Альмейда шел по ночной улице и был настроен изменить судьбу.

«Сейчас или никогда», — думал идальго, сжимая дьявольский амулет, подарок Родригеса. Последние 25 золотых он бесшабашно истратил вчера, и шелковый кошелек с монограммой был пуст, а на толедском клинке появилось много новых зазубрин.

Холодный ветер с градом заставил прибавить шагу. Заныла рана от индейской стрелы и захотелось глотнуть горячего красного вина с медом.

Альмейда нашел в темноте нужный дом и постучал кулаком в дверь так, как велел Родригес: шесть, шесть и еще шесть раз с двумя долгими паузами.

Прислушался. За дверью послышалась возня. Он понял, что хозяин подзывает собак и шепчет свои заклинания. Зажатый в руке амулет дернулся, словно ожил. Лязгнул тяжелый железный засов. Вслед за полоскою желтого света вышел на холод сам чернокнижник: щуплый, лысый, немолодой, не внушающий почтения, похожий скорее на приказчика в маленькой лавке старьевщика.

Он говорил на испанском с легким акцентом. Альмейда так и не понял, чей это акцент, хотя много странствовал.

— Что хочет от меня благородный идальго?

— Черную свечу.

— Что?!

Альмейда не понял — напуган тот или обрадован.

— Скажи, сколько стоит свеча?

— Я отдам ее бесплатно, иначе она потеряет силу.

Вернувшись к себе, Альмейда сразу же начертил мелом круг и зажег свечу огнивом.

Дьявол не заставил себя ждать. Свеча не сгорела даже на треть. Пришелец из преисподней выглядел именно так, как представлял Альмейда, и не был похож на чудовище в виде двуногой свиньи со стальной щетиной и с рогом во лбу, как говорил Родригес.

— Мой видимый облик связан со вкусами и характером тех, кому я являюсь, — пояснил Дьявол.

Альмейда внимательно вглядывался в его лицо — мудрое и суровое. В нем сочетались черты философа, короля, цирюльника и наемного убийцы с мадридского рынка, и было что-то от старого берберийского колдуна, которого встретил когда-то Альмейда в горах Атласа.

— А истинный облик? — спросил идальго.

— Нельзя показать то, что не могут увидеть. Как объяснить слепому с рождения, что изумруд зеленый? Зачем ты меня вызвал?

— Не думал, что это так просто.

— Все ритуалы — условность. Ты искренне звал — я пришел. Ты не боялся встречи со мной.

— Мы все равно скоро встретимся.

— Разумно. Чего ты хочешь? Только не требуй сделать тебя властелином Вселенной, бессмертным и прочее в таком же роде. Это возможно. Но души людей не стоят того. Вы — мелкий жемчуг, который собирают горстями. Я запускаю пальцы в песок всего человечества. Прочти договор, — он протянул Альмейде пергамент с запахом серы.

Тот сразу сам развернулся, и по нему побежали горящие буквы с такой скоростью, чтобы было удобно читать.

— Ты зря ищешь двусмысленностей в договоре, — сказал Дьявол. — Все четко и ясно, без разночтений. Я никогда не нарушаю своих обещаний и не мщу за проигрыш. Но люди плохо представляют то, чего хотят получить. Один царь попросил, чтобы все, к чему он прикоснется, превращалось в золото. И золотыми стали еда и одежда. Кто виноват в его страшном конце? Я выполнил обещание. Раб, который вызвал меня, попросил только год сытой жизни и без работы.

— И стал свиньей?

— Ты догадлив.

— Могу я подумать, перед тем как просить?

— Да.

— Как долго?

— Куда нам спешить? У тебя впереди целая жизнь, а у меня иные понятия о времени. Я знаю тебя, как всех людей мира — живших, живущих и тех, кто родится. При всех грехах ты великодушен. Хочу отплатить тебе тем же. Советую отказаться от договора. Еще никто из людей не смог перехитрить Дьявола. Такое бывает только в баснях о купцах и мудрых софистах. Надеешься стать первым?

«Что попросить?» — думал Альмейда. Его ремесло — война, и он преуспел в нем. Воевал в Европе, Африке, Новом Свете. На суше и на море. Он и сейчас жаждал славы великого конкистадора и власти. «Стать первым фехтовальщиком мира? Это возможно?»

«Да» — подтвердили огненные буквы пергамента Дьявола.

Альмейда вспомнил о Хосе Реарте… Непобедимый Хосе — лучший клинок Пиренеев и Франции был убит из арбалета при незначительной стычке с прованскими еретиками, стрела попала в висок. Такая смерть не могла принести славы.

«Богатство?» — Бен-Гаам, богатый алжир-ский еврей-ростовщик, прибывший в Мадрид из Гааги, долго вершил судьбы знатных аристократов, давая или не отпуская деньги взаем. Простой пьяный солдат пробил ему голову рукояткой кинжала из-за двух золотых.

Альмейда слышал о тайных обществах, которые вершат судьбы мира и существуют уже много тысячелетий, корни их уходят во времена фараонов и Атлантиды.

«Что толку от власти, если тебя не видят?» — Альмейда не находил смысла быть властелином мира и уступать дорогу тем, кто одет лучше.

«Я должен быть на виду», — решил Альмейда.

— Хочу собрать вокруг себя знатных и богатейших. Иметь возможность открыто вершить их судьбы.

— Ты можешь попросить еще что-то. Придумай самое невероятное и нелепое, и это сбудется.

— Хочу быть единым в трех лицах, — сказал идальго.

— Богохульствуешь, сын мой! — усмехнулся Дьявол, приняв образ полкового капеллана.

— Ты очень силен, но все же не всемогущ. И уподобить меня Богу не можешь. — Альмейда был уверен в победе. В случае невыполнения Дьяволом любого из обещаний человек получал все и оставлял за собой душу.

— Ставь подпись.

Идальго скрепил договор кровью.

Альмейда увидел огромную золотую арену и как он, кувыркаясь, летел на нее…

Упал, перевернулся последний раз и замер, смотря вверх на людей восемнадцатью глазами. Его окружали знатнейшие и богатейшие люди страны, и он вершил их судьбы открыто, служа теперь Дьяволу.

На золотом подносе лежали игральные кости.

666.