— Касси?

Бертрам сразу заметил девушку в огненно-красном платье, резко свернувшую в сторону при его приближении. В первую секунду он поразился, как сильно она похожа на Кассандру, однако в сумерках легко обознаться.

Обычно ни одна хорошенькая и сексапильно одетая девушка не ускользала от внимания Берта, но эта привлекла его не только яркой внешностью. Неужели его голова так забита мыслями о Касси, что теперь она мерещится ему в каждой встречной? Ведь это никак не может быть она!

Мисс Кассандра Росс, известная в университетском городке Эрлбери как Леди-Профессор. Девушка, которую Берт ни разу за четыре года не видел в иной одежде, кроме как в длинной юбке и в мешковатой мужской рубашке. Довершали образ большие очки с толстыми стеклами.

Та же, что повстречалась Берту возле ворот, была одета в вызывающее алое платье, едва доходящее до середины бедер. Волосы ее не были скручены в тугой пучок на затылке, а свободно рассыпались по плечам. В сумерках могло показаться, что это тот же самый неповторимо-огненный цвет. И все-таки, все-таки…

Девушка слегка обернулась, и стекла очков блеснули в свете фонаря.

— Касси? — снова окликнул ее Берт.

Он все еще не был уверен, что не ошибся. Кто бы мог представить, что Леди-Профессор разгуливает по вечерам на четырехдюймовых каблуках и в таком платье?

Неожиданно Берт понял, что происходит. Сегодня вечер пятницы, и Кассандра Росс приступила к воплощению своего немыслимого плана. О Боже!

В груди Берта заклокотала труднообъяснимая ярость. В три шага он преодолел разделяющее их расстояние — тем более что девушке не давали быстро идти высоченные каблуки — и схватил ее за плечо, разворачивая к себе.

— Ox! — воскликнула она, оступаясь от неожиданности, и выставила перед собой ладони, словно пытаясь защититься. Теперь, когда они оказались лицом к лицу, Берт убедился, что это действительно Касси.

Прошло не более секунды, но и этого хватило, чтобы близость Касси заставила его кровь закипеть. Ее обнаженное плечо было гладким и горячим, а от тела исходил легкий запах земляники… Берт не знал, то ли так пахнут ее духи, то ли она сама. Вожделение, смешанное с яростью, окатило его горячей волной.

Она выглядела… потрясающе соблазнительно. Рыжие, как у тициановской Венеры, пряди струились по плечам водопадом огня. Впервые Берт увидел ее волосы распущенными, и они оказались именно такими длинными и сияющими, как он предполагал. Даже огромные очки не портили, а, скорее, наоборот, придавали Касси особую, оригинальную привлекательность. Берт представить не мог, какое сногсшибательное впечатление может произвести сочетание очков, рыжих волос и короткого ярко-красного платья!

Касси покачнулась на высоких каблуках, и он поддержал ее обеими руками. Возможно, в этом и не было необходимости — просто Берту чертовски хотелось коснуться ее еще раз!

Теперь одна его ладонь сжимала обнаженное плечо, вторая же лежала на талии. Сквозь тонкий шелк он чувствовал тепло упругого тела. На миг ему захотелось прижать девушку к себе как можно плотнее.

— Ты, — выдохнула Касси, слегка отстраняясь и переводя дыхание, ты… меня напугал.

Короткое платье не прикрывало ее длинных стройных ног. Только теперь Берт заметил, что Касси вместо колготок надела чулки на широкой черной резинке. Подол едва прикрывал то место, где резинки кончались и белела светлая кожа. Сверху красное платье было не скромнее, чем снизу: глубокое декольте обнажало плечи и позволяло заглянуть в темнеющую ложбинку между грудями. О Боже!..

Берт чуть не застонал от острого желания. Пожалуй, предстань она перед ним нагишом, он и то не поразился бы сильнее.

— Спокойной ночи, мистер Уорринг! — донесся до него веселый юношеский голос.

Берт с трудом отвел взгляд от Касси. Группка из трех студентов как раз проходила мимо них.

— До понедельника, — выдавил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я, пожалуй, тоже пойду.

Касси сделала попытку высвободиться, но Берт еще сильнее сжал руку на ее плече.

— Нет.

— То есть как это «нет»? — Она выглядела пораженной, как школьница, которой родители запрещают в воскресенье выйти из дому. Не далее чем вчера такой же вид был у сестренки Берта, когда он отказал ей в деньгах на карманные расходы.

— Нет — значит нет. Ты никуда не пойдешь, пока не объяснишь, что все это значит.

— Что — все это?

— Почему ты шатаешься по темным улицам в подобном непотребном виде?

— Я не шатаюсь. — Касси гордо вздернула подбородок.

Мимо них прошла еще одна компания студентов, на этот раз незнакомых. Молодые люди уже миновали их, и от ворот донесся протяжный одобрительный свист. Берту не надо было долго раздумывать, чтобы понять, кому адресован этот знак восхищения.

Он быстро шагнул из-под фонаря в тень, увлекая Касси за собой. Девушка была так потрясена, что почти не сопротивлялась. Берт же жалел только об одном: что у него нет сейчас пиджака, который можно было бы снять и накинуть Касси на плечи.

— Дорогая, прими мое поздравление. Начало положено, ты получила первый пример для твоей диссертации.

— Первый пример?

Касси широко раскрыла глаза. Ее недоумение было так велико, что даже пересилило гнев.

Пользуясь моментом, Берт потащил девушку к своей машине, отвлекая ее разговором.

— Именно так. Ты слышала свист? Это верный признак, что твою привлекательность оценили, и сейчас будет предпринят следующий шаг согласно ритуалу ухаживания.

— Но я не слышала никакого свиста. — Касси встала как вкопанная, растерянно моргая и ожидая едва ли не разбойничьих посвистов из зарослей деревьев.

— Пошли, пошли, красавица, я тебе все объясню, когда мы сядем наконец в машину. — Внезапно потребность спрятать Касси от посторонних глаз стала непреодолимой. Впрочем, пока Берт не хотел заниматься самокопанием, выискивая мотивации своих поступков.

Но девушка резко вырвала руку, едва они подошли к автомобилю.

— Прости, Берт, я должна зайти в мой кабинет.

— Ты собираешься идти до гуманитарного корпуса и обратно одна? осведомился он мрачно, оглядывая сумеречные аллеи. Будто бы под каждым кустом прятался злобный похититель, только и поджидающий одинокую красавицу — или, на худой конец, дуру-профессоршу.

— Я все время хожу здесь одна и днем, и по вечерам! — раздраженно возразила Касси.

— Но вряд ли на таких высоких каблуках, — прищурился Берт. — Если что, ты даже убежать не сможешь.

— Я их не для того надела, чтобы убегать.

На мгновение ему стало жарко от ревности.

— А зачем тогда? Собираешься на свидание с каким-нибудь университетским ослом?

Касси нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Да будет тебе известно, что университетский осел, которого я пригласила на свидание, отказался.

Неужели это о нем? Как ни странно, от сердца Берта тут же отлегло, но он не подал виду.

— Если ты не собралась на свидание, тогда какого черта нацепила этот клочок шелка, достойный… девицы легкого поведения?

— Я иду в ночной клуб.

— Только через мой труп, солнышко!

Губы ее дрогнули, и на секунду Касси снова стала похожа на себя обычную — консервативную и безупречную женщину-профессора.

— Бертрам Уорринг, ты не имеешь права мне указывать.

— Я твой друг. И это дает мне право защищать тебя от тебя самой.

— Защищать? Я не собираюсь делать ничего такого, что не может позволить себе любая совершеннолетняя жительница страны, которой не с кем провести выходные!

— Детка, ты очень мало видела в жизни. Иначе знала бы, что женщины ходят в подобные места не по одиночке, а только компанией так безопаснее. Ты же совершенно одна и уязвима как никогда!

Касси гордо выпрямилась.

— Я не буду уязвима, если ты позволишь мне дойти до моего кабинета.

— Что ты там прячешь, в твоем кабинете? Команду телохранителей?

— Нет, газовый баллончик. Я купила его в четверг.

Да, Касси, оказывается, полна сюрпризов. И еще более наивна, чем шестнадцатилетняя сестренка Берта.

— Да уж, ты меня успокоила. Против баллончика никто не устоит. — Берт снова положил руки на плечи девушке.

Он был выше ее на голову, но каблуки прибавляли Касси роста, и теперь их глаза оказались почти на одном уровне. Прикосновение рук Берта заставило девушку вздрогнуть. Интересно, что послужило тому причиной: вечерний ветерок или же ее взволновало это касание? Заинтригованный, он привлек девушку ближе.

Она не противилась, глядя ему прямо в глаза. Как будто не было ничего необычного в том, что Бертрам Уорринг обнимает ее в темном уголке парка, жадно стискивая плечи своими пальцами.

Это доказывало лишь то, что Касси слишком наивна. А значит, ее ни в коем случае нельзя отпускать никуда одну.

— Сказать по правде, я не доверяю газовым баллончикам, — сообщил он. Особенно в руках девушки, которая не умеет ими пользоваться. Впрочем, команде телохранителей я бы тебя тоже не доверил… сегодня, когда ты одета в такое платье.

Касси улыбнулась.

— Все будет в порядке, Берт. Не волнуйся.

— Ладно, не буду, — усмехнулся он в ответ. — Я просто пойду с тобой вместе.

Брови Касси изумленно поползли вверх.

— Берт…

— В чем проблема? Тебе нужен был кавалер на этот вечер. — Он ласково провел горячей ладонью по ее шелковистому плечу. — И вот университетский осел, которого ты пригласила на свидание, согласен повести тебя в ночной клуб. Ведь ты не отменишь приглашение?

Приглашение… Если это можно так назвать.

На самом деле разговор, произошедший между ними во вторник вечером, менее всего походила на романтическое приглашение.

Касси долго собиралась с духом, прежде чем приступить к исполнению замысла. По вторникам занятия у Берта кончались поздно, и он обычно оставался в помещении кафедры на полчаса — выпить чашку кофе и собраться с мыслями. Отлично! Касси намеревалась застать его там.

Но как же начать разговор на такую щекотливую тему?

«Привет, Берт, если ты свободен в субботу вечером, то не мог бы зайти и сделать меня женщиной?»

Или: «Как тебе нравится идея перевести наши отношения на другой — сексуальный — уровень?»

Фу, как же это глупо и пошло звучит! Почему она совершенно не умеет разговаривать на подобные темы? Вместо того чтобы постигать эту науку в подростковом возрасте, как другие девочки, Касси больше корпела над книжками. Вот теперь и мучается, раздумывая, как бы соблазнить самого завидного кавалера в городе… или, по крайней мере, в университете.

Может, стоит иначе одеться для этого разговора? Вместо мужской рубашки и юбки ниже колен — коротенькое платье и четырехдюймовые каблуки…

Дверь кафедры распахнулась, оживленно беседующие профессора вышли в коридор. Слава Богу, Берта среди них не было. Эти преподаватели были ей по большей части незнакомы — с факультета социологии, а не историки, как Касси. Она поспешно отступила с дороги и прижалась спиной к стене. Почему-то появление трех лысоватых стариков и еще двух профессоров помоложе окончательно убедило девушку, что все происходит наяву. Может, Бертрам Уорринг и похож на красивую мечту, но уж эти важные мэтры социологии были реальными, как вступительный экзамен.

Касси перевела дыхание, поправила очки и взялась за ручку двери. За спиной ее раздался мужской голос, и она вздрогнула от неожиданности.

— Слушай, почему бы мне не подняться к тебе сегодня вечером и не поболтать о том о сем?

Нет, это не могло относиться к ней, Касси. Она жила в одноэтажном домике. Да и, кроме того, кому понадобится к ней заходить?

И правда, навстречу молодому человеку, идущему по коридору, уже спешила улыбающаяся девушка, наверное студентка. Наконец решившись, Касси потянула дверь на себя, отворачиваясь от радостно обнимающейся парочки.

В конце концов чем она хуже, например, этой девчонки? Ей всего двадцать пять лет, и решимости у нее достанет. В любом случае без решимости тут не обойтись, иначе прощай, диссертация. Прощай, любимое дело, идея, которую она вынашивает уже второй год! За диссертацию стоило бороться, стоило доказать всем, что она не какой-нибудь синий чулок, умеющий только сидеть над книгами. А что послужит лучшим тому доказательством, нежели романтическое приключение с самым знаменитым ловеласом университета?

То, что романтическое приключение с Бер-том соответствует ее собственным давним мечтам, Касси предпочитала держать при себе. Разве она виновата, что наиболее подходящий человек для ее замысла и есть тот самый мужчина, о котором она втихомолку грезит вот уже несколько лет?

Касси расстегнула верхнюю пуговицу своей клетчатой рубашки, будто ей не хватало воздуха, и вошла.

Комната была пуста, только за крайним столом сидел мужчина, и перед ним дымилась чашка кофе. Он не двигался, вытянув под столом длинные ноги и прикрыв глаза, только пальцы барабанили по подлокотнику кресла. Это был Бертрам.

На секунду Касси замерла, любуясь им. Мужчиной, в чьих руках сейчас находилось ее будущее, хоть он об этом еще не знал. Берт был одет очень просто, не по-профессорски — в джинсы и в футболку с логотипом университета Эрлбери: раскрытая книга на фоне восходящего солнца и переплетенные буквы У и Э. Короткие рукава футболки не скрывали роскошных мускулов. Иного нельзя было ожидать от человека, который помимо преподавательской деятельности профессионально занимался конным спортом и содержал конюшню неподалеку от городка. В университете он появлялся не каждый день, зато выездке и конкуру посвящал все оставшееся время своей жизни.

Как и всякий раз при виде Берта Касси восхитилась твердой линией его подбородка, резко очерченными скулами. Возможно, на чей-то вкус его лицо казалось слишком жестким, но Касси привлекал именно такой тип мужской красоты. А если прибавить к этому пшеничного цвета волосы и пронзительные светло-голубые глаза под темными бровями…

Должно быть, Касси слишком громко вздохнула. Берт выпрямился в кресле, моментально выходя из медитативного состояния, и широко улыбнулся ей, своему давнему другу. Именно эта улыбка и губит сердца глупых студенток, подумала Касси.

— Привет, солнышко.

Солнышком Берт прозвал девушку за ярко-рыжие волосы и золотые веснушки на щеках.

Касси до этого дня не знала, что колени действительно могут подгибаться. Ее охватила такая слабость, что она была вынуждена схватиться за спинку ближайшего стула и на миг прикрыть глаза.

Берт молча улыбался, ожидая ответного приветствия.

Главное — сразу взять быка за рога, напомнила себе девушка и отважно начала:

— Я знаю, Берт, у тебя куча дел. Но что, если я приглашу тебя в гости? Поможешь мне сжечь кое-какие бумажки?

Молчание, повисшее в комнате, казалось бесконечным. Касси едва не застонала, осознав, какую глупость только что сморозила. Теперь единственный выход — развернуться и бежать отсюда без оглядки!

Берт моргнул, улыбка его стала растерянной. Потом медленно встал из-за стола, будто собрался сказать речь.

Касси почувствовала себя так же скверно, как некогда на вступительных экзаменах.

— Наверное, у меня что-то со слухом, — произнес наконец Берт, хмуря брови тем особым образом, который сводил с ума всех особ женского пола от шестнадцати до шестидесяти лет. — Слушай, ты не могла бы повторить твои слова?

Касси увидела спасительную лазейку и попыталась ею воспользоваться.

— Да я… я так, ничего и не сказала. То есть я зашла попрощаться, мне надо домой. — Она готова была отказаться от своего замысла.

— Подожди-ка. — Берт вышел из-за стола.

Будь он немощным стариком, Касси непременно сбежала бы. Но Берт… Девушка понимала, что тренированный спортсмен догонит ее в считанные секунды, поэтому только стояла, держась за спинку стула и по-идиотски улыбаясь.

— Мне показалось, я слышал интересное предложение, — продолжал Берт, подходя ближе.

Касси отчаянно замотала головой.

— Солнышко, сколько лет мы с тобой дружим? — спросил он, берясь со своей стороны за спинку злосчастного стула, ставшего теперь единственной преградой между ними.

Она поперхнулась.

— Н-ну… четыре года и три месяца.

Касси помнила каждую их встречу за эти годы.

И ни разу она не оказывалась от него на таком близком расстоянии!

— Около того. За это время мы с тобой беседовали о студентах, об учебном плане, о стилях обучения. И даже пару раз — о лошадях. Но ни разу за четыре года ты не звала меня в гости, чтобы сжечь кое-какие бумажки.

Краска залила ее щеки, да что там щеки — все лицо. Даже уши Касси, казалось, полыхали от смущения.

— Самое смешное, что я старался заигрывать с тобой напропалую и в лучшем случае добивался сдержанной улыбки. — Берт приподнял ее лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

Касси встретилась с ним взглядом, и голова ее закружилась. Способная блистательно прочесть лекцию перед огромной аудиторией ленивых студентов, сейчас девушка не могла связать двух слов.

— Почему бы тебе не объяснить, что происходит? — сказал Берт, отстраняясь. Он легко подхватил стул, лишая Касси последней опоры, и придвинул его к своему столу. — Садись, выпей со мной кофе.

— Полагаю, это означает отказ, — пролепетала Касси.

Как неимоверно тяжело, когда лучший друг отказывает тебе в просьбе! Может быть, для Берта, чья жизнь куда насыщеннее, она всего лишь одна из многих знакомых, но для нее общение с ним очень важно. Касси ценила каждый вечер, проведенный вместе с ним за неторопливой беседой за чашкой кофе.

— Почему же отказ? Это значит, что я хочу понять тебя. Не так уж часто Леди-Профессор обращается с подобным предложением к парню вроде меня.

Берт ободряюще сжал ее руку, и девушка испытала от этого огромное удовольствие. Его ладонь была сильной, как у любого спортсмена-конника, но при этом прикосновение казалось удивительно нежным.

Но Касси понимала, что физическое удовольствие преходяще. Куда больше она нуждалась в моральной поддержке Берта. Поддержке, без которой ее научные изыскания становились невозможными.

Он молча ожидал слов Касси. Да, странная птичка, эта Леди-Профессор, но тем сильнее она привлекала его. Берт положил на нее глаз уже четыре года назад — так разительно она отличалась от остальных женщин. Интеллигентная, порядочная, умная и дисциплинированная… Эти качества Берт более всего ценил в людях.

А кроме того, у Касси были потрясающие медно-рыжие волосы. Берт гадал, какой они окажутся длины, если их распустить? Касси всегда носила их скрученными в пучок на затылке. Кажется, она и не подозревала о том, что очень привлекательна — в своем скромном, ненавязчивом стиле. Берт удивлялся, неужели он — единственный парень в университете, кто это замечает? Касси плыла по бурному морю университетской жизни, невозмутимо глядя на мир сквозь толстые стекла очков. Ее стройную фигуру неизменно скрывала мешковатая одежда.

Берт провел не один час, фантазируя, какова она без этих бесформенных тряпок, обнаженная. Касси казалась рождественским подарком, плотно запакованным в бумагу: разворачиваешь ее слой за слоем, и сердце бьется все сильнее…

Хотелось бы знать, что она теперь задумала?

— Солнышко, не вздумай отмалчиваться. Я все равно не отстану, пока не узнаю, что у тебя на уме. Налить тебе кофе?

Он поднялся, сделал ей кофе и с легким поклоном подал чашку. Это было частью их вечернего ритуала: сидеть рядом, потягивая кофе — он черный, а она со сливками, — и обсуждать дневные дела. Берту всегда нравилось с ней беседовать. Да что там, просто быть с ней рядом. С ней было спокойно особенно теперь, когда он решил быть крайне осторожным в связях.

На дружбу он был способен. Но, по мнению бывшей жены, не умел по-настоящему любить. Возможно, Мелисса была права.

Усилием воли прогнав неприятные воспоминания, Берт посмотрел на Касси и увидел, что глаза ее наполняются слезами — слезами ярости.

— Они отклонили мой проект диссертации! — выпалила Касси так, будто сообщала о конце света.

— Очень сочувствую.

Так вот что она имела в виду, приглашая его сжечь бумажки! А он-то думал…

— Диссертационный комитет хочет, чтобы я продолжала исследование источников, но я не согласна! — Касси хлопнула ладонью по столу, так что чашки подпрыгнули на блюдцах, потом сняла очки и вытерла глаза.

— Но ведь ты достигла на этом поприще больших успехов. Разве не так?

— Так. Однако я не вижу здесь для себя возможностей роста. Я начала заниматься историей, чтобы лучше понять людей через связи прошлого с настоящим. Но история — живая наука, нельзя ограничивать ее сухим изложением фактов!

— Понятно, — кивнул Берт, завороженный тем, как яростно выговаривает слова ее красивый маленький рот. А еще говорят, что красота и ум не могут сочетаться в женщине! — И что же ты задумала?

— Я хочу изучать традиции ухаживания.

Берт, как раз подносивший чашку к губам, едва не расплескал кофе.

— Традиции чего?

— Вековые традиции ухаживания. «Куртуазная любовь вчера и сегодня» это название моей диссертации. Тебя что-то удивляет?

— Ты сегодня преподносишь сюрприз за сюрпризом, — произнес Берт, ставя чашку обратно на стол.

Касси прищурилась.

— Считаешь, что я не способна развить эту тему, да? — Голос ее звучал резко.

Берт перевел дыхание, явно неготовый к следующему раунду.

— Почему же?

— Потому что я ничего не смыслю в ухаживании даже в современной жизни, куда уж мне заниматься сравнительным анализом!

— Так сказал диссертационный комитет? — наконец догадался Берт. Ничего удивительного, что Касси пришла в ярость.

— Ну да. Как можно столь безоговорочно судить о человеке? Только потому, что я редко выхожу в свет, меня занесли в список безнадежных теоретиков! Как будто я не имею никаких чувств, никакого… личного опыта.

Хорошо, что чашка Берта стоял на столе, не то он непременно выплеснул бы кофе себе на джинсы.

— Но на чьем же примере ты собираешься изучать эти… Как ты их назвала? Традиции ухаживания?

— Я имею в виду не половой акт, — чинно проинформировала его Касси. Отношения мужчины и женщины психологичны и зависят от многих факторов. Некоторые традиции берут начало в глубокой древности. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. — Она неопределенно помахала рукой в воздухе.

— И ты собираешься писать на эту тему диссертацию?

— Собираюсь. Но прежде хочу ознакомиться на практике…

— Постой, — перебил ее Берт. — Это означает, что ты решила поднабраться личного опыта в сфере ухаживания и потом провести сравнительный анализ?

Касси одарила его одобрительным взглядом, как образцового ученика.

— Вот именно.

— Понятно, — в очередной раз повторил Берт.

Почему-то он был напряжен, как большой зверь в тесной клетке. Наивная юная Кассандра Росс собиралась выйти в большой и опасный мир, хлопая глазами за стеклами очков, и аккуратно записать в тетрадку схему отношений, не поддающихся никакому описанию. Возможно, она была одной из самых сообразительных аспиранток, но уединенная жизнь сделала Касси слепой и беспомощной перед окружающей действительностью.

Тем временем она придвинулась к Берту и задумчиво провела пальцем по логотипу университета на его футболке.

— Один из членов этого несчастного комитета так и сказал: «Как вы, при полном отсутствии личного опыта, можете браться за столь щекотливую тему?» Ты только представь, Берт!

Однако этот член комитета высказал мысль, пришедшую на ум и самому Берту. Как можно писать об ухаживании, если за тобой никто никогда не ухаживал? Он лучше, чем кто другой, знал, что мужчины выбирают для этого других женщин, не таких, как Кассандра Росс. Может быть, дело было в воспитании: отец Касси, рассеянный профессор, растил ее в одиночку, и никто не научил девочку тому, что называется «женскими хитростями».

— Но я решила, что не приму отказа, — продолжала Касси.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что всеми силами буду стараться протолкнуть мою тему. — Зеленые глаза девушки светились решимостью. — Первое, что я сделаю, — это приобрету немного опыта.

Берт подался вперед.

— То есть как это — приобретешь немного опыта?

Он чувствовал себя человеком, нечаянно выигравшим в лотерею целое состояние и не знающим, что с ним теперь делать. Неужели Леди-Профессор собирается использовать его для… приобретения опыта? Берт не знал, радоваться ему или ужасаться.

— Очень просто. — Касси поднялась, одернула юбку. Однако, несмотря на решительный вид, пальцы девушки слегка дрожали, что не укрылось от внимательных глаз Берта. — Но мне нужно, чтобы этот мой личный опыт вызвал общественный резонанс. Короче говоря, мне нужно завести роман, который заметит весь университет. Скандальный роман!

Берта словно окатили холодной водой. Черт возьми! А ведь начинался разговор так многообещающе. Но именно скандального романа он себе не мог сейчас позволить. Ни в коем случае!

— Почему ты пришла с этим предложением именно ко мне?

В глубине души Берт надеялся услышать, что Касси давно восхищается им и предпочитает его любому другому мужчине. Но…

— Потому что ты имеешь самую скандальную репутацию в университете. Если мы начнем вести себя как влюбленные, это не укроется от глаз администрации. Мой имидж книжного червя развеется как дым. А уж если дойдет до страстных поцелуев на людях…

Берт горестно вздохнул. Значит, Касси в нем привлекает лишь скверная репутация. Ей нужен тот мужчина, которым он был раньше, а не тот, которым он пытается стать теперь. Если, конечно, хочет добиться опекунства над Хейзл.

Но Касси была аспиранткой кафедры истории, хотя и получила право преподавать. А он, Бертрам Уорринг, носил звание преподавателя. Романы между преподавателями и учащимися крайне не одобрялись администрацией. Берт не мог рисковать: скандал сейчас пришелся бы ему как нельзя более некстати. Придется ему разочаровать Касси, как ни жаль это делать, — видно, эта тема много значит для нее.

Касси продолжала поедать его взглядом. Пальцы ее все сильнее дрожали от волнения.

— Так как же? Ты мне поможешь?

Берт прикрыл на секунду глаза, проклиная себя впервые за долгое время и зная, что будет это делать еще не раз.

— Прости, Касси. Но я… не могу.

Он готов был к какой угодно реакции: что она обидится и уйдет, хлопнув дверью, что обвинит его в трусости. Но только не к крайнему ужасу, зазвучавшему в ее голосе:

— То есть как это не можешь? Что ты хочешь этим сказать?

Берт пораженно смотрел на нее. Девушка, казалось, была готова разрыдаться от злости.

— Ты же… У тебя же слава первого развратника в Эрлбери! Ты что, заболел и потерял интерес к женщинам? Или просто я настолько не соответствую твоим… стандартам?

Губы Берта дрогнули в печальной усмешке.

— Нет, Касси. Дело не в тебе. И не в моем… интересе к женщинам. Он никуда не девался.

На лице девушки появилось явное облегчение.

— Я готов ухаживать за тобой, и с большим удовольствием. — Голубые глаза Берта словно потемнели под ее пристальным взглядом. — Ты понимаешь, что это значит?

Касси заставила себя кивнуть.

— К-кажется… да.

— Дело не в том, чего бы я хотел, а в том, что я могу себе позволить в сложившихся обстоятельствах.

В этот миг Касси отчаянно жалела, что она не одна из веселых и разбитных женщин в цветных шелках, которым все всегда удается. Такой женщине Берт не смог бы отказать.

— Я поняла, — выдавила она с трудом, даже изобразила на лице улыбку.

Но Берта эта улыбка не обманула.

— Нет, ты ничего не поняла. — Он накрыл ее дрожащую руку своей и попробовал притянуть к себе, снова усадить на стул.

Но Касси не желала выслушивать, почему этот мужчина не хочет с ней спать. Она попыталась отдернуть руку. На сегодня довольно, ей не вынести вежливой реплики вроде «давай останемся друзьями».

— Все в порядке. — Она поправила очки, как всегда делала в минуты волнения.

Но Берт не отпускал ее руки, продолжая настойчиво тянуть на себя.

— Пусти, Берт. Честное слово, я не в обиде. Я просто подумала, что для тебя это будет несложно. Ты развлечешься, а мне поможешь в работе, к тому же мы так давно дружим, что… — Она сглотнула, подыскивая слова. — Нет, слишком большой наглостью было беспокоить тебя из-за моих проблем… У тебя ведь могли быть неприятности с администрацией, а я и не подумала. Пойду-ка я лучше домой, поработаю.

— Сядь, пожалуйста, и выслушай меня, — попросил Берт тихо.

В его голосе было нечто такое, что Касси послушно опустилась на стул, молясь только, чтобы он не слишком мучил ее оправданиями.

— Мне сейчас нужно во что бы то ни стало сохранять лицо, — сказал Берт. — Поскольку в ближайшие две недели я должен оформить опекунство над младшей сестренкой.

Отпустив наконец ее руку, он полез в карман и вытащил цветную фотографию черноволосой девочки-подростка.

— Хейзл шестнадцать лет. Самый опасный возраст.

— Это твоя сестра? — удивилась Касси. В чертах девочки не было ни малейшего сходства с Бертом. Он — белокурый, широколицый, светлый как солнце, а она — темненькая, кареглазая.

— После того как мама ушла к другому мужчине, мой отец женился на матери Хейзл, — продолжал Берт. — Она родилась года через два. — Он ласково провел пальцем по фотографии. — Мы всегда были очень близки, даже когда уехал учиться, я все время писал ей, приезжал на выходные. А когда наш отец и мама Хейзл погибли в катастрофе…

Теперь уже Касси сжала его руку, желая утешить.

— Я помню. Ты тогда… ужасно переживал. Берт кивнул.

— Хейзл всегда была сложным ребенком, а после такого горя и вовсе изменилась, стала очень эксцентричной. Она до сих пор не может смириться со случившимся. Какое-то время Хейзл жила у своей бабушки по материнской линии. Долорес всегда не любила нашу семью и моего отца. Она считает, что тот погубил ее дочь. Хейзл было плохо у нее, и она написала мне, прося забрать к себе. Поэтому я оформляю опекунство.

— Теперь понятно, — кивнула Касси сочувственно. Она хорошо помнила, как мучился с опекунским советом ее отец, а ведь речь шла о родной дочери! В случае с сестрой, конечно, хлопот будет еще больше. Берту попортят немало крови.

— Конечно же бабка Долорес полагает, что я дурно влияю на девочку, продолжал тот. — Помню, когда мы еще детьми приезжали к ней в гости, она считала меня едва ли не дьявольским отродьем только за то, что я езжу на мотоцикле. Ты знаешь таких старух, которые в любом подростке видят исчадие ада?

Касси легко представила эту бабушку Долорес, и ей стало ужасно жаль Хейзл. Бедной девочке приходилось нелегко. Она кивнула.

— Самое странное, что старухе удалось склонить на свою сторону членов опекунского совета. Она делает все, чтобы помешать мне забрать Хейзл. Не то чтобы старуха очень любит внучку, просто хочет настоять на своем.

— Кошмар! — искренне отозвалась Касси. Ей даже неловко стало: собственные проблемы вдруг казались ничтожными по сравнению с неприятностями друга. Кроме того, льстило, что Берт откровенен с ней.

— Тут вообще все довольно сложно. — Он сокрушенно покачал головой. Дело в том, что моя сестра не простой подросток. Хейзл — вундеркинд. В школу она пошла в четыре года, а в этом году поступает в университет. Сдала все выпускные экзамены экстерном.

— В университет? Сюда, в Эрлбери?

Берт гордо кивнул. На лице его сияла улыбка.

— Ничего себе! — поразилась Касси. — Это в самом деле потрясающе! У тебя, как я погляжу, забот полно. Справишься?

— Надеюсь, солнышко. Иногда мне кажется, что Хейзл старше меня и не мне ее опекать.

Касси знала кое-что об одаренных людях и сомневалась в последних словах Берта. Талантливые натуры, как правило, оказываются особенно беззащитными в жизни.

— Я рассказываю все это, чтобы ты поняла, почему я отверг твое… очень заманчивое предложение. — Берт коснулся губами своей ладони и послал девушке воздушный поцелуй. — Мне как раз сейчас нужно печься о моей репутации, а ты еще, как назло, аспирантка. Если администрация будет мною недовольна, прощай опекунство.

Касси согласно кивнула.

— Все в порядке. Спасибо, что объяснил. Было бы очень славно, если бы ты помог, но, если нельзя… Что ж, придумаю что-нибудь еще.

Берт нахмурился.

— И что, например?

— Ну, попробую протолкнуть мою тему каким-нибудь иным образом.

Мозг ее уже работал в поисках выхода, пока она вставала со стула.

— Если понадобится любая другая помощь, буду рад ее оказать, — извиняющимся тоном произнес Берт.

Девушка улыбнулась краешком губ.

— Непременно воспользуюсь твоим советом, Ты ведь самый известный эксперт в области ухаживания, которого я знаю.

Она направилась к двери, не понимая, почему Берт продолжает хмуриться.

— Не волнуйся насчет меня. Удачи тебе с опекунством!

Закрыв за собою дверь, Касси глубоко вздохнула и попыталась выбросить из головы все мысли о том, как прекрасна была бы ночь в постели с Бертом. Нет значит нет.

Раз план номер один провалился, следует приступить к плану номер два — «Каблуки и красное платье».

На следующий день Берт подъехал к супермаркету Эрлбери, где он собирался встретиться с сестрой. Изо всех сил молодой человек старался отвлечься от размышлений о том, что могло бы быть, если бы вчера он принял предложение Касси. Даже с утра поехал на конюшню и провел там около трех часов, укрощая молодого арабского жеребца. Но даже лошади, всегда отвлекавшие его от собственных проблем, на этот раз не помогли. Перед глазами так и стояла Касси — с дрожащими руками, с глазами, полными слез.

Когда Берт поднимался по ступеням супермаркета, две девушки, шедшие ему навстречу, одарили его одобрительными взглядами. Одна кокетливо улыбнулась. Но Берт, обычно чувствительный к знакам женского внимания, даже не ответил на улыбку.

Нет, он ни на миг не сожалел о своем решении. В конце концов будущее Хейзл важнее всего! Вряд ли, конечно, старуха Долорес подошлет шпиона в Эрлбери, чтобы следить за ним, но публичный скандал, в котором он будет замешан, непременно отразится на решении об опекунстве.

Хейзл заслуживает нормальной, спокойной жизни, которую он, старший брат, в силах ей обеспечить. Только нужно проводить с девочкой побольше времени. А свяжись Берт с Касси, даже этого он не сможет дать своей сестре.

Не желая думать, к кому теперь обратится отвергнутая им девушка для выполнения своего безумного проекта, Берт принялся разыскивать сестру. Она должна была быть где-то здесь. Страсть к посещению больших магазинов появилась у нее еще в малолетстве. Мать Берта, помнится, тоже обожала ходить по магазинам и сына обычно таскала с собой. От чего он, напротив, приобрел стойкое в ним отвращение.

В какой-то момент миссис Уорринг поняла, что финансовые возможности мужа исчерпаны, и отправилась на поиски другого, который мог бы обеспечить ей беспрепятственное хождение по лучшим бутикам Сиднея… По подсчетам Берта его мать сейчас была замужем в пятый раз. А он все так же терпеть не мог супермаркеты, распродажи, бутики, мебельные салоны и все, имеющее отношение к торговле…

Звонкий голос Хейзл оборвал течение его грустных мыслей.

— Эй, Берт! Я здесь!

Она сидела в прилегающем к продуктовому отделу кафе за круглым столиком. Страсть девочки к экзотике в одежде на сей раз выразилась в широкополой ковбойской шляпе и в индейской кожаной жилетке. На запястьях ее поблескивало сразу несколько браслетов, а на шее — штуки три бисерных ожерелья.

— Там была распродажа а-ля Дикий Запад, — пояснила она с улыбкой, когда брат подошел ближе. — Нравится? Смотри, какая шляпа!

Шляпа, по мнению Берта, была ужасна, но он не хотел портить сестре настроение и восхищенно присвистнул. Хорошее настроение не так уж часто бывало у Хейзл за последние несколько месяцев.

— Шляпа просто класс! Тебе еще нужны кожаные сапоги и хлыст за голенищем. Хочешь, принесу тебе хлыст с конюшни?

— Давай, — благосклонно кивнула девочка, сдвигая шляпу на затылок. — Садись сюда, сейчас принесут еще бутербродов.

Берту совершенно не хотелось есть, он собирался поскорее уехать домой. Но Хейзл, как видно, только что расположилась перекусить: перед ней стоял бумажный стакан с газировкой, а на тарелочке лежал салат. Берт вздохнул и придвинул для себя стул.

— Только поторопись. Я хочу отвезти тебя домой и вернуться на конюшню. Меня там ждут.

— Ладно, пять минут, — кивнула Хейзл и принялась за еду.

Однако просто есть она не могла, поэтому то и дело прерывалась, чтобы рассказать брату новости. Девочка только сегодня познакомилась с университетскими профессорами и теперь делилась впечатлениями.

Благодаря ее болтовне Берт наконец расслабился и почти забыл про Касси. Хейзл была такая смешная и хорошая! Она нуждалась в его любви и заботе.

Рассеянно слушая сестру, Берт пил кока-колу и лениво поглядывал по сторонам. Вдруг невысокая девушка в соседней секции женского белья привлекла его внимание. Он сразу узнал рыжие волосы, завязанные в пучок, и блестящие стекла очков. Плоские подошвы спортивных туфель Кассандры Росс бесшумно ступали по мраморному полу.

Берт моментально забыл свое решение не думать о ней и уставился на Касси. Отражаясь сразу в нескольких зеркалах, девушка подходила все ближе. Она не замечала сидящих за столиком, сосредоточенно изучая возможные приобретения, прежде чем положить их в корзинку. Берт напряг зрение до предела: то, что она держала в руках и придирчиво рассматривала… было нечто черное и кружевное. Или он ослеп, или Касси покупала себе самое соблазнительное белье в этом магазине.

— Берт, ты слышишь, что я говорю? — обиженно воскликнула Хейзл.

— Да, конечно… Конечно, малышка, — невпопад отозвался он и потянулся за газировкой, чтобы скрыть смущение. Отхлебнул большой глоток, надеясь, что ледяная жидкость приведет его в чувство.

В это время Хейзл слегка откинулась на спинку стула, чтобы проследить за его взглядом.

— Что ты там заметил, в бельевом отделе? Тебе нравятся манекены в атласных бикини?

Берт не нашел, что ответить, и закашлялся. Перед мысленным взором тут же возникла Леди-Профессор, одетая в черное кружевное белье и в очках… Не то чтобы он раньше не представлял ее в подобном виде, просто ему казалось, что Касси носит белое хлопчатобумажное белье. Когда же к эротическим фантазиям добавились черные кружева, Берт чуть не застонал.

Тем временем Хейзл чуть приподнялась на стуле и указала рукой в блестящих браслетах.

— Смотри-ка! Я обозналась или это профессор Росс?

Звук имени Касси напомнил Берту, где он находится. Но прежде чем он собрался с мыслями, Хейзл уже выскочила из-за стола.

— Пойдем поздороваемся!

— Подожди, Хейзл. Не думаю, что это будет…

Но поздно — девочка уже ускользнула, оставив висеть на спинке стула расшитую бисером сумочку.

Чертыхнувшись, Берт взял сумочку и поспешил за сестрой. Больше всего ему хотелось отшлепать Хейзл как следует. Было ужасно неловко отвлекать Касси от… покупки эротического нижнего белья. И зачем только он посоветовал Хейзл записаться на лекции Касси?

Едва он вошел в отдел, как ноздрей его коснулся женственный, цветочный запах. Кружево, шелк и атлас окружали со всех сторон. Возможно, есть на свете парни, которые чувствуют себя комфортно в этом женском царстве, но Берт к ним не относился. Наверное, большинству женщин так же неуютно будет на конюшне, промелькнула у него странная мысль.

Хейзл уже вовсю ворковала с Касси.

— Я вообще очень люблю ходить по магазинам. А Берт меня потом завозит домой. Очень мило с его стороны…

— Берт?

Касси взволнованно обернулась и тут же встретилась с ним взглядом. Теперь отступать было некуда. И Берт шагнул вперед, криво улыбаясь.

— Привет, Касси.

Он знал, что девушке сейчас так же неловко, как и ему. Взяв сестру за плечо, он принялся легонько подталкивать ее к выходу.

— Рад был тебя видеть. Мы с Хейзл как раз уезжаем домой.

Все, что надлежало сделать сейчас Касси, — это мило помахать рукой на прощание. Но…

— Подожди минутку.

Она шагнула к ним, держа перед собой корзину, набитую черными кружевами, — достаточно для того, чтобы вызвать бессонницу у какого угодно мужчины.

— Раз уж мы тут встретились, я хочу получить от тебя пару советов. Мне нужно мнение мужчины о моих покупках.

На лбу Берта выступил холодный пот. Он не удержался, бросил взгляд на содержимое корзинки — и быстро отвел глаза.

Пока она не успела извлечь что-нибудь особенно вызывающее, Берт выставил перед собой сестру, используя ее как щит.

— Хейзл понимает в этом куда больше меня.

Он был уверен, что Касси не станет демонстрировать девочке-подростку что-нибудь уж вовсе неприличное.

Касси нахмурилась.

— Но я хотела, чтобы именно ты посмотрел…

— Хейзл — настоящий эксперт, — торопливо продолжил Берт, легонько стискивая плечо сестры. — Разве я не говорил, что она — вундеркинд?

Он прекрасно понимал, что ему не стоит смотреть на покупки Касси. Иначе все его клятвы начать более воздержанную жизнь пойдут к чертовой матери. Против него уже работало вчерашнее предложение девушки, а если прибавить еще и черный шелк… Словом, Берт едва сдерживался, чтобы не вытащить Касси из магазина, затолкнуть в свою машину и там заниматься с ней любовью сутки напролет.

Хотя, если говорить откровенно, Берт знал, что и в белом хлопчатобумажном белье Касси может заставить его потерять голову. А на это он сейчас не имел никакого права!

— Хейзл, я буду ждать тебя у выхода, когда вы закончите ваши дамские разговоры.

— Но… — Касси сделала еще одно движение в его сторону.

— До скорого, Касси. — Он поспешно кивнул и пулей вылетел из отдела, притворившись, будто не слышит, как Хейзл зовет его.

Берт ждал в машине добрых полчаса, пока сестренка наконец вернулась. За это время он успел более-менее прийти в себя. Когда же Хейзл плюхнулась на сиденье рядом с ним, он включил музыку как можно громче, чтобы не слышать рассказов девочки об их с Касси разговоре. Однако по дороге домой его так и преследовали образы, один соблазнительнее другого. А самое скверное было то, что черное шелковое белье Касси покупала ради свидания с Бертом.

Конечно же она твердо решила добиться своего и теперь найдет другого мужчину, способного ей помочь. Черное белье — лишнее доказательство того, что Касси собирается соблазнить кого-то еще. И Берт никогда не узнает удовольствия расстегнуть ее мешковатую мужскую рубашку, чтобы обнаружить под ней черные кружева и шелк, едва прикрывающие тело…

Теперь у него появилась дополнительная причина ненавидеть магазины. Пожалуй, больше он не будет подвозить Хейзл до дому, лучше даст ей денег на такси. Берт подозревал, что еще несколько месяцев не сможет спокойно проходить мимо отделов женского белья.

— То есть как это пойдешь со мной вместе? — изумленно переспросила девушка, не в силах поверить собственным ушам.

— Очень просто. Сядем в мою машину и поедем в ночной клуб. Мужчины и женщины так часто делают в пятницу вечером.

— Подожди-ка. — Касси зацепилась каблуками за бордюр тротуара, рискуя сломать туфли, но не собираясь уступать. Нельзя было позволить Бертраму Уоррингу водить ее за нос! — Мне казалось, ты должен следить за безупречностью своей репутации?

Берт красноречиво указал на короткий подол ее платья.

— Я тоже так думал, пока не увидел тебя в таком наряде. Только тогда я понял, как далеко ты можешь зайти со своими безумными идеями, если тебя предоставить себе самой.

Разочарование снова заставило Касси опустить плечи.

— Спасибо, конечно, но это мои собственные безумные идеи, и весь риск тоже за мой счет.

Она повернулась на каблуках, собираясь уйти. Но прежде чем ей удалось сделать хоть шаг, она оказалась оторвана от земли и крепко сжата в могучих руках Берта. Он поднял ее, как невесту, которую по обычаю переносят через порог. Касси задохнулась, непонятно от чего больше: от возмущения или от… удовольствия.

Одной рукой Берт обнял ее обнаженные плечи, другой — подхватил снизу. Его горячая ладонь лежала как раз на том месте, где кончалась широкая резинка чулка и начиналась голая нога. На краткий миг Касси представилось, что было бы, если бы эти сильные руки ласкали ее… Скользнули дальше, под одежду…

От одной этой мысли по коже побежали мурашки. Она совсем лишилась возможности здраво рассуждать, находясь в такой близости с этим мужчиной. Нужно было немедленно освободиться.

— Отпусти меня! — прошипела она яростно, отталкиваясь ладонями от его груди.

Берт усмехнулся, не разжимая железной хватки. Сил Касси было явно недостаточно, чтобы бороться с человеком, способным удержать на корде беснующегося коня.

— Здесь очень грязно, солнышко. Я даже машину ставлю подальше отсюда, а ты зашагала по мокрой траве в таких красивых туфельках! На асфальте, пожалуйста, стой, если хочешь.

Он сделал несколько шагов и поставил ее на асфальтовую дорожку. Облегчение, смешанное с разочарованием, наполнило сердце Касси. Если одним касанием он превращал ее в комок туго натянутых нервов, что же будет, если…

Берт тем временем достал из кармана ключи и открыл дверцу автомобиля.

— Я просто соглашаюсь на твое предыдущее приглашение, — как ни в чем не бывало сказал он. — Считай, что я и не отказывался.

— Ну хорошо. Можешь сопровождать меня, пока я не найду себе подходящего кавалера…

— Солнышко, это не так-то просто сделать, если я буду как привязанный ходить за тобой следом. Все кавалеры решат, что ты уже занята.

Они вдвоем, связанные единым чувством… Заманчивое видение пронеслось перед глазами Касси. Она конечно же знала, что Берт не это имеет в виду. И все же, все же…

Тем временем он сел на место водителя и помахал Касси рукой, предлагая устроиться рядом. Несколько секунд она стояла в нерешительности, потом села в машину.

Берт, не теряя времени, запустил мотор и принялся разворачиваться. В это самое время он услышал тихий восхищенный вздох Касси и обернулся.

— Что там?

Девушка держала в руках пачку фотографий, со вчерашнего дня лежавших у него в машине. Лошади. Его любимый Парад, чемпион конкура. Новое приобретение — арабский двухлеток Принц, золотистый красавец с на редкость строптивым характером. Сам Берт в седле. Несколько фотографий его учеников верхом — делающего большие успехи Родди Стайлза и совершенно бездарного Саймона Муна с посадкой, напоминающей скорее о езде на бочке, чем на лошади.

— Это твой?

Она безошибочно вычислила Парада из множества других лошадей и теперь восхищенно вглядывалась в снимок. Могучий темно-гнедой жеребец с белой звездой во лбу был гордостью конюшни. Берт не позволял садиться на него никому из учеников, щадя чувство собственного достоинства великолепного скакуна.

— Он тебе нравится?

— Нравится? Это слишком слабо сказано. — Касси даже слегка присвистнула. — Ведь это настоящий ганновер, правда? Чистокровный?

— Да, — машинально ответил Берт и только тогда запоздало удивился: — Ты разбираешься в лошадях?

— Немножко. Наверное, чуть лучше, чем этот парень, который разводит в стороны носки ног в стременах. — Она ткнула пальцем в фотографию Саймона. — Мой папа всегда любил лошадей, и в детстве я много времени провела с ним на ипподроме. Он часто покупал журналы, книги по выездке, только на занятия спортом у нас обоих времени не хватало. Так что, можно сказать, я теоретик конного спорта. А в седле сидела не больше десяти раз. — И Касси смущенно улыбнулась.

Берт, не находя слов для ответа, вывел машину на дорогу, окончательно уверившись, что сидящая рядом с ним девушка достойна глубокого восхищения. Он и не подозревал, что такие бывают на свете.

— Куда едем? — спросил он наконец, выезжая за ворота университета и притормаживая. — Выбор за тобой. Используй меня, как хочешь.

— Возможно, пока все не зашло слишком далеко, нам нужно остановиться, — тихо предположила Касси. — Опекунский совет…

— Окончательное решение будет вынесено через две недели, — отозвался Берт, потирая подбородок. — Ты ведь не намерена ждать так долго? А я не собираюсь бросать друга в беде, вот и все. Тебя кто-нибудь когда-нибудь учил не играть с огнем?

— Поздно, Берт. — Девушка устало отмахнулась. — Я ввязалась в эту игру с того момента, как взялась за диссертацию.

— Что же нам с тобой делать, солнышко? — почти жалобно спросил ее Берт.

— Ну, например, отвези меня в какой-нибудь ночной клуб.

— Но ты помнишь, что мне надо думать о моей репутации?

— Конечно, помню. Не вижу ничего предосудительного в походе с девушкой в ночной клуб! Мы посидим там несколько часов, а потом ты отвезешь меня обратно. Только и всего. Даже бабушке Долорес не к чему будет придраться!

Касси в самом деле беспокоили проблемы Берта. Она ни за что не согласилась бы сделать что-нибудь, что помешало бы оформлению опекунства.

Берт медленно кивнул.

— Ну хорошо. Куда мы все-таки едем?

— Я видела рекламный проспект бара «Кенгуру». Давай туда.

— В «Кенгуру»? У него дурная слава. Ты и двух шагов не пройдешь, как на тебя налетят развязные юнцы.

— Правда? А в проспекте было написано: «красота и респектабельность…»

Берт на секунду закрыл глаза, едва не застонав. Боже мой, эта девушка кого угодно сведет с ума своей наивностью!

А рыжеволосая сирена на соседнем сиденье смотрела на него чистыми, недоумевающими глазами.

— Ладно, «Кенгуру» так «Кенгуру», — со вздохом согласился Берт. — Это все-таки не самое плохое местечко во всем Эрлбери. Тем более что я буду с тобой, так что риск невелик.

Он только надеялся, что сам не влипнет в неприятности. Легко ли будет провести целый вечер рядом с Касси и не дотронуться до нее? А потом отвезти домой и не остаться у нее на ночь…

Но он справится. Иначе получится, что старая Долорес оказалась права. И он действительно развратный негодяй.

Их с Касси миры имели мало точек пересечения. У нее — своя жизнь, работа, научные занятия. У него — лошади и Хейзл. О Хейзл надо будет вспомнить, как только появится опасность зайти слишком далеко.

— Мы поедем в «Кенгуру», Касси. Только сначала обещай мне кое-что.

— Да? — Она выглядела очень удивленной.

— Если что, у тебя сегодня вечером свидание со мной. Понятно? На сегодня ты будешь моей девушкой.

— А как же мои поиски подходящего мужчины?

— Сегодня я твой подходящий мужчина, детка, — усмехнулся Берт. — По крайней мере, исполняю обязанности такового.

— Но это не поможет мне убедить начальство, что у меня есть личный опыт, — запротестовала Касси. — Мне нужен кто-то, с кем я смогу поработать над этим.

— Сегодня ты займешься теорией. То есть понаблюдаешь за другими. Это необходимо для твоей же безопасности.

Она вздохнула, недовольно повела плечом, но в конце концов согласилась.

Берт быстро повел машину по ночным улицам. И остановился только один раз — чтобы позвонить сестре и сообщить, что задержится сегодня вечером.

По пути его постоянно тревожил запах земляники, наполняющий салон. На ум приходили нежелательные мысли, например, о том, так ли хороша Касси на вкус, как на запах? Он с трудом удерживался, чтобы не прикоснуться губами к ее щеке. Или, еще хуже, чтобы не подарить ей настоящий страстный поцелуй. Впиться в ее губы и не отпускать, пока хватит дыхания…

Чтобы отвлечься, Берт включил музыку, и ночь наполнилась голосами «Битлов».

С того времени, как он поселился в Эрлбери, у него было много женщин. Берт, словно стараясь забыть свой неудачный брак, то и дело встречался с кем-нибудь. Однако все эти любовные приключения не шли ни в какое сравнение с удовольствием просто находиться в одной машине с Касси.

Его влекло к ней давно, едва ли не с самой первой встречи. Берт даже слегка заигрывал с этой странной девушкой — только потому, что твердо знал: она никогда не ответит на его ухаживания. Ей нужно не это. Она полностью принадлежит науке. Касси всегда держала дистанцию, даже в самых дружеских разговорах. И Берта это устраивало. Он слишком хорошо себя знал и не хотел ранить душу Касси. Можно сказать, он слишком ее уважал для того, чтобы завести с ней интрижку, а на серьезное чувство считал себя не способным. Да и разве пропахший бензином и конским потом он, Берт, достоин этой девушки — интеллектуалки в третьем поколении?

— Значит, на сегодня ты мой кавалер? — отвлек его от мыслей голос Касси.

— Ну да, — подтвердил Берт, припарковывая автомобиль возле сияющего огнями здания бара. — Только не забудь: ты идешь сюда работать, а я помогаю тебе.

Он вышел из машины первым и подал ей руку, стараясь не смотреть на длинные ноги в черных чулках. В аргоновом свете вывески лицо Касси казалось совсем бледным, рыжие волосы отливали голубизной. Ложбинка меж грудями проступила четче. Берт вздохнул и отвернулся. В воздухе витал аромат земляники.

— Я буду работать, но и повеселиться тоже собираюсь, — возразила Касси, встряхивая волосами.

Губы Берта моментально пересохли.

— Я хочу сказать, что мы повеселимся здесь вместе, — пояснила Касси, в чьих очках отражались голубые и алые огни. — Что же здесь плохого? Немного развлечься в пределах дозволенного у нас получится, если мы не будем зацикливаться друг на друге.

Берт покивал, не желая ее разочаровывать. Точно так же он поступал с Хейзл, когда не хотел развеивать иллюзии сестры.

Руки его сами собой перебирали ее длинные волосы, рассыпая их по обнаженным плечам. Словно Берт бессознательно старался прикрыть их от чужих взглядов. Шелковистые пряди скользили между пальцев, переливаясь живым огнем. Разум давно приказывал прекратить касаться ее волос, но руки не желали подчиняться.

— Не позволяй красному платью «ударить» тебе в голову, Касси.

В это время ритмичная танцевальная музыка, доносящая из распахнутых дверей ночного клуба, сменилась более медленной и мелодичной. И Берт, словно очнувшись от забытья, повел свою спутницу к дверям.

Она неуверенно ступала на высоких каблуках, опираясь на его руку. В стеклах очков поблескивал свет. Берту ужасно хотелось стащить их с Касси: они слишком сильно напоминали ему, кто она такая на самом деле. Леди-Профессор, женщина, которой он недостоин.

— Хотела бы я, чтобы было так, — чуть слышно прошептала девушка, не решаясь переступить порог.

— Что?

— Хотела бы я, чтобы красное платье «ударило» мне в голову, — объяснила Касси, чуть прижимаясь к нему плечом. — Тогда, возможно, я смогла бы действительно хорошо поработать сегодня.

Черт побери! Берт предпочел бы, чтобы на месте Кассандры Росс оказалась одна из тех женщин, у которых красное платье — часть повседневного имиджа. Такие вскоре после веселой ночи ищут возможности распрощаться навсегда. А с Касси он никогда не смог бы этого сделать.

— Просто представь, что ты как бы раздваиваешься, — посоветовал он тоном опытного социолога. — Ты носишь красное платье и высокие каблуки и чувствуешь себя при этом прекрасно. И одновременно как будто наблюдаешь за происходящим со стороны.

— Думаешь, это получится? — светлея лицом, спросила Касси, сжимая его руку.

— Уверен. Поверь слову специалиста.

Берт сказал себе, что намерен поцеловать Касси из благих побуждений, как бы в подтверждение собственных слов, для того чтобы ее ободрить. Показать ей, что она красива и желанна, придать уверенности в себе…

Но едва губы их соприкоснулись, в голове Берта вспыхнул ослепительный фейерверк, и он понял, что солгал. На самом деле ему просто хотелось ее поцеловать.

— Берт, — успела Касси прошептать прежде, чем губы их слились.

На вкус она была слаще земляники и пьянее, чем двойной бурбон. Четыре года сдерживаемой страсти проявились в одном-единственном коротком поцелуе, от которого у Берта закружилась голова. Он чувствовал себя всадником, берущим высочайший барьер, почти летящим по воздуху.

Касси прижалась к нему плотнее, ее мягкие, полные груди дразнили его обещанием еще большего наслаждения. Огромным усилием воли Берт оторвался от девушки. Губы его горели, в глазах плыло. Касси, похоже, чувствовала себя так же. Щеки ее полыхали огнем, глаза блестели. Берту показалось, что на губах у него остался легкий привкус земляники.

— Бог мой, — пораженно прошептала Касси, проводя по губам пальцем.

— Прости, — смущенно пробормотал Берт, пытаясь улыбнуться. Изо всех глупостей, которые он натворил за вечер, эта была пока большей. Не следует позволять себе подобных вольностей, если его беспокоит судьба Хейзл! — Это все красное платье. Видишь, оно действует.

Девушка все водила пальцем по губам, словно бы удивляясь, что поцелуй не изменил их. Этот простой жест вызвал у Берта огромное желание поцеловать ее еще раз. Поборов искушение, он потянул ее за собой.

— Пойдем же. Я постараюсь этого не повторять.

Однако Касси казалась скорее довольной, чем разгневанной.

— Подожди, Берт. Вивиан сказала, что женщина должна входить в зал торжественно, как актриса на сцену.

— Доктор Вивиан Саммер? — хмыкнул он. — Не говори мне, что эта первая леди университета давала тебе уроки обольщения! Хотя этот предмет ей, должно быть, хорошо знаком.

— Она действительно много знает, — подтвердила Касси. — Вивиан мне очень помогла сегодня. Без нее я бы не выглядела так хорошо. Наверное, она часто встречается с мужчинами.

— И не только встречается. Знаешь, что про нее рассказывают? Она была замужем три раза, кроме того, флиртует со всеми профессорами университета.

Действительно, доктор Вивиан имела репутацию не намного лучше, чем у Берта. Он подозревал, что доктор Саммер в настоящее время избегает серьезных и глубоких отношений, как и он сам.

— Неизвестно еще, насколько эти сплетни правдивы. — Касси не любила, когда обсуждают личную жизнь ее друзей. — Может быть, администрация наговаривает на Вивиан только потому, что она не позволяет вертеть собой, как им хочется?

Берт пожал плечами, соглашаясь окончить этот разговор.

У дверей их встретил улыбающийся швейцар. От внимания Берта не укрылось, что он задержал взгляд на ногах Касси. Нахмурившись, он поспешно заплатил и повел девушку внутрь.

— Я потом отдам тебе эту сумму, — извиняющимся тоном шепнула она. — Просто сейчас мои деньги в таком месте, откуда их не вытащишь на людях.

Кажется, эта девушка родилась на свет специально, чтобы его мучить! В каком таком месте она прячет фунты? Берт представил, как ищет запрятанные Касси сбережения по всему ее телу…

— Не нужно возвращать. Сегодня я плачу за двоих.

— Но это нечестно!

— Совершенно честно, Касси… если уж ты согласилась на то, чтобы я представлял твоего кавалера. Изволь играть по всем правилам.

Музыка тем временем сменилась на твист. Танцующие пары моментально заполнили зал, и пройти стало трудно. Держась ближе к стене, Берт принялся прокладывать путь к одному из дальних столиков. Мигающий свет мешал ориентироваться, выхватывая из темноты незнакомые возбужденные лица.

Берт взял Касси за руку, чтобы не потерять ее в толпе. Каждый мужчина, обернувшийся ей вслед, вызывал у него приступ негодования. Но он старался вести себя как вежливый кавалер и собирался выдержать кошмар этой ночи до конца.

Возле стойки он заказал даме коктейль по ее выбору. Это оказался «Рассвет» — текила с абрикосом. Как сказала Касси, на выбор ее вдохновило красное платье. И в этот самый момент Берта окликнули по имени.

Он обернулся. Двое старых знакомых пробирались к нему сквозь толпу. Оба были уже порядком пьяны, особенно Марк, который пританцовывал на ходу и в итоге едва не упал. Наконец они добрались до Берта и обменялись с ним сердечными рукопожатиями. Один из приятелей был знакомым по конюшне. Другой не так давно брал у Берта уроки по выездке.

На краткий миг он выпустил Касси из поля зрения. Слуха его коснулся ее шепот: «Пойду раздобуду немного бумаги для записей».

Записей? Она собирается здесь делать записи?!

Берт стремительно обернулся, высвобождаясь из объятий подвыпивших друзей, но Касси уже не было рядом. Ее красное платье мелькнуло язычком огня и пропало в толпе.

Свобода!

Сладость свободы опьянила Касси, стоило ей вырваться из-под надзора Берта. Железная рука больше не сжимала ее запястья, суровый взгляд не следил за каждым движением. Этого-то она и желала.

Правда, тихий голосок в голове сказал девушке, что больше всего остального она хотела бы повторить тот прекрасный поцелуй и убежала от разочарования, потому что Берт твердо обещал этого не делать.

Вкус поцелуя все еще оставался у нее на губах, и Касси стремилась сохранить его как можно дольше.

Впрочем, все к лучшему. Если бы Берт тогда не отстранился от нее, кто знает, что могло бы случиться? Касси потеряла всякий самоконтроль. Берт вполне мог бы вместо ночного клуба отвезти ее к себе домой и там заняться с ней любовью. И прости-прощай грандиозные планы!

А сейчас ей нужно было записать несколько очень интересных мыслей и впечатлений, причем срочно — пока не забылись. Дома можно будет подумать над ними еще раз и оформить как подобает.

И хорошо, что Берта нет поблизости. Он, конечно, подрядился играть роль ее кавалера этим вечером, но это не значит, что нужно не отходить от него ни на шаг. А Берт, кажется, именно так воспринимает свои сегодняшние обязанности.

Несмотря на Берта и его потрясающий поцелуй, девушка ни на миг не забывала о своей миссии — изучить на практике ритуал ухаживания. Берт достаточно ясно дал ей понять, что его пример для такого изучения не годится. Значит, нужно побольше времени отдать наблюдению за другими парами. Может быть, ей удастся отследить несколько наиболее часто применяемых способов привлечения внимания. А дома она сможет и сравнить, и проанализировать.

Лучше всего было бы самой заделаться объектом чьего-нибудь внимания. Может, зря она отказалась от идеи… Как там выразился Берт? «Шататься по темным улицам в подобном непотребном виде…» Впрочем, шанс уже упущен, нужно исходить из того, что есть. И для начала раздобыть бумаги для записей.

Если пересечь танцевальный зал, на другом конце его есть еще один бар со столиками. У бармена наверняка можно попросить блокнот и ручку.

Приняв решение, Касси начала энергично проталкиваться сквозь толпу точнее, лавировать между танцующими парами, стараясь не потерять при этом равновесия на своих высоченных каблуках. У передвижения под руку с Бертом было по меньшей мере одно преимущество — он не давал ей упасть. Всегда можно было опереться на его сильную руку…

Где-то на полпути, возле телефонных аппаратов, дорогу Касси заступил совершенно пьяный и агрессивный субъект. Улыбка его — от уха до уха напоминала волчий оскал, белки глаз казались розоватыми. Едва держась на ногах, пьянчуга качнулся в сторону Касси, и на девушку пахнуло густым запахом виски.

— Эй, кошечка, как насчет того, чтобы помочь парню согреться?

Рубашка его была расстегнута на груди, в разрезе поблескивали цепочки. Касси ловко увернулась от руки, готовой схватить ее за талию.

— Парень, по-моему, тебе уже достаточно жарко и без меня.

Движения пьяного были замедленны и неловки, и Кассандра без особого труда прошмыгнула мимо него. Ну вот, все отлично, а Берт вел себя так, будто без его неусыпного надзора ей придет конец! Поздравляя себя с первой маленькой победой над опасностью, девушка остановилась на миг, чтобы отхлебнуть коктейля. Тут-то на ее обнаженное плечо и легла мужская рука.

Это был новый «волк», на этот раз куда менее пьяный и куда более неприятный. Черные гладкие волосы мужчины, зачесанные назад, жирно поблескивали. Одет он был в облегающую кожаную рубашку и узкие джинсы. От него пахло не виски, а дорогим одеколоном.

— Не желаете потанцевать?

— Нет, спасибо. — Касси дернула плечом, чтобы сбросить его настойчивую руку, но мужчина держал крепко.

— Один танец. Пойдем, заставим твоего парня поревновать.

— Я же сказала, что не хочу! — Касси сделала еще одну попытку освободиться.

Однако приставала оказался куда сильнее ее и теперь неуклонно тащил девушку в круг танцующих. Мелькнула мысль закричать, позвать Берта, но этого делать до крайности не хотелось. Тогда Касси, притворившись, что смирилась, подалась ближе к незваному донжуану и изо всех сил наступила своим каблуком-стилетом на его мягкую кожаную туфлю.

Незадачливый кавалер взвыл и отпустил ее плечо. Девушка поспешно направилась прочь, к счастью умудрившись не споткнуться, а вслед ей неслись такие слова, какими еще никто никогда не называл дочь профессора Гленна Росса… По крайней мере, не называл в пределах ее слышимости.

Неудивительно, что женщины никогда не ходят в ночные клубы по одиночке. За короткое путешествие через танцевальный зал Касси успела убедиться, что такая предосторожность — это просто необходимая мера самозащиты. Девушка вспомнила о средневековых городских карнавалах, когда раз в году люди выпускали наружу темные стороны своей натуры. Маски помогали скрывать лица, а здесь вместо масок лица скрывал постоянно мигающий свет.

Касси собиралась как следует повеселиться здесь, но теперь все ее веселье куда-то подевалось. Честно говоря, ей было неприятно, даже страшновато.

В телефонной кабинке не оказалось ни клочка бумаги. Оставалось следовать первоначальному плану. Касси направилась к стойке бара. После третьей безуспешной попытки привлечь внимание бармена ее окликнул мужской мягкий голос.

— Эй! Он скорее вас заметит, если вы сядете за столик.

Касси обернулась. Этот мужчина не выглядел ни пьяным, ни особенно опасным. Он даже слегка походил на Берта — светлыми короткими волосами и открытой улыбкой. Одетый в белую рубашку вроде тех, в которых Касси ходила в университет, он учтиво отодвинул стул возле своего столика, жестом приглашая девушку сесть.

Если бы перед глазами Кассандры не стоял все время образ Берта, она назвала бы парня красивым.

— Спасибо.

Она присела на предложенный стул — потому что ноги, непривычные к каблукам, уже начинали гудеть. Оперлась локтями о столик, рассеянно крутя в пальцах бокал с коктейлем. Больше всего на свете ей сейчас не хотелось идти обратно через зал и смешиваться с толпой.

Блондин в белой рубашке оказался прав: стоило девушке сесть, бармен тут же замаячил поблизости. Улыбаясь, незнакомец потянул из кармана бумажник.

— Заказать вам чего-нибудь?

— Благодарю, не нужно. — Касси покачала головой. — Все, чего я бы хотела, — это листок бумаги и ручка.

Мистер Белая Рубашка моментально вытащил из кармана ручку с золотым колпачком, взял со стола салфетку.

— Вот, пожалуйста.

Касси не приняла предложенного.

— Спасибо, но мне нужен лист бумаги побольше.

— Побольше? На этой салфетке поместится дюжина телефонных номеров. Что еще вам нужно записывать?

— Так, некоторые заметки.

— Вы странная девушка. Неужели пришли сюда делать заметки?

Он выглядел таким ошарашенным, что Касси едва не расхохоталась.

— Да не то чтобы только за этим. Просто нужно записать несколько мыслей, иначе я их забуду.

Правду лучше было не говорить. «Я изучаю технику ухаживания. Не могли бы вы, мистер, помочь мне и продемонстрировать способ-другой обольщения особы противоположного пола?»

Тем временем собеседник Касси помахал рукой, подзывая бармена.

— Двойной мартини для меня и бумагу и ручку для дамы. — Потом снова обратился к девушке: — И все-таки это выглядит немного странно. Простите, если обидел вас этими словами…

— Нет, что вы, — искренне сказала Касси. — Несколько минут назад я слышала выражения и покрепче.

— Неужели? — Элегантный блондин удивленно поднял брови. — Кто-то осмелился дурно выражаться в вашем присутствии? Никогда бы не поверил! Я бы выбрал в общении с вами совсем другую линию поведения… Если бы получил на то разрешение, конечно.

Он улыбался краем губ, выжидающе глядя Касси в глаза. Неужели этот красивый, вежливый парень пытается с ней заигрывать? Или она что-то не правильно поняла?

Чтобы скрыть замешательство, она отпила глоток своего коктейля. Текила уже ударила ей в голову, и к щекам прилила кровь.

Тем временем подоспел бармен и положил перед Касси несколько белых листов с фирменным знаком бара в верхнем углу и авторучку. От радости на минуту забыв про собеседника, Касси прикусила кончик ручки, потом начала быстро писать.

— Так что вы об этом думаете? — оторвал ее от работы вкрадчивый голос блондина напротив.

— О чем?

— О том, чтобы скрасить мое одиночество этим вечером. А я в свою очередь постараюсь скрасить ваше.

Касси смотрела на него сквозь очки растерянным взглядом. Молодой человек был хорош собой, достаточно вежлив и ненавязчив. Казалось бы, кого-то подобного она и искала на сегодняшний вечер. Кого-то, кто поможет ей достичь цели.

Но теперь все это почему-то потеряло значение. И неважно, насколько необходим был Касси мужчина, способный посвятить ее в искусство ухаживания. На самом деле ей нужен был только один человек — Бертрам Уорринг.

Девушка грустно улыбнулась, готовясь разочаровать этого красивого и доброго парня.

— Простите, но я здесь не одна. Мой… кавалер будет недоволен.

Через час после разговора с Касси Берт открыл дверь своего дома. Он не сразу поехал домой — сначала поколесил вокруг озера, надеясь, что ночная свежесть приведет его в чувство. Кроме того, ему нужно было поразмыслить.

Несмотря на то что сейчас Берт хотел Касси как никого и никогда доселе, он все не мог определиться, правильно ли было его решение. Не повел ли он себя как бессердечный эгоист, прокладывая таким хитрым образом путь в ее постель? Вся эта затея с уроками любви — не приведет ли она к беде, не причинит ли боли этой необыкновенной девушке?

Все еще во власти размышлений, Берт бросил на столик в прихожей ключи от машины и прошел в гостиную. Что же делать? — в который раз спрашивал он себя. Берт вовсе не собирался жениться еще раз. Брак с Мелиссой его многому научил. Бывшая жена привила ему стойкое отвращение к самой идее брака, а кроме того, недвусмысленно доказала, что на глубокие отношения он не способен.

Конечно, мир меняется… Но не до такой степени, чтобы Бертрам Уорринг изменил свое мнение о браке!

Нынешний образ жизни его совершенно устраивал, и Берт предпочитал оставить все как есть. А представить Леди-Профессора, разделяющую его холостяцкое жилье, было невозможно. Большую часть жизни Берта занимал конный спорт, и он по собственному опыту знал, что не всякая женщина способна понять это увлечение. Тем более такая женщина, как Касси. Она выросла среди академической элиты и останется ее частью на всю жизнь.

Может, Касси и способна оценить красоту чистокровной лошади, увиденной на фотографии, но это совсем другое. А вот встречать каждый день мужа, пропахшего конским потом и без конца говорящего о конкуре, соревнованиях, породах лошадей… Нет, никакой женщине этого не вынести!

Берт включил свет, мысленно давая себе клятву перестать думать о Касси. Незачем мучить себя бесплодными угрызениями совести. Лучше подумать о сестре. Хотя Хейзл, должно быть, давно уже спит…

Однако тихие всхлипывания из угла гостиной доказывали обратное. Берт обернулся, ища источник этих горестных звуков.

— Хейзл!

Нет ответа. Только еще один горький всхлип. Взволнованный до предела Берт кинулся туда, откуда доносился тихий плач.

Хейзл свернулась в уголке дивана, пряча лицо в подушке. Узенькие плечи ее вздрагивали. Глория, белая персидская кошка, сидела рядом, непонимающе глядя на девочку.

— Хейзл! Малышка, что случилось? Сестра подняла голову. По щекам ее струились слезы, размывая тушь для ресниц. Только сейчас Берт заметил, что Хейзл одета не в джинсы и в футболку, как она обычно ходила дома, а в короткое цветастое платье. На ковре у дивана валялась кожаная сумочка.

Берт заключил сестренку в объятия, качая ее, как младенца. Она всхлипнула, пряча мокрое от слез лицо у брата на груди и пачкая его светлую рубашку тушью и помадой.

— Берт… Мне так жаль…

— Все в порядке, девочка, — успокаивающе приговаривал Берт, гладя ее по голове. Что бы ни случилось, Хейзл сейчас нуждалась в утешении. — Ну-ка, кончай реветь и расскажи мне, что у тебя стряслось.

— Это была совсем маленькая авария, Берт. Тот дурак на лимузине выскочил из-за угла так неожиданно, и… Ну, это был дорожный столб.

— Ты в порядке? — еще не понимая толком, в чем дело, резко спросил Берт. — Ты не ранена?

Хейзл помотала головой.

— Нет, я в порядке. И вообще никто не пострадал… Только вот твой мотоцикл…

Тут до Берта дошло.

— Ты взяла мой…

Она кивнула, размазывая слезы по лицу и шмыгая носом.

Берт подавил стон, так и рвавшийся наружу. Сейчас важнее всего было успокоить Хейзл.

— Ты сказала, никто не ранен?

— Никто…

Она с робкой надеждой посмотрела брату в глаза. На щеках ее светлели мокрые дорожки.

Берт обнял сестру за плечи и прижал к себе.

— Это самое главное, малышка. А мотоцикл — он всего лишь машина.

Хейзл была так поражена, что даже перестала плакать.

— Ты… в самом деле так считаешь?

Кошка, решив, что все наконец в порядке, свернулась клубком и закрыла глаза.

— Конечно, я так считаю. — Берт вытер слезинку, повисшую на носу у сестры. Она редко пользовалась косметикой и выглядела поэтому слегка непривычно, особенно сейчас, когда тушь для ресниц расплылась от слез. — Пойми меня правильно, я считаю тебя виноватой. Но не потому, что ты разбила мотоцикл. Ты взяла его без спросу, Хейзл, и подвергла себя опасности. Я уж не говорю о том, что с тобой могло что-то случиться. Как я, по-твоему, должен реагировать на это? Попади ты в какую-нибудь историю, что сказал бы опекунский совет? Я и сейчас не уверен, что это сойдет нам с рук…

Хейзл виновато кивнула, пытаясь вытереть слезы салфеткой, но вместо этого размазывая их по всему лицу.

— Ты разве не понимаешь, что до окончательного решения об опекунстве осталось две недели? Почему бы тебе это время не посвятить, например, учебе, отложив развлечения до лучших времен? Не забудь, что тебе еще предстоят вступительные экзамены.

Хейзл поправила волосы и всхлипнула в последний раз.

— Ну да, экзамены. Но, Берт, это же вечер пятницы! Все люди на свете, даже самые завзятые книжные черви, идут куда-нибудь отдыхать по вечерам.

— Ты полагаешь, что можешь себе позволить не заниматься по выходным?

Успехи сестры в учебе Берт ценил очень высоко. Но, даже зная о ее больших способностях, он сомневался, что девочке удастся запросто поступить в университет. Все-таки она была слишком молода.

— Думаю, это привилегия умных, — заносчиво ответила Хейзл, но попыталась сгладить резкость тона улыбкой, которой Берт не видал на ее губах со времени смерти отца. — Даже мы, университетский народ, порой нуждаемся в отдыхе. Возьми, например, мисс Кассандру Росс.

Берт вздрогнул, почувствовав себя застигнутым на месте преступления. Последний человек на свете, которого он хотел бы обсуждать со своей юной сестрой, — это Касси. Молодой человек встал, чтобы скрыть замешательство.

— Давай отложим этот разговор на завтра. Уже глубокая ночь.

Хейзл тоже вскочила на ноги, подхватила с пола свою сумочку.

— Ну вот, ты сразу меняешь тему разговора или пытаешься отправить меня спать! Это уже в который раз. Раз уж я провинилась и нарушила правила движения, то заслужила хотя бы обсуждения этой истории! Разве ты не хочешь знать, как все получилось?

Она скрестила руки на груди, едва выступающей под платьем. Сейчас она, как никогда, напоминала свою мать — в ней играла испанская кровь.

— Я ужасно сожалею, что разбила твой мотоцикл. Как только мне удастся заработать, немедленно отдам тебе деньги за ремонт. О чем я не сожалею, так это о том, что нарушила твое правило: сидеть дома по выходным и учиться! Я учусь вполне достаточно, а ты лишаешь меня возможности социального роста.

Что-то похожее Берт уже слышал недавно. От одной знакомой рыжей аспирантки исторического факультета! Если Хейзл сейчас же не осадить, он и глазом моргнуть не успеет, как она наденет туфли на четырехдюймовых каблуках и примется расхаживать по ночным клубам!

Проклятье! Опека над сестрой оказывалась не менее сложным делом, чем укрощение лошадей.

— Социального роста? Что ты имеешь в виду?

Вот они, трудности общения с гениальным ребенком. Хейзл всегда выражалась так, будто знает все на свете.

— Какой социальный рост ты усматриваешь в том, чтобы носиться по ночному городу на украденном мотоцикле?

Хейзл топнула ногой.

— Я взяла твой мотоцикл только потому, что у меня нет своего. И не будет, если ты не поможешь мне его купить. Если ты сам отказываешься жить в обществе после развода с Мелиссой…

— Давай не будем…

— Нет, будем! Это чистая правда! Ты же никуда не ходишь с тех пор, как она тебя бросила. И хуже того, ты вбил себе в голову, что все женщины в мире такие же ограниченные эгоистки, как она.

— Тебе не кажется, что не стоит переходить на личности? — резко перебил Берт.

Он ни в коем случае не собирался обсуждать эту тему с подростком, даже гениальным. Хейзл ничего не знала о многочисленных любовницах, которых он менял после развода как перчатки. И Берт совершенно не хотел, чтобы сестра узнала, каким образом он заслужил свою скандальную репутацию.

Голос Хейзл смягчился.

— Прости, Берт. Я не хочу тебя обижать, просто должен же кто-то сказать тебе правду в глаза. Только потому, что Мелисса оказалась особой самовлюбленной и недалекой и не поняла, какой ты отличный парень, не стоит ставить крест на личной жизни.

Берт посоветовал бы кому угодно другому убраться куда подальше за такие речи. Но он знал, что сестра говорит все это только из любви к нему. Поэтому просто притянул Хейзл к себе и обнял за плечи. Нужно сменить тему, пока она не наговорила лишнего.

— Хейзл, неужели ты так уверена в своем успехе на экзаменах? Образование — это твое будущее.

Эта тема была куда безопаснее — и куда важнее, — чем могло казаться девочке. В возрасте шестнадцати лет обычно не осознаешь, как сильно образование нужно в современной жизни.

— Ведь ты не хочешь всю жизнь провести на конюшне, как я, правда, малышка?

Она округлила темные глаза так трагически, как это могут делать только девочки-подростки.

— А почему бы нет? И не прибедняйся, ведь ты один из лучших австралийских спортсменов. Кто в прошлом году стал призером на чемпионате страны по конкуру? Кроме того, ты обожаешь свою конюшню, разве нет? Представь, что у тебя отнимут лошадей и предложат вместо этого три высших образования сразу. Неужели не откажешься?

Здесь Берт не мог поспорить. Но это не меняло факта, что общественное положение ему принесло все-таки образование и работа преподавателя. Жаль только, что Мелисса ушла из его жизни раньше, чем он успел доказать ей, что годен еще на что-то, кроме возни с лошадьми.

Хейзл наматывала на палец короткую черную прядку.

— Давай рассудим здраво. Я окончила школу экстерном. Почему бы тебе не поверить моим словам, что с подготовкой в университет у меня все в порядке? Я же не прошу чего-то немыслимого, просто не хочу сидеть выходные напролет в своей комнате. Все девушки моего возраста имеют такую привилегию.

В общем-то, в словах сестренки был свой резон. Но сейчас Берт слишком устал, чтобы воспринять их адекватно. Эта ночь была переполнена событиями, и Берт в некотором смысле «перегрузился».

— А если я дам тебе больше свободы, ты уверена, что сдашь экзамены? Хейзл энергично закивала.

— Ты только посмотри, например, на твою приятельницу, профессора Росс! Она же может сочетать успешное обучение и личную жизнь. Я видела, что она купила себе на эти выходные, и уж можешь мне поверить, Берт, она не все свое время посвящает учебе!

В глазах Хейзл блеснул огонек восхищения. А Берт почувствовал нечто вроде паники. Похоже, его впечатлительная сестра избрала Касси примером для подражания. Пару недель назад такое известие порадовало бы Берта, но не сейчас. Он уже жалел, что вообще познакомил девушек. Если Касси продолжит портить себе репутацию с помощью черного кружевного белья, не пойдет ли Хейзл по ее стопам?

— Может, и так, но занимается она очень много. — Это была одна из причин, по которым Касси всегда так привлекала Берта. — А когда мисс Росс не занимается, она читает научную литературу. Я давно ее знаю и могу поручиться.

Хейзл вздохнула, крутя колечко на пальце.

— Мисс Росс очень целеустремленная девушка. Но у нее есть личная жизнь — в отличие от меня.

Бог ты мой, изо всех людей на земле она решила избрать Касси своим идеалом! Касси, эту мину замедленного действия, девушку, которая как раз собралась продемонстрировать всему миру свои порочные наклонности.

Берт провел ладонью по потному лбу и потянулся погладить кошку. Похоже, Глория оставалась единственным нормальным существом женского пола в его окружении.

— Дай мне несколько дней обдумать твои слова, ладно? — Перебирая длинную шерсть кошки, он попытался составить какой-никакой план. — Уверен, нам с тобой удастся найти компромиссное решение.

Хейзл милостиво согласилась и пошла наконец спать в свою комнату. А Берт направился в гараж посмотреть на свой мотоцикл.

К счастью, повреждения оказались не такими серьезными, и он надеялся собственноручно их исправить. А что до Касси… Ее решение испортить свою репутацию уже начало приносить дурные плоды. Кто знает, сколько еще глупых студенток поддастся ее влиянию?

План обучить Касси всем тонкостям обольщения теперь в глазах Берта выглядел совершенно несостоятельным. Только последний эгоист мог такое измыслить! Он сам пришел бы в ярость, учини какой-нибудь тупоголовый идиот нечто подобное над его невинной сестренкой. Однако собирался поступить именно так с Касси!

Берт закрыл гараж и вернулся в дом. Но раз уж она попросила, он поможет ей и преподаст несколько уроков ухаживания. Но до физической близости дело дойти не должно — это причинит Касси только безысходную боль. Ради нее можно и пожертвовать собственным удовольствием.

Тело девушки словно объяло пламя. Даже если бы было что сказать, язык просто не послушался бы ее.

Впрочем, и Берт выглядел потрясенным собственными же словами. Он резко поднялся со стула.

— Пойду-ка я отсюда, пока мы не совершили чего-нибудь такого, о чем потом пожалеем. Давай обсудим все это завтра, если ты свободна после лекций… И готова к уроку номер два.

Она молча кивнула.

— Хорошо. Тогда в девять вечера я зайду за тобой. — Он уже стоял в коридоре. — И, Касси…

— А?

Более осмысленно отозваться она не могла. Взгляд ее был прикован к мускулистой руке, держащейся за ручку двери.

— Прибереги для этого дня черные кружева.

Берт ушел, а Касси все сидела и смотрела на дверь, закрывшуюся за ним. И старалась восстановить дыхание. Нечто похожее она испытала в начальной школе, когда выиграла в лотерею новенький велосипед.

Только в начальной школе она не подозревала о существовании таких вещей, как гормоны… Или потрясающе красивые светловолосые мужчины, занимающиеся конным спортом.

Неожиданно дверь без предупреждения распахнулась.

— Тук-тук, — произнес веселый женский голос, и на пороге предстала профессор Вивиан Саммер.

— Заходи, — кивнула Касси, стараясь придать лицу обыденное выражение.

Но от остроглазой Вивиан ничто не могло укрыться.

— Что это с тобой, Касси? У тебя вид, как у школьницы, которую родители застали целующейся с одноклассником. Щеки горят, дышишь, как после пробежки…

Вивиан и не подозревала, сколь близка к истине ее догадка!

— Здесь просто душно, — поспешно отозвалась девушка.

Подруга недоверчиво продолжала всматриваться в ее лицо.

— Ты решила распрощаться с очками?

— Тебе нравится?

Касси спросила не без сомнения, потому что никак не могла привыкнуть к контактным линзам. Ей казалось, что очки придают ее облику интеллигентности и солидности. Сразу видно, что она научный работник! А в линзах Касси чувствовала себя едва ли не столь же неуверенно, как в пятницу — на высоких каблуках.

— Я всегда подозревала, что у тебя очень красивые глаза. Просто…

— Просто — что?

— Наверное, я привыкла к тебе в очках. Они стали частью твоего имиджа. Без них ты на себя не похожа.

— Я именно так себя и чувствую, — призналась Касси. — Как будто это не я.

— А разве ты не к этому стремишься в последнее время? — Вивиан пытливо заглянула ей в глаза, выкладывая на стол бумажную папку.

— Ты меня в этом обвиняешь? — Интересно, почему всех друзей так сильно раздражает ее смена имиджа? — Я должна что-то сделать, чтобы привлечь внимание администрации. И не откажусь от намеченного плана.

— А почему бы тебе не пойти на компромисс? — Вивиан хлопнула ладонью по принесенной папке. — Подыщи какую-нибудь менее спорную тему, чем ритуалы ухаживания. Уверена, тебе пойдут навстречу.

— Прости, Вивиан, но я всю сознательную жизнь шла на компромиссы, отрезала Касси. — Отныне меня не устраивают полумеры. Это окончательное решение!

— Вот и отлично. — Профессор Саммер развязала ленточки на папке. — Я испытала твою решимость, теперь получай, что заслужила. Твоя тема скорее всего будет утверждена. Я старалась выговорить для тебя как можно больший срок, но комиссия желает рассмотреть заявку не позже чем через две недели.

— Две недели? — простонала Касси, хватаясь за голову. Она не знала, плакать ей или радоваться. Как можно за столь короткий срок хоть что-то сделать со своей репутацией?

Вивиан подвинула папку Касси и направилась к выходу.

— Желаю удачной охоты на мужчин, дорогая. Сама видишь, что придется поспешить. Может, поговоришь с красавцем социологом, который только что вышел от тебя? Он выглядит как человек, способный испортить чью угодно репутацию за пару дней… Прими это как комплимент в его адрес.

Щеки Касси снова заалели. Единственное, что ее удержало от признания, — так это просьба Берта хранить все в тайне.

— Мы с ним… просто друзья.

— Тогда тебе и карты в руки. И если бы администрация университета не смотрела косо на отношения между преподавателями и аспирантами, я бы посоветовала тебе держаться как можно ближе к этому парню. Точнее, вцепиться в него обеими руками и посмотреть, что получится.

Касси не знала, поблагодарить подругу за совет или бросить в нее чем-нибудь тяжелым. Это называлось «сыпать соль на рану».

В любом случае, надлежало поторопиться. Берт должен успеть привить ей навыки, с которыми можно без опаски ринуться в мир отношений, что связывают мужчин и женщин. Но как заставить его показать все, на что он способен? Ведь сама Касси ничего не знала об искусстве обольщения. Но она поклялась, что найдет способ привлечь его внимание. И если удача ей улыбнется, завтра ночью Берт не уйдет к себе домой.

Берт неоднократно в своей жизни чего-нибудь хотел от женщины. Но еще никогда он не испытывал такого безумного возбуждения, как сейчас, после неслыханного предложения Касси. Он сжал зубы, молясь, чтобы не совершить того, о чем потом придется жалеть.

— Ты заслуживаешь лучшего, чем заднее сиденье автомобиля, Касси. Даже в мини-юбке ты остаешься собой, интеллигентной и респектабельной.

— И посмотри, куда меня завела респектабельность! Темы диссертации не утвердили, карьера висит на волоске. Во всем университете я — единственная аспирантка с репутацией «синего чулка». Ни нормальной работы, ни настоящей жизни!

Глаза Касси заблестели, наполняясь влагой. И Берт окончательно потерял способность сопротивляться ее напору. Одному Богу ведомо, с каким трудом он держал себя в руках, стараясь поступать благородно. Но Леди-Профессор на его глазах превращалась в новую, совсем незнакомую женщину. И эта женщина была ему безмерно желанна.

Может быть, на конюшне она придет в себя? Увидит, что составляет неотъемлемую часть его жизни, и вспомнит о разделяющей их пропасти. Он прежде всего спортсмен, пусть и подающий блестящие надежды, она же интеллектуалка…

Берт взял девушку за подбородок, не позволяя себе поцеловать ее в губы, — хотя очень этого хотел.

— Солнышко, ты достигла в свои двадцать пять лет большего, чем иные за всю жизнь. Не вздумай себя недооценивать.

Касси прикусила нижнюю губу и ничего не ответила, но Берт увидел горькое разочарование в зеленых глазах. Ничего, скоро она избавится от наваждения.

Он нажал на газ, увеличивая скорость.

— Я устрою тебе свидание, которого ты заслужила, Касси. Но сначала покажу кое-что. Нам уже совсем недолго осталось ехать — минут десять.

— Мы все еще направляемся к тебе на конюшню? — Голос Касси слегка дрожал.

— Это не просто конюшня, — сказал он, старательно игнорируя суть вопроса. — Это, можно сказать, конная школа. Там есть открытый манеж со всевозможными препятствиями.

Из автомобиля Берт вылетел пулей, словно боясь, что Касси успеет до него дотронуться. Однако, открывая ей дверцу и помогая выйти, он осознал, что испытывает огромное удовольствие от простого прикосновения к ее руке.

— Мне будет очень интересно посмотреть на твоих лошадей, Берт, вполне искренне сказала девушка, поправляя блузку. — Но я все-таки продолжаю надеяться на обещанный… ночной урок.

В устах любой другой женщины последняя фраза прозвучала бы вульгарно. Но только не в устах Касси, такой чистосердечной и прямой. Берт не смог скрыть улыбки.

— И не мечтай, чтобы я забыл об обещании.

Не желая лишний раз к ней прикасаться, иначе потом будет трудно остановиться, он достал ключи и отпер ворота. Беспокоить персонал и ночных сторожей Берт не собирался, потому и не позвонил в звонок.

Он страшно волновался. Касси была первым сторонним человеком, которого Берт привел сюда, в свое святилище, в место, где сосредотачивалась вся его жизнь. Приходя на конюшню, он видел в денниках самых красивых животных на свете, медалистов, призеров, а кроме того — своих личных друзей. С каждой из лошадей у него были особые отношения. Со своим любимцем Парадом он успел сродниться, как с братом. Юного арабского жеребца Принца воспринимал как талантливого, но непослушного ученика. Ольденбуржец Звездный для Берта был заслуженным, мудрым стариком, у которого можно иногда спросить совета… Но что они для Касси? Может быть, девушка увидит только ничем не примечательное помещение?

Касси медленно шла между рядами денников. Это была образцовая конюшня, современно оборудованная, но Берт все же волновался: вдруг девушку будет раздражать стоящий в воздухе запах лошадей? Однако та застыла возле денника Парада и через пару секунд обернулась с сияющими глазами.

— Какая красота! Сколько ему лет, шесть? Никогда не видела такого роскошного жеребца! Сразу видно, чистокровный…

Помоги мне Боже, беззвучно взмолился Берт. Эта девушка любит все то же, что и я.

— Слушай, как же у тебя тут здорово! — продолжала восхищаться Касси. — Просто дворец, а не конюшня. Неужели ты сам устроил такую поилку? Гениально! Помню, на конюшнях при ипподроме воду таскали в ведрах, здесь же нужно только повернуть кран, и все! А можно войти в денник? Все равно Парад еще не спит…

Берт, пунцовый от гордости, — сейчас он чувствовал себя королем, кивнул и открыл перед девушкой дверцу денника. Она без малейшей брезгливости ступила в своих роскошных туфлях на посыпанный опилками пол и погладила Парада по тяжелой горбоносой морде.

— Просто как в сказке. — Она повернула к Берту радостное лицо. — Господи, я все детство мечтала о собственной лошади! Но отец говорил, что за ней будет некому ухаживать, занятия наукой не оставят времени ни на что.

Она погладила гнедого жеребца по стриженой гриве, похлопала по крутому боку.

— Ах ты, мой славный! Какой же ты здоровенный! Просто слон! Ну-ка, подай, подай назад, а то меня раздавишь…

Парад не любил чужих. Во всей конюшне он охотно давал себя чистить только Берту, а остальных всего-навсего терпел. А самоуверенного Саймона, однажды попытавшегося его оседлать в отсутствие Берта, так укусил за руку, что рану пришлось зашивать. Хорошо хоть не лягнул — учитывая крутой нрав Парада, это могло бы кончиться для ученика плачевно. И теперь Берт наблюдал за Касси с легкой тревогой, он не был уверен, что конь воспримет ее ласку без агрессии. Однако Парад, похоже, полностью подпал под воздействие ее чар. Послушно переступил ногами, фыркая от удовольствия, и положил голову ей на плечо. Неслыханное дело!

Голова Парада, взрослого немецкого ганновера, весила больше, чем Касси могла бы выдержать без труда. Она слегка пошатнулась на высоченных каблуках, засмеялась и принялась гладить коня по морде. Тот снова фыркнул, забрызгав ей блузку слюной.

Берт хотел было что-то сказать в оправдание своему скакуну, но этого не понадобилось. Касси, похоже, нимало не огорчилась. Только свойски хлопнула Парада по носу.

— Берт, можно мне покормить его? У тебя не найдется сухарика? Я хочу упрочить нашу дружбу…

Берт улыбаясь помотал головой. Как ни странно, он был растроган почти до слез. Касси так стремительно вошла в доверие к своенравному Параду, что не усмотреть в этом знака свыше было очень трудно.

— Не надо их сейчас подкармливать. Пойдем, я покажу тебе арабского двухлетку, он тебе понравится.

Напоследок потрепав Парада по холке, Касси послушно вышла из денника. На рукав ее блузки прицепилась случайная соломинка.

— Покажи. И еще ты что-то говорил об ольденбуржской кобыле. Можно посмотреть?

Следующие полчаса Касси провела, общаясь с лошадьми. Кажется, она в самом деле была довольна таким времяпрепровождением. Только один раз горько вздохнула:

— Какая жалость, что я так одета! Даже не удастся сесть в седло. Но ведь ты еще когда-нибудь привезешь меня сюда?

Берт утешил ее, сказав, что конечно же привезет. Тем более что на улице все равно стемнело и верхом ездить было уже не время.

Наконец Касси вдоволь наобщалась с обитателями конюшни и спросила, где здесь туалетная комната. Несмотря на любовь к лошадям, она все-таки хотела отмыть руки от их запаха.

Берт указал ей на дверь в конце коридора, а сам уселся в подсобном помещении среди развешенных по стенам седел и упряжи и подпер голову руками. Ему было нелегко.

Желание схватить эту девушку обеими руками, прижать к себе и не расставаться с ней, сколько можно долго… Это желание оказалось настолько сильным, что Берт уже почти сломался и готов был забыть про все свои обеты. Просто подойти к ней вплотную, расстегнуть верхнюю пуговицу на ее блузке, и…

— Как у тебя здесь уютно!

Голос Касси словно пробудил его от забытья. Берт поднял голову — девушка стояла в дверях, опираясь о косяк ладонью… и верхняя пуговица ее блузки была, о Боже, расстегнута.

Он порывисто встал.

— Если ты закончила с умыванием, почему бы нам не отправиться…

— А зачем? — Касси шагнула к нему, странно улыбаясь. Грудь ее часто вздымалась от взволнованного дыхания, щеки раскраснелись. — Может быть, останемся тут на всю ночь? Здесь очень хорошо…

— Ты шутишь?

Да она издевается над ним… Или, что еще хуже, ученица готова к урокам любви и хочет получить их прямо здесь. Кровь словно забурлила в жилах Берта.

— А как же наше свидание, Касси? Разве ты не хочешь романтической обстановки?

— Ничего более романтического, чем занятие любовью в конюшне, и представить нельзя.

После этого отважного заявления Касси выдернула из своей прически шпильку — и огненные волны рассыпались по плечам, поблескивая в желтом электрическом свете.

Берт старался как мог остановить ее. Но теперь он уже был не в силах владеть собой и продолжать ее отговаривать. Лучше поддаться и стать для Касси лучшим учителем любви, о каком она только может мечтать. Пусть это окажется он, ее друг. Иначе эта прекрасная, желанная девушка может достаться какому-нибудь черствому, безнравственному негодяю… И кто-то другой, не он, окажется у нее первым! Эта мысль была так мучительна, что Берт застонал.

Касси услышала тихий звук и обернулась. В зеленых глазах ее, неестественно больших, поблескивали золотые искры.

— Берт… пожалуйста.

Эта мягкая настойчивая просьба стала последней, каплей, переполнившей чашу его терпения. Одним сильным движением Берт притянул ее к себе, чувствуя жар шелковистой кожи под своими пальцами.

— Касси…

Но она легко вывернулась из объятий, указала рукой на стену.

— Помоги мне снять эту попону.

— Зачем? — недоуменно спросил Берт.

— Не собираемся же мы делать это на голом полу!

О Боже! Как только маленькой Мисс Невинность пришли на ум этакие эротические фантазии? И что еще вроде этого кроется в ее умной рыжей головке? Однако в идее заняться любовью на пропахших лошадьми попонах в подсобке конюшни было что-то невыразимо соблазнительное. Никогда еще ни одна роскошная кровать не привлекала Берта сильнее.

За несколько минут он устроил на полу импровизированное ложе из нескольких попон, потом предусмотрительно погасил свет. Теперь комнату сквозь окно освещала только яркая луна да большой фонарь у входа в манеж — он качался на ветру, и его лучи скользили по полу туда-сюда. За стеной фыркали и шумно дышали лошади.

Лицо Касси в темноте казалось неестественно белым. Куда только подевалась вся ее уверенность? Она села на попоны, беспомощно сложив руки на коленях. А когда Берт опустился рядом, зажмурилась, подставляя ему лицо и раскрывая губы.

Это был очень долгий, мучительно прекрасный поцелуй. Когда он наконец прервался, Касси чуть отстранилась, часто дыша. Сейчас она была похожа на русалку, с этими струящимися по спине волосами, — только на русалку с горячей кровью, страстную, огненную. Решительным движением она распахнула на Берте рубашку, кажется оторвав несколько пуговиц, и прижалась к его обнаженной груди. Потом робко прошептала:

— Берт…

— Поздно, Профессор, — шепнул он ей на ухо, а его быстрые пальцы уже расстегивали пуговки на белой блузке. — Теперь ты моя.

Она тихо засмеялась и провела кончиками пальцев по его груди.

— Ты в детстве боялся щекотки? Вижу, что боялся…

— Ужасно боялся, — поежился Берт, одним движением сдергивая блузку с ее плеч. — Но ты рано торжествуешь. Сейчас я тебе отомщу.

Груди Касси, полные, идеальной формы, вызвали бы восторг у любого университетского парня, если бы девушка не скрывала их под мешковатой одеждой в течение стольких лет. Ладонь его скользнула вдоль ее спины, ища застежку кружевного лифчика.

Невесомая тряпица упала, и Берт прикоснулся губами к розовому, стремительно напрягшемуся соску. Касси вскрикнула от удовольствия, выгибаясь, и Берт ласково уложил ее спиной на самодельное ложе. При этом он не переставал ласкать ей грудь — один сосок он целовал, а другой нежно гладил и сжимал пальцами. Девушка часто дышала, обнимая его за шею.

— Говорят, месть сладка, — хрипло прошептал Берт, отрываясь наконец от ее груди. — Как тебе кажется, это правда?

— О… да, — с трудом переводя дыхание, выговорила Касси. Перед глазами у нее все плыло. — Ты можешь продолжать в том же духе… У нас впереди еще целая ночь.

— Солнышко, — он провел ладонью по ее щеке, — ты в самом деле понимаешь, что предлагаешь мне?

— Думаю, что да. — И Касси прильнула к нему всем телом, как бы прося не прерывать ласки.

Теперь ее кожаная юбка, короткая и облегающая, стала Берту заклятым врагом. Он долго искал на ней застежку, потом, сгорая от нетерпения, также долго пытался ее расстегнуть. Наконец Касси пришла ему на помощь, и вместе они справились с проклятой юбкой, которую швырнули в угол комнаты. Кажется, Берт никогда еще не был так возбужден.

Он нежно провел пальцем по губам девушки, нарочно разжигая в ней жажду. Берт хотел, чтобы в первую очередь было хорошо Касси. Это ее ночь, не его. Поэтому он собирался терпеть и ласкать ее столько, сколько она пожелает. Раздвинув коленом ее бедра, он принялся гладить ее по животу, опускаясь все ниже.

На этот раз — все для Касси, твердил Берт, лаская ее грудь кисточкой из ее же собственных рыжих волос. У меня нет ни малейшего права удовлетворять собственное желание, пользуясь ее неопытностью.

Тем временем его рука прикоснулась к ее самому сокровенному месту. Постанывая от наслаждения, Касси подалась навстречу, без слов прося не останавливаться. Она даже накрыла его руку своей, словно подталкивая.

— Ты действительно этого хочешь? — наклонившись над ней, спросил он.

— Да, хочу, — ответила Касси, от нетерпения слегка прикусив кожу на его плече. Талант обольщения, кажется, был заложен в этой скромнице от природы!

— Хорошо. — Запечатлев нежный поцелуй на шее Касси, Берт принялся ласкать ее там, где она просила, и девушка содрогнулась от наслаждения.

Его поражало, с какой нежностью и бережностью он относится к ней. Берт предпочитал «бурю и натиск» и прежде был не способен долго ласкать партнершу, не получая своего. А с Касси… С Касси все было иначе. Берт согласился бы лежать с ней рядом и ласкать ее целую вечность, ничего не требуя взамен.

Кожа ее и в самом деле отдавала земляникой — как Берту и показалось когда-то. Сладкий земляничный запах, наверное, источали ее поры. На ощупь она была как шелк, а вкус ее губ напоминал изысканное вино. И еще — Касси была потрясающе страстная. То, как она реагировала на прикосновения Берта, говорило о пламени, грозящем вырваться наружу. Продолжая ласкать шелковистые влажные лепестки плоти, Берт приподнялся на локте и заглянул девушке в глаза.

— Касси… сейчас мы должны остановиться, если не хотим зайти слишком далеко. Я… очень хочу тебя.

Он считал своим долгом предупредить ее, что достиг предела терпения. При этом Берт не раздумывая продал бы сейчас душу, а заодно и конюшню со всеми лошадьми за одну-единственную возможность обладать этой девушкой.

— Я хочу тебя еще сильнее. У меня в сумке лежат… ну, то, чем мы будем предохраняться.

Господи, она и об этом подумала! Берт собрал всю силу воли и совершил подвиг. А именно оторвался от нее на миг и сходил за сумочкой, откуда Касси извлекла пачку презервативов…

Через два дня после «посвящения в женщины» Касси сидела одна в своем кабинете и просматривала студенческие курсовые. Однако мысли ее витали далеко отсюда. Сама того не желая, она беспрестанно думала о Берте, и эти мысли мучили ее. Не помогала даже жевательная резинка — испытанное средство отвлечься от тяжелых раздумий.

Листая крайне занудную, хотя и старательно написанную работу об этапах Реконкисты, Касси снова и снова прокручивала в памяти произошедшее меж ней и Бертом на конюшне. Тот вечер, начинавшийся как самый замечательный в ее жизни, каким-то образом обратился в самый ужасный. И похоже, что это произошло только по ее вине.

Касси вздохнула и вынула из сумочки пакетик с ирисками. Эта сохранившаяся с детства любовь к сладостям была одной из самых трогательных ее черт. По дороге в университет Касси купила конфеты, чтобы утешиться и отвлечься. Может быть, если съесть зараз целую горсть мятных ирисок, на душе полегчает? Может быть, удастся перестать вспоминать, как Берт молча, даже не глядя в ее сторону, вел машину по ночному Эрлбери…

А ведь все шло так хорошо до того момента, как она поблагодарила Берта за урок. Что же она сказала не так? Чем его обидела? Она-то думала, что говорит что-то лестное.

Может быть, не стоило упоминать о диссертации? Касси покусала кончик шариковой ручки, хмуря лоб. Могло ли Берта оскорбить, что она так сразу заговорила о работе? Но ведь она только сказала, что это был очень насыщенный урок. Разве это не комплимент?

Касси вздохнула и снова попыталась сосредоточиться на курсовой работе. «Короли Арагонский, Наваррский, Леонский и Кастильский организовали сильную коалицию, чтобы противостоять натиску с юга…» Легко было этим королям! Им не приходилось противостоять мыслям о Бертраме Уорринге…

Чувствуя себя совершенно несчастной, Касси положила в рот еще одну ириску.

Ведь опыт родителей должен был чему-то научить ее! Как она могла забыть, что ее мама ненавидела, когда папа заговаривал о своей математике. Поэтому они и развелись: мама не хотела делить мужа с его научной деятельностью, тем более что к последней он был привязан куда сильнее, чем к жене.

Пора бы привыкнуть, что нормальные, обычные люди не понимают «сумасшедших ученых» вроде мистера Росса и его дочери. Профессоров, которые живут и дышат своей работой… И ни один мужчина не выдержит в ее глазах конкуренции о наукой. Свои лучшие годы она намеревается посвятить истории, а не любовным развлечениям. Она принадлежит к той же породе, что и ее отец, и ничего тут не поделаешь. Может быть, потом, после получения степени, у нее и появится время на личную жизнь…

Касси раздраженно захлопнула папку со студенческой работой. Ну разве можно так относиться к истории? Это живая наука, наука о людях, а данная курсовая по сухости изложения напоминала скорее статистический отчет. Сразу видно, что студент не «болеет» этой темой, не живет ею и курсовую написал только «для галочки»…

Отец Касси был разочарован, когда она не пошла по его стопам — выбрала гуманитарную науку. Все гуманитарии казались Гленну Россу «ненастоящими» учеными в отличие от тех, кто занимается точными науками. И Касси всеми силами старалась доказать, что ее поприще не менее почетно, чем его. Но, видно, ей на роду написано разочаровывать людей. Вот и Берт был разочарован не далее как два дня назад…

На самом деле Касси упомянула о работе сразу после любовного акта только по одной причине. Наука была единственной областью, где она чувствовала себя уверенно. А уверенности ей тогда очень не хватало, она не знала, что сказать, как правильно себя повести. Как выразить благодарность так, чтобы это прозвучало естественно. Более всего на свете Касси боялась показаться жалкой.

Неудивительно, что после такого комментария Берт высадил ее возле дома и уехал, едва кивнув на прощание. Она сама оттолкнула своей бестактностью мужчину, бывшего ей лучшим другом в течение четырех лет! Показала себя ученым сухарем, законченной эгоисткой. Это выглядело тем более некрасиво, что Касси сама пресекла все отчаянные попытки Берта оставить их отношения чисто платоническими…

Она взяла из стопки курсовых следующую работу. Может, эта окажется получше? Нужно работать, несмотря ни на что. Работать и надеяться, что все само собой образуется. Рано или поздно они встретятся, объяснятся, и Берт с его чуткостью и умом поймет, что Касси не хотела его обидеть.

В этот самый момент в дверь постучали.

Касси едва не подпрыгнула на месте. Может, это Берт? Может, он пришел сказать ей, что нужно серьезно обсудить их отношения?.. Хотя для Берта стук был слишком тихим и нерешительным. И потом, он обычно являлся без стука. Просто распахивал дверь и говорил: «Эй, привет, солнышко!»

— Профессор Росс… Можно войти? — прозвенел тонкий девичий голосок.

— Да, конечно, — отозвалась Касси, сразу узнав юную сестру Берта, Хейзл.

Та несколько секунд потопталась на пороге, потом наконец вошла.

— Садись и чувствуй себя как дома, — приветливо предложила Касси, кивая девочке на стул.

Хейзл уселась, обретая уверенность в себе, и даже закинула ногу на ногу.

Касси в самом деле была рада ее видеть — ведь это был самый близкий Берту человек. Она окинула девочку внимательным взглядом, в очередной раз удивляясь, как мало сходства между братом и сестрой. Берт весь светлый — светлокожий, голубоглазый блондин несколько скандинавского типа, темными были лишь брови. А Хейзл смуглая — наверное, дала себя знать испанская кровь матери. Только губы похожи, да улыбка — такая же открытая. На этот раз Хейзл, любительница выглядеть экстравагантно, вырядилась как хиппи — в широченные джинсы и в футболку со знаком «пацифик» на груди. На запястьях поблескивали бисерные браслеты.

— Будешь кофе? — Касси хотелось быть с девочкой как можно непринужденнее.

Хейзл, черпая уверенность в своем свободном наряде, помотала головой.

— Нет, профессор Росс, спасибо. Я на минутку забежала.

— Можешь называть меня Кассандрой.

— Хорошо… Кассандра. Я хотела только поговорить.

— Я в твоем распоряжении. Тем более что мне сейчас подвернулась для проверки очень скучная курсовая, и я рада передохнуть. Обычно ко мне мало кто заходит в это время…

Разве что Берт, мысленно закончила она. Не так давно, в понедельник, он сидел в этом самом стуле, так близко придвинувшись к Касси, что ноги их соприкасались… И говорил об уроках любви. О том, что…

Касси тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Кого-кого, а юную Хейзл это не касается.

— О чем ты хотела поговорить?

— О Берте… О моем брате.

Касси выпрямилась в кресле.

— А что с ним такое?

Хейзл задумчиво крутила на руке бисерный браслетик.

— Хотела бы я знать! Он всю неделю ходит мрачнее тучи и мне ничего не объясняет. Стал похож на живой труп! — Девушка беспомощно развела руками. — Он вам ничего не говорил тогда вечером, когда вы вместе куда-то ходили?

— Ну… ммм… в общем, нет. Не припоминаю.

Сестра Берта нахмурилась.

— Постарайтесь вспомнить. Может, что-нибудь насчет меня? Я его разочаровала, он на меня злится или что-то в этом роде… Я, понимаете ли, недавно разбила его мотоцикл. Случайно получилось, но Берт, кажется, ужасно расстроился.

Касси энергично покачала головой.

— Нет, Хейзл, ты тут ни при чем. Это я могу сказать наверняка. Мы, конечно, специально о тебе не говорили, но я знаю Берта давно и могу утверждать: на тебя он не в обиде.

Она потянулась через стол и сжала Хейзл руку в подтверждение своих слов. Бедная девочка, оказывается, винила во всем происходящем с братом себя!

Хейзл вцепилась в ладонь Касси, как утопающий — в спасательный круг.

— Вы это точно знаете? Понимаете, брат со мной за последние три дня словом не перемолвился. Я думала, это потому, что я тогда взяла без спросу его мотоцикл, а потом еще устроила ему скандал… Повела себя как последняя эгоистка.

— Он на тебя совершенно не сердится, — заверила ее Касси.

Еще бы — она очень хорошо знала, на кого злится Берт! Это она, Касси, повела себя с ним как последняя эгоистка, это ее он не может простить. Правда, сообщать об этом девочке-подростку вряд ли нужно. Лучше перевести разговор на другую тему Хейзл.

— А у Берта есть еще и мотоцикл?

— И очень хороший. Вернее, был очень хороший, пока я его не разбила… Но брат его починит. Он умеет чинить все на свете, и механик из него такой же отличный, как наездник!

Еще один талант Берта, о котором Касси ничего не знала. Странно, сколько нового она узнала об этом человеке за последний месяц — притом что общается с ним уже пятый год!

Касси раздумывала, как помочь Хейзл, что посоветовать.

— Знаешь, — сказала она наконец, — когда мой отец начинал вести себя подобным образом — мрачнел, замыкался в себе и так далее, — я пыталась его отвлечь и разговорить. Обсуждала с ним всякие интересные ему темы…

— И это помогало? — В глазах Хейзл блеснула надежда.

— Безотказно. Попробуй поговорить с братом о лошадях, о работе. Порасспрашивай его — как будто тебе это очень интересно знать. Обязательно сработает. Поверь мне, я эксперт по утешению мрачных мужчин.

— Отлично! Тогда пойдемте с нами пообедаем? Я думаю, вы немножко разрядите обстановку, разговорите Берта… У вас получится!

— Что?! — Касси чуть не задохнулась от ужаса. Только этого не хватало! Черноволосая девочка-хиппи предлагает ей прямо сейчас увидеться с Бертом!

— Брат предложил сегодня после занятий сводить меня в ресторан, продолжала Хейзл. — Но я, если честно, никуда не хочу идти с ним вдвоем. Он будет молчать и смотреть сквозь меня, и мне кусок в горло не полезет.

Хейзл смотрела на Касси умоляющим взглядом. Вид у нее был, как у той самой милой младшей сестренки, которую Касси придумала себе в детстве, страдая от одиночества.

В конце концов, когда-то же придется это сделать — встретиться с Бертом лицом к лицу!

— Ну хорошо… Только ненадолго. У меня сегодня еще вечерняя лекция.

Хейзл просияла.

— Ура! У нас есть целых два часа. Вы не опоздаете, Берт отвезет вас на машине, я обещаю! — Она хихикнула, прикрывая рот ладонью. — То-то он удивится, когда увидит нас вдвоем!

Да уж, удивится, мрачно подумала Касси, вешая на плечо сумочку. Возможно, бедный мистер Уорринг хотел пообедать вдвоем со своей сестренкой…

— А ты уверена, что он будет рад?

— Конечно, будет, — кивнула Хейзл, беря Касси под руку, как старую подругу. — Я же знаю, как он к вам относится. Он всегда рад вас видеть.

Гленн Росс обладал свойством приезжать не вовремя и не появляться, когда его ждут.

Как он нужен был Касси четыре года назад, когда она обустраивалась в Эрлбери и нуждалась в помощи и советах! Но тогда доктор Росс конечно же оказался слишком занят. У него нашлось время для дочери только теперь, когда его присутствие может только осложнить ситуацию.

Касси хотела даже притвориться, что не узнала его, и уйти. Пусть сам ищет ее в университете как хочет! Но дочерняя любовь все-таки взяла верх над досадой.

Доктор Росс вырастил ее в одиночку, хотя это было нелегко… И ни разу Касси не слышала от него дурного слова о женщине, которая вероломно бросила их обоих. Такой отец заслуживал теплого приема.

— Папа! — позвала она, махая рукой, чтобы привлечь его внимание, и пошла навстречу, сбросив ладонь Берта с плеча.

Высокий старик обернулся, улыбаясь дочери. Последний раз они виделись на Рождество, и с того времени профессор сильно постарел. В волосах его прибавилось седины, одежда висела слишком свободно, будто отец похудел от болезни. Только очки остались прежними — круглыми, со стеклами вдвое толще, чем у дочери.

Доктор Росс поставил саквояж на землю и поспешил к Касси.

— Здравствуй, здравствуй, дочка! Признаться, не ожидал застать тебя гуляющей в парке. Я думал, ты сидишь в библиотеке или у себя в кабинете, зарывшись в книги, и готовишься к диссертации.

Да, именно этого он хотел для своей единственной дочери. Самого лучшего, с его точки зрения, может быть на свете.

Касси поцеловала отца в гладко выбритую щеку.

— Я стараюсь жить не только работой, папа.

Вспомнив, что воплощение этой самой жизни сейчас стоит у нее за спиной, молодая женщина обернулась к Берту.

Тот скрестил руки на груди, глядя вдаль, — должно быть, высматривал, не покажется ли сестра на мотоцикле. Но Касси уже решила втянуть его в разговор. Ей очень хотелось познакомить Берта со своим отцом. Даже когда они были просто друзьями, Берт значил для нее больше, чем кто угодно в этом городе.

— Берт! Познакомься, это мой отец, доктор Гленн Росс.

Теперь увильнуть от знакомства было уже невозможно. Берт без особого энтузиазма шагнул вперед и протянул старому ученому руку.

— Бертрам Уорринг. Очень приятно.

Касси внимательно наблюдала за выражением отцовского лица. За двадцать четыре года она стала неплохим физиономистом и теперь без труда распознала эту вежливую улыбку — холодную, как у ледяной статуи. Оставалось только надеяться, что ее решение познакомить двух мужчин не приведет ни к чему дурному.

— Весьма рад. — Гленн Росс безучастно подержал руку Берта в своей и выпустил. Однако весь его вид недвусмысленно говорил, что ни о какой искренней радости тут не может быть и речи.

Доктор Росс отошел от нового знакомого на несколько шагов, будто тот был заразно болен, и пробормотал дочери, понизив голос:

— Надеюсь, это не тот молодой человек, с которым ты провела прошлые выходные?

Касси вспомнила, что отец звонил ей на той неделе и вовсю распекал за недостойное поведение, как если бы она была глупой школьницей, а не взрослым свободным человеком. Она изобразила самую лучезарную улыбку, на которую только была способна, и ответила:

— Именно тот, папа. Я думала, ты будешь рад с ним познакомиться, потому что это мой лучший друг.

Позади нее Берт произнес нечто нечленораздельное. Должно быть, его удивили слова Касси. Но она не обернулась, продолжая смотреть отцу в глаза. Поединок воль должен был произойти сейчас — или ей никогда не отвоевать у отца права на личную жизнь.

Профессор Росс недоуменно воззрился на дочь.

— Я полагал, что научные занятия не оставляют тебе времени на развлечения такого сорта, Кассандра.

Касси стиснула зубы. Единственно разумное, что можно было сейчас сделать, — это отвести отца на кафедру. Но тут он внезапно обратился к Берту:

— А вы, молодой человек, тоже… гуманитарий?

Последнее слово прозвучало в устах доктора Росса как ругательство. Касси помертвела…

И тут раздался спасительный сигнал мотоцикла. Это была Хейзл веселая, с волосами, растрепанными ветром. Она подкатила почти вплотную к группе людей, лихо затормозила, не замечая, какие у присутствующих напряженные лица.

— Берт, он летит как птица!

Она подскочила к брату и снова обняла его за шею, как если бы никакого мистера Росса и не было в помине. Профессор математики смотрел на Хейзл с откровенным ужасом, и Касси на миг стало смешно.

Она кашлянула, готовясь представить отцу новоприбывшую, но та не дала ей такого шанса.

— Только, Берт, там под седлом что-то щелкает. — Девочка снова подбежала к мотоциклу. — Ты не мог бы посмотреть, что это. Ну пожалуйста!

— Да, конечно. — В голосе Берта слышалось огромное облегчение. И Касси не могла его за это осуждать. Хейзл явилась ему как ангел-спаситель, избавляя от неприятного разговора!

Берт уже склонился над мотоциклом, осматривая его профессиональным взглядом. Похоже, барахлящий мотор вызывал у него куда больше симпатии, чем доктор Гленн Росс.

Профессор недоуменно созерцал происходящее.

— Этот молодой человек разбирается в мотоциклах?

Хейзл, впервые заметившая его присутствие, просияла.

— Он вообще во всем разбирается, — доверительно сообщила она. — Берт может починить любую технику, от пылесоса до автомобиля. А лучше всего на свете он разбирается в лошадях!

Отец Касси вынул из кармана носовой платок и вытер вспотевший лоб. Жизнь сегодня преподносила ему сюрприз за сюрпризом.

— Что же, я полагаю… Раз мистер… э-э-э… Уорринг занят, мы можем…

— Да, пойдем, папа, — поспешно поддержала его Касси. Она хотела поскорее увести отца, чтобы вся его желчь излилась на нее одну. А желчи было предостаточно, Касси это чувствовала.

Но, не сделав и нескольких шагов, доктор Росс начал демонстрировать свой тяжелый характер. Кстати сказать, он и не подумал попрощаться с Бертом, игнорируя и его, и тот факт, что их только что познакомили.

— Что ж, Кассандра, ты прекрасно понимаешь, что я думаю о твоем поведении.

Внутри у Касси все сжалось от обиды. Как давно она не слышала от отца доброго слова!

— После того как мне сообщили о твоих прогулках в вызывающем виде, до меня дошли слухи, что тема твоей диссертации отклонена. — Отец взирал на нее, как строгий судья. — Тогда я решил приехать и лично посмотреть, как идут твои дела. И теперь я совсем не удивлен, что положение оказалось столь скверным.

Сзади раздался нервный смех Берта. Неужели он что-то расслышал? — испугалась Касси. Впрочем, доктор Росс говорил достаточно громко.

Касси еще только собиралась ответить, как между ней и ее отцом выросла Хейзл. Темные глаза девочки сверкали решимостью.

— Кассандра имеет право на личную жизнь, как любая другая девушка! Как я, например!

Касси одарила ее умоляющим взглядом. Ничего хуже Хейзл сделать не могла!

Доктор Росс рассматривал девочку несколько секунд, как особо сложное математическое уравнение. Он, со своим викторианским складом характера, плохо воспринимал современную молодежь. Вообще отец Касси разучился поддерживать «ненаучные» разговоры с тех пор, как его дочь уехала из дому. Он был светилом в области математики, но навыков общения имел меньше, чем иной первоклассник.

Раньше, чем он успел сказать что-нибудь уничижительное, Хейзл уже умчалась, тряхнув головой. И принялась виться вокруг брата, то ли помогая, то ли мешая ему.

Касси подняла носовой платок, который ее отец выронил от изумления. Ей очень хотелось избежать бурной сцены.

— Папа, почему бы тебе не поставить машину на стоянку и не сходить на кафедру? Там тебя наверняка ждут. А потом я тебя отвезу домой. Ты, наверное, устал с дороги.

Он покачал головой, горько усмехаясь.

— Дочь, ты обращаешься со мной так, будто мне уже пора в дом престарелых. А я всего-навсего беспокоюсь о тебе. Ведь ты — моя единственная надежда.

Касси потупилась, сгорая от стыда. В самом деле, получалось нехорошо.

Тут застрекотал мотор. Она обернулась. Берт и Хейзл уже сидели на мотоцикле — он впереди, она сзади, обхватив брата за талию. Берт помахал рукой.

— Мы уезжаем. Завтра увидимся, Касси. Рад был познакомиться, доктор Росс.

Молодая женщина помахала им в ответ. Оставалось только надеяться, что Берт не очень обиделся на ее отца и что подчеркнуто неприязненное поведение доктора Росса не настроило его еще сильнее против нее. Если бы можно было сейчас извиниться за отца…

Доктор Росс смотрел вслед Берту и Хейзл, пока те не исчезли из виду, и недовольно хмурил брови. Касси неловко молчала, думая, как лучше начать тяжелый разговор. Она не хотела повторять ошибок отца. Но не хотела и обижать его.

— Папа, ты не беспокойся насчет… нас с Бер-том. Мы просто друзья. Между нами нет ничего серьезного, для этого мы оба слишком занятые люди.

Она занята диссертацией. А Берт — проблемами, связанными с опекунством над сестрой. Что изменится после оформления этого самого опекунства, Касси старалась не думать. Если Берту удастся забрать к себе Хейзл, это совершенно не значит, что он захочет продолжать с ней, Касси, роман. Возможно, опекунский совет — это только отговорка, а на самом деле Берту просто не до нее. Он же избегает серьезных отношений, как чумы, — это всем известно. С какой стати ему делать исключение для рыжей аспирантки в очках?

Отец тронул Касси за плечо. Она улыбнулась ему, растроганная редким проявлением отцовской ласки. Больше всего на свете мистер Росс ненавидел показывать свои чувства.

— Я волновался о тебе, малышка, потому что до меня дошли тревожные слухи. Я боялся, что кто-нибудь может отвлечь тебя от главной цели, сбить с пути.

Касси сняла пушинку с отцовского рукава, ненавязчиво проявляя свою нежность.

— Меня не так-то просто сбить с пути, папа. Это еще никому не удавалось сделать.

Даже белокурому мускулистому преподавателю социологии и одновременно известному спортсмену, который стал ее первым мужчиной.

— Но ты скомпрометировала себя, дочка. В прошлые выходные ты разгуливала в неподобающем виде… посещала неподобающие заведения.

— Здесь никто не обращает внимания на столь невинные развлечения, папа. — Касси попробовала перевести все в шутку, развеять напряжение.

Отец по-прежнему смотрел на нее с осуждением.

— Только ты считаешь это чем-то из ряда вон выходящим, — продолжала Касси. — Сотрудник университета не машина, ему нужно иногда отдохнуть. Расслабиться. Вести обыкновенную человеческую жизнь…

Она говорила, ожидая и боясь отцовской реакции. Всю жизнь Касси страшилась одного — разочаровать этого человека, оказаться не настолько совершенной, как он ожидает. Желание угодить ему укоренилось у нее в подсознании с детства.

— В принципе я с тобой согласен. Но как примитивный, неглубокий человек вроде твоего знатока лошадей может отвечать твоим стандартам? Вы принадлежите к разным социальным группам. Ты — часть университетской элиты, а он, хотя и весьма привлекателен, как мужчина… — В словах доктора Росса звучала неподдельная горечь.

Но с Касси было довольно. Она очень любила отца, потакала ему во всем, понимала и прощала его, но оскорблять Берта не могла позволить даже ему.

— Берт относится к университетской элите не меньше чем ты или я. Он преподаватель и его лекции самые посещаемые в этом семестре! В прошлые выходные он сопровождал меня в ночной клуб только потому, что волновался и не хотел отпускать одну. И этим Берт оказал мне честь.

Брови доктора Росса поползли вверх.

— Почему же он не упомянул, что преподает в университете?

Касси тяжело вздохнула. Все-таки тяжелого разговора не избежать. Придется сказать отцу в глаза несколько нелицеприятных вещей.

— Потому что не все кичатся своими научными степенями или званиями. Должно быть, Берт не считает, что человека следует судить по их наличию или отсутствию.

Она удержалась и не упомянула, что сам отец представляется только как «доктор Росс». А также что Берт в отличие от него не произнес за этот разговор ни одного грубого слова.

Гленн Росс покивал головой, видимо делая про себя какие-то выводы.

— Неужели он не гордится своими достижениями?

— Я думаю, он не меньше гордится своими достижениями и в других областях. Например, в конном спорте.

Сама Касси только сейчас поняла, как же скромен Берт, как незаносчиво он держится — несмотря на дипломы на стенах и не менее дюжины высоких спортивных наград.

— Берт в одиночку воспитывает младшую сестру с тех пор, как погибли их родители. Он сам добился благосостояния, спортивных успехов, уважения студентов и преподавателей…

Молодая женщина вовремя остановилась, не желая выглядеть коммивояжером, расхваливающим свой товар. Это был не самый удачный способ изменить отцовское мнение о Берте.

Птицы громко распевали на ветвях, но профессор Росс оставался безмолвен.

— Значит, Берт здесь преподает? — неожиданно подал он голос, и его дочь кивнула, суеверно скрестив за спиной пальцы. — И ты уверяешь, что он добился успехов в конном спорте?

Губы Касси сами собой раздвинулись в улыбке. Как бы резко отец ни говорил, намерения у него были явно добрые.

— У него есть конюшня, папа, а в ней — чистокровный пятилеток-ганновер в холке с меня ростом. И два ольденбуржца, и двухлетний арабский жеребчик…

Доктор Росс выглядел так, будто ему в жаркий полдень предложили чаю со льдом.

— Что же ты мне раньше не сказала?

Улыбаясь, Касси взяла отца под руку. Каковы бы ни были разногласия между отцом и дочерью относительно карьеры и личной жизни, в одном они всегда сходились — в любви к лошадям. Самые радостные детские воспоминания Касси были связаны с посещением вместе с папой ипподромов, конных заводов, частных конюшен. Кратчайший путь к сердцу мистера Росса Берт проделал заочно за одну минуту.

Лицо знаменитого математика просветлело. Он даже словно помолодел и выпрямился.

— Возможно, мне стоит поближе познакомиться с твоим молодым человеком.

Касси мгновенно поняла, в каком направлении заработали мозги ее отца. И это направление было довольным опасным. Последнее, что ему нужно было делать, — так это встречаться с Бертом.

— Берт очень занятой человек, папа…

— Любой мужчина всегда найдет время, чтобы поговорить о женщине, — авторитетно заявил мистер Росс. — Не волнуйся, малышка, думаю, нам обоим это тоже удастся… Где-нибудь ближе к выходным.

Касси похолодела. Этого только не хватало!

Отец безнадежно запутает их с Бертом отношения, и без того сложные! Что он собирается ему сказать? Внутреннему взору молодой женщины предстала ужасная картина: седой профессор Росс, скрестив руки на груди, вежливо просит Берта держаться подальше от его дочери… и заодно, если можно, показать ему чистокровных лошадей.

Ужасно! После этого Берт не подойдет к ней и на пушечный выстрел…

И хотя Касси не раз говорила себе, что им с Бертом лучше соблюдать дистанцию, мысль о расставании заставляла ее сердце болезненно сжиматься.

Касси шла по Коридору, и тяжелая сумка с книгами оттягивала ей руку. Еще одна сумка висела через плечо. Отличный способ провести субботний вечер!

Вот ее отец, кажется, нашел себе на сегодня другое занятие. Он собирался заглянуть на конюшню к Берту, посмотреть лошадей.

Касси, конечно, была рада, что отец симпатизирует Берту, но при этом не могла не чувствовать себя обойденной. Она подсознательно ревновала Берта к отцу, завидовала, что тот может просто прийти и поговорить с ним… С ним, с ее лучшим другом! А ведь Касси так скучала по нему всю неделю. Со вторника они не виделись, а встреча во вторник была слишком короткой и бестолковой. Так о многом хотелось спросить Берта! Например, как обстоят дела с опекунством? Найдется ли у него теперь время на общение с ней или он только рад предлогу не видеться?

Поднимаясь по ступенькам в библиотеку, Касси отчаянно жалела себя. И также отчаянно винила. Ведь Берт ее отговаривал от этой авантюры как только мог. Чтобы тему диссертации приняли, нужно было вести себя совершенно иначе. Если бы Касси хорошенько подумала, она бы положила все силы на учебу, вместо того чтобы бежать в магазин и покупать самое короткое платье в ассортименте… Доказывать скептикам, что она справится с темой, нужно было терпением и кропотливым трудом.

Библиотечная дверь всегда открывалась нелегко, и Касси пришлось подналечь. Наконец она вошла — вошла в свой прекрасный мир книг и знаний, где не было места саможалению и пустым мечтам. По субботам библиотека закрывалась рано, поэтому нужно было поспешить, чтобы успеть собрать нужные материалы.

Но едва Касси переступила порог, как шестое чувство шепнуло, что самое время развернуться и бежать отсюда прочь. Остальные пять чувств тоже обострились, и раньше, чем Касси увидела Берта, она уже знала, что он здесь.

Берт сидел за угловым столом. Он весь углубился в чтение и пока не замечал Касси. Пользуясь моментом, она не отказала себе в удовольствии полюбоваться им — хотя к удовольствию примешивалась сильная душевная боль.

Одетый в футболку и в джинсы, Берт выглядел куда элегантнее, чем большинство мужчин в смокингах. Подперев рукой голову, так что светлые волосы падали ему на лоб, он задумчиво перевернул страницу. Интересно, что он читает? Вот бы увидеть обложку книги…

Касси подалась вперед, сгорая от любопытства. Перед Бертом высилась стопка из нескольких книг. Молодая женщина взглянула на обложку верхней. «Ваш ребенок — гений: руководство для родителей и учителей».

О! Касси отвела взгляд. Спасибо Провидению за напоминание! Берт сейчас занят собственными проблемами. Ему некогда возиться с ней и ее глупыми страданиями. И наверняка он не хочет, чтобы повторилась история, бывшая на конюшне…

Самое мудрое со стороны Касси — это потихоньку уйти и не мешать ему. Оставить Берта, размышляющим о Хейзл, которая и есть его настоящая семья.

Бросив на него тоскливый взгляд, Касси чуть слышно вздохнула и повернулась к выходу. Не всегда легко совершить правильный поступок, но утешает то, что он правильный. Она уже достигла двери, когда Берт окликнул ее, заставив вздрогнуть:

— Касси!

Сделай вид, что не слышишь, и уходи! — потребовал настырный внутренний голос. Но Касси на этот раз решила его ослушаться. Она медленно, словно через силу, обернулась и посмотрела Берту в лицо. Такое светлое, прекрасное… Самое прекрасное лицо на свете.

— Привет, Берт.

Он захлопнул книгу и встал из-за стола.

— Ты ведь не собиралась уйти, даже не поздоровавшись, правда?

Касси покраснела.

— Я подумала… что не стоит тебя отвлекать, пока все не уладится с опекунством. Ты ведь не можешь…

Лицо Берта вытянулось, блеск в глазах угас. Что она опять сказала не так? Может, надо его подбодрить?

— Я уверена, что опекунский совет вынесет решение в твою пользу. Ты уже добился очень многого.

Берт головой покачал.

— Я не знаю, Касси. Не знаю, получится ли из меня хороший опекун. Сегодня Хейзл убежала со своими приятелями на рок-концерт.

Касси засмеялась — не потому, что он сказал что-то смешное. Просто засмеялась от радости, что может поговорить с ним на нейтральную тему.

— Многие девочки так делают в ее возрасте. Тут не о чем волноваться.

— Я и не волнуюсь. Вот сижу в библиотеке… и просвещаюсь. Дома бы я только и делал, что смотрел на часы.

На языке у Касси так и вертелись слова о том, что можно было бы найти и более веселый способ провести время. Но она промолчала. Дни заигрывания с Бертом были позади.

Она поправила тяжелую сумку с книгами на плече.

— Ну ладно, удачного тебе «просвещения». А я пойду займусь своими делами. Тема требует жертв…

— Тема? — Берт шагнул вперед и легко коснулся ее руки. От этого прикосновения мурашки пробежали по ее телу, вызывая к жизни неизбывную жажду. Жажду его ласк…

Берт отдернул руку, словно кожа Касси обжигала.

— Над чем ты сейчас работаешь?

Вопрос застал Касси врасплох.

— Ну, как же… Я решила последовать твоему совету и завалить комиссию писаниной по теме ухаживаний. Библиотека скоро закрывается, так что мне надо спешить…

Мимо них к выходу прошла большая группа студентов. Берт подхватил Касси под руку, чтобы ее не сшибли с ног. Она хотела отстраниться — его прикосновения слишком сильно на нее действовали, мешая контролировать себя.

Но Берт не отпустил ее, только улыбнулся.

— Значит, больше ты не ищешь парня для частных уроков любви?

Улыбнулся он с вызовом. Но Касси проигнорировала этот вызов.

— Нет.

Берт сощурился.

— А не собираешься отправиться по ночным клубам в красном платье и на каблуках?

— Тоже нет… По крайней мере, не сейчас.

— Выходит, ты решила смириться со своей безупречной репутацией, следуя моему совету?

Касси чувствовала жар тела Берта даже на расстоянии. Перед глазами снова встала полутемная подсобка конюшни. Их тела, переплетенные в безумном танце любви… Господи, как же ей хотелось, чтобы это повторилось!

Но она не имела на это морального права.

— Да, это был хороший совет. Мне вообще стоит почаще к тебе прислушиваться. Но все равно я ни на миг не жалею о том, что между нами произошло.

Она вырвала у него руку и схватилась за сумку с книгами, как утопающий — за соломинку. Не хотелось выставить себя перед ним беспомощной дурой.

Берт смотрел на нее странным взглядом, словно не узнавая.

— Не жалеешь?

Касси вспомнила, как это было ужасно ходить на каблуках. Она чудом не свернула шею! И никогда она не чувствовала себя так глупо, как в кожаной мини-юбке. Но все равно не жалела ни о чем.

Нет, она любила каждую минуту своего безумного приключения.

— Не жалею.

Берт схватил ее за руку, стремительно притянул к себе, силой усадил на стул у стены, а сам опустился на корточки перед ней. У Касси не было сил сопротивляться — из ее тела как будто исчезли все кости. Быстро оглядевшись и убедившись, что они тут одни, Берт стиснул ее руки в своих.

— Тогда зачем ты бегаешь от меня?

Сердце Касси колотилось со страшной скоростью, едва не выпрыгивая из груди. Она с трудом понимала, где находится. Единственное желание было — прижаться к Берту, раствориться в его объятиях. Но она не должна была этого делать.

— Ты сам знаешь зачем. Причин так много: твое опекунство, приехал мой отец… Нужно продолжать?

— На следующей неделе эти помехи исчезнут. Что тогда?

Касси боялась отвечать, потому что знала правду.

— Тогда у тебя останется Хейзл, а у меня — моя диссертация.

— Понятно. В жизни будущего профессора не находится места для плебея вроде меня?

Голос Берта звучал резко — только это и указывало, что он не шутит. Подобную мысль он явно почерпнул от доктора Росса, Касси не сомневалась в этом.

Она яростно замотала головой.

— Что за чушь! Это все не правда, ты сам знаешь!

— Тогда объясни, какова же правда. — Синие глаза Берта обжигали ледяным холодом. — Что мешает нам встречаться после того, как будущее Хейзл определится? Неужели мы не найдем способ оградить ее от возможных последствий нашего… общения?

Касси грустно улыбнулась.

— Хейзл — очень умная девушка, рано или поздно она обо всем догадается. — Касси нашла верный ход: Берт, безумно любящий сестру, более всего хотел дать ей покой и уверенность в будущем. И настоящую семью. Особенно после своего неудачного брака, о котором так не любил говорить.

— Кроме того, администрация косо смотрит на отношения аспирантов и преподавателей. Мы оба должны об этом помнить.

Короткий, нарочито показной роман с Бер-том был нужен ей для того, чтобы привлечь общее внимание. Но если у них завяжутся серьезные отношения и об этом станет известно в университете, подобное положение дел может быть чревато увольнением.

— Да что они могут сказать, Касси? Мы совершенно взрослые люди. Ты уже почти профессор. Мы знакомы более четырех лет, неужели забыла?

Конечно же Касси не забыла ничего. Она помнила каждую их встречу за эти годы… И помнила причины, по которым им не судьба быть вместе.

— Наука не оставляет времени ни на что, — продолжала она. — Ведь я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Меня начнут приглашать с лекциями… Я не могу посвятить себя науке целиком, если буду отвлекаться на что-либо.

— Значит, ты решила просто махнуть рукой на нас с тобой и даже не пытаться построить наши отношения на серьезной основе?

— Я пыталась, Берт! И кончилось это тем, что я тебя обидела, сказав какую-то глупость. Потому что моя голова набита сравнительно-историческим анализом!

Берт усмехнулся.

— Забудь об этом. Ты просто была на нервах, потому что твой привычный мир пошатнулся.

Касси мысленно поблагодарила его за понимание.

— Это значит, что ты меня простил?

— Конечно. — Берт нетерпеливо махнул рукой. — Это я виноват. Начал, как самовлюбленный болван, копаться в своих обидах, забыв, что ты только что отдала мне… самое дорогое.

Эти слова невыразимо тронули Касси. В душе потеплело, на глаза навернулись счастливые слезы. Но она не могла себе позволить заплакать, поэтому молча смотрела на собеседника, прикусив губу. Больше всего на свете она не хотела поступить с Бертом так, как некогда отец, профессор Росс, поступил с ее матерью. Да, мать ушла сама, бросила семью… Но разве не муж вынудил ее к этому?

Наконец, взяв себя в руки, Касси ответила:

— Думаю, это был равноценный обмен. Ты тоже подарил мне нечто драгоценное. Спасибо.

Берт скользнул взглядом по ее лицу, потом обежал все тело, и кровь прилила к щекам молодой женщины. Словно он раздевал ее глазами.

— Нам лучше сменить тему, пока мы не… — Берт не договорил и судорожно перевел дыхание.

— Да, конечно. — Он все еще держал Касси за руки, и она сочла лучшим отнять у него свои горячие ладони. — Так о чем мы говорили? Ты предлагал вернуться к нашей прежней дружбе?

Берт недоуменно моргнул.

— Вернуться к прежней дружбе? Что ты имеешь в виду?

А разве он сам не это предлагал? Неужели она поняла его не правильно?

— Ну, я имею в виду — дружить. Быть друзьями…

Голова Берта кружилась от земляничного запаха, исходящего от этой женщины. А может быть, от безумия нынешней ситуации. Вот она сидит перед ним, смотрит в глаза и предлагает…

Оставаться друзьями. И только.

— То есть платонические отношения?

Возможно, такая идея и порадовала бы ее отца. Но вот Берт был от нее не в восторге.

Касси одарила его улыбкой, которую учительница обычно адресует самому старательному бездарю в классе. Но он ничего не мог с собой поделать: отказывался понимать, и все!

Предложение платонических отношений прозвучало для Берта звоном погребального колокола. Может, для Касси так будет лучше, но для него жизнь превратится в кошмар. Уж легче совсем никогда с ней не встречаться.

— Не знаю, Касси, сможем ли мы когда-нибудь вернуться к тому, что было.

Берт испытал острое раскаяние, когда увидел, как она поникла при этих словах. Вот незадача! Он снова заговорил, желая объяснить, оправдаться любой ценой.

— Я просто не знаю, о какой невинной дружбе может идти речь, если у меня сейчас перед глазами все плывет от желания к тебе прикоснуться!

Касси резко встала, подняла сумку с книгами.

— Тогда нам придется избегать друг друга.

Она говорила негромко и размеренно, но Берт видел, что у нее дрожат руки.

В этот самый миг и вошел библиотекарь.

— Молодые люди, через полчаса мы закрываемся. Если хотите еще что-нибудь взять, то поторопитесь…

Берт одарил старичка невидящим взглядом и снова повернулся к Касси.

— Почему? Потому что у тебя нет для меня времени?

Она трясущимися пальцами поправила прядь волос.

— Нет. Впрочем… может быть. Но это звучит так ужасно в твоих устах! Просто мы оба сейчас не можем себе позволить серьезных отношений. И еще… Не надо устраивать сцен в библиотеке. На нас смотрят.

Берт сделал движение в ее сторону, но она отпрянула.

— Я собираюсь сейчас взять нужные мне для работы материалы. Почему бы тебе не заняться твоими книгами… и не найти себя кого-нибудь более подходящего, чем я?

С этими словами она повернулась и быстро пошла прочь. Тяжелая сумка била ее по ногам. Но Касси, похоже, не замечала этого.

Проклятье, но почему все обернулось так скверно?

Берт взъерошил волосы, в очередной раз удивляясь, как это другие мужчины умудряются понимать женщин. Ведь Касси сама сделала все, чтобы свести его с ума. Преследовала его своими провокационными предложениями целую неделю подряд, расхаживала перед ним почти нагишом, дразнила поцелуями, просила научить любви. А теперь злится на него за то, что он хочет ее!

Берт ненавидел нуждаться в ком-либо. И дорого бы дал, чтобы избавиться от насущной потребности видеть Касси, говорить с ней… И не далее как сегодня днем он фактически обещал отцу Касси, что оставит ее в покое.

Он честно пытался это сделать! Когда Берт ее увидел в библиотеке, то сначала не хотел окликать. Это получилось само собой…

Ну уж нет! Он не позволит так издеваться над собой. Кассандра Росс предложила или вернуться к братской дружбе после того, как возбудила в нем необузданные страсти, или вообще прекратить общение. Но она допустила ошибку, показав ему путь, по которому он теперь направится.

Как себя почувствует Леди-Профессор, когда они поменяются ролями? Теперь настала очередь Берта дразнить и соблазнять ее. Доказать этой женщине, что ученая степень — это еще не предел мечтаний!

Сможет ли Касси тогда сказать, что у нее нет для него времени? Берт собирался выяснить это опытным путем. На судьбу Хейзл никак не могут повлиять его взаимоотношения с Касси, если только избегать публичного скандала. А то, что Касси сказала об отношениях аспирантов и преподавателей… На это можно махнуть рукой. Он слишком незначительная фигура для факультетской администрации, и специально следить за ним никто не будет. Кроме того, Касси не его студентка и никогда у него не училась.

Теперь нужно только дождаться следующей недели, когда доктор Росс уедет в Сидней. После этого он, Бертрам Уорринг, откроет сезон охоты.

Из доверительного разговора с отцом Касси на конюшне Берт знал, что профессор уезжает завтра, в девять утра. Значит, в одиннадцать можно явиться к ее дверям, «вооружась до зубов» белыми розами и всем прочим, что необходимо для настоящего обольщения.

Берт улыбнулся, представив эротическую сценку с собой и Касси в главных ролях. Можно испробовать такие испытанные методы, как ананасовый сироп… И не забыть о землянике. Он поклялся себе, что не уйдет, прежде чем не наладит с Касси правильные отношения. Такие, как хочет он.

Омлет оказался бесподобен. Так и таял во рту.

Берт приготовил его сам, запретив Касси даже приближаться к плите, более того — был против того, чтобы она встала и оделась.

— Тебе надо отдохнуть, — крикнул он из кухни. — Лежи и не беспокойся, я все сам сделаю и подам.

Касси, чье сердце пело в предчувствии большого праздника, покорилась и уютно устроилась на диване в гостиной, укрывшись пледом. В голове рождались картины одна соблазнительнее другой. Берт хочет ее — в этом нет сомнений. И еще, он оставляет ей право решать за них обоих. И мысль: «А почему бы нет?» — медленно, но верно отвоевывала себе место в сознании Касси. Жар, разлившийся по телу, ничуть не остыл. Напротив, к тому времени как Берт появился из кухни, неся тарелки и бокалы, она уже вся превратилась в сплошное желание.

Берт поставил омлет на столик у дивана, разлил по бокалам апельсиновый сок.

— Не знала, что ты умеешь готовить. — Касси отправила в рот кусочек омлета и зажмурилась от удовольствия. — Ммм… Бесподобно!

— Это все Хейзл. — Берт сел рядом на диван и как ни в чем не бывало принялся за еду. — Она учит меня готовить. Я же тебе говорил, что сестра — гений.

— А я вот разве что яичницу могу пожарить, — призналась Касси смущенно. — Меня учить было некому. Мы с отцом, в основном питались полуфабрикатами. Знаешь, такими замороженными смесями? И конечно, яичницей. А по праздникам ходили в ресторан…

— Что же ты мне раньше не сказала? — возмутился Берт.

— О чем? Что я не отнюдь не кулинарка?

— Нет, о том, что питаешься Бог весть чем. Я бы тогда водил тебя по ресторанам. Или приезжал бы готовить тебе обед.

— Ты сводил меня в ресторан, — возразила Касси. — И мне это не очень понравилось, помнишь?

Она имела в виду вечер в ночном клубе. Смутившись, молодая женщина отпила соку, не глядя на собеседника. Берт же, напротив, смотрел на нее не отрываясь… Правда, не в глаза. На грудь, выступающую под футболкой. Лифчика Касси надеть не успела и сейчас горько жалела об этом.

— Ну вот, ты все доела, — сказал Берт, отодвигая тарелки. — Теперь десерт. Чего хочешь на сладкое?

Эти слова странным образом возбудили Касси. Она почему-то была уверена, что Берт произносит их с сексуальным подтекстом.

— Есть, например, ананас. — Он придвинул к себе огромный плод и принялся очищать его и нарезать тонкими ломтиками. — Интересно, как он на вкус в сочетании с… — Последовал новый долгий взгляд на ее грудь.

Щеки Касси горели.

— Послушай, что это за… намеки? Ты нарочно дразнишь меня?

Берт улыбнулся.

— Да, я заигрываю с тобой, солнышко. Это столь любимый тобой ритуал ухаживания. Как же такая знаменитая специалистка и не распознала?

Касси не нашла, что ответить. Она вообще теряла способность логически мыслить в непосредственной близости от Берта. Он чуть изменил положение, и ноги их соприкоснулись. Молодая женщина вздрогнула — причиной тому был отнюдь не ветерок из окна.

Тем временем Берт, нарезав ананас, достал упаковку с земляникой. Аромат этой ягоды и ее вкус всегда ассоциировался у него с Касси. Сегодня он желал воплотить свою давнюю эротическую фантазию — совместить вкус этой ягоды и этой женщины.

Взяв крупную земляничину, он поднес ее к губам Касси. Она приоткрыла рот, но Берт, дразня, провел ягодой по ее щеке, оставляя розоватый след. Потом наклонился и слизнул сок языком.

Это было столь краткое прикосновение, что Касси сомневалась, не показалось ли ей. Однако следующую ягоду Берт прижал к ее ключице, и женщина почувствовала, как щекочущий ручеек сока побежал за вырез футболки.

— Как думаешь, Касси? Можно мне попробовать земляники?

Ее нервы были напряжены до предела. Она чувствовала малейшее движение воздуха. Но более всего на свете жаждала прикосновений этого мужчины.

— Так что же? — Берт наклонился так близко, что его дыхание шевелило прядь волос, упавшую Касси на лоб. — Ты позволишь мне? Ты… хочешь этого?

Касси закрыла глаза, не в силах больше бороться с влечением к этому человеку. Все перемешалось в ее сознании — дружеская симпатия, обида на него, благодарность, желание физической близости.

— Да, — ответила она шепотом… и отдалась на волю судьбы.

— Но сейчас это будет совсем по-другому. — Прохладный ломтик ананаса лег ей на шею, и горячие губы Берта слизнули сладкий сок. — Медленно. Так, как мы оба хотим.

Руки его скользнули под ее футболку и сразу же нашли мягкие груди. Касси слегка выгнулась под ласковыми прикосновениями, и Берт тихо застонал. Эта женщина превращала его в безумца. Он готов был вечно ласкать ее, исследуя ладонями каждый дюйм прекрасного тела, пропустить между пальцами каждую прядь роскошных волос, рыжих, как у тициановской Венеры.

Конечно, он не собирался жениться во второй раз. Даже думать не желал об этом. Но что мешает им с Касси оставаться друзьями… и тайными любовниками?

Берт заставил себя не думать о вкусе ее губ и вгляделся в глубокие зеленые глаза.

— Ты в самом деле согласна, Касси? Ты хочешь, чтобы наши отношения изменились?

— Такой способ дружбы меня тоже устраивает, — прошептала она.

— И ты согласна хранить все в тайне? Не ради нас с тобой. Ради Хейзл.

— Я переживаю за нее и желаю ей самого лучшего.

— И ты не возражаешь, если мы запрем дверь и задернем занавески на окнах?

— Это будет просто замечательно. Мы с тобой отгородимся от целого мира и останемся вдвоем.

Он знал, что надолго отгородиться ото всех невозможно. Но сейчас не мог поступить иначе.

Берт встал, чтобы задвинуть засов на двери. Затем задернул занавески. Солнечный свет едва проникал сквозь них, погружая комнату в атмосферу таинственности. Мосты были сожжены: они с Касси остались вдвоем, окружающего мира словно не существовало.

Касси была очень рада, когда наконец наступило утро понедельника.

Прошедшее воскресенье оказалось худшим днем в ее жизни. После того как затих стрекот мотоцикла, она еще долго лежала на диване, не в силах подняться от беспросветного отчаяния. Он ушел, даже не прикоснувшись к ней, не поцеловав на прощание! Это был ясный, однозначный ответ на вопрос.

Касси знала, что влюбилась в Бертрама Уорринга. Также она знала, что ее любовь безответна и теперь придется жить страдая Бог весть сколько лет. Мир опустел, и единственный человек, который мог бы его наполнить, не захотел с ней остаться.

В тот вечер Касси рано легла спать, но в итоге пролежала без сна до самого утра, размышляя о своей жизни. И на рассвете ей наконец пришло в голову единственно возможное решение. То, что она еще могла сделать для Берта… и для Хейзл, чью судьбу поставила под угрозу, уступив своим мимолетным желаниям.

Она должна уехать. Подать заявление об уходе из аспирантуры и уехать из этого города. Тогда, может быть, скандал утихнет сам собой и Берт не потеряет места преподавателя. В конце концов, Касси не его аспирантка и административная кара для Берта должна оказаться не такой уж суровой.

В Сиднее она продолжит образование; возможно, через пару лет снова попытается выдвинуть тему диссертации… Хотя Касси подозревала, что не сможет писать о ритуалах ухаживания. Сердце ее, наверное, просто разорвется от горя — слишком уж сильно эта тема связана для нее с Бертом.

Вероятно, он будет только рад, когда она уедет. Вместе с ней исчезнут все поводы для волнения. А то, что она его больше никогда не увидит и, возможно, умрет от горя, — это всего лишь ее личные проблемы. Берт не должен о них знать.

Поутру у Касси не было сил прибраться ни в спальне, ни в гостиной. К раздавленным фруктам на ковре она не могла заставить себя прикоснуться. Решив, что по возвращении соберет силу воли и наведет порядок, молодая женщина напечатала на машинке заявление об уходе, оделась в длинную юбку и в белую блузку поспешила в университет. Ей нужно было видеть Вивиан.

Касси вошла в кабинет доктора Саммер без стука и положила перед ней на стол заявление. У нее не было сил ничего объяснять.

Вивиан пробежала глазами первые строки и подняла изумленный взгляд.

— Вот это да! Ты действительно имеешь это в виду?

Касси кивнула, сжав зубы. Ей хотелось плакать. Только бы Вивиан не заставляла ее ничего говорить!

Но это была напрасная надежда.

— Ничего глупее ты придумать не могла! — Вивиан гневно стукнула ладонью по столу. — Кто тебя надоумил?

— Я сама, — твердо ответила Касси.

— Тогда забудь о заявлении. С деканатом у тебя проблем не будет. Это я тебе обещаю. Уорринг у тебя никогда не вел лекций, да ты и не просто аспирантка, а преподаватель. Данное правило нужно для того, чтобы помешать профессорам соблазнять невинных первокурсниц. Это не твой случай, не так ли?

— Дело не в том.

— А в чем же? — Вивиан не отрывала от Касси пытливого взгляда. — Что побудило тебя, одного из лучших сотрудников кафедры, все бросить именно в тот день, когда комиссия утвердила тему твоей диссертации? Ведь ее утвердили, Кассандра! Поздравляю тебя.

— Спасибо, но я приняла решение. — Касси была непоколебима. — Возможно, я буду работать над этой темой в каком-нибудь другом университете. Например, в Сиднее. Но из Эрлбери я уезжаю.

— Мой тебе ответ: нет!

Вивиан взяла со стола заявление, еще раз пробежала текст глазами и вдруг разорвала лист надвое. Затем еще раз пополам. И еще раз. А обрывки бросила в корзину.

Касси смотрела на нее широко открытыми глазами, не в силах поверить в происходящее.

— Никуда ты не уезжаешь. — Вивиан торжествующе улыбнулась. — По крайней мере, до завтра. Если ты не передумаешь, то принесешь мне следующее заявление, и я его подпишу… Наверное. А сейчас иди домой и успокойся. Сейчас ты не в том состоянии, чтобы принимать решения.

Касси поднялась как во сне. Она действительно очень устала, бессонная ночь измотала ее, о чем свидетельствовали темные тени под глазами.

— Кстати, почему ты не отвечала на мои звонки? — в спину ей спросила Вивиан. — Я звонила тебе все воскресенье напролет.

Касси вспомнила, что телефон действительно звонил раз десять, но у нее просто не было сил подняться и взять трубку. Интуиция подсказывала ей, что это не Берт… А больше ни с кем она разговаривать не хотела. Точнее, не могла.

— Что-то вы все словно с цепи сорвались, — продолжала Вивиан задумчиво, когда Касси уже взялась за ручку двери. — Бертрам Уорринг тоже подал сегодня заявление об уходе. И кажется, его приняли. Неужели вас настолько запугала мисс Розуолл, что вы решили бежать, не дожидаясь, когда вас прогонят?

Касси повернулась, не веря своим ушам.

— Что?! Берт… решил уволиться?

— Да, он успел это сделать прежде тебя, — подтвердила Вивиан. — Это не мой факультет, поэтому я не знаю подробностей. Но можешь зайти сейчас на кафедру социологии и узнать.

— Стоп! Нельзя! Мама работает!

Берт подхватил дочку у самых дверей кабинета Касси. Малышка Рози, такая же рыжая, как мать, но с яркими голубыми глазами, приготовилась было недовольно захныкать. Несмотря на возраст, в этой двухлетней крохе уже проявлялись признаки упрямого характера. От которого из родителей она его унаследовала? Должно быть, от обоих…

Но в этот критический миг дверь кабинета распахнулась. И на пороге предстала Касси в тапочках и в халате.

— Уже можно, Берт. Я закончила мою норму на сегодня.

Рози, поняв, о чем идет речь, радостно потянулась к матери, и Касси взяла ее из рук мужа. Девочка сразу завладела материнскими очками и попыталась примерить их на себя.

— Берт, ты посмотришь, что я написала? — спросила Касси, сражаясь с дочерью за право носить очки. — Я никогда не уверена в моем стиле, мне кажется, он суховат. А это все же открытая лекция, а не доклад на кафедре.

— И с чего ты взяла, что стоит ориентироваться на вкус простого владельца конюшни? — осведомился Берт, однако немало польщенный. — Может, тебе лучше попросить Хейзл? Это же она у нас гений…

— Хейзл куда-то укатила с друзьями. А ты хотя бы под рукой, — улыбнулась Касси. — Кроме того, во всем остальном у тебя вкус безупречный. Например, в выборе друзей и близких. Или… ну, в общем, во всем.

— Хорошо, я посмотрю.

Берт вошел в ее кабинет и склонился над пишущей машинкой, из которой торчал лист бумаги. Еще несколько листков с отпечатанным текстом лежало рядом аккуратной стопкой.

Он взял верхний. Касси обычно печатала начисто, избегая черновиков.