колебаний расправится и с королевой, и с придворным магом…

Около часа они провели, безмолвные и неподвижные, стараясь ничем не привлечь внимание ужасного гостя. Лишь когда они были совершенно уверены, что Азтамура здесь больше нет, они наконец осмелились пошевелиться. Зорданор наклонился и что-то прошептал королеве на ухо. Та с белым от пережитого страха лицом тронула поводья своей белой кобылы, побуждая ускорить шаг. Весь остальной путь никто из них не решился нарушить молчание.

Въехав в тень башни, они услышали голос бронзового стража, который приветствовал их. Кандара поспешно соскользнула с седла, приказав Кутару сделать то же самое.

— Слезай, варвар, наше путешествие закончилось.

Тот подчинился ей все с той же тупой нерассуждающей покорностью. Подобно истукану, он стоял, держа свой металлический груз на плече. Наконец двери башни распахнулись и наружу вышел бронзовый слуга. Ровной механической походкой он приблизился к варвару и забрал у него драгоценную ношу. Вслед за ним Кандара и Зорданор шагнули во мрак, царивший внутри башни. Кутар, повинуясь жесту Кандары, потащился следом.

По винтовой лестнице они поднялись в верхнее помещение, где их величественно поприветствовал сам Миндос Омтол. Кутар увидел высокого худого старика с царственной осанкой. Его глаза под белыми кустистыми бровями так и горели, а рука с толстыми выступающими венами нервно теребила край хламиды. Сказав несколько любезных слов Кандаре и Зорданору, маг с любопытством уставился на Кутара.

— Вот, значит, какой этот варвар, который так хорошо служил мне. Мне даже немного жаль, что он прибыл сюда не по своей воле, но иначе мне не удалось бы так быстро заполучить и вас, и Ксикстура.

— Он не стоит твоего внимания, великий маг, — произнесла Кандара. — Он уже выполнил все, что от него требовалось. Давай же теперь избавимся от него.

— Не так быстро, моя королева, — улыбнулся Миндос Омтол, пожирая глазами ее фигуру в обтягивающем шелковом платье. — Кутар мне еще может понадобиться. А теперь будь любезна, включи эту механическую машину. Я хочу искупаться в ее лучах.

Грациозно покачивая бедрами, Кандара прошла через всю комнату и повернула еле заметный рычажок. На нескладной металлической туше сразу же загорелось множество разноцветных огней. Лучи света принялись бегать по стенам и потолку, а затем собрались на Миндосе Омтоле, который подошел совсем близко к аппарату, созданному древними. Не стесняясь присутствующих, маг позволил своей хламиде соскользнуть вниз, открывая взору впалую грудь и тощие бедра. Даже Кутар, чей разум и воля были затуманены чародейством, ощутил сильнейшее отвращение при виде этого старческого тела. Казалось, в красно-желто-голубых лучах ему предстала одна из горгулий, украшавшая башню недавно покинутого им королевского дворца в Коре.

Довольно долго старый маг неподвижно стоял в лучах света с блаженной улыбкой на лице. Затем не глядя ни на кого он натянул свою хламиду и прошел в другой зал, где на полу была нарисована пентаграмма. Встав в ее середину, он пригласил за собой королеву и ее горбатого мага.

— Сейчас я призову сюда демона Абадона. Становитесь сюда, эти священные линии защитят вас. И ты, варвар, тоже, — добавил маг со странной усмешкой. — Иначе Абадон чего доброго решит, что ты приготовлен в жертву для него.

Кутар все так же безмолвно присоединился к остальным. Миндос Омтол принялся нараспев читать заклинание, размахивая золотой курильницей, из которой шел ароматный дым. Кандара спряталась за спиной мага, едва ли не прижимаясь к нему.

Некоторое время спустя из темного угла послышался еле слышный шорох, будто куском старой хорошо выдубленной кожи провели по неровному камню. Затем оттуда вышел демон Абадон. Его горящие красные глаза с любопытством разглядывали спутников мага.

— Я оказался прав, демон, у меня все получилось! — торжествующе выкрикнул старик. — Я совершил все что ты мне сказал: я раздобыл Ксикстура и совершил омовение в его лучах. Скоро мое тело снова станет молодым и сильным, я соединюсь с этой женщиной и вместе с ней буду править всеми Призрачными землями.

Ответом на эту прочувствованную речь был лишь короткий злобный смешок.

— Упрямый старый дурак! Я же предупреждал тебя, что в силах вернуть тебе молодость лишь на один час, и второго раза уже не будет.

— Ты лжешь! — яростно заорал Миндос Омтол, теряя самообладание.

— Увы, это правда, великий маг, — произнесла королева с печальной улыбкой. — Я давно знакома с возможностями Ксикстура. Обладая им, перестаешь стареть, но невозможно с его помощью стать моложе чем был и тем более оставаться в таком состоянии.

Старый маг пошатнулся и, чтобы не упасть, схватился за мощную мускулистую руку стоящего рядом с ним Кутара. Взор Миндоса Омтола обратился на рослого молодого варвара.

— Нет, не может быть! Я же столько лет потратил чтобы отыскать утраченную тайну Байториона. Не говори, что она ничего не значит, иначе мое старое сердце не выдержит и остановится.

— Верно. Байторион обладал таким заклинанием.

— Вот, смотри! Оно здесь, на этом пергаменте, мне его недавно доставили из Антома. Сейчас с твоей помощью я прочту его!

Некоторое время демон молчал, изучая протянутый ему клочок старого потемневшего пергамента. Затем его красные глаза снова вспыхнули нестерпимо ярким огнем.

— Да, это нужное тебе заклинание. Но с его помощью ты не вернешь молодость своему телу, а можешь перенести свой дух в другое по своему выбору.

— Вот это тело! — заорал Миндос Омтол хлопнув по плечу ошеломленного Кутара. — Только не говори мне, что это возможно лишь на короткое время. Я знаю, я чувствую, что это будет навсегда: мой дух будет благоденствовать в мускулистом теле этого великана, а его дух — влачить жалкое существование в дряхлой старческой оболочке.

— Для этого мне останется сделать лишь одно: убить твое прежнее тело, когда дух варвара окажется в нем, — пояснил демон.

— Тогда сделай это, демон! Я приказываю!

— Я выполню то, что ты говоришь. Смотри, человек, не пожалей о своих словах.

— Начинаем, довольно пустой болтовни!

Кутар ясно чувствовал, что с ним происходит нечто еще худшее, чем то, что происходило до сих пор. Он из последних сил пытался сопротивляться, но безуспешно. Он хотел выхватить из ножен заколдованный меч, хотел бежать как можно дальше от этой башни, но был не в силах ни сделать хотя бы один шаг, ни пошевелить рукой. Он покорно стоял, будто бесчувственная скотина на бойне, в то же время прекрасно сознавая, что еще немного — и его разум вложат в это отвратительное старческое тело, которое вместе с ним тут же прекратит свое существование.

Тем временем Миндос Омтол принялся звучным размеренным голосом произносить одно за другим слова, написанные на пергаменте. Демон Абатон вторил ему, исполняя под потолком башни что-то вроде невероятного воздушного танца и произнося звуки на языке, которого не могла воспроизвести никакая человеческая гортань. Кандара вскрикнула в страхе, прижимаясь к Зорданору. Тот обнял ее, стараясь выпрямиться и стать хоть немного выше ростом.

Внезапно Кутар ощутил какую-то невероятную легкость. Стены башни раздвигались, стремительно удалялись от него, тонули в синеватом мареве. Он задрожал, напрягая все силы чтобы выхватить из ножен верный Ледогнь и убить всех, до кого сможет дотянуться — знаменитого некроманта, вероломную королеву Кандару и даже демона. Но вместо этого он вдруг воспарил куда-то вверх, с удивлением созерцая свое неподвижное тело. Рядом из такого же застывшего тела мага поднималась светящаяся бесформенная фигура.

Кумбериец видел, что его медленно но неумолимо несет к телу Миндоса Омтола и как в ловушку втягивает в этот нескладный мешок с костями. Призрачная фигура, представляющая собой дух великого некроманта, тем временем исчезла внутри могучего тела варвара. Клочок пергамента упал на пол. Все было закончено.

Кутар с изумлением и гневом наблюдал, как его собственное тело довольно потянулось, на его лице появилась счастливая улыбка. Некромант в его теле радостно воскликнул:

— Я снова молод! Я даже чувствую себя сильнее, чем в юности! О, боги, меня переполняет энергия, я просто трепещу от избытка сил. Абатон, благодарю тебя, я твой вечный должник!

— Не бросайся такими словами, человек, — иронично заметил демон. — Лучше поспеши заплатить мне ту цену, какую обещал. В твоем старом теле маловато крови, и на вкус она не особенно хороша, но я все равно выпью ее до последней капли!

На плечи тощего немощного тела, в котором теперь был заключен дух Кутара из Кумберии, легли чьи-то руки и вытолкнули его за пределы пентаграммы. Он стоял полностью беззащитный перед чудовищем, в чьих красных глазах горели огоньки злобного торжества.

Кутар обнаружил, что теперь он в состоянии двигаться, но тощие костлявые руки были не в состоянии оттолкнуть демона, а слезящиеся старческие глаза не так хорошо видели все, что происходило вокруг.

Внезапно все снова замерло в неподвижности. Кутар уже подумал, что на него снова наложили те же чары, но затем увидел, что все остальные также стоят подобно безмолвным статуям, даже Миндос Омтол и Абадон. Сквозь закрытую дверь просочилось нечто непроглядно черное, каждое мгновение меняющее свои очертания, перетекающее, переливающееся внутрь себя самого. Азтамур, он пришел за ним! Старческое сердце затрепетало от ужаса, колени задрожали едва не подламываясь, дыхание становилось неровным и сбивчивым. Но тем не менее несокрушимый дух варвара нашел силы мрачно расхохотаться. Что же, если ему суждено умереть, он утащит с собой кого только сможет! И в первую очередь это коснется того, кто похитил его тело. Миндос Омтол в теле Кутара скорчился в центре пентаграммы и, жалобно взвизгнув, закрыл лицо руками.

Азтамур двигался к ним подобно невесомой струйке дыма, способного проникнуть куда угодно. Абадон, который в иерархии демонов занимал куда более низкое положение, забился в угол, с благоговением наблюдая за старшим. Тот же, единственный кто мог здесь двигаться, направился прямо к телу Кутара.

Черные блестящие щупальца с легкостью преодолели границу пентаграммы и схватили тело северянина. С пола поднялся клубящийся черный туман, который скрыл мускулистую фигуру варвара сперва до талии, затем до груди, поднимаясь все выше.

— Постой, погоди! — едва выговорил тот заплетающимся от страха языком. — Я не тот, кто тебе нужен! Я не Кутар!

— Ложь не спасет тебя, кумбериец, — сладострастно прошептал Азтамур, продолжая оплетать щупальцами свою жертву.

— Его душа сейчас в другом теле, клянусь тебе! Я Миндос Омтол! Я…

— Молчи, не оскорбляй мой слух этими трусливыми воплями, — перебил его демон. — Тогда в подземелье ты был гораздо храбрее. Слушай же, с чего начнутся твои мучения: отныне и навсегда ты будешь лишен дара речи. Что бы не происходило с тобой в бездне, где ты сейчас окажешься, ты не сможешь даже вопить от боли.

Тьма, скрывавшая тело Кутара, отхлынула подобно морской волне. Лишенная души оболочка моментально обмякла и принялась медленно валиться на каменный пол. На краткое мгновение все увидели, как демон ускользает, унося что-то серое, отчаянно вырывающееся из его щупалец. Тем временем Кутар, заключенный в тело мага, отчаянно боролся, чтобы вернуть то, что с рождения принадлежало ему. Когда сквозь запертую дверь просочился последний сгусток тьмы, варвар ощутил, что снова находится в своем теле, заполняет его подобно тому как вино заполняет пустой сосуд. Он снова владел своим телом, мускулистые руки снова повиновались ему.

Между тем демон Абатон медленно и с самым угрожающим видом вышел из своего угла и приблизился к северянину.

— Теперь, когда Миндоса Омтола больше нет, вражда между нами исчезла, — примирительно произнес Кутар. — Ступай своей дорогой, а я направлюсь своей.

— Маг обещал насытить меня кровью и духом, — ответил, злобно расхохотавшись, Абатон. — И я не уйду, не получив обещанного!

Вместо ответа Кутар резко развернулся и его большие руки протянулись к Кандаре и Зорданору. Железные пальцы варвара крепко сжали мягкую плоть и твердую кость. Одним точным движением он швырнул эту парочку демону. Кандара с отчаянным визгом угодила прямо в центр черной фигуры с горящими красными глазами. Зорданор покатился по полу и был схвачен внезапно выросшим щупальцем.

— Возьми этих двоих вместо меня! — крикнул варвар, вытаскивая из ножен Ледогнь.

Демону было достаточно одного взгляда чтобы понять, что от этого заколдованного оружия ему следует держаться как можно дальше. Но извечная привычка демонов торговаться и что-то выгадывать взяла свое.

— В горбуне совсем мало крови, — брюзгливо заметил он.

— Так у тебя есть еще и женщина!

Кандара завопила и попыталась бежать, но вокруг нее обвилась черная петля, крепко держа ее на месте. Она попыталась цапнуть Абатона длинными красными ногтями, но лишь погрузила кончики пальцев во влажную черную субстанцию.

— Спаси меня, Кутар! — отчаянно завопила она, совсем потеряв голову от страха. — Я отдам тебе трон и буду твоей покорной рабой. Я выполню все твои желания!

— И снова подстроишь мне какую-нибудь из своих ловушек? Или наложишь на меня чары и отправишь в подарок какому-нибудь чародею? — сурово рассмеялся кумбериец. — Нет уж, Кандара. Чем дальше ты будешь находиться от меня, тем безопаснее я буду себя чувствовать.

Не теряя времени демон Абатон сгреб королеву и придворного мага в свои объятия. Из кромешной тьмы некоторое время доносились хныканье Кандары и причитания Зорданора, которые скоро сменились мертвой тишиной. Вслед за этим и Абатон удалился в свои десять преисподних чтобы пировать и наслаждаться добычей.

Кутар не спеша вышел из пентаграммы и направился к лестнице. Больше всего на свете ему хотелось как можно скорее покинуть Призрачные земли. Людям здесь невозможно доверять, а демоны еще более злобные чем в других краях, где ему уже случалось побывать. Но перед этим он заедет в Кор и заберет Филисию, а с этой женщиной направится дальше на север. Вот хотя бы в Фалкар — направление не хуже любого другого.