Шерри чистила сковороду, на которой она приготовила себе на завтрак омлет. Под фартуком она была полностью одета, готовая выйти на улицу. Взбодрившись чашкой крепкого утреннего кофе, Шерри намеревалась сразу же после того, как Вард встанет, сходить в универмаг, возможно, вместе с Джонни. Затем, может быть, стоит зайти в магазин справиться о вакансии продавщицы и поговорить о месте в детском саду, потому что (надо взглянуть правде в глаза… и Шерри взглянула ей в глаза) какой толк Джонни от его матери, если та буквально спит на ходу?

Со своей нынешней работы Шерри не могла возвращаться домой раньше полуночи, Джонни же пробуждался от здорового сна, как почти все трехлетние дети, в шесть утра. Вся беда в том, что у завсегдатаев коктейль-бара час пик начинался до ужина. Однако чаевые были хорошими. Хотя, впрочем, детский сад обойдется не намного дороже, чем оплата приходящей по вечерам няни. Мысли Шерри лениво бродили по знакомым кругам, как вдруг молодая женщина услышала где-то в доме шум.

Вард уже встал? Так рано? Джонни еще сидел на высоком стульчике за столом, с удовольствием дожевывая тост. Шерри успела подумать, что, как только универмаг откроется, ей сразу же нужно будет отправиться туда, взяв с собой ребенка, на тот случай, если Вард окажется не в духе и не захочет общаться так рано со своим сынишкой.

Затем в двери появился муж Шерри, одетый в одни брюки от пижамы. Его рот был как-то странно открыт, челюсти напряжены, а мокрые губы обвисли. Из горла доносился неясный, мягкий, ворчащий звук — просто звук, ничего членораздельного.

— В чем дело? — вскрикнула Шерри.

С глазами Варда что-то было не в порядке. Он смотрел на Шерри, но не видел ее. Похоже, он не узнавал ее. Вокруг глаз были красные круги. Ступая босиком, он приближался к Шерри, подняв правую руку.

— Эй! Эй! — закричала Шерри. — Подожди минутку!

Он что, собирается ударить ее?

Подскочив к мужу, она обеими руками схватила его за запястье.

— В чем дело? — кричала она, с усилием сдерживая его руку.

Он зарычал. Только этим словом можно было определить звук, который он издал, дернувшись в сторону и пытаясь стряхнуть с руки Шерри. Его левая рука метнулась вперед. Но, несмотря на порывистую силу движений, они казались замедленными. Шерри уклонилась от удара и снова закричала:

— Вард, пожалуйста, скажи мне, что с тобой случилось? Перестань! Послушай… послушай…

Но он схватил ее за плечи и начал трясти. Шерри подумала: на этот раз он, похоже, сошел с ума. Это было уже не смешно! Варда нельзя было назвать пигмеем. Она же была всего лишь женщиной. Поэтому она закричала изо всех сил. Пусть придет хоть кто-нибудь!

Услышав крик, Вард отпустил ее и, отступив назад, зажал уши руками. Его челюсти ходили, словно он старался заставить их двигаться по кругу. Шерри подумала, что он, вероятно, собирается с силами, чтобы снова напасть на нее. Но она произнесла самым спокойным и убедительным тоном, на какой только была способна:

— Сядь, Вард. Просто сядь и успокойся, а затем расскажи мне все.

Но тут ребенок вышел из минутного оцепенения. Мальчик соскочил со стула, плюхнувшись на пухлые ножки.

— Мама! — вскрикнул он.

— Нет, милый! — воскликнула Шерри, но было уже слишком поздно. Ребенок бросился к единственной защите, которую знал. Но он не успел преодолеть расстояние до материнской юбки. Отец, подавшись вперед, ударил его со всего размаха, и легкое тельце ребенка отлетело в сторону, как волейбольный мяч. Малыш мягко ударился об угол буфета, упал на пол и затих.

Шерри почувствовала, как внутри у нее все оборвалось, в мозгу и в сердце вспыхнул адский огонь. Стремительно обернувшись, она двумя руками схватила тяжелую сковороду. Зверь рычал; теперь он собирался напасть на нее. Шерри подняла оружие и со всей силы обрушила его с ужасным треском на плечо Варда. Он шатнулся, покачался, упал — и застыл неподвижно.

Шерри не стала задерживаться, чтобы взглянуть на обломки всей своей прежней жизни. Подбежав, она склонилась над ребенком, ища признаки дыхания. Зная, что ей не следует трогать малыша и перемещать его конечности, она понимала также, что должна сделать это. Осторожно, очень осторожно Шерри подсунула под маленькое тельце руки и подняла его. У нее была молодая и крепкая спина. Держа ребенка, она мягкими, скользящими, почти танцевальными шагами направилась по крытому линолеумом полу к задней двери. На полпути, изловчившись, она нагнулась и взяла кошелек, лежавший наготове на столе.

Открыв дверь, Шерри осторожно шагнула на крыльцо в утренний свет, на улицу, где не было безумия, во внешнее спокойствие скромного, пристойного квартала, обитатели которого собирались на работу. Медленно, осторожно она спустилась по трем ступенькам на узкую дорожку, стараясь не менять положения маленького тельца на руках. Шерри увидела в окне лицо соседки. Но в изгороди не было прохода, поэтому молодой женщине пришлось пройти до дороги. В это же самое время по подъездной дорожке, ведущей с другой стороны изгороди, из гаража задом выехал на машине сосед.

— Мистер Айви, прошу вас! Мистер Айви, пожалуйста!

— В чем дело, миссис Рейнард? — Он остановил машину.

— Вы не позвоните в больницу? Нет, вы не отвезете меня туда? Джонни упал. И еще надо вызвать полицию. С Вардом что-то неладно.

На крыльце появилась соседка.

— В чем дело? — резким голосом спросила она.

— Я не знаю, — сказала Шерри. — Сейчас он без сознания. Но он может прийти в себя…

— Генри! — с растущим чувством ужаса воскликнула женщина.

Генри Айви, сорокадвухлетний мужчина, задумчиво вылез из машины, затем решительно сказал:

— Милдред, ты отвезешь ее. А я позвоню. Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна. Попробуй обратиться в клинику Святого Антония. И оставайся там. Так будет безопаснее.

Шерри забралась на переднее сиденье, держа маленькое тельце так осторожно, словно это была тарелка с супом, который нельзя расплескать, независимо от того, что вынуждена была делать опора — каковой являлось тело Шерри, — на которой эта тарелка находилась. Взволнованная миссис Айви села за руль.

— Что случилось? Я услышала ваши крики…

— Я все расскажу, когда мы туда приедем, — тихо ответила Шерри. — Пожалуйста, поезжайте скорее.

— Хорошо, — собрав все свои сорокалетние нервы, женщина напомнила себе, что в больнице она будет в безопасности.

Мистер Айви, зайдя домой, позвонил в полицию. Затем он мягко проскользнул вдоль соседнего дома к задней двери. Заглянув внутрь, он увидел обнаженный торс, длинные обмякшие ноги в полосатых хлопчатобумажных брюках, затем, осторожно открыв дверь, приблизился и увидел кровь на плече, где ребро сковороды разрезало тело.

Но мужчина все же был жив, и мистер Айви облегченно вздохнул. Кто захочет быть впутанным в убийство?

У Джонни были перелом левой ноги и травма черепа. Молодые врачи в приемной больницы действовали спокойно и быстро и не выказывали никаких чувств. Как и Шерри. Когда осмотр завершился, ей сообщили, что сейчас Джонни положат в кровать. С ним все будет в порядке. Не заполнит ли она необходимые бумаги? Для этого нужно пройти в регистратуру.

Отвечая там на вопросы, Шерри слепо шарила по портмоне, ища пакет, в котором лежала страховка, и вдруг ее охватила сильная дрожь.

К ней отнеслись с пониманием. Кто-то принес ей таблетку, сославшись на совет врача, что от этого станет лучше. Поэтому Шерри проглотила лекарство. После того как она ответила на все вопросы, ей сказали, что в вестибюле ее ожидают два офицера полиции.

Оба были в штатском. Один из них довольно сурово сказал, что понимает, почему она оставила место происшествия, но теперь не согласится ли миссис Рейнард любезно рассказать им, что именно произошло?

— Я не знаю. — Ее голос дрожал. Хотя Шерри была не хилой комплекции, она ощутила себя очень маленькой, очень хрупкой, крошечной. Ей захотелось выкрикнуть: «Оставьте меня одну, всего на минуточку, пожалуйста! Позвольте мне хоть минуту побыть с самой собой. Мне необходимо снова почувствовать почву под ногами. Вам это понятно?»

Но она не закричала.

— Мой муж с ревом выскочил из спальни и принялся избивать меня, — бесстрастным тоном произнесла она и тяжело опустилась на стул.

— Какие у него были причины? — мягко спросил один из полицейских, подсаживаясь к ней. Суровый остался стоять.

— Я не знаю. Никаких причин не было, — стуча зубами, произнесла Шерри и подумала, правда ли это. В настоящий момент, похоже, она приблизилась к истине насколько могла. («О, пожалуйста, оставьте меня в покое!»)

— Что он сказал, миссис Рейнард? — настаивал мягкий.

— Он не произнес ни слова. Он издавал… какие-то звуки. — Шерри сделала движение, которое могло показаться слишком откровенным, и почувствовала это. Она была натуральной блондинкой, с большими и красивыми глазами. Шерри ничего не могла поделать с тем, что ее внешность напоминала расхожий образ большеглазой, ладно сложенной блондинки, пришедшей в этот мир лишь ради развлечений. Ей не следовало делать откровенных жестов. Она чувствовала это, хотя и не совсем понимала, почему.

— Вы говорите, он начал бить вас? — резко спросил суровый.

— По крайней мере; пытался.

Постепенно нервное напряжение, ощущение близости срыва, криков и рыданий начало ослабевать — вероятно, под воздействием препарата, который ей только что дали. Шерри спокойно сказала:

— Посмотрите, увидите сами.

Спустив с плеча платье, она показала следы от грубых пальцев Варда.

— А что сделали вы, миссис Рейнард? — холодно спросил суровый.

Ладно, пусть у нее белая кожа, но ему совсем необязательно думать, что она собирается с ним пококетничать. Шерри переборола чувство досады.

— Во-первых, я попробовала усадить его и поговорить с ним. — Она вспоминала с трудом. Она не хотела вспоминать. Кухня уходила вдаль, растворялась в тумане. У Шерри отяжелели веки.

— А затем вы ударили его тяжелой сковородой?

— Нет, нет. Понимаете, там был Джонни, — сказала она. — Все это испугало его. Ему всего три с половиной. Он бросился было ко мне, но тут Вард швырнул его… просто швырнул через всю кухню. — Голос звучал непривычно даже для ее собственных ушей. Как такое могло случиться?

— Мальчик серьезно пострадал, мэм? — спросил мягкий участливо.

Шерри повторила то, что сказали врачи, повторила в тех же выражениях. Сухая отрешенность в ее устах звучала неестественно.

— Значит, вы ударили мужа после того, как ребенок получил травму? — спросил суровый.

— Конечно, — недоумевающе ответила она. Похоже, в ее рассказе недоставало какой-то детали, но Шерри не могла представить себе, какой именно. Сильных страстей?

Суровый поинтересовался, были ли у нее с супругом недоразумения в браке. Частые ссоры, да?

— Нет, не могу так сказать, — задумчиво ответила Шерри.

— Чем занимается ваш муж, миссис Рейнард?

— Он писатель. Точнее, собирается им стать. Требуется время на то, чтобы начать.

— То есть, у него нет работы?

— Это и есть его работа, — терпеливо ответила она. — Он работает на себя — кажется, это так называется.

— А вы работаете, так, мэм?

— Да. До тех пор, пока он не начнет продавать свои творения, кто-то… — Она не могла объяснять дальше. Язык отказывался шевелиться во рту. Разве они не могут понять?

— Вы были недовольны тем, что вам приходилось зарабатывать на хлеб? — с неожиданной улыбкой спросил суровый.

— Нет. Многие жены поддерживают своих мужей, пока те получают высшее образование, — сказала Шерри, машинально повторяя то, что говорила так часто. — Нет, я не очень возражала, Разве что иногда… полагаю… — Она была готова заснуть прямо сейчас, на месте. Но кого это заботило?

— Вы работаете официанткой в баре? В…? — Мягкий назвал клуб.

— Да. — Шерри почувствовала, что ветер переменился, и подняла голову. Не собираются же они заключить, как это всегда делала ее свекровь, что быть официанткой в баре означает служить Злу. — У меня нет навыков работы для офиса, — безучастно сказала она. — Я не училась на специальных курсах. Поэтому я занимаюсь тем, чем могу.

— Работа по ночам? — участливо спросил мягкий.

— Ну, это все потому, что я хотела сама воспитывать своего ребенка. — Шерри покраснела. — Я считаю это самым важным. И еще я работала продавщицей. Продавщицей в магазине. А теперь, я полагаю… — Она умолкла, так как не знала, что добавить.

— У меня сложилось впечатление, — сказал суровый, и в его голосе появились нотки простого человеческого любопытства, — что родители вашего мужа… э-э… люди состоятельные?

— Да.

— Но его отец никак вам не помогает?

— Нет. О, нет.

Они не задали следующего вопроса, но он висел в воздухе.

— Видите ли, Вард уже давно живет своей жизнью, — = сказала она, отвечая на этот вопрос. — Его родным это не нравится. Кроме того, им, конечно же, никогда не нравилось, что он женился на мне.

— Почему, миссис Рейнард?

— Я не знаю, — сказала Шерри. — Мне было все равно. Мы любили друг друга.

Но ее голос прозвучал уныло, и вообще в этом разговоре было что-то не так — что-то, что она упустила из виду. Наконец Шерри сообразила.

— Как чувствует себя Вард? — спросила она, но слишком поздно… слишком поздно.

— Его состояние удовлетворительно, — пробубнил суровый.

Шерри подумала: для кого? Ее поразило то, что ситуация начинала казаться ей забавной. Она почувствовала, что почти готова улыбнуться. А улыбка получилась проказливой. Так уже было устроено ее лицо.

— Где, он? — спросила Шерри, но без особого интереса. Даже, может быть, чересчур беспечно. Потому что теперь для нее больше не имело значения, где находился Вард, — лишь бы он не был слишком близко.

— Кажется, отец забрал его к себе. В родительский дом.

— Понятно, — неуклюже ответила Шерри. О, теперь она все поняла! Эти люди успели уже переговорить с Эдвардом Рейнардом. Что ж, ей следовало бы догадаться об этом.

— А как он попал в… — Она не договорила.

— Кажется, ваш сосед позвонил вашему свекру, — сказал мягкий, закончив за нее вопрос.

Шерри молчала.

— Итак, вы говорите, что ваш муж вошел в комнату и напал на вас без предупреждения, без какой-либо причины. — В голосе сурового не слышалось обвинения.

— Полагаю, какая-то причина была, — устало ответила она. — Но я ее не знаю.

— Если то, что вы говорите, — правда, тогда, вероятно, у вас есть законные основания…

— На развод? — спросила Шерри. — Я знаю.

Неловкая пауза сообщила ей, что она неверно поняла эти слова.

— Вы выдвигаете обвинение, миссис Рейнард? — терпеливо спросил суровый. Вероятно, они хотели знать, как им поступить с показаниями, которые они выслушали.

Но Шерри сказала, глядя сквозь полицейских:

— Я ни за что не подпущу больше Варда к Джонни. Я не смогу.

Неужели они не понимают?

— Не могли бы мы остановиться на следующем, миссис Рейнард? — начал уговаривать мягкий. — Ребенок оказался между вами, когда вы дрались с мужем. Поэтому причиненные ему повреждения являются, на самом деле, результатом несчастного случая. Хорошо?

— Вы можете считать так, — медленно ответила она, понимая, кто предложил эту версию, — но это не будет соответствовать действительности.

— Как же так, мэм?

— Потому что… ну как он мог швырнуть Джонни? Как он мог так поступить? Джонни не делал ничего такого, что ему не разрешалось. Он только хотел, чтобы кто-нибудь успокоил его. Как мог Вард не знать этого?

Ее словам не хватало чувства. Шерри обрадовалась, когда у нее выступили слезы, и со странной безучастностью подумала: как раз пора.

— Ребенка испугало насилие?

— Шум. Я так думаю. Видите ли, я закричала. Я была очень напугана, если хотите знать. — Она провела рукой по лицу. — Единственное, о чем я могла подумать, — это что Вард лишился рассудка. Казалось, он не узнавал меня. И Джонни тоже. И даже не понимал, что Джонни ребенок. Значит, Вард сошел с ума.

Она не могла продолжать дальше. И не было никакого смысла продолжать дальше.

— Временное помешательство, — со слабым оттенком неодобрения произнес суровый.

— Что говорит Вард? — промямлила Шерри.

— Мы еще не имели возможности переговорить с ним, — словно извиняясь, ответил мягкий.

— Это не имеет значения, — пробормотала она.

Полицейские какое-то время помолчали и, словно обменявшись каким-то невидимым сигналом, ушли.

Лишь теперь приблизилась трепещущая миссис Айви. Она, должно быть, слышала большую часть разговора. Она также успела узнать, как чувствует себя Джонни. Поэтому, усевшись рядом с Шерри, она защебетала, что только что звонила домой мистеру Айви. В районе снова тихо. Приезжала полиция, но, конечно же, Шерри это известно. А затем приезжала карета «скорой помощи», но Вард Рейнард был не слишком серьезно ранен — по крайней мере, так она решила. Приехал отец мистера Рейнарда и забрал его с собой. Видите ли, когда Вард немного пришел в себя, как сказал мистер Айви, он спросил, где его мама. Но теперь все улажено. Сейчас сюда приедет мистер Айви, и супруги с радостью отвезут бедняжку миссис Рейнард домой.

— Я не могу уехать, — сказала Шерри. — О, я хочу поблагодарить вас обоих за все. Но я не могу уехать отсюда. Я должна быть здесь, когда Джонни придет в себя и захочет меня видеть. Я должна быть здесь, чтобы помочь ему преодолеть последствия всего этого — если мне удастся.

Она вдруг согнулась пополам. Со мной что-то не так, подумала Шерри.

Миссис Айви кусала губы. Она была взволнована. Итак, она вела себя геройски больше времени, чем было допустимо для одного дня, а возможно, и для целой жизни. Ей не следует и дальше впутываться в дела этой молодой пары — в конце концов, просто соседей.

— Вы не знаете адвоката? — спросила Шерри. — Специалиста по разводам?

— О, видите ли, — сказала соседка, считавшая, что следует сначала немного успокоиться, — вы не должны принимать поспешных решений, когда вы так взволнованы.

«Какое решение?» — подумала Шерри.

Она как бы прислушалась к тому, как течет ее кровь. И решила: нет, она вовсе не взволнована. То лекарство, что ей дали выпить, делает все окружающее незначительным. Она переменилась. Шерри посмотрела на соседку и подумала: «Возможно, она права. Мне не следует говорить. Мне не следует ничего делать. По крайней мере до тех пор, пока я не стану самой собой… тем, чем я являюсь, — что бы это ни было».

— Я хотела бы отблагодарить вас, — пробормотала она.

— Я так сожалею, что с вами произошло это несчастье, — сказала миссис Айви. (И на этом моя обязанность закончена, не так ли? — читалось в ее голосе.) — Он определенно никогда не производил на меня впечатления достойного молодого человека.

Он им и не был, подумала Шерри. Не был. Что-то вывело его из себя, что-то, обладавшее силой изменить его. Она так думает, и она может доказать это. Но что значат доказательства? Она опасалась, что это может произойти, и это произошло, и кто сможет поручиться, что такое не произойдет и впредь? Поэтому колебаться нечего.

«Я помню, когда все было решено. Сегодня утром, и я тогда была самой собой. О, Вард, все отправилось в сточную канаву, все прошлое. И я не могу ничего с этим поделать. Не могу помочь тебе. Не смогу простить тебя. Хотя, наверное, смогла бы, но не имею права рисковать, поскольку речь идет о Джонни. Поэтому — прощай».

— Попробуй больше не плакать, Эмили, хорошо? Пожалуйста.

Он говорил мягко. В большом доме было тихо. Эдвард Рейнард и его жена Эмили стояли в холле второго этажа, откуда через полузакрытую дверь темной спальни им было видно длинное распростертое тело их взрослого единственного сына, тихо лежавшего в своей кровати.

— Ты же знаешь, с ним все в порядке. Да, это был свирепый удар, и какое-то время, вероятно, ему будет больно. Но с ним все в порядке. И он дома, — Эдвард Рейнард стремительно зашагал по темно-синему ковру. — Я останусь здесь до тех пор, пока не придет сиделка, — сказал он, буквально кипя энергией.

Он был невысоким мужчиной, на голову ниже сына, с очень прямой осанкой, которую часто вырабатывают невысокие мужчины в стремлении казаться выше. Он предпочитал одежду серого цвета, поэтому весь казался серым. Его седые волосы казались серыми, и лицо так же казалось лишенным цвета. Глаза у него, однако, были ярко-карими.

Его жена Эмили, узкая в бедрах, но грузная сверху, семеня тонкими ножками, неотступно следовала за ним.

— Он мог быть убит! — завыла она.

— Насилие. — Губы ее мужа скривились. — Она, вероятно, принадлежит к той среде, где часто происходит подобное.

— Ребенок получил травму! — Эмили опять заплакала.

— Врач говорит, что с Джоном все будет в порядке. На этот раз, — мрачно добавил он.

— О, Эдвард, что мы можем сделать?

— Шшш… — Мужчина отодвинулся от открытой двери. — Многое. На этот раз мы не отступим и просто сделаем то, что должны были сделать давным-давно.

— Я не могу понять, — стонала Эмили, — я не могу понять, как это могло случиться.

— Они дрались, — сказал он. — Физически, по-настоящему дрались — как звери. Это просто невыносимо для человека. И какое ей дело до того, что ребенок находился в комнате?

— Бедный малыш! Беззащитный ребенок! Какой ужас!

— Да, это уж точно, — сказал он. Взгляд его ярких глаз сосредоточился на жене. — Вард перенес сильное потрясение. Ты это понимаешь, надеюсь?

— О, его сердце, должно быть, разбито, — шмыгнула носом мать Варда.

— По крайней мере, теперь все кончено, — отрезал Рейнард.

— На этот раз Вард должен будет согласиться.

— Согласится, не беспокойся. От нее необходимо избавиться. Я говорил ему, много лет назад, что надо признавать ошибки и исправлять их.

— А как насчет малыша — Джона? — спросила миссис Рейнард. Ее бледно-голубые глаза с опаской смотрели поверх носового платка на мужа.

— Мы позаботимся о Джоне. Я займусь этим. — В праведной решимости он выпрямился, казалось, до девяти футов. — Я иду звонить Мерчисону.

Мерчисон был адвокатом. В холле второго этажа не было телефона.

— Эдвард, и все это придется выставить на всеобщее обозрение? — задрожала она, хватаясь за мужа. — Все это невообразимо отвратительно. Я просто не могу… — Она начала плакать снова. — Не оставляй меня сейчас.

— Шшшш… Шшшш… Все хорошо, Эмили. — Он обнял рукой ее плечи, и она ответила тем, что принялась усиленно вытирать слезы и попыталась поднять голову.

Так они и стояли в холле второго этажа молчаливого дома, у открытой двери комнаты, — где тихо лежал их взрослый сын, и не спрашивали самих себя или друг друга, почему же именно эту женщину нельзя было оставить здесь одну.

— Знаете, такое случается не часто, — сказал Сэм Мерчисон, откидываясь назад и заставляя стул описать небольшую дугу. — Это противоречит общепринятому. Сколько лет ребенку?

— Джону меньше четырех лет.

— Значит, его мнением интересоваться не будут. В тех случаях, когда детям меньше двенадцати, их, как правило, оставляют матерям.

— Разве из моих слов можно было заключить, что это обыкновенный случай? — огрызнулся его посетитель. — Я хочу знать следующее. Что в глазах закона составляет понятие «неспособна»?

— Неспособная мать, да? Наиболее вероятно, что вывод будет делать конкретный судья. Но что это должно быть чем-то серьезным — это я могу заявить определенно. И весьма четко доказанным.

— Например?

— Например, сумасшествие. И, можете быть уверены, не просто небольшое отклонение в психике.

— Еще что?

— Полагаю, замешанность в преступлении. Доказанная судом. Хронический алкоголизм? Возможно. Неизлечимое заболевание, серьезная физическая неполноценность.

— Аморальность? — бросил Рейнард. — Неразборчивость в связях?

— Как посмотреть. Если это действительно проявляется в ужасной форме. И, кстати, имеет место в настоящее время. Ибо многое простительно в прошлом. — Мерчисон слегка крутанул стул. — Разумеется, все зависит от точки зрения судьи.

Адвокат был спокоен и слегка ироничен.

— Вульгарность? Необразованность? — Эдвард Рейнард выставил вперед бледный подбородок.

— Не-ет.

— Неспособность содержать ребенка в приличных условиях?

— Не шутите с этим, — быстро произнес адвокат. — Судье может прийти в голову, что, если Эдвард Рейнард действительно озабочен тем, чтобы ребенок получал необходимые средства, почему он просто не предоставит их? Разумеется, от лица своего сына? Кстати, ваш сын отвечает за содержание своего ребенка.

— У него нет денег.

— Ему, возможно, придется обнаружить, что пора начать суетиться… — начал было адвокат, но, увидев выражение на лице своего клиента, сказал: — Я был бы плохим адвокатом, если бы не предостерег вас от того, с чем вам предстоит столкнуться. Вы хотите развод? Вы не хотите, чтобы невестка воспитывала сына? Ваш сын думает то же самое, да?

— Разумеется.

— Он, однако… э… не пришел вместе с вами.

— Он лежит в постели, не может встать от увечий, нанесенных ему этой женщиной. Разве одного этого недостаточно, чтобы признать, что эта женщина недостойна быть матерью?

Адвокат потер нос.

— Ваш сын доходяга? А она амазонка? Он никак не спровоцировал ее действия? Есть свидетели, готовые поклясться, что она действовала не из опасений за свою жизнь? Кстати, она симпатичная? Прошу прощения, но я должен выяснить это. Подобный аргумент, на мой взгляд, произведет смехотворный эффект.

— Во время потасовки ребенок получил увечья, — мрачно произнес Рейнард.

— О-о, — сказал Мерчисон, — но для того, чтобы танцевать танго, требуются двое. — Он поиграл с письменным прибором. — Побои ребенка, побои жены или, как в данном случае, побои мужа — все это не имеет юридического веса. Закон, разумеется, не предпримет никаких шагов.

Он поднял глаза.

Рейнард не обращал на него внимания.

— Предположим, я представлю вам доказательства, — прорычал он.

— Чего?

— Правды, — свирепо ответил Рейнард. — Должна же быть какая-то справедливость. Эта женщина не может, разрушив лучшие годы жизни моего сына, просто уйти, забрав с собой ребенка. Я заявляю вам: у мальчика невроз.

Мерчисон, обративший внимание на его интонации, на неожиданно вспыхнувшее краской лицо, на блеск в глазах, почувствовал удивление. Он давно имел дело с Рейнардом и считал этого человека непреклонным, упрямым как бык, несшимся по жизни, не понимая и не разделяя человеческих чувств и даже не сознавая безжалостности своего поведения.

Но теперь адвокат, кажется, разглядел признаки чувства. Глаза Рейнарда горели; в голосе ощущались спазмы, сжимавшие горло; его душила какая-то безумная ярость.

— Я бы не стал упирать на эмоциональный срыв вашего сына, — мягко произнес адвокат.

— Вы хотите сказать, что все будет истолковано в пользу этой женщины? Что я не смогу выиграть?

«Так, значит, ты? — подумал Мерчисон. — Я так и предполагал. Но что такого сделала тебе бедная девочка?»

— Я сказал, что подобное случается не часто, — сказал он своему клиенту. — То есть в том случае, если есть разногласия. Ведь может так случиться, что она не пожелает оставить ребенка — знаете ли, боится беспокойства, ответственности или, например, связана с другим мужчиной и хочет быть свободной для нового брака, — и тогда она окажется в глазах судьи плохой матерью, ноющей о хлопотах и так далее, — что ж, тогда все может сложиться по-другому.

— Она может добровольно отказаться от ребенка?

— Нет. Нет. Решение принимает судья. Но такая точка зрения, вероятно, произведет на него впечатление, понимаете?

— Понимаю. Она может вывезти ребенка за пределы штата? — грозно спросил Рейнард.

«Хо, — подумал адвокат, — так она, значит, хочет оставить ребенка».

— Как только признают ее права на опеку, — сказал он. — Разумеется, она просто может выехать — в обход закона — в любое время. Граница не обнесена колючей проволокой.

— Если она сделает это… — Рейнард не стал продолжать, но выражение его лица таило в себе угрозу.

— Права на опеку, — сказал адвокат, — обыкновенно определяются к моменту слушания дела перед принятием постановления. Разумеется, если это право оспаривается, процесс может продолжаться и продолжаться — становясь бесконечным, отвратительным, — предостерег он, — и унизительным.

— Понимаю. А когда состоится слушание?

— Кто знает! — Адвокат пожал плечами. — Довольно скоро.

— Вы согласитесь, что необходимо предотвратить возможность увоза ребенка за пределы штата до слушания?

Мерчисон удивился:

— Предотвратить?

— Я не могу представить себе, как она сможет протащить его через всю страну, — горько произнес Рейнард, — до тех пор, пока он не оправится от увечий. Она определенно не имеет денег на то, чтобы нанять санитарный самолет и тому подобное… А как насчет их собственности?

— Они должны будут заключить соглашение, — сказал Мерчисон, пристально глядя на него.

— Я не хочу, чтобы они встречались. Она наймет адвоката. Вы не могли бы…

— Защитники смогут сами обсудить это. Какова позиция вашего сына в вопросе собственности?

Но Рейнард уже задал другой вопрос:

— Может ли она завладеть всеми имеющимися деньгами?

— Может, как только будет достигнуто соглашение.

— Значит, оно не будет достигнуто.

— Минуточку, мистер Рейнард. — Адвокат выпрямился.

— Мой сын — потерпевшая сторона. Он будет требовать себе всю собственность. — Рейнард откинулся назад.

— Он ее не получит, — резко возразил адвокат.

— Я полагаю, это вправе решить только судья?

Адвокат смотрел на него некоторое время, затем сказал:

— Это ваша идея не позволить ей уехать с ребенком? Не слишком ли вы подозрительны? Поверьте мне, в данных обстоятельствах вы рискуете восстановить судью против себя. Не делайте этого, мистер Рейнард. Почему вы так опасаетесь того, что она попробует сбежать с мальчиком?

— Она сама сказала мне это, — бросил Рейнард.

— Вы уверены? Вы правильно поняли?

— Я понимаю так, — сказал Рейнард, — что чем скорее все это будет оформлено по закону и мы с Эмили сможем начать заботиться о ребенке надлежащим образом, тем лучше. Я не хочу отсрочек. Я не хочу долгого, утомительного процесса. Но я также не хочу натравливать на нее людей. Я собираюсь позаботиться о доказательствах…

Мерчисон неумолимым тоном произнес:

— Позвольте дать вам совет. Не разбрасывайте деньги и не пускайте собак по ее следу, мистер Рейнард. Свидетельства на основе личной неприязни ни в коей мере не помогут вам. А вы, очевидно, испытываете к ней неприязнь. Сдерживайте ее, хорошо? Судья обязан быть на стороне ребенка, но, если вы не будете следить за собой, он перейдет на сторону матери. Уже, возможно, есть свидетельства того, что вы и ваша жена никогда не принимали эту женщину. Я полагаю, есть свидетельства того, что последние год-два вы не отличались особой щедростью. Я настоятельно советую вам помнить, что против денег, возможно, сложится предубеждение.

— Благодарю вас за совет, — холодно сказал Рейнард.

Вечером того же дня молодой человек по имени Клиффорд Сторм изучал пригласившего его человека, гадая, что задумал старый болван. Сидя на кожаном диване, Клифф потягивал коктейль и отвечал на псевдоотеческие вопросы о своих делах, но в душе он был уверен, что Эдвард Рейнард пригласил его к себе в дом не для того, чтобы узнать о его успехах.

— Я тут подумал, — говорил хозяин дома, откидываясь в кожаном кресле, — мне просто любопытно узнать, Клифф, интересует ли тебя по-прежнему компания твоего отца.

Клифф подумал, что на фоне разноцветных книжных обложек эта седая голова смотрится превосходно.

— Вы хотите сказать, — заметил он. — Компания, принадлежавшая моему отцу? До тех пор, пока он ее не потерял?

— Ну, ну, — сказал Рейнард. — Я купил. Он продал. В общем-то, переживать не из-за чего. Особенно учитывая, что ты, насколько мне помнится, с юности предпочел идти под своими парусами.

— Это так, — согласился Клифф. — Я был молодым, но мне не очень-то понравилось лечь спать наследником, а проснуться простым наемным рабочим. А теперь вы хотите знать, интересует ли компания меня по-прежнему? Что ж, она носит мое имя.

«Сторм энд Сэведж Продакшнз». Клифф восхищался этим названием.

— Малыш старика Сторма не может время от времени не поглядывать на нее, хотя бы со стороны.

Клифф, улыбнувшись, откинулся назад. Глупо было, переживать. Его отец уже умер. Билли Сэведжа тоже давным-давно не было на этом свете. Клифф не собирался копаться в прошлом, выясняя, кто прав, кто виноват. Он напрягся, пытаясь сообразить, чего хочет Рейнард, чтобы понять, как от этого сможет выиграть Клифф Сторм, — каким бы ни было это желание.

«Сторм энд Сэведж Продакшнз» была небольшой кинокомпанией, снимавшей короткометражки — большей частью учебные и образовательные, но время от времени и предназначенные для выхода на широкий экран.

— Ты по-прежнему работаешь? — спросил Рейнард. — Продюсерство? Режиссура? Кинематография?

— Более-менее. Более-менее, — уклончиво ответил Клифф. Рейнарду не обязательно знать, что в данный момент было, скорее, «менее». Вся беда занятых в киноиндустрии состояла в непредсказуемости перемещения таинственных течений. Временами ты оказываешься на гребне, а затем, без всякой объяснимой причины, уже внизу.

— Я намерен сделать тебе предложение, — сказал Рейнард. — Хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня. И вот я подумал, что же я могу предложить тебе в качестве компенсации. Это нечто такое, что нельзя оплатить как почасовую работу, да и, раз уж зашла речь, вообще деньгами. Дело весьма сложное, весьма деликатное. Я полагаю, ты сможешь помочь мне. Поэтому я и подумал, не хочешь ли ты вернуться назад в компанию.

— Назад? — спросил Клифф. — В качестве кого?

— В качестве управляющего, — сказал Рейнард. — Возглавишь ее.

— Ну что ж, — сказал Клифф, — выглядит заманчиво. Что вам требуется от меня? Кого-то убить? Почему бы и нет? Конечно, если это действительно совсем плохой тип, который мешает вам. В конце концов, у всех нас есть свои принципы.

Он сделал большой глоток и подумал: минуточку, возможно, он напрасно пускается на такие дешевые трюки. С другой стороны, образ крутого парня вряд ли может помешать.

Лицо Рейнарда застыло. Затем он заговорил ледяным тоном, не обращая внимания на выходку Клиффа:

— Я хочу провести расследование. Мне нужны определенные доказательства. И я хочу, чтобы их потихоньку собрал именно непрофессионал, причем ощутимо лично заинтересованный в этом деле.

— Вам требуется детектив, который нигде таковым не фигурирует, — быстро подытожил Клифф.

— Ты сообразителен, — едко заметил Рейнард. — И у меня есть основания верить, что ты уже знаком кое с какими нечистыми делишками. — Его ясные глаза вспыхнули.

Клифф, по чьему убеждению Эдвард Рейнард был ничуть не меньшим пройдохой, чем любой бизнесмен, и таким же лицемером, почувствовал одновременно радость и любопытство. Что нужно Рейнарду от человека, «знакомого с нечистыми делишками»?

— Тебя заинтересовало такое предложение? — спросил хозяин дома.

— Меня заинтересовал намек, — весело ответил Клифф. — Скажите, это дело противозаконно, аморально или просто весьма выгодно?

Он начинал упиваться собой. Все в порядке, старому болвану действительно что-то нужно. А Клиффу есть что продать, лишь бы был покупатель. И надо поднять цену как можно выше.

— Вовсе, нет, — сухо ответил Рейнард. — Я хочу достать доказательства того, что, как я уверен, является правдой. Но я не могу собирать их в открытую, с барабанным боем и развернутыми знаменами, потому что, как я уже говорил, дело слишком деликатное. Необходимо будет преодолеть некоторые устоявшиеся правила, предрассудки — вещи такого плана. Я не могу этого сделать сам.

— Это может запятнать ваш облик? — вызывающе спросил Клифф. — И вам нужны только доказательства? Я не должен буду ничего подстраивать?

— Разумеется, нет. — У Рейнарда напряглась шея.

— И даже оказывать никакого давления — время от времени? Маневрировать контрактами, хитро подстраивать сроки и заманивать какого-нибудь бедолагу в финансовую западню, так, чтобы вы смогли забрать его фирму?

Рейнард с отвращением вздохнул и с силой выдохнул.

— Не беспокойся, — сказал он. — Слушай, Клифф, ты женат?

— Нет, — ответил Клифф. — Был, но теперь нет.

— Намечаются какие-нибудь интересные контракты? Я не очень-то следил…

Ох, нет, ты-то как раз следил, подумал Клифф. Он понял, что совершил ошибку, — и потерял почву под ногами. Этот человек знал, что Клифф свалился с гребня. Инициатива перешла в его руки. Рейнард превратился в работодателя, знавшего, что Клифф не у дел.

— У «Сторм энд Сэведж» дела идут неплохо, — сказал Рейнард. — Очень неплохо.

— Компания пришла в упадок, — быстро заявил Клифф. — Она не та, что была во времена моего отца. Она превратилась в ремесленную мастерскую. Занимается мелкими поделками, творческое воображение покинуло ее.

— Тогда внеси в нее свое воображение, — бодро предложил Рейнард.

Воображение Клиффа заработало. «Что я хочу? — спросил он себя. — Я знаю, что я хочу. Я хочу эту компанию. Мне уже за тридцать. Я становлюсь старым и усталым. Я проболтался по жизни, это уж точно. Я хочу получить эту компанию».

— Терпит убытки, да? — беспечно спросил он.

— Нет, нет. Держится солидно.

Клифф не поверил ему.

— Наверное, вам лучше выложить, что вы от меня хотите, — сказал он.

— Я хочу своего внука, — сказал Рейнард и склонился вперед. Клифф был потрясен тем, что обыкновенно присущая ему суровость теперь куда-то исчезла. — Вы с Вардом учились вместе в школе, ты даже встречал эту самую Шерри, на которой его угораздило жениться.

— Я… э-э… кажется, действительно один раз виделся с ней. На какой-то вечеринке. Но я никогда не был с ней близко знаком.

Клифф не добавил, что он уже давно вычеркнул Варда Рейнарда из списка своих друзей — старых и вообще всяких, потому что этот парень начал дьявольски надоедать ему, пусть тот и был сыном богача. Но теперь Клифф почуял эмоции. Он всегда тешил себя мыслью, что хорошо разбирается в движущих силах человеческих поступков. Если старик Рейнард испытывает привязанность — действительно испытывает привязанность — к кому-то, Клифф мог бы воспользоваться этим рычагом.

— Все равно, — продолжал Рейнард, — люди поймут, если ты проявишь некоторый интерес и начнешь задавать о ней вопросы.

— Что именно вы хотите, — спросил Клифф. «И как сильно ты этого хочешь, старина?» — подумал он про себя.

— Они разводятся. Я хочу иметь доказательства, которые убедили бы судью, что эта женщина не имеет права воспитывать ребенка.

— Доказательства, вы говорите? — Потрясенный, Клифф судорожно соображал.

— Именно так. Мне сказали, судье потребуется что-то компрометирующее и очевидное. И подобное обязательно найдется. Позволь мне кое-что объяснить тебе. Видишь ли, Вард, устав от книг, ударился в какой-то шабаш. И связался с этой дешевой маленькой… Родня — какая-то деревенщина. Болталась по городу. И первое, что она сделала, — это заставила Варда жениться на себе, хотя я уверен, что тот не обязан был делать этого. Мы с Эмили отправились в Нью-Йорк с самыми лучшими намерениями и застали молодую пару в невообразимой дыре. Разумеется, мы предложили им вытащить их оттуда, улучшить условия, но нет… По крайней мере, до тех пор, пока она не забеременела. Вот тогда они, скуля, приползли к нам, и мы открыли перед ними двери своего дома. Мы позаботились обо всем. Врачи, сиделки… Но эта девица была просто невозможна. Никакого воспитания. Никакого образования, никаких духовных ценностей. Никаких понятий…

Клифф, слушая, соображал: ага, ага. Старик помешан на этом. Это уж точно. Ну-ну!

— Она захотела уйти, — с горечью произнес Рейнард. — И забрала с собой ребенка и нашего сына. И я хочу только поставить ее на место.

— Это будет нетрудно, — успокаивая его, произнес Клифф. — Возможно, я посмотрю, в чем дело — э… если буду знать, где искать. Вы продадите мне компанию?

— Продать?! — Заморгав, Рейнард откинулся назад.

— За доллар с небольшим? Как это принято? Амортизировать ваши инвестиции какой-нибудь суммой, с которой я справлюсь?

— Зачем я стану делать это? В сущности, просто отдать ее тебе? — Глаза Рейнарда заблестели.

— Чтобы заплатить мне, — сказал Клифф, — за то, что вам нужно. И в то же время формально не заплатить ни гроша. Позвольте мне все сказать.

Он заговорил быстро. Надо будет составить соглашение. Внешне Рейнарду даже не придется оплачивать налог на сделку. На самом деле, ему будут возмещены все потери — или почти все. Вся сделка будет выглядеть так, словно человек, занятый многими делами, потерял интерес в этом слабом форпосте своей обширной империи и не прочь избавиться от него. Особенно, если Клифф, молодой тигр, с ревом возвращается на арену. Горя желанием реабилитировать, вдохнуть новые силы, спасти и укрепить компанию, основанную его отцом и носящую его имя. Самая естественная вещь в мире!

— Более того, — говорил Клифф, — сегодня вечером я пришел к вам обсудить это, а вы рассказали мне о бедах Варда, и как я мог не пожалеть старого друга? И не посмотреть, что к чему?

Рейнард сказал:

— Ты сможешь достать мне то, что я хочу?

Если бы Клифф был котом, его усы встопорщились бы от прикосновения чего-то невидимого и неслышимого, что тем не менее, явно здесь присутствовало. Что нужно старику?

Клифф спокойно произнес:

— Сначала скажите мне следующее. Предположим, мы заключили сделку. Как мы с вами потом договоримся; выполнил ли я ваши требования? Кто будет судьей?

— Я не знаю имя судьи, — сказал Рейнард. — Это будет тот судья, который назначит Варда опекуном собственного сына.

Клифф растерянно откинулся назад.

— И тогда, — сказал он, — я получу компанию?

— И тогда, — отозвался Рейнард, — ты получишь компанию.

— Не пойдет, — помолчав, заметил Клифф.

Его собеседник молча взглянул на него, надменно подняв подбородок.

— Позвольте мне сформулировать это так, — сказал Клифф. — Вы отправляетесь на войну. Я нанят для того, чтобы поставлять вам снаряжение. Но вы не собираетесь платить мне до тех пор, пока не победите в этой войне. Я хочу сказать, что положиться на решение какого-то неизвестного судьи — это очень рискованное предприятие. А я-то выполняю свою работу.

— А я рискую, полагаясь на то, что ты действительно выполнишь эту работу, — отрезал Рейнард. — Возможно, кто-то другой выполнит ее лучше.

— Предположим, — сказал Клифф, — я буду рыться, раскопаю все, что только можно раскопать, но там ничего не окажется. Опять же я выполню свою работу.

— Что-то обязательно есть, — бросил Рейнард. — И я лишь хочу, чтобы ты нашел это и наглядно представил. Вот что мне нужно.

«Да, — подумал Клифф, — вот что тебе нужно. И ты собираешься достать это. Кто-то должен помочь тебе в этом. Доказательства, а? Ну-ну. А если их не будет, их придется подстроить. О, ты никогда не признаешь этого, ведь так, старина? Такого поручения ты не дашь. Ты никогда не поверишь, что доказательства сфабрикованы, даже когда их тебе представят. Но ты получишь то, что хочешь. Так что пусть уж я буду тем малым, который их раздобудет».

Клифф решил в настоящий момент больше не давить на Рейнарда. В конце концов, приз за выигрыш будет огромным. А если он и потерпит неудачу, то ничего не потеряет.

— Ради «Сторм энд Сэведж», — сказал он вслух, отчетливо произнося слова, — я готов — и сделаю — практически все.

Рейнард не шелохнулся. Многозначительная фраза отскочила от его сознания. Он не стал обдумывать ее.

Но, должно быть, понял ее истинный смысл; на этот раз он не стал гневно возражать.

— Замечательно, — вежливо согласился Рейнард. — Разумеется, я помогу тебе всем, чем смогу.

— Как насчет расходов? — довольно опрометчиво спросил Клифф. Он не смог сдержать своего торжества.

— Я понимаю, что тебе потребуются некоторые расходы, — с тонкой улыбкой заметил Рейнард.

«На подкуп?» — подумал Клифф, но вслух ничего не сказал.

Утром Шерри поняла, почему завтрак у миссис Пибоди назывался «завтраком по-европейски». После апельсинового сока (единственной американской уступки) предлагался только кофе с тостами.

Завтрак подавался с семи до восьми тридцати в просторной столовой, где миссис Пибоди, накрахмаленная и свежая, готовая к предстоящему дню, лично восседала во главе стола у кофейника с таким видом, что было стыдно просить больше одной чашки кофе добавки.

Доктор Бьянчи, судя по всему, был ранней пташкой. К моменту появления Шерри он уже был готов упорхнуть. Три пожилые дамы с первого этажа появились вместе и устроились поудобнее, чтобы получить максимум удовольствия от каждого глотка, от каждой крошки. Вскоре Шерри представили еще одного жильца, мужчину по имени Лотон Арчер. Он производил впечатление отрешенного юноши, хотя и не был таким молодым, каким хотел казаться. У него были длинные черные локоны, печальные глаза и чересчур крупный нос. Арчер был очень худого телосложения, но обладал глубоким и богатым голосом, слишком звучным для такого тела. Его наряд озадачил Шерри. Или он действительно был сверхсовременным, или же просто старомодным. Лотон Арчер был актером и всегда находился «при деле». Едва взглянув на Шерри, он принялся торопливо есть, поглощенный самим собой, избегая смотреть на хозяйскую дочку, которая, как скоро обнаружила Шерри, была влюблена в него по уши. Все это было очень трогательно.

Шерри прилагала все усилия, чтобы отвлечь внимание несчастной слабоумной, горячо благодаря ее за то, что девочка наливала кофе и приносила апельсиновый сок. Похоже, это входило в повседневные утренние обязанности Элси. По крайней мере, так это воспринимали все окружающие, хотя Элси вела себя странно, словно впервые в жизни выполняла эту чудовищную работу. На минуту заскочил мистер Пибоди — очевидно, только затем, чтобы быть представленным новой жилице. У него было дряблое лицо, а маленькие заплывшие глазки, осторожно выглядывавшие из многочисленных складок, казались совершенно безжизненными. Дохнув на Шерри пивным перегаром, мистер Пибоди удалился, забрав Элси с собой. Он с дочерью, судя по всему, завтракал на кухне, очевидно, более обильно. Миссис Пибоди ухитрялась сохранять тосты свежими, готовя их заранее и держа под крышкой. Кофе был жидкий. Общество незнакомых людей заставляло Шерри чувствовать себя объектом исследования, хотя молодая женщина так и не поняла, прошла ли она тест. Ночь она провела плохо. Ну и пусть. Все образуется.

Зайдя в больницу, Шерри нашла Джонни бледным и неспокойным, и это расстроило ее.

Клифф Сторм вернулся домой около семи часов вечера и уселся в кресло, решив пропустить коктейль, — и черт с ним, с этим ужином!

Он дьявольски устал. У него был трудный день. И никаких видимых результатов, кроме нескольких неясных наметок. Интересно, поставит ли Эдвард Рейнард за его усилия высший балл. Но нет, холодная реальность развеяла эти мысли. Он понял, что его, Клиффа Сторма, обвели вокруг пальца, заставив поверить, будто Рейнард знает, о чем говорит. По крайней мере, у Клиффа сложилось впечатление, что многое в его словах соответствует действительности. Теперь же он не был так в этом уверен.

В это утро он взялся за дело с начала списка, навестив окрестности снимаемого Рейнардами неприметного домика. Там Клиффу не удалось обнаружить ничего заслуживающего внимания. Большинство соседей, непонимающе глядя на него, отвечали, что ничего не знают, ничем не интересуются, ни во что не вмешиваются и не хотят ни во что быть впутанными.

Ближайшая соседка, миссис Айви, с готовностью рассказала давнишнему другу Варда о событиях вчерашнего утра — то, что она о них знала. Она была не прочь принять похвалы по поводу ее христианского самопожертвования. Но когда Клифф начал расспрашивать ее, слышала ли она и прежде крики или громкие ссоры, миссис Айви замкнулась. Нет. Никогда. Она не помнит. Она, в общем-то, не знает этих людей. Всего лишь раз или два ходила к ним в дом. Нет, они были просто спокойными соседями.

— Вы же знаете, им предстоит развод, — сказал ей Клифф. — Вард очень расстроен — очень расстроен. Я только хотел узнать… Полагаю, посторонний человек вряд ли сможет что-либо сделать. Я уверен, что вы — женщина, знающая жизнь. (Клифф был уверен, что ни одна женщина на свете не станет отрицать это. Это так же немыслимо, как если бы какая-либо живая душа стала бы отрицать обладание чувством юмора.)

— Нет ли здесь другого мужчины, как вы думаете? — спросил он.

Миссис Айви напряглась.

— Я ничего не знаю.

— Или ничего не хотите сказать? — сказал Клифф, изображая теплую восторженную улыбку. — Я все понимаю. Миссис Рейнард работала вечерами. Полагаю, возвращалась домой поздно?

Миссис Айви сказала, что миссис Рейнард приходила и уходила как часы. Вот мистеру Рейнарду не помешало бы вести и более регулярный образ жизни. По крайней мере, он мог бы почаще сидеть с ребенком, экономя на няне.

— Хотя, разумеется, мне нет до этого никакого дела, — с сознанием собственной правоты закончила она.

Клифф уловил оттенок недоумения. Какое ему до этого дело?

— Значит, — сказал он, — миссис Рейнард частенько оставляла ребенка чужим людям?

Но миссис Айви ответила, что приходившая обыкновенно няня была очень милой пожилой женщиной, вышедшей на пенсию учительницей, жившей в конце квартала, — очень приличная дама. Конечно, насколько ее знала миссис Айви. После чего она определенно замкнулась, повесив замок на язык.

Клифф попытался проанализировать ее как тип. Какую роль можно ей доверить? Своенравная женщина сорока с небольшим, спрятавшаяся в свою берлогу, которая не скажет плохого слова — не столько по принципиальным соображениям, сколько из соображений безопасности. Хотя позднее, когда Клифф состряпает какую-нибудь историю, решимость этой женщины оставаться в стороне можно будет с помощью некоторых намеков представить как то, что она знает о каких-то ужасах, настолько отвратительных, что ее благопристойные уста не в силах рассказать о них.

Поэтому Клифф сказал, что рад был услышать все это, потому что пошли кое-какие слухи. Здесь не было никаких буйных пирушек? Шумных попоек? Никаких подозрительных мужчин, шатающихся по округе?

— Ничего такого мне неизвестно, — сказала миссис Айви, и Клифф заметил, как плотно она сжала губы и отвела глаза в сторону.

Он поднялся, заявив, что добрые соседи — это превосходно, а раз все сплетни лживы, Шерри Рейнард, несомненно, потребуется такая женщина, как миссис Айви, выступающая на ее стороне.

Клифф ясно увидел, как досточтимая женщина запаниковала. Да нет, запротестовала она, ей вовсе ничего не известно о них.

И Клифф отправился в конец квартала к няне, упиваясь своей ловкостью. Возможно, миссис Айви нельзя будет использовать на стороне Рейнарда, но, по его мнению, Шерри от нее тоже будет мало толку.

Мисс Норин Эрскин была похожим на воробья созданием, лет этак за шестьдесят. Ах да, конечно, бедная Шерри Рейнард. Мисс Эрскин так потрясло то, что она услышала про малыша. Не знает ли мистер Сторм, как он себя чувствует? Да, мисс Эрскин собирается навестить мальчика, но она считает, что пока это нецелесообразно.

Клифф разыграл роль незаинтересованной стороны, дружески расположенной к обоим супругам, старающейся узнать положение дел со слабой надеждой найти возможность примирения.

Мисс Эрскин тоже не одобряла развод. О, она видела детей из разрушенных семей. Она продолжала болтать, и перед Клиффом складывалась картина работающей матери, запыхавшись возвращающейся со службы минута в минуту, чтобы убедиться, что с ребенком все в порядке. И никудышного отца, который мог вечером остаться дома, а мог и не остаться, а уйти, мог вернуться до полуночи, а мог и не вернуться вообще.

Иногда, говорила мисс Эрскин, ее вызывали до четырех раз в неделю. Конечно, чаще это было два или три вечера. О, разумеется, она понимала, что отцу с его работой нельзя было оставаться привязанным к дому все вечера. Ее восхищали художники и писатели. Однако гораздо большее впечатление производило на нее стремление миссис Рейнард быть с ребенком постоянно, с утра до вечера. Так много работающих женщин в наши дни доверяют воспитание своих детей Бог знает каким людям, которые, почти все без исключения… ну… стоят невысоко на ступенях культуры. Естественно, мисс Эрскин не скрывала сожаления по поводу потери заработка, но она надеялась, что милая миссис Рейнард сможет вновь обрести счастье.

Убогое, тщедушное создание, подумал Клифф. Господи, какую же жизнь ведут некоторые люди! Как можно использовать эту женщину? В его голове мелькнуло что-то неопределенное.

— Кстати, — осведомился Клифф, — должна ли вам миссис Рейнард?

— Ой, всего лишь девять долларов, — ответила мисс Эрскин. — У бедной девочки не было времени подумать обо мне. Хотя не стоит из-за этого и беспокоиться.

— Вы не должны тревожиться, — сказал Клифф. — Вам ведь известно, не так ли, что Рейнарды — состоятельные люди? Если Шерри не оплатит свои долги, это сделают они.

— Правда? — сказала мисс Эрскин, и ее голова дернулась по-птичьи. В увеличенных очками больших глазах Клиффу почудилась неприязнь.

Поэтому он решил прибегнуть к более тонкой тактике.

— Их очень беспокоит, ну просто крайне беспокоит судьба мальчика, — сказал он. — Но Шерри ведет себя… как бы это выразиться… упрямо. Похоже, она решительно настроена не брать ни гроша от родителей мужа. Даже на нужды ребенка. Довольно неудачная месть, как вы полагаете?

— Он такой милый ребенок, такой милый ребенок!

— Я надеюсь, — сказал Клифф, — вы не очень смутитесь, если она попросит у вас денег?

— О, что вы, — нервно хихикнув, ответила мисс Эрскин. — Я называю неделю хорошей, если мне удается свести ее с положительным балансом в пятьдесят центов.

— Однако, — возразил он, — существует такая вещь, как раздражение. Вы не находите, что раздраженные люди могут просить о немыслимых услугах?

— Я полагаю… — Мисс Эрскин запнулась, ее глаза повлажнели. — Так часто хочется быть безрассудно щедрым…

— Понимаю вас, вы, должно быть, очень привязались к ней, — сочувственно произнес он. — Но, в конце концов, если Рейнарды богаты и желают помочь, по-моему, просто нечестно искать помощи в другом месте. Если только не учитывать… как это называется гордость?

— Гордость, бывает, стоит слишком дорого, — угрюмо заметила мисс Эрскин. — Я не очень-то могу позволить ее себе.

Клифф записал номер телефона того заведения, где работала Шерри, который всегда хранился у мисс Эрскин на случай, если ребенок заболеет или с ним еще что-то случится.

— Видите ли, она очень привязана к Джонни, — сквозь слезы произнесла мисс Эрскин. — Он замечательный малыш. А у миссис Рейнард талантливый муж. Они производили впечатление такой прочной семьи. Я не могу понять…

— Почему этого оказалось недостаточно? — с деланной печалью проговорил Клифф. — Всего этого? Полагаю, случается, что люди начинают искать добро от добра.

Уходя, он подумал, что мисс Эрскин вряд ли посетит больницу. Но, кроме того, он был вынужден признать, что ему от нее тоже было мало проку.

В клубе он переговорил с человеком по имени Герман Додд.

— Конечно, жаль терять нашу Шерри, — ответил тот. — Чертовски приятная девчонка. Никакого баловства. Никаких глупостей. Выполняла свою работу. Веселая, к тому же симпатичная. Надеюсь, когда ее малышу станет лучше, она вернется.

Клифф мрачно сообщил, что, как он опасается, этого не произойдет. Поинтересовавшись относительно ее обычной смены, он спросил, не случалось ли так, что Шерри… ну… задерживалась после работы.

— Послушайте, — ответил Додд, — к окончанию смены эти девчонки выматываются полностью. Устают. К тому же большинство из них замужем, так что они стремятся скорее попасть домой — поверьте мне.

— Значит, никаких… э-э… связей здесь?

Додд словно ощетинился. За какое место Клифф принимает это заведение? И, кстати, кто он такой? Не из общества ли любопытных?

Клифф тихо произнес:

— Я работаю в государственных органах.

Это заставило Додда захлопнуть рот и изумленно уставиться на собеседника.

— Я хотел бы знать, — продолжал Клифф, — не замечали ли вы какого-либо завсегдатая, постоянно занимающего одно и то же место?

— Послушайте, — ответил Додд, — разумеется, у нас есть завсегдатаи. Но ничего подобного я не замечал.

— Вы никогда не видели, — продолжал Клифф, сверля его глазами, — как кто-либо передавал друг другу какие-то пакеты?

— Нет, — сказал Додд. И добавил: — Прошу прощения.

— Благодарю за содействие, — произнес Клифф, ясно представляя, что означало это слово в наши дни. Оно означало: «Делай, что я говорю. Соглашайся со мной». От «со» сейчас уже ничего не осталось.

— Вы случайно не знаете, где теперь Шерри? — спросил он.

И действительно, Додд был слишком готов «содействовать». Назвав Клиффу адрес, он выразил надежду, что теперь его оставят в покое.

Клифф удалился, размышляя про себя о том ужасе, который люди, «управляющие сами собой», непонятно почему испытывают к своему правительству.

Но чего он успел добиться? Ничего.

И он направился к двум друзьям Варда, которых знал его отец.

Выяснилось, что у них там целое гнездо. Клифф обнаружил обоих мужчин и еще одного, живущих в ветхом здании в самом убогом районе на побережье. По соседству жили две женщины, также тесно связанные с этой группой. У Клиффа возникли подозрения, что жилые помещения лишь номинально разделялись пополам, а эти животные вовсе не обязательно жили устоявшимися парами. Хотя и слишком старые для хиппи, родившиеся на десятилетие раньше, они являли собой весьма яркое их подобие. Они были помешаны на искусстве как средстве самовыражения, возведенном в ранг культа. Все они были в той или иной мере людьми искусства и яростно ненавидели коммерческий успех.

Они хорошо знали Варда. По их словам, он был потенциальным гением. По крайней мере, ищущим. Они очень опечалены известием о том, что он заболел. Но если бы он выбрал нужный поток жизни — что ему следовало бы сделать, — он бы не заболел. Они никогда не болеют. А Вард иногда был склонен идти на попятную. Причина этого недостатка — чересчур богатые предки. Вард не обладал такой мудростью, как они.

Что касается его жены — да, они знакомы с ней. Встречались изредка. Довольно милая, не правда ли? Многого они о ней не знали, потому что она занималась мышиной возней. Не могла приходить к ним по вечерам, так как вечерами работала. Не могла приходить днем, поскольку днем она занималась своим сопляком. Как бесцельно она проводила свое время! Им было жаль ее. Конечно, если бы она не была такой безмозглой тупицей и трусихой по природе своей, она тоже смогла бы присоединиться к ним в единственно достойной жизни, хотя, насколько им было известно, в ней совсем не было творческого начала.

Выслушав их, Клифф ушел, почти ничего не сказав. От запаха их жилища он ощутил слабую тошноту; в его душе поселилось беспокойство.

Заскочив в бар, который он частенько посещал, Клифф наткнулся там на знакомого адвоката. Накачав его во время ритуала коктейль-часа, Клифф выяснил многое о размерах стоявшей перед ним задачи.

И вот, очутившись в своем кресле, Клифф задумался и расстроился. Что выявили все его старания, кроме того, что эта женщина являлась образцом всех добродетелей среднего класса? Просто чудовище эта Шерри, и Клифф проникся к ней сильной личной неприязнью. Должно быть, она просто невыносима? Но, черт возьми, почему же Эмили Рейнард не бросилась ей на шею? Ведь эта девчонка должна была быть копией Эмили. Но не стоит останавливаться на этом. Все, что до сих пор Клифф узнал о Шерри, с точки зрения какого-нибудь пожилого судьи будет свидетельствовать только в ее пользу.

Судя по всему, она не ссорилась в открытую, не пила сверх меры, не гуляла и — что еще хуже — не забывала о своем ребенке. Хорошо, хорошо. Вероятно, у нее были какие-то темные скрытые пороки и наклонности, которые можно обнаружить только при постоянном личном наблюдении. Наверное, Эдвард Рейнард нутром почувствовал какую-то зловещую внутреннюю сущность Шерри.

Но если ему это удалось, то почему не удалось никому другому? Клифф не смог почувствовать (а он пытался) ни малейшего намека в этом роде, исходившего хотя бы от одного из тех, с кем он сегодня беседовал.

А он-то был заранее настроен уловить подобный намек. Клифф словно обладал антеннами, чуткими к таким вещам. Он обязан был ими обладать. Иногда это приносило неплохие деньги.

Клифф беспрестанно размышлял о том, что ему, несомненно, нельзя затягивать это дело. Нет-нет. Эта партия должна быть выиграна при первой же возможности. Конечно, если она вообще может быть выиграна.

Что ж, ее можно было выиграть — не так, так этак. Достаточно очевидно, что самым простым и быстрым было подстроить какое-нибудь обвинение против этой женщины. И какое Клиффу дело до того, что борьба затянется на много лет? И даже до того, что подстроенное обвинение будет раскрыто? Он уже получит приз, надежно упрячет его за массой подписанных бумажек и тому подобным, и никто не сможет его отобрать.

Клиффу не удалось с налета придумать нечто, что можно было бы повесить на это чудовище добродетели. И он посчитал уместным попробовать использовать как часть плана именно добродетельность Шерри. Неплохой замысел.

Нужно было помнить еще об одном моменте. Он не должен был позволить молодой женщине сбежать вместе с ребенком. Но как сможет он помешать этому, если не будет постоянно следить за Шерри? Хорошо. Ему придется приблизиться к ней вплотную. Клифф отбросил шальную мысль попробовать вовлечь Шерри в какую-нибудь скандальную историю, в которой он был бы вторым действующим лицом. Во-первых, не было особой уверенности в действенности подобного скандала в наши дни. Во-вторых, он теперь официально выполнял роль старого друга Варда Рейнарда, многим обязанного его отцу. И какой-нибудь проворный тип наверняка учует заговор, особенно, если Эдвард Рейнард не научится скрывать свою безудержную неприязнь.

«В чем же дело, однако?» — размышлял Клифф. Это чувство было слишком сильным, чтобы объяснить его просто снобизмом. Определенно Рейнард-старший никогда не стал бы испытывать свойственное Клиффу личное отвращение к тусклой добродетели.

Какой же врожденной дурой должна быть эта Шерри Рейнард, надевшая на себя рабское ярмо для того, чтобы оплачивать счета своего мужа!

Но пора закругляться. Хорошо. План таков: Клиффу следует установить с ней контакт под видом возобновления старого знакомства. Он должен представиться самим собой, ибо не исключено, что Шерри вспомнит его. Так что придется вести игру в открытую, полагаясь на удачу и природное чутье. У Клиффа Сторма было два убеждения. Первое: всеми людьми можно манипулировать по своему усмотрению. Второе: Клифф Сторм знает, как это сделать, чтобы добиться желаемого эффекта. Разумеется, оставался вопрос: какого именно?

Утром в среду Джонни почувствовал себя лучше. Он начал доверять тем, кто ухаживал за ним, и даже стал спорить о чем-то с маленьким мальчиком, лежавшим на соседней кровати. Поэтому Шерри позволила себе немного погрустить. Сидя рядом с ребенком, она потратила час на письма, переписав заново все три. Составлять их было нелегко. Теперь все было непросто.

В надежде улучшить свое настроение Шерри позвонила Аллену Джордану, а тот, изо всех сил стараясь сдержать негодование, сообщил ей, что противная сторона решила оспорить права на имущество. По его мнению, это была чистая вредность, гарантировавшая, что Шерри получит все до последнего цента, как только они предстанут перед судьей. Разумеется, до тех пор она не имеет права ничего трогать — кроме того, что неоспоримо составляет ее личную собственность. Аллен пообещал, что предпримет решительные шаги для ускорения сроков предварительного слушания, и выразил уверенность, что это ему удастся. Шерри поблагодарила его, стараясь скрыть огорчение.

Однако она была разочарована. Чувство противостоящего ей врага было очень сильным. В полдень Шерри спустилась на лифте, чувствуя себя подавленной и зная, что ей необходимо поесть даже при отсутствии аппетита. Ей нельзя было позволять себе проголодаться по-настоящему. Направляясь в кафетерий, Шерри увидела молодого мужчину с чемоданом, который стоял у колонны, погруженный в собственные мысли. Увидев ее, мужчина выпрямился, наморщив лоб, затем его лицо просветлело.

— Прошу прощения, обратился он к ней. — Вы не жена Варда Рейнарда?

— Да, это я, — учтиво ответила Шерри.

У мужчины было широкое лицо, крупный рот и неожиданно тонкий прямой нос. Шерри не помнила это лицо, совсем не помнила. Хотя, впрочем…

— Видите ли, — настойчиво продолжал он. — Я Клифф Сторм. Мы с вами встречались. Это было на новогодней вечеринке… мм… в каком же году? В каком году? Это было в Нью-Йорке.

— Возможно, — сказала Шерри. — Новый год — это Новый год. Но простите меня, я не…

— Послушайте, мы с Вардом играли в индейцев и ковбоев на заднем дворе его дома, — заговорил Клифф, изображая радостное облегчение от встречи с кем-то знакомым. — Я знаю его, сколько себя помню. Как у Варда дела и как дела у вас?

Шерри замялась, и Клифф продолжал:

— Вы направлялись в кафетерий? Позвольте посидеть с вами, хотя бы выпить чашку кофе. Так случилось, что мне крайне необходимо общество. Если можно, пожалуйста.

И Шерри пошла с ним и села за один столик, со стыдом понимая, что она надеется на то, что Клифф оплатит ее обед. Хотя, впрочем, разве не об этом думают большинство девушек?

Некоторое время Клифф изучал меню; затем он сказал:

— Прошу прощения. Мне как-то не по себе. Мне следовало бы узнать, что привело вас сюда.

— Здесь находится мой мальчик.

— Извините.

— О, сегодня ему гораздо лучше, — сказала Шерри, делая заказ официантке. Клифф заказал кофе, затем, словно передумав, тоже попросил сэндвич.

— Вы действительно не помните меня, да, Шерри? Я прав? Вас ведь зовут Шерри?

— Кажется, я припоминаю ваше имя, — произнесла она.

— Разумеется, я не видел Варда… Как у него дела? Вы что-то говорили?

— Вард живет со своими родителями. Думаю, мне следует сразу же сказать, что мы с ним разводимся.

— О Господи, я этого не знал. Прошу прощения. — Казалось, Клифф был потрясен. — Однако, — продолжал он, — иногда такое случается.

Тут он как бы с трудом удержал готовый искривиться рот и прижал ладонь к груди, резко опустив голову.

— Вам плохо? — спустя некоторое время спросила Шерри.

— Нет-нет. — Подняв голову, он усмехнулся. — Видите ли, они немного порезали меня — несколько недель назад, здесь, наверху. Только что меня выпустили. Конечно, на поводке.

— А почему вы не поедете прямо домой? — участливо спросила она.

— Хорошо, я отвечу вам. — Он нервно вертел в руках салфетку. — Наверное, мне нужно перед кем-нибудь выговориться. Мне сказали, что это уже все. Так мне сказали. Но, видите ли, для очистки совести мне назначили кое-какие процедуры. Через день. Как вам кажется, много ли в этих словах надежды?

Шерри подумала: «У других людей тоже свои неприятности. Возможно, я просто не знаю, что такое неприятности». Она сказала:

— Но вам необходимо делать все то, что вам предписывают, — она улыбнулась. — Кто знает? Вы-то уж определенно не знаете.

— Вероятно, это так, — согласился он. — Но ощущение такое, словно находишься в преддверии ада. И уж конечно же, у меня нет никакого желания возвращаться к своей работе. Это я точно могу сказать.

Подали заказ.

— А чем вы занимаетесь, мистер Сторм?

— Вы звали меня Клиффом, — холодно заметил он, — четыре-пять лет назад. Я в кино. Нет-нет, я не играю. Остаюсь за кадром.

— И как вам это нравится?

— Очень, — безжизненно ответил Клифф. Он обратил внимание на голос Шерри, слегка хрипловатый, не самый красивый голос в мире, но все равно очень приятный. Да и за столом молодая женщина вела себя очень пристойно.

— Где вы живете? — спросил он, резко меняя тему разговора, словно чувствуя необходимость проявить интерес, поддерживая разговор.

— Нигде, — ответила Шерри. — То есть, я хотела сказать, временно я остановилась в доме напротив. Там сдаются комнаты.

— Да? — медленно произнес он. — Там берут мужчин? — спросил он. — Обещаю, умру я на стороне.

Шерри опустила вилку.

— О Господи, — поспешно произнес Клифф, — прошу прощения, я такой зануда. Пристаю ко всем, требуя к себе жалости, жалости, жалости. Мне не следовало надоедать вам с этим. Забудем обо всем, Шерри. Вернемся назад. У меня действительно мелькнула дельная мысль. Раз мне все равно нужно через день приходить в эту больницу.

— О да, конечно, — с жаром подхватила Шерри. — Я не знаю, есть ли в этом доме комнаты для мужчин. Вы можете спросить сами. Это весьма чудной старомодный дом, но там довольно дешево.

— Возможно, мне нет особого смысла экономить. Ну вот, я опять за старое. Понимаете, я отправился бы домой, если бы у меня был дом. «Дом — это то место, где тебя принимают всегда, когда приходит нужда возвращаться туда», — процитировал он, оценивая произведенный эффект. Похоже, молодая женщина начала жалеть его.

— Вы не женаты? — спросила Шерри.

— Был, — ответил Клифф, — но теперь не женат. И вряд ли когда-нибудь буду.

Он сделал вид, что закашлялся, и тут впервые заметил три письма, лежавшие рядом с тарелкой Шерри.

— Ага, вам требуются марки, — весело произнес он. — Позвольте мне предложить их вам.

Взяв письма, Клифф достал из кармана книжечку почтовых марок.

— Авиа? — спросил он.

— О! Благодарю вас. Да, пожалуйста, авиа.

Шерри подумала о двадцати пяти центах. Она себе не могла этого позволить.

Клифф, лизнув, тщательно наклеил марки, заботясь о том, чтобы крепко запечатать в своей памяти имена и адреса. Все письма были адресованы на Восточное побережье. Два в город Нью-Йорк, а одно — в неизвестный ему провинциальный городок.

— Хотите, я опущу их в ящик? — спросил он.

— Нет-нет. Я сама. Большое спасибо.

— Хорошо. Вы сможете отплатить мне тем, что поужинаете вместе со мной — например, сегодня вечером, — сказал Клифф.

У Шерри изменилось выражение лица.

— Я думаю, не стоит, — ответила она. — Наверное, мне не следует делать этого. Но все равно спасибо… Клифф, извините меня.

— Как-нибудь в другой раз, — легко согласился Клифф. — Каковы ваши планы, Шерри? Я понял, вам предстоит развод. Так? Вы не хотите говорить об этом?

— Да, если не возражаете, я предпочитала бы не говорить об этом. Я просто жду, когда Джонни поправится. Думаю, я тоже нахожусь в преддверии ада.

Однако ее взгляд явно не приглашал его сообща разделить их несчастья. Но Клифф сыграл великолепно, Он взял счет.

— Нет, нет, — запротестовала Шерри.

— Мне очень жаль, очень жаль, — твердо произнес Клифф. — Я предпочел бы угостить вас сегодня вечером роскошным ужином. Но раз уж вы мне не позволили, то на этом я настаиваю. Пожалуйста! Мне кажется, вы должны принести мне удачу. Ведь до встречи с вами я не знал — правда, совершенно не знал, что делать дальше. Так что какой может быть разговор о двух долларах семидесяти пяти центах?

— Для меня это большая сумма, — честно призналась Шерри. — Поэтому я просто скажу: «Большое спасибо».

Она увидела, как Клифф оставил чаевые, и немалые. Шерри отнеслась к этому одобрительно. Она-то разбиралась в чаевых.

— Вы не сообщите мне номер того дома, где сдают комнаты? — спросил Клифф.

Почувствовав смутную тревогу, Шерри тем не менее быстро и обстоятельно все объяснила.

— На нем висит большая вывеска, — добавила она. — Его должны будут довольно скоро снести.

— Надеюсь, он простоит до тех пор, пока я буду в нем нуждаться, — сказал он и поднялся, пошатнувшись, твердо придерживаясь своей роли.

— До встречи, — добавил он. — Надеюсь, я тоже смогу принести вам удачу.

Выходя из кафе, он подумал: «Перебор, но не слишком большой для человека в моем состоянии».

Шерри не думала, что Клифф допустил перебор. Если человек напуган и обеспокоен своим будущим, она не могла винить его за некоторую излишнюю драматизацию положения. Шерри попыталась понять, в чем причина ее беспокойства по поводу того, что на нее как снег на голову свалился друг Варда. Она успокаивала себя, что это по крайней мере, был старый друг, а не один из этих идиотов с побережья. Он сказал, что уже давно не видел Варда. Ему вовсе не обязательно было знать, как сейчас обстоят его дела. Или об опасениях Шерри по поводу того, как они обстоят. А что, если она ошибается? О, вдруг произойдет чудо, и Вард сам скажет ей об этом?

Клифф размышлял о том, что, пожалуй, он слишком легко узнал Шерри, — это странно. Он не мог припомнить, чтобы внимательно разглядывал ее тогда, много лет назад, то есть проявлял бы к ней достаточный интерес, чтобы сейчас сразу же узнать ее. «Что же в ней такого примечательного?» — размышлял он. У нее хорошая фигура. Не полная, но и не худая. По мнению Клиффа, то, что надо. Светлые волосы струились и блестели, но Клиффу доводилось видеть и более очаровательные прически. Лицо у Шерри было слегка широковатым в области глаз, с выступающими скулами — очень похоже на славянское. Деревенское, подумал Клифф. Она была довольно симпатичной. С хорошей кожей, той замечательной структуры, которая позволяет ей всегда казаться чистой.

Как ее описать? Что ж, Шерри напоминала тип подружки, верной наперсницы, хранительницы всех переживаний и секретов главной героини. Девушки, которая так и не обзаводится собственным возлюбленным.

Нет.

Странно, но Шерри не произвела на него впечатление скучного набора средних физических качеств. Также не показалась она ему и тупицей, средоточием обывательской морали.

Почему же, нет? Вот в чем все дело — в глазах. Они были синими и удивительно темными для белой кожи и светлых волос. Именно они вносили живую искру, производили такой сильный эффект. Вся личность Шерри была сосредоточена в ее глазах.

Клифф ощутил слабое раздражение. Начать с того, что он не ожидал услышать отказ на приглашение поужинать вместе. Что он сделал не так? Ничего. Если только не торопил события. Он сыграл на ее чувстве жалости, рассудив, что Шерри подкупит его беспомощность. В этом он оказался прав.

Значит, она просто настороже. Следит за каждым своим шагом, а? Рассчитывает идти прямо, ни во что не впутываясь, Что значит прямо и не впутываясь? Ужин вместе едва ли можно назвать установлением порочащей связи. Гм, такая осторожность подозрительна сама по себе, не так ли?

Задержавшись в вестибюле больницы, Клифф занес в записную книжку имена и адреса. Хорошо было бы отпарить конверты — возможно, письма могли бы навести на какие-нибудь мысли. Одно было адресовано мужчине. Два других — женщинам. Что ж, и фамилии могут оказаться полезными. Впрочем, наверняка эти люди — ее старые, давнишние друзья.

Да, это, скорее всего, так, и, похоже, финансовые дела Шерри совсем плохи. Взять хотя бы эту реплику о двух долларах семидесяти пяти центах. Клиффу было известно, что Шерри уволилась с работы. Он был уверен в том, что других источников дохода у нее нет. Все их с Вардом совместное имущество в настоящий момент находится под арестом. Это Клифф знал точно.

Гм, и Шерри заточила себя в этот убогий пансион. В некое подобие преддверия ада, да? Гм, пусть ее давят, осуждают, ограничивают — пусть ей будет одиноко. Пусть ей нестерпимо захочется чего-то, к чему у нее лежит душа. Однажды она скажет мне об этом, говорил себе Клифф, потому что мне чертовски хорошо удалось сделать из себя самого безопасного исповедника в мире — умирающего.

Усмехнувшись, Клифф толкнул дверь, затем, вспомнив, пересек улицу со скоростью улитки и направился к ветхому строению, которое он уже успел заметить. Про себя он подумал: «Какие декорации для постановки готики в американском стиле!»

Во вторник утром Шерри подсчитала свои наличные. У нее было пятьдесят два доллара тридцать пять центов. Что-нибудь в продуктовом магазине ей придется покупать. Но на вчерашней еде она сэкономила. Бесплатный обед и только один сэндвич на ужин. Теперь Шерри испытывала звериный голод.

Когда она появилась в общей половине дома, доктор Бьянчи уже уходил. Он бросил легкие «привет!» и «пока!», но его быстрые карие глаза успели оглядеть Шерри с ног до головы. Молодая женщина улыбнулась ему.

За столом в обеденном зале дежурила одна миссис Пибоди, но почти тут же появилась Элси с кувшином апельсинового сока.

— Доброе утро, — радостно поприветствовала Шерри их обоих. — Какое у тебя красивое платье, Элси, — сказала она несчастной девочке, не в силах побороть желание хоть как-то оживить это бесчувственное лицо. — Розовое очень идет тебе, — продолжала она.

Никакой реакции не последовало, и Шерри вспомнила, как молодой врач повторял фразы. Но, судя по всему, Элси все-таки слышала с первого раза, просто нужно было дождаться ответа.

— У меня были перья вокруг шеи, — спустя некоторое время сообщила Элси. — И по краю юбки тоже.

— А? — спросила Шерри, гадая, можно ли было рассматривать слова Элси как ответ.

— А они вошли и перестреляли все бутылки, — добавила Элси с детской интонацией, но с некоторым оживлением.

Шерри поняла, что это был ответ. Кроме того, в нем содержался какой-то условный знак предложения дружбы. Но она не могла понять смысла и посмотрела на мать девочки.

— Телевидение, — объяснила миссис Пибоди, и ее блуждающий взгляд стал печальным.

— Ах, готова поспорить, это было захватывающе! — тут же воскликнула Шерри. — Это были ковбои, да?

На лице Элси отразилось нечто вроде сияния.

Спускавшийся по лестнице Клифф Сторм придержал свои приветствия и остановился, чтобы какое-то время послушать:

— Я ударила одного бутылкой. Она разбилась, — с жаром продолжала Элси.

— Он упал? — спросила Шерри.

— О да, но мне разорвали платье.

— Здорово! — сказала Шерри, не имея больше сил продолжать эту выдумку, однако восхищаясь тем, каким последовательным оказался рассказ об увиденном. Улыбнувшись Элси, она взяла стакан.

Элси открыла рот, собираясь продолжать, но ее мать, прерывая разговор, сказала:

— Налей мистеру Сторму сок, Элси.

Затем она сразу же повторила эти слова. Девочка заморгала и послушно выполнила просьбу.

Тут Клифф поздоровался со всеми, и Шерри удивило и даже позабавило, как миссис Пибоди захлопотала вокруг своего нового постояльца, к тому же мужчины. Она подивилась, чем Клифф сумел так расположить ее. Он вовсе не производил впечатление безобидного мальчика. Более того, в нем чувствовалась какая-то скрытая сила, которая должна была задеть хозяйку. Шерри с трудом вспомнила, что вчера речь шла о его здоровье. Сегодня утром он был совершенно другим человеком. И только его манеры оставались слишком старомодными для мужчины его возраста.

Появились Норны, и сразу же следом за ними вошел Лотон Арчер, словно обернутый плащом трагедийности, невидимым, но всеми осязаемым. Элси приблизилась к нему с открытым ртом и округлившимися глазами, учащенно дыша. Актер даже как-то съежился, когда она наливала ему сок. Хозяйка все заметила, но она к этому уже привыкла. Резкой командой, повторенной дважды, она отослала свою дочь на кухню.

Клифф Сторм не упускал ничего. Шерри, чувствуя, что даже недожаренный тост тоже может быть деликатесом, с радостью отметила, что сегодня объектом изучения стал Клифф. Она смотрела, как он проходил тест, обращаясь с Норнами так деликатно, точно они были образчиками старинного фарфора. Затем он хитро подмигнул Шерри (которая почему-то не принимала их за таковых), показывая, что он сам в действительности думает так же.

Когда Шерри встала из-за стола, сообщив, что у нее дела, она почувствовала, что тучи рассеиваются. Добавление к завтракающим Клиффа Сторма определенно было к лучшему.

Торопливо закончив завтрак, Клифф бросил на миссис Пибоди взгляд, заставивший ее вспыхнуть, и сказал, что тоже отправляется по делам.

Когда он ушел, хозяйка поведала обо всем Норнам. Есть другой дом! Мистер Сторм совершенно случайно узнал о нем. Все это кажется слишком замечательным, чтобы быть правдой! Миссис Пибоди надеется, дамы еще не имеют никаких планов на осень.

Миссис Линк ответила, что не знает. Она говорила очень неопределенно. Миссис Кимберли сказала, что ей не очень-то хочется отправляться в дом престарелых, и, может быть… Где находится этот дом? Миссис Пибоди призналась, что это ей неизвестно. Но мистер Сторм, этот несчастный молодой человек, отправился, чтобы все разузнать. Ну разве он не очень милый джентльмен? И такой заботливый!

Миссис Моран заметила, что он, несомненно, получит хорошую должность, и добавила, что, хотя она и обещала переехать в дом к сыну, ее невестка, конечно, не обидится, если миссис Моран передумает. Все, однако, зависит от обстоятельств.

Над обеденным залом повисла аура затаенной надежды.

К подъезду расположенной напротив больницы одна за другой подъехали три машины «скорой помощи», и Норны уверенно решили, что случилось действительно кровавое происшествие. Подсчитывая число жертв, они оценивали шансы каждой из них. Клиффу пришлось подождать, пока последний белый халат не скроется в приемном покое, и только тогда он смог привлечь к себе хоть какое-то внимание.

Но когда дамы, улыбаясь, повернулись к нему, они сразу же начали расспросы. Они хотели знать, где находится дом — тот, о котором он знал.

— Готова поспорить, в нем нет такого окна, выходящего на улицу, — вздохнула миссис Линк.

— К тому же, бьюсь об заклад, напротив него нет больницы, — покачала головой миссис Моран.

— Уверена, что он находится в тихом жилом районе в пригороде, — со слабой иронией произнесла миссис Кимберли. — Вероятно, захудалая лачуга?

Ее ясные старческие глаза пристально смотрели на Клиффа.

Тот не смог избавиться от мысли, что его пытаются подловить, и был рад, что нашел дом, который теперь мог описывать.

— Как мне кажется, — сказал он, — там имеется тихая уютная комната, которая идеально подойдет для игры в карты.

Это заявление не просветлило лица дам. Клифф начал фантазировать.

— Она выходит окнами на улицу, — добавил он и увидел, что эта фраза была воспринята уже лучше.

И тут же он упрекнул себя. Зачем он дурачится, ведя бессмысленную игру с пожилыми женщинами? Игру? Ага, снова игра, насколько же интересно следить, как его природная изобретательность выделывает всяческие штучки!

Тем временем, думая о чем-то другом, Клифф уточнил:

— Через дорогу от дома стоит церковь.

Лица Норн при этом известии наполнились обнадеживающей задумчивостью, которую нельзя было не заметить. Клифф на мгновение смутился.

— Раздавайте карты, — со вздохом произнесла миссис Моран.

Но у Клиффа был свой план.

— Насколько я понял, — сказал он, — милые дамы, вы не возражаете против шуточного пари время от времени. Учитывая то, как вы все время готовы спорить по любому поводу.

Он постарался придать своему голосу вызывающий оттенок.

— Все зависит от пари, — ответила миссис Кимберли, хитро взглянув на него.

— Тогда давайте сделаем следующее, — он придвинул к столу стул. — Я покупаю партию «канфилда». Как вы на это смотрите? Я плачу пятьдесят пять. Вы мне вернете по пять за каждую карту, которую я получу. Каждая из вас играет по очереди. Кто готов играть в «канфилд»?

Взяв у миссис Линк карты, он принялся тасовать их.

— Всей колодой, по карте за раз, — тут же ответила миссис Кимберли.

И Клифф, пошутив насчет того, кому из них снимать, раздал карты и сыграл три партии против всех трех женщин по очереди. Те охали и причитали и, похоже, получили огромное наслаждение от игры, в которой Клифф ухитрился проиграть все три партии.

Откинувшись на спинку стула, он произнес:

— Как говорится, не везет в карты, повезет в любви. Так, теперь давайте посчитаем. Я должен миссис Кимберли… Я остался с шестью картами, так? Да на пять — это будет тридцать. Значит, я должен вам двадцать пять. Миссис Линк играла не так удачно. Я должен вам двадцать, мэм. И, наконец, миссис Моран. На этот раз у меня едва не вышло. Вам выходит всего лишь десять долларов, мэм. Извините.

Все дамы хором запричитали. Нет-нет, не доллары! Они думали, что он имел в виду центы. О, нет-нет, мистер Сторм! Мы не можем позволить себе играть на доллары! Они были в полном смятении.

Клифф сказал:

— Поверьте, я вынес ценный урок. Как вы проучили простофилю, а? Так что давайте остановимся на компромиссе. Позвольте отплатить вам — поверьте, в полном размере — тем, что я приглашу вас в кино. На любой фильм, какой только вам угодно. И когда вам будет удобно. И помните, это я еще дешево отделаюсь.

Наконец дамы ответили, что если он действительно запомнит преподнесенный урок, они, так и быть, примут его предложение… ну… возможно, в субботу? Они обычно ходят на пятичасовой сеанс.

— Прекрасно, — промолвил Клифф, — и это еще включает в себя небольшой ужин. Я на этом настаиваю.

Поболтав еще немного о разнице между долларом и центом, он заставил каждую женщину принять по десятидолларовой банкноте.

После этого, выйдя из дома, Клифф позвонил агенту по торговле недвижимостью. Вероятные арендаторы, сообщил ему Клифф, могли бы осмотреть дом в субботу, где-нибудь в пять тридцать или без четверти шесть. Это возможно?

— В субботу, — простонал агент. — Этот парень работает в субботу, да? Как насчет воскресенья?

— Не думаю, — сурово произнес Клифф. — Они прилежно посещают церковь. Попробуйте устроить все в субботу вечером, хорошо? И тем временем подготовьте бумаги для оформления договора. Дело кажется мне верным. Так что эти люди обязательно увидят все достоинства дома, если только не присмотрят ничего получше до того, как свяжутся с вами…

— О, я с радостью покажу им дом в субботу, раз это единственное удобное для них время, — заверил его агент. — Вы мне уже говорили имя вашего… э-э… покупателя?

— Мистер Эдвард Рейнард, — ответил Клифф.

— Понимаю, — сказал агент. — А теперь, помнится, я называл вам цену…

— Учитывая, что речь идет о Рейнарде, можете накинуть пару тысяч, — мягко произнес Клифф. — Поделим их пополам.

В пятницу за завтраком произошло несколько мелких стычек.

Доктор Бьянчи, как обычно, ускользнул рано, а Клифф еще не спустился. Но когда Элси подошла к Лотону Арчеру, чтобы налить ему в стакан апельсинового сока, случилось так, что, оцепенев от восхищения, она пролила несколько капель на плечо актера. Арчер тут же резко отодвинул стул от стола, его голос неожиданно повысился на октаву:

— Миссис Пибоди, с сожалением вынужден сообщить вам, что я договорился с хозяином другого пансиона. Уведомляю вас, что через неделю я съезжаю отсюда.

— Хорошо, через неделю вы съезжаете отсюда, — омерзительным тоном повторила миссис Пибоди, и ее левый глаз гневно сверкнул.

Теперь, поскольку фраза была повторена дважды, ее смысл дошел и до Элси. Закинув назад крупную голову, она тихо завыла, словно собака на луну. Зрелище было отвратительным, жалостным, шокирующим и невыносимым.

Арчер просто встал и сбежал. Миссис Пибоди, поднявшись с места, вытолкала Элси из комнаты и отвела ее на кухню. Тут же появился покачивающийся мистер Пибоди и не нашел ничего лучшего, чем плюхнуться спьяну во главе стола за кофейник. Но появившаяся через несколько секунд миссис Пибоди отрывистой командой прогнала его на место. В течение всей этой суматохи Норны ели и пили среди напряженной тишины; потрясенная Шерри разинула рот от удивления.

Вернувшись и усевшись на свое место, миссис Пибоди сразу же обратилась к ней.

— Миссис Рейнард! — В ее голосе звучало бешенство, и Шерри подумала про себя: «Эй, а я-то что сделала?» — Не будет ли вам угодно заплатить мне сегодня за следующую неделю?

— Сегодня? — растерялась Шерри. — Но ведь неделя еще не прошла.

— Я это знаю, — холодно произнесла хозяйка. — Но если вы намереваетесь снимать комнату еще неделю, я хочу, чтобы вы заплатили сейчас. В противном случае не могу обещать, что сохраню ее за вами.

— Да, я собираюсь остаться еще на одну неделю. Так что это не имеет значения. — Шерри с трудом сглотнула. В последнее время она никуда не выходила без туго зажатого в руке кошелька, потому что там лежали деньги, вырученные за кольцо, и авиабилет. Тут же находился чек.

— Вы не возьмете часть чеком, — спросила Шерри, — выписанным на мое имя?

— Я предпочла бы наличные, — отрезала миссис Пибоди.

Шерри отсчитала две десятки и пять долларовых купюр и протянула их хозяйке, которая холодно поблагодарила ее.

— Полагаю, мне не нужна расписка, — сказала Шерри, тоже выведенная из себя. — Эти дамы будут моими свидетелями.

— Разумеется, я принесу вам расписку, — негодующе вскинулась миссис Пибоди. Вскочив с места, она бросилась на кухню.

— Что я такого сделала, что она так окрысилась на меня? — спросила Шерри у Норн.

Те не ответили. Неуклюже делая вид, что ничего не произошло, они молча продолжали потягивать кофе.

Что ж! Шерри нужно было позвонить, но, ясное дело, теперь она уже не станет пользоваться телефоном, висевшим на стене в прихожей.

Она направилась в больницу, занимаясь по пути подсчетами. После вчерашнего ужина у нее оставалось сорок восемь долларов девяносто пять центов. Плюс восемь пятьдесят (хотя еще требовалось обналичить чек). Но теперь, после этой умопомрачительной суммы в двадцать пять долларов! Баланс свелся к тридцати двум долларам сорока пяти центам.

Воспользовавшись телефоном-автоматом в больнице, Шерри позвонила мистеру Додду. К ее изумлению, он не только не был особенно рад звонку, но и не хотел, чтобы она вернулась на работу. Он что-то бормотал и мямлил, говорил уклончиво, но это дал понять ясно.

Не объяснив, однако, почему.

Повесив трубку, Шерри начала гадать, что случилось. Что происходит вокруг нее? (Теперь у нее осталось тридцать два доллара двадцать пять центов.)

Джонни в это время как раз должен был принимать утреннюю ванну, поэтому Шерри вышла на улицу и медленно направилась в сквер, примыкавший к территории больницы. Некоторое время она бродила по дорожкам. Письма в Нью-Йорк были отправлены авиапочтой в среду. В четверг, разумеется, они уже были доставлены. Так что, возможно, сегодня, в пятницу, будет ответ.

Почтальон приходил каждое утро строго в десять, поэтому в преддверии этого часа Шерри направилась прямо к дому.

Норны еще не заняли свои позиции. Шерри услышала, как в ее комнате работал пылесос. Дверь была открыта. Элси под неослабным вниманием матери проводила большую уборку на первом этаже. Должно быть, мать тоже находилась там.

Шерри пришлось устроиться в гостиной. Вскоре из обеденного зала шатающейся походкой вышел мистер Пибоди и поприветствовал ее запанибратской ухмылкой.

— Ну и ну! Совсем одна, да? Скажу, вам просто повезло, маленькая леди. Как насчет того, чтобы выпить маленький добрый стаканчик со стариком? — У него под мышкой была почти полная бутылка. — Смелее, — подбадривал он молодую женщину. — Там, откуда я ее взял, таких полно.

В его глазах Шерри видела печальное признание того, что день уже пропал, ускользнул из его рук… В то же время мистер Пибоди, казалось, был убежден, что даже в столь ранний час Шерри уже умирает от жажды.

Поблагодарив его, она отказалась как можно любезнее. Но мистер Пибоди настаивал. Поэтому Шерри в конце концов была вынуждена отступить за перегородку, куда хозяину, как мужчине, дорога была закрыта.

В этот момент в глубине коридора за перегородкой появилась миссис Кимберли. Мистер Пибоди начал всхлипывать. Лицо миссис Кимберли приняло надменное выражение. Шерри вошла к себе в комнату. Миссис Пибоди, держа в руках тряпку, вертикальными движениями вытирала абажур. Элси зачарованно водила взад-вперед пылесосом.

— О! — воскликнула хозяйка. — Пошли, Элси, миссис Рейнард нужна ее комната.

Ногой она выключила пылесос. Когда шум прекратился, Элси тупо оглянулась.

— Ну что вы, — сказала Шерри, — я посижу в уголке. Я просто пришла подождать почту.

— Понятно, — сказала хозяйка. — Но, в конце концов, вы ведь заплатили за возможность уединиться.

Она поспешно выскользнула из комнаты.

Шерри не могла понять стремление хозяйки продолжать вести себя грубо, особенно, если у нее на то не было никаких видимых причин. Шерри напрягла слух, стараясь услышать, всхлипывает ли в прихожей хозяин. Если он продолжал всхлипывать, говоря при этом, что «маленькая леди не стала пить с ним» или что-либо подобное, это могло в очередной раз продемонстрировать «злые чары» Шерри Рейнард. О, это уж точно! Шерри прислушивалась затаив дыхание и вдруг вздрогнула, когда миссис Линк, проходя мимо, заглянула в ее комнату.

Существовал неписаный закон (об этом Шерри уже было известно), согласно которому дамы не разговаривали в этом крыле. Оно было предназначено для уединения и отдыха от болтовни. Поэтому она промолчала, так же поступила и пожилая женщина. Но Шерри сразу стало ясно, что хозяин давно ушел, а она сама ведет себя так, точно в чем-то виновата.

Встряхнувшись и выйдя из оцепенения, Шерри заметила стоявшую в углу комнаты всеми забытую и покинутую Элси.

— Здесь все очень чисто и аккуратно, Элси, — улыбнулась Шерри. — Очень чисто и аккуратно.

Лицо девочки прояснилось, и Шерри подумала: «Бедняга! Если бы кто-нибудь проявлял к ней побольше внимания, я думаю…»

Но тут появилась хозяйка и приказала Элси уйти, словно та пришла сюда по просьбе Шерри, и этим миссис Пибоди было нанесено оскорбление.

Оставшись одна, Шерри задумалась. Она не могла избавиться от мысли, что вокруг нее происходит что-то странное. Создавалось такое впечатление, будто все люди отворачиваются от нее.

— У-уф! Кончай, крошка, — сказала она вслух.

Она хорошо знала, что такое нельзя чувствовать и признаваться, что чувствуешь. Паранойя? Мания преследования? Впредь ей нужно быть поосторожнее.

В десять часов Шерри вышла из комнаты. Норны уже обосновались у окна. Их лица, повернувшиеся к ней, были бесстрастны, но глаза, казалось, светились подозрением.

«Нет-нет, это не так», — успокоила себя Шерри. Она объяснила дамам, что ожидает почту. Ее уже доставили?

Да, доставили. Но для миссис Рейнард письма не было.

— Вы ожидаете что-то важное? — спросила миссис Кимберли, изогнув шею, опустив вниз тонкий подбородок и заставляя появиться под ним еще один.

— Да, ожидаю, — ответила Шерри.

Затем, будто слепо тыча в тучи, сгущавшиеся вокруг нее, она воскликнула:

— А вам что за дело?

И тут же пожалела об этом.

— Извините, миссис Кимберли, — совершенно другим тоном произнесла она. — Да, это очень важно для меня. Я жду письмо от подруги.

— Это хорошо, — отчужденно сказала миссис Моран.

— Да. Прошу прощения.

Выйдя из дома, Шерри пересекла улицу. Сколько раз она проделывала это за такой короткий промежуток времени! И сколько еще ей предстоит ходить тем же путем вперед-назад, внутрь-наружу, вверх-вниз? Сможет ли она вынести это? Не сломит ли это ее?

Шерри почувствовала, что соглашается с мистером Пибоди. Этот день был потерян. Пятница обещала стать печальной.

В субботу утром почты для миссис Рейнард не было. Прогулки в парке оказались грустным занятием. Возможно, требовался некоторый опыт для того, чтобы можно было спокойно наблюдать за жизнью других людей. Никто с Шерри не заговаривал. И она ни к кому не обращалась. Молодая женщина встретила знакомого, который не заметил ее. Сквер был небольшим. Шерри обнаружила, что обходит его целиком минут за десять. Кроме того, она выяснила, что прогулки на свежем воздухе усиливают чувство голода.

После обеда (иначе я стану невменяемой, сказала она себе) Шерри зашла в аптеку и купила жидкость для снятия лака, маникюрный набор и пузырек бледного лака, испытывая при этом то чувство виноватой радости, которое испытывают все женщины, покупая то, что не могут себе позволить, в чем нет абсолютной необходимости, но что просто хочется купить.

Вечером, когда, как обычно, Шерри почитала Джонни перед сном, съела скудный ужин и вернулась домой, она сначала не смогла понять, почему гостиная показалась ей такой пустой.

Затем молодая женщина сообразила, что в закутке у окна не было Норн. От этого весь дом казался пустынным. Сперва она подумала: «О, превосходно!» Но затем ей стало как-то не по себе.

«Сейчас-то что?» — подумала Шерри. Одно мгновение она даже готова была броситься на улицу, к спасительному оживлению приемной больницы. «Что со мной происходит? — подумала она. — Какая глупость! Чего мне бояться? Что может произойти? Ничего! Если я сама по глупости не допущу чего-нибудь».

Шерри заглянула в свою комнату, но тотчас же вышла оттуда и после некоторого размышления устроилась в кресле в гостиной, откуда ей были видны и прихожая, и дверь, ведущая в обеденный зал. Почему-то молодой женщине не хотелось, чтобы за ее спиной могло что-нибудь произойти. Шерри прислушалась. Где-то звучит музыка? Телевизор Элси? Что ж, значит, одна живая душа здесь все же есть.

Стоявший на верхней ступеньке лестницы Клифф Сторм не производил шума. Выглянув из-за вывески, висевшей перед окном на крыше над самым крыльцом, он видел, как Шерри вышла из больницы. Он слышал, как молодая женщина вошла в дом. Теперь она находилась внизу одна.

В доме больше не было никого, кроме дочери хозяев, сидевшей в комнате рядом с кухней. Арчер еще не вернулся со встречи с человеком из шоу-бизнеса, который, по словам Клиффа, мог предложить ему роль. Обрадованный актер отправился на встречу.

Этот последний час Клифф провел, размышляя о своих выдающихся успехах. Хорошо. Он удалил всех, выпроводил из дома, как и намеревался. Для этого ему пришлось прибегнуть к различным приемам, наплести много лжи. Действительно, сделать это было очень трудно.

Но, в конце концов, чего же ему удалось добиться?

Клиффу потребовалось только семь минут на то, чтобы среди белого дня (у него не хватило терпения дождаться наступления темноты) проникнуть в комнату Шерри, вытащить гвозди из двери, выходившей во двор, вставить в дыры одни шляпки с короткими обрубками, проверить, как открывается дверь (без особого шума), и, заперев ее, вынуть ключ из замка и положить к себе в карман. А после этого осмотреть все принадлежавшие Шерри вещи.

Открыв чемодан, стоявший в шкафу, Клифф увидел, что он был наполнен детской одеждой. В немногочисленных висевших на вешалке предметах одежды не было потайных карманов. Ящики комода не содержали никаких тайн, кроме обыкновенных женских. Другой чемодан, стоявший в углу, оказался пустым.

И чего он всем этим добился? Острых ощущений, мрачно подумал Клифф. И правда, он все это время находился в постоянном возбуждении, с учащенным пульсом, пересохшим горлом, спертым дыханьем, испытывая сладостный ужас начинающего вора, постоянно прислушиваясь, не идет ли доктор Бьянчи, который в его представлении становился все более растущей угрозой. Точно Джо стал бы обращать внимание на еле слышный скрежет вытаскиваемого гвоздя! Однако появления и исчезновения врача были непредсказуемы, и он был единственным человеком, местонахождение которого Клифф не мог предугадать или изменить.

Но в течение долгих семи минут Джо так и не вернулся в свою комнату. Поэтому Клифф выполнил все, что собирался, спокойно и быстро. С этого момента он задавался вопросом, приличествуют ли подобные выкрутасы взрослому мужчине, будущему управляющему компанией.

Итак, теперь Клифф мог незамеченным входить к Шерри в комнату, а она могла (теоретически) тоже тайно уходить и возвращаться, хотя, разумеется, не догадывалась об этом. Однако проделанная работа, похоже, не соответствовала достигнутой цели.

Ну что ж, надо попробовать выудить из данного положения что-то еще. Как можно использовать пребывание Шерри внизу — в одиночестве?

Услышав звук поворачивавшегося в замке входной двери ключа, Клифф отпрянул назад. Домой вернулся Лотон Арчер.

Клифф услышал приветственное восклицание Шерри.

— О, добрый вечер, миссис Рейнард. — Актер запнулся. — А где же все?

— Я тоже хотела бы знать, — ответила Шерри.

Клифф сообразил, что Арчер направился в гостиную, и на цыпочках спустился вниз по лестнице.

Он услышал, как Шерри сказала:

— Вы действительно переезжаете, мистер Арчер?

— О да, о да. Это не терпит отлагательств.

— Вы уже подыскали другое место, не так ли?

— Пока ничего определенного, — сказал Арчер. — Я рассматриваю возможность возвращения в Нью-Йорк.

— А я точно возвращаюсь туда, — тепло ответила она. — Как только смогу уехать.

— Правда? — Арчер, судя по всему, уселся, собираясь поболтать. — Не могу сказать, что осуждаю вас. Нельзя позволять себе опускать руки, правда?

— Разумеется, нет, — сказала Шерри. («Что произошло с ее голосом? — подумал Клифф. — Этот тип — сущий осел. Не может же она принимать его всерьез?»)

— Я готовился к классике, понимаете, — бубнил Арчер. — А здесь это не в почете.

— Да? — удивилась Шерри. — Ведь это такой большой город. Я думала, здесь самые разные театры.

— Да, кажется, есть несколько небольших театров, которые действительно пытаются ставить серьезные классические драмы, но, видите ли, все они — полная дешевка. А этот человек, — Арчер произнес это слово так, точно оно было грязным ругательством, — предложил мне только что роль… Можете себе представить, какую? Эпизод в телевизионной серии. Я должен был воплотить надоевший старый стереотип — шулера с парохода, плавающего по Миссисипи.

Клифф подумал: «Вполне нормальный образ. Просто вылитый прожженный жулик».

— Вы не согласились на нее? — участливо спросила Шерри.

— О, нет, нет, нет! — на британский манер повторил Арчер. — Хотя, смею заверить, деньги были неплохие. Возможно, я вжился бы в образ шулера с парохода, плавающего по Миссисипи, но в нашем городе такая роль требуется не часто. Мистер Сторм был очень любезен, направив меня туда, но, боюсь, он не до конца осознает…

Арчер вздохнул и только теперь подумал о Шерри.

— Я слышал, мэм, вы тоже выступали на сцене. В Нью-Йорке, да?

— Нет-нет, — пробормотала она.

— Но ведь кто-то… мистер Сторм, так? Кажется, именно он упоминал шоу-бизнес.

— Да, я пыталась, — сказала Шерри. — Но я только попробовала.

— Полагаю, не следует отчаиваться при виде духовных ценностей сегодняшнего дня, но все-таки это трудно, правда?

— Ну, в моем случае, — весело сказала Шерри, — дело было просто в том, что я оказалась слишком бестолковой.

— Да нет, что вы. — Но в голосе Арчера прозвучало сомнение.

— Послушайте, я только хотела танцевать в варьете ночного клуба. Но… На первой же репетиции обнаружила, что делала «зиг» тогда, когда от меня ожидали «заг», — все время!

Шерри рассмеялась.

Подслушивавший на лестнице Клифф отметил про себя, что до сих нор не слышал ее смеха.

— Вот такие дела! Некоторые упражнения — хуже, чем в армии.

— Возможно, я неправильно понял, — скорбным голосом заметил Арчер. — У меня сложилось впечатление, что вы были драматической актрисой.

— О Господи, — снова рассмеялась Шерри, — только не я. Даже если бы я обладала способностями, не думаю, что вынесла бы подобную жизнь.

— Могу я спросить, — произнес Арчер со зловещей учтивостью, грозящей перейти в оскорбление, — что вы имели в виду под «подобной жизнью»?

— Ну, я хотела сказать, что она очень тяжелая, не так ли? Постоянные репетиции. Постановка голоса, движений, вживание в образ. Приходится работать как собака. Хотя, — продолжала она, — я никогда не понимала, почему люди так говорят. Никогда не видела собаку, которая выполняла бы хоть какую-нибудь работу.

Шерри снова засмеялась.

Тут Клифф услышал странный звук. Это трагик попробовал вторить ей. Клифф распознал опыты с тембром, различными тональностями. Сперва это поразило его, затем показалось смешным, и он перевесился через перила.

Откуда-то снизу понеслось мурлыканье, затем шум невидимой суматохи, после чего появился Арчер, стремглав несущийся к лестнице. Следом за ним неуклюже ковыляла Элси Пибоди, обычно двигавшаяся не спеша.

Актер прыжками взбежал наверх, наскочил на Клиффа, помчался дальше, даже не задержавшись для извинения, и скрылся на втором этаже.

Подавив потребность расхохотаться, Клифф спустился вниз.

Там у опоры лестницы переминалась Элси. Девочка была послушной. Подниматься наверх ей было запрещено. Но она продолжала напевать о своем возлюбленном.

Клифф обратился к ней:

— Пойдем, Элси. Пойдем в другую комнату.

Девочка хоть и не сразу, но все же восприняла смысл сказанного, заморгала и послушно направилась в гостиную. (Творение его рук.)

Шерри сидела на краешке розовой кушетки.

— Привет, — сказала она, уже не смеясь.

Совершенно успокоившийся Клифф за спиной слабоумной девочки покачал головой.

— Не беспокойся ни о чем, Элси, — произнес он. — Шерри хочет поговорить с тобой, правда, Шерри?

— Ну разумеется, — тут же ответила Шерри. Она протянула к девочке руки, словно встречая неуверенно ковыляющего малыша. — Иди сюда, садись, расскажи мне… Где твоя мама? Где папа?

Элси, покачивая чересчур большими бедрами, подошла к Шерри.

— Они ушли, — тихо произнес Клифф, оставаясь стоять перец зеркалом. — Черт возьми, я обещал присматривать за ней. Моя вина. Я думал, она смотрит телевизор.

Но Шерри смотрела на подергивающиеся ресницы Элси. Внезапно она ощутила раздвоенное сознание девочки. Та, видимо, слышала голос Арчера. Ее слух, судя по всему, был очень острым. Но в цепи между чувствительными рецепторами и воспринимающим раздражения мозгом существовал какой-то дефект. Хотя, возможно, лишь восприятие мозгом было замедленным? Может быть, бедняжка знала больше, чем это казалось со стороны, понимала больше, чем могла выразить? Не было ли в ее сознании обостренного животного восприятия мира, скрытого, расстроенного, спутанного, неработоспособного и все же существующего, придавленного тяжелым грузом? Какая утонченная пытка, подумала она. Подобная тому, что испытывает Вард? О, несчастный! О, бедолага!

— Ты хочешь еще посмотреть телевизор, Элси? — ласково спросила Шерри. — Или ты предпочитаешь немного поговорить со мной? Давай поговорим.

Шерри похлопала по кушетке, предлагая девочке сесть рядом.

— Что ты сегодня видела по телевизору?

У Элси, как и однажды до этого, слегка оживилось лицо. Девочка склонила голову; ее уши, казалось, зашевелились, прислушиваясь к какому-то неясному аккорду. Она присела рядом с Шерри.

— Ой, я пела, — сказала Элси. — Я пела.

Она задвигала руками, подражая жестам эстрадной певицы.

— Ух ты! — воскликнула Шерри, опуская голову и смеясь. — Эй! — Схватив девочку за руку, она задержала ее. Элси решила, что это игра. Ее крепкая рука напряглась.

Шерри подумала: «Чувство осязания тоже развито?»

— Как звали ту женщину, которая пела? — спросила она.

Но после того, как Шерри повторила вопрос, выяснилось, что Элси не запомнила имен. Девочка вновь опустилась на вышитое покрывало.

— Я пела, — протянула она и принялась раскачивать руку Шерри.

Молодая женщина внимательно прислушалась, стараясь определить, обладала ли девочка хорошим слухом.

— Тебе нравится петь?

— Я пела, — повторила Элси.

Клифф Сторм зачарованно смотрел на них и был настолько поглощен этим, что вздрогнул от неожиданности, когда за его спиной открылась входная дверь, и появились Норны: двигавшаяся крупной рысью миссис Кимберли, тяжело ступавшая миссис Линк и трусившая быстрой мелкой поступью миссис Моран. Их старческие глаза сразу же вспыхнули, словно дамы (ага!) застали Клиффа за чем-то непристойным.

— Милые дамы, что-то вы рановато, — вежливо заметил он.

— Мы ушли со второй серии. — Миссис Кимберли по-беличьи втянула щеки; ее ясные глаза блеснули надеждой.

— Извините меня, — сказал Клифф.

Он почему-то ощутил смутное беспокойство. Быстро подойдя к Элси, он взял ее за руку и потянул вверх.

— А теперь будь хорошей девочкой, — обратился к ней Клифф. — Будь хорошей девочкой, Элси. Хватит, тебе пора вернуться на свою половину. Вот так, хорошо. Скоро вернется твоя мама. Вернется твоя мама.

Девочка послушно подчинилась властному голосу. Молодой человек повел ее из гостиной через обеденный зал. Он услышал, как Шерри сказала:

— Бедняжка! Неужели она никогда никуда не выходит, не видит ничего интересного и не имеет никаких удовольствий?

Ответа Норн он не услышал.

Они и не отвечали. Шерри, почему-то чувствуя себя неловко, непрерывно теребила юбку. Кто-то создал в доме необъяснимо странную атмосферу.

Норны привычно заняли места за столом. Не переставая щебетать, они сняли шали.

— Определенно, без вас здесь одиноко, — сказала Шерри.

Они как-то странно посмотрели на нее.

— Вы хорошо провели время? — не отступала молодая женщина.

— Мы смотрели фильм, — промолвила миссис Моран.

— Очень увлекательный, — вздохнула миссис Линк.

— Местами, — добавила миссис Кимберли.

После этого они продолжали совами пялиться на Шерри.

Неуверенно поднявшись, молодая женщина сказала, что должна пойти заняться маникюром, и пожелала им спокойной ночи.

Она не поняла, чего они от нее ждали. Какого-то развлечения?

В этот момент вернулись Пибоди. Мистер Пибоди, по-морскому, вразвалочку, прошел прямо в обеденный зал. Проходя мимо Шерри, он бросил на нее мрачный взгляд. Миссис Пибоди казалась очень возбужденной.

— О! Чудесно! — восклицала она. — Да, замечательно! Добрый вечер.

Ее косящий взгляд не остановился ни на ком, и она удалилась.

Шерри ушла к себе в комнату и разложила свои приобретения; удалив старый лак, она остригла и обработала пилкой ногти. Однако, когда дело дошло до нанесения нового лака, выяснилось, что у нее слишком сильно тряслись руки.

Застигнутый на кухне Клифф был вынужден выслушивать полные энтузиазма разглагольствования миссис Пибоди о Доме (теперь он удостоился заглавной буквы Д). Он высказал радость по поводу того, что Дом понравился, и пообещал как можно скорее переговорить с мистером Эдвардом Рейнардом. Различные подходы к этому вопросу: миссис Пибоди горела желанием обсуждать Дом, так как он олицетворял ее финансовое будущее, Клифф же не желал больше говорить о нем, так как был удовлетворен текущим положением дел, — начали вступать в противоречие друг с другом.

Поэтому Клифф перевел разговор на Элси, сказав, что на некоторое время отлучался наверх, но внизу оставалась миссис Рейнард, так что за девочкой присматривали. Хозяйка, бросив мимолетный взгляд на торчавший над спинкой стула затылок дочери, снова забормотала о том, что ей не терпится определиться в отношении дома. Она еще несколько раз поблагодарила мистера Сторма, ей вторил готовившийся провести несколько трезвых часов мистер Пибоди.

Когда Клифф наконец вырвался от хозяев, он обнаружил, что Норны, несомненно, дожидались его. Они хором выразили признательность за приятный вечер и остались сидеть, укутанные шалями, сжимая морщинистыми лапками ящериц сумочки, и в трех парах глаз светилось любопытство.

Клифф опустился на стул и тихо произнес:

— Наша Элси, похоже, очень привязалась к миссис Рейнард, как я понял. Полагаю, ничего плохого в этом нет.

Он посмотрел на Норн. Те никак не отреагировали. Склонив голову набок, Клифф пытался проникнуть в смысл их молчания.

— Ну, как дом? — наконец спросила миссис Моран.

— А… О, вполне подходящий.

— Они его берут? — осведомилась миссис Линк.

— Думаю, да, — мягко пробормотал он.

Миссис Кимберли опять обменялась с подругами взглядом.

— Ну, ладно, девочки.

Она поднялась.

Только когда они исчезли, Клифф смутно почувствовал, что новости о доме много значили для них. Он прислушался в надежде услышать голоса из-за перегородки с женской половины, но ничего не услышал.

Клифф покинул дом через парадную дверь. Проклятие и еще раз проклятие. Он усомнился в своей власти. Вполне возможно, что Норны догадались о том, что ими манипулировали, и более того, что то же самое проделали с обоими Пибоди. И если они обсуждали это, не могла ли услышать их разговор Шерри Рейнард?

Ладно, что с того? Предположим, она узнает о его махинациях. Клифф убедил себя, что это, скорее всего, никак не скажется на результатах его действий. Так почему же ему так не по себе?

Вначале он собирался направиться к Соне, но почувствовал, что настроение не то, и отправился в бар. Проклятие и еще раз проклятие. Он сидел за доской (говоря языком шахмат) и двигал фигуры, но те не оставались на своих местах. Некоторые делали самостоятельные ходы, совершенно непредсказуемые.

Как узнать, что происходило на женской половине, доступ на которую для Клиффа был закрыт?

Там же ничего не происходило. Дамы молча разошлись по своим комнатам. Как и Шерри Рейнард.

В воскресенье утром, пока Эмили была в церкви, пришел врач. Через некоторое время он, спустившись в кабинет к Эдварду Рейнарду, долго беседовал с ним. После этого разговора отец, казалось, обратился в камень. Затем он позвонил домой Мерчисону, задал несколько вопросов и получил на них откровенные ответы.

Поговорив с адвокатом, Эдвард Рейнард позвонил в пансион миссис Пибоди и попросил позвать Клиффорда Сторма.

— Я хочу знать, что именно тебе удалось раскопать — если ты вообще что-либо узнал, — резко начал он.

— Хорошо, — поспешно ответил Клифф. — Завтра утром я зайду к вам в кабинет.

— Я хочу знать сейчас.

— Будет довольно неосмотрительно говорить об этом по телефону, — сказал Клифф. — Кстати, надеюсь, вы подготовите кое-какие бумаги, которые я должен буду просмотреть?

— Утром, — проворчал Рейнард, — и точно.

Они условились о часе. Клифф расстроился и почувствовал себя подавленным. Он не любил, когда его подгоняли.

Рейнард сказал жене, как только она вернулась из церкви, что Вард, похоже, будет болеть дольше, чем они предполагали.

Эмили взглянула на него округлившимися от ужаса глазами.

— Ну, не надо, — нетерпеливо пробормотал Эдвард Рейнард. — Ради всего святого, не плачь. Тебе прекрасно известно, что у него самые лучшие врачи, они делают все необходимое. Слезы не помогут. Потерпи.

У Эмили дрогнули уголки рта.

— С ним все будет в порядке, — воскликнула она. — Я знаю это!

— Кстати, — сказал ей муж, — не хочешь ли отправиться к Тэндисам поиграть в карты? Они намекали, что в воскресенье после обеда у них будет игра.

Теперь Эмили поняла, что болезнь действительно была очень серьезной. Более серьезной, чем ей об этом говорили.

Но она бодро ответила:

— О, это будет замечательно! Я позвоню Джеральдине.

Так было проще. Рейнарду не нужно было выслушивать стенания Эмили. А Эмили не нужно было плакать. Таким образом, делая вид, что мать ничего не знает, они избавляли друг друга от расстройств.

— Ты доволен? — спросил Эдвард Рейнард. Оторвавшись от бумаг, Клифф взглянул на коротышку тирана, восседавшего на троне за письменным столом в своем кабинете. Договор, попавший в руки Клиффа, действительно передал бы ему «Сторм энд Сэведж». Молодой человек прочитал его с полной сосредоточенностью, отыскивая ловушки и недомолвки. Один параграф вызвал замечания с его стороны.

Рейнард сказал:

— Отметь карандашом то, что ты хочешь исправить.

Наконец Клифф положил бумаги на стоявший между ними стол.

— Ну? — спросил бизнесмен.

— У меня есть пара вопросов, — мягко произнес Клифф, хотя договор взволновал его и он теперь снова пытался придумать какой-либо путь к победе.

— Я вынужден спросить у вас о состоянии здоровья Варда, — продолжал он. — Вам известно, что он принимает наркотики? Вам известна сила его пристрастия к ним? И вы представляете себе, в какой мере они на него действуют?

Серое лицо Рейнарда стало еще серее.

— Мне известно все, — резко произнес он. — У него постоянно бывают приступы, когда он теряет контроль над собой, и у него, судя по всему, начинаются галлюцинации. Врач сказал мне, что некоторые люди особенно чувствительны к каким-то определенным препаратам, и Вард, видимо, один из них.

— Я с сожалением слышу… э-э… подтверждение всего этого, — пробормотал Клифф.

— Кто сказал тебе?

— Шерри подозревает, что наркотики оказали необратимое действие.

— Подозревает, да? — вспыхнул Рейнард. — Она чертовски права! Надеюсь, она гордится тем, что…

Сделав над собой усилие, он склонился вперед и произнес совершенно другим голосом:

— Ты понимаешь, что все это значит для меня? Помимо того факта, что моего единственного сына довели до этого, я больше не смогу иметь внуков. Никогда! Остается один этот мальчонка. Только он один. И теперь скажи мне, как мне отобрать его у этой женщины?

— Я не знаю, — тихо произнес Клифф. — Может оказаться, что это вообще невозможно, если только… Какое лечение предлагает для Варда врач? Если вы собираетесь оставить сына здесь, дома, сомневаюсь, что… Похоже, в этом случае будет существовать реальная угроза физического насилия над ребенком. Шерри заявит об этом в суде.

Эдвард Рейнард стиснул лоб рукой.

— Хорошо, — сказал он, — я смирюсь с этим. Я готов отдать Варда в специальную лечебницу — ради Джона. Если нам придется пойти на это, мы это сделаем.

Клифф подумал: «Отлично, это уже лучше!» — и тут же услышал, как у него вырвалось:

— Почему бы вам не взять их обоих?

— Обоих?

— Шерри и ребенка?

— Потому что это оставит ее свободной! — огрызнулся Рейнард. — Что ты вообще имеешь в виду?

— Это я просто так, размышлял вслух, — пожал плечами Клифф, гадая, почему и зачем он решился сказать такое.

Но Рейнард уже расправил худые плечи.

— Ты насладился вчерашним ужином? — ядовитым голосом спросил он.

У Клиффа глаза вылезли из орбит.

— Понятно. Вы наняли еще кого-то на это дело. Что ж… — Он сделал движение, словно собираясь встать и уйти.

— Минутку. Естественно, у меня есть человек, присматривающий за Шерри. Я должен быть уверен, что она не сбежит. Я говорил об этом.

— Нет, сэр, не говорили, — заявил Клифф. — У меня сложилось представление, что это мое дело. Ну и как, ваш другой сотрудник сумел обнаружить что-либо… полезное?

У Рейнарда напряглась челюсть.

Клифф рассмеялся.

— Или же он сказал вам, что эта женщина чиста, как свежевыпавший снег, и обладает силой десятерых и что вам остается только молиться?

Рейнард был на грани нервного срыва.

— Значит, она и до тебя добралась! — заорал он. — Я так и знал! Не знаю, какую награду тебе обещали, но, надеюсь, ты заслужишь ее.

Он потянулся за договором.

— Мне следовало бы знать наперед, что ты не сможешь противостоять этой женщине.

— Эй! — встревоженно воскликнул Клифф. Вскочив с места, он перевесился через стол.

Руки Рейнарда, готовые разорвать бумаги, замерли в воздухе.

— Разве я сказал, что не могу или не хочу выполнить для вас эту работу? — строго спросил Клифф.

Он быстро размышлял. «Так! Так! Теперь он знает (а возможно, он знал все это время), что обвинения против Шерри должны быть подстроены. А для этого лучше меня ему никого не найти. Он не посмеет нанять для этого другого человека. Не посмеет даже намекнуть об этом. Ведь, кто знает, частный сыщик может оказаться честным человеком. А мне Рейнард доверяет грязное дело. Он нанимает меня (предлагая сладкий пряник) сфабриковать против Шерри обвинение. Но сам-то он понимает, что делает?»

— Ты сможешь провернуть для меня это дело? — сердито спросил Рейнард.

— О, полагаю, да, — протянул Клифф, ожидая, что хоть теперь-то тот признается, в чем именно это дело состоит.

Но Рейнард, просияв, спросил:

— Значит, ты кое-что нащупал?

— Возможно. — Клифф не терял бдительности.

Рейнард, разгладив лежавшие на столе бумаги, протянул руку к ручке.

— Вот что я сейчас сделаю, — сказал он. — Ты гарантируешь мне, что достанешь факты… которые с большой вероятностью способны… доказать любому порядочному человеку, что ребенка нужно забрать от этой женщины? Обещай мне это, и я прямо сейчас подпишу договор.

— Подписывайте, — поспешно сказал Клифф.

Рейнард подписал все пять экземпляров и даже завизировал изменения. Затем, закрыв ручку колпачком, он завертел ее в чистых бледных руках.

— Итак, нами достигнут очередной этап, — отвратительным голосом произнес он. — Если ты не выполнишь своего обещания, можешь заранее поверить, что я разнесу «Сторм энд Сэведж» в щепки и развею их по ветру. А этим ветром будет широкое расследование одной твоей затеи, которую ты предпринял несколько лет назад для того, чтобы добыть деньги. У меня есть копии трех фильмов, которые ты снял для грязных людишек, и доказательства того, что ты — то самое юное дарование, которое поставило и продюсировало их.

— Как бы то ни было, — отозвался Клифф, — но я почему-то не удивлен.

Выпрямившись на стуле, он потер рукой подбородок. Взяв другой рукой верхний экземпляр договора, он скатал его в трубочку и зажал в руке, словно скипетр. Клифф ощутил даже какой-то прилив снисходительной жалости к человеку, который полагал, что так просто развеять кого-либо по ветру. О, Рейнард может стать помехой, если не перестанет копаться в прошлом. Но дайте Клиффу, став во главе «Сторм энд Сэведж», получить деньги и положение — в настоящем времени, и тогда, вне всякого сомнения, ему незачем будет тревожиться по поводу старика. Тот, похоже, не сознает, до чего легко воспринимаются подобные вещи в наши дни.

Однако следует оставить его в заблуждении, что он обладает могучим оружием. И воспользоваться этим, чтобы добиться сейчас какой-то определенности.

— Я прошу вас, — холодно произнес Клифф, — связаться с руководством Шерманской подготовительной школы для умственно отсталых подростков. Я хочу, чтобы руководство встретилось с миссис Пибоди и обсудило возможность приема ее дочери Элси за минимальную плату. Это все идет в накладные расходы.

Рейнард ответил:

— Никаких проблем. Хорошо.

— Я хочу, чтобы встреча была назначена на среду вечером. Сообщите дирекции мою фамилию. Как только я все выясню, я договорюсь с ними подробнее.

— Хорошо.

Клифф все еще сомневался, полностью ли сознает Рейнард, что он сейчас делает. Он пояснил:

— Понимаете, мало что может произойти, пока хозяйка дома.

— Но если ее не будет дома, что-нибудь произойдет? — резко спросил Рейнард.

— У меня есть основания верить в это, — ласково проворковал Клифф;

— Времени не так уж много, не правда ли? До среды?

— Если вы хотите, чтобы работа была выполнена, — нагло заявил Клифф, — вам придется позволить мне решать, что и когда следует делать.

— Хорошо, — сказал Рейнард и замолчал. Больше он не собирался ни в чем признаваться.

— Не желаете ли узнать подробности? — соблазнительным тоном предложил Клифф.

— Нет-нет, — ответил Рейнард, выдавая себя с головой.

И Клифф, засунув свернутый трубочкой договор во внутренний карман, похлопал себя по пиджаку. Ощущая приятное могущество, он поднялся и добавил:

— Кстати, отзовите вашего человека или людей, хорошо? В них нет необходимости, они могут только помешать. Я не хочу, чтобы они болтались поблизости.

— Хорошо, — сказал Рейнард. Его глаза холодно сверкнули.

Когда во вторник утром Клифф Сторм спустился к завтраку, между ним и Шерри Рейнард электрической искрой мелькнула неприязнь. Но молодой человек, спокойно поздоровавшись со всеми присутствовавшими, объявил, что Лотон Арчер, похоже, складывает пожитки.

Лишь когда Шерри встала, собираясь выйти из-за стола, он обратился прямо к ней.

— Вы так и не узнали, что же наговорили про вас вашим друзьям на Восточном побережье? — спросил он, отводя глаза.

— Нет, — ответила молодая женщина, глядя ему прямо в лицо. — Не беспокойтесь об этом, — слишком мягко добавила она. — Это не имеет значения.

(«Для меня это имеет значение, — подумал Клифф, — потому что я собираюсь воспользоваться твоей третьей подругой, крошка Шерри, той, которой, как мне известно, ты так и не позвонила».) Он проследил, как она вышла.

Шерри подумала: «Откуда он знает, что у меня есть друзья на Востоке? Ах да, он слышал, как я делала заказ на переговоры. Но это случилось уже после того, как им что-то сообщили».

«Возможно, он и не делал ничего, — печально заключила она. — Как он мог сделать такое? Возможно, я схожу с ума!»

Утро среды в пансионе миссис Пибоди ничем не отличалось от других дней до тех пор, пока Шерри, одетая к завтраку, не вышла из своей комнаты и не обнаружила Джо Бьянчи, слонявшегося по прихожей, тихо посвистывавшего и разглядывавшего себя в зеркале. Остановившись, молодая женщина взглядом выразила свой вопрос.

— Нет, — сказал Джо. — Ничего. Не был. Не лечился. Туфта.

Он пристально и с уважением посмотрел ей прямо в глаза.

Но Шерри, зажмурившись, стояла неподвижно. Ее руки сами собой сжались, и она старалась разжать их. Ну вот! Теперь ты все знаешь. Но не сходи с ума! Просто сохраняй спокойствие. Не бери это в голову. Пропусти мимо. Держись своей дороги. Не позволяй ему столкнуть тебя с нее, даже не позволяй вывести тебя из равновесия!

Обретя самообладание, молодая женщина открыла глаза, намереваясь улыбнуться и поблагодарить Джо, но он уже ушел.

В обеденном зале она подумала о том, как хорошо, что Клиффа нет за столом, и принялась за завтрак. Но затем почувствовала, что невольно старается задержаться за столом больше необходимого, надеясь на появление Клиффа Сторма. Она была просто взбешена тем, что он совал свой нос в ее дела, обманывал ее, что он… он… Один уничтожающий взгляд — лишь один! — принес бы ей великую радость!

Но Клифф так и не появился, и Шерри в конце концов встала из-за стола.

Норны, естественно, разочарованные не меньше нее, завращали глазами, обмениваясь друг с другом ВЗГЛЯДАМИ.

По мере того как Шерри шла, ей, казалось, становилось все легче. Она видела, как Клифф проехал мимо. «Значит, он зол на меня? — подумала она. — Очень плохо».

Однако благослови, Господи, Джесси Холмс, о, благослови, Господи, добрую старушку миссис Холмс из родного города! «Она-то не настроена против меня, — подумала Шерри. — Она-то действительно родной человек после того, как сорок лет прожила по соседству с мамой и папой. Так что теперь у меня все замечательно!»

В кошельке у Шерри лежало двадцать долларов пять центов. Но теперь ее уже не беспокоила ничтожность этой суммы. Она решила, что денег полно. Достаточно!

Незнакомый женский голос по телефону показался молодым и приятным. Помнит ли миссис Рейнард Джесси Холмс? Это говорит ее, так скажем, племянница. Кароли. Она попросила Кароли позвонить миссис Рейнард. Не может ли миссис Рейнард встретить самолет? Миссис Холмс озабочена тем, чтобы как можно скорее увидеться с миссис Рейнард. Она сказала, что очень обеспокоена и хочет сразу же связаться с ней. Миссис Холмс позвонила Кароли перед самым отправлением самолета. Эта поездка оказалась совершенно неожиданной. Муж Кароли тоже поедет встречать ее. Он справился о времени и подъедет в аэропорт прямо с работы. Возможно, миссис Рейнард потом заедет к ним? Кароли будет так рада познакомиться с ней.

Шерри уже было хорошо. Пройдя еще один перекресток, она танцующей походкой зашла в аптеку. Действительно, чтобы ехать на нескольких автобусах, времени маловато. Так что долой бережливость. Шерри позвонила и заказала такси.

Она размышляла, серьезно и в то же время весело, о доме. Почему бы ей не уехать вместе с Джонни в родной город, а вовсе не в грязный старый мегаполис? Там она найдет работу. Джесси Холмс поможет ей. Возможно, Шерри даже сможет закончить колледж. Перед ней открывались новые просторы. Она ощутила прилив радости и возбуждения. Дорога в аэропорт, казалось, не заняла и минуты.

В десять вечера Клифф Сторм сидел на диване в гостиной, уткнувшись в книгу, но давая Норнам понять, что он не прочел ни строчки. Напряженный и сосредоточенный, он не переворачивал страниц; внутренне он торжествовал. Импровизация прошла блестяще!

Видит Бог, ему пришлось потрудиться, но он со всем справился. И теперь в комнате Элси тикала надежная маленькая бомба. Теперь Клиффу оставалось лишь дождаться возвращения Шерри. И уж тогда он решит, взорвать бомбу сейчас или же подождать до утра.

Клифф прокручивал в уме свой замысел. Все игроки заняли предписанные им места. На скамейке запасных сидела Соня, готовая предоставить ему алиби на любой промежуток времени.

Мистер Пибоди, прохрапевший весь вечер в кресле-качалке, по пробуждении испытает чувство вины и стыда. Ему даже в голову не придет, что режиссер устроил так, что на этот раз хмельное забытье было глубже, чем обычно. Клифф самодовольно подумал, что если бы он сам пристрастился к наркотикам, с ним произошло бы то же самое. Надо давать их другим!

Миссис Пибоди тоже заняла положенную ей позицию. С самыми радужными надеждами она вернулась домой минут пятнадцать назад. Такой очаровательный мужчина провел ее по школе! Там просто творят чудеса! Элси надо будет привезти на собеседование. Если ее примут, плата за обучение, похоже, будет вовсе не такой уж большой. Мужчина с почтением отзывался об Эдварде Рейнарде.

Клифф проводил хозяйку до столовой и задержался там, еще немного поболтав.

Норнам, разумеется, он пообещал, что сам все расскажет матери. Они настаивали на этом, напоминая Клиффу, что он матерью никогда не был, а они были, поэтому он согласился, признав, что это его обязанность. Милые дамы и так поволновались, они сделали все, что было возможно, и так далее. Они решили, что Клифф все расскажет матери, но он не сказал и не собирался этого делать. Пока. Он предпочитал держать в своих руках контроль за временем.

Миссис Пибоди заявила, что, если завтра все относительно Дома решится наверняка, они с мужем окажутся на вершине счастья — благодаря мистеру Сторму и, конечно же, мистеру Эдварду Рейнарду.

Клифф, купаясь в благосклонности хозяйки, все же считал необходимым регулировать ее восторженность. Он не хотел, чтобы миссис Пибоди, случайно или сознательно, вмешивалась в его дела, поэтому он решил охладить ее пыл. Приглушенным печальным голосом он заметил, что, как он опасается, мистер Пибоди весь вечер провел в бессознательном состоянии. Разумеется, Клифф его понимал и надеялся, что она тоже поймет. Это все вызвано одной лишь тревогой за будущее. Клифф уверен, что теперь, когда дела пошли в гору, хозяин воспрянет духом и не свернет больше с прямой дороги.

Он сказал, что Элси спокойно сидела в своей комнате — как того и хотела миссис Пибоди. Затем, возможно чересчур воодушевленно, он добавил, что школа может стать великолепным разрешением всех проблем, связанных с девочкой. Он надеется, что все получится — и в самом скором времени. Что же касается Дома, — надо думать, мистер Пибоди утром придет в себя. Хотя, разумеется, все зависит от нее.

К этому моменту миссис Пибоди уже сильно разнервничалась. Поэтому Клифф сказал ей, что она выглядит неважно. В конце концов, она столько всего взвалила на свои хрупкие плечи. Почему бы ей просто не оставить мужа там, где он находится, в кресле? Он не заметит разницы. Элси уже в постели. Так что у миссис Пибоди нет причин, мешавших ей пойти отдохнуть, чтобы завтра утром она со свежими силами смогла наконец отправиться к живительному источнику добра, мистеру Эдварду Рейнарду, будучи в прекрасной форме. Должна же она хоть когда-нибудь подумать о себе. И Клифф заверил хозяйку, что это на самом деле будет совершенно не эгоистично с ее стороны.

Теперь Клифф решил, что он, судя по всему, расставил все по своим местам, потому что из хозяйских комнат не доносилось никаких истеричных криков. И он был уверен, что этого не произойдет до тех пор, пока он сам не сочтет нужным. Миссис Пибоди, похоже, вняла его дружескому совету и теперь, украшенная бигуди, намазанная ночным кремом, прибегла к услугам всевозможных косметических средств, готовясь к волнующему завтрашнему дню.

В какой-то мере Клиффу было забавно (и он отметил это про себя) наблюдать за поведением Норн. Время от времени три спины сгибались друг к другу, словно ножки штатива, головы почти соприкасались друг с другом, губы шевелились, а их дыхание смешивалось.

О, должно быть, дамы просто изнывали от нетерпения!

Вернувшись после разговора с хозяйкой, Клифф сообщил Норнам, что сделал то, что намеревался, поддержав этим заявлением мрачное напряжение.

Вся беда Норн заключалась в том, что они не знали, что же «происходило» на самом деле. Естественно, Норны никогда и не узнают об этом, мысленно усмехнулся Клифф, но пока они были не в курсе даже того, что, по замыслу Клиффа, должно было «происходить». Им было известно, что Элси таинственно исчезала на некоторое время. Им было также известно, что Клифф, судя по всему, не говорил всего, что знал. Должно быть, старые сплетницы этим просто взбешены, игриво подумал он.

Давайте-ка посмотрим, что, с их точки зрения, уже произошло к настоящему моменту?

Шерри, сославшись на то, что отправляется в аэропорт встречать подругу, уехала. Как уже давно успел сообщить Клифф, она не взяла его машину и не позволила отвезти себя.

Дело в том, объяснил он, что какой-то идиот наскочил на его машину, вероятно, когда та была припаркована, и разбил одну фару. Поэтому Клиффу пришлось быть очень осторожным, добираясь в гости к своей девушке. Ему требовалось утешение. Но Соня чувствовала себя неважно, поэтому, как им известно, он вернулся домой рано.

(Но им не было известно, насколько тщательно Клифф обследовал дом перед тем, как втащить Элси через кухонную дверь и загнать ее в спальню. Он очень сурово обращался с девочкой, делая вид, что застал ее за таким занятием, которое не одобрила бы ее мать, но обещал, что никому не расскажет, если она немедленно ляжет в кровать. Ею он управлял спокойно. Элси делала именно то, что от нее требовали.)

Когда Клифф вернулся «от Сони», Норны в напряжении сидели в гостиной. Оказалось, они некоторое время назад, забеспокоившись, решили проведать Элси, и миссис Кимберли, самая подвижная, сбегала в ее комнату и не обнаружила девочки! Нет-нет, ее не было ни в одной из комнат, которые занимают Пибоди. Разбудить хозяина ей также не удалось. Поэтому дамы очень обрадовались, увидев мистера Сторма, и попросили его совета. Как он полагает, не следует ли заявить в полицию?

Клифф очень опечалился. Его вина. Он совсем забыл. Но где же могла быть Элси? Он поверил им на слово, что девочки нет в доме, и, одолжив у миссис Моран фонарик, отправился обыскивать сад.

Он сделал это неторопливо и тщательно, а три силуэта следили за ним из окна. Затем, подергав дверь на веранду Шерри, Клифф, ко всеобщему изумлению, вошел через нее в дом.

Но ведь эта дверь заколочена уже много лет! Норны отправились исследовать ее. Как она могла открыться? Клифф мимоходом бросил (словно ненароком):

— Ага. Вот каковы ее долгие одинокие вечера.

Он искусно использовал время, сжимая и растягивая его по своему желанию.

Но, в конце концов согласившись с необходимостью вызвать полицию, Клифф решил проверить еще раз, убедиться собственными глазами. Дамы последовали за ним. Он прошел через кухню и, отворив дверь в комнату Элси, застыл на пороге. Прислушиваясь, он подал знак не двигаться. Зайдя в комнату, Клифф вернулся с серым пиджаком Шерри. Вернувшись на кухню, он бросил его на спинку стула.

— Девочка лежит в своей постели, — мрачно сообщил он.

Но что это? Но как? Но где? Но почему?

Наконец Клифф сказал дамам, что, раз Элси находится в безопасности в своей комнате, он полагает, перед тем, как рассказывать кому бы то ни было об этом, следовало расспросить миссис Рейнард. Это было бы разумно. Элси где-то отсутствовала. (Клифф радостно отметил про себя, что им показалось, будто девочка отсутствовала втрое дольше, чем это было на самом деле. Драматизирующий фактор времени, самодовольно подумал он). Возможно, продолжал Клифф, все сможет объяснить миссис Рейнард, ибо это ее пиджак, и тогда не нужно будет устраивать большой переполох.

Но старые дамы заспорили с ним. Они заявили, что он должен поступить иначе. Это дом миссис Пибоди, это ребенок миссис Пибоди. Нужно немедленно сообщить ей все, что было известно Клиффу. Тот поблагодарил дам за то, что они его просветили.

Теперь они думали, что он все рассказал миссис Пибоди. Их сводило с ума подозрение, что ему (а теперь и хозяйке) известно нечто такое, о чем они не знают.

Так что Клифф и от них добился именно того, что ему и требовалось: не в меру любопытные, они были более чем готовы поверить в то, что и когда выберет он сам.

Про себя Клифф решил, что Норны станут расспрашивать Шерри, даже если он будет молчать. Той придется рассказать об ожидании впустую таинственного прибытия давнишней подруги. Она не сможет назвать ни номера телефона, ни имени «племянницы». Никто не в силах будет проверить ее рассказ. Она не сумеет ничего доказать. И этот рассказ станет казаться очень странным и неправдоподобным.

Затем, в зависимости от того, насколько, по его мнению, фрукт созреет, Клифф уже примет решение.

В целом, по предварительным оценкам Клиффа, взрыв должен был раздаться утром. Вообще-то чем позже, тем лучше, потому что за ним обязательно последуют истерики, которые не могут продолжаться вечно на своей наивысшей ноте. Клифф хотел представить всех своих персонажей Эдварду Рейнарду и его адвокату Мерчисону в высшей степени эмоционального смятения и, выполнив свое обязательство, избежать каких-либо обвинений в провале своего предприятия и сохранить полученную награду. Тогда уже не нужно будет тревожиться, сдержит ли Рейнард свое слово. Тот станет беспомощен. Он ведь сам поручил Клиффу это сделать. И Клифф, неуязвимый, весело пойдет своей дорогой. Ему будет наплевать на все, что произойдет потом.

Но, черт возьми, где же Шерри? Слишком уж много времени ей потребовалось на то, чтобы съездить в аэропорт и вернуться назад. Что ж, вероятно, она очень расстроилась, а автобусы ходят нерегулярно.

Мягко шелестя картами, Норны продолжали играть. Миссис Линк не выдержала первой.

— Вы выглядите таким озабоченным, мистер Сторм. С Элси все в порядке, не правда ли?

— О, — Клифф оторвался от своих раздумий. — Я просто думал, не произошло ли какой-либо ошибки. Насколько я помню, у «Америкэн» рейсы с запада на восток имеют четные номера. Но думаю, я ошибаюсь. Я уже давно не заглядывал в расписание.

Он покачал ногой, затем похлопал себя по коленке. «Сдержись, — внушал он себе. — Не переусердствуй. И так хорошо. Сдержись».

Клифф прокрутил в уме предстоящие действия. Миссис Пибоди вспыхнет пламенем, или рухнет в обморок, или последовательно сделает и то и другое. В любом случае мистер Пибоди станет или плакать, или ругаться, или делать и то и другое. Возможно, они упрекнут доброго мистера Сторма. Пусть. На Шерри они нападут все всякого сомнения. Если оба Пибоди рухнут без чувств, нападение сможет взять на себя он, Клифф. Шерри будет отрицать, отрицать, отрицать и кончит тем, что раскричится. Норны вынуждены будут подтвердить все, «свидетелями» чего они были. А Клифф, среди всего этого, добавив мазок там, мазок здесь, обставит все представление по своему вкусу.

Разумеется, в конце концов Шерри, вероятно, выпутается из всего этого, оставив на себе лишь изощренный груз сомнений. Но Клифф собрался в течение долгого времени не дать разуму восторжествовать.

Он хотел, чтобы Шерри вернулась. Он хотел посмотреть, как воспримет зрительный зал ее рассказ о напрасной погоне. Конечно, в молодой женщине было нечто, что называют честным лицом. Но об этом Клифф тоже позаботится. Сделает так, что оно окажется задуманным как раз тогда, когда нужно… когда это по большому счету обернется против нее.

Он уже мысленно представил себе то состояние, в котором окажется Шерри к моменту слушания дела, и вдруг его уколола отвратительная мысль, что Эдвард Рейнард, приказавший сделать все это, поверит в каждое слово подсадной утки.

Миссис Моран сказала:

— У вас есть довольно раздражающая привычка звенеть в кармане мелочью, мистер Сторм.

— О, прошу прощения, — вздрогнул он.

Миссис Линк встрепенулась:

— Девочки!

Миссис Кимберли воскликнула:

— А вот и она!

Клифф опустил ноги на пол и подался вперед.

— Миссис Рейнард? — напряженным тоном спросил он.

— Вот она идет, — сообщила миссис Моран. — Какой-то мужчина подвез ее домой.

Клифф так стиснул зубы, что ему стало больно. Какой мужчина? Не может быть никакого мужчины! Он не нашел и следа какого-то мужчины! Он едва удержался от того, чтобы самому не вспыхнуть пламенем. Его спасла лишь мысль о том, что весь его план рассыплется на части, если он не сможет вплести это обстоятельство в своей сюжет.

Черт побрал бы ее и этого мужчину, кем бы он ни был!

Шерри вошла одна, прижимая к лицу носовой платок. Она плакала — и плакала много. Клифф решил, что, раз она пришла без этого мужчины, надо будет постараться обратить против нее эти слезы. Но какого мужчины?

Что-то внутри его, но не подвластное рассудку, заставило отвратительным голосом спросить сквозь стиснутые челюсти:

— Вас отвез домой муж племянницы?

— Это был Майкл, — ответила Шерри, продолжая прижимать платок к лицу. — Извините меня.

Она поспешно прошла через гостиную к двери.

— Майкл? — спросил Клифф. (Черт возьми, кто такой Майкл?)

— Вы же знаете Майкла, — сказала Шерри, отнимая платок, — это слуга Рейнардов.

Она заморгала. Затем, посмотрев на Норн, добавила:

— Простите меня. В аэропорту никого не было. Я съездила навестить мужа, и это так меня расстроило.

Дамы ничего не сказали. Клифф тоже не вымолвил ни слова. Но Шерри уже собралась с духом.

— Хорошо. Что дальше? — устало произнесла она, поворачивая распухшее от слез лицо к Клиффу. — В чем состояла ваша хитрость? Что вы состряпали для меня, пока я отсутствовала?

Клифф стоял не шелохнувшись, не в силах говорить. Насколько он помнил сценарий, теперь Шерри должна была считать, что он на ее стороне. Ей полагалось простить его.

Шерри, даже через заплывшие веки, метнула на него две голубые молнии. Раскрыв бумажник, она стала шарить в нем.

— Ладно, — продолжала она, — теперь слушайте вот что. Я покинула Международный аэровокзал на такси ровно в восемь двадцать пять. Имя водителя Рудольф Минц. Я спросила у него время, так что он наверняка меня запомнил. Он отвез меня к Рейнардам, а оттуда Майкл привез меня сюда. Вам этого достаточно для алиби?

— Во имя Господа! — хрипло пробормотал Клифф. — О чем вы говорите? Кто сказал, что вам нужно алиби? Для чего?

Шерри обратилась к Норнам.

— Для чего? — спросила она у них. — Что здесь произошло?

— Элси куда-то отлучалась, — робко заметила миссис Линк.

— Ну и?

— Она хотела, чтобы вы отвезли ее куда-то, — натянуто произнесла миссис Кимберли. — Дверь из вашей комнаты, ведущая в сад, была открыта.

— Элси куда-то отлучалась, — прищурила глаза миссис Моран. — У нее был ваш пиджак.

— Где сейчас Элси? — спросила Шерри.

— В своей комнате, — ответил Клифф. — Мы в конце концов обнаружили ее.

— И вы так расстроились оттого, — сказала Шерри, — что решили, будто Элси украла мой пиджак? Что ж, я вижу, он здесь. Мне следует заявить в полицию, выдвинуть обвинения против кого-то?

— Нет-нет-нет, — простонал Клифф.

— Еще одна дверь в мою комнату, да? — удивилась Шерри. — Понятно. Именно таким образом кто-то забрался туда и украл у меня деньги и авиабилет. И это была не Элси. Это были вы? Или тот, другой?

— Во имя Господа! — Клифф начал повышать голос. Что он делал? Отрицал и отрицал!

— О, вы такой ребенок! — воскликнула Шерри. — Противный ребенок! Вы и ваши дурацкие игры! У вас нет ни малейшего понятия, во что вы ввязались. Вы задумали какую-то игру, когда собирались увезти меня? Что ж, вам не удалось это сделать. Мне стыдно, что я тоже оказалась втянута в игру. — Она достала листок бумаги с фамилией водителя такси. Не отрывая презрительного взгляда от Клиффа, она тщательно порвала листок на мелкие клочки.

— Смелее, играйте в эту игру сами, не хотите? — бросила она ему. — А я устала.

Клиффу показалось, что он услышал тихое хихиканье Норн, хотя те не издавали ни звука. Он покраснел, не в силах с этим справиться. Затем проговорил натянутым голосом:

— Спросите у дам, не происходили ли здесь какие-то весьма странные…

— Лучше я сообщу вам одну странную вещь, — холодно ответила Шерри. — Откуда вам стало известно, что в этом деле замешана чья-то племянница? И что у нее есть муж? Я никому об этом не говорила.

Клифф попался. Он допустил в этом месте прокол, и Шерри это поняла; он и сам это понял.

Но молодая женщина вовсе не выглядела торжествующей. Напротив, она грустно и задумчиво посмотрела на обрывки бумаги в своих руках. Раскрыв бумажник, она тщательно убрала их внутрь.

— Хорошенько подумав, — голубые молнии снова ударили в Клиффа, — я прихожу к выводу, что вы все-таки надули меня с этим звонком. Так что мне, вероятно, не стоит выбрасывать такое важное свидетельство.

Она печально покачала головой.

— Вы не победите меня, — тихо произнесла она. — Я не буду кричать и биться в истерике, чтобы вы ни предприняли. Я сделала выбор, — надменно добавила она. — И я слишком устала, чтобы сбегать отсюда в гостиницу. Честное слово, я не могу позволить себе такие хлопоты. Так что спокойной ночи, милые дамы.

Подхватив свой пиджак, Шерри, грациозно ступая, вышла за перегородку.

Клифф остался стоять на месте. Норны пялились на него во все глаза. Три совы, не правда ли? За кого они себя принимают! Они полагают, что они чертовски умные опытные женщины, так, что ли?

— Складывается впечатление, — медленно проговорила миссис Линк, — что, независимо от того, что произошло, миссис Рейнард не имеет к этому никакого отношения.

Неужели она при этом самодовольно усмехнулась?

А миссис Кимберли собиралась прыснуть со смеху? Миссис Моран была готова фыркнуть, язвительно ухмыльнувшись? Да, это было так!

Клифф Сторм потерял голову.

— Вы поверили ей? — огрызнулся он. — Вы просто поверили ей на слово? Откуда вам известно, что это был за мужчина? В аэропорту никого не было? Не позволила мне отвезти ее туда? А что, если она действительно возила Элси на какую-то вечеринку? Почему же тогда девочка постоянно твердит «Шерри, Шерри»? И почему она рассказывает странные вещи?

Тут он повторил своими словами то, что говорила Элси — не у себя в комнате, а до того; все равно, сойдет. Фраза прозвучала особенно устрашающе, так как воспроизводила особенности детской речи.

— И не пытайтесь убедить меня, — воскликнул он, видя, что все три лица перекосились от его слов, — что Элси научилась этому, смотря телевизор.

Неуклюже ступая, Клифф покинул гостиную. Пройдя через прихожую, он начал подниматься по лестнице. Пусть старухи это обдумают! Фильм, десять минут из которого он прокрутил для Элси, никак не мог быть показан по телевидению. (Клиффу-то это хорошо известно!) Он выбрал отрывок с алтарем. Рассказ Элси был наивным, но внушал достаточный ужас. О да. А Шерри так мило просунула свою очаровательную шейку в петлю, сказав при свидетелях дважды — в субботу вечером и сегодня днем, — что бедняжка Элси никуда не выходит, ничего не видит, не имеет никаких развлечений, а любые развлечения — это все же лучше, чем никаких. Что ж, сегодня вечером Элси получила развлечения — косвенно, как обычно. Но она была такой неопытной, не способной отличить кино от действительности, так что…

Внезапно Клифф замер на месте. Что?! Неужели он сам, только что, не имея другой цели, кроме как смахнуть с трех глупых старых рож самодовольство, ради прихоти — неужели он прикоснулся к бомбе в самый неподходящий момент? И бомба, несомненно, не разорвется? У Шерри есть алиби, и когда она обнаружит в ящике комода деньги и адрес группы, она спрячет первое и порвет второе. Этим все и закончится. Клифф с силой захлопнул за собой дверь.

Проснувшись, Клифф почувствовал сильнейшее похмелье и в то же время обнаружил, что во сне у него возникли кое-какие вопросы. Почему он сразу же, без проверки поверил Шерри? Возможно, она просто блефовала, пытаясь его смутить, заставить поверить, что ловушка не сможет захлопнуться.

Предположим, что, в конце концов, он сегодня все же возьмет с собой Элси. Даст ей пробормотать одну-две фразы, а затем быстро удалит ее? Выполнит ли этим он свои обязательства перед Рейнардом? А если Шерри предприняла ответный ход, это уже не его вина. О, ну же, упрекнул он себя. Тебе ли требовать справедливости?

Минутку. Почему бы не попробовать свалить с себя ответственность? Пусть Рейнард опровергнет алиби Шерри на вчерашний вечер. Водителя такси не возьмут в расчет, если Рейнард заявит, что молодая женщина не появлялась у него дома. У него хватит силы это заявить. Эмили не в счет; она подтвердит все, что угодно. Вард, по мнению Клиффа, не представлял собой препятствия. Майклу платят жалованье, не так ли? Стоп. Вот уже Клифф снова ей верит.

И так же поступят адвокаты, судья и любой здравомыслящий человек. Ладно, придется трезво это признать. Значит, перед ним стоит задача: смыть с Шерри это честное выражение лица, убедительные манеры и все прочее, чем она обладает. Будь прокляты ее глаза!

У него загудела голова, когда по лестнице застучали каблуки Джо Бьянчи. Однако, собрав все силы, Клифф отправился завтракать.

Разведать обстановку. Поимпровизировать.

Джо столкнулся с ним в прихожей.

— Полагаю, домашний кризис, — ухмыльнулся он и поспешил прочь.

Клифф вошел в столовую, внутренне собравшись и ожидая взрыва. Но там царили спокойствие и порядок. В зале присутствовали только Норны. Миссис Кимберли восседала на месте миссис Пибоди. На столике стоял кувшин с апельсиновым соком и рядом с ним — поднос со стаканами. Никого из Пибоди не было видно, и никаких звуков не доносилось из кухни.

— Доброе утро, леди, — торжественно произнес Клифф.

— Мистер Пибоди желает переговорить с вами, мистер Сторм, как только у вас появится возможность, — прилежно доложила миссис Линк.

— Благодарю вас, мэм. — Клифф налил себе апельсинового сока. — Не думаю, что мне захочется говорить с кем бы то ни было до того, как я немного перекушу, — угрюмо добавил он.

(Почему они поверили Шерри?) Он услышал ее шаги в гостиной. Дамы тоже услышали их и начали обмениваться друг с другом ВЗГЛЯДАМИ. Клифф бросил крошечный кусочек сахара в стакан сока, который только что налил, и поставил его на стол на то место, где обычно сидела Шерри. Одновременно с этим он сказал, отвлекая внимание Норн:

— Хочу поблагодарить вас за то, что вы оказались самыми спокойными женщинами в мире. Вы заставили меня увидеть то, что, по всей видимости, и произошло на самом деле. Бедняжка Элси проникла в комнату Шерри через наружную дверь, заснула там, и ей приснился сон.

— Боже сохрани, — ответила миссис Моран. Было невозможно понять, к какой реплике Клиффа это относилось.

Налив и себе стакан сока, Клифф остался стоять, поджидая появления Шерри.

— Доброе утро, — сказал он, меняя тон и заставляя голос звучать покорно и умиротворенно.

Шерри просто кивнула и села за стол. Она была одета изящно и с особой тщательностью в ярко-голубое платье. Волосы блестели. Лицо слегка осунулось, но молодая женщина выглядела спокойной. Норны хором приветствовали ее, а Клифф опустился на свое место. Миссис Кимберли занялась кофейником.

Более безмятежной картины невозможно было себе представить.

— Вот он, этот день! — внезапно воскликнул Клифф. Шерри посмотрела на него, он, улыбнувшись, поднял стакан с соком, словно произнося тост.

— Пусть победит самый достойный, — изрек он.

По ее лицу пробежал судорогой ответ на неприкрытый вызов. Шерри тоже подняла стакан. Не отрывая друг от друга взглядов, они выпили. Клифф первый отвел глаза. Словно ощущая триумф, который он вынужден был прятать, Шерри тихо поставила наполовину недопитый стакан на стол.

— Вы действительно вчера вечером виделись с Вардом? — спросил Клифф, давая всем понять, что не до конца в это верит. (Пусть она начнет настаивать и убеждать.)

Шерри повернулась к миссис Линк, сидевшей слева от нее.

— Вчера вечером я вспомнила про вас, — милым голосом произнесла она. — Миссис Рейнард с подругами сидели за карточным столом. Разумеется, — продолжала она, теперь уже с открытым презрением глядя на Клиффа, — они играли не в «черви». По-моему, есть игра, называемая «контракт»?

Клифф слишком поспешно отхлебнул горячего кофе и вынужден был извиниться. С обожженной глоткой он выскочил на кухню. Значит, Шерри аккуратно зашила свое алиби со всех сторон и понимала это. Не было никаких способов поставить его под сомнение.

Ну хорошо. Значит, двигаться. Импровизировать. Как насчет субботнего вечера, на который теперь, после отъезда Арчера, у Шерри нет алиби, кроме показаний доброго заботливого мистера Сторма? О, нет, это не сработает. Адские старые развалюхи, они слишком рано вернулись из кино. Разумеется, они видели Шерри и Элси, державшихся за руки. Но на веранде не могло быть черного алтаря. Там нет места для дьявольских фигур в масках. Там нет кроваво-красных огней.

Значит, неудача? Однако, кое-чего он уже добился. Весьма скоро Шерри почувствует результат. На этот раз трюк получится.

Как только Шерри положила раскрытый чемодан на кровать и начала складывать в него вещи, свет вокруг нее стал меняться, медленно, но определенно. Солнце не перемещалось. Но его сияние, однако, переросло в сверхбелизну, которая казалась очень странной. Шерри заморгала и протерла глаза. Открыв средний ящик комода, она взглянула на кипы белья и почувствовала, что никогда в жизни не видела ничего подобного. У нее перехватило дыхание.

Через несколько минут она была уже очень напугана. Схватив портмоне, она бросилась из комнаты.

Но, проходя через прихожую, Шерри не могла не обратить внимание на то, какой прекрасной штукой была пыль. Та при каждом шаге поднималась вверх чарующими клубами. Шерри пнула ее ногой, заставив закружиться. Попытавшись сбросить с лица то, что, как она чувствовала, должно было быть идиотской ухмылкой, молодая женщина сказала Норнам:

— Не думаю, что мне следует здесь оставаться. Я боюсь. Наверное, я отправлюсь в больницу. Если мой адвокат… Его зовут Аллен Джордан… Он сказал, что заедет за мной. Пожалуйста, не могли бы вы… передать ему…

Она потеряла дыхание.

— Чего вы боитесь? — сурово спросила миссис Моран.

— У меня такое чувство, словно я теряю саму себя, — выдохнула Шерри. — Мне это не нравится. Я ненавижу это чувство. Оно пугает меня!

Миссис Линк, выпрямившись, бросила на подруг ВЗГЛЯД.

— Я еще тогда подумала, — сказала она, — что в этом апельсиновом соке…

— О нет, — отозвалась миссис Кимберли. — Я не могу поверить…

— Попробуй, — ответила миссис Линк, на этот раз совершенно не растягивая слова.

Шерри пристально посмотрела на нее. Или лицо старой женщины действительно менялось, или же ее зрение стало обладать какой-то особенной проникающей силой, словно у нее вместо глаз появились микроскопы. Миссис Линк увеличивалась в размерах, а у нее внутри появилось нечто похожее на трепещущую и бьющуюся острокрылую бабочку.

— В таком случае, да простит Господь этого порочного человека, — произнесла миссис Кимберли, — за то, что он сделал с Элси Пибоди.

Шерри взглянула на нее и, казалось, увидела крошечную человеческую душу, разрывавшуюся между отвращением и сочувствием.

— Так что же он предпринял сейчас? — сердито воскликнула миссис Моран. — Этот мерзавец? Химическая война, да? Что ж, к счастью, она выпила лишь половину.

Шерри посмотрела на нее.

— Значит, это не продлится долго. Значит, я это преодолею. Я перетерплю. Это выветрится. Ой, до чего же вы красивая! — воскликнула она, присматриваясь поближе к миссис Моран и замечая математическую строгость ее линий, такую же благородную и несказанно прекрасную, как прожилки на мраморе. — Вы все красивые! Я это поняла.

Ее мысли стремительно мчались. Она не могла говорить так быстро.

— Ой, послушайте, у меня есть маленький мальчик.

Перед ее глазами соединились пространство и время; Шерри хотела рассказать об этом. «Я не хочу выходить из этого состояния», — подумала она.

— Послушайте, — воскликнула она, — мы ведь купаемся во времени.

«Им следует об этом знать», — решила она.

Они переплыли большую часть этого моря. Шерри видела перед собой нечто похожее на просторную классную комнату, заполненную рядами парт, перекатывавшихся с волны на волну.

— Когда рождаешься, тебя сажают на первый ряд, — сказала Шерри вслух, — и кто-нибудь, сидящий сзади, помогает тебе. И ты продолжаешь перемещаться с ряда на ряд. А потом наконец ты попадаешь на последний ряд и становишься выпускником, то есть умираешь. Но Вард…

«Варду этого не понять», — подумала Шерри. Вард называл это растительной жизнью, слишком низменной для достоинства человека.

— Он говорил, что мой отец — крестьянин, — воскликнула она, — а он был садоводом-декоратором.

Шерри почувствовала, что начала перескакивать с темы на тему, но уже не могла остановиться.

— Все что угодно может быть красивым, а может и не быть, — воскликнула она, — но что вы здесь делаете? Это так странно!

Шерри подумала о том, что не имеет никакого значения, на каком ряду ты находишься. Но только, находясь в этой временной точке, ты должен быть свободным. Связываться или не связываться.

— Я никогда не захочу покидать этот класс, — сказала она. — Я знаю, на каком я ряду. Скажите им это… Потому что мне не по себе. Но одно мне известно… У меня есть маленький мальчик… Если я забуду об этом… О, пожалуйста…

— Это не ваша вина, милочка, — произнесла миссис Кимберли, поднимаясь.

— Разумеется, нет, — просияла Шерри. — Но вот что я сейчас сделаю! Я должна прийти в себя. Заставить эту дрянь выветриться. Я не желаю падать и болтаться под воздействием ветра. Потому что для человека это имеет значение! Я хочу вернуть назад свои кости! И вы тоже. Вы тоже.

Танцующей походкой она двинулась из гостиной. Пробежав через прихожую, она выскочила на улицу.

— Девочки, — сказала миссис Моран, — если это игра, то, полагаю, нам только что сдали карты.

— Этот дьявол, — мрачно произнесла миссис Кимберли.

— Скорее же, девочки! — воскликнула миссис Линк. — Три ангела-хранителя должны помочь слабому.

— Где она теперь? — спросила миссис Моран.

— Я ее нигде не вижу, — ответила миссис Кимберли, усиленно морща нос. — Думаю, она убежала тем же путем, которым мы пришли.

— Значит, она вернулась в дом?

— Возможно, именно так она и поступила.

— Что ж, полагаю, для нее это самое безопасное место, — сказала миссис Моран.

Миссис Линк произнесла своим обычным голосом:

— Девочки, возможно, я уже на последнем ряду, но сегодня я еще не выпускница.

Все трое заулыбались и захихикали, частично расслабившись.

Она нахлынула, словно потоп. Старший был одет в штатское. У него была копна роскошных светлых волос, расчесанная на косой пробор и вздымавшаяся с одной стороны пенистым буруном крохотных завитков. Его довольно мясистое лицо отличалось крупными чертами, глаза были проницательные и холодные, голос тихий. Остальные люди скоро занялись конкретными делами.

Старший представился лейтенантом следственного отдела Клайдом Палмером. Он спросил, кто убитый. Клифф ответил ему.

— А вы кто?

Клифф сказал:

— Я временно остановился здесь. У меня комната наверху. Я знаю… знал Варда Рейнарда с раннего детства.

— Он жил здесь?

— Нет-нет.

— Пришел сюда, чтобы встретиться с вами?

— Не знаю. Сомневаюсь в этом. Его жена тоже снимает здесь комнату. Они собирались разводиться.

— Понимаю.

Лейтенант понял слишком много или просто подумал так.

— В дружеских отношениях с его женой, так?

— С тех пор, как мы здесь живем. До этого я был с ней едва знаком.

Но лейтенант вовсе не был обязан верить этому. Окинув гостиную, он с одного взгляда догадался, какая из присутствующих дам была миссис Вард Рейнард.

— Вы его жена, мэм?

Шерри весело ответила:

— О, нет, я его вдова. Как раз вовремя.

Ее глаза засверкали. Она подумала, что их брак продержался до того времени, пока их не разлучила смерть, и она рада, что имеет основание так считать. Потому что это правда.

Миссис Моран строгим голосом произнесла:

— Ее адвокат уже выехал.

— Понятно, — лейтенант обернулся. — Кто обнаружил труп?

— Должно быть, миссис Рейнард, — сказал Клифф.

Я находился наверху. Я не слышал, как она вошла и… вообще, что в доме что-то произошло. Я не могу понять…

Его возбуждение было совершенно естественным.

— Где вы находились?

Клифф ответил.

— Еще кто-нибудь был наверху?

— Ни души, — сказал Клифф. — И, насколько мне известно, внизу тоже никого.

Он очутился в непростом положении. Но искренность ведь тоже имеет притягательность.

(«Cui bono?» — в утешение напомнил он себе.)

Появились новые люди. Один из них начал фотографировать, делая десятки снимков. Другой новоприбывший, судя по всему — врач, привлек внимание лейтенанта. Еще один, держа руку на револьвере, отправился наверх. Клифф услышал, как над головой одна за другой быстро открывались и закрывались двери. Полицейский скоро вернулся и прошел в столовую. «Обычная проверка», — подумал Клифф.

Прихожая оживленно гудела. Норны уселись, миссис Моран и миссис Линк рядом на диванчик, а миссис Кимберли — в стоявшее напротив кресло. Избрав это господствующее положение, они принялись смотреть и слушать.

Шерри начала очень тихим голосом напевать колыбельную тряпочной кукле.

Клифф стоял у зеркала, прижавшись к стене, чтобы никому не мешать. Он не знал, что должно было сейчас последовать. Он должен внимательно смотреть за всем, что делают эти люди; однако он не мог слушать убаюкивающий голос, который действовал ему на нервы.

Вернувшийся из столовой полицейский направился на женскую половину. Клифф подумал о деньгах и секретном названии. Но полицейский, судя по всему, не заглядывал в ящики комодов. Вернувшись в прихожую, он доложил лейтенанту:

— Никого.

Казалось, в прихожей царило смятение, но это было не так. Картина напоминала Клиффу не подобную сцену в кино, а наигранное смятение на съемках этой сцены.

Приехал Аллен Джордан. Он представился, был немедленно пропущен внутрь и, направившись прямо к Шерри и взяв ее за руку, поднял с кресла и отвел на диван в глубь гостиной, откуда она не могла видеть происходившее в прихожей и сама становилась оттуда невидимой. Джордан принялся расспрашивать свою клиентку.

Та ответила, сверкая глазами:

— Я не чувствую, что там кто-то есть. На полу? Словно тряпочная кукла… Тряпка…

Увидев приближавшегося лейтенанта, адвокат заставил Шерри замолчать. Он не мог понять, в чем дело; молодая женщина была сама не своя — в этом он был уверен.

— Мне сказали, — сказал лейтенант Палмер, — что, вероятно, труп обнаружила миссис Рейнард. Я хотел бы расспросить ее об этом.

— Это так, Шерри? — спросил Джордан. — Ответьте лишь на этот вопрос.

— Понимаете, — сказала Шерри, для которой время то сжималось и скручивалось, то стремительно летело вперед, — он ударил Джонни. Он швырнул бедного малыша через всю кухню. Я не могла бы так поступить. Я не могла бы так поступить.

Она засияла. Это было правдой. Шерри не могла бы так поступить. Никогда. Поэтому она улыбнулась.

Джордан сказал:

— Полагаю, вам пока не следует расспрашивать ее, лейтенант.

— Так странно, я не возражаю, — отозвалась Шерри.

— Молчите, — перебил ее Джордан.

— Потому что если тебе не больно, значит, ты превратился в ничто, — сказала она и подумала: «Это выветривается! В моих словах появился смысл». И она снова улыбнулась.

— Потрясение? — спросил лейтенант, на мгновение скрестив взгляды с Джорданом. После этого он отправился расспрашивать Норн.

— Вам требуются только факты, — бодро заметила миссис Моран. — Наши свидетельские показания. Никаких домыслов. И суждений.

Несколько позабавленный, лейтенант согласился, что именно это ему и нужно.

Что ж, они рассказали ему (говорила одна, но остальные кивали, выражая согласие), что они последовали за миссис Рейнард в сквер, расположенный на противоположной стороне улицы, где довольно длительное время находились рядом с ней или видели ее. Приблизительно с четверти девятого — пока они отдыхали на скамейке, — до тех пор, пока молодая женщина не убежала от них.

Да, она ушла в этом направлении. Нет, они не могут уверенно сказать, что она направилась в дом. Также не могут они точно назвать время, когда потеряли ее из виду. Норн попросили вспомнить, сколько было времени, когда они сами вернулись в дом, но они не смогли ответить. Находилась ли в этот момент в доме миссис Рейнард? Находилась. Она звонила по телефону, точнее, пыталась позвонить. Далее лейтенанту сообщили, что Клифф (после крика миссис Кимберли) спустился вниз, взглянул на тело, закрыл входную дверь и сделал несколько звонков.

— Значит, миссис Рейнард появилась здесь до того, как леди вошли? — задал Клиффу прямой вопрос лейтенант. — Но вы не слышали ее восклицаний?

Нет, Клифф ничего не слышал.

— О, я должна была вскрикнуть! — перебила его Шерри. — Мысленно я точно кричала. Я закричала, что произошло кровавое уби…

Джордан зажал ей рот рукой.

(«Я должна была это сделать, — думала Шерри. — Но сделала ли я это? Я не знаю. Где я была? О, что происходит? Вард умер? Да, он уже был мертв. Теперь я помню, что мне пришлось прилагать усилия, чтобы об этом помнить. Но что происходит сейчас? Все это происходит сейчас?»)

Она почувствовала страх. Она понимала, что что-то плохое уже произошло, происходит сейчас и может произойти в будущем. Она закрыла глаза и попробовала закрыть уши, пытаясь разобраться во временах глаголов.

Лейтенанту пришла одна мысль, и он спросил Норн:

— Вначале скажите мне, почему вы преследовали миссис Рейнард?

— Потому что, по-нашему мнению, — ответила миссис Моран, улыбаясь ему, — ей дали какой-то наркотик.

Лейтенант повторил:

— Ей дали какой-то наркотик.

— О, мы знаем, кто это сделал, — сказала миссис Кимберли, — но не можем доказать.

— Мы не видели, как это произошло, — добавила миссис Линк, — но, разумеется, уверены.

Все трое чопорно поджали губы.

Бросив взгляд на Шерри, лейтенант переменил тему:

— В котором часу в дом обычно доставляют почту?

Обычно в десять часов — с небольшими отклонениями, объяснили Норны. Взглянув на часы, лейтенант дал распоряжение одному из сотрудников и снова обратился к Клиффу.

Тому очень хотелось, чтобы старые сплетницы замолчали. Хотя они все равно ничего не смогут доказать, что бы ни говорили; они не знают наверняка, что он дал Шерри какой-то наркотик. Клифф решил больше не высовываться, кроме тех случаев, когда его к этому вынудят. Несомненно, так будет лучше. Ему надо придерживаться версии, что он находился один наверху в момент совершения преступления. И ничего не слышал. О да, тихо стоя у стены, он придумал этому великолепное объяснение.

Лейтенант, ясное дело, заинтересовался этой странной глухотой.

— Нет, — повторил Клифф, — я не слышал никаких криков, споривших голосов, ударов или грохота. Но я отчетливо услышал крик миссис Кимберли, когда та вошла. Именно он заставил меня спуститься вниз. Хотя он не был особенно громким.

— Как вы можете это объяснить?

— Единственное, что я могу предположить, — сказал Клифф, — это… Понимаете, на той стороне улицы располагается больница, и, как видите, дежурный вход находится как раз напротив. По многу раз в день воют сирены. Если в тот момент, когда все это случилось, подъехала карета «скорой помощи», я не услышал бы… я не услышал бы даже выстрела.

— Выстрела не было, — заметил лейтенант. — А раз речь зашла об оружии…

Полицейский передал ему поднос, на котором лежали ножницы. Клифф, нервно почесав шею, отступил назад.

— Узнаете эти ножницы? Они из дома?

— Не знаю, — ответил Клифф.

Но Норны знали. Кажется, это ножницы миссис Пибоди. Кто она такая? Миссис Пибоди — хозяйка дома. Где она сейчас? Они не знали, но, возможно, это известно Клиффу. Хозяйка с мужем ушли из дома рано утром и, по мнению Клиффа, повезли куда-то свою дочь. Ее куда-то устраивают. В специальную школу. Девочка умственно отсталая. Лейтенанта не заинтересовала дочь Пибоди.

— Где хозяйка обыкновенно хранит эти ножницы?

Норны ответили, что ножницы всегда лежали в ящике столика под зеркалом.

— Лежали ли они там сегодня утром?

Никто этого не знал. У Норн сложилось впечатление, что утром на столе не было никаких ножниц. Но это, скрупулезно заметили они, лишь впечатление.

— Вард Рейнард, жертва, уже бывал в доме, не так ли? Был с ними знаком?

Все ответили, что нет. Нет.

— А миссис Рейнард знала, где хранятся ножницы?

Джордан вмешался:

— Может быть, вам лучше допросить ее завтра? Кстати, позвольте спросить: возможно ли, чтобы это было самоубийство?

— Возможно, — признал лейтенант. — Ужасный способ сводить счеты с жизнью, но встречающийся.

— Харакири? — спросил Клифф, но суровый взгляд дал ему понять, что его никто не спрашивал.

— Так, теперь входная дверь. Ее запирают? — задал вопрос всем присутствовавшим лейтенант.

— Да-да, — ответили ему. У всех постояльцев есть свои ключи.

— Этот человек — не постоялец. Кто его впустил?

Никто этого не знал. Норны сообщили, что, когда они пришли, дверь уже была нараспашку.

Вдруг Шерри произнесла, заставив всех вздрогнуть:

— Никогда не знаешь, что ждет тебя за дверью. Дверь, — она смаковала это слово.

— Пожалуйста, Шерри, послушайтесь моего совета, — натянуто произнес Джордан. — Пожалуйста, ничего не говорите. Сейчас.

— Но дело как раз в том, — ответила она, — что я хочу говорить.

Участливое и озабоченное лицо адвоката начало растворяться. Оно отдалилось в глубину длинного тоннеля и уменьшилось. Шерри сказала:

— Ой, не уходите.

Аллен обхватил ее рукой, и молодая женщина, закрыв глаза, прижалась лицом к его плечу. («Люди, не покидайте меня все сразу! Ведь тогда, как я смогу узнать, что существую?»)

Прозвучавший в прихожей настойчивый голос объявил о прибытии Сэма Мерчисона.

— Я адвокат. А это отец парня, мистер Эдвард Рейнард.

Клифф постарался еще плотнее прижаться к стене.

В доме стало тихо. Эдварду Рейнарду показали мертвое лицо сына. Кивнув, он отвернулся. Клифф напряг слух, стараясь уловить содержание тихого совещания, по ходу которого Мерчисон задавал острые вопросы, а лейтенант бормотал ответы. Эдвард Рейнард слушал с каменным лицом.

Какие-то люди уже дожидались здесь, чтобы забрать тело, наконец им дали разрешение. На улице (с ужасом отметил Клифф) уже собралась толпа. Впервые он осознал до конца, что Вард мертв. Что ж, теперь этого уже не исправишь, ведь так?

Отец Варда прошел в гостиную, Мерчисон проследовал за ним. Лицо Рейнарда казалось сделанным из пергамента. Качнувшись вперед, Клифф оторвался от стены.

— Примите мои соболезнования, сэр.

Рейнард посмотрел на него так, словно видел впервые в жизни.

— Где она? — хрипло спросил он.

Мерчисон поспешно сказал:

— Успокойтесь. Я настаиваю, чтобы вы успокоились. Позвольте мне самому заняться этим.

Поверенный Рейнарда подошел к адвокату Шерри. («Они словно секунданты на дуэли», — подумал Клифф).

— Я бы хотел задать ей один вопрос, — мягко проворчал Мерчисон, — относительно Эмили Рейнард.

— Извините, — ответил Джордан. — Я не могу позволить ей отвечать на какие бы то ни было вопросы.

Но Шерри, вскинув голову, воскликнула:

— Я ее помню!

(«Ха, он тоже не может ее контролировать», — отметил про себя Клифф.)

— А это он! — продолжала Шерри, показывая на Рейнарда. — Это мой враг! А вот еще один, — указала она на Клиффа. — И он не умирает! Потому что я…

Джордану снова удалось зажать ей рот ладонью и вдавить ее в диван. Он печально произнес:

— Вам следует успокоиться.

Рейнард сказал резким тоном:

— Это говорит само за себя, не так ли?

Джордан ответил:

— О чем говорит? Она сейчас в таком состоянии, что абсолютно не отвечает…

— Меня не интересует, в каком она состоянии, — горько заметил Рейнард. — Насколько я понимаю, в настоящий момент вопрос стоит; вот как. — Невысокий мужчина, сплошные кости, распрямился. — Когда она вошла в этот дом, Вард был уже мертв? Или еще жив? Скажите мне, как она могла узнать, что моя жена умерла, если только ей не рассказал об этом мой сын, будучи еще живым?

Казалось, он вот-вот рухнет.

— Сядьте, сэр, — произнес Мерчисон. — Сядьте.

Он обратился к лейтенанту:

— Этот человек слишком много пережил за один день. Его сын был… ну, за неимением лучшего определения назовем это эмоционально раздраженным. Сегодня утром, когда Эмили Рейнард пыталась помешать ему покинуть дом, чтобы отправиться на поиски жены, Вард Рейнард сбросил ее с лестницы. Нет никаких сомнений, что именно так все и произошло. При этом присутствовал санитар. Ему Вард нанес травму, сломал ногу. Санитар ничего не мог поделать. Но он все слышал. Несчастная женщина скончалась.

— Он совершил убийство? — живо спросил Джордан. — Сегодня утром? А затем, говорите, отправился на поиски жены? Значит, также мог напасть и на нее, да?

САМООБОРОНА. Это слово огромным заголовком повисло в воображении Клиффа. Он тотчас же мысленно увидел всю картину. Во рту появился горький привкус поражения, хотя Эдвард Рейнард теперь должен был победить.

Аккуратно, словно все было им подстроено, Шерри оказалась главной подозреваемой в убийстве собственного мужа. А если она убийца — неважно, по какому разряду — и особенно, если ее признают невменяемой, то она не сможет оставить у себя ребенка. Однако, даже если Клифф и подстроил это «важное нечто», вступив в борьбу за право опеки, как он сможет потом все доказать? Не поблагодарит же его отец убитого парня, если выяснится, что именно он совершил это убийство?

Клифф почувствовал, как по его спине волнами пробежал страх. Больше всего его пугало не то, что он совершил убийство и может быть разоблачен, а то, что он на некоторое время забыл, что наделал. Он подумал об Элси. Господи, неужели он тоже не может отличить жизнь от вымысла?

Тем временем в комнате воцарилась траурная атмосфера, вызванная известием о последовавших одна за другой двух смертях.

Ее нарушил Мерчисон.

— Могу я спросить, — тихо, но отчетливо произнес он, — находилось ли оружие — эти ножницы — на виду или нет?

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ УМЫСЕЛ. Клифф увидел, как на его мысленном экране мелькнул новый заголовок.

— Никто этого пока не знает, — ответил лейтенант. — Извините меня.

Выйдя в прихожую, он переговорил с сотрудником, который, судя по всему, вернулся, выполнив какое-то поручение. Мерчисон сел рядом с Рейнардом. Они расположились в двадцати футах от дивана, на котором сидели Шерри и Аллен Джордан. Между этими двумя позициями как судьи восседали Норны. Их старческие глаза были поглощены разглядыванием вновь прибывших. Надлежаще прикрытое тело унесли. На полу на память остался нарисованный мелом силуэт. Снова замелькали фотовспышки. Один полицейский принялся осторожно разбирать пропитанную кровью почту.

Лейтенант вернулся в гостиную. Судя по всему, он решил вести себя коммуникабельно.

— Почта была просунута в щель ровно в десять ноль четыре. Это время абсолютно точное. Его неоднократно проверили. Так вот, почта упала так — простите меня, — ясно, что она упала в кровь. Таким образом, разумно предположить, что жертва была если не мертва, то смертельно ранена — до десяти ноля четырех. Вы были в доме, — обратился он к Клиффу. — Почтальон звонил?

— Нет-нет, — ответил Клифф.

— Вы не знаете, когда именно миссис Рейнард вошла в дом?

— Нет, не знаю, — сказал Клифф. Он действительно не знал. Теперь, правда, ему стало известно, что она вошла после десяти ноля четырех, но он не мог сказать об этом.

— И вы, леди, тоже не знаете время, когда она вошла в дом?

Норны честно признались, что не знают. Оба адвоката внимательно следили за ходом разговора. Внезапно Шерри выпрямилась на диване.

— Эй, а ведь никакого слушания не будет, не так ли? — воскликнула она. — Выходит, это не имеет значения? Я пыталась выветрить все, гуляя на улице, но не смогла… не смогла…

Мерчисон спросил:

— Что она хочет сказать?

Джордан бросился к молодой женщине, но та выскользнула из его дружеских рук и вскочила на ноги.

— Это сделал мой враг! — воскликнула она. — О, пожалуйста, вы не вернете мне меня саму? Я знаю, кем была раньше. Я когда-то это знала.

Джордан пытался остановить ее.

— Кровь! — в отчаянии вскрикнула Шерри. Ее мысли сосредоточились на той дряни в ее крови, от которой необходимо было избавиться.

Наконец Джордану удалось силой оттащить ее назад на диван. Шерри начала плакать. «Плакать, бессвязно бормотать, — подумал Клифф, — а вскоре она начнет все отрицать». Он посмотрел на измученную женщину, сидевшую напротив, и почувствовал себя усталым и обманутым. Это и есть слушание? Но действие не подчинялось ему.

— Она сошла с ума, — заявил Рейнард. — Наркотики. Вам понятно? Это она научила моего сына употреблять наркотики. У них есть сын. Невинный ребенок, маленький мальчик.

— Не беспокойтесь, — попробовал утешить его Мерчисон. — Там, где Джон сейчас, он в безопасности.

— В данный момент, — мрачно произнес Рейнард. — Но я хочу, чтобы его отобрали у нее. Чего бы это ни стоило. Судебное преследование? Все, что угодно! Я не допущу, чтобы она была рядом с ним! Дайте мне хоть что-нибудь спасти!

Только теперь он склонил голову, и в комнате повеяло всеобщей жалостью. Клифф ощутил, что единодушие словно сгустилось. Даже Норны испытывали то же чувство. Оба молодых человека безумны. Оба убийцы. Сын убивает свою мать. Жена убивает своего мужа. И оба они безумны, безумны от употребления наркотиков, их разум прогнил и улетучился. Бесполезно пытаться вникнуть в это. Просто случилась еще одна трагедия. Единственное, что еще можно сделать, — это спасти ребенка, который пока не лишился рассудка.

До Шерри дошли некоторые слова.

— Но я не ходила… — попробовала было сказать она. — Я сказала продавцу шаров…

Джордан заставил ее замолчать. Откуда ему было знать, когда она в своем уме, а когда нет? Шерри заплакала, потому что не могла винить его за это.

Джордан сказал:

— Я хотел бы отвести ее к врачу. Разве вы не видите, что ей плохо?

В его голосе звучал гнев.

— Пока не могу вам этого позволить, — вежливо ответил лейтенант. — У нас тоже есть врачи.

«Что он имеет в виду? — подумал Клифф. — Врач, исследовавший рану Варда, уже ушел. Лейтенант говорит про полицейских медиков? Значит, он собирается ее арестовать?»

Клифф почувствовал, как у него заколотилось сердце. Но он сказал себе, что Шерри освободят. Защита выдвинет какое-нибудь оправдание. Невменяемость. Самооборона. Ладно, девиц не сажают в газовую камеру лишь за то, что они убивают одного-двух мужей. Такое случается ежедневно. Возможно, ее посадят в какой-нибудь дурдом. На время. Лишь на время.

А когда ее освободят… освободят?

Шерри удалось унять слезы. Она прижала к щеке тряпочную куклу и, закрыв глаза, начала укачивать ее.

С закрытыми глазами ей стало лучше, потому что нереальность исчезла, знакомые частицы вселенной не прыгали туда-сюда. А Вард мертв, и она осталась одна. Нет, подождите… Ведь было что-то… Она ведь думала об этом лишь минуту назад. Минуту назад?

— Все еще не есть все, — пробормотала Шерри.

Ей показалось, что в этой фразе есть какой-то смысл.

Молодой женщине не хотелось сливаться с вселенной. Весь смысл в том, чтобы ощущать ограниченную обособленность, отличие, позволяющее человеку сознавать себя чем-то. Шерри вот-вот была готова ухватить эту мысль. Вот-вот… Она начала напевать тряпочной кукле:

— Баю-баюшки-баю…

Вздохнув, Джордан сел и стал ждать. Все знали, что должно было произойти в самое ближайшее время, как только лейтенант будет готов.

Миссис Кимберли плотно сжала губы. По ее щеке ползла слеза, но женщина хранила молчание. Миссис Линк свирепо всаживала в голову шпильки. Миссис Моран, прищурившись, смотрела прямо перед собой.

— Враг содеял это, — пробормотала она.

Клифф Сторм подумал, что если все это не кончится в ближайшее время, если кто-нибудь не сделает что-то такое, что заставит ее прекратить петь, если кто-нибудь сейчас же не прервет всю эту сцену, то он, вероятно, просто сойдет с ума. Ему хотелось кричать!

Вдруг сердце Клиффа забилось, пронзенное острием первобытного ужаса. Входная дверь открылась. На пороге стояло что-то белое!

Это оказался всего-навсего Джо Бьянчи в белом плаще. Он стоял, доказывая, что живет здесь; он ничего не знал ни о каком преступлении; он хотел войти.

Когда наконец его впустили, врач поспешно прошел в гостиную и, бросив быстрый взгляд на Шерри, громко спросил:

— Что с ней произошло? Что она приняла? Я врач. Она находится под воздействием какого-то средства. Ее нельзя допрашивать в таком состоянии. Она не способна себя контролировать.

— Я ее адвокат, — тепло откликнулся Джордан. — Именно это я и пытаюсь им объяснить, доктор.

— Что ж, вы чертовски правы, — сердито заметил Джо.

— Привет, кукла, — сказала Шерри, открывая полные боли глаза. — Ты ведь кукла?

Джо произнес:

— Не обращайте внимания. Кто тут главный, выслушайте меня. Я скажу вам вот что. Эта девушка не могла сделать это с собой сама! Я в это не верю.

Миссис Моран, словно лисица, быстро учуяла все.

— Я уверена, — сказала она, — что мистер Сторм подмешал ей что-то в апельсиновый сок сегодня утром. Повторяю, я уверена в этом.

— Зачем ему было это делать? — спросил лейтенант недоверчиво и вместе с тем не сомневаясь в сказанном. У него уже сформировались кое-какие мысли относительно этого Сторма и пикантной блондиночки.

— Потому что он ее враг, — сказала миссис Моран.

— Разумеется, он ее враг, — согласилась миссис Линк.

— О да, это так, — подтвердила миссис Кимберли.

Совиные взгляды цепко впились в лейтенанта. «Попробуйте-ка обозвать нас безумными», — как бы бросали они вызов.

— Какое-то чудное слово… — начал было лейтенант.

— Хорошее английское слово, — отрезала миссис Моран. — Можете заглянуть в словарь. Враг — тот, кто желает причинить зло.

(«Нет, на самом деле это не так, — подумал потрясенный Клифф. — Нет-нет. Я хороший, вот и все».)

— Нет-нет, — пробормотал он вслух.

Джо сказал:

— Тогда спросите у него, что он делает в этой дыре, хорошо? Посмотрим, скажет ли он вам, что находится при смерти?

Увидев изумленное лицо лейтенанта, миссис Моран пояснила:

— Вы полагали, они любовники? Забудьте об этом.

— За всем этим стоит Эдвард Рейнард, — сказала миссис Кимберли.

— О, разумеется, — подтвердила миссис Линк. — А он — лишь игрушка в его руках.

Мерчисон, глаза которого выдавали усталость, вежливо заметил:

— Будьте немного осторожнее, леди.

Все три Норны посмотрели на него, предвкушая удовольствие.

— Нам потребуется сделать заявление? — спросила миссис Кимберли.

— Стать свидетелями? — подхватила миссис Линк, приглаживая волосы.

— Нас будут преследовать по закону? — поинтересовалась миссис Моран, словно химера-горгулья ухмыляясь Мерчисону.

Но тут из прихожей донеслись завывания миссис Пибоди и раздраженные восклицания ее мужа, и лейтенант не без облегчения направился туда. Мерчисон что-то зашептал Рейнарду, но тот, казалось, не слышал его. Клифф остался стоять, приклеенный к стене, прибитый к ней острыми иглами взглядов Норн. Он не мог понять, что он им сделал. Почему они ополчились против него?

Неожиданно сквозь толпу протиснулся мистер Пибоди и сурово сказал Клиффу:

— Значит, это вы возили куда-то мою девочку и действительно показывали ей грязные фильмы. Что ж, вы допустили одну большую ошибку, мистер. Я же говорил вам, что девочка не сумасшедшая.

— Мистер Рейнард? — встревоженно произнес Мерчисон.

Хозяин повернул красные глаза.

— Рейнард? — воскликнул он. — Так как насчет дома?

Поднявшись с места, Рейнард холодно произнес:

— Какого дома? Я не знаю вас и не понимаю, о чем вы говорите.

Он прикрыл глаза руками.

Миссис Пибоди быстро подбежала к мужу и вцепилась в него, ища защиты.

— Вы солгали нам, мистер Сторм, — воскликнула она, и ее глаза сверхъестественно сверкнули. — Вы очень жестокий и испорченный человек. Убирайтесь из нашего дома! Убирайтесь!

— Нет, подождите пока, — сказал лейтенант, приближаясь к ней сзади. — Здесь идет следствие. Садитесь, пожалуйста.

Мерчисон добавил:

— Это верно. О чем бы ни шла речь, помните, что мы все в смятении.

— О, я не знаю, — протянул Аллен Джордан.

Эдвард Рейнард первым потерял терпение и отбросил всякую сдержанность.

— Мой сын убит! — закричал он. — Это сделала она? Вот что необходимо выяснить!

Шерри села прямо.

— Это верно! — воскликнула она. — Это совершенно верно! — Она открыла глаза и пристально посмотрела на Рейнарда. Тот не отвел глаз.

— Это сделали вы, Шерри? — задыхаясь, спросил он.

— Не отвечайте, — взмолился Джордан.

— Нет-нет, — ответила Шерри. — Но я хотела бы… — Ее голос задрожал. — Я хочу, чтобы эта проклятая гадость скорее исчезла из моей крови. Я не успеваю соображать вовремя.

Она подумала о времени, перекатывавшемся из прошлого через настоящее в будущее, — времени, которое оставляешь позади, наполненное поступками, и используешь для выполнения намеченного. Она, кажется, почти вернула его себе. Почти. Снова прижав тряпочную куклу к щеке, Шерри закрыла глаза. Пространство и время дрожали и тряслись.

— О, Вард, — жалобно произнесла она.

— Ничто из сказанного ею не следует брать в расчет, — твердо заявил Джордан. — Так что позвольте мне снова просить вашего позволения отвести ее в больницу.

— К сожалению… — начал лейтенант.

Шерри предприняла отчаянную попытку заставить время вести себя так, как это ему положено.

— О да, в больницу! — радостно воскликнула она. — О да, Джонни, должно быть, беспокоится.

Наступила короткая пауза. Рейнард, стоявший до сих пор, сел и уставился на нее. Шерри оглядела всех вокруг себя.

— Это мой маленький мальчик, — принялась объяснить она. Этого она не забыла. Не забыла. Она помнит, кто она такая. И она улыбнулась:

— Понимаете, у меня есть ребенок.

Рейнард устало пробормотал:

— Нет, его у нее нет.

Миссис Кимберли отрезала:

— Да, он у нее есть.

Рейнард повернул ослепшие глаза к Норнам.

— Спросите у Сторма, — бросил он. — Она не имеет права быть матерью. Клифф, тебе лучше все им рассказать.

Он махнул рукой. Этот жест выражал приказ.

«О нет, я не сделаю этого, — подумал Клифф. — Я не твоя игрушка, старик». Он отшатнулся от стены.

— Где вы взяли эту куклу, Шерри? — громко окликнул он молодую женщину.

Только теперь она посмотрела на него широко открытыми голубыми глазами.

— Если бы вы хотя бы ненавидели меня, как мистер Рейнард…

Клифф моментально ее понял. Именно этого он и ждал. Но Шерри закрыла глаза; она снова отключилась. Норны, однако, не отключились. Словно хищные птицы, они набросились на то значение, которое приобрела тряпочная кукла.

Миссис Моран оказалась самой проворной.

— У продавца воздушных шаров! — воскликнула она.

— В сквере, — уточнила миссис Кимберли, отстав лишь на секунду.

— Сегодня утром, — объявила миссис Линк.

Теперь и Джордан уцепился за это.

— Вы купили эту куклу сегодня утром в сквере, до того, как пересекли улицу и вошли сюда? Ответьте мне, Шерри. Скажите мне это сейчас. Вспомните хорошенько.

Открыв глаза, Шерри кивнула.

— Да, это верно, — тихо сказала она. — А затем я увидела почтальона и перешла улицу, потому что, понимаете, я жду почтовый перевод.

— Проверьте это! — сердито бросила миссис Моран.

— Вы легко найдете его, — пронзительно заверещала миссис Кимберли. — Ищите шары!

— Наверное, он знает, — пробасила миссис Линк. — И тогда все прояснится.

Перед тем как отправить на улицу сотрудника, лейтенант обвел их измученным взглядом.

Через мгновение Эдвард Рейнард поднялся с места, так, словно вот-вот готов был рассыпаться. Мерчисон быстро вскочил, но не успел помешать ему пройти двадцать футов.

Рейнард сказал:

— Шерри?

Она пронзила его рентгеновскими лучами голубых глаз.

— Вард сам это сделал?

— Мне так показалось, — честно призналась она. — Я думаю, он знал, что это опасно, но предпочел продолжать принимать эту гадость. Мне надо было быть на месте его матери?

— Вы видели, как он это сделал? — страдальчески спросил Рейнард.

— Что? — Время захлопнулось, ударив по Шерри. Она покачнулась. — О нет. Я открыла дверь, а он уже лежал там — но не он, только оставшиеся после него тряпки. — Ее глаза расширились. — О, мистер Рейнард, — произнесла она так, словно у нее разрывалось сердце, — это то же самое, как если бы убили вас? И вы сказали, Эмили тоже? О, бедный Вард! О, Вард… Он не мог жить… Он не смог бы этого пережить.

Подняв обе руки, Шерри выронила куклу. Одной рукой она зажала себе рот, другой — глаза. Внутреннее зрение наполнилось искрами.

Рейнард весь сжался.

— Она права. Мой сын не мог отдавать себе отчет в своих поступках, — обратился он к лейтенанту, — когда он скинул мать с лестницы. Должно быть, здесь он пришел в себя, осознал это и — покончил с собой.

Он посмотрел на Шерри.

— Вы же видите, — с болью произнес он, — что она сейчас не в себе. Я не обращаю на это внимания. Она не хотела становиться такой. Как и я. — Его голова взметнулась высоко вверх на распрямленных плечах. — Я ухожу. Не думаю, что мне нужно оставаться. Я подожду на улице. А вы, — обратился он к Мерчисону, — можете пока объяснить все связанное с имуществом. Я хочу побыть один.

Эдвард Рейнард прошел мимо Клиффа Сторма, ни взглядом, ни словом не показав, что заметил его присутствие. Быстро пройдя через прихожую, он вышел из дома, оставив за собой гнетущую тишину.

Мерчисон собрался было нарушить ее, но тут вернулся посланный лейтенантом полицейский с продавцом игрушек.

Тот ответил на все вопросы перед лицом внимательных слушателей.

Ну да, конечно. Он отчетливо помнил время. Он только что вышел на работу. Как обычно, прошел от автобусной остановки. Время он знал точно. Абсолютно!

Он остановился у входа в сквер, чтобы надуть шары. У него есть для этого небольшое приспособление. Девушка подбежала — конечно же, эта самая — к нему как раз тогда, когда он приступил к торговле. Было две минуты одиннадцатого. Разумеется, он готов поклясться. Да, конечно, она купила куклу. Она спросила, не передаст ли он записку в больницу для ее мальчика, так что получилась услуга за услугу. Она сказала, что на самом деле ей не нужна тряпочная кукла и сама она тоже не желает ею становиться. Он решил, что она чего-то наглоталась. Она спросила его: «Это почтальон?»

Посмотрев в сторону дома, он согласно кивнул. Да, почтальон поднимался по ступеням именно этого дома. Это он помнил отчетливо. Затем он дал девушке сдачу — четыре доллара на ее пятерку. Еще она добавила пятак. Потом они поболтали немного. Девушка сказала, что шары просто великолепны. Цвет, сказала она, странная штука. «Почему в нем столько красоты?» — спросила она. Нет-нет, она не могла пересечь улицу и подойти к дому до десяти минут одиннадцатого — это самое раннее. Продавец игрушек был в этом уверен.

— Значит, когда почтальон отходил от дома, она стояла рядом с вами? — настаивал лейтенант.

Разумеется. Разумеется.

(Мысли Клиффа неотступно следовали за мыслями лейтенанта. Значит, Шерри не могла прийти сюда, забрать почту, а затем, после убийства, бросить ее в кровь и создать себе алиби. Клифф распознал изобретательный ум. Но с чего бы мне, думал он, подстраивать для нее алиби, если я ее враг?)

Но он ведь только что именно это и сделал! Конечно же, это правда.

Через всю гостиную Шерри обратилась к продавцу из сквера:

— Что вы сделали с шарами? Пожалуйста, скажите.

— Я отпустил их на свободу, — ответил тот, — одного за другим.

Шерри воскликнула:

— Как это замечательно с вашей стороны! Как чудесно!

И тут же она расплакалась. Потому что Вард умер, а мир все-таки не стал таким отвратительным, каким мог бы стать.

Но Норны, одевшись в улыбки и морщины, тихо захлопали в ладоши. Лейтенант распорядился, чтобы кто-нибудь записал показания торговца (не затруднит ли вас пройти вместе с нашим сотрудником?). Аллен Джордан сказал Джо:

— Доктор, как вы полагаете, ей можно дать что-нибудь? Чтобы нейтрализовать действие наркотика?

— Попробуйте обратиться к доктору Джефферсу, — ответил Джо. — Он должен находиться в своей лаборатории.

Обернувшись к Клиффу, он сверкнул глазами:

— А если ты знаешь, чего и сколько она приняла, ради Бога, скажи.

Но Клифф смог только покачать головой и, обмякнув, откинуться к стене. Он не знал. Он не понимал. Он ведь только что спас ее, и очень талантливо, так ведь? Разве она не понимает этого? Что, никто не заметил? Что, черт возьми, такого замечательного в том, что этот торговец выпустил в небо целую кучу воздушных шаров? Разве это стоило слез? Нет, он никогда не понимал и не сможет понять Шерри.

Лейтенант не хотел отпускать Джордана вместе с молодой женщиной к врачу. Адвокат заверил его, что та не покинет города. Он позаботится об этом.

Мерчисон сказал:

— Еще минуту, миссис Рейнард, Джордан. Продолжаю. Миссис Рейнард — то есть Эмили — завещала довольно внушительное состояние своему внуку.

Миссис Шерри Рейнард, как его опекунша, сможет пользоваться этим состоянием как ей заблагорассудится. Кроме того, Эмили Рейнард, имевшая весьма значительные собственные вложения в недвижимость, завещала значительную часть имущества своему сыну Варду. Сможет ли Шерри Рейнард вступить во владение им, — так как Вард совершил убийство собственной матери и вряд ли мог бы его унаследовать, учитывая суть его преступления, — я сказать не берусь.

— Наверное, предстоит та еще заваруха, мой уважаемый собрат, — любезно произнес Джордан.

— Да уж, — учтиво ответил Мерчисон. — А теперь я со всеми прощаюсь.

Эдвард Рейнард ждал его в машине. Ничего не сказав, Мерчисон сел за руль. Они проехали несколько кварталов, прежде чем Рейнард заговорил:

— Я женился на чудесной девушке. Но помоги ей Бог, бедняжке Эмили…

Он замолчал. Он не плакал.

Мерчисон сказал:

— Разумеется, вы будете время от времени видеться с вашим внуком. Не думаю, что мать окажется настолько жестокой.

— Сомневаюсь, что буду часто встречаться с мальчиком, — промолвил Рейнард. — Понимаете, с восемнадцати лет я в этом мире одинок.

Затем, выпрямившись, он снова обрел себя.

— Понимаете ли вы, — сказал он, — что, если бы я был дома сегодня утром, ничего этого не случилось бы?

— Возможно, что так, — мягко согласился Мерчисон. Однако он подумал: «Понимает ли он, как он влип, если действительно нанял этого невероятного идиота Сторма? Они действительно решили, что окружающие не способны отличить настоящее от мнимого? Так что же такое безумие? И что такое здравый смысл?»

Шерри работала мышцами глаз, силясь избавиться от нахлынувших на нее видений. Теперь она уже отчетливо понимала, насколько глупо вела себя. Эдвард Рейнард никогда не знал истинной Шерри Коулман-Рейнард. Он ненавидел кого-то другого. Только так и могло быть. Он заблудился в пространстве или во времени, перепутал ряды, на которых сидели Шерри, Вард и он сам. И ненавидел кого-то, кто причинил ему боль или кому он причинил боль. Бедный несчастный старик? Жаль, что она не поняла этого раньше… Все это теперь в прошлом.

Джордан передал ей чек.

— Он лежал в письме, — сказал адвокат. Лейтенанту пришлось оставить конверт как вещественное доказательство с остальной почтой, но Джордан уговорил его отдать чек.

На чеке милыми округлыми буквами было написано:

«Выплатить Шерри Рейнард по первому требованию пятьсот долларов ровно.

Джесси Н. Холмс».

— Что ж, я знала, — сказала Шерри, — что весь мир не может быть настроен против меня.

Течение ее мыслей несомненно замедлилось. Нет. Совершенно внезапно Шерри поняла, что ее мозг всегда работал так быстро, просто раньше она не чувствовала этого с такой безжалостной прямотой.

— Вы можете забрать сейчас свои вещи? — спросил Джордан. — Я хочу увести вас отсюда.

— Думаю, да, — ответила она.

Она направилась к себе в комнату. Помещение было, как всегда, холодно белым, но теперь свет уже не казался сверхбелым. Он был лишь настолько белым, что человеческий глаз едва выдерживал его. И горе сможет проникнуть в простое человеческое сердце, которое научится переносить его.

Шерри достала свои вещи из ящиков комода. Деньги? Да. Да. Значит, вот где они. Молодая женщина бросила листок бумаги в корзину для мусора. Это ей не принадлежит.

К настоящему времени Шерри носила траур уже полторы недели. Она уже могла заглядывать вперед и видеть, какой станет ее жизнь, когда она сумеет пройти через все это. (Время потихоньку принимало свой привычный облик). Что ж, она знала, что жизнь ее не будет особенно замечательной. Но самое ужасное, когда умрет близкий, это сделать вид, будто тебе до этого нет особого дела. Но это не так! Вард много значил для нее! Очень много значил. Джонни должен будет узнать об этом, подумала Шерри и осторожно убрала в чемодан тряпочную куклу.

А в это время Джордан говорил людям, собравшимся в гостиной:

— Я так понял, были какие-то попытки опорочить миссис Рейнард? Очернить ее репутацию? Я скажу вот что, — и он был очень разгневан, раз позволил себе произнести это, — тот, кто считает, что сможет извлечь какую бы то ни было пользу из этого, обнаружит, что он дьявольски неправ. Прошу прощения, леди.

— Дьявольски, — с удовольствием повторила миссис Моран, — это очень хорошее английское слово. Можно сказать, библейское.

Клифф Сторм полностью оцепенел и мог только тупо смотреть перед собой.

Из своей комнаты появилась Шерри, неся два чемодана и серый пиджак, и Джордан поспешил ей на помощь.

— Прекрасно. Сейчас мы уедем отсюда. Все образуется. Вы теперь богатая, — глупо добавил он.

Шерри не обиделась. Она решила, что ей необходимо попрощаться. Она посмотрела на чету Пибоди и увидела в глазах хозяина боль и решимость.

— Вы попрощаетесь с Элси за меня? — спросила она.

— С ней все будет в порядке, — ответил мистер Пибоди. — Видите ли, она не все понимает. Врач сказал, она словно находится под защитой.

Шерри не следила за его словами, но чувствовала, что он пытался обнадежить ее. Поэтому она сказала:

— Я рада.

Заговорила миссис Пибоди. У нее хватило мужества признать:

— Миссис Рейнард, простите нас за то, что… мы не сделали ваше пребывание здесь более уютным.

Шерри разглядела в косящих глазах хозяйки примирение. Она больше не собиралась сражаться, она была готова к тому, чтобы отныне ее защищали.

— Конечно, было бы лучше, — отозвалась Шерри, — если бы мы все вели себя по-другому. Но все уже позади. Так что прощайте.

Джо сказал:

— Сходите к доктору Джефферсу. Если кто и знает что-то об этой дряни, то это он. Всего хорошего, куколка. Надеюсь, мы еще свидимся.

— Возможно, — улыбнулась Шерри. Врач очень нравился ей. — Действительно, кто знает? — мягко добавила она. — Но я так не думаю.

Усмехнувшись, Джо утвердительно кивнул и направился в прихожую, пробираясь через полицейских, все еще суетившихся там. Затем он проворно, словно обезьяна, взбежал вверх по лестнице.

А Шерри, пока ее голова была еще так дивно ясна, сказала Норнам:

— О милые дамы! Cum Iaude? Cum Iaude?

Она обрадовалась, вспомнив то, что когда-то уже говорила им.

Все трое тотчас же поняли ее. Миссис Линк, поцеловав молодую женщину в щеку, погладила ее по щеке. Затем, заставив заскрипеть старые половицы, она величественно прошла к карточному столу.

Миссис Кимберли, положив ладони на виски Шерри, наклонила ее голову и поцеловала ее в лоб. Затем она проворно заняла свое место за столом. Миссис Моран, подойдя к Шерри, крепко пожала ей руку. Затем, не произнеся ни слова, она также удалилась.

Все трое поудобнее уселись за стол, полные решимости не пропустить ничего из того, что еще происходило рядом с ними.

Аллен Джордан, успевший безумно влюбиться во всех трех Норн, принялся сердечно прощаться с ними.

Запутавшийся в своих мыслях Клифф Сторм ожидал своей очереди. Значит, Шерри свободна, все дело закончено, предполагаемое заключение — самоубийство, а он сам… Но тут она подошла к нему.

Туман снова начал опускаться на Шерри. А может быть, возобновил свое действие препарат. Она сказала:

— Я вас не вижу. Мне кажется, передо мной никого нет.

Она протянула вперед правую руку, словно желая ухватиться за Клиффа.

Тот был не в силах говорить. Он взял протянутую руку. Она показалась ему полной жизни. В ней была сила. Но Шерри не видела его. Хотя она хотела этого, и он хотел, чтобы она еще раз взглянула на него. Хотя бы еще один раз!

Сзади к ней приблизился Джордан; Клифф отпустил руку, развернулся и пошел вслед за Джо. Он услышал, как лейтенант окликнул его:

— Сторм? Я поднимусь через секунду.

Клифф вяло ответил:

— Да, разумеется.

Он потащился вверх по лестнице, чувствуя себя одиноким и изумленным, усталым и обманутым, но больше всего — проигравшим, хотя он и не понимал, кому.

Джордан, неся чемоданы, вывел Шерри из дома и подошел к своей машине, чтобы убрать багаж.

— Пойдемте. Мы сходим в больницу. Найдем врача. Посмотрим, что он сможет сделать.

— Мне кажется, — сказала Шерри, ступая сквозь туман, пронизанный синими и фиолетовыми искорками, но чувствуя, что ее язык уже более или менее принадлежит ей, — что мне больше не нужны никакие наркотики. Мне можно навестить Джонни?

— Посмотрим, — мягко ответил Джордан.

— Детям нельзя причинять боль, — заявила Шерри, — нельзя пугать их, задерживать их рост. Просто потому, что этого нельзя делать; И то же самое с растениями. Не знаю, почему, но этого нельзя делать. Мой отец был садовник. Я не слишком умна, мистер Джордан…

— Вы просто замечательная.

— Нет, это не так, — сказала она, — но, возможно, со временем все изменится к лучшему.

Клифф, глядя в окно, увидел, как они перешли улицу. Шерри двигалась с первобытной грациозностью. Когда она скрылась в подъезде массивного здания напротив, он опустился на кровать, положив рядом чемодан.

Он не знал, что должно было произойти дальше. Ему не повезло. Возможно, как-нибудь позже? Но, похоже, он не имел сил что-либо загадывать наперед.

Дверь в свою комнату он оставил открытой, и в самое ближайшее время выяснилось, что же должно будет произойти.

Из ванной вышел Джо Бьянчи и, бросив взгляд на Клиффа, ничего не сказал. Клифф услышал, как его ноги застучали по лестнице. Что-то заставило Клиффа прокрасться на цыпочках и подслушать.

Джо разговаривал с лейтенантом:

— Вы еще не были наверху? Тогда, наверное, вам следует подняться туда, и скорее. Мои хирургические ножницы, они там, наверху, мокнут в раковине. Пару дней назад у меня их одолжил этот тип, Сторм. Так как?..

Развернувшись, Клифф на цыпочках прошел назад. Он выглянул в окно, но Шерри не было видно. Улегшись на кровать, он уныло прижался щекой к подушке. «Самооборона», — блеснула у него слабая надежда. Но Клифф почувствовал, что это не очень ему поможет. Совсем не поможет.

Богини судьбы в скандинавской мифологии. (Здесь и далее — примеч. пер.).

Прекрасная дама без-без (фр.).

Семейного (фр.).

В лунном свете (фр.).

Во имя Божьей любви (фр.).

Открой мне дверь во имя Божьей любви (фр.).

Кому это выгодно (лат.).