Журнал «Земля и Вселенная» 1988 г., № 5, стр. 100-104
1.0 — создание файла — Гриня
«— Прощай, — сказал Лис. — Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.
— Самого главного глазами не увидишь, — повторил Маленький принц, чтобы лучше запомнить».
…Огромный директор стремительно встал из-за стола, и через секунду Эрвин Мак-Ллойд уже охал в его стальных объятиях.
— Эрвин, старина! И ведь не предупредил!..
— Ох… Сеньор директор, простите, я больше не буду! — клятвенно причитал полузадушенный Эрвин, чувствуя себя в этих могучих объятиях как при восьмикратной перегрузке.
— Наслышаны, наслышаны о твоих делах! — гремел директор на всю округу, поворачивая Эрвина, как куклу, во все стороны и рассматривая его с радостным изумлением.
— Пощади, Карлос… Ох! Да отпусти же в конце концов! После твоих объятий меня ведь никакая врачебная комиссия не пропустит!
— Так ты что, снова улетаешь? — спросил директор, усаживая наконец Эрвина в кресло и садясь напротив. — Куда?
— На «Дорадо-2». — Эрвин осторожно пошевелился, пробуя, все ли у него цело.
— И когда?
— Через месяц.
— Сколько же ты не был на Земле?
— Семь лет.
— Ах да, я забыл… Они помолчали.
Да, много времени прошло с тех пор, как Эрвин Мак-Ллойд, тогда еще капитан ближних трасс, приехал сюда впервые — после того письма. Карлос Муриальдо был тогда при школе еще лаборантом. И вот теперь один из них — известный на всю Солнечную систему капитан дальних трасс, а другой — директор той самой островной школы, где они оба в детстве воспитывались…
— А мне даже не сообщили из порта, что в родные пенаты пожаловал сам Эрвин Мак-Ллойд! — сказал директор и шлепнул Эрвина по колену. — Твоя работа?
— Моя. Ты бы всех тут поднял на ноги, а я хотел сначала побродить один… — Эрвин запнулся, помолчал и махнул рукой. — Да куда там! Детишки тут же узнали меня, и через пять минут вокруг меня собрался, кажется, весь остров! Но, видимо, я здорово их разочаровал. Ты только представь: «тот самый» Эрвин Мак-Ллойд хромает тут один, без своего знаменитого на всю Галактику экипажа. И не в голубом комбинезоне космодесантника, а вот в этих легкомысленных шортах. А самое главное, не строчит во все стороны из бластера, вопя при этом что-нибудь вроде: «Все на корабль! Прикрою!!»…
Оба расхохотались.
Мягко пропел сигнал вызова и директор, извинившись, повернулся к экрану.
Чтобы не мешать, Эрвин, прихрамывая, отошел к окну.
За окном, насколько хватало глаз, простиралась роскошная тропическая растительность острова. Где-то там, в чащах, сейчас, как и тогда, бродили ручные «динозавры», катающие на спине визжащих от восторга малышей. По огромным озерам плавали искусственные острова с изумрудными и хрустальными городами и замками. Над джунглями парила огромная Лапута, с которой прыгали крылатые старшекурсники, выделывая немыслимые пируэты. А с ними наперегонки носились те, кто управляли ручными «птеродактилями» с Меркаба…
А вон там, за озером, та самая поляна…
Директор подошел к нему сзади и обнял за плечи.
— Туда пойдешь? — спросил он полуутвердительно.
Несколько секунд Эрвин не шевелился. Потом молча кивнул.
— Только мне одному бы там побыть, Карлос…
— Конечно, конечно. — Директор вернулся к столу и нажал несколько кнопок. — Жаль, ты не дал мне знать заранее. Я бы уже все устроил…
— Я не отрываю тебя? — спросил Эрвин.
— Голубчик! Да ведь и это наша работа! Плохи бы мы были, если бы воспитывали только будущие знаменитости. И не обращали внимание на зазнавшиеся нынешние. Что приезжают к нам раз в семь лет!
Раздвинулись створки двери и… в кабинет бесшумно вкатил старый добрый наставник Хирон!
— Получай своего подопечного, старина Хирон! — весело сообщил директор киберу.
Кибер так же бесшумно подкатил к Эрвину.
— Люблю знаменитостей, — саркастически изрек он. — Удостоил наконец. Раз за семь лет. Осчастливил, так сказать, Благодетель, отец родной… Ну, привет, малыш!
Эрвин уткнулся лицом в плечо роботу.
— Привет, Хирон… — прошептал он. — А ты все такой же!
— Чего о тебе не скажешь, седой чертенок! Вот смотри, Карлос, сейчас, например, я поведу это светило галактического флота на его поляну — и оно, светило то есть, как по волшебству станет снова ребенком. И во все будет верить, всему будет радоваться, все ему будет интересно… А потом я напою его на ночь горячим молоком с его любимыми орехами. И что ты думаешь? Он попросит почитать ему перед сном про его любимую звезду Фомальгаут. Как тогда… Но таким он будет только сегодня, — продолжал робот. — И завтра. Ну, послезавтра… А потом возьмет себя в руки. И вновь станет «тем самым» Эрвином Мак-Ллойдом. Неулыбчивым, хмурым и молчаливым. Которого таким сделал дальний космос. Словом, каким он всем и знаком. Ну что, Эрвин, пойдем туда?
— Да, Хирон, — тихо ответил Эрвин.
— Пойдем, малыш, — сказал робот, направляясь к двери. — Пойдем. А Карлос тебя дождется.
Карлос Муриальдо проводил их до дверей. И когда створки бесшумно раздвинулись, в лице его что-то дрогнуло. Словно он хотел что-то спросить. Эрвин понял.
— Спасибо за молчание, Карлос, — произнес он, пытаясь улыбнуться. — Но я отвечу тебе. Да, я по-прежнему один… — И вышел из комнаты вслед за роботом.
Хрустнула ветка и Эрвин стремительно обернулся. Но это просто Хирон скрылся в зарослях. Ведь в ту ночь вот так же сначала хрустнула ветка… «До сих пор ума не приложу, как тебе удалось пробраться тогда в Спецсектор? — скажет ему Карлос много лет спустя. — Почему не сработала сигнализация?»
«…Ты не побывал пока еще на всех наших звездах, Эрвин. Но ты обязательно увидишь их…» Но это было потом. А тогда…
— Что с тобой, малыш? Этот голос в ночи прозвучал тогда как гром среди ясного неба. Нет, скорее как капля дождя в зной. Эрвину надо было тогда излить свою детскую душу, свою обиду, свое горе.
…Она стояла у огромного раскидистого дерева на краю поляны. Руки ее были как-то странно вытянуты вперед. Хотя в темноте Эрвин скорее все угадывал, чем видел. В темноте она действительно показалась какой-то звездной феей, спустившейся, чтобы его утешить.
«…А помнишь, как мы в первый раз встретились? Боже, какой же ты был несчастный! Ты пытался что-то сказать, но рыдания сдавливали тебе горло. И ты не стеснялся плакать передо мной…»
— Подойди ко мне, малыш, — сказала Фея. Она взяла его за руки. Провела по лицу ладонями. Потом нагнулась и поцеловала. — Расскажи мне все, — попросила она. И тогда он рассказал. Обо всем. Сбивчиво — о своей любви к звездам. Горько, вновь начиная плакать, — что его не взяли на каникулы на Марс. А она гладила его по голове. Задыхаясь от обиды он говорил, что его лучший друг бросил ему сегодня: «Таких как ты, калек, в космос не берут!»
«…Наверное, именно о таких случаях говорят, что они нашли друг друга, Эрвин. Ты решил в ту ночь, что я и есть та упавшая звезда. Прилетевшая на Землю специально, чтобы тебе помочь. А я вдруг впервые в жизни почувствовала, что могу кому-то помочь по-настоящему…»
«…Видишь ли, Карлос, в ту ночь я, как звереныш, забился в чащу, — расскажет Эрвин много лет спустя. — Забился, пытаясь спрятаться от первого в своей жизни предательства. Кажется, именно тогда я и решил делиться самым сокровенным только со звездами… Ведь звезды никогда не предадут. Погубят, да, но не предадут… И вдруг я увидел яркий метеор! А мне почему-то показалось, что это не может быть просто метеор. И, не помня себя, я ринулся сломя голову в ту сторону, куда он полетел… Я даже не сообразил, что в той стороне — запретный Спецсектор находится…»
…Она долго гладила меня по голове и молчала.
— Так ты очень любишь звезды, Эрвин? — спросила, наконец, Фея.
Любил ли он звезды!.. Капитан дальних трасс Эрвин Мак-Ллойд прислонился спиной к дереву и закрыл глаза. Любил ли он звезды…
— Очень? — переспросила Фея. — Больше всего? Тогда… — Она замолчала и запрокинула вверх голову.
Эрвин тоже посмотрел на небо. До огромных тропических звезд, казалось, можно было достать рукой, если влезть на верхушку пальмы. Но только тогда они были от него особенно далеко.
— Тогда я обещаю тебе, что ты полетишь к ним! — сказала Фея.
«…Ты поверил мне сразу, не колеблясь. Ведь это было то самое чудо, которого ты так безотчетно ждал…»
— А ты знаешь, какие они на самом деле, малыш? Звезды?
Вот оно, подумал тогда Эрвин. Вот сейчас она возьмет его за руку и они полетят туда. Или нет, сейчас рядом с ними опустится межзвездный корабль и они в плотно облегающих комбинезонах сядут рядом в два кресла перед экраном и…
«…Как ты меня тогда слушал! Не шевелясь, впитывая каждое слово. Веря всему беззаветно и благодарно…»
Как же она рассказывала!.. Время тогда словно остановилось. Роскошные планеты, на небе которых сразу несколько солнц. Разноцветные изумрудные звезды-гиганты и рубиновые карлики. Водовороты галактик и искрящиеся звездные мосты, их соединяющие. Причудливые миражи, возникающие в сердце старых скоплений… Когда она рассказывала, Эрвин все это зидел.
— Я увижу тебя еще? — спросил он при расставании.
— Конечно. Ведь это ради тебя я и прилетела…
«…Ты бросился ко мне на шею и у меня от волнения перехватило дыхание…»
— Эрвин… — голос у Феи был тихий-тихий. — А ты… возьмешь меня с собой… к звездам?..
«…Ты еще сильнее обнял меня и прошептал: „Да!". А я испугалась, что сейчас разревусь и выдам себя…»
— Тогда я буду ждать этого. А до той поры мы будем тут иногда встречаться. Иногда… Но только никто… и никогда… не должен знать, что ты встретил меня.
«И ты выполнил свое обещание, Эрвин. Я знала, что ты его выполнишь. Никто не узнал о нашей встрече. Наверное, это была первая в твоей жизни тайна от наставника. Но одного ты не знал. Ты не знал, что в то же утро я связалась с твоим наставником и рассказала ему все. Все. И это он так устроил, что к тебе чудесным образом стали попадать мои приглашения с указанием времени встречи. И всегда ночью. И он же устроил так, что в это время ты мог беспрепятственно пройти в Спецсектор и не работала — на этот раз умышленно! — его сигнализация…»
Безлунными ночами она ждала его на их поляне. И вновь рассказывала о звездах… А потом Эрвин и не заметил, как сам стал делиться с ней радостью своих первых открытий из книг. А она просила его все больше читать…
Это благодаря ей очень скоро он знал звездное небо, наверное, лучше всех. В любой час средь бела дня мог ткнуть себе под ноги и показать, в каком месте находится любое невидимое отсюда созвездие. Он знал наизусть все о нескольких тысячах звезд— знал их, как лучших друзей. С закрытыми глазами мог нарисовать вид звездного неба с Капеллы, Канопуса, Фомаль-гаута, Ахеонара, Альдебарана…
«…А несколько раз Хирон случайно, — как мне тогда казалось, — перехватывал меня и встреч не было». — «Тогда меня увозили в центральный госпиталь на материк. И я просила твоего наставника, чтобы ты не приходил…»
«…Ее звали Кристина, — скажет ему Карлос Муриальдо много лет спустя. — Она поступила в Спецсектор для неизлечимо больных детей только в десятилетнем возрасте, после смерти родителей. До этого они всегда брали ее с собой в космос. Наверное, это они рассказывали ей о звездах. Все то, что она потом тебе пересказала… Когда мы встретились, ей было семнадцать. Оказывается, она приходила на вашу поляну в течение многих лет еще до встречи с тобой. Словно действительно все это время ждала кого-то…» «И на звезды смотреть», — ответил, помнится, тогда Эрвин.
А потом, в ту ноябрьскую ночь…
— Я уже знаю. Тебе ответили на твое письмо. Поверь, родной, ты поступишь в Звездную школу! Я знаю: все экзамены ты сдашь. Ты обязательно увидишь звезды вблизи…
Почему у Феи задрожал тогда голос? Эрвин вдруг впервые подумал, что и феи иногда могут плакать…
«…Кажется, ты подумал, что я заплакала. Нет. Я не заплакала. Просто я вдруг поняла, что ты не возьмешь меня с собой…»
— Пришла пора нам прощаться, Эрвин. Но только пообещай мне еще одну вещь… Не приходи сюда и не жди встречи со мной, пока не станешь тем, кем мечтаешь…
«…Иногда я думал, почему потом я стал вспоминать ее все реже и реже? Потому ли, что стал забывать? Или же эти детские воспоминания были настолько дороги, что я просто боялся реальности? Хотел, чтобы это навсегда осталось в глубине души самым сокровенным и родным? Не знаю… Но я не прилетел за ней. Пока однажды…»
— Капитан Мак-Ллойд! Вам письмо.
— Спасибо, Мирк. Все в порядке?
— Так точно! Идем строго по графику.
— Можете идти.
Мирк положил кассету на стол и, козырнув, вышел.
«Здравствуй, Эрвин!..»
«…Ей уже тогда оставалось жить совсем недолго. Она родилась с неизлечимой даже в наше время болезнью, которую ее родители подхватили на Харибде. И от которой умерли. Не заразная, но передающаяся по наследству. Тогда этого никто не знал…» — И это Кар-лос скажет ему лишь много лет спустя…
…Старый добрый наставник Хирон подъехал к нему сзади и похлопал по плечу.
— Ну что, Эрвин, малыш, не пора ли нам домой? Уже поздно, Карлос, наверное, заждался.
— Пожалуй, — сказал капитан дальних трасс Эрвин Мак-Ллойд и поднял к звездам лицо. Но в эту ночь звезды с неба не падали. И теперь они были близко.
Эрвин достал из кармана металлическую коробку. Снял с нее крышку и, взяв полную горсть земли с их поляны ссыпал ее в банку.
«…Я оставляю теперь горсть земли с нашей поляны на всех планетах, где бываю. Но одного боюсь. И с каждым днем все больше. Что когда придет неизбежный конец, со мной этой нашей земли не будет…»
— Ну вот и все, — сказал капитан дальних трасс Эрвин Мак-Ллойд и, поднявшись с земли, отряхнул колени. — Пойдем, старина…
«…Я не знаю, когда твой бывший наставник перешлет тебе это мое первое и последнее письмо. Боюсь, что сама я этого уже не смогу сделать… Я попросила его, чтобы это было после того, как ты станешь капитаном. Ты ведь и сам очень любил звезды, Эрвин…»
Они подошли к коттеджу. Сквозь зашторенные окна Карлоса Муриальдо пробивался свет — он ждал их.
— Иди, Эрвин. Я принесу вам молока.
— Спасибо, Хирон…
«…Ты поверил в себя и достиг своей мечты. Но если я все-таки хоть немножко помогла тебе, то Эрвин, родной, прости меня. Я ведь слепая от рождения…»
Рис. А. В. ХОРЬКОВА