С т а л и н. Ну что?

В а н о в. Согласился, товарищ Сталин.

С т а л и н. Он вменяем?

В а н о в. Так точно.

С т а л и н. Побитый?

В а н о в. Не без этого, товарищ Сталин.

С т а л и н. Это харашё, что он согласился! (Удовлетворённо.) Товарищ Ванов, попросите принести чай и бутерброды.

В а н о в. Так точно! Товарищ Сталин, он принял все условия советской стороны.

С т а л и н. Недолго думала.

В а н о в. Вы имеете случай убедиться, что он способен принимать решения.

С т а л и н (тихо). Советской ли стороне этого не знать!

В а н о в. Товарищ Сталин, он так носом поводил туда-сюда, словно принюхивался к чему-то. Потом чёлкой тряхнул, типа «да».

С т а л и н. Принюхивался? Наша задача сделать так, чтобы пахло поменьше. Как с будущим трупом?

В а н о в. Товарищи работают.

С т а л и н. Смотрите! Надо так обжечь тело, чтобы даже директор крематория не догадался.

В а н о в. Будет сделано, товарищ Сталин! Товарищи работают.

С т а л и н. И чтобы челюсть не слишком выгорела. Зубы насверлили?

В а н о в. Специалисты работают, товарищ Сталин. Сестру уже нашли.

С т а л и н (удивлённо). У него была сестра?

В а н о в. Медицинскую, товарищ Сталин. За каждую пломбу получает две банки тушёнки. Сверяет по лечебной карте. Служила помощницей стоматолога. Ну, в смысле, зубняка.

С т а л и н (с сарказмом). В смысле! Ладно, идите. (Неразборчиво по-грузински.) Докладывать каждый час. Нет, постойте. (Через паузу.) Комплекты подготовили?

В а н о в. Так точно, товарищ Сталин. Один бурятский, из монастыря, монахов которого на Колыму перевели. Второй — монгольский из ступы. Плюс комплект Зорге. Четвёртый везут из Маньчжурии.

С т а л и н (с улыбкой). Зачем так много?

В а н о в (с гордостью). Последний — императора Пу И.

С т а л и н. Товарищ Пу И согласился отдать товарищам свой комплект?

В а н о в. Почёл за честь, товарищ Сталин.

С т а л и н. А где он сейчас?

В а н о в. Пока у себя во дворце, товарищ Сталин. Под охраной людей Лаврентия Павловича.

С т а л и н. Да не китаец, а комплект! (С улыбкой.) Так вы что, экспроприировали императора?

В а н о в. Так получилось, товарищ Сталин. Но китаец не возражал. Комплект сегодня вылетает из Читы.

С т а л и н. Ему осталось, чем играть с гостями?

В а н о в. Осталось, товарищ Сталин. Но он не играет, и гостей у него нет. Только наши товарищи из особого отдела. Комплект принадлежал матери, императрице Цы Си. Доска совсем плохая, товарищ Сталин. Из картона.

С т а л и н. Из картона?!

В а н о в. Да, товарищ Сталин, складная из картона. Прикажете не везти?

С т а л и н. Па-чему не везти? Всё везти, товарищ Ванов! И проследите, (прищуривается) чтобы Лаврентий отдал всэ камни. Внимательно проследите! (Поворачивается вполоборота, ковыряясь в трубке.)

В а н о в (по стойке смирно). Слушаюсь, товарищ Сталин!

С т а л и н. Идите.

В а н о в. Есть, товарищ Сталин!

С т а л и н. Разместим неподалёку.

В а н о в. Так точно, товарищ Сталин!

С т а л и н. Да, так. Нам с ним беседовать придётся. Основательно беседовать. А для этого дела зачем далеко ездить?

В а н о в. Может, домик Кутузова? Небольшой, барачного типа, немцы это любят. Почти рядом.

С т а л и н (весело улыбается). Умеете соображать, когда надо. И пусть за домиком маршала Кутузова построят спецобъект для работников охраны!

В а н о в. А успеем достроить, товарищ Сталин?

С т а л и н. Вот вам и поручу проследить. Те, кто будут строить, не будут знать, для чего объект. И знать им нэ нужно. А ви теперь знаете.

В а н о в. Понятно, товарищ Сталин. Есть проследить!

С т а л и н. Но и спешка нам ни к чему. Пусть гостя подготовят, подлечат. Внутри дом должен выглядеть достойно. Пусть подметут, печь переложат.

В а н о в. Понимаю, товарищ Сталин.

С т а л и н. У меня ба-альшой разговор с гостем будет.

В а н о в. Очень даже понятно, товарищ Сталин. Зададите вы ему перцу! Ну, а уж потом к-х-х… (Изображает руками.)

С т а л и н (строго). Что за к-х-х?

В а н о в (испуганно). Ну, шею свернуть негодяю.

С т а л и н (холодно). Ну да. Только с вами посоветоваться забыли, товарищ Ванов.

В а н о в. Прошу прощения, товарищ Сталин. Конечно, лучше под суд. Так сказать, справедливость взывает. Представляю себе процесс. Речь товарища Вышинского. (Хихикает.)

С т а л и н (на секунду загораясь бешенством). Процесс! Вишинский! Не вашего ума дело, товарищ Ванов. Идите!

С т а л и н (стоя). Господин рейхсканцлер, ми приветствуем вас на гостеприимной русской земле! (Голова Гитлера дёргается.) Товарищи в Москве с удовлетворением восприняли ваше согласие посетить наши края и сыграть две-три партии в старинную восточную игру.

Г и т л е р. Господин Сталин! Чтобы не было недомолвок. Не знаю, передали ли вам мои условия…

С т а л и н. Ви ставили условия?

Г и т л е р (резко, решительно). Ставил! И готов их повторить.

С т а л и н (нарочито спокойно). Говорите.

Г и т л е р. Найн-найн-найн-найн! Я не боюсь никого и ничего. Я требую нормального, ровного течения партии. Точных шахматных часов. Наконец, я требую уважения, которого заслуживает мой государственный пост — канцлера Германии. Никаких намёков, насмешек, попыток взять ход назад или пристроить камень не отрывая пальцев.

С т а л и н. Вас разве обижали?

Г и т л е р. Пока нет. Но я понимаю, что отношение в любой момент может резко перемениться.

С т а л и н. Успокойтесь, господин рейхсканцлер. Ми серьёзные люди и не склонны к левому шараханью. Отношение будет ровным. Я бы сказал, дружелюбным. В СССР выпускаются прекрасные шахматные часы. Можете нам верить!

Г и т л е р. Нам есть что обсудить. А что касается игры… Не знал, что вы склонны к авантюрам.

С т а л и н. Что считать авантюрой — вопрос открытый… Присмотреться к игре в камни мне посоветовали китайские товарищи. Они, кстати, считают эту игру не японской. Вы слышали такую точку зрения? (Прищуривается.) Я не думаю, что мы будем много ругаться, не вижу оснований. А кто выиграет, кто проиграет, значения не имеет. Разве не так?

Г и т л е р. Какие японцы? Родина игры — Тибет. Японцы — это просто корейцы, которые высадились на остров, который им не принадлежал. (Дёргается конвульсивно.)

С т а л и н. Ах так! Значит и китайские товарищи не сказали нам всей правды? Прошу вас сюда! (Трубкой показывает на открытую дверь.)

Прошу вас, располагайтесь! (Показывает на кресло.) Как видите, слухи о железной цирковой клетке, в которую вас якобы планировали посадить и возить по городам Европы, оказались преувеличены. Почему нервничаете?

Г и т л е р (судорожно дёргается). Нервы здесь ни при чём. Я спокоен, как Черчилль в сороковом году. Я предельно спокоен… Проклятый Штауффенберг!

С т а л и н. Одноглазый полковник с бомбой в портфеле. Такой взрыв надо суметь пережить! Советская сторона была категорически против покушения. Садитесь. (Снова показывает на кресло.) Чувствуйте себя в безопасности.

Г и т л е р (садится, проводит рукой по волосам). В безопасности? Вы ведь тоже пытались меня взорвать. Что там ещё было в арсенале ваших людей?

С т а л и н (садится, раскуривает трубку). Да, ми имели возможности. Но я ни разу не дал окончательного согласия на вашу ликвидацию, господин рейхсканцлер.

Г и т л е р (слабо улыбнувшись). Я придерживался похожей позиции в отношении вас.

С т а л и н. Ну, здесь от вашей позиции мало что зависело. Моя охрана более чем надёжна. Ваших молодчиков забирали на са-а-мых дальних подступах!

Г и т л е р. Охотно верю. Но, знаете ли, посылал их не я.

С т а л и н. То есть как не вы? Вы не посылали террористов и диверсантов в Кремль?

Г и т л е р. Нет, нет и нет.

С т а л и н. А откуда же тогда?.. Моя контрразведка сочиняла? Ах, Власик, Власик. Работу успешную изображали. (Грозит пальцем.) Ну, я с ними разберусь!

Г и т л е р. Я не хотел вашей смерти. Вы мне были нужны.

С т а л и н (недоверчиво). А это ещё зачем? Зачем фюреру германского народа скромный партийный секретарь?

Г и т л е р. После победы я собирался поставить вас старостой Сибири. А возможно и всей России.

С т а л и н. Всероссийский староста? Вот как? А почему меня?

Г и т л е р. Вы на практике показали, что умеете управляться с русским народом.

С т а л и н (назидательно). Это не я показал. Это партия большевиков показала!

Г и т л е р. Большевиков много. А Сталин один.

С т а л и н. В этом утверждении есть своя логика.

Г и т л е р. А также политический опыт и трезвый расчёт. И победу у меня украли лично вы.

С т а л и н. Да, нэ харашо палучилось. И от меня такая должность уплыла. Ай, яй! Правитель Сибири! Звучит.

Г и т л е р. Мне рассказывали, что Сибирь очень большая.

С т а л и н. Вас не обманули, геноссе Гитлер. Бывал, могу подтвердить.

Г и т л е р. А что вы там делали?

С т а л и н. Ну, нечто вроде политического курорта. Туруханский край.

Г и т л е р. Признаться, не слыхал.

С т а л и н. Медвежий угол в Восточной Сибири. Две-три Германии по площади, едва ли больше.

Г и т л е р (сумрачно). У вас свои мерки.

С т а л и н. Ну, может быть, четыре.

Г и т л е р. И что вы делали в этом медвежьем раю?

С т а л и н. Писал работу по национальному вопросу.

Г и т л е р. Хотите сказать — по интернациональному?

С т а л и н. Нет, я сказал то, что сказал. В партии большевиков был только один специалист по этому ва-просу.

Г и т л е р. Я всегда придавал большое значение национальному вопросу.

С т а л и н. Тем больше оснований побеседовать специалистам. Не правда ли, геноссе Гитлер? Вы ведь социалист?

Г и т л е р. Я национальный социалист. Я это подчёркиваю!

С т а л и н. Вот как? А кто же, по-вашему, я?

Г и т л е р. Вы — интернациональный, что мне не очень близко. Арийский национальный социалист представляет полную противоположность иудейскому интернациональному социалисту.

С т а л и н (набивает трубку). Интернационал ми рас-пустили три года та-му назад. Возможно, Вы, геноссе Гитлер, этого попросту не заметили. (Искусственно смеётся.)

Г и т л е р. Я счёл это большевистской уловкой. Агенты Коминтерна! Тысячи людей с ледорубами! Распустить такие кадры — глупость. Никто никогда не поверит в подобное! Нет-нет-нет и ещё тысячу раз нет! Вы можете сколько угодно обманывать англичан и жидоамериканцев, военный союз с которыми вы в тот момент укрепляли, но только не нас, национал-социалистов!

С т а л и н (справившись с трубкой). Я давно уже не тот наивный интернационалист. Войну мы начали выигрывать, когда политика стала национальной. Ми сделали ставку на русский народ. И не ошиблись в етом народе!

Г и т л е р. Да, русский солдат оказался стойким.

С т а л и н. И терпеливым! Другой народ не стал бы терпеть правительство, которое проваливает войну. Наш народ — витерпел. И ми выиграли войну. Мы разбили военную машину, которая считалась нэпобедимой.

Г и т л е р. Сказались ошибки моего генералитета.

С т а л и н. Несомненно. Много ашибок. Главная ошибка — вы слишком ретиво начали. Пачему, а? Не по-товарищески, геноссе Гитлер. Нет, про Польшу я не говорю. Но всех остальных вы били неверными темпами. Штурмовщиной, понимаете ли, занимались. Куда это годится! Даже у нас голова шла кругом. А уж у вас-то и вовсе в пляс пошла. Головокружение от успехов — так это у нас называется!

Г и т л е р. Мы хорошо воевали. Этого не отнять. Если б не предатели из генерального штаба сухопутных сил…

С т а л и н. Враги немецкого народа?! Это мы проходили в нашей истории. (Неожиданно меняет тему.) Как вам понравилась Винница? Удобно разместились? Я лично просил товарищей из партизанского движения Украины, чтобы вам не мешали работать.

Г и т л е р. Wehrwolf был лучшей из всех моих ставок. Мне понравились и домики, и сметана, и бункер, и дорожки в лесу.

С т а л и н. Мне сообщили, что Вервольф хранит секреты. Расскажите нам про Котёл!

Г и т л е р. Зачем котёл? Мне кажется, вы и без котла добились многого. Котёл скифов, выплавленный из наконечников стрел, — миф еврейских историков. Мы не смогли его найти!

С т а л и н. Не смогли найти? Жаль. Я хотел сделать из него чашу для Го.

Г и т л е р. Одна чаша? Что это даст? Ведь для игры нужно две чаши!

С т а л и н. Вторая чаша уже изготовлена в Советском Союзе.

Г и т л е р. Уже?! Всегда поражался большевистской скорости! Из чего она, геноссе Сталин?

С т а л и н (указывая трубкой на трофеи в углу комнаты). Из пуль, извлечённых из тел лучших бойцов вермахта и СС.

Г и т л е р. Играете в символы. В превосходство русского оружия?

С т а л и н. А не найдём котёл скифов, то на вторую чашу попросим японские мечи у японского императора. Неужели он нам откажет? Как ты думаешь, Адольф?

С о в е т н и к. Новости из России, мой император.

Х и р о х и т о. Вот как?

С о в е т н и к. Посланник доносит, что Сталин увлёкся игрой в Го.

Х и р о х и т о. Не понял. Повторите.

С о в е т н и к. В Кремле собираются освоить нашу национальную игру.

Х и р о х и т о. Не очень верится. Посланника водят за нос.

С о в е т н и к. Сведения достоверные. Комплекты игры везут в Москву из Маньчжоу Го.

Х и р о х и т о. Ах вот как? Но зачем? Ему мало других развлечений? И в состоянии ли он освоить Го?

С о в е т н и к. Говорят, что он учится.

Х и р о х и т о. У него есть время?

С о в е т н и к. По ночам в его кабинете горит свет, слышен стук камней.

Х и р о х и т о. С кем он собирается играть?

С о в е т н и к. Мой император, осмелюсь вам напомнить. Сейчас в России пятьсот тысяч японских военнопленных.

Х и р о х и т о. Ах, вот зачем русские вывезли столько японцев! Но я верю в наших людей. Ни один самурай никогда не признается врагу, что владеет навыками Го. Это закрытое искусство. (Отворачивается от аквариума.) Сталин решил набраться стратегической мудрости? Неужели ему её не хватает?

С о в е т н и к. Не столько мудрости, сколько тонкости. Русские — грубы. Лучшая рыба — это колбаса. Так они говорят друг другу.

Х и р о х и т о. В самом деле? Не нам их перевоспитывать, мой друг!

С о в е т н и к. Осмелюсь предложить опередить ситуацию и подарить ему комплект. А в обмен попросим прислать письма японцев и хоть немного мяса камчатского краба.

Х и р о х и т о. Отличная сделка! Но пойдут ли на неё русские?

С о в е т н и к. Нам предстоит долгая дорога. Скромный подарок — шаг к взаимопониманию.

Х и р о х и т о. Подарок получится с намёком!

С о в е т н и к. Намёк будет говорить о том, что мы не отказываемся от совместной игры. А также о том, что мы готовы и впредь прилагать усилия.

Х и р о х и т о (поворачивается к аквариуму и глубоко погружает сачок). Затяжной партии нам не избежать.

С о в е т н и к. Взять хотя бы проблему северных островов.

Х и р о х и т о. О, да!

С о в е т н и к. Помните, как в тридцатые годы наши посланцы в Германии играли с тамошними генералами?

Х и р о х и т о. Мне ли не помнить. Я следил за всеми матчами.

С о в е т н и к. Немцы довольно быстро освоили игру.

Х и р о х и т о. Но помогло ли им это в войне?

С т а л и н. Предлагаю начать игру! Чай? Коньяк?

Г и т л е р. Молоко. В России хорошее молоко. Кейтель и Браухич могли бы подтвердить, что я играл неплохо. Мы оспорим цвет? Если не будем, то я возьму вот эти синие.

С т а л и н. Мои красные.

Г и т л е р. Повторяем войну на доске? Я начну вот отсюда, с этой стороны.

С т а л и н. А я не буду на этот раз контратаковать. Я поставлю на оборону!

Г и т л е р. Ого! Линия Сталина?

С т а л и н. Опыт войны нас кое-чему научил.

Г и т л е р (оживляясь). А я с этого угла!

С т а л и н (внимательно рассматривая пересечения). Это не будет для нас неожиданностью. (Наконец делает постановку.) Вот сюда!

Г и т л е р. У меня два угла и сторона. В этих условиях два социалиста могли бы беседовать на равных. (Неожиданно отдёргивает руку.) Что это значит? Вы использовали тот самый гранит?! Тот самый, что я распорядился привезти под Москву?! (С плохо скрытым возмущением рассматривает материал.)

С т а л и н. Вы, наверное, имеете в виду чаши? Да, они действительно из нэмецкого гранита. Или можи-ит правильно назвать его масковским гранитом? А? Адольф? На равных — это харашё. Значит обращаться на «ты». Так предлагается?

Г и т л е р. Возможно, геноссе Сталин, возможно. Я слабо разбираюсь в русских обычаях общения. (Ставит чашу, снова внимательно оглядев её.)

С т а л и н. Как тибе камни, Адольф?

Г и т л е р. Где вы нашли такие? (Вертит в пальцах игровую костяшку.) Агенты ОГПУ безусловно исполнительнее собак Канариса. Адмирал бы не сообразил добыть подобное. А японцы привозили в Германию только дешёвое дерьмо. Я сразу заподозрил это, побывав в Го Дойче Институт. Когда вы начали бомбить его в июле первого, то я не распознал, что это глубоко не случайность. В то время я больше думал о нефтяных полях Плоешти. Правильно говорят на востоке! Настоящий ресурс всегда скрыт от наших глаз. Так из чего камни, Иосиф? Будешь делать постановку или ты надолго задумался? Вот, бери этот угол, а я возьму тогда сторону и центр. (Руками показывает свой замысел.)

С т а л и н (вынимает трубку изо рта и пристально глядит на соперника по игре). Угол? Послушай, Адольф, что я тебе скажу. У нас с тобой был за-амечатэльный шанс переделать все уголки земного шара. Мы упустили этот шанс. Два социалиста не смогли договориться. Позор! Неужто британский боров, этот представитель прогнившего буржуазного мира, обвёл нас вокруг пальца? Ты неправильно воевал, Адольф! Францию, как я уже говорил, ты разбил слишком быстро. Не этого ждали от тебя (ставит камень, окружая группу камней противника) другие социалисты.

Г и т л е р (взяв камень в руку и усилив её другой рукой, чтобы компенсировать дрожание). Проклятая рука! Ваши врачи дадут сто очков нашим, Иосиф, но рука всё ещё беспокоит меня. Какой момент в войне был наиболее опасным для Советского Союза?

С т а л и н. Ми ждали затяжной войны на Западе. Я не говорю про второй Верден. Историю буквально нэ повторить. Но нельзя было так торопиться, Адольф! Ты разгромил французов за две недели. Так дела не делают. Надо было выманить англичан с острова. (Показывает трубкой хитрую загогулину.) Франция была слабой группой, говоря языком Го. Захватив её и позволив англичанам на несколько лет забыть про Францию, ты освободил противника от слабой группы и развязал ему руки! Мы же ожидали, что ты перепрыгнешь Английский канал и испортишь экологию Британских островов.

Г и т л е р (рассматривает окружённые камни). Экологию быстро не испортишь, мне бы не хватило специалистов.

С т а л и н. Но мы, большевики, смогли бы прийти тебе на помощь. (Добивает окружённые камни.) Прийти в Европу! Установить мир, труд и май. (Ссыпает окружённые камни в крышку.) Нет, ты не понял замысла!

Г и т л е р (провожает взглядом руки Сталина). Не всё так просто, Иосиф. Даже если бы мы захватили остров, англичане не сложили бы оружия. Они намеревались перевести запасы виски в Канаду. Там хорошие озёра, рыбалка. Рядом Америка.

С т а л и н. Ты сам объявил ей войну.

Г и т л е р. Ну, это в конце сорок первого. Я хотел поддержать Хирохито или кто там у них вместо него. Реально японцы ничем нам не помогли. Хотя никто не предполагал, сколько у них окажется линкоров и авианосцев.

С т а л и н. Восточные люди — закрытые люди. Прежде всего, они преследуют свои собственные интересы!

Г и т л е р. Но в сороковом трогать Америку не входило в мои планы.

С т а л и н. Ужели тебя мог напугать блаженный инвалид, ценитель советского шампанского?

Г и т л е р. Вашего шампанского?!

С т а л и н. Ах, ты не был в Ялте! Вчетвером было бы веселее фотографироваться. Пришлось поить двоих. И эти двое отняли у нас с тобой Европу, Адольф. Как теперь её вернуть? Трудная задача. В политике, скажу тебе, нельзя доверяться случайным связям. Это как случайные камни в игре. Так я говорю? Или не так? Теперь всю работу придётся делать одному. Но нет таких крепостей, которых бы не взяли большевики. Колесо истории, Адольф! (Сталин довольно потирает руки и даже позволяет улыбку в усы.) А про самый опасный момент для Советского Союза я отвечу тебе. (Германский вождь мрачно и внимательно слушает.) Это потеря Гогланда па причине трусости товарища Жданова. Вот это был настоящий кризис!

Г и т л е р (тихо, почти себе под нос). Да, верить нельзя. Точно сказано. (Вскидывается.) Что? Как ты сказал? Гогланд?! (Приподнимается над доской.) «Земля Го»? Мы не разглядели, так как смотрели в другую сторону. Как я не догадался! Майн Гот! Небольшого гарнизона нам бы хватило, чтобы удержать остров. Туда же и бухта Гольцмана? Которая спасла Ленинград от голодной смерти! Она звучала для меня лишь как фамилия еврея. Кому я поверил? Предатели! Кейтель — подлиза, Гёринг — жирный жадный негодяй. Канарис — сволочь. Мы, Иосиф, в сорок четвёртом повесили его на крюк. Но Гесс, Гесс! Я был потрясён его предательством до глубины души.

С т а л и н. Души? (Искренне удивляется.) Каким ты был идеалистом, Адольф, таким ты и остался. При чём здесь душа?

Г и т л е р. Я бы больше понял, если бы он улетел к вам, в Москву. (С резким стуком ставит камень.) Но к англичанам!

С т а л и н (оценивает постановку). А разве не они толкали тебя на Восток? (Прищуривается.) Разве не они намекали тебе через шотландского герцога, как там его? О чём хотели договориться? Что британцы не нападут на тебя, если ты двинешь дивизии на первую в мире страну социализма? Не сам ли ты послал на острова своего ближайшего заместителя? А потом просто разыграл все эти истерики? А заодно хотел разведать, в каком подвале спрятан кельтский тесак? Так кто кого перехитрил, Адольф? Но вы с Гессом не получили ни политической поддержки, ни волшебного меча.

Г и т л е р. Иосиф, откуда ты знаешь про меч?

С т а л и н. Откуда!

Г и т л е р. Ах, да, жирный боров рассказал тебе. Ты зря так внимательно слушаешь его басни. Когда он успел протрепаться? Наверное, летом сорок второго? Слушай, он сидел с тобой здесь? В этом доме? Постой-постой, Иосиф? Ты играл с этой свиньёй? Расскажи, как прошла партия. Ты выиграл? И Гёббельс тоже хорош! Почему я узнаю обо всём последним? Всех надо было успеть повесить на крюк!

С т а л и н. Вот это правильно, Адольф! Сначала на крюк. (Мягко улыбается.) А потом, когда нависится в своё удовольствие, тогда уже и пулю в затылок. (Ставит камень.) Без хорошей чистки дела не сделать! Я заберу вот этот камень, Адольф? Да, я играл с Черчиллем.

Г и т л е р (следит, как Сталин кладёт пленный камень в крышку). Забирай, он не многого стоит. Ну и как тебе британец в качестве игрока? Сколько он выкурил сигар за одну партию? Десять? Двадцать? Ты выяснил, почему они у него никогда не кончаются? Также как и его фляжка? Вот где настоящая мистика, Иосиф! Да, я недоработал. Мне не хватило двадцати лет. Нет, десяти. Немецкие дети должны были хоть немного подрасти в обстановке национального социализма. Тогда бы мы были несокрушимы. И мы бы успели изготовить не пятьдесят тысяч комплектов Го, а сто! Это больше, чем у Хирохито. К тому же они у него старые, раковина быстро желтеет. Да, нам, немцам, всегда не хватало времени!

С т а л и н. Нам, русским, тоже его не хватает. Как и пространства, как и рабочих рук. За две пятилетки мы вынуждены экстерном сдавать три. А это не просто, доложу тебе. Падает качество труда, штурмовщина. Работаем по ночам. Камни для игры делаем из бетона.

Г и т л е р. Из бетона?! Но они будут крошиться! Вселенная, Иосиф, состоит из огня и льда. Вот тот мистический аккорд стихий, который надо воплощать в комплектах! О, нам есть о чём потолковать, Иосиф! Нам! Двум несостоявшимся хозяевам мира! Толпа не способна дорасти до уровня вождя, не соответствует ему по духу! Я рад, что немцы получили по заслугам.

С т а л и н. Толпа! (Сердито вертит в руке погасшую трубку.) Рассказывай нам, социалистам, о демократии! Ты поставил камень, Адольф? Куда? Вот сюда? В толпу камней? Мы сначала тоже надеялись победить вас толпой.

Г и т л е р. Послушайте, геноссе Сталин. Вот моя постановка. (Показывает на доску.) Это вам-то не хватало земли? Война за пространство? (Ставит камень.) Что тогда говорить о нас? Вот, скажем, такой мелкий эпизод. Черновцы в Карпатах. Никогда этот город не входил в состав России, был австрийским, то есть нашим, германским, и лишь короткое время незаконно принадлежал румынам. И вдруг при дележе польской границы вы его потребовали себе. Возмутительно! Этот Молотов, которого у вас называют «железной задницей», (мимолётная улыбка) только бубнил бу-бу-бу.

С т а л и н. Это не наглость, Адольф, а твёрдость. А Молотов никогда не был силён в географии. Из простых рабочих. Не игрок в Го, плохо знает границы. Путает, кому что принадлежит. Что с того? Зато надёжен. Какая Австрия? Какие румыны? Всё в мире принадлежит мировому пролетариату. И никому больше. И мы с тобой, руководители рабочих партий, хорошо это знаем. И Молотов это знает. Остальное — мелочи. У тебя какая партия, Адольф? И у нас — рабочая. Мы работаем на пролетариат. Не аристократ Черчилль, а мы — партия рабочих и беднейшего крестьянства. В прошлом году, когда мы играли за карту Европы, он спорил, что Лемберг, то есть Львов, под которым я стоял с конармией еще в двадцатом году, не был русским. Зато Варшава была, ответил я.

Г и т л е р. По совести сказать, я тогда сказал Риббентропу и Шуленбургу: отдавайте им Черновцы, Буковину отдавайте, Прибалтику, Финляндию, что хотите — скоро я всё верну назад.

С т а л и н. И это правильная позиция. Будешь отдавать эту группу? (Показывает что-то на доске.) Или опять построишь крепость? В своё время Гурджиев научил меня великому принципу «хочешь — уже твоё». Не надо о совести, Адольф, мы с тобой политики. Зачем нам смешить друг друга? А о твоих словах мы и так знали. Разведка, Адольф! У нас ха-арошая разведка! Но ведь не удалось вернуть? Не только Буковину или там Восточную Пруссию, ничего вы не вернули. Не всегда, Адольф, задуманное удаётся осуществить. Колесо истории! Оно катится лишь в одну сторону, это надо понимать. К сожалению, и нам пока не всё удалось. Что мы получили? Пока лишь задворки Европы. И это вместо Греции и Испании? Вместо Франции и Италии, где так сильны рабочие партии?

Г и т л е р. Я собирался подарить вам Индию. Что тоже немало. (Почти поставив камень, снова отрывает руку.) Я прямо сказал об этом Молотову в октябре сорокового, когда он приезжал в Берлин. Я переставлю камень, Иосиф? (Сталин молча кивает.) Я сказал ему — вы пропустите мои дивизии через степи и перевалы, и я завоюю вам Индию. Но он испугался отвечать. Помчался звонить тебе в Кремль. Что он сказал тогда? Что я хочу обвести вас вокруг пальца? Он никогда не был самостоятельным политиком. И ты тоже не проявил интереса. А ведь вам, геноссе Сталин, как воздух, нужен выход к тёплым морям. Разве не так? Что Россия может делать в холодных? Топить баржи с заключёнными врагами режима?

С т а л и н. Это так. Но баржи тоже надо где-то топить. А пока даже Дарданеллы — нэ наши. А ведь какой курорт мог получиться для советских колхозников! А что ми имеем в остатке? Галичина, Трансильвания, Карпаты. Это Дракула, а не территория. Нищая Польша, которая и без того была русской провинцией. Пара камней в Японском море. Это разве цель для настоящего большевика? (Переспрашивает и сам себе отвечает.) Это цель? Нет, это не цель.(Заново раскуривает трубку.)

Г и т л е р. Японцы, Иосиф, будут помнить тебе эти острова двести лет, делать гадости и строить интриги. Попомни мои слова, нет более мелочной и упёртой нации. Самое ценное, что Германия получила от них — это камни Го. Но и они погибли. Сначала под вашими, а затем под бомбами алкоголика Мальборо. Китай! Вот куда обрати свой дух. Разве Гурджиев не рассказывал тебе про Китай? Захватив Китай, ты сможешь бросить вызов тем, кто сейчас празднует победу. Но я не советую тебе использовать военную силу. Не надо распыляться. Включи самое сильное, что есть у вас. Включи вашу вонючую рабоче-крестьянскую пропаганду. О! Вы поднаторели в этом искусстве. В этом вы даже сильнее нас, национал-социалистов. Я всегда учился этому у тебя, Иосиф!

С т а л и н (внимательно следя за манипуляциями Гитлера). А я учился у Ленина, Адольф. Но это харашо, что ми не ошиблись в тебе, Адольф. В чём-то ты был толковым учеником.

Г и т л е р (мрачно). Не отдавай японцам острова. Построй бункеры, отрави рыбу. Пусть это будет моим приветом за предательство стратегических интересов оси.

С т а л и н. Что японцы! Мы вывели их из игры, сломали часы и отняли камни. Британцы будут мешать. Класть болты в карманы. Но Эттли — слабая фигура. Харашо, что они не выбрали Черчилля. Он, конечно, мой друг. Но и друзья должны отдыхать. Не так ли, Адольф?

1 к о р р е с п о н д е н т. Что у вас в руке, господин экс-премьер министр?

Ч е р ч и л л ь (останавливается). Что? (Громко отрыгивает и с удивлением смотрит на бутылку в своей руке.) Ах, это. Шампанское из России. У меня его целый ящик. Подарок маршала Сталина!

2 к о р р е с п о н д е н т. Вы так весело отмечаете отставку?

Ч е р ч и л л ь. А почему бы нет? Я тёртый портсигар.

3 к о р р е с п о н д е н т. И как вам шампанское?

Ч е р ч и л л ь. Пить можно. Хотя обычно я предпочитаю коньяк, так как панически боюсь искусственной газации.

1 к о р р е с п о н д е н т. Неужели русские искусственно газируют шампанское?

Ч е р ч и л л ь. Вряд ли искусственно, скорее — принудительно.

1 к о р р е с п о н д е н т. Как же вышло, что вас, победителя в войне, народ не переизбрал?

Ч е р ч и л л ь. Демократия, господа. Наихудшая форма правления, если не считать всех остальных форм. Моё имя связано с войной. Людям хочется мира.

2 к о р р е с п о н д е н т. А что же в Советской России не захотели мирной жизни и вновь выбрали Сталина?

Ч е р ч и л л ь. Ну, Россия особый случай.

3 к о р р е с п о н д е н т. Вы хотите сказать, что Сталин отнял у народа свободу? Украл выборы?

Ч е р ч и л л ь. Не только. Если страна допустила, что ею правит тиран, то вину за это нельзя возлагать лишь на тирана.

3 к о р р е с п о н д е н т. Всякий народ заслуживает своего правительства?

Ч е р ч и л л ь. Примерно это я и хотел сказать.

1 к о р р е с п о н д е н т. Но в Германии уже не совсем так?

Ч е р ч и л л ь. Германия лежит в руинах. Но у них сейчас вменяемое правительство. Думаю, дело быстро пойдёт на лад.

2 к о р р е с п о н д е н т. Недавнее прошлое не вернётся?

Ч е р ч и л л ь. Германия оккупирована войсками союзников. Но дело не только в этом. Мне кажется, что немецкий народ не даст себя обмануть во второй раз.

3 к о р р е с п о н д е н т. Диктатор не возродится?

Ч е р ч и л л ь. Гитлер, как вы знаете, мёртв.

1 к о р р е с п о н д е н т. Вы уверены в этом?

Ч е р ч и л л ь. Русские нашли останки сгоревшего трупа. Останки идентифицированы.

2 к о р р е с п о н д е н т. Вы полностью доверяете этой информации?

Ч е р ч и л л ь. Как вам сказать? Когда имеешь дело с русскими, надо понимать, что их политика — это секрет, обёрнутый в тайну, которая упакована в сверхсекретный мешок.

3 к о р р е с п о н д е н т. Вы почувствовали облегчение, узнав, что Гитлера больше нет?

Ч е р ч и л л ь. Получив это известие, я сразу же облегчился! Ещё лет пять назад, когда война только разгоралась, я сказал, что если бы Гитлер вторгся в Ад, то я бы в палате общин немедленно призвал оказать помощь дьяволу.

1 к о р р е с п о н д е н т. Позвольте, но есть все основания полагать, что сейчас бывший германский вождь как раз там.

Ч е р ч и л л ь (с улыбкой). Если он там, сатане сейчас нелегко.

2 к о р р е с п о н д е н т. Можно надеяться, что новый Гитлер не возникнет в Европе?

Ч е р ч и л л ь. В любом случае мы должны быть бдительны.

1 к о р р е с п о н д е н т. Стало быть, судьба русской диктатуры не ясна?

Ч е р ч и л л ь. Диктаторы ездят верхом на тиграх, с которых боятся слезть, а тигры между тем становятся всё голоднее.

2 к о р р е с п о н д е н т. Ну, русским не привыкать к голоду. Они народ терпеливый.

Ч е р ч и л л ь. Это правда, для русских важнее пить, чем есть. (Пьёт шампанское прямо из горлышка.)

С т а л и н (беря в руки лист и медленно читая его). Адольф, всё хотел тебя спросить. Как тебя кормят? Жалобы есть? Нарекания?

Г и т л е р. Диетически кормят, Иосиф. По крайней мере, лучше, чем в имперской канцелярии. (Криво улыбается.) Во время войны с вами я отказался от чёрной икры, узнав, сколько она стоит. Тебе рассказывали об этом? Так, вот. Война закончилась, я снова ем икру! Кстати, как у вас с урожаем? И вообще с народным хозяйством? Я смотрю, хорошо?

С т а л и н. Твои солдаты сильно уменьшили поголовье кур и гусей. Но люди работают, поголовье пытаемся восстановить. Накапливаем запасы американской тушёнки.

Г и т л е р. То есть, русские голодают?

С т а л и н. Русский народ — терпеливый народ. Выдержит. Хочешь шампанского?

Г и т л е р. Спасибо, пока нет.

С т а л и н. Зря, хорошее шампанское. (Дочитывает текст и с сожалением откладывает в сторону.) Россию победить невозможно. Она всё вытерпит!

Г и т л е р. В сорок первом мы шагали от победы к победе. Мне было радостно от мысли, что ты слушаешь, как звучат наши марши! А форма! Форма! Тебе понравилась форма?!

С т а л и н. Адольф, скажу тебе честно, в сорок первом мнэ хотелось излавить тебя и па-арезать на куски. (Начинает игру, ставя камень на разрезание двух чёрных отрядов.) В сорок втором я перевёл дух. (Смотрит на доску, пыхнув трубкой.) А в сорок третьем понял, что всё-таки ты даёшь мне не только трофейный шнапс. (Внимательно следит за рукой противника, неуверенно барражирующей над доской.) Ты даёшь мне шанс овладеть миром! Но пока ми с тобой резали гусей, американские капиталисты сделали бомбу. Чем ми можем им ответить? (Изучает кривовато поставленный Гитлером камень.) Дабы уровнять шансы, советские учёные работают днём и ночью, даже живут на работе. (Сильнее пыхает трубкой.) Не сделают бомбу, перестреляю их как кур. Разведчики добыли для них все необходимые данные. (Тянется к чаше и берёт толстыми пальцами камень.)

Г и т л е р (откинувшись в кресле и с воодушевлением). С атомным оружием я просчитался! Арийская физика — лучшая физика мира. Бомба была в кармане длинного пальто херра Шпеера. Ган! Штарк! Гайзенберг! Нет! Предатели интересов нации уговорили меня все ресурсы пустить на ракеты. Не на те ракеты, с помощью которых мы бы сбили эту тучу, которую нам нечем было отогнать, кроме гёринговских штанов с лампасами! Оружие возмездия настолько увлекло всех, что мы совершенно упустили из виду оружие оборонительное! (Отчаянно жестикулируя.) Фон Браун был умный парень, а жирные гауляйтеры Бормана годились только на сало. Не волнуйся, Иосиф, мы передадим вам реактивную авиацию и ракеты земля-воздух. С ними я как раз ошибся в приоритетах. Ты, конечно, читал мою книгу? Я имею в виду первый том «Моей борьбы»?

С т а л и н. Согласен, не всё потеряно, Адольф. Советский народ построит бомбу. Сделает её даже больше, чем у зажравшихся господ с Уолл-Стрита. И тогда они у нас попляшут гопака! Если бы ты не напал на Советский союз, то твоя книга была бы экранизирована. Вся, целиком. И ми бы дали для такой экранизации лучших актёров нашего советского кино! Я тоже написал книги, Адольф. Одна называется «Б.И.С.Е.Р.»

Г и т л е р. Попляшут гопака, Иосиф? Это русский танец? Его можно танцевать в подвале? Бисер — про Го? Ты пошёл по стопам Гессе? Го меня устраивает тем, что это единственная в мире нееврейская игра! Единственная, Иосиф!

С т а л и н (вздрагивает). В подвал? Почему в подвал? Моя книга не только о Го, Адольф. «Б.И.С.Е.Р.» расшифровывается как «Беседы Иосифа Сталина с Еленой Рерих».

Г и т л е р. Ого! Какой тираж? Подпишешь? А про подвал — перестань! (Делает над доской нервные движения камнем.) Всех своих врагов вы сажали в подвал и всем им отдавливали яйца. Рерихи, я слышал, сумели не попасть туда. Какое красивое слово — «подвал»!

С т а л и н. Тираж небольшой, я не хочу делать из своих книг культа. Скажи, Адольф, а разве можно по-другому? Как можно проявлять мягкотелость, когда яйца врагов первого в мире государства рабочих и крестьян такие твёрдые? Мы отпустили Рерихов в Монголию, Адольф. Я лично посоветовал товарищам из ЧэКа не трогать семью художников. Я заберу этот камень? (Перекладывает трубку и готовится забрать добычу с доски.)

Г и т л е р. Забирай, ты же его окружил. (Морщится, но делает спокойную мину.) Генносе Сталин, всё хотел спросить, кто вас научил так хорошо есть камни на поле жизни? Принимать решения недрогнувшей душой. Ведь это великое искусство! Этот дар далеко не всегда падает с неба. И не всегда поднимается из преисподней. Обычного человека должен кто-то подтолкнуть!

С т а л и н. Я, по-твоему, обычный? Я же большевик, Адольф!

Г и т л е р. (Быстрая улыбка, больше похожая на гримасу.) Большевизм страшнее и глубже глистной инвазии.

С т а л и н (копается в столе). Вот вторая книга. Я бы советовал начать чтение с неё. Здесь хорошо показано, как надо поступать с врагами.

Г и т л е р. «Б.И.С.М.А.Р.К.»? Это о великом германском гении?

С т а л и н. О другом гении. Аббревиатура, Адольф. Полное название — «Беседы Иосифа Сталина о Марксизме». Хотим продавать у вас. Поэтому на немецком. Товарищи подсказали такое название.

Г и т л е р. Интересно! Чья вёрстка?

С т а л и н. Верстала девушка из «Красной звезды». В свободное от работы время.

Г и т л е р. По ночам? Неплохая вёрстка, Иосиф. (Листает.) Хороший шрифт! Правильно, что не готика. Готику навязали евреи. Советуешь начать с этой книги?

С т а л и н. Советую. Ты живёшь в центре Европы, а великие таланты тяготеют к краю.

Г и т л е р. И кто же этот великий талант?

С т а л и н. Бэс.

Г и т л е р. Ах, бес. Я так и думал. О бесах мне рассказывал Белофф!

С т а л и н. Вот здесь всё написано. (Достаёт с полки увесистый том.) БЭС, Адольф, это большой энциклопедический словарь. Открываем, читаем на букву «Л». Ленин. Урождённый Ульянов. Но мы, соратники, называли его «Ильич».

Г и т л е р. Ах, Ленин? (Разочарованно.) Опять большевистская пропаганда! А почему Иллич? Что за имя?

С т а л и н. Он был вынужден скрываться, менял имена. Жил в шалаше, там освоил Го. Это наука, Адольф, — правильно прятаться. Весь марксизм стоит на идее камуфляжа. У меня этому посвящена целая глава. Вот, я тебе открою на странице. Читай!

Г и т л е р (медленно читает по-немецки). «Я на пустой доске так спрячу камень, Иосиф, что ни ты, ни Троцкий, ни даже Зиновьев с Каменевым его никогда не найдёте!» Так, Каменева за фамилию расстреляли?

С т а л и н (угрюмо). И за фамилию, и за дэло. У нас просто так никого не расстреливают!

Г и т л е р. А от кого прятаться?

С т а л и н (усмехается). От кого! Вот от кого! (Показывает пальцем вверх.) Сам имена менял и нас научил. Следы заметать.

Г и т л е р. Ах, вот как!

С т а л и н. Не притворяйся, ты тоже не Гитлер.

Г и т л е р (вспыхивает). Как это?

С т а л и н. К чему нам обманывать друг друга? Мне изложили достоверные факты. Кухарка Шикльгрубер в городе Граце работала в еврейском доме Франкенбергеров. И этот Франкенбергер сделал ей подарок по мужской линии. (Гитлер делается малиновым.) Получился мальчик, назвали Алоизом. Вот так, дорогой мой Адольф Алоизович. А фамилию Гитлер он приобрел только в сорок.

Г и т л е р. Ложь! (Вспыхивает, но также внезапно успокаивается.)

С т а л и н. Так что никакой ты не Гитлер.

Г и т л е р. Гитлер — это по-рыцарски. Это имя принца. От него пахнет Нибелунгами. Мечом Зигфрида.

С т а л и н. Пахнет? Возможно. Но пахнет не только мечом, Адольф. Пахнет евреем. Где Гитлер? — грозно спросит архангел. — Где позор Нибелунгов? А ты так яичиком извернёшься, чубчиком тряхнёшь и пропоёшь — не могу знать, я скромный и невинный Шикльгрубер, кухаркин сын, страной управлять не обучен. У них в канцелярии, знаешь, тоже бюрократия. Почище нашей, советской, бюрократии. Расстреляют тебя во вселенском смысле, и все дела!

Г и т л е р (презрительно). Для меня еврейско-католический бог не авторитет.

С т а л и н. А вот мы в Советском Союзе подумали и пришли к другому выводу. Приняли непростое решение начать православное богослужение.

Г и т л е р. У вас, большевиков, вроде своя церковь? Что-то вроде красной мессы. Зачем вам диалог с христианами?

С т а л и н. Большевики всегда опирались на самую широчайшую поддержку. Поэтому они и получили такое название.

Г и т л е р. Смешно это слышать от воинствующего безбожника.

С т а л и н. На этом фронте мы войну временно остановили.

Г и т л е р. Я всегда говорил, что христианство нанесло человечеству самый тяжёлый удар. Любовь к ближнему! Разве можно на подобных глупостях воспитать воина?

С т а л и н (с улыбкой). А мы вот нашли способ поговорить с церковниками. Скромный, но разговор. Ми считаем его полезным.

Г и т л е р. Чепуха! Меня смешат россказни попов. Я верю только в кровную связь поколений. За гранью нашего бытия жизни нет. Хорошо сказано в «Старшей Эдде»: «Всё пройдёт, ничего не останется, кроме смерти и славы деяний». Иосиф! Вот тебе идея, сделай лучше танковый храм. И пусть души машин служат тебе стальные мессы!

С т а л и н. Как это?

Г и т л е р. Собери все танки. Все, все, все. Свои, наши. Лендлиз собери. Поставь их так, чтобы они казались живыми. Найди моего «мышонка», найди «Карла», которым мы начали штурм крепости в Бресте. Тебе понравились мои тигры?!

С т а л и н. Тигры запомнились, Адольф. А что, неплохая идея! Мне кажется, это можно устроить.

Г и т л е р. Я плохого не предложу! Поменяйся танками с Черчиллем, пока ты с ним не порвал окончательно. Только не отдавай ему те, что взяты в боях. Подсовывай кастратов! Иосиф, а где у тебя здесь туалет?

С т а л и н. Сейчас тебя проводят, только не трогай письма на полу. Это моя переписка с Черчиллем.

Г и т л е р. Вы до сих пор переписываетесь?

С т а л и н. Ему и в отставке неймётся. Я чувствую, что скоро он призовёт весь мир бороться со мной. Не трогай переписку, хорошо?

Г и т л е р. Йозеф, ты всегда можешь положиться на меня как на себя самого. (Выходит с охраной.)

С т а л и н (по коммутатору). Товарищ Ванов, зайдите ка мне! (Вошедшему Ванову.) Мой гость пошёл в туалет, я прошу вас через глазок проследить, какие письма он попытается прочесть.

В а н о в. Будет сделано, товарищ Сталин!

С т а л и н. И ещё. Что это за дикий обычай класть в мой туалет письма врагов народа вместо бумаги? На дворе не тридцать седьмой год! (С досадой в голосе.) Ми с вами, товарищ Ванов, победили такого опытного и опасного врага как фашистский зверь, а постоянно проваливаемся куда-то в средневековье.

В а н о в. Товарищ Сталин, будет исправлено.

С т а л и н. Идите, и не кладите моему гостю в качестве бумаги письма пленных немецких солдат. Попросите наших товарищей купить в Европе нормальной туалетной бумаги! Согласуйте эти расходы с товарищем Молотовым, пропустим их через бюджет министерства иностранных дел.

В а н о в. Слушаюсь, товарищ Сталин!

С т а л и н. И ещё, товарищ Ванов, надо в трёхмесячный срок построить и организовать собрание всех танков мира в подмосковной Кубинке. Это недалеко отсюда. Мы что-то начали там делать в тридцать восьмом году, я подумаю, кому поручить эту важную задачу.

В а н о в. Понял, товарищ Сталин!

1 к о р р е с п о н д е н т. С возвращением, господин Черчилль!

2 к о р р е с п о н д е н т. Как Америка? Черчилль, широко улыбаясь, разводит руками.

3 к о р р е с п о н д е н т. А что у вас в руках?

Ч е р ч и л л ь (с удивлением смотрит на бутылку). Ах, это? Jack Daniels. Очень приличный виски. Подарок Гарри Трумена. Видите ли, я почти перестал пить советское шампанское, в последнее время у него сильно изменился вкус.

1 к о р р е с п о н д е н т. Вы довольны поездкой?

Ч е р ч и л л ь. Вполне.

2 к о р р е с п о н д е н т. Что вы им сказали?

Ч е р ч и л л ь. В Фултоне? Я сказал, что от Балтийского моря до Адриатического на Европу опустился железный занавес. Зловещая тень нависла над нашим миром. А также пожаловался на качество шампанского, которое получаю из Москвы.

3 к о р р е с п о н д е н т. Всё действительно так тревожно?

Ч е р ч и л л ь. Знаете ли, в середине тридцатых Германию ещё можно было спасти от ожидавшей её страшной участи, и человечество избежало бы тех неисчислимых бед, которые обрушил на него Гитлер.

1 к о р р е с п о н д е н т. Вы хотите сказать, что это урок для нас?

Ч е р ч и л л ь. Именно это я хочу сказать. Мы не должны допустить повторения подобной катастрофы. Сегодня, в 1946 году, этого можно добиться лишь путём налаживания взаимопонимания с Россией. Ведь голицынские заводы в Крыму продолжают работать, и даже штаб Манштейна не смог подорвать их стратегические запасы.

2 к о р р е с п о н д е н т. Это не слишком простая задача?

Ч е р ч и л л ь. Общаясь в годы войны с нашими русскими друзьями и союзниками, я пришёл к выводу, что больше всего они восхищаются силой и меньше всего уважают слабость, в особенности военную. Вот почему мы должны побороть алкогольную зависимость.

3 к о р р е с п о н д е н т. Мы должны обороняться или наступать?

Ч е р ч и л л ь. Экономически и в военном отношении Запад силён. Но мы уступаем в пропаганде и в освоении Го.

1 к о р р е с п о н д е н т. С чем это связано?

Ч е р ч и л л ь. Коммунистические партии Восточной Европы обрели страшную власть. В итоге мы видим не ту демократическую Европу, ради построения которой сражались в войне.

1 к о р р е с п о н д е н т. Но коммунисты орудуют по всему миру, не так ли?

Ч е р ч и л л ь. Действительно, даже вдалеке от русских границ создаются коммунистические колонны, действующие удивительно согласованно. Всё это представляет огромную, растущую угрозу для христианской цивилизации.

1 к о р р е с п о н д е н т. Но вы, насколько я понимаю, далеки от пораженческих позиций?

Ч е р ч и л л ь. Наши судьбы всё ещё в наших руках и всё ещё в нашей власти спасти наше будущее.

1 к о р р е с п о н д е н т. С чего мы все должны начать?

Ч е р ч и л л ь. Наша главная задача состоит в предотвращении стратегического отставания. (Неожиданно корреспонденты начинают один за другим покидать Черчилля, остаётся один.) Мы должны начать выпуск новых комплектов Го, используя самые последние, самые передовые материалы. Я скажу вам всего одно слово, господа. (Вдохновенно.) И это слово — пластмасса! (Озабоченно.) А куда побежали остальные? Кто этот господин, за которым они погнались?

3 к о р р е с п о н д е н т. Это господин Черч-варкин.

Ч е р ч и л л ь. А кто это?

3 к о р р е с п о н д е н т. Русский бизнес, в оппозиции к Кремлю. Очень крутой. Вы извините меня, господин, Черчилль, но я должен присоединиться к группе.

Ч е р ч и л л ь. Конечно, конечно. (С интересом смотрит в сторону русского, делает большой глоток из бутылки.)

С т а л и н. У тебя запор? Враг не дремлет, Адольф! Сейчас нам не до запоров. Главная задача — успеть подготовиться к войне.

Г и т л е р. Йозеф! Даже роль Старосты мала для тебя. Я бы смог сделать тебя министром пропаганды. Именно в тебе я вижу ту самую закваску, которой нам так не хватило. (Взмахивает руками.) Не добродетель, а доблесть, без всякой примеси и морали!

С т а л и н. Доблесть? Мы покажем прогнившему миру, что такое большевистская солидарность. (Начинает сосредоточенно набивать трубку.) Бомба, бомба — вот что нас держит!

Г и т л е р. Да, понимаю. В тридцать девятом передо мной не было такой проблемы. Напиши косоглазому, узнай его впечатления. Пусть даст точные данные по радиационному фону. Может и не так всё страшно.

С т а л и н. Тебе было легче начинать свою увертюру, Адольф. Японец всё равно не скажет правду. Весной сорок пятого они предложили нам все свои линкоры в обмен на военный союз против англосаксов. И я бы принял это предложение, если бы не боялся японского подвоха.

Г и т л е р. Моя борьба не была авантюрой! Проведение избрало меня для великой миссии. Это был исторический шаг. Шаг необходимый. У японцев оказалось много линкоров, я бы согласился на твоём месте.

С т а л и н (насмешливо). Исторический шаг! Ты плохо читал Маркса, Адольф! Что ты понимаешь в истории! Дело не в линкорах, а в сталеплавильных печах. Рабочий класс, объединённый с беднейшим крестьянством, создаст такие линкоры, которых не видел даже ты.

Г и т л е р. Да, я не читал вашего еврейского Маркса. Но знаю, что марксизм недооценивает роль личности и расы. А что за линкоры?

С т а л и н. Это плохо, Адольф, что ты не читал Маркса. Врагов надо не только читать, но и знать в лицо. Мы создадим космические линкоры. Выйдем в космос, Адольф. Нельзя быть двоечником в истории. Ты ничего не понимаешь насчёт класса и насчёт колеса. А ещё социалист!

Г и т л е р. Космос? Линкоры?

С т а л и н. Слышал слово Коба?

Г и т л е р. Так вроде тебя ближайшие называют?

С т а л и н. А знаешь почему?

Г и т л е р. Нет.

С т а л и н. КОБА — это Космический Орбитальный Бронеавтомобиль. Моя идея!

Г и т л е р. Вот это да! Только причём здесь колёса, Йозеф? Дух нации — вот пружина, вот хребет подлинной истории. Разумеется, я имею в виду арийскую нацию, но не унтерменшей, тем более, не евреев.

С т а л и н. Насчёт евреев ты, пожалуй, прав. Но эта проблема не так проста, как кажется. Нам надо накопить силы. Растолковать людям. Большая работа, Адольф. Мы не можем пороть горячку, как ты со своей Хрустальной ночью и печами. Это чугун можно отправить в печь. У нас другие масштабы, другие расстояния. Магадан переполнен, а Мадагаскар пока не наш. Мы отправим евреев в космос!

Г и т л е р. Мадагаскар? (Встаёт и возбуждённо ходит.) Как? Откуда? Вы знали про мой план? Я о нём никому не говорил. Одно время я действительно хотел отправить их туда. Всех до единого!

С т а л и н. Мадагаскар — интересная идея. Но есть места и поближе. Палестина, например.

Г и т л е р (оживился). Ближний Восток? Новый Крестовый поход?

С т а л и н. Мы сейчас формируем ударный отряд евреев-коммунистов. Отбираем тех, кто прошёл войну, лагеря. Пусть создадут нечто вроде государства. Я думаю, Объединённые нации сейчас на это пойдут. Едва ли они сообразят, что это будет наш форпост. Ближний Восток — стратегический перекрёсток не только древнего мира, но и мира са-авременного. Это ми хорошо понимаем.

Г и т л е р (задумчиво). Идея ничего. Авангард надёжен? Люди обрезаны?

С т а л и н. Пока предпочитаю резать по одному. Так интереснее. И процесс крупнее — видишь как в лупу. Как он там тараканом недорезанным извивается. «Двигающий горы начинает с мелких камушков», как сказал один видающийся китаец.

Г и т л е р. Это любопытно. С Китаем у вас неплохо получается.

С т а л и н. У меня много умных голов. Так что развлечения надолго хватит. Сначала они мне служат, по полу ползают, сапоги лижут, а потом я их в подвал.

Г и т л е р. Нет, это мне не нравится. Тут пахнет личным, мелким, а я за идею. Я за принцип. Циклон-Б — это не подвал. Это принцип. Ничего личного. Или всех, или ни одного!

С т а л и н. Хоть ты и максималист, но ты, слабак, Адольф. И всегда был слабаком. Рассказывай большевику о принципах! И почему только мы тебя боялись? Сам теперь удивляюсь. Впрочем, я не заложник догм. Например, Ленин, когда меня на фронты гражданской с проверками посылал, говорил: «Стг’еляйте, батенька, эту штабную сволочь. Там некогда выяснять, кто пг’ав, кто виноват. Чем больше, тем лучше. В длинный ряд недорезанных спецов выстроили и пах-пах из г’евольверчика! Тогда те, кто уцелеет, живо начнут воевать. Как блохи, скакать начнут.» И, знаешь, — начинали скакать. Люди в своём большинстве — это те же блохи. Вот так он учил меня.

Г и т л е р. Вы оказались хорошим учеником. Да, рановато мы отправили вам вагон с Лениным. Нам бы самим у него подучиться. Этой технологии не хватило в Германии! Впрочем, в те годы я ещё не влиял на политику. В результате я начал войну, окружённый предателями в пенсне.

С т а л и н. А я ленинский подход масштабно применил в конце тридцатых. Нам удалось представить дело военных как секретную операцию германских спецслужб.

Г и т л е р (оживился). Тухачевский! Как же! Тут мы вас обвели вокруг пальца. Гиммлер и Гейдрих соорудили документы и всё думали, как их забросить русским. Дали знать людям Бенеша и не ошиблись. Олух стукнул в Москву. Каково же было наше изумление, геноссе Сталин, когда вы предложили нам за эти фальшивые бумаги три миллиона золотом. Мы потом выдавали эти деньги нашим агентам.

С т а л и н. А мы этих агентов спокойно брали, потому что номера банкнот были переписаны НКВД.

Г и т л е р. Я это быстро понял, и оставшиеся иудины деньги велел пустить под нож.

С т а л и н. А что касается Тухачевского, Егорова, Блюхера и других… Тут я тебе так скажу, Адольф. Мы, большевики, настроены на масштаб. Пятую колонну мы вырезали без колебаний. И смотри — выиграли войну.

Г и т л е р. Вы завалили нас трупами. Горами трупов.

С т а л и н (ставит камень и назидательно поднимает указательный палец). Не трупами, а камнями. В игре используют не только живые, но и мёртвые камни! Вот эти, Адольф, камни — мертвы.

Г и т л е р. Эта партия за вами, геноссе Сталин.

С т а л и н (берётся за трубку). Конечно, за мной. А что за тобой? У тебя остался один настоящий друг, Адольф. Кстати, нэ хочешь встретиться с Паулюсом?

Г и т л е р. Не испытываю никакого желания видеть этого труса и подлеца. (Рассеянно смотрит на огонь в камине, затем вскакивает и начинает нервный бег в пространстве кабинета.)

С т а л и н. Да, мы могли быть вместе… Ты не думал об этом?

Г и т л е р. А о чём же я думал, рассматривая в перископ гёринговское Калинхалле?! Вместе? Это была бы несокрушимая геополитическая сила! И надежда на действительную тысячу лет. Без тунеядцев и олигархов. Союз Византия и Рима — от Аддис-Абебы Муссолини до Нордкапа Квислинга в Скандинавии. Нил, Волга и Рейн. Великий рейх арийских фараонов. Русско-немецкие орденсбурги. Новый союз Петра III и Фридриха Прусского. Русские пашут землю, а немцы сочиняют для них симфонии. Можно и наоборот, Иосиф. Русские ведь тоже умеют издавать звуки! Разве не так? «Щелкунчик» неплохо слушается под Рождество. А немцы, открою тайну, — способны разводить свиней. Ты пробовал настоящую брауншвейгскую колбасу? Я её не ем, это трупное мясо, но знаю, о чём говорю. Никакая утопия не утопила бы этот великий союз. Никакие маньяки-интеллигенты в очках, с бородками и с самодельными бомбами в карманах. Англичане задохнулись бы от зависти на своём жалком, засиженном толстыми мухами острове. Новый танк «Адольф Сталин» и самоходка «Иосиф Гитлер»! А? Ты видел проект моей «Крысы»? Новый Гегель провозгласил бы — мировой дух завершил историю! Новый Гегель, а не какой-то там французский жидо-дилёз или Гваттари. Когда поля родят, золота не нужно. В Византии из него делали нужники. Даже ваш Ленин прекрасно это понимал. Кажется, у него было в программе — после построения коммунизма все золото кидают на производство унитазов. Эту идею он, конечно, украл. Но не у Маркса, Иосиф, а у Томаса Мора. Был такой канцлер-чудак у Генриха Восьмого. Нужники из золота — идея краденая, но верная!

С т а л и н. Что ж! Не случайно мы решили покрыть золотом станции масковского метрополитена.

Г и т л е р. Это кич, Иосиф. Надо быть выше. Создавай настоящие произведения, учись этому у меня. Кстати, что было в бункере в последние дни? Расскажи хоть немного. Доктор с Магдой покончили с собой?

С т а л и н. И дэтей забрали! (Делает красноречивый жест трубкой.)

Г и т л е р. Молодцы, настоящие национал-социалисты! Магду я любил. Женщина с ледяными глазами. Вот, что значит воля! А херр Шпеер?

С т а л и н. Сдался американцам.

Г и т л е р. Это плохо.

С т а л и н. Это хер знает что, Адольф. Он был информированным работником. Самое неприятное, что теперь союзникам достались планы монументальных зданий Берлина.

Г и т л е р. Это возмутительно! И эти свиньи обязательно ими воспользуются. Но ничего, Иосиф, я кое-что храню в памяти и готов помочь тебе с реконструкцией Москвы. Хочешь, начнём с Триумфальной арки Победы? Или нет! Предлагаю начать с монументального памятника русскому и немецкому солдату в Сталинграде. Здорово? Представь только на миг! На вершине кургана — искусственное озеро, горы из гранита и стелла, изображающая германскую женщину. Как тебе идея?

С т а л и н. С мэчом?

Г и т л е р. Иосиф! С тобой можно обсуждать архитектурные замыслы! Конечно, с мечом. Крупная грудь, платье, меч, суровые формы. Рядом — огромная полусфера с неугасимым огнём и круглым отверстием в ночное небо! По замыслу должно быть круче, чем дворец Нерона. Главное — не стесняться размеров. Высота скульптуры Нерона составляла 36 метров. «Американская Свобода» — 46. Моя женская фигура в Нюренберге замышлялась в 60. Отталкивайся от этих цифр. Памятник сталинградского сражения обязан быть величественным!

С т а л и н. Я дам тебе настоящего архитектора. Сможешь передать свой замысел?

Г и т л е р. Еврей? Раздвигай проспекты, сноси дома, делай улицы как можно более широкими. Евреи на это не способны! Неумеха, идиот и неудачник Липперт сократил мой проект главной улицы Берлина до 91 метра, хотя я настаивал на 120. Сто двадцать ширины, Иосиф! А ты предлагаешь мне ещё одного еврея! Какой ширины улица, по которой меня везли к тебе?

С т а л и н. Пока небольшая, но в наших планах коренная реконструкция района Дорогомилово. Сразу за рекой советская власть собирается выстроить величественный зиккурат свише двэсти метров высоты. Я распорядился начать строительство в тот год, когда я умру.

Г и т л е р. Не тяни, заложи камни уже сейчас. Найди символику. Возьми девять камней прямо из этого комплекта и закопай в местах строительства.

С т а л и н. Я сделаю как ты саветуешь, Адольф, но где я возьму тебе русского архитектора? Русские, Адольф, позанимали в своей стране все тёплые места — в кочегарках, у мартеновских печей. Свободны только еврейские архитекторы.

Г и т л е р. Да, поражение — это горькая пилюля. (Теряя интерес и усаживаясь на место.) А эти где? Гёринг, Борман, Айсман?

С т а л и н. Геринг попал на трибунал, Борман исчез, Айсман собирает национал-социалистическое подполье.

Г и т л е р. Я всегда верил в Айсмана! Иосиф! Это плохо, что Борман ушёл. Он может украсть мои картины и комплекты игры. Мне нужна помощь ОГПУ.

С т а л и н. Ваш Борман — хитрая лисица. Но ми приложим усилия, я учту твою просьбу. Может быть тебе будет интересно, но некоторые покончившие с собой в бункере вставили себе в задний проход костяшки из одного из твоих комплектов. Что бы это могло означать?

Г и т л е р. А! Не обращай внимание! Это дурацкое, дикое суеверие. Так называемые сумерки богов.[2] Я думаю, что автор этого нелепого и лживого слуха — Мартин. Он любил подобные штуки.

С т а л и н. А в чём суть?

Г и т л е р. Якобы в том, что костяшки Го, одновременно введённые в задний проход нескольким людям, нарушают правила Игры и могут привести к «сумеркам». Иосиф, попроси своих людей собрать камни и очистить их спиртовым раствором. Идиоты! Борман пропал? Что-то здесь не так!

С т а л и н. А не мог он исчезнуть благодаря камню, введённому в задний проход?

Г и т л е р. Нет, Иосиф. Нет, нет и нет. Я повторяю тебе, что это лживый и беспардонный трюк. Это глупость, трюкачество и маразм! Как жаль, что ушли самые красивые и прекрасные люди! Например, дуче. Оратор, позёр, настоящий итальянский самец. Его движение было подлинной революцией, которую вершили молодые горячие люди, влюблённые в силу и скорость, как их учила поэзия Филиппо Томмазо Маринетти. «Мы воспеваем наглый напор, горячечный бред, строевой шаг, опасный прыжок, оплеуху и мордобой… Пусть поэт жарит напропалую, пусть гремит его голос и будит первозданные стихии!» Пазолини мастерски изобразил подлинных героев Италии. Для тебя выкрали этот фильм, Иосиф? Ты посмотрел? Как тебе эпизод с поеданием дерьма? Скажу откровенно — это мой любимый момент в фильме. Даже под бомбами островных варваров он смотрится великолепно. Да, кое в чём ошибался даже такой человек как дуче. И я ему на это указал! Но я послал парашютистов, послал ему лучших людей. Дуче сказал: «Адольф, мы стоим на обрыве столетий! Так чего же оглядываться назад?» Насчёт обрыва — это и сейчас верно. И даже ты на обрыве, Иосиф.

С т а л и н. (Пускает белое ароматное облако, наслаждаясь победой.) Кстати, по поводу самца. А скажи, твоя Ева, белокурая бестия, правда ли хороша в постели, как рассказывают?

Г и т л е р. Мы не занимались сексом в постели.

С т а л и н. Это понятно, но всё же. Не хочешь поделиться?

Г и т л е р. Не уверен, что хочу.

С т а л и н. Ведь ты, небось, себя Адамом вообразил? Первочеловеком? Так ведь Адам был еврей, а, Адольф? (Гитлер, отворачиваясь от дыма, краснеет и возмущённо сопит. Сталин ухмыляется в усы.)

Х и р о х и т о (осматривая комплект). В каждом что-то не так. Здесь не хватает камней, тут на чаше отбита эмаль. Подарок должен быть безупречен. Что будем делать?

С о в е т н и к. Если бы не напалм, уничтоживший двадцать пятого мая квартал с японской ассоциацией Го, то выбор был бы значительно больше. Мой император, я предлагаю комплект из города Хиросима!

Х и р о х и т о (оборачивается). Так он самый облупленный и вот… трещина в полруки.

С о в е т н и к. Комплект пережил бомбардировку. Я уверен, что Сталин сейчас опасается ядерного оружия, а через комплект он получит от нас знак, что не так всё и страшно.

Х и р о х и т о. А ведь верно! Мы реализуем стратегический принцип миаи — всучим обшарпанный комплект, и сделаем особый невидимый подарок русскому.

С о в е т н и к. В этом подарке будет заключена тайная надежда, что Русский вступит в военное противостояние с Западом и потеряет всё, что завоевал.

Х и р о х и т о (себе под нос). Да, этот гобан — самый побитый. Он точно из Хиросима?

С о в е т н и к. Матч шестого августа игрался на нём.

Х и р о х и т о. А кто выиграл?

С о в е т н и к. Хасимото-сэнсэй.

Х и р о х и т о. Который из Осака?

С о в е т н и к. Так!

Х и р о х и т о. Не понимаю, что может быть хорошего в этом городе. Не люблю Осаку. Один замок внушает мне неподдельный ужас. (Хлопает в ладоши.) Хай! Выбор сделан. Отправляйте Сталину этот.

Пожалуйста, осторожнее! (Провожает глазами слуг.) Что затевает Сталин?

С о в е т н и к. Неожиданная новость, мой император. Он собирается сражаться в Го с Гитлером.

Х и р о х и т о. С кем?

С о в е т н и к. Сверхсекретный слух проверен, мой император. Похоже на правду.

Х и р о х и т о (закрывает лицо рукой). Так. Постойте. И всё же…Зачем ему поверженный германский демон?

С о в е т н и к. Наслаждаться победой над врагом, упиваться ею на глазах побеждённого.

Х и р о х и т о. Нет, не думаю. Мелковато. Сталин разросся, сейчас его таким блюдом не накормишь.

С о в е т н и к. Вы правы, мой император. Тут что-то глубже.

Х и р о х и т о. Сталин — коварный человек. Но Япония переживёт даже Сталина. Русские слишком много побеждали. Они плохо умеют делать руками. Пусть они производят танки и самолёты. Мы примем американские условия и вступим в эру, когда надо не накапливать корабли, а продавать их. Если русских не разрушила война, то пусть их разрушит мирное время!

С о в е т н и к. Я слышу голос Сына Неба.

Х и р о х и т о. В последние годы меня преследуют одни ошибки.

С о в е т н и к. Вам давали плохие советы.

Х и р о х и т о. А я их принимал.

С о в е т н и к. Мы вели борьбу против всего Запада.

Х и р о х и т о. В данном случае речь не о Западе. И не о Востоке. Россия — это длинный мост между Востоком и Западом. Но мост не может висеть в воздухе. Он должен опираться на берега. Пусть Сталин порвёт с Западом. Мы предоставим ему эту возможность.

С о в е т н и к. Вы правы, мой император. Мы должны постоянно прилагать усилия, чтобы наш берег был надёжен и крепок.

Х и р о х и т о. И тогда великий мост рухнет.

С о в е т н и к. Банзай!

Х и р о х и т о. Будем надеяться, что это случится не через 10 000 лет.[3] Я бы мечтал, чтобы это произошло при моей жизни.

С о в е т н и к. Нас может заинтересовать дорога через Сибирь в Европу, лес Восточной Сибири, нефть на Сахалине.

Х и р о х и т о. Это не главное. Не в этом залог возрождения Японии. Надо выудить у русских камни, добытые ими в бункере параноика.

С о в е т н и к (испуганно). Вы думаете, что русские захватили «немецкие» камни?

Х и р о х и т о. Не сомневаюсь в этом.

С о в е т н и к. Ёкунай! Не за этим ли Сталину нужен Гитлер?

Х и р о х и т о. Я к этому и клоню.

С о в е т н и к. Мы в опасности!

Х и р о х и т о. Просто ещё в игре. В японском Го эта стадия партии называется тюбан, а я надеялся, что мы перешли в ёсэ. И в этой сложной игре, мой друг, мы не имеем право потерять лицо.

С о в е т н и к. Хай!

Х и р о х и т о. Сталин интересуется землёй, камнями. Он ненасытен. Но мне вдруг стало ясно другое: ещё больше он интересуется тем, что глубоко-глубоко под землёй.

С о в е т н и к. Нефть, уголь, уран?

Х и р о х и т о. Нет, я имею в виду подземный пламень. У христиан он называется Ад. Ведь у них нет сэппуку.

Г и т л е р. Я же говорил тебе, что японцы никогда не пришлют ничего достойного. Видел, какая трещина? Как ты будешь играть на таком? Иосиф, я скажу тебе прямо, как фронтовик. Нужны привилегии для ветеранов, пенсии. Надо выделить жильё! У меня в домике печное отопление, удобства на улице. При этом охрана живёт в прекрасном каменном бараке!

С т а л и н. А ты разве воевал на русском фронте? Есть постановление правительства — за первую империалистическую жильё выделяться нэ будет.

Г и т л е р. На русском фронте?! Это был не фронт! Один генерал Зима чего стоил! Тебе не передавали, что я запретил употребление этого слова в ставке?

С т а л и н. Харашё. Мы можем выделить тебе пенсию не как фронтовику, а как номенклатурному работнику. В твоём домике до тебя располагался фельдмаршал Кутузов, он занимал ответственный пост.

Г и т л е р. Фельдмаршал? Попроси Моссовет, чтобы я получал выше, чем Паулюс. Всё-таки он простой фельдмаршал, а я работал верховным командующим сухопутными силами!

С т а л и н. Ми учтём твои пожелания.

Г и т л е р. Учти, я прошу тебя. Я не хочу, чтобы какой-нибудь поляк располагался в Москве лучше, чем немец, хотя и поверженный.

С т а л и н. Унтерменши?

Г и т л е р. Именно! Положа руку на сердце, вы же не можете сравнить поляка с немцем?

С т а л и н. Здесь ты прав, Адольф. Немцы — туповаты.

Г и т л е р. Туповаты? Немцы — высшая нация, Иосиф!

С т а л и н. Но мы побили вас, высшая нация.

Г и т л е р. Иосиф! Помнишь, как сказал Ошо? Брось на розу камень и посмотри, как низшее побеждает высшее! (Вскидывает руки, трясётся.) О, если б не предательство! Немецкий народ… Впрочем, да… Он достоин гибели… Пусть погибнет! Гибель богов. Сумасшедшие своды Валгаллы… Всё трещит… Рушится…

С т а л и н. Так тебя не устраивает домик Кутузова?

Г и т л е р. Не знаю. Смотря, что ты имеешь в виду.

С т а л и н. Я могу показать тебе другие апартаменты.

Г и т л е р. Нет, нет, я не хочу. Меня устраивает дом русского фельдмаршала.

С т а л и н. Это крестьянский дом. Там было одно небольшое совещание. Домик старый, тесный.

Г и т л е р. Иосиф! Меня он устраивает как есть.

С т а л и н. А в мавзолей не хочешь?

Г и т л е р. (Глаза его на секунду вспыхивают тревогой.) В мавзолей? Нет, не хочу! Мне пока рано.

С т а л и н. К нему?

Г и т л е р. Ага! Я знал, я догадывался, с кем ты беседуешь по ночам!

С т а л и н (испытующе смотрит на собеседника). Вот ми с тобой и коснулись настоящей темы.

Г и т л е р. Мы в Германии ценили обряд похорон. Мы умели делать это торжественно. Горели факелы. Их пламень освещал наши лица. Дух предков осенял наши души. Мы все, все были — как один. Но устраивать усыпальницу вурдалака в центре столицы. До этого даже мои мистики не додумались!

С т а л и н. Не додумались! (Усмехается.) Пока усыпальница здесь, неколебимо капище там. (Дымящейся трубкой показывает вниз.)

Г и т л е р. В ордене СС главным по чёрной магии был Гиммлер. Это — к нему.

С т а л и н. Основные силы, которые поддерживают нас, они — там. (Снова тычет в землю.)

Г и т л е р. Теперь и я понял! Я знаю, Иосиф, зачем ты пригласил меня сюда. Твои силы тоже уходят. Тебе нужен не только Кельтский меч. Тебе нужен второй ключ к тёмной силе. Ты рассчитываешь получить его от меня! Это стратегия известна в Го как стратегия двух глаз!

С т а л и н (после тяжёлой паузы неожиданно весёлым тоном). Молодец! Ты правильно реагируешь на шутку. Ми тут любим иногда пошутить.

Г и т л е р. Я знаю цену этим шуткам.

С т а л и н. Лучше скажи, пойдёшь со мной в подвал?

Г и т л е р (вздрагивает). В подвал?

С т а л и н. Да, к Ильичу.

Г и т л е р. Так ты это назвал апартаментами?

С т а л и н. Сложено из натурального камня. Гранит, лабрадор, сталинский ампир.

Г и т л е р. Ты его отравил?

С т а л и н (смотрит тяжёлым, долгим взглядом). Задача большевизма, Адольф — освобождение людей. Мы освободили Ленина от всего личного. Он принял это освобождение.

Г и т л е р. Это действительно согласуется с вашей идеологией.

С т а л и н. То-то же. Так пойдёшь со мной туда? (Показывает в пол.) Он задаст тебе всего два вопроса.

Г и т л е р. Я не трус! (Встаёт.) Но я знаю, я чувствую, ты ждёшь момента моей слабости. И тогда ты кинешь меня в подвал! Крюк готов? Ты приготовил его? Но ты увидишь, из какого материала сделан вождь германского народа!

С т а л и н. Надо быть очень смелым человеком, Адольф, чтобы быть трусом в Красной Армии.

Г и т л е р. В Красной Армии? Тогда почему я без оружия? А вспомнил! В Красной Армии бойцы сами себя вооружают. Я возьму вот это!

Делает шаг к столу, берёт игральную доску, так что падают камни, движется на Сталина. Тот пятится. Гитлер пробует замахнуться доской. Сталин отшатывается, но успевает выхватить из голенища длинный кинжал. Бегают вокруг стола. Гитлер сдаётся первым.

Г и т л е р. Всё, всё, пойду!

С т а л и н (с одышкой). Тогда иди за мной.

Проходят в маленькую дверь, которой прежде не было видно.

Г и т л е р. Тут темно, Иосиф. У тебя нет немецкого фронтового фонарика?

С т а л и н (передразнивает). Фонарика! Иди сюда, спускайся, фюрер-фронтовик.

Г и т л е р (с оттенком тревоги). Долгий спуск?

С т а л и н. Скорее, восхождение.

Г и т л е р. Где мы?

С т а л и н. Сюда, сюда.

Г и т л е р (трёт глаза рукой). Здесь чуть светлее.

С т а л и н. Посмотри на эту лестницу, Адольф. Широкая. Просторная. Она ведёт вверх.

Г и т л е р. На мавзолей?

С т а л и н. При чём тут мавзолей? Бери выше, Адольф. Она вздымается. Она пламенеет! Мы поднимаемся по ней к небу, Адольф. К небу и свету! Как тебе лестница?

Г и т л е р (дрогнувшим голосом). Но она из человеческих тел, Иосиф. Она из трупов.

С т а л и н. О чём ты, Адольф? Это эскалатор, его построили зэка. Стыдись — ты же вождь. Сюда надо бросить пятак. На! (Протягивает монету.)

Г и т л е р. Я — вождь? Я всё ещё вождь? Куда? В эту прорезь?

С т а л и н. Вождь не считает ступеньки, Адольф. Да, сюда. Не бойся, прорезь — это тоже я придумал. Это на тему советской бесполой жизни. Теперь можешь проходить. Не бойся, створки не закроются. У русских, Адольф, было три великих правителя — Иоанн, Пётр и Иосиф.

Г и т л е р. Ты думаешь?

С т а л и н. Проверено. Дай руку, товарищ! Мы идём с тобою по самодвижущейся лестнице! Идём к небу. Ты слышишь музыку, Адольф? Слышишь?

Издалека доносится музыка.

Г и т л е р. Бетховен? Девятая?

Музыка звучит громче.

С т а л и н. Шостакович.

Г и т л е р (серым голосом). Да, узнаю.

С т а л и н. Пам-пам-парам-пам! Па-па-па-па… Страшная музыка, Адольф. Музыка — это страшная сила…

Звучание усиливается. Где-то там, наверху, сражение света. Тревожно вспыхивают зарницы.

Г и т л е р. Кто эти арестованные? Игроки Го?

С т а л и н. Кто эти люди, Лаврентий?

В а н о в (поправляет пенсне). Враги народа, товарищ Сталин.

С т а л и н. Это враги, Адольф. Я же обещал, что ты не найдёшь здесь ни одного полезного себе человека.

Г и т л е р. Не понимаю! Мы объявляли чуждых нам художников дегенератами. Но сажать!? Если художник не еврей, то за что его сажать?

С т а л и н. Для продолжения живописной и литературной карьеры. В наших лагерях хорошие условия, Адольф. Музыкальные кружки, театральные. Есть шахматы, шашки.

Г и т л е р (оживляется). Го?

С т а л и н. Го мы пока придерживаем. Это слишком серьёзная игра!

Г и т л е р. Видишь Йозеф, я не лезу в ваши внутренние дела. Шашки вполне соответствуют моему представлению о русских. Мы, немцы, ценим музыку. В наших лагерях были великолепные оркестры. Даже в тех лагерях, которые были связаны с окончательным решением. У евреев тоже случаются способные музыканты. Это надо признать. Мы позволяли им играть, пока не подходила очередь. Мне рассказывали, что играли они вдохновенно. Особенно на скрипках. Трогательно играли. Ну, а когда очередь подходила… Порядок есть порядок.

С т а л и н. Окончательное решение. Хорошее выражение. По-ленински крепкое.

Г и т л е р. Предатели арийского народа не дали довести дело до конца.

С т а л и н (насмешливо). А может это мы помешали тебе, Адольф? (Поворачивается к человеку в пенсне.) Посмотри, Лаврентий. Повыше голов этих людей словно кто-то летает. Может ангелы? А?

Г и т л е р. Не думаю. У всех наций есть ангел-хранитель. У евреев его нет.

С т а л и н. Как это? У всех есть, а у них нэт?

Г и т л е р. Им не нужен ангел. Их напрямую опекает еврейский Бог.

С т а л и н. Неужели?

Г и т л е р. Ты спросил — я ответил.

С т а л и н. Что такое? Кто печатал эту провокацию? Кто тут у вас беседует? Гитлин и Сталер?! Чьи это имена? Какой ещё Гитлин? Кто такой Сталер? Я вас спрашиваю!

В а н о в (через плечо смотрит в бумагу). Машинистка ошиблась, товарищ Сталин! Сейчас всё поправим!

С т а л и н (поднимает бровь). Ошиблась? Политическое вредительство! Намёк понятен? Что генеральный секретарь партии большевиков, что лидер германских национал-социалистов — одна компания?! Разницы нет? Одним миром мазаны? Так, товарищ Ванов?

В а н о в (смертельно бледнея). Даю слово, разберёмся, товарищ Сталин.

С т а л и н. Арестовать всех виновных!

В а н о в. Слушаюсь.

С т а л и н. Машинисток, врачей и этих.

В а н о в. Интернет-провайдеров, товарищ Сталин?

С т а л и н. Вы правильно меня поняли!

Г и т л е р. Иосиф! Они сбрили мои усы. Ты уверен, что это больница? Иосиф! Ты слышишь меня? Мы этот мировой театр… Мы всполошили этот мировой еврейский балаган! Ты видел экранизацию этого макаронника, Иосиф? Этот негодяй переврал историю войны! Он взорвал и сжёг меня в театре. Но ничего, ведь ему для этого пришлось сжечь театр целиком. Ты понимаешь, Иосиф, целиком! Это было грандиозно! Потомки будут слагать поэмы… И если бы не мы? Хрюканье и ляжки филистеров — ничего больше.

С т а л и н. Адольф, усы ничто по сравнению с трубкой. Ты смотрел Тараса Бульбу со Ступкой в главной роли? Но я скажу тебе больше. Нам припишут жертвы. Миллионы убитых… Тебе припишут евреев, цыган, пленных англичан, польских офицеров и даже упавший самолёт с их премьером. Более того, польских офицеров, я чувствую, припишут нам обоим. Всё, что тебе пока удалось скрыть, это Го и твоё увлечение игрой.

Г и т л е р. Ерунда! Без сбитых камней не бывает партии. Без расстрелянных — нет эмоций и ответного пафоса. Жертвенность! Жертвенность во имя идеи! Вот та среда, без которой люди заживо превращаются в труху, в тарантино. В носочную гниль и буфетную плесень. Я хочу, чтобы Гёринга повесили на лампасах, иначе этот негодяй доберётся до моих камней из геморроя Нибелунгов! Иосиф! Пообещай мне! Хотя стой! Есть более простой способ. Ты можешь передать ему в камеру шампанское?

С т а л и н. Шампанское? То самое?

Г и т л е р. То самое.

С т а л и н. Я обещаю тебе, Адольф!

Г и т л е р. Я обожаю тебя. Я хочу прочесть тебе стихи. Вот послушай!

С т а л и н. Это сильнее Фауста и Гёте! Твои стихи, Адольф?

Г и т л е р. Конечно мои. Я списал их у одного русского. Тебе понравилось, Иосиф?

С т а л и н. Понравилось, но мы бы не смогли их опубликовать. Товарищи в «Огоньке» не пропустят такие стихи. А мавзолей ты зря пнул, Адольф. Ведь я сделал распоряжения, и Ленина немного пододвинут внутри. В Го мы называем это «два глаза». Два глаза — это внутренний строй пустоты, Адольф. А когда ты написал эти стихи?

Г и т л е р. Что? Стихи? Начал в декабре сорок первого, закончил в феврале сорок пятого. Как раз в те дни, когда мы боролись с вашим Исаевым. Ну и голова этот ваш Исаев! Ему скорее бы подошла фамилия Головин.

С т а л и н. Харошие стихи, Адольф. Мне особенно про махаонов понравилось. Как ты думаешь, Адольф, Мандельштам был хорошим поэтом?

Г и т л е р. Еврей?

С т а л и н. Да.

Г и т л е р. Вы дошли до ручки в своём интернационале. Русскую поэзию у вас пишут евреи. А еврейскую кто пишет?

С т а л и н. В корень, Адольф. Калмыки, лезгины, карачаевцы, казахи. Вот скажем, Сулейман Стальский. Сулейман — по-турецки Соломон. Так вот, Стальский у нас сейчас главный еврей. Но как пишет! Написал, что Сталин выше гор. Больше Солнца! Чуешь масштаб? Это же почти Ветхий Завет. Видишь, какие у нас поэты. Советская власть воспитала их и вскормила!

Г и т л е р. Я не знал, что русская поэзия так продвинулась. Почему ты спрашиваешь о Мандельштаме?

С т а л и н. Я спрашивал Пастернака. Даже звонил ему в офис. Кого мне ещё спросить?

Г и т л е р. А в чём замес?

С т а л и н. Понимаешь, мы его арестовали, но у меня до сих пор ощущение ашибки. Вот послушай! (Достаёт папиросу Дукат, разворачивает, читает.)

Г и т л е р. Это всё?

С т а л и н (аккомпанирует трубкой).

Г и т л е р. Моё мнение — правильно арестовали.

С т а л и н. Отправили в лагерь, в равные условия.

Г и т л е р. Я понимаю, Иосиф, что тебе понравилось в стихотворении. Но за одну Чашу можно было сразу расстрелять.

С т а л и н. За неё и отправили.

Г и т л е р. Ну и не жалей. В конце концов, одним евреем меньше. А если б ты его не отправил в лагерь, то его бы потом никто не вспомнил.

С т а л и н. А нас вспомнят?

Г и т л е р. Иосиф, мы — бренды.

С т а л и н. Думаешь?

Г и т л е р. Бренды будущего. Это сейчас ни меня, ни тебя нельзя ставить на сигареты или даже на бутылку с отравленной водой. Мы с тобой — золотая жила для нового поколения маркетологов!

С т а л и н. Как думаешь, Адольф, а можно ли в счёт будущих платежей что-то получить сейчас? (Делает жест воображаемой трубкой.) В етой палате?

Г и т л е р. Ты не поверишь, Йозеф, я сам об этом непрерывно размышляю. Но через Ванова не получится.

С т а л и н (разочарованно). Через Ванова, да.

Г и т л е р (полушёпотом). Можно попробовать через электронную биржу. Тут есть одна сестричка, предлагает пятьдесят на пятьдесят.

С т а л и н. Пятьдесят тэбе, пятьдесят мне?

Г и т л е р. Нет. Пятьдесят ей, сорок мне, десять тебе.

С т а л и н. Пачему мне десять, Адольф?!

Г и т л е р. Сейчас сорок шестой, не забывай про даты. Кавказская тема пока не началась. А германская — на подъёме. Американцы подключились с планом Маршалла. В ход пойдёт всё — от воспоминаний до фамилий. Поэтому тебе могу десять и то по причине моего к тебе отношения. А так — пять, Иосиф, пять и не больше.

С т а л и н. Пять?! Хорошо, давай десять. Я смогу купить новую трубку?

Г и т л е р. Иосиф, если ты будешь слушать папу Адольфа, то сможешь покупать себе трубки хоть каждый день. Это хорошо, что ты в доле. Я против нищеты и убогости.

С т а л и н. Я в доле, Адольф.

Г и т л е р (подносит палец к губам и натягивает одеяло). Всё, теперь тихо, кажется Ванов идёт.

С т а л и н. Да, да. И ещё раз да!

Г и т л е р. Я рад, что ты тоже немного заработал, Иосиф. А угощение — от меня лично.

С т а л и н. Мы бренды! Ходит-бродит по Европе брендом сталинизма! Мы — бродим. Мы — дрожжи истории!

Г и т л е р. Дрожжи? Что это?

С т а л и н. Закваска.

Г и т л е р. Пивная закваска? Или винный уксус? Ха-ха. Определись, Иосиф!

С т а л и н. Знаешь, чего я боюсь, Адольф?

Г и т л е р. Чего же? (Отрезает колбасы и разливает по стаканам ликёр.)

С т а л и н. Если наши беседы попадут в чужие руки, то пойдёт молва о новых «Протоколах сионских мудрецов». Будут говорить, мол, опять два еврея не поделили мир.

Г и т л е р. При чём здесь это? Я читал «Протоколы» в Der Sturmer. Сам утвердил тиражи, чтобы все немцы знали грязные еврейские планы по захвату мирового господства. Мы обязаны были воспрепятствовать этим наглым притязаниям!

С т а л и н. Фальшивка.

Г и т л е р. Также и наши беседы можно назвать фальшивкой!

С т а л и н. Можно, Адольф, можно. «Протоколы» сочинили господа Рачковский и Головинский.

Г и т л е р. Откуда знаешь?

С т а л и н. В охранке слышал.

Г и т л е р. Кто они?

С т а л и н. Журналисты, диссиденты, сволочь. В качестве основы пошёл утерянный текст Жоли. Это памфлет против Наполеона III. Называется «Диалоги в Аду между Макиавелли и Монтескьё».

Г и т л е р. Подлецы! Когда издадут наш с тобой разговор, то напишут: «Беседы в Аду Гитлера и Сталина». Надо опередить их и дать своё, собственное название. Я предлагаю — ПИСДА.

С т а л и н. Кто писда? Я писда?! (Вспыхивает.)

Г и т л е р. Мы — ПИСДА. У нас ПИСДА. Не знаю, как правильно по-русски! Расшифровывается просто — Полемика Иосифа с Другом Адольфом. Нравится название?

С т а л и н. Даже не знаю. А почему ты такие буквы подобрал?

Г и т л е р. Это высокочастотник, Иосиф. Надо в первую очередь захватывать высокочастотники!

С т а л и н. Сибирь надо захватывать, а не высокочастотники! Ты не был в Туруханском крае, Адольф. На Колыме — не был. И не видел Ногайской бухты. Дурак ты.

Г и т л е р. Проклятый Штауффенберг! (Показывает на ухо.)

С т а л и н. После взрыва ты плохо слышишь?

Г и т л е р. Что?

С т а л и н. Уши?

Г и т л е р. Да, да.

С т а л и н (тихо). А я вот попрошу, чтобы тебе в обед давали второй стакан компота. Для улучшения слуха.

Г и т л е р. Компота? Не надо. У вас плохой компот. Очень плохой.

С т а л и н. Ага, про компот ты услышал!

Г и т л е р. Что?

С т а л и н. Когда надо, ты очень даже слышишь.

С т а л и н. Ин и Ер. Ин и Ер. Ин и Ер. Меняем местами.

Г и т л е р. Что меняем?

С т а л и н. Сталин-Сталер-снова Сталин… До чего же мы устали…

Г и т л е р. Гитлер-Гитлин-снова Гитлер… Шнапсу нам хотя бы литр… Я понял, ты хотел сказать Ин и Янь.

С т а л и н. Если бы я хотел Ян, я бы Микояна позвал.

Г и т л е р. Ясный пудель. Инь и Ян. Мы с тобой одно и тоже, Иосиф. Две стороны одной медали.

С т а л и н. Ты это брось. Всё-таки моя сторона почище будет. Посветлее.

Г и т л е р. Ох, не уверен.

Из окна доносится уличный шум, топот шагов.

Что это? (Бросается к окну.)

Доносятся выкрики «Зиг хайль!», «Зиг хайль!»

Что это? Смотри-ка, люди. На плакатах — мы. Мы с тобой, Йозеф. Я же говорил! Ты и я. Не может быть?! Какой сейчас год? Тридцать первый? Или уже тридцать третий? Берлин?

С т а л и н (глаза лучатся добром и светом). Даже не сорок шестой, Адольф.

Г и т л е р (тихо). Не может быть!

С т а л и н. Может.

Г и т л е р. Но где мы?

С т а л и н. В Москве.

Г и т л е р (не веря своим ушам). Где?

С т а л и н. В сердце России, Адольф. Москва взята без боя.

Г и т л е р. Постой, это в Москве люди кричат «Sieg Heil!»?

С т а л и н. Канечно.

Г и т л е р. А кто эти люди?

С т а л и н. Это? Это — маркетологи.

Г и т л е р (глаза загораются безумным огнём). Маркетологи?! Наша взяла, Иосиф! Я предлагаю пересмотреть процент!

В а н о в. За окном вопли какие-то, плакаты, совсем народ охерел. И это наша молодёжь! (Замечает как Гитлер со Сталиным дёрнулись под одеялами.) Я вижу, вы тут совсем спелись!

Г и т л е р (тихо для одного Сталина). Но это же удар судьбы, Иосиф. Всю жизнь мы с тобой боролись с ними, а вышло, что только друг с другом боролись? Так кто же победил?

С т а л и н (намеренно громко). Адольф Альбертович, я устал и хочу спать.

В а н о в. Ну, так-то лучше. А то диктаторы, тираны, полководцы! Императоры! Трать на вас трофейные медикаменты.

Г и т л е р (шепчет). Иосиф! У меня на Украине и в Прибалтике ещё остаются боевые группы. Они обязательно выйдут на связь!

В а н о в. Опять разговоры у меня здесь? (Раскрывает медицинскую карту.) Так, кто у нас тут? Гитлин Адольф Альбертович, директор интерната «Волчье логово», поступил в тяжёлом состоянии после штурма дирекции учреждения вооружённой толпой воспитанников. Как себя чувствуете, Гитлин? Только не надо мне делать вид, что не понимаете по-русски! Всё вы прекрасно понимаете. Повторяю, не надо на меня фашистом недобитым смотреть. Отвечайте, когда вас спрашивает лечащий врач.(Гитлер молчит, Ванов читает про себя.) Диагноз: маниакально-депрессивный психоз на фоне некрофильской доминанты. (Вслух.) Ишь ты, доминанты! А мне возись с такими отморозками. (Громко.) Так будем говорить, Гитлин?(Санитару.) Увезите его с моих глаз долой! Так, а здесь у нас что? (Открывает вторую карту.) Сталер Иосиф Вениаминович, детский тренер по шашкам-го, диагноз паранойя. (Кому-то в коридор.) Переведите больного Гитлина в другую палату!(Тише, как бы про себя.) Забили весь госпиталь хачами да жидами. (Гитлер бросает затравленный взгляд. Его увозят.) Так, Сталер. Что за шашки такие? Что за гошки? Доигрались, мать вашу. Детский тренер, не стыдно? Хватит мне здесь изображать акцент, и всё вот это такое! Церемонится с вами наше государство, жалеет. А зря.

С т а л и н. Таварищ врач!

В а н о в. Какой я тебе «таварищ»! Я сказал — при мне никаких акцентов чтобы не было! (Накручивает себя.) Я тебе это говорил?! Я предупреждал? Ты что, самый борзый? Получишь ты у меня теперь трубку!

С т а л и н. Товарищ Ванов, Ви же савэтский человек. Ви же врач. Хоть и в пагонах.

В а н о в. А ты меня не совести! У меня распорядок и приказ. Понял? Приказ. Знаешь, кем подписан? Молчишь? (Сестре.) Чтобы никаких стихов. Да, и сбрейте ему усы.

С т а л и н. Таварищ Ванов!!!

В а н о в. Сталер! Лежите тихо, я вам уже всё сказал! (Угрожающе тихо.) Я сказал!

Г р о с с м е й с т е р. Не могу добиться тишины!

P r i o r. Любезные братья, давайте успокоимся!

Г р о с с м е й с т е р. Я могу продолжить?

P r i o r. Да, Ваше преосвященство.

Г р о с с м е й с т е р. Ещё раз повторяю, что Иосиф собрал кровь в ту самую чашу, которую Христос последний раз пригубил на Тайной вечере. Ибо служила сия чаша потиром — сосудом Причащения. Иосиф ушёл с чашей в Британию. И там, в варварской, языческой стране, основал аббатство в местечке Гостоунбери, где и поныне вам покажут могилу короля Артура. Там воткнул Иосиф палку, и пустила эта палка корни, и зазеленела чудесным терновым кустом, который цветёт два раза в году. И по сию пору известен этот кустарник как терновник гостоунберийский. Читайте, возлюбленные братья! Читайте Жоффруа Монмутского!

П р и к о в а н н ы й ч е л о в е к. Апокриф.

Г р о с с м е й с т е р. А в дни штурма Берлина славяно-монгольскими ордами другой Иосиф, Иосиф Сталин, передал Адольфу Гитлеру тайное послание. Он предлагал вождю тевтонов укрыться на даче в Кунцево. Гитлер принял предложение Русского Тираннозавра. Была единственная страна, где можно было спокойно размышлять о прошлом и будущем без желания заработать на этом. Ни Мексика, ни Парагвай не годились. До Тибета и пещер Гиндукуша было уже не добраться, там стояли американцы, караулящие грядущую Аль-Каиду. А в чудесную, таинственную и неприступную Агарту вход для таких, как Гитлер, был наглухо закрыт Рерихами. Вам это известно также хорошо, как и мне.

П р и к о в а н н ы й ч е л о в е к. Не в Агарту, а в Шамбалу.

Г р о с с м е й с т е р (прикованному человеку). Я принципиально не стану отвечать вам! (Присутствующим.) Послание было передано через тибетских лам, читавших мантры в одной из комнат бункера, а также продававших лекарства и благовония ближайшему окружению. Именно они отвечали за канал связи между СССР и Германией. Офицеры СМЕРШ смогли пробраться в бункер, сказав, что идут за пилюлями. «Вот и мои подводники!» — заявил Гитлер ошеломлённой охране.

P r i o r. И он смог уйти?

Г р о с с м е й с т е р. И тайно сокрыться в России. Ему хотелось обосноваться в Виннице, где в глухих украинских урочищах уцелел лагерь «Волчье логово», но Сталин не мог так далеко отпустить гостя. Переносить же Москву в Винницу было невозможно по политическим соображениям. Благодаря пленнику Сталин на время избавлялся от жуткого, ледяного одиночества. Ибо равных вождю собеседников в большевистской стране не оставалось. Как вы думаете, возлюбленные братья мои, чем ещё, кроме бесед, занимались эти двое? Я не люблю мучить неизвестностью, они играли в Го.

P r i o r. В Го?!!! (Вскакивает с места, опрокидывая стул с высокой спинкой. Несколько братьев выхватывают спрятанные под рясами мечи. Магистр сохраняет спокойствие, но достаёт маленькую серебряную капсулу и что-то вынимает из неё.)

Г р о с с м е й с т е р. Именно так! Вы не ослышались! Кто из вас мог вообразить, как эти двое сидят до рассвета, неспешно беседуя и ставя камни на отнятые у врагов доски? Один с чашкой кофе, другой со стаканом красного вина?

P r i o r. Кто научил их?!

Г р о с с м е й с т е р. Игре или вину? Я отвечу вам. Это были мы, госпитальеры. Только рыцари высших посвящений знают подлинную историю и подлинный смысл нашего названия. Панталеон Мауро, открывший первые комнаты для гостей в Иерусалиме, вкладывал и второй, скрытый от обывателей смысл.

П р и к о в а н н ы й ч е л о в е к. Именно от обывателей.

Г р о с с м е й с т е р. Великий Раймунд дю Пуи, предложивший Триединую Структуру, был великим игроком и организатором. Кавалерами считались имеющие свой комплект Го.

П р и к о в а н н ы й ч е л о в е к. Владеющие.

Г р о с с м е й с т е р. Капелланы-капюшоносцы вели хронологии, записывали игры. А сервиенты носили Го за кавалером в закрытом ларце. С комнат для игры начался наш Орден, и именно Игра дала ему ту внутреннюю структуру, которую так завуалированно и витиевато описал Гессе. Непосредственно Сталину знание Го передал русский мистик, который перебрался во Францию после революции. Фамилия его вам ничего не скажет. Знание Го он обрёл в Закавказье. Игра сохранялась там без движения две с половиной тысячи лет под именем «Галагапы».

P r i o r. Какое странное название!

Г р о с с м е й с т е р. В переводе (обводит присутствующих ярко-голубыми старческими глазами) означает «вход в крепость», и является потомком древнего и сакрального «входа в И». Именно поэтому китайцы знают игру как «И». Но вернёмся в наше время. У русского было много учеников, но большинство из них он просто водил за нос. Адольфу Гитлеру знание перешло через руку FD. В России этот человек известен как Феликс Дзержинский. Разыграв представление на тему своей смерти, FD появился в Германии как Феликс Дюбаль. Вторая половина его жизни сугубо мистическая. Именно он соединил западную и восточную ветви учения, став первым западным разрушителем японской версии. Сэнсэй Кенсаку Сегойя передал ему чёрный «пояс продолжателя-разрушителя», а русский гуру, которого я помяну как GG, «посоветовавший» ему «умереть», наделил тайными смыслами «входа» и «выхода».

П р и к о в а н н ы й ч е л о в е к. Негодяи… негодяи.

Г р о с с м е й с т е р. Перед погребением Иосиф собрал красную кровь Адольфа в зелёную чашу. В ту самую, которая была приготовлена из немецкого гранита, захваченного под Москвой. Ибо служила сия чаша сосудом для стратегической Игры.

P r i o r. Какая неожиданная судьба!

Г р о с с м е й с т е р. Сталин вновь впал в одиночество, и на пользу ему оно не пошло. Лишь один человек смог на небольшой период скрасить его. Это был прекрасный восточный юноша, которого звали фамильным иероглифом Мао. Он появился не с пустыми руками. Комплект, привезённый им, был выполнен из черепа древнего китайского стратега-кастрата. Юноша не пил кофе и не мог пить водку, зато живьём съедал острый стручковый перец. Иосиф полюбил «ганибалку», передал ему Чашу и тот после смерти Иосифа ушёл с Нею в далёкую страну строить социализм с широко закрытыми раскосыми глазами. Сейчас это уже не имеет значения, так как та область затемнена и не проницаема для людей Запада.

П р и к о в а н н ы й ч е л о в е к. Джунго.

Г р о с с м е й с т е р. Да, эту область можно назвать областью Го. Словом «го» на китайском обозначается «государство». Это не простая фонетическая подмена. Эта подмена имеет долгую историю, и в своих последующих выступлениях я постараюсь её вскрыть.

P r i o r. Да будет так, монсеньёр!

Г р о с с м е й с т е р. Линия моей жизни прошла через карьеру простого сельского учителя. Вы знаете, конечно, что я преподавал английский язык в одной из сельских школ Британии. А когда над нашим небольшим городком Гостоунбери появились самолёты с крестами на крыльях, я понял, что это знак, идущий с небес. С тех пор я стал искать путь к Господу и путь Служения. Никакая стезя на этой земле не усыпана розами, всякий проходит через страдания, чтобы уже в своей земной ипостаси хоть немного очиститься перед миром горним.

П р и к о в а н н ы й ч е л о в е к. Поэтому вы закончили Высшее военное суворовское училище в Москве? Затем служба на флоте, строительные войска, Забайкалье, Благовещенск, Чита. Так? «Тот, кто не умеет начистить шконку, не может быть не только кавалером, но даже простым сервиентом». Ваши слова? А вот и вторая цитата «Сержанты советской армии — вот на ком полстолетия держался мировой порядок!» Когда вы уже были офицером, вашу часть перевели в Ленинград. Там вы впервые увидели дворец Великого Магистра. Там же вас и завербовало КГБ.

P r i o r. Это возмутительно! Замолчите, несчастный!

Г р о с с м е й с т е р. Не дворец, а Инженерный замок! Его создателя звали Павел. Этим апостольским именем он не только вошёл в историю нашего Ордена, но и в историю Северной империи. Именно его дух приказал мне запереть Инженерный замок на цепи и перевернуть патрульные машины на улицах. Меня скрутили, когда я переворачивал семьдесят восьмую машину. Они напали на меня со всех сторон, словно сарацины на Боэмунда Тарентского. Я отбивался, призывая на помощь души почивших братьев. Но силы были не равны. Я был скручен и брошен в подвал. Так я стал диссидентом. Через восемь лет меня обменяли на советского разведчика, похищавшего кожаный гульф Готфрида Бульонского из британского музея. Я снова оказался на Родине, где со временем принял посвящение в Братство.

П р и к о в а н н ы й ч е л о в е к. Большевистская стряпня.

Г р о с с м е й с т е р. Честно пройдя весь путь служения, я стал приором, а затем на собрании Рыцарей был избран семьдесят восьмым князем и великим магистром суверенного военного ордена Святого Иоанна Иерусалимского, Родосского и Мальтийского. Вот краткая история моей жизни, которую вы все прекрасно знаете. Что я хотел сказать вам этим? Ах, да! Так или иначе, возлюбленные братья, в прошлом веке состоялись два великих движения — фашизм и коммунизм. Оба рухнули. Прискорбно, но факт — двадцатое столетие было проиграно по очкам. Но не стоит бояться неизвестности. Будущее видно нам доподлинно и точно. Мы с вами, как никто, знаем, что впереди. Ибо впереди — мрак!

Г. — Русская поэзия. Вот уж в чём не разбираюсь.

С. — Ты что, даже Маяковского не знаешь?

Г. — Как ты сказал?

С. — Лучший и талантливейший поэт нашей советской эпохи, как я объяснил в своё время Ежову.

Г. — Ежову? Где он, кстати?

С. — Ми его отстранили.

Г. — За что?

С. — ГОЭЛРО ему покоя не давало.

Г. — Не понял.

С. — Государственная электрификация России. Мы, большевики, любим аббревиатуры. Так удобней и короче.

Г. — Именно короче! Это главное!

С. — Когда он командовал НКВД, то вышел в Политбюро с несвоевременным предложением. Я заведую нашей социалистической Государственной тайной полицией. Давайте, говорит, сократим по первым буквам. Получится чудное название — Гостапо.

Г. — Хм!

С. — Мы тогда сближались с вами. Ну, ты помнишь. Ежову казалось, что он идёт в ногу с курсом партии.

Г. — Гостапо! Гехайм статс полицай. Нормальный ход.

С. — А мы в Политбюро решили, что товарищ Ежов пытается обогнать время. И назначили его наркомом речного транспорта. Пусть там обгоняет…

Г. — А на Гостапо поставили Берию?

С. — Лаврентия, да.

Нам было предложено посетить несколько фирм в Шампани, и мы решили осмотреть одно из предприятий фирмы Шопотье.

Рекомендуя нам выпускаемое ими шампанское, хозяин предприятия с особой гордостью сказал, что раньше все русские послы во Франции и царский двор покупали у него ежегодно по нескольку тысяч бутылок шампанского, на что я ответил, что теперь в связи с развернувшимся у нас строительством нам на вино не хватает валюты и потому мы хотим сами производить для себя шампанское в достаточном количестве.

Видимо, он был огорчён таким сообщением, тем не менее по возвращении с его предприятия обратно в Париж я выяснил, что сей гостеприимный хозяин без моего, конечно, ведома поставил в багажник автомобиля ящик шампанского.

Всё это я рассказал по возвращении домой Сталину и упомянул об этом ящике. Он заинтересовался и сказал: «Раз уж такое у него отношение к нам, сделай приятный для него жест — купи у него тысячи три бутылок шампанского». Я так и сделал. Но когда однажды Сталину принесли на пробу одну из этих бутылок, он попробовал, поморщился, а потом сказал, что по вкусу оно хуже нашего.

Надо сказать, что Сталин всегда был высокого мнения о нашем шампанском. И в такой оценке он был не одинок. Английский министр иностранных дел Иден (впоследствии премьер-министр) очень похвально отозвался о нашем шампанском и даже попросил ящик этого вина для английского короля, что, конечно, и было сделано (помимо прочего, это была неплохая реклама нашего шампанского). Очень понравилось наше шампанское и Черчиллю, и поэтому во время известной встречи руководителей глав правительств в Крыму ему было послано несколько ящиков Советского шампанского. Правда, Сталин предпочитал полусладкое и сладкое шампанское. Сухое и «брют» он не любил, предлагал даже прекратить их производство. С трудом я отстоял эти сорта, сославшись на требования экспорта.