Маргарет Майо ПЕРЕЧЕРКНУТЬ ПРОШЛОЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

У него были самые удивительные глаза, которые Лара когда-либо видела в жизни, дымчатые, на грани стали и голубизны. Они казались самой примечательной частью лица, ресницы длинные и густые в тон волосам, отливавшим блеском воронова крыла.

Лара чувствовала, что он на нее смотрит, и в другое время была бы польщена, но сейчас лишь испытала неловкость. Она повернулась к тете и увидела, что та наблюдает за черноволосым мужчиной с легкой одобрительной улыбкой.

Вечеринка Хелен по поводу приезда ее племянницы была в самом разгаре.

— Тебе нужно познакомиться с людьми, — говорила тетя, представляя племянницу соседям. — Это Брайс Келлерман. — Она повернулась и взглянула на свою молодую родственницу. — Пойдем, я представлю вас друг другу.

И прежде чем Лара успела возразить, схватила ее за руку.

Темные ресницы не дрогнули, а взгляд серых глаз остался спокойным. Человек легко оттолкнулся от перил веранды, выпрямился и застыл в ожидании. На нем были бархатные брюки и коричневая, с открытым воротом рубашка. Интенсивный загар подсказывал, что его хозяин проводит достаточно времени на свежем воздухе.

И главное, мужчина был высок.

Лара поняла это, когда оказалась рядом. Сама она была ростом почти шесть футов, но он возвышался над ней словно башня — по меньшей мере шесть футов четыре дюйма. Не особенно красив: ястребиный нос, квадратные челюсти и прямой рот, которому явно не хватало изящества. Однако глаза с лихвой восполняли прочие недостатки: необычное сочетание серого и голубого и почти стопроцентная уверенность во взгляде, говорившая о том, что стоит ему шевельнуть пальцем, и любая женщина будет его.

И Лара попала на линию огня!

— Лара, хочу представить тебе Брайса Келлермана, давнего друга и мастера на все руки. Не знаю, что бы я делала без него. Брайс, моя племянница Лара Леннокс.

— Приятно познакомиться.

Он протянул для приветствия руку, и их взгляды встретились. Лара тут же отвела глаза — ей показалось, что он читает в ее душе как в открытой книге, обнаруживая самое сокровенное.

Она невольно обратила внимание на его руки: пальцы правильной формы с тщательно ухоженными ногтями; широкие ладони — руки, скорее привыкшие к физическому труду, чем к ласкам… Эта мысль ужаснула ее, и Лара отдернула руку.

На лице мужчины мелькнула легкая самодовольная улыбка — женщины не представляли для него загадки.

Впрочем, Лара не собиралась об этом сильно задумываться — этот человек ее не интересует, такая честь не про мужчин. Она испытала достаточно боли и унижений за свою жизнь. И не собирается повторять былые ошибки. И если тетя вынашивает планы сватовства, то она глубоко заблуждается.

— Оставляю вас наедине, познакомьтесь ближе.

Хелен сверкнула широкой счастливой улыбкой. В свои пятьдесят с небольшим это была стройная блондинка, выглядевшая гораздо моложе своего возраста. Тетя овдовела десять лет назад, и Лара всегда удивлялась, отчего на ее жизненном пути не повстречался другой мужчина.

Семнадцать лет назад, когда Ларе исполнилось шесть, Хелен эмигрировала из Англии и с тех пор, даже после смерти мужа, не посетила отчий дом. Они с мужем не обзавелись детьми, но она имела много друзей и успела полюбить Сидней. Она продолжала общаться с сестрой, звонила почти каждую неделю и, услышав весть о печально закончившемся браке Лары, без промедления пригласила племянницу навестить ее и остаться в Австралии так долго, как той будет угодно. Даже прислала деньги на дорогу.

— Итак, вам нравится наша страна?

Голос Брайса Келлермана, глубокий и сочный, заставил ее вздрогнуть. Его динамичная сексуальность не пришлась ей по сердцу, а в мыслях преобладало стойкое желание сбежать.

— Очень, — ответила Лара с натянутой улыбкой, — хотя у меня вряд ли было достаточно времени, чтобы составить собственное мнение.

— Жара не изнурила вас? — Мужчина облокотился на перила веранды, абсолютно уверенный в своей неотразимости. — Вам нужно поберечься от солнца.

Лара закивала.

— Я так и делаю.

Заботясь о своей светлой коже, при выходе на улицу она прикрывала плечи специальным светоотражающим плащом и всегда носила шляпу с широкими полями.

— Кожа настоящей «английской розы».

— Могу поспорить, вы говорите комплименты всем девушкам, — последовал резкий ответ.

Такие речи раздражали ее — слишком цветистые, слишком умелые. Роджер в свое время мастерски умел произносить их.

— Только если это правда… как в вашем случае, — мягко проговорил черноволосый мужчина, нежно проведя тыльной стороной ладони по ее щеке. Лара резко дернула головой. — Вы не хотите, чтобы я дотрагивался до вас?

Голос Брайса звучал удивленно — этот ловелас явно не привык к такой реакции.

— Да, не хочу.

Лара выдержала его взгляд.

— Постараюсь запомнить, — весело отозвался он. — Вы знаете, что очень похожи на свою тетю?

— Даже больше, чем на маму, — согласилась девушка. — Они сестры.

— Такие же светлые волосы, те же широко распахнутые синие глаза. Ваш рот немного… ярче. — Брайс улыбнулся. — Я хотел сказать: он вызывает желание поцеловать его, но что-то внутри подсказало, что вам мои слова придутся не по душе.

— Быстро поняли.

— Почему вы сторонитесь мужчин?

— Кто сказал, что я сторонюсь мужчин? — Она невольно сжалась: ее собеседник оказался очень проницательным человеком.

Прекрасно очерченные темные брови взметнулись вверх и исчезли в тяжелых, падающих на лоб прядях волос.

— Одного взгляда достаточно, чтобы увидеть вашу неприязнь. Или это я вас так возмущаю? Я что-то упустил из виду? Вы слышали обо мне что-нибудь плохое?

— Несколько минут назад я даже не знала о вашем существовании, — съязвила девушка.

Было в Брайсе Келлермане что-то такое, чему Лара интуитивно сопротивлялась. Она чувствовала, что он из тех мужчин, которые используют женщин, а затем оставляют, нисколько не заботясь о чувствах последних.

— Однако теперь вы знаете о моем существовании.

Взмах бровей был лаконичен, а дымчатые глаза зажглись опасным интересом.

— Боюсь, наш разговор затянулся. — Девушка решительно посмотрела в сторону. — Я бы хотела еще кое с кем поговорить. Если вы позволите…

Но Брайс Келлерман не был готов к расставанию.

— Я еще не закончил.

Лара многозначительно посмотрела вниз, на удерживавшую ее руку, затем подняла глаза. Она хранила молчание, пока хватка не ослабла.

— Благодарю вас, — произнесла девушка с подчеркнутой вежливостью. — Что значит, еще не закончили? Разве вы что-то начинали?

— Хелен хочет, чтобы мы стали друзьями. Уверенная улыбка вновь озарила его лицо. Было бы несправедливо разочаровывать ее…

Теперь наступила очередь Лары вскинуть в изумлении брови.

— Моя тетя может желать все, что ей угодно, друзей себе я выбираю сама.

— Разумеется!

— Тогда как?..

— Ваша тетя считает, что настало время подыскать мне подходящую жену.

— И подозреваю, она думает, что я должна найти себе другого мужа, — сдержанно добавила Лара.

Они дружно рассмеялись.

— Полагаю, мы, по меньшей мере должны притвориться, что понравились друг другу, — громко зашептал Брайс, озорно блеснув глазами.

— Но только на сегодняшний вечер, — согласилась девушка.

Брайс закивал головой.

— Прогуляемся по саду?

Он галантно согнул руку, и после секундного колебания Лара оперлась на нее.

В чернильной темноте ночи они были блуждающими душами — вокруг звучали музыка, голоса, смех, но они не видели никого, и никто не видел их.

Без предупреждения Брайс обнял свою спутницу, и Лара, к своему ужасу, почувствовала немедленный отклик своего тела. Задрожали руки, участился пульс…

Впрочем, Брайс Келлерман ошибается, если думает, что она позволит себя поцеловать.

— Это что, типичное приветствие для жителей Австралийского континента? — спросила она, отстранившись. — Я даже не подозревала, что полагается падать в объятия первому встречному.

— Приношу свои извинения. — Брайс сдержанно наклонил голову. — Давайте присядем здесь, и вы поведаете мне историю о парне, разрушившем вашу жизнь. — Он подвел свою спутницу к скамейке. — Достойный человек не покинул бы такую прекрасную женщину.

Какая утонченная лесть! Ларе захотелось пнуть его ногой.

— На самом деле это я его оставила, — сухо заметила девушка: ей не хотелось говорить о Роджере.

— Как долго вы были замужем?

— Три года.

— И какой он?

Лара кинула на собеседника мрачный взгляд.

— К чему эти разговоры?

— В целях психотерапии. Выясним ваши проблемы.

Глаза у нее полыхнули.

— У меня нет проблем. За исключением того, что вы задаете вопросы, на которые я не желаю отвечать.

Слабая улыбка смягчила жесткие черты, придала взгляду понимающее и приветливое выражение.

— В том-то и дело, Лара, вы сдерживаете обиду, боль. Разговор поможет излить накипевшее. Как долго вы в разводе?

— Около четырех месяцев.

— И рана все еще тревожит?

Лара кивнула. Она, не желая видеть сочувствие в его глазах, даже не взглянула в его сторону, мысленно возвращаясь в тот день, когда заявила школьным друзьям, что выйдет замуж только за богача.

Младшая из пятерых детей матери-одиночки, Лара не понаслышке знала, что такое бедность, и знала, что это не для нее.

Окончив школу с отличными результатами, она быстро нашла работу в пиар-компании, и там ее взгляд упал на молодого Леннокса.

Роджер владел этой компанией, в его карманах водились деньги, и он не был ей неприятен. Проблема заключалась в том, что он знал свои сильные стороны. В его распоряжении находилась любая сотрудница, достигшая брачного возраста и млевшая при его появлении, и он использовал свое положение на полную катушку. Лара подозревала, что должна будет сделать нечто выдающееся, чтобы завладеть его вниманием.

И однажды шанс выпал.

Она пересекала стоянку и увидела, что ее работодатель сидит в длинном низком автомобиле с откидным верхом и вид у него несколько растерянный.

— Добрый вечер, мистер Леннокс, — бодро прощебетала Лара.

— О да, добрый вечер, — отозвался Леннокс.

Он был смущен и рассержен: шикарная машина по каким-то причинам не желала заводиться.

— Могу я помочь?

У Роджера были светлые волосы и голубые глаза. Некоторые представительницы слабого пола сравнивали его с греческим богом. Сейчас эти самые голубые глаза презрительно ее изучали.

— Вы? Женщина?

— Мой пол не мешает мне разбираться в автомобилях, — бросила она в ответ. Единственная сестра четырех братьев, Лара провела много часов в гаражах и на улицах, наблюдая, как мальчишки разбирали и собирали моторы, карбюраторы, и не раз сама принимала в этом участие.

Роджер Леннокс насупился.

— Вы это серьезно?

— Конечно. Откройте капот.

Лара и подумать не смела, что босс так легко отзовется на ее слова, но удивительно, он послушался, хотя складка между бровей стала глубже, продемонстрировав внутреннее сомнение.

Затем он вышел из машины, внимательно наблюдая за действиями подчиненной, и, когда его бедро прижалось к ее ноге, волна мужской сексуальности накрыла ее с головой. Как раз об этом грезила каждая вторая девушка в компании.

— Вы уверены в том, что делаете?

— Иначе я бы не предложила помощь. — Лара старалась говорить непринужденно, однако это было нелегко. Сердце бешено колотилось, кроме того, Леннокс являлся важной частью ее плана под названием «Долой бедность». Когда она проверяла провода, руки у нее тряслись. — Попробуйте еще раз завести машину. — Осипший голос выдал волнение, и она скрестила пальцы в надежде, что двигатель заведется.

Машина заработала, едва ключ повернулся в замке. Роджер застыл в удивлении.

— Что вы сделали?

Было ясно, что он никогда в жизни не притрагивался к автомобильному двигателю.

Пара пожала плечами.

— Распределитель зажигания дал сбой.

— Я поражен, никогда бы не подумал, что женщины разбираются в таких вещах. Разрешите мне подвезти вас до дома, это самое меньшее, чем я могу вас отблагодарить.

Триумф опьяняет. Она не смогла бы срежиссировать ситуацию лучше, так все удачно сложилось.

Девушка захлопнула капот, вытерла руки куском ткани и скользнула в машину…

— Где вы витаете?

Густой голос Брайса Келлермана вывел ее из задумчивости.

Сижу рядом с мужчиной и разрушаю свою жизнь.

На следующий день Роджер Леннокс прислал ей цветы, чем произвел в офисе настоящий фурор. Воспитанная Лара пошла поблагодарить, он, недолго думая, попросил о свидании, и восемь месяцев спустя они поженились.

Она достигла своей цели.

— Я думала о Роджере, — задумчиво произнесла Лара, — о первом дне нашего знакомства.

— А!

— Я думала, что встретила мужчину своей мечты.

— Любовь с первого взгляда?

Едва ли, банковский счет Роджера интересовал ее тогда куда больше, но она ни за что не призналась бы сейчас в этом — слишком неловко.

— Так я думала, — тихо ответила Лара.

— И что же случилось?

Она пожала плечами.

— Да разное! Его манией оказался постоянный контроль.

— А вы, как я успел убедиться, натура свободолюбивая. — Брайс сдержанно улыбнулся. — По-моему, нельзя подавлять ни себя, ни другого человека, тем более женщин. Мне нравится их независимость.

А Лара Леннокс, несомненно, была независима. Брайсу нравилось смотреть, как вспыхнули у нее глаза, как гордо взметнулось вверх красивое породистое лицо, а дразнящее ложными надеждами тело застыло, отвергая Брайса.

Когда Хелен пригласила его на вечеринку. Брайс не был уверен, что хочет встречаться с ее племянницей, Хелен слыла свахой и уже несколько лет искала ему жену. Игра в смотрины начала его утомлять — когда он захочет жениться, он сам найдет себе невесту.

Девушка, сидящая рядом, вызвала в нем живой интерес. Ему хотелось дотронуться до нее, погладить, почувствовать атласную кожу, которую никогда не жгли жесткие лучи солнца, не разрушала невероятная жара Австралии.

— Скажите, — теперь вопросы задавала она, вы были когда-нибудь женаты?

Брайсу не хотелось говорить о себе, только о ней. Хелен не рассказала ничего определенного…

— Нет, — ответил он, — не встретил еще свою половину. Я не скор в своем выборе.

— У вас высокие требования, да?

Прекрасные брови изогнулись в немом вопросе.

— Думаю, да.

— Вы не встретили мисс Совершенство?

— Еще нет.

Но, возможно, сегодня удача обернула к нему свой светлый лик. Если племянница похожа на тетю, то ему грех жаловаться: Хелен удивительная женщина, и деньги не являются для нее идолом, она считает, что главное в человеке — ум и принципы.

— Прекрасный вид, — выдохнула Лара. — Так отличается от того, к чему я привыкла. Я живу в небольшом городке, где на мили кругом ни реки, ни озера. Вода расслабляет, вам не кажется?

Очень может быть, но только не рядом с восхитительной женщиной.

— Некоторые так считают.

— А вы нет?

— Я привык.

— Нельзя привыкнуть к красоте. Разве может надоесть бухта Дарлинг[1]? Тетя возила меня туда. Я не знаю, откуда место получило свое название, но оно превосходно ему соответствует. Мне не хотелось уезжать.

— Рад, что вам понравились наши места. Один из первых губернаторов, сэр Ральф Дарлинг, дал бухте свое имя. Аборигены называли ее Тамбалонг.

Ему хотелось бы показать Ларе гавань, но поспешность в данном случае может быть излишней.

Первый раз в жизни Брайс Келлерман испытывал неуверенность и смятение.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Со дня вечеринки прошло пять дней, а Брайс Келлерман не объявлялся. К своему ужасу, Лара почувствовала себя разочарованной.

Хелен пыталась оправдать его молчание.

— Вероятно, он занят. Дадим ему еще несколько дней, а затем пригласим на обед.

Однако случай распорядился по-своему, и приглашения на обед не понадобилось. На шестой день на автоответчике возникло сообщение для Лары.

— Мне бы хотелось пригласить вас на ужин, — начал Брайс, и его глубокий хриплый голос заставил девушку содрогнуться. — Заеду за вами в восемь. Появятся проблемы — дайте мне знать.

Тетя вся пылала от возбуждения, но Лара напустила на себя равнодушный вид.

— Не хочу я с ним ехать, не хочу новых отношений, — твердо заявила она.

Хелен закачала головой.

— Брайс тебя не обидит.

Может быть, и нет! Однако к чему рисковать? Хотя… одно свидание — не трагедия.

— Ужин даст тебе возможность узнать его получше, — с улыбкой уверяла тетка. — Будь я на двадцать лет моложе, сама бы вышла за него.

— Кто говорит о замужестве? — Глаза у Лары засверкали от возмущения. — Я приехала сюда, чтобы избавиться от одного мужчины, а не подцепить другого.

Однако, когда Брайс появился, такой дьявольски красивый в серых льняных брюках и голубой рубашке с короткими рукавами, Лара никак не могла унять сердцебиение. Разум предупреждал об опасности, советовал следить за каждым шагом, но игнорировать тот факт, что мистер Келлерман — пленительный мужчина, тревожащий воображение, было невозможно.

Впрочем, что ей до его очарования? Роджер вызывал у нее дрожь в коленках… пока не показал свое истинное лицо. Муж просто использовал ее тело, он занимался с ней любовью, когда хотел и где хотел, руководствуясь только своими желаниями и нуждами. Почему Брайс должен оказаться другим?

На свидание Лара надела светло-голубое платье со шнуровкой и пышной юбкой, пшеничные волосы, откинутые назад, удерживались голубой заколкой, а несколько золотистых прядок обрамляли лицо. Из макияжа — лишь блеск для губ и тушь, большего и не требовалось — щеки уже пылали, а глаза светились ожиданием.

— Шикарно выглядите, — тихо одобрил Брайс.

Лара судорожно вдохнула и попыталась ответить как можно более беззаботно.

— Всего лишь старое платье.

— Однако цвет вам к лицу. Привет, Хелен, обещаю заботиться о вашей племяннице.

— Не сомневаюсь. — Хелен ласково улыбнулась. — У Лары есть ключ, так что можете не торопиться.

Лара нахмурилась.

— Я буду дома вовремя, Хелен.

— Как пожелаешь, дорогая. А сейчас отправляйтесь и повеселитесь от души.

Брайс открыл дверцу старого черного «форда», и Лара вновь вспомнила день, когда она впорхнула в машину Роджера Леннокса. Тогда она была так довольна собой…

К восторгу Лары, они поехали в бухту Дарлинг, в небольшой ресторан, нависший над водою, где подавали блюда из морепродуктов. Вечер был сказочным, столики освещались мириадами огней — от зданий, от лодок, от дрожащей ряби волн, от звездного неба цвета индиго. Потрясающе!

Романтическая ночь!

— Расскажите мне о парне, который обращался с вами так недостойно.

Брайс заказал аперитив, и они выбрали блюда из обширного меню.

Лара закрыла глаза, ей не хотелось разрушать очарование вечера.

Однако Брайс настаивал.

— Вы сказали о его мании контролировать ваши поступки. Каким образом?

Девушка пожала плечами.

— Он — богатый, но не слишком щедрый человек. Выбирал мне друзей, одежду, следил, чем я занимаюсь. Продал мою машину, извинился за то, что не купил другую. Я была буквально заперта в доме, пока он не вышвырнул меня на улицу. Мы жили в уединенном месте, далеко от автобусного маршрута.

— И до свадьбы никаких намеков на столь грубое обращение?

— Он владел компанией, в которой я работала, иногда баловал, любовь ослепила меня. — И жадность, добавила про себя Лара — она просто была не способна увидеть будущее за плотной пеленой денежных знаков. Теперь ей было ужасно стыдно за свое легкомыслие. С другой стороны, окажись Роджер другим, их семейная жизнь могла бы сложиться удачно. — Теперь все в прошлом, и я не хочу говорить о нем.

— Вы все еще любите его?

— Нет!

Поспешный ответ Лары прозвучал почти неистово.

Брайс изогнул темную бровь.

— Мне кажется, вы не позволяете себе забыть о нем, он все время здесь, с вами, в ваших мыслях. Вам нужен друг, кто-то, кто заберет вас у самой себя, на кого можно положиться в трудную минуту, кто наполнит жизнь красками, смехом, наслаждением.

— Вы предлагаете себя в этом качестве? — спросила Лара с насмешкой.

Друг! Ха-ха! Кого он пытается обмануть?

— Да, себя, — ответил Брайс, — если вы мне позволите.

Девушка задержала на собеседнике испытующий взгляд, голубые глаза оценивали, взвешивали.

— У меня никогда не было друзей среди мужчин, и я не знаю, возможны ли платонические отношения. Я всегда думала, что рано или поздно секс покажет свой уродливый лик.

Уродливый лик? Секс? Да это самая удивительная и естественная вещь на свете. Очевидно, ее муж изрядно постарался, если у девушки возникают подобные мысли.

— Тут вы не правы — множество женщин имеют друзей-мужчин.

— Я таких не знаю.

— А вы и не должны их знать, Лара, просто примите мои слова на веру. Ну, так как? — Брайс протянул руку через стол. — Друзья?

Он ждал отказа и в душе уже смирился с потерей такой ошеломляющей женщины, когда она медленно и с неохотой протянула руку.

— Друзья. — Нежный голос охрип. — И ничего больше.

— Договорились.

Он накрыл ладонью их сцепленные руки, чувствуя непреодолимое желание перегнуться через стол и поцеловать свою вновь обретенную союзницу. Справившись с собой, Брайс заглянул в ее тревожные глаза. Какого же красивого оттенка у нее глаза почти кобальтовые, неосознанно страстные, манящие…

Его мужское «я» пребывало в смятении. Эта женщина пленила его с первого взгляда.

Он отпустил ее руку и улыбнулся.

— Вы не пожалеете.

— Надеюсь. — Глаза у Лары предостерегающе сверкнули. — Потому что я не позволю еще одному мужчине превратить мою жизнь в руины. Если вы причините мне боль, Брайс Келлерман, то нарушите свое обещание и рискуете иметь дело с разъяренной дамой. И не забывайте, меня воспитывали четыре брата.

Брайс сделал испуганное лицо, наслаждаясь этой вспышкой гнева.

— Я никогда не обижу вас, даю слово. — Он поднял стакан. — За нас, за истинную дружбу.

Раздался звон бокалов.

— За дружбу.

Тревога на ее лице уступила место слабой улыбке.

Она восхитительна, думал Брайс. Ему в ней нравилось все: шелковые волосы, прелестные голубые глаза, большой чувственный рот, созданный для поцелуев, стройное тело, которое так хотелось прижать к себе, высокая крепкая грудь, искушающая его сквозь хлопок платья. Очень тяжело, если вообще возможно, держать себя на расстоянии от такой женщины.

— Как долго вы собираетесь пробыть здесь?

Он не смог справиться с хрипотцой в голосе, пока не натолкнулся на хмурый взгляд Лары.

— Я не знаю. Тетя Хелен готова терпеть меня, сколько захочу.

— Пока не придете в себя от несчастливого замужества?

— Пожалуй.

— А где вы живете в Англии?

О ее жизни он хотел знать все.

— Под Бирмингемом. Я снимаю квартиру, вдвоем с подругой.

Вдвоем с подругой! Это желание или необходимость?

— Вы получили компенсацию от мужа?

В следующее мгновение Брайс понял, что задал слишком личный вопрос. К счастью, Лара не заметила фамильярности.

— Я ничего от него не хотела, — ответила она, — я ушла с пустыми руками, осталась ни с чем. Он ничего не предложил, а я ничего не просила, была рада вырваться на свободу.

— Благородно с вашей стороны, — похвалил Брайс, — но непрактично. Он был вам должен за три года совместной жизни. Вы все еще работаете на него?

— Хвала небесам, нет! Как только мы поженились, он заставил меня бросить работу.

— Ради бога, что же это за человек? — Брайс пытался сдержать возмущение. — Прямо монстр какой-то! А ваши чувства, потребности, права в расчет не брались?

— Нам необходимо говорить об этом сейчас? — спросила Лара, и в глубине синих глаз зажглись искры негодования.

Брайс был готов прикусить себе язык и обрадовался появлению официанта.

На столе перед Ларой возникло жаркое из осьминога, фаршированное сливами и приправленное соусом чили. И вовремя — этот поток вопросов уже начал ее раздражать.

Не стоило пускаться в разговоры. Брайс Келлерман — сексуальный мужчина, и не исключено, что секс с ним доставил бы ей наслаждение. От одной этой мысли ее бросило в жар, и Лара склонила голову над тарелкой, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшие щеки.

Впрочем… пока он будет держать слово… проблемы не возникнут. Но… надолго ли его хватит?

— Вы что-то притихли.

Его голос испугал Лару и заставил поднять глаза.

— Наслаждаюсь едой.

— Атакуете своего осьминога, будто он живой.

— О господи! — Она неожиданно заулыбалась. — Он на самом деле восхитителен. А как ваши креветки?

— Вкусные, как и должны быть креветки с лимоном в миртовом соусе, — ответил он, одобрительно кивая. — Здесь великолепная кухня.

— Вы часто здесь ужинаете?

С женщинами? Или в одиночестве? Ресторан высокого класса, для его финансов явно дороговато.

— Только когда хочу произвести впечатление.

— Производить впечатление на меня нет необходимости, — заметила Лара с быстрой улыбкой. — Ужин тут — дорогое удовольствие, мы можем заплатить каждый за себя.

Брайс отрицательно помахал пальцем.

— Не оскорбляйте меня. Я бы никогда не пригласил женщину в ресторан, если бы не мог заплатить. Я не говорю, что бываю здесь каждый вечер, но…

Его слова повисли в тишине ночи.

— Тогда я удостоена особой чести, — заметила девушка. — Спасибо.

Тарелки были убраны, и на столе возникло главное — устрицы на огромном блюде, одном на двоих. Лара старалась сосредоточиться на еде. Игнорировать Брайса было невозможно, и, когда их пальцы соприкоснулись в стремлении захватить одну и ту же устрицу, она поспешно отдернула руку, словно электрический заряд напряжением в сотню вольт прошел сквозь живые ткани.

Глаза, не голос, спросили: в чем дело, что я натворил?

— Глупо с моей стороны, — быстро заговорила Лара, — прошу прощения.

— Почему вы нервничаете? — Он начинал сердиться. — Боитесь, я нарушу слово? В конце концов, мы можем аннулировать договоренность.

— Нет! — Лара сама удивилась поспешности своего ответа. — Я не хочу, мне нужен друг.

— У вас есть тетя.

— Она — моя семья, это разные вещи.

— Почему?

— Если я буду посвящать ее в свои тайны, информация может дойти до мамы и братьев. Они не знают нюансов моей супружеской жизни. Мама хорошо относится к Роджеру и не понимает, почему я ушла от него. Она делала все возможное, чтобы убедить меня вернуться к нему.

— А чем же вы объяснили свой развод?

— Просто сказала, что не люблю его больше.

— И она поверила? — На лице Брайса читалось выражение легкого скептицизма. — Хорошо, допустим, вы не можете разговаривать с тетей, но, если вы собираетесь шарахаться от каждого случайного прикосновения, боюсь, у нас будут проблемы.

— Это впредь не повторится.

Лара не могла понять, с какой стати она почти умоляет его о дружбе — в этом не было ни капли здравого смысла.

Они вернулись к еде, и Брайс начал рассказывать о своем детстве. Он был единственным ребенком в семье и завидовал четырем братьям Лары.

— Родители работали, и в основном я был предоставлен самому себе. Я был очень одинок.

— А где они сейчас?

— Отец умер два года назад. Мама снова вышла замуж и переехала в Новую Зеландию. А ваши родители?

Лара пожала плечами и печально улыбнулась.

— Отец ушел из семьи, когда я родилась. Мама воспитывала нас одна, в ее жизни так и не появился другой мужчина. Братья выросли, обзавелись семьями.

— А у вас есть дети?

Лара энергично замотала головой.

— Слава богу, нет. Роджер не хотел, и это к лучшему — он наверняка отобрал бы их у меня после развода.

— Возможно, дети спасли бы ваш брак.

— Ничто не могло его спасти, — яростно встрепенулась Лара. — Брак — худший эксперимент в моей жизни. Я даже сомневаюсь, что когда-нибудь снова выйду замуж.

— Это вы напрасно, не все же мужчины похожи на вашего бывшего мужа.

— Очень может быть, но я не хочу рисковать. Вернусь в Англию, найду хорошо оплачиваемую работу, куплю собственное жилье и запрусь ото всех.

Легкая улыбка приподняла уголки его губ.

— А если встретите мистера Положительность? Вы же понимаете, он где-то существует.

— Кто знает, — пожала плечами Лара, — посмотрим. Во всяком случае, сейчас мужчины в конце списка моих желаний и приоритетов.

— Но вы же впустили меня в свою жизнь.

Его теплая улыбка заставила мускулы ее живота сократиться. Их платоническая связь грозила оказаться не столь безобидной.

— Вы — одинокая женщина, переживающая тяжелые времена, и я собираюсь сделать все возможное, чтобы восстановить доброе имя сильного пола.

— Долго придется восстанавливать.

— Я не тороплюсь.

Лара почувствовала себя неуютно, лучше изменить тему беседы.

— Как вы познакомились с тетей? Она о вас очень высокого мнения.

— Взаимно. У нее замечательный характер мягкий, добрый. Мы встретились у одного общего знакомого — я подтягивал дверные петли, и она попросила меня починить перила на веранде. Мы подружились, и я захожу к ней всякий раз, когда есть время.

— Думаю, она видит в вас сына, которого у нее никогда не было, — заметила Лара. — А что вы еще умеете делать?

И почему ей все не верится, что он обычный работяга?

— Все что угодно.

Брайс рассеянно наколол на вилку мясистую креветку.

— Вы закончили школу или колледж или у вас нет квалификации?

У нее в голосе по-прежнему звучало сомнение.

Мужчина сдержанно усмехнулся.

— Хорошо, начнем сначала. Я изучал юриспруденцию, потом прошел курс электроники и компьютерного программирования. — Брайс внимательно рассматривал креветку. — В общем, как сказала ваша тетя, я мастер на все руки.

— Ясно. А где вы живете?

Лара не замечала, что задает те же вопросы, которыми недавно сыпал Брайс.

— Есть одно хорошее местечко недалеко отсюда. Я покажу вам, если захотите.

— Может быть, когда-нибудь, — быстро сказала она.

Ну не теперь же, в самом деле. Тетя, может, и доверяет ему, но поспешность излишня.

— Вы не верите мне?

Да он просто читает ее мысли.

— Что заставляет вас так думать?

— Глаза. Завтра я повезу вас на морскую прогулку в бухту. Как вам идея?

Лара подумала, что надо отказать, как-то все это слишком быстро… Но уже кивала головой в знак согласия.

— Замечательная идея.

Он даже не пытался скрыть радости, и Лару накрыла горячая волна желания.

К концу вечера девушка совсем расслабилась и почувствовала себя счастливой. Брайс довез ее до самых дверей, пообещав заехать утром в десять. Мысль о том, что он собирается поцеловать ее, участила сердцебиение, но он только слегка склонил голову и коснулся губами лба.

— Вы получили удовольствие от вечера? — спросил он низким голосом.

Девушка кивнула головой, внезапно оробев.

— Огромное удовольствие.

— Я с нетерпением буду ждать завтрашнего утра.

— И я. Вы очень добры, но не нужно тратить на меня столько времени, развлекать, забавлять.

— Поверьте, — сказал он, медленно растягивая губы в улыбке, — я бы не делал этого, если бы не хотел.

Дымчатые глаза потемнели, когда он смотрел на нее, и Лара поняла, что пора исчезать. Она вставила ключ в замок.

— Спокойной ночи, Брайс. Спасибо за прекрасный вечер.

Хелен ждала племянницу. Лара приготовилась к потоку вопросов, но тетя обеспокоенно произнесла:

— Звонила твоя мать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Глаза у девушки расширились от страха.

— С мамой, надеюсь, все в порядке? О господи, я знала, что не надо уезжать.

— Все хорошо, — быстро заверила тетя. — Роджер связался с ней…

— Роджер? Какого черта ему нужно?

— Справлялся о тебе. Очевидно, хочет тебя вернуть.

— Что? — Лару охватил ужас, сердце упало. — Да я не осталась бы с ним в одной комнате. Надеюсь, мама сказала ему пару ласковых. Я позвоню ей, не возражаешь?

— Я сказала, что ты позвонишь завтра.

— Завтра я снова встречаюсь с Брайсом.

Хелен просияла.

— Хорошо провела время? Он душка, не правда ли?

— Да, очень мил, — согласилась девушка. — Только давай обойдемся без предварительных выводов. Мы договорились быть хорошими друзьями.

Брови у Хелен поползли вверх. Как это два красивых человека могут отказываться от любви? Однако комментарии она оставила при себе и лишь улыбнулась.

Когда Лара ложилась спать, она задала себе тот же вопрос. Как можно не влюбиться в Брайса Келлермана?

Лара удивленно смотрела на быстроходный катер, прицепленный к машине Брайса.

— Вы поражаете меня. Я думала, мы прокатимся на рейсовом теплоходе через бухту.

Личный катер — дорогая игрушка. Похоже, странная работа Брайса Келлермана оплачивается гораздо выше, чем она предполагала.

— Тогда бы мне пришлось делить вас с людьми.

Его низкий голос звучал таинственно и интригующе.

В голове у Лары зазвенели тревожные колокольчики.

— Вы хотите сказать, что ваши намерения не честны и не благородны? — резко спросила она.

От ее слов улыбка у него на лице увяла.

— Могу вас заверить, никаких дурных намерений… Я думал, прогулка на катере выйдет забавной, но если…

Лара сразу пожалела о своих словах.

— Все нормально, просто я ожидала совсем другого.

Или она боится остаться с ним наедине?

— Хорошо, тогда едем, — сказал он, но было ясно, что ее слова задели его за живое. В машине он почти не разговаривал.

Брайс притормозил у самой кромки моря. Скинув туфли, он спустил катер на воду и только затем открыл рот.

— Вы сможете удержать катер, пока я припаркую машину?

Лара молча кивнула — своими неуклюжими подозрениями она испортила поездку.

Скоро они вышли в море.

Катер качался на волнах, и Лара наслаждалась свежим ветром. Лицо Брайса оставалось бесстрастным, он ни разу не посмотрел в ее сторону.

Когда вдали показался мост над гаванью, Брайс замедлил движение, и они мягко заскользили по водной глади.

Молчание затянулось, и Лара в душе ругала себя за несдержанность. Так хорошо начинавшееся утро превращалось в унылый день. Брайс вел себя вежливо, и не больше, и винить за это она должна была только себя.

— Я не хотела вас обидеть, — не выдержала она.

Он посмотрел на свою пассажирку, потом сел на скамейку и выключил мотор.

— Это моя ошибка, я совсем забыл, что, по-вашему, все мужчины — похотливые собственники.

Лара вздрогнула.

— Ну, не все…

— Но вы не готовы дать шанс другим. — Серые глаза смотрели осуждающе. — В таком случае не вижу смысла продолжать нашу… хм… дружбу.

Последнее слово было произнесено презрительно и высокомерно.

— Вы не правы, — запротестовала Лара. — Я хочу быть вашим другом, Брайс. Просто… это все из-за звонка Роджера матери.

— Вашего бывшего мужа?

Он поморщился.

Лара огорченно кивнула.

— Чего он хочет?

— Вернуть меня.

Брайс застыл.

— И?

Хрупкие плечи легонько приподнялись.

— Я должна была позвонить маме утром. Не могу поверить, что забыла.

Слишком была озабочена предстоящей поездкой с Брайсом Келлерманом, долго выбирала наряд и наконец остановилась на синих хлопковых шортах и белой с синими полосками футболке. Хелен сказала, что племянница выглядит очень «по-морскому».

Брайс бросил взгляд на часы.

— Сейчас она уже в постели, но я напомню о звонке, когда мы вернемся. Мама сообщила ему ваш новый адрес? Он не начнет досаждать вам?

Об этом Лара не успела подумать. Она вновь погрузилась в мрачные размышления.

— Не думаю.

— А что дало ему повод надеяться на ваше возвращение? — Голос Брайса звучал глухо и укоризненно. — Есть что-то, о чем вы мне не поведали?

Ей не хотелось обсуждать Роджера с этим человеком: ее жизнь — не его дело, но продолжать молчать было невежливо.

— Он не хотел развода, не мог понять, почему я ухожу. Он покупал мне красивые вещи, у нас великолепный уютный дом, мы устраивали вечеринки для его друзей, но мне хотелось иметь собственных друзей, высказывать собственные мысли. Я задыхалась, а ему было и невдомек.

— Досадно, что он испортил ваш отпуск, — заметил Брайс. — Вчера вечером вы немного оттаяли, а сегодня выглядите озабоченной, как в день нашего знакомства, снова возводите стену между собой и остальным миром, и я — с другой стороны.

Лара печально улыбнулась.

— Поверьте, я ценю вашу заботу и внимание, наслаждаюсь морем, ветром и солнцем.

Темная бровь вопросительно изогнулась.

— Это правда?

— Чистая правда.

— Как насчет ланча?

Лара посмотрела на водную гладь.

— И где вы предлагаете поесть?

Улыбка его потеплела.

— Можем заехать в «Дойлес», что в заливе Ватсонса, там подают рыбу с жареным картофелем. Или бросим якорь и пообедаем прямо здесь. В каюте есть корзина со снедью.

— Пикник мне по душе, — решила Лара, — теперь компания Брайса ее вполне устраивала.

— Вы больше меня не боитесь?

Серые глаза сузились.

— Я вела себя глупо, — произнесла девушка с виноватой улыбкой. — Сразу надо было понять разницу.

Из холодильника были извлечены толстые ломти ветчины, куски цыпленка, салаты, сыр, вино и булочки, а на десерт — манго, сливы, бананы и йогурты. Слишком большой ассортимент для двоих.

Лара не переставала удивляться.

— Вы вызываете восхищение.

— Я всегда старался бы вызывать у вас это чувство, если бы вы были со мной, — серьезно заметил Брайс. — И никогда бы не обращался с вами как с имуществом.

Его глаза смотрели строго и торжественно.

Пальцы Лары крепче стиснули бокал. Она осушила его одним глотком.

Брайс тут же снова наполнил ей бокал, затем себе, и они застыли, глядя друг на друга. Мимо прошел теплоход, с борта их приветствовали криками и флажками — казалось, с хозяином катера знакомы многие, — но это не нарушило их немого диалога.

— Вы не думаете возвращаться к Роджеру? — наконец спросил Брайс.

— Господи, нет! — воскликнула она. — Это самое последнее, чего бы мне хотелось.

Пора было двигаться к берегу. Брайс поднял якорь, но, когда он повернул ключ в замке зажигания, мотор взревел и заглох.

Интересно, похож мотор автомобиля на мотор катера, подумала Лара и тут же себя одернула: опять Роджер. Почему она никак не может выкинуть его из головы? Конечно, это из-за телефонного звонка — пока она не позвонит матери и не узнает точно, что он сказал, не успокоится.

Лара наблюдала, как Брайс поднял крышку мотора, раскрутил провода, затем скрутил их обратно. Действия были сосредоточенные, без суеты, работал знающий свое дело мастер. Когда двигатель вернулся к жизни, Брайс удовлетворенно хмыкнул.

— Что сломалось? — спросила девушка.

— Подозреваю, что помпа для масла, не первый раз барахлит. Лучше пришвартоваться к берегу и проверить насос.

Берег был застроен частными домами. Это были огромные, тщательно огороженные особняки стоимостью в миллионы долларов, с роскошными садами, террасами спускающимися к воде.

— Я не вижу, где бы мы могли пришвартовать катер.

— Это просто. Я живу здесь.

Брайс указал на один из элегантных особняков.

Вот те раз! Нужно быть фантастически богатым человеком, чтобы жить в таком дворце. Почему тогда он промолчал о своем богатстве? И почему Хелен ничего не сказала?

Брайс заметил, как изменилось у Лары лицо, и рассмеялся.

— Я живу в переоборудованном сарае для катеров и лодок.

Лара проследила за его рукой: позади прекрасной яхты она увидела небольшое строение.

— Вы имеете в виду… вы арендуете сарай?

— Жилье входит в оплату труда, — признался он несколько застенчиво.

— Работа, должно быть, нешуточная.

Лара заметно повеселела.

— Вообще-то я паяю и лужу лодки, катера, яхты. Водные средства передвижения — моя давняя страсть. Хозяин владеет целым флотом, так что работы предостаточно.

— Ваш босс, должно быть, сказочно богат.

Особняк казался самым огромным на берегу. Возможно, его хозяин не такое уж чудовище, раз позволяет Брайсу пользоваться маленьким домиком бесплатно.

Брайс помог ей выбраться, и руки их соприкоснулись. Лара почувствовала острое физическое желание. Она поспешно опустила глаза в надежде, что Брайс ничего не заметил. Тем более что он уже указывал ей на деревянные ступеньки.

— Как здесь хорошо! — восторженно воскликнула Лара, оглядываясь. — Никогда бы не искала лучшего места.

Стены и потолок в домике Брайса были обиты деревом, пол — тоже деревянный, покрытый небольшими яркими ковриками. Гостиную от кухни отделяла стенка, широкая лестница вела в верхнюю галерею, где размещались спальня и ванная комната. Для одного человека просто рай.

— Налейте себе чего-нибудь, пока я посмотрю насос. Я не задержусь.

— Может, я смогу помочь? — с надеждой предложила Лара.

— Испачкаете такие красивые руки. Это мужская работа.

Девушка уперла руки в бока.

— Это что, мужской шовинизм? Вы забываете о моих братьях. Я выросла среди мужчин и могу выполнять любую мужскую работу.

— В самом деле? — Ее гнев развеселил его. — Запомню, а сегодня посидите и озарите мою берлогу красотой. Я скоро вернусь.

Лара вышла на веранду и посмотрела вниз на Брайса. Он скинул рубашку и склонился над двигателем, при каждом движении под загорелой кожей играли мускулы. Широкие плечи, узкие бедра — красивая мужская фигура, от одного взгляда на которую у нее учащался пульс. Лара быстро вернулась в комнату.

Почему люди стремятся строить огромные дома с множеством комнат, которыми редко пользуются? — думала она, вновь обходя владения Брайса. Здесь достаточно места для жизни и убираться легко.

В кухне — все необходимое: огромный холодильник с морозильной камерой, посудомоечная и стиральная машины, микроволновка и печь с двумя конфорками. Не кухня, а мечта.

Поглощенная размышлениями, Лара не слышала, как Брайс поднялся по лестнице и вошел. Она со всего размаху налетела на него.

Чтобы не упасть, Лара инстинктивно выставила руки вперед и почувствовала ладонями тепло и упругость мужской груди. И снова желание окатило ее душной волной — жгучее, неистовое, зажегшее ее тело, словно фитиль.

Так бы и стояла всю жизнь, лаская его обожженными ладонями, глаза в глаза. Она увидела, как его голова наклоняется вперед, и с замиранием сердца ждала неизбежного.

Сквозь стиснутые зубы вырвался стон, и Брайс отступил назад.

— Зачем вы это сделали? — прохрипел он.

Изумленная Лара подняла на него глаза.

— Сделала что?

— Дотронулись до меня, черт возьми!

Тело у Брайса пылало, пульс бился неровными толчками. Надо выправлять ситуацию, иначе Лара возненавидит его до конца дней. Разумеется, он безумно желал заняться с ней любовью, прижать это восхитительное тело к себе, но… терпение — его союзник. Даже если придется остужать инстинкты ледяным душем каждый день.

— Я не дотрагивалась до вас, — выпалила Лара, — я просто боялась упасть.

В гневе она была прекрасна: синие глаза сверкали, щеки раскраснелись, тело дрожало.

Брайс постарался выровнять дыхание и отвести глаза.

— Вы слишком долго не двигались, — хмыкнул он, — я уж подумал, не приглашение ли это. — Он говорил неправду, но лучшее средство обороны нападение. — Если такую дружбу вы имели в виду, то почему честно и откровенно не признать это?

Лара раздраженно потрясла головой и отвернулась, опираясь руками на стол и не удостоив его ответом. Она вся пылала от гнева, и в этом его вина. Брайс проклинал себя за глупость. Надо было отскочить, когда она натолкнулась на него, но все произошло слишком внезапно, он просто не успел опомниться.

— Катер готов? — гневно спросила Лара.

Хватит с нее его общества! Она хочет домой!

— Почти, — отозвался Брайс, — я поднялся за глотком воды. Не желаете?

Героически пытаясь привести в порядок разбушевавшиеся гормоны, он открыл холодильник и достал ледяную банку с соком.

— Нет, благодарю.

Голос прозвучал тихо и сдержанно — явный признак неодобрения.

— Если захотите — напитки в холодильнике.

Брайс покинул кухню, успев заметить ее ненавидящий взгляд. День не заладился с самого утра, и все из-за этого Роджера. Если бы этот мерзавец не расстроил ее…

Господи, ну почему, пройдя через развод, он все еще хочет вернуть эту женщину? А может, Лара преувеличивает и он — хороший парень? Просто она не была готова к замужеству. Такое случается.

Брайс залпом осушил банку и, отбросив ее в сторону, постарался сосредоточиться на работе. Надо забыть о Ларе хоть на время — при малейшей мысли о ней уровень тестостерона в крови зашкаливает. Лучший выход — отвезти ее обратно к Хелен. Никакой дружбы все равно не получится, пустые хлопоты — она угрожающе привлекательна.

Помпа наконец заработала. Брайс вымыл руки и поднялся по ступенькам, заблаговременно предупредив свое появление покашливанием.

Лара читала журнал. Для мужчин! Или притворялась, что читала. Она подняла глаза, взгляд был холоден и безучастен.

— Готово?

— Мне нужно принять душ.

Разочарование в ее глазах заставило его быть кратким. Вестники примирения не появлялись.

Холодный душ не помог, в голове продолжали бродить сексуальные фантазии. Он вышел из ванной с полотенцем на бедрах и, не удержавшись, заглянул за балюстраду.

Лара ходила по комнате. Услышав звук открываемой двери, она обернулась, и лицо у нее исказилось. Она быстро отвернулась. Впрочем, недостаточно быстро. Всякий раз, как она пыталась отказаться от своих желаний, выражение глаз выдавало ее с головой.

Стыдно бояться своих чувств и эмоций, — подумал Брайс, один неудачный опыт еще не означает, что жизнь кончилась.

Однако в любом случае решение остается за ней. Возможно, надо дать ей время — новая страна, новый мужчина должны придать ей решимости.

Брайс прыгал с ноги на ногу, натягивая шорты. Дать время, конечно, можно, но тогда он рискует потерять ее. Только бы хватило терпения, и ни в коем случае нельзя позволить мужу-негодяю, непринужденно вальсируя, снова впорхнуть в ее жизнь.

Брайс вошел в комнату и коротко произнес:

— Поехали.

Он вел катер спокойно и плавно, казалось, лодка плывет сама собой.

Лара злилась на себя. Почему она не засмеялась, когда врезалась в Брайса? Почему не обратила все в шутку — ой, извините! — и не отошла в сторону? Все выглядело бы естественно, нормальные люди именно так и поступают.

Теперь она должна извиниться… опять… Но в случившемся есть и его вина — он мог спокойно отойти в сторону первым.

— Как долго вы собираетесь дуться? — строго спросила она.

Брайс быстро повернулся и взглянул на нее.

— Простите, но если кто и виноват в происшествии, то это вы.

— Доверься мужчине, и станешь козлом отпущения, — последовал резкий ответ. — Вы всегда думаете, что правы?

— Нет, не всегда. — Серые глаза смотрели холодно. — Вы налетели на меня и даже не попытались отойти. И я же еще и виноват. Где логика?

— Все это — ненужные подробности, — раздраженно бросила Лара. Не надо было начинать разговор.

— Предлагаю забыть это недоразумение как страшный сон.

— Как я могу забыть, если вы чуть не поцеловали меня? — в сердцах воскликнула девушка.

— А вы будто не хотели этого? Ваш взгляд говорил совсем о другом, вы желали поцелуя очень сильно.

— Я желала? — Возмущению Лары не было предела. — Я думала, вы отойдете, это было бы очень по-джентльменски.

— Мне кажется, мы делаем из мухи слона.

Его глаза не потеплели, он смотрел на нее с бешенством загнанного в угол льва.

Внезапно оглушительный рев пароходного гудка дошел до их слуха. Увлеченные препирательством, они не заметили, что впереди них прямо по курсу раскачивался на волнах теплоход.

Брайс прошипел проклятия и вывернул руль. Они промчались в миллиметре от кормы.

Лара зажала ладонью рот, Брайс глубоко вдохнул, успокаивая дыхание.

— С тобой все в порядке?

— Почти…

— Иди сюда.

Мысль отказаться даже не пришла ей в голову. Лара скользнула на сиденье рядом с ним, и Брайс обнял ее за плечи, управляя штурвалом одной рукой. На переднем месте было очень тесно, и она прижалась к нему всем телом, чувствуя себя в полной безопасности.

— Извини, что подверг твою жизнь угрозе.

Лара отрицательно покачала головой.

— Сама виновата, затеяла ненужный спор.

— Ладно, — пробормотал он, — как насчет того, чтобы начать наши отношения заново?

— Замечательная идея.

Ей не хотелось терять его дружбу, с ним было уютно, и только физическое влечение беспокоило ее. Как долго им удастся избегать данного обстоятельства, столько и продлится их дружба.

Когда Лара перестала дрожать, Брайс опустил руку, и она перебралась на прежнее место.

— Ну и денек.

Лара не поняла, к кому он обращается, и поэтому промолчала, а когда они вернулись к стоянке, и вовсе успокоилась — ничто не может испортить наслаждение от посещения гавани Сиднея, это самая прекрасная гавань в мире, гордость Австралии. Кто бы посмел возразить? Уж точно не она.

— Надеюсь, в целом поездка тебе понравилась? — спросил Брайс, высаживая Лару из машины возле дома Хелен.

— Да, я люблю бывать на воде.

— Тогда мы должны повторить путешествие.

Лара кивнула.

— Обязательно.

— Спасибо за особенный день.

Брайс наклонился, и глаза у него потемнели от решимости.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Лара обрадовалась, увидев, что Хелен нет дома, — пылающие щеки и растерянность в глазах многое сообщили бы тете.

Она действительно думала, что Брайс поцелует ее, и жаждала этого и боялась: если Брайс узнает правду о ее чувствах, дороги к отступлению уже не будет.

Лара вошла в дом и решительно захлопнула за собой дверь, потом в изнеможении привалилась к ней, стараясь перевести дух и успокоить нервы.

Только услышав звук отъезжающей машины, она осмелилась отойти от двери и налить себе небольшую порцию водки с тоником.

Сейчас она наберет номер матери, а пока все мысли заняты… Брайсом Келлерманом.

Он собирался поцеловать ее — она сделала большой глоток — или ей показалось? Похоже, будет трудно, если вообще возможно, оставаться с ним в дружеских отношениях и не принимать во внимание его сексуальность.

Тогда к чему эти разговоры о новой поездке? Зачем она вообще всегда ищет проблемы на свою голову?

Она набрала номер.

— Привет, мам, это я.

— Лара! — возбужденно закричала Вера. — Я уже думала, ты никогда не позвонишь.

— Я была занята, мам. Как ты?

Голос матери звучал четко, словно та находилась в соседней комнате.

Еще мгновение, и Лара задала тревожащий душу вопрос.

— Я слышала, тебе звонил Роджер?

Возникла маленькая красноречивая пауза.

— Да.

— Что он точно сказал?

— У него куча проблем, Лара.

— Да?

— Его обвиняют в изнасиловании. Но мы же знаем, что он неспособен на бесчестье. Однако девушка подала в суд.

Ха, неспособен! Еще как способен! Ей ли не знать. Когда они жили вместе, он если и не насиловал ее в прямом смысле, то использовал, не спрашивая ее мнения. Она была слишком молода и наивна, слишком беспокоилась о сохранении брака, чтобы противиться ему.

— Он хочет получить от тебя хорошую характеристику для представления в суд. Говорит, что только ты в состоянии ему помочь.

Черта с два, она и пальцем не шевельнет. Совершил преступление — пусть отвечает, и если он получит по заслугам, ей будет приятно.

— Я дала ему телефон Хелен.

— Что ты сделала? — взвизгнула Лара. — Ты не имела права, я не хочу его слышать. Если он попал в переделку, пусть сам выпутывается, я ничего не могу для него сделать.

— На самом деле, Лара, — строго заявила Вера, — ты можешь оказать содействие.

— Ты не знаешь и половины всего, мама. Я подала на развод, потому что… потому что Роджер оказался не тем человеком, за которого я его принимала. Помочь мне ему нечем, и, пожалуйста, попроси его не звонить сюда.

— Ты что-то скрывала от меня?

Лара услышала в голосе матери тревогу.

— Не хочу говорить об этом, — твердо ответила она. — Скажем так, он просто не обращался со мной должным образом, и я избавилась от него.

Лара постаралась поскорее закончить разговор, чтобы не откровенничать с матерью.

Когда Хелен вернулась домой, девушка уже лежала в постели. Стрелки показывали только десять вечера, но Лара не хотела отвечать на неуемные тетины расспросы. Она выкинула Роджера из головы и окунулась в более приятные размышления о Брайсе.

Душа уже отравилась им, он кружил голову, словно крепкое вино, и рано или поздно их платоническая связь взорвется изнутри. Остается только надеяться, что это произойдет не скоро.

Утром за завтраком Хелен бомбардировала племянницу вопросами о Брайсе Келлермане.

— И когда он пригласит тебя куда-нибудь снова? — зондировала она почву.

— Не знаю, — коротко ответила Лара, — мы не договаривались.

— Могу поспорить, он не заставит себя ждать, — заявила Хелен, и, словно в подтверждение, зазвонил телефон. Хелен широко улыбнулась. — Что я тебе говорила?

Сердце у Лары затрепетало. Она постаралась сохранить безразличный вид, однако звонок оказался не от Брайса.

— Моя старая школьная подруга, — объяснила тетя. — Ее дочь собирается проехать по Австралии, и она спрашивает, можно ли ей остановиться у меня. Само собой, я ответила «да». Ты же не возражаешь? Люблю, когда в доме много молодежи. Я очень жалею, что у нас с Томом не было детей.

— А почему их не было? — спросила Лара.

На лице у Хелен появилась сдержанная улыбка.

— Том оказался бесплоден. Об усыновлении мы не говорили, да и не хотели этого, думали, нам хватит общества друг друга.

— Извини за любопытство.

— Ничего страшного. Я счастлива, но не повторяй моих ошибок, деточка, заведи детей.

— Когда встречу достойного человека.

Лара скромно улыбнулась.

— Я думала, ты уже такого встретила.

Лара не стала отвечать и даже не взглянула на тетю — слишком рано помышлять о семье.

Тем не менее, когда наконец позвонил Брайс, она не могла сдержать безумной радости.

— Ты меня слушаешь, Лара? — спросил Брайс.

— Да. Нет! Что ты сказал?

— Я позвонил не вовремя?

Ты всегда вовремя, подумала она.

— Конечно, нет.

Она не слышала, о чем он говорит, и только чувствовала, как тело реагирует на его хриплый голос, как ее охватывает жар. Как можно спокойно слушать, находясь в огне?

— Я приглашаю тебя на ужин сегодня.

— Не стоит, — поспешно проговорила Лара, возможно, слишком поспешно. — У тебя наверняка есть другие дела.

— Я приглашаю тебя и Хелен.

— О! — Он думает, что в присутствии тети она почувствует себя в большей безопасности, или ему нужно наличие третьей персоны, чтобы защититься от собственных болезненных мечтаний? — Я вначале не поняла, — объяснила Лара. — Подожди, я спрошу у Хелен.

Что спрашивать, тетин ответ был известен заранее.

Голос Брайса звучал удовлетворенно.

— Захватите купальные костюмы, мне разрешают пользоваться бассейном в любое время.

Дом прятался от дороги за высокой стеной и железными воротами, и Лара не сразу увидела тропинку к сараю для лодок. Однако, как только они толкнули калитку, появился Брайс.

На нем были лишь короткие белые шорты, и вид длинных загорелых ног и мускулистой груди с завитками черных волос привел Лару в полное замешательство. Обстановка накалялась.

Брайс коротко поздоровался с Хелен и перевел взгляд на Лару.

— Добро пожаловать, рад снова тебя видеть.

Она повернулась к тете: до того, как глаза выскочат из орбит, нужно отвести их в сторону. Слава Небесам, они проведут это время вместе с тетей. Но тут Хелен зажала рот рукой в немом испуге.

— Что случилось? — забеспокоилась Лара.

— Я вспомнила, что должна быть в другом месте. О боже!

— Сейчас уже поздно, — заметила племянница, — позвони и объясни…

— Я не могу, — оборвала Хелен в спешке, — дело не терпит отлагательства, и лучше поздно, чем никогда. И как это я забыла! Брайс, дорогой, ты извинишь меня?

Лара перевела подозрительный взгляд с Хелен на Брайса — уж не договорились ли они? Однако он выглядел не менее ошеломленным, чем она. Впрочем, удивление быстро сменилось выражением удовольствия.

— Поспеши, Хелен. Я присмотрю за тем, чтобы твоя племянница прибыла домой в целости и сохранности.

Когда Хелен скрылась из вида, он добавил:

— Вечер обещает быть приятнее, чем я ожидал.

Лара приподняла бровь.

— Ты не знал, что Хелен уйдет в последнюю минуту?

— Разумеется, нет, — строго произнес он. — Но не скажу, что сожалею.

От его серых глаз не укрылся ни бронзовый лак на ногтях, ни лимонное хлопковое платье с большим количеством пуговиц; взгляд на мгновение задержался на упругой груди, затем скользнул по светлым волосам и встретился с синим взглядом.

— Я останусь при одном, но непременном условии, — объявила Лара, призывая на помощь все свое мужество.

— Я не буду распускать руки, — вздохнул Брайс, — я знаком с правилами. Давай спустимся вниз и выпьем коктейль.

Молодые люди прошли мимо впечатляющего своими размерами особняка с лужайками и садом, террасами спускающимся к воде. Ни единой души вокруг. Лара не могла понять, зачем покупать такие обширные владения и не пользоваться ими. Теннисные корты, площадка для гольфа, олимпийских размеров бассейн.

Брайс остановился. Огромный, кремового цвета тент раскинул тень около воды. Небольшой столик, три голубых стакана, три стула прямое доказательство его честности: он рассчитывал на Хелен.

— Хочешь немного вина сейчас или после купания? — спросил Брайс.

Он не мог поверить Лара здесь, с ним. В мозгу пронеслась мысль, а не подстроила ли Хелен все умышленно. Если так, то честь ей и хвала, если нет, значит, ему просто повезло.

— Думаю, после, — отозвалась Лара.

— Тогда пойдем поплаваем. Комнаты для переодевания — там.

Он указал на белое низкое здание. Он увидит ее красивую полуобнаженную грудь, возможно, даже их тела соприкоснутся… Еще ни одна женщина не вызывала в нем столь страстное желание.

— Я надела купальник еще дома, — сказала она, смущенно расстегивая пуговицы на платье.

Он не помнит, чтобы женщина робела перед ним. Брайс почувствовал толчок. Сейчас бы хорошо самому расстегнуть на ней платье… От одной этой мысли заныла поясница. Он сделал бы это медленно, наслаждаясь каждым дюймом роскошного тела. Конечно, еще бы лучше, если бы она оказалась обнаженной под лимонным хлопком платья. Трогать ее, ласкать, целовать…

Он не смог скрыть вожделение во взгляде. И Лара, издав крик отчаянья, повернулась к нему спиной. Дьявол! Каким образом он собирается завоевать ее доверие?

Проклиная себя за глупость, Брайс прыгнул в бассейн и поплыл, затем сделал глубокий вдох и ушел глубоко под воду. Когда он показался на поверхности. Лары нигде не было видно. Брайс даже подумал, что напугал ее.

Внезапно она выплыла в нескольких футах от него, отбрасывая мокрые волосы с глаз. Лара выглядела божественно с прилипшими волосами и блестящей на солнце кожей. Девушка взглянула на него и рассмеялась.

— Хочешь наперегонки?

Он кивнул.

— Тебе дать преимущество?

— Разумеется, нет. — В прекрасных синих глазах вспыхнул вызов. — Если я выиграю, то хочу, чтобы это была честная победа.

Выиграть? У него? Впрочем, он забыл о ее высоком росте и длинных руках — Лара скользила по воде легко и сильно, как мужчина. Брайс был не просто изумлен, он был восхищен, и, хотя он выиграл, победа досталась ему нелегко.

— Ты отлично плаваешь, — сделал он комплимент своей сопернице.

— Я выступала за честь школы.

— Надо было выбирать спортивную карьеру, ты могла бы плавать за страну.

Лара покачала головой.

— Я получаю наслаждение от плавания, но спорт никогда не входил в мои планы.

Казалось, она наконец расслабилась под действием солнца, воды, его общества…

— А что входило? — спросил он.

Ситуация изменилась мгновенно.

— Планов было много.

Лара отвернулась и поплыла к противоположному бортику.

Чем он ее обидел? Может, кто-то или что-то расстроило ее планы, а он неумышленно задел свежую рану? Тогда почему не поговорить об этом?

Брайс следил за плывущей девушкой, любуясь ее четкими движениями. Он хотел бы войти в ее жизнь, стать ей близким и родным человеком, и он добьется этого — просто борьба будет длительной и изнуряющей.

Брайс оттолкнулся от бортика и присоединился к Ларе, их тела заскользили рядом. Они играли точно дельфины: подпрыгивая в воде, обгоняя друг друга, кувыркаясь и ныряя. Лара смеялась, сверкая глазами, и выглядела такой восхитительной, что он готов был заняться с ней любовью прямо здесь, в воде…

Когда она отплыла к бортику, Брайса охватило отчаянье.

— Я устала. — Она подняла вверх отяжелевшие руки. — Должно быть, потеряла навык.

Или испугалась. Их игры в воде могли привести совсем к другим развлечениям, и тогда она вряд ли сможет сопротивляться.

Брайс смотрел, как тяжело поднимается и опускается упругая грудь, видел физический голод, блеснувший в кобальтовых глазах. Она явно чувствовала желание, тщетно стараясь спрятать свою страсть.

— Могу я где-нибудь принять душ? — спросила Лара, когда он вылез из воды.

Она старалась не встречаться с ним глазами.

Брайс спрятал разочарование за улыбкой.

— Пойдем, покажу.

У нее была удивительно красивая фигура: грациозная, стройная, с округлыми бедрами и тонкой талией. Купальник цвета лазури, почти в тон глазам, мягко выделял очертания высокой груди, а вырезы делали ноги зрительно длиннее. Разве можно не наслаждаться произведением искусства?

Мысли Брайса витали в области эротики: интересно, как долго сумеет он сохранять приличия?

Душевые кабины и комнаты для переодевания были инкрустированы аквамарином. Принимая душ, Лара слышала удовлетворенное мужское фырканье в соседней кабине.

Она не могла избавиться от навязчивого образа обнаженного Брайса. Ей хотелось проскользнуть к нему, обвить руками это красивое, крепкое тело… и чтобы он прикасался к ней тоже. Любое движение, звук, и ее горло превращалось в пустыню под палящими лучами солнца.

Лара откинула голову назад и закрыла глаза, подставляя под упругие струи лицо и грудь. Грудь, ноющую без его ласки. Хорошенькое начало вечера.

Она быстро выключила душ и плотно обернула тело полотенцем. Когда Брайс вышел из кабины, Лара уже оделась и стояла в ожидании около бассейна. Тени выросли, солнце перешло на противоположную сторону, превратив лужайки в таинственное, сказочное место. Вокруг было так красиво, что она могла бы простоять тут всю жизнь.

Брайс бесшумно ступал по земле, но Лара кожей ощутила его присутствие, точно угадав момент, когда он встал за спиной. Она натянулась как струна, ожидая прикосновения, но этого не случилось.

— Пойдем посмотрим, что у нас на обед, заговорил он. — Ты голодна?

Голос звучал ровно и спокойно, ни единого намека на возбуждение, которое — она могла поклясться — он чувствовал в воде. Ей бы такие нервы.

Обернувшись, Лара чуть не задохнулась: единственным скромным одеянием Брайса было полотенце вокруг бедер. Лара провела кончиком языка по пересохшим губам.

— Тебе позволяют пользоваться бассейном в любое время?

Голос у нее охрип, и она молилась, чтобы Брайс не заметил перемены.

— Когда пожелаю, — подтвердил он.

А он, однако, держит удачу за хвост.

Двигаясь за Брайсом к небольшому домику, Лара не могла отвести глаз от ладной мужской фигуры. Свет от фонарей подчеркивал упругие мышцы, красивый рельеф спины, делая его, если это еще возможно — более желанным. Она проглотила ком в горле; почему вопрос о том, что у него под полотенцем, не дает ей покоя?

— Хорошо бы у Хелен был бассейн.

Интересно, чувствует ли он ее горячий взгляд и догадывается ли, через какие круги ада заставляет ее пройти?

— Ты можешь пользоваться этим, — небрежно предложил он.

И вновь оказаться с ним в воде. Звучит заманчиво.

— От нас далековато, — проговорила она. — Во всяком случае, без тебя я не смогу пользоваться чужим бассейном. Представляешь, возвращается владелец дома и видит незнакомую женщину, которая плещется в его бассейне.

Брайс сверкнул глазами и ухмыльнулся.

— Уверен, он придет в дикий восторг. Он очень щедрый и понимающий человек.

О, эти серые, словно пепел, глаза, таящие в себе непогасшее пламя! Они на минуту встретились с глазами Лары, и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы сделать ее тело неустойчивым и слабым. Нога Лары зацепилась за камень, и девушка поняла, что летит вниз.

Брайс обернулся на тревожный возглас, его руки попытались остановить падение, но Лара тяжестью своего тела увлекла его за собой. Они проскочили две ступеньки, налетели на стенку и замерли.

— С тобой все в порядке? — спросил мужчина, обнимая ее.

— Думаю, да.

— Что произошло?

— Не знаю.

— Многие женщины падали ко мне в объятия, но так тяжело, как ты, ни одна.

Он самодовольно улыбнулся.

Лара обиженно фыркнула и сделала попытку подняться, не обращая внимания на боль в руке. В его речах было гораздо больше правды, чем он подозревал.

— Тихо, тихо, постой, — закричал он, — давай помогу. Хорошо, если ничего не сломано.

Очень осторожно они поднялись на ноги, Брайс был готов подхватить свою неловкую гостью, на мгновение их тела соприкоснулись.

Она попыталась оттолкнуться от него, но боль дала о себе знать мощным ударом. Девушка закричала.

— Где больно?

Брайс казался живым воплощением заботы и внимания.

— Кажется, я поранила руку. Ужасно больно.

— Дай посмотрю… Лучше не трогать, идем в дом. Можешь двигаться? Ничего больше не болит?

— Нет.

Она бережно держала поврежденную руку. Брайс обнял ее за талию. Как приятно было опираться на сильное плечо, ощущать крепкое нагое тело, вдыхать свежий мужской запах. За это можно пожертвовать и рукой.

Мужчина толкнул ногой дверь, и в ноздри ударил пряный аромат еды. Брайс сел на кушетку.

— Сейчас посмотрим.

Его пальцы, сильные и осторожные, прощупывали раненую руку, двигаясь вверх-вниз.

— Ты знаешь, что делать? — спросила она, не особенно тревожась.

Он бы мог дотронуться до любого места ее прелестной фигурки, если бы пожелал.

— Знаю, — твердо заявил он. — К сожалению, ты сломала руку, нужен рентген.

— Не говори глупостей! — воскликнула Лара. — Наверно, просто сильный ушиб. Мне кажется, такой же у меня на бедре, но ты же не собираешься проверять и его?

Брайс коротко улыбнулся, оценивая шутку, однако глаза смотрели строго.

— Я отвезу тебя в больницу или вызову доктора. Так или иначе, но тебе придется сделать рентген.

— Откуда такая уверенность? — резко спросила она, постепенно раздражаясь.

— Когда возишься с катерами и моторными лодками, умение оказать первую помощь — необходимое условие, случаются неприятные вещи. Поверь мне, я не параноик.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Рентген подтвердил его диагноз: Лара раздробила кость на запястье и потянула связки. Когда ей наложили гипс, возвращаться к Брайсу было поздно, и он повез девушку домой.

Хелен еще не вернулась, поэтому Брайс усадил свою пострадавшую подружку в кресло на веранде и занялся приготовлением омлета с сыром и грибами. Они съели свой деликатес с французским хлебом и сочными сладкими помидорами из погреба тети Хелен. Вокруг лимонных светильников роились насекомые, и, если бы не боль в руке, Лара наслаждалась бы обществом Брайса Келлермана в полной мере.

Несколько часов они провели в больнице, и там Брайс проявил себя настоящим другом верным и надежным.

— Совсем не то меню, которое я запланировал, — с унылой гримасой заметил он, наливая вино в ее бокал.

Омлет в его исполнении — это верх совершенства, — подумала она.

— Извини за испорченный вечер, я создала столько проблем…

— Даже не думай об этом, — проговорил Брайс. — Часть продуктов я заморозил, в следующий раз ты поможешь мне их съесть.

— Только не те, для которых требуются нож и вилка, — съязвила Лара.

Он оценил юмор и весело усмехнулся.

— Я порежу лакомства на маленькие кусочки и буду кормить тебя сам.

Зрачки у него расширились, когда он посмотрел на нее. Брайс умел повернуть ситуацию в нужную ему сторону.

Зазвонил телефон, и он взял трубку. Воспользовавшись моментом, Лара смотрела на Брайса, не отводя взгляда.

Как же он красив и чертовски сексуален! Перед больницей он сменил полотенце на черные льняные брюки и черную футболку, что придавало его облику некую таинственность.

— Звонила Хелен, — сказал Брайс. — Сегодня ночью она домой не приедет.

У Лары от удивления открылся рот, сердце так и запрыгало в груди.

— Почему?

— Она не успела завершить дела и перенесла встречу на утро.

Девушка нахмурилась.

— Какие дела? — В какие игры играет Хелен?

— Не имею представления, — сдержанно усмехнулся Брайс. — Впрочем, рассказ о сломанной руке встревожил ее, она обрадовалась моему присутствию и попросила меня остаться на ночь.

Лару охватил ужас. Брайс в соседней комнате — даже мысль об этом была невыносима. Или это не страх, а предчувствие?..

— Она попросила или ты предложил? — поинтересовалась Лара, обеспокоенная неестественностью собственного тона.

Широкие плечи на мгновение приподнялись, на губах мелькнула неторопливая улыбка.

— Разве это имеет значение?

— Я не нуждаюсь в твоей помощи, Брайс. — Слова острые, словно клинки, разрезали воздух. — Я отлично справлюсь сама.

— Конечно, справишься. — Его голос звучал угрожающе спокойно. — Но в данном случае сделай мне одолжение.

— И не собираюсь.

Лара почувствовала, что ловушка захлопнулась. Она подозревала, что тетя не вернулась домой умышленно. Возможно, Хелен позвонила предупредить о позднем возвращении и, узнав последние новости, решила воспользоваться ситуацией.

— Тогда все слишком плохо, — проскрежетал он, — потому что я останусь, хочешь ты или нет.

Дружбе пришел конец.

Лара закончила ужин в напряженном молчании, чувствуя на себе внимательный взгляд Брайса.

— Я поставлю тарелки в посудомойку, — заговорил наконец Брайс. — Чего-нибудь еще желаешь? Вина? Кофе?

Лара отрицательно мотнула головой.

— Ничего, спасибо. Я бы хотела побыть в одиночестве, но, похоже, шансов на это никаких.

— И не надейся, — с удовлетворенной улыбкой заметил Брайс. — Я нужен тебе, Лара, осознаешь ты это или нет…

Девушка откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза: выхода нет, поэтому и в проблемах ищи плюсы. Худшее, что может произойти, — это если Брайс воспользуется ситуацией. Но почему она решила, что он сделает это?

Если говорить начистоту, не себя ли она боится, не своих ли буйных чувственных фантазий?

— Ты выглядишь усталой, хочешь спать?

Брайс пододвинул стул.

— Чувствую себя разбитой, — согласилась девушка. — Плавание, долгое ожидание в больнице.

— По правде, я тоже утомился, — признался он и взглянул на часы. — Не удивительно, уже за полночь.

Брайс встал и протянул ей руку.

Ужас огненными ручейками побежал по венам.

— Я справлюсь.

— Вне всяких сомнений. — Такой улыбкой обезоруживают армии. — Я горжусь своим умением быть джентльменом.

Ни угроз, ни тайных помыслов в голосе. Она протянула руку. Брайс проверил, заперты ли окна и двери, прежде чем начать медленное путешествие по длинному узкому коридору к спальням.

Комната Хелен, следующие две комнаты разделены ванной. Лара указала на вторую дверь.

— Мне сюда. Спокойной ночи, Брайс, и спасибо за заботу.

В его взгляде читалась нерешительность.

— Со мной все будет хорошо, — поспешно заверила девушка.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Он сжал ладонями утомленное женское лицо и легко поцеловал в губы. Обычный дружеский поцелуй, но Лара почувствовала себя словно на раскаленной сковороде. Она, шатаясь, вошла в свою комнату и привалилась к закрытой двери. Щеки пылали. Она слушала, как удаляются шаги Брайса, и чувствовала, как спадает напряжение.

Между тем она и не представляла, как трудно обходиться одной рукой. К тому же поврежденная рука была правой. Лара взяла туалетные принадлежности, внимательно прислушалась, не в ванной ли Брайс, и помчалась по коридору, будто испуганная кошка. Закрыв за собой дверь на щеколду, она тяжело перевела дух.

На то, чтобы почистить зубы и расчесать волосы, у нее ушла целая вечность: любое движение давалось с невероятным трудом. Уже у себя в комнате Лара попыталась расшнуровать платье и расстегнуть крошечные пуговки. Никакого результата. Хуже всего то, что, не расстегнув пуговиц, платья не снимешь.

И словно почувствовав ее затруднительное положение, в дверь постучал Брайс.

— Как дела? — спросил он. — Помочь?

Прежде чем Лара успела ответить, он толкнул дверь и вошел.

Ему сразу захотелось расстегнуть эти пуговицы, едва он увидел их длинный ряд. Тот, кто смоделировал такое платье, знал свое дело — каждый мужчина мечтает расстегнуть их на любимой.

Он догадался, что Ларе будет нелегко справиться со всеми этими петельками и шнуровками, и удачно выбрал момент для появления.

И она поняла это! Лицо у нее застыло.

Брайс мягко улыбнулся.

— Позволь мне.

Лара нервозно дернулась, и Брайс было отступил, однако интуиция, видимо, подсказала ей отбросить тревоги и колебания.

— Какая досада! Никогда не задумывалась, как часто люди используют обе руки. Я не могу справиться с большинством обычных вещей.

— Я в вашем распоряжении, прекрасная леди, — ответил он с шутливым поклоном.

— В течение шести недель, день за днем? — засмеялась она.

— Если таково ваше желание, я отложу дела…

— Не городи чушь, Брайс, — быстро отрезала Лара, — тетя Хелен поможет.

— Ты все еще не доверяешь мне?

Он старался сохранить непринужденный тон, но сердце разрывалось от печали. Его держали на расстоянии, а это особенно больно, когда любишь женщину так сильно.

Любишь!

От шока ноги у него чуть не подкосились.

Он любит Лару? Возможно ли? Он думал о ней очень много — да. Он вожделел ее как сумасшедший, мечтая проводить с ней все свободное время, но… любить?

— Я доверяю тебе, Брайс Келлерман, — донесся до его сознания слабый голос. — Несколько неудобно просить тебя расстегнуть платье…

— А ты притворись, что я твой… брат.

Он слегка запнулся, увидев отвращение в ее глазах, и быстро изменил последнее слово.

Девушка коротко рассмеялась.

— Не могу представить никого из своих братьев, расстегивающих на мне платье, — они бы смутились и убежали. Но с твоей помощью я справлюсь.

Пуговички, крошечные камушки, и тугие петли с трудом поддавались его негнущимся пальцам, а близость Лары только усугубляла положение. Суровый тест на воздержание.

Когда первая пуговица была расстегнута и в просвете мелькнула нежная выпуклость девичьей груди, он почти помешался. Прикоснуться, сорвать покров, доставить наслаждение жадным глазам… Вся сила ушла на то, чтобы не поддаться импульсу. Однако, когда большая часть пуговиц была освобождена от петель, притворяться больше не осталось сил. Пальцы сами легко коснулись трепещущей нежной груди, погладили и дрогнули.

Брайс не мог отвернуться, горло горело, губы пересохли, а сердце ухало в груди. Он снова стал подростком, делающим первые шаги в любви, скованным, робким, страшащимся неудачи.

Однако она не оттолкнула его, и Брайс смело взял ее подрагивающие груди в ладони, лаская алчущими пальцами соски. Из горла у него вырвался стон, словно рев раненого животного. Он услышал ее протяжный вздох, поднял глаза и увидел ответную страсть в прозрачной синеве глаз.

Лара не сделала ни одной попытки освободиться, лебединая шея изогнулась, позволяя груди прижаться плотнее к сильным мужским ладоням. Мир померк, Брайс больше не мог сдерживаться, он стремительным резким движением сорвал последнее кружевное препятствие и погрузился в чудо ее наготы.

Загнав трезвые мысли в самый дальний угол сознания, он нагнул голову и захватил жадным ртом сначала один сосок, потом другой. От Лары исходил аромат экзотических фруктов. Ни с одной женщиной не испытывал он подобного головокружительного подъема, такого страстного напряжения.

Он жаждал поведать ей о своей любви, но слова застряли в горле — прежде пусть испарится память о страданиях, пусть Лара поймет и примет его, и тогда, если обстоятельства сложатся удачно и разожгут в холодном сердце костер чувств, она сама сдастся на милость победителя.

— Ты так красива, Лара, — невнятно пробормотал он, — я так счастлив, что познакомился с тобой.

Ответом ему был тихий стон.

Приободренный, Брайс осторожно прижал зубами сосок, и волна удовольствия взорвала ее тело изнутри. Брайс поднял голову и заглянул в ее томные глаза, в ее… сексуальные глаза. Они стали темно-синими, голова откинулась назад, пунцовые губы распахнулись. С протяжным хрипом он покрыл их тысячью невесомых поцелуев, затем дрожащим пальцем провел но нижней губе, оттянул ее вниз и провел по ней языком, затем захватил весь рот целиком.

Когда ее язык осторожно и несмело ответил, он спросил себя, знает ли она, как близок он к пропасти — еще шаг, и контроль будет потерян. Они сплелись в ритуальном танце: мужчина — охотник, исследователь, женщина — добыча, тайна, но где-то на задворках сознания, он знал, что не должен заходить слишком далеко, иначе потеряет ее. Если он будет форсировать события, то все разрушит, и их отношения обернутся темной и зловещей пустотой.

Он с большой неохотой опустил руки и отступил на шаг назад.

— Теперь ты справишься? — спросил он охрипшим голосом.

Лара кивнула, внезапно оробев. Платье лимонного цвета лежало у щиколоток, и весь покров, защищавшим ее невинность, составляли лишь белые трусики. Странно, но она не пыталась прикрыть от него свою наготу. Подавляя страсть железным прессом воли, Брайс старался смотреть ей в глаза. Теперь он у нее в долгу: она позволила ему нарушить границу дозволенного, и он не смеет злоупотребить доверием.

— Тогда спокойной ночи. Ты знаешь, где меня найти. Если понадоблюсь, просто стукни в стену.

— Хорошо, — ответила она быстро.

Брайс подошел к двери и обернулся.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

А вдруг бурное выражение чувств повергло ее в шок, а поцелуи причинили невольную боль?

Лара кивнула. Иди, казалось, говорила она, оставь меня наедине с тем, что я совершила.

Он осторожно прикрыл за собой дверь, постоял несколько секунд в безмолвной тишине, стараясь собраться с мыслями и прислушиваясь к любому шороху. Он хотел быть рядом, если понадобится помощь.

Наконец он услышал неясные звуки — по-видимому, она разбирала постель и надевала ночную рубашку. У него участился пульс. Злясь на самого себя, Брайс двинулся по коридору и резко толкнул дверь в комнату для гостей.

Лара проснулась среди ночи и вытянулась в постели: опять звук разбитого стекла, кто-то хочет проникнуть в дом. Она взвизгнула, и через секунду Брайс с треском распахнул дверь, влетел в спальню и зажег свет.

— Что случилось?

— Мне показалось, ломятся в окно или в дверь… Я слышала звон разбитого стекла.

Брайс стоял почти обнаженный — на нем красовались лишь черные трусы-шорты.

— Это был я, — рассмеялся он. — Я не мог заснуть и сидел на веранде со стаканом виски. Ты услышала, как я влезаю в дом. Порыв ветра вырвал из моей руки дверь, и, спеша предотвратить хлопок, я выронил стакан.

Ну и дурой же она оказалась! Наверно, эта мысль отразилась у нее на лице, потому что Брайс быстро добавил:

— Ты не могла знать. Теперь Хелен разозлится на меня за разбитый стакан.

Чтобы тетя рассердилась на своего любимца? Да никогда! — подумала Лара.

Она тоже долго ворочалась с боку на бок, мучаясь от бесконечных вопросов. Куда подевались ее благие намерения? Как она могла допустить такую близость между ними?

А ответ лежал на поверхности: она хотела его. С того самого момента, как он начал расстегивать пуговицы. Лара даже представила, что они занимаются любовью, и, прояви Брайс настойчивость, она не смогла бы ему отказать.

— Ты очень бледна, Лара, не можешь прийти в себя?

Легкая складка залегла между черных бровей.

Да, не могу. Но не из-за глупого шума, а из-за разбуженных инстинктов. Я хочу, чтобы ты лег со мной в постель, хочу твоих ласк.

— Я видела сон, — сказала она. — Будто я иду вдоль берега и смотрю на океан. Пляж длинный и пустынный, а я все иду и слушаю, как накатываются на песок волны. Потом вдруг до меня доносится посторонний звук. Я оборачиваюсь, думая, что кто-то меня догоняет, шаги становятся громче и отчетливее, но берег пуст, это мое сердце стучит так громко, что мне становится тревожно. Затем я услышала звук разбитого стекла… ну, и остальное тебе известно.

Брайс усмехнулся.

— Наверно, это были мои шаги на веранде, я пытался не шуметь, но обычно в тишине ночи звуки кажутся особенно громкими.

— Сейчас ты сможешь заснуть? — спросила она.

— Я никогда не чувствовал себя бодрее. Хочешь, приготовлю чего-нибудь?

Лара кивнула.

— Хорошо бы посидеть на веранде.

Потом они сидели в гамаке, разговаривали обо всем и ни о чем, и девушка чувствовала в присутствии Брайса легкость и свободу. Они смотрели, как небо из чернильного превратилось в светло-серое, затем голубое, и вдруг поток лучей брызнул вверх — взошло солнце.

Брайс взял Лару за руку, наклонил голову и заглянул в глаза. Она подумала, что он собирается ее поцеловать, но он не двинулся.

Наконец Брайс отпустил ее руку и поднялся.

— Мне нужно в душ.

Уж не для того ли, чтобы остудить пыл? — мысленно поинтересовалась она.

— Мне тоже, но гипс мочить нельзя.

— Посмотрим, что можно сделать. Подожди.

Брайс вернулся с длинной узкой пластиковой бутылкой и эластичным бинтом.

— Слава Небесам, Хелен никогда ничего не выбрасывает, — победоносно прогремел его голос. — Можешь принять душ первой.

Надо надеяться, он не будет подглядывать и помогать с платьем снова?

— Я справлюсь, — сказала она, когда он провожал ее в холл.

— Не сомневаюсь, но я бы хотел быть рядом. Проблема в моем присутствии?

Он озорно улыбнулся.

— Отнюдь.

Лара с трудом стащила с себя ночную рубашку и завернулась в полотенце. Однако усилия, затраченные на переодевание, оказались столь невероятными, что она решила не стесняться и попросить помощи у Брайса. Он — человек слова и никогда не посмеет приблизиться к ней против ее воли. Такая выдержка многого стоит.

Лара открыла дверь ванной и увидела его расхаживающим по коридору.

— Защитное покрытие готово. А ты?

— Ммм… да… — Брайс закрепил бутылку поверх гипса, и Лара подумала, что будет довольно, сложно мыться одной, да еще левой рукой. — Тебе нужна помощь? — поинтересовался Брайс, который словно считывал ее мысли.

Лара кивнула.

— Мы могли бы принять душ вместе. Обещаю быть хорошим мальчиком.

Вопрос только в том, сможет ли она быть хорошей девочкой?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Привет, вот и я.

Бодрый голос Хелен достиг их ушей, когда они сидели в тени на веранде.

— Мы снаружи, — крикнул Брайс.

Лара взглянула на него и почувствовала сожаление, что их время истекло.

Брайс печально улыбнулся и опустил руку, обнимавшую хрупкие плечи, прежде чем Хелен вылетела на веранду.

Однако тетя слыла женщиной проницательной. Она быстро перевела взгляд с одного на другого, увидела заговорщические лица и расплылась в довольной улыбке.

— Извини, что оставила тебя в тяжелую минуту, Лара. Как здорово, что Брайс оказался здесь, когда я звонила. Рука болит?

— Хорошо, спасибо, почти не болит.

Или ее голова просто занята другими вещами?

Брайс стремительно поднялся.

— Садитесь, Хелен. Лара с нетерпением ждет рассказа о вашем бизнесе. А я пойду приготовлю что-нибудь. Кофе, лимонад?

— Лимонад, — в один голос ответили женщины.

— Ты похожа на кошку, которая вылакала целое блюдце валерьянки, — заметила Хелен, как только Брайс скрылся из виду. — Хорошая выдалась ночка?

Брови у нее поползли вверх, а рот застыл в бесцеремонной улыбке.

— Если ты интересуешься, спала ли я с Брайсом, то — нет, — резко ответила Лара. — Уйми свое воображение.

— Но ведь что-то произошло, — возразила тетя. — Нужно быть слепой, чтобы не заметить перемен в вас обоих. Впрочем, я не сую нос в чужие дела. Твоя личная жизнь — это твоя личная жизнь.

— Скажи мне, тетя, — сухо проговорила Лара, — ты специально не вернулась домой ночью?

— Зачем мне было это делать, дорогуша? — Лицо Хелен изображало чистую невинность, слишком чистую, подумала Лара. — Я сказала Брайсу по телефону, что моя деловая встреча откладывается на более поздний час, чем ожидалось.

— Какая деловая встреча? — прямо спросила Лара.

— С держателями акций, — ответила Хелен. — После смерти Тома я продала компанию, но продолжаю делать инвестиции. Мне нравится следить за ростом компании.

Оправдание выглядело убедительным, но Лару еще мучили сомнения.

— Должно быть, встреча длилась очень долго. Первый раз слышу, чтобы деловые мероприятия назначались на такой поздний час.

Хелен пожала плечами.

— В нашей стране приняты поздние заседания, они сближают людей. Но мне даже в голову не пришло, что ты будешь против общества такого великолепного мужчины. Конечно, я бы не оставила тебя одну, да еще в таком неприятном положении, но я помню, как Брайс ухаживал за мной, когда я вывихнула лодыжку. Он настоящее спасение.

Лара про себя улыбнулась. Вряд ли он помогал Хелен принимать душ… Лара содрогнулась от приятной истомы, охватившей ее при воспоминании.

Сначала они с Брайсом намыливали друг друга. Он касался ее самых сокровенных мест, и Лара, сначала робко, а затем смелее, отвечала на его ласки. Все закончилось любовью, прямо там, в душе. Лара не помнила, когда еще она достигала такого сексуального наслаждения.

— Ты права, Брайс — надежный друг, — согласилась она, силой воли заставляя замолчать инстинкты. — Не знаю, что бы я делала без него. Была бы убогой, жалкой и ни на что не способной.

Брайс вернулся с лимонадом. Поставив стакан на стол перед Ларой, он улыбнулся мягкой таинственной улыбкой, обещавшей счастье и восторг и понятной только им обоим.

Хелен перевела взгляд с племянницы на Брайса, но промолчала.

— Я очень довольна твоим пробуждением к жизни, — сказала она, когда их общий друг уехал на работу. — Я надеялась на это с момента приезда. Никогда не видела двух более подходящих для любви людей, чем ты и Брайс.

— Для любви? — эхом откликнулась Лара. — Так далеко дело не зайдет.

Хелен поджала губы и встряхнула головой.

— Ты ничего не понимаешь в амурных делах или не хочешь признавать это, но поверь мне, ваша любовь так же очевидна, как нос на твоем милом личике.

И тетка пошла переодеваться.

Лара не могла избавиться от крутившегося в уме вопроса. Неужели тетя права? Или это обыкновенное вожделение, физическая тоска? Брайс — красивый, веселый, великолепный любовник. Но Роджер тоже до свадьбы был совсем не таким, каким стал после. Многие ее подруги жаловались на перемены в характере мужей после нескольких месяцев совместной жизни. Так что лучше держаться подальше от всей этой суеты с любовью, даже если Брайс фантастический партнер по сексуальным играм.

— Привет, Лара, это я, — произнес в трубке голос Роджера.

— Что тебе нужно?

— Так ты приветствуешь своего мужа?

— Бывшего мужа.

— Тем не менее. Мне нужна твоя помощь.

— Я уже наслышана. Ты сам создал себе проблемы, и мне нечем тебе помочь. Если это все, чего ты хотел, то прощай.

— Подожди, Лара, — яростно скомандовал он, — ты не знаешь всей истории.

— И не хочу знать. Мы больше не имеем друг к другу никакого отношения. Мама напрасно дала тебе мой телефон.

— Пожалуйста, послушай. Моя новая девушка обвиняет меня в изнасиловании. Она подала в суд.

Браво, новая девушка!

— И чего ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты дала мне хорошую характеристику для суда.

Лара едва не расхохоталась. Он поступил с этой девушкой так, как поступал с ней, просто терпения у Лары оказалось больше. Она считала, что наличие прекрасного дома и отсутствие финансовых проблем оправдывают его недостойное поведение. Наивная дура!

— Я не могу дать тебе характеристику, Роджер, — ты поступал со мной точно так же. И знаешь, я надеюсь, тебя сочтут виновным. Может, этот урок пойдет тебе на пользу.

Лара бросила трубку.

Она дрожала так сильно, что испуганная тетя кинулась к бару за бренди и настояла на том, чтобы племянница выпила все до конца.

— Он настоящая свинья! — кричала Лара.

— Притом из высшего общества, — согласилась тетя, узнав подробности разговора. — Какая ты молодец, что избавилась от него.

— Ты думаешь, он оставит меня в покое?

— Пусть попробует не оставить — будет иметь дело со мной или Брайсом. Варвар. Правильно, что не стала с ним разговаривать.

Поздно вечером объявился Брайс. Хелен впустила своего любимца в дом и немедленно скрылась в спальне.

Веки у Лары отяжелели, бессонная ночь оставила под глазами темные круги. Напротив, Брайс выглядел свежим и выспавшимся: тщательно выбритые щеки, приглаженные волосы, блеск в глазах, белая накрахмаленная рубашка и светло-голубые брюки.

От одного взгляда на него сердце Лары ухнуло вниз.

— Как ты? — спросил он, наклоняя голову для целомудренного поцелуя. — Как твоя рука?

— Хорошо, спасибо, постепенно привыкаю.

Ларе захотелось привлечь его поближе к себе.

— Ты выглядишь усталой, — продолжал он. — Мне уйти?

— Нет. Я ждала, что ты придешь.

— И пытаешься держать меня на расстоянии. — Брайс усмехнулся, блеснув белыми зубами. — Хотел освободиться пораньше, но не смог.

— Я отрываю тебя от работы, — вздохнула Лара.

— В этом есть свои достоинства. Уж не говоря о том, о чем ты догадываешься. Никаких опасений, сожалений?

Лара отрицательно закачала головой и расплылась в довольной улыбке — она просто была не в силах сдержать растягивающиеся губы.

— А у тебя?

— Если бы таковые имелись, меня бы здесь не было, — тихо заметил он, присев на кушетку рядом с ней и завладев ее губами.

Он осторожно притянул девушку к себе, и она услышала, как их сердца забились в унисон.

То был бесконечно долгий поцелуй, но присутствие Хелен тормозило накал чувств.

— Мне нужно это, — хрипло сказал Брайс, отпуская ее.

— Мне тоже, — согласилась Лара. — Ты останешься?

— Так долго, пока ты будешь меня хотеть.

— Ты совсем не спал прошлой ночью.

— Не имеет значения.

— Слова истинного мачо. — Лара рассмеялась. — Уже поздно, почти десять часов.

— Мы можем пойти в кровать.

— И шокировать тетю Хелен?

— Мы? — усмехнулся Брайс. — Да она придет в неописуемый восторг — она же мечтает видеть нас вместе.

— Я знаю.

— Она подозревает?

— Да.

— Тогда нам не о чем беспокоиться.

Он поцеловал ее еще раз, и Лара приникла к нему всем телом. При появлении Хелен она почувствовала разочарование, но они не отпрыгнули друг от друга, словно виноватые подростки.

Однако слова тети обрушились на них словно ушат холодной воды.

— Ты сказала Брайсу о Роджере?

Лара тихо застонала — ей не хотелось говорить о бывшем муже.

— Ты возвращаешься к нему?

Глаза Брайса превратились в две льдинки.

— Конечно, нет, — запротестовала она.

— Он позвонил Ларе сегодня днем. Его же собственная девушка обвинила его в изнасиловании, — вмешалась Хелен, не выдержав затянувшейся паузы. — Он хотел, чтобы Лара поручилась за него в суде.

— Я послала его к дьяволу, — быстро добавила Лара, предупреждая недоразумение.

Брайс облегченно вздохнул.

— Это последний звонок твоего бывшего мужа или он позвонит снова, как тебе кажется? Если так, я…

Лара покачала головой.

— Думаю, до него дошел смысл нашего разговора.

Снова вмешалась Хелен.

— Он будет иметь дело со мной. Я не позволю ему расстраивать мою племянницу.

— Он не имеет права беспокоить Лару, — громко возмущался Брайс. — У меня руки чешутся поговорить с ним по душам.

— Милый друг, — сказала Хелен, — жестокость никогда не сулила ничего хорошего. Давай надеяться, что это был их последний разговор.

И действительно, больше от Роджера новостей не поступало. Последующие дни Брайс и Лара провели вместе. Брайс убедил любимую прожить в его уютном домике целых две недели. О эти четырнадцать дней, они стали их самым счастливым временем.

А между тем в Австралию прибыла дочь школьной подруги Хелен. Чарли Рован (вообще-то ее звали Шарлотта) была худой и плоской, как мальчишка. Светлые, коротко остриженные волосы, тонкий рот, прямой нос — все в ней могло показаться серым и неинтересным, за исключением прекрасных зеленых глаз. Противиться их притяжению было невозможно.

Лара сразу узнала ее: они учились в одной школе. Чарли была несколькими годами младше Лары и, как все сорванцы, искала на свою голову приключений, часто попадала в истории и гремела на всю школу своими отчаянными выходками.

— Как тесен мир! — воскликнула Чарли, когда Хелен представила их друг другу. — Мы ходили в одну школу, — разъяснила она тетке Лары.

— Как интересно, — всплеснула руками та, — значит, вам будет о чем вспомнить.

Откровенно говоря, Ларе не слишком хотелось общаться с Чарли, она никогда ей не нравилась, но ради тети можно и соблюсти приличия.

Вечером, когда заехал Брайс, его представили Чарли. Девушка взглянула на него раз и больше уже не могла оторвать глаз, что Лару не удивило: Брайс притягивал к себе любых женщин.

К счастью, он не замечал всеобщего обожания. Он повез Лару в ее теперь уже любимый ресторан и при этом явно нервничал, что при его хладнокровии выглядело несколько странным. В конце вечера причина тревог прояснилась.

Заглядывая в синие глаза подруги и прижимая к губам ее руку, Брайс страстно заговорил:

— Лара, я знаю твое отношение к супружеству и обязательствам, но я больше не в силах терпеть. Сделай мне честь, стань моей женой.

Сказать, что Лара была ошеломлена, значило не сказать ничего. Их отношения развивались, но брак?.. Слишком быстро. Нет, не сейчас, она не готова.

Почему не готова? — спрашивал внутренний голос.

Мне нужно время.

Время для чего?

Убедиться в его честности, правильности. Слабое оправдание! Она не встречала мужчины более заботливого и чуткого, чем Брайс. Она уже почти влюблена в него. Так что ее мучает?

— Я тороплю события, да? — Взволнованный голос достиг наконец-то ее ушей. — Сожалею, забудь мои слова. Ты не готова доверить свою жизнь, да? Я понимаю. Просто моему терпению приходит конец, я хочу тебя сейчас, Лара. Я хочу просыпаться и чувствовать твое тепло каждую ночь, хочу, чтобы ты спала рядом. Я хочу… все.

— Извини, — прошептала девушка, — в самом деле… я когда-нибудь оттаю. Если бы ты мог потерпеть.

— Конечно, я постараюсь.

После ужина он не сразу отвез ее домой. Они прошлись по берегу бухты, наслаждаясь красотой волшебной ночи. Вокруг гуляли люди, бродили влюбленные, играла музыка, луна плескалась в черных морских волнах. Лара поняла, почему Брайс выбрал это место для своего предложения.

Они молчали, погруженные каждый в свои мысли. Лара прильнула к нему.

— Я обещаю, что не заставлю тебя ждать слишком долго, Брайс.

— Я никогда не обижу тебя, ты же знаешь.

Лара кивнула.

— Сейчас во мне мало сил. Тот, кто обжегся на молоке, дует на воду — так говорит пословица?

— Да что-то вроде.

— Надеюсь, я не разрушила наши отношения?

Он был такой притихший, что Лара испугалась, не оттолкнула ли его.

Брайс тяжело вздохнул, повернул к ней лицо, обнял ее за плечи и грустно улыбнулся.

— Это я все разрушил. Вместо медленного скольжения я несусь во весь опор. Прости меня, Лара.

— Не за что просить прощения.

Она подняла к нему лицо, и он поцеловал ее. Это был жадный поцелуй, пронизанный страстью и обещанием, лишивший ее дыхания.

На следующий день Брайс не пришел и не позвонил. Такое случилось первый раз с того жуткого момента, когда она сломала руку, и Лару охватило беспокойство.

Утром она отправилась вместе с Чарли в Сидней. Они купили билеты на паром до Манли, и Ларе едва хватило терпения высидеть, пока Чарли плескалась в океане. Она обрадовалась, когда наступило время ехать домой.

А вечером пришел Брайс, изливая потоки извинений за долгое отсутствие.

— Я по уши увяз в работе, — сказал он, и его теплый властный поцелуй должен был заверить любимую в верности и преданности.

Страхи Лары мгновенно рассеялись.

— Не беспокойся, я знаю, как ты занят.

Она повела его в гостиную, где они с Чарли смотрели телевизор. Хелен, как всегда, отсутствовала встречалась с кем-то из своих многочисленных друзей.

Чарли тут же завладела вниманием Брайса, задавая ему вопрос за вопросом: куда ей поехать, что посмотреть, какие лучшие места в Австралии, и входила в азарт все сильнее. Лара чувствовала, как удовольствие от появления Брайса медленно испаряется.

Когда Чарли утомилась обсуждать тему туризма в Австралии, она сделала большой глоток колы, сузила зеленые глаза и без обиняков обратилась к Ларе:

— А почему вы с Роджером развелись?

— Потому же, почему и другие. — Лара пожала плечами, удивляясь, почему Чарли не задавала такие вопросы, когда они были наедине. Ей совсем не хотелось обсуждать проблемы своего супружества при Брайсе. — Наш брак себя исчерпал.

Чарли ухмыльнулась.

— Я слышала, ты вышла замуж из-за денег. Так что случилось: ты их все потратила или просто ему надоела?

Лара почувствовала, как запылали от стыда щеки, она не могла поднять глаз от пола.

— Я думаю, что бы ни случилось, это тебя не касается, — коротко отрезала она.

Лара чувствовала на себе взгляд Брайса и была почти парализована от страха. Что он теперь подумает? Будь проклята Чарли Рован со своим болтливым ртом.

— Я бы никогда не вышла замуж без любви! — воскликнула Чарли. — Могу поспорить, он ненавидел тебя, когда ты тратила его деньги, потому и выгнал.

— Мне кажется, достаточно. — Мужской голос прозвучал убийственно холодно, Брайс вскочил на ноги. — Замужество Лары не касается ни тебя, Чарли, ни меня, ни кого-либо еще.

Чарли сникла, и Лара почувствовала огромную благодарность к своему защитнику, пока он не произнес:

— Мне пора, завтра рано вставать. Не провожайте, я сам найду дорогу.

Его глаза на секунду встретились с глазами Лары, но едва она успела вымолвить слово, как он резко развернулся и вышел.

— Извини, а разве Брайс не знал? — невинным голосом поинтересовалась Чарли.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Брайс был в бешенстве. В диком бешенстве. Он чувствовал себя уязвленным до глубины души.

Когда Чарли сказала, что Лара вышла замуж по меркантильным соображениям, он решил, что девушка шутит, однако хватило одного взгляда на охваченное ужасом лицо любимой, чтобы узнать истину.

Так она знала о его богатстве и прикидывалась невинной овечкой, даже отказалась выйти за него замуж и попросила переждать немного.

Зачем? Чтобы узнать его поближе, убедиться в правильности выбора и избежать дальнейших ошибок?

Он опрокинул в себя третью порцию виски. Вероятно, Хелен рассказала племяннице правду о нем, хотя он и просил ее молчать. А может, и мисс Рован была в курсе, иначе зачем ей понадобилось делать эти нелестные комментарии?

Вернувшись домой, Брайс сразу прошел в особняк, в маленький домик больше ни ногой, там кругом одни воспоминания — о ночах, проведенных с Ларой, полных страстной и жаркой любви, о часах умиротворения, когда они лежали в объятиях друг друга… Такая ноша сейчас ему не по плечу.

Он опрокинул еще одну порцию виски и направился в душ. Ледяные струи хлестали по спине и плечам — как раз то, что сейчас требуется: нужно вытравить Лару из тела и мыслей.

Невозможно!

Он остервенело скреб лезвием щеки, подбородок, шею, но и это не помогало. Немного виски не помешает, решил Брайс и на подкашивающихся ногах побрел в спальню за бутылкой. Несколькими минутами позже он лежал в пьяном оцепенении.

Он проснулся поздно. Голова трещала, на сердце было тяжело. В одних трусах он побрел варить себе кофе — черный крепкий напиток очень подходил сейчас к его мрачным мыслям.

Он действительно верил в открытость и честность Лары. Ни малейшим намеком она не дала понять, что заинтересована в нем как в богатом муже. Она даже говорила, что не понимает, как можно жить в таком доме, как этот, ей нравился маленький домик, бывший сарай для хранения катеров и лодок. Прекрасно переоборудованный, он имел подходящий для работы размер.

Как, однако, ловко она обвела его вокруг пальца! Просчитан каждый шаг: сначала робко отказать, потом заставить его поверить в свою неготовность к новому браку. Должно быть, очень уверенная в себе особа, если догадалась, что новое предложение не заставит себя ждать.

Господи, как же больно осознавать обман!

— Дьявол! — Брайс выругался вслух и стукнул кулаком по столу. Чашка упала, и горячий кофе пролился ему на ногу. — Черт!

Он подпрыгнул и ударом ноги отправил столик в полет.

Он бросился к бассейну, проплыл несколько раз от одного бортика до другого, вылез и улегся на парусиновый лежак лицом вниз. Упражнение не помогло ни уму, ни телу, в голове царила дикая неразбериха. Он пойдет к Ларе и выяснит все окончательно. Или лучше остаться неприступным и холодным? Выкинуть ее из головы навсегда — самое разумное решение…

— Брайс.

Он нахмурился, услышав свое имя, произнесенное в тишине робко и неуверенно. Знакомый голос. Брайс сжал кулаки: черт возьми, как она вошла? Он вернулся в таком состоянии, что даже не помнил, запер ли ворота.

— Лара.

Он поднялся и сел на лежаке. Господи, ну до чего хороша! Белые джинсовые шорты не скрывали длинных, слегка загорелых ног, а свободная желтая футболка подчеркивала соблазнительную форму груди. Под футболкой явно ничего не было. Это чтобы подразнить его или просто потому, что застегивать бюстгальтер одной рукой неудобно?

Разумное объяснение его не устраивало, теперь его не обманешь.

— Нам нужно поговорить, — раздался ее тихий, еле различимый голос, она не могла заставить себя поднять глаза.

— Нужно? — хрипло спросил Брайс. — По-моему, я услышал достаточно прошлым вечером.

Дьявол! Зачем она пришла, почему не подождала, пока он приведет в порядок мысли и чувства? Голова раскалывалась, он не успел почистить зубы и побриться и поэтому чувствовал себя отвратительно.

— Мне нужно объяснить кое-что.

Пальцы у нее нервно сжимались, она переступала с ноги на ногу и яростно кусала нижнюю губу. Девушка сделала шаг вперед и умоляюще посмотрела на него.

— Я приготовлю кофе, — проворчал он и направился в дом. Он не хотел ее видеть, но просто выгнать ее не позволяло воспитание.

Брайс налил воду в чайник, насыпал кофе и, пока кофе готовился, успел почистить зубы и сменить мокрые трусы на шорты и черную майку.

Когда он принес кофе, Лара сидела за столом, который был водружен на прежнее место.

— Я не знала, что ты свободно пользуешься не только бассейном, но и домом, — заметила она, удивленно приподняв брови.

— Разве?

Голос его звучал скептически, а глаза смотрели холодно и недоверчиво.

— Откуда мне знать?

Лара выглядела смущенно.

— Я думал, тебе все обо мне известно.

— Я тоже так думала. Ты меня запутал, Брайс. Что значат твои слова?

Какая актриса пропадает!

— Давай сначала разберемся с тобой и Роджером, — сказал он охрипшим голосом.

Лара сморщилась, словно от боли.

— Чарли сказала, что ты вышла за него из-за денег. Это правда?

Девушка снова закусила губу.

— Молчание — знак согласия?

Он старался больнее уколоть ее, в серых глазах читался суровый приговор.

— Если честно, то — да, я вышла за него из-за денег, — наконец выдавила Лара. — Но это не совсем так, как звучит.

— Ты вышла замуж из-за денег, и звучит это так, как есть. — Ноздри раздувались, рот искривился горькой дугой. — Ты обманула меня, Лара. Маленькая расчетливая ведьма, ты сделала из меня идиота, черт возьми, болвана!

Последние слова ударили словно хлыстом.

— Ты не знаешь, что такое тяжелое детство, — защищалась Лара. — Я видела, как мама еле сводит концы с концами, и поклялась, что у меня все будет по-другому.

— И ты решила выбрать богатого парня. — Он открыто насмехался над ней. — А любовь как бы в нагрузку… Ты действительно думала, что такой брак окажется счастливым?

Он надеялся, что она ответит «да», он хотел ошибиться, не видеть ее аморальность и беспринципность.

Ее ответ разбил его последние надежды.

— Он был симпатичным и заинтересовался мной, я думала, что люблю его.

Это что, вызов, или ему показалось?

— То есть ты просто воспользовалась его интересом?! — Брайс почти кричал. — Твои глаза видели только зеленые банкноты, когда ты решила, что влюблена. Слава богу, я вовремя тебя раскусил. На своем веку я повидал много охотниц за деньгами.

Брови Лары сошлись на переносице.

— О чем ты говоришь?

— Как будто не знаешь, — огрызнулся он. Господи, неужели она собирается играть спектакль до конца? — Если бы Чарли не открыла рот, я, возможно, остался бы в неведении, я очень ей благодарен.

— Я все еще не понимаю тебя.

Брайс подскочил и ударил ладонью по столу. Только молниеносная реакция Лары спасла кофейник от падения.

Он встал у нее за спиной, положил руки ей на плечи, склонил голову, и слова свистящим шепотом полились в маленькое розовое ушко.

— Если ты стараешься сделать вид, что не знала о моем богатстве, о том, что я владею собственностью и управляю целым флотом больших и малых прогулочных катеров, то предлагаю тебе изменить тон, и побыстрее. Потому что у меня есть серьезные сомнения в твоей порядочности.

Лара словно окаменела. Хелен молчала, Брайс тоже. Почему они держали это в секрете?

— Что, нечего сказать?

Его пальцы продолжали сжимать ее хрупкие плечи, а голос рядом проникал в мозг. Лара вздрогнула.

— Это правда?

— Конечно, черт возьми, правда, и ты это знаешь.

— Я не знаю, не знала, никогда…

— Никогда что? Не думала, что я догадаюсь о твоей грязной игре? — издевался он. — Но что действительно для меня загадка, так это отказ выйти замуж. Или то была маленькая уловка, чтобы сбить меня с толку? Весьма умно! Полагаю, в следующий раз согласие я получил бы очень скоро.

Эти слова стали последней каплей. Лара вскочила и повернулась лицом к своему мучителю, глаза сверкали гневом и презрением.

— Ты никогда не ошибаешься, да?

Темные брови взлетели почти к самым волосам.

— Отчего же, мадам, иногда случается, только теперь улики налицо. То, что сделала однажды, ты сделаешь снова. И знаешь что? Мне почти жаль старину Роджера. Чарли права, он образумился и выставил тебя вон.

— Черт бы тебя побрал! — Ругательства сами слетели с ее уст. — Иди ты к дьяволу! В следующий раз, когда соберешься жениться, выстави охрану около своих драгоценных денег и найми частного детектива для сбора информации о своей суженой.

Лара с возмущением тряхнула головой и повернулась к выходу.

И как теперь прикажете добираться домой? Она попросила шофера такси подождать пять минут на случай, если Брайса не окажется дома, но теперь он, конечно, уже уехал.

Мысль о том, что Брайс является миллионером — а возможно, и мультимиллионером, — не давала покоя. Он не оставил ей шансов, утаил правду. И почему, черт возьми, он сам не рассказал ей все? Зачем тайны?

Лара замедлила шаг и обернулась, синие глаза метали молнии.

— Ты говоришь о честности, а может, лучше посмотреть внимательнее на себя? Я виновата в сокрытии некоторых фактов точно так же, как и ты.

— У меня есть достойное оправдание, — холодно заметил он. — С тех пор как мой бизнес пошел в гору, я стал настоящей мишенью для охотниц за состоянием. Таких, как ты.

— Значит, все разговоры о странной работе на хозяина всего лишь тест на прочность? Ты и тетю Хелен попросил не распространяться о твоем богатстве?

Брайс сокрушенно закачал головой.

— Какая разница, что я сказал Хелен? Правда — вот она, на поверхности: я знаю, кем ты являешься на самом деле.

— Ты знаешь, кем я была… — Лара гордо вздернула подбородок, — но не знаешь, какая я сейчас. Я совершила ошибку и открыто признаюсь в этом, и знай я, что ты богач, я бы вообще на тебя не посмотрела. Я повидала мужчин с деньгами, это рабы его величества Доллара. Так что, может быть, ты все-таки иногда ошибаешься?

Лара, не оглядываясь, пошла к выходу. Брайс окликнул ее:

— Лара.

Молчание.

— Лара.

— Прощай, Брайс, — бросила она через плечо.

Однако, когда она дошла до железных ворот, они оказались заперты. Хозяин особняка нажал на кнопку и замкнул их, автоматически сделав ее своей пленницей.

У Лары даже слов не осталось, она прислонилась спиной к холодной решетке и молча наблюдала, как к ней приближается Брайс. Все-таки он очень красивый мужчина. Стройный, как пантера, он двигался с той же ленивой грацией и был так же опасен и непредсказуем.

Когда он подошел, сердце Лары стучало как барабан. Их взгляды встретились и замерли в ожидании. Внезапно она почувствовала сладкую негу в теле, пульс учащенно забился, а внутри проснулся глубокий животный голод. Дыхание сбилось, грудь поднялась вверх, соски напряглись, что стало заметно через мягкую ткань футболки.

Брайс сгибал и разгибал пальцы, ноздри у него раздувались. Он решил расправиться со мной физически, с тревогой подумала Лара, вокруг ни души.

— Есть еще одна вещь, которую мне бы хотелось сделать прежде, чем я изгоню тебя из своей жизни, — прорычал он, наклоняясь ближе к ее лицу. — Я хочу показать тебе, как целуют таких расчетливых и алчных потаскушек.

Лара закрыла глаза и невольно сморщилась. Она снесет оскорбление или сделает так, как подсказывает интуиция? Интуиция победила. Ее рука взметнулась вверх и, прежде чем Брайс успел догадаться о намерениях девушки, опустилась ему на щеку.

Он зашатался (по крайней мере ей хотелось так думать), отступил назад, глаза у него расширились, и Лара увидела, словно в замедленной съемке, как щека стала сначала белой с ярким отпечатком каждого пальца, затем розовой и наконец пунцовой.

— Ты сам напросился, — сказала она бесстрастно. — Открой ворота и дай мне уйти.

— После того, как сделаю то, что решил.

— Иди ты к черту, — огрызнулась она.

— Я уже там.

Сильные мужские руки обхватили ее, а губы стремительно прижались к губам.

Это был поцелуй самца, требующего удовлетворения и не сомневающегося в ответе.

Каждый ее нерв откликнулся на внезапную ласку, но она не имела права расслабиться, прижаться к нему в восторге ожидания, как делала раньше, — ведь именно этого он хотел от нее, именно на это надеялся, именно этого ждал.

И именно это стало бы последним и самым явным доказательством ее вины.

Когда его руки скользнули под футболку и сжали грудь, причиняя одновременно и боль, и наслаждение, она призвала на помощь все мужество и силу воли, чтобы остаться безучастной. И когда он склонился, захватил жадным ртом напрягшийся сосок, попеременно сжимая и разжимая зубы, она еле удержалась от крика не от крика боли, от крика удовольствия.

Удовольствия?

С воплем отчаяния Лара вырвалась из цепких объятий, в синих глазах горело бешенство, руки и ноги тряслись.

— Достаточно? — презрительно усмехнулся Брайс.

— То же самое могу спросить и я, — отпарировала она. — Будь ты проклят, открой немедленно ворота и дай мне уйти!

Только губы, мягкие и влажные от поцелуя, были живыми на его каменном лице, глаза смотрели и не видели, кожа на скулах натянулась, тело, угловатое и онемевшее, напоминало робота. Брайс вытащил из кармана черный пульт.

— Иди! — приказал он.

Ворота медленно и бесшумно открылись и со зловещим скрежетом закрылись за ней.

Тетя Хелен обезумела от горя, когда узнала о последних событиях.

— Этого не может быть, — гневно повторяла она, — я переброшусь словечком с Брайсом, возникло недоразумение.

— Пожалуйста, не надо, — заклинала Лара, — это только наше дело. И вообще наши отношения никогда не были серьезными и глубокими.

— Потому что ты не хотела, — со значением заметила Хелен. Они сидели на веранде и медленно потягивали домашнюю наливку. Чарли уехала в Сидней на встречу с друзьями по будущему турпоходу. — А ты действительно вышла за Роджера из-за денег?

Гримаса отчаянья исказила лицо Лары.

— Боюсь, что да. Еще в школе я говорила, что выйду замуж за богача, и мои слова превратились в расхожую шутку. Надо мной и братьями смеялись из-за поношенной одежды, и я не могла допустить, чтобы мои дети прошли через те же унижения. Найти богатого мужа казалось простым решением проблемы.

— А потом ты обнаружила, что деньги не всегда приносят счастье? Ты рассказала Брайсу о том, что произошло?

— Не до конца, — призналась Лара. — Я умолчала об истинной причине брака. Если бы ты сказала о его состоянии раньше, я бы даже не взглянула в его сторону.

— Мне очень жаль. — Хелен виновато улыбнулась. — Я не могла нарушить обещание. Но мне и в голову не приходило, что это будет иметь значение, я думала, богатство станет приятным сюрпризом.

— Как легко обмануться. — Лара потрясла головой. — Мне он показался хорошим, честным, трудолюбивым и великодушным человеком.

— Он такой и есть, — настаивала Хелен, допивая бокал. — Несмотря на высокие прибыли и успешный бизнес, у него всегда остается время для других. Брайс Келлерман очень добрый и отзывчивый человек.

Она не знает другой, темной стороны его характера. Какие там душевность и гуманность!

А тот, последний поцелуй? Если Брайс хотел унизить и растоптать ее, то вполне преуспел в своем стремлении. Она покинула его дом с ощущением, что ее вываляли в грязи.

— Думаю, надо пригласить Брайса на обед. Вам обоим нужно поговорить в спокойной обстановке.

Лара прикрыла на секунду глаза, затем светлые волосы взметнулись вверх, так яростно она затрясла головой.

— Даже не думай. Я пыталась поговорить, это бесполезно.

— Вероятно, он не успел осмыслить случившееся, — не унималась тетя. — Ты не должна его обвинять, у него был неудачный опыт с так называемыми охотницами за состоянием. Дадим ему несколько дней, а затем…

— Я бы предпочла, чтобы ты не вмешивалась, — твердо проговорила Лара.

Наконец вернулась Чарли и, не обращая внимания на мрачные лица, весело защебетала:

— Вечер без Брайса? Какая жалость, хотела попрощаться. Я завтра уезжаю.

Сначала разрушила их отношения, а теперь уезжает, обиженно думала Лара. Однако почему такая спешка? Ей казалось, что эта девушка сама имеет виды на Брайса Келлермана, потому и заварила всю эту кашу.

— Я думала, ты побудешь здесь еще несколько дней, — сказала Хелен, неосознанно угадывая мысли племянницы.

Чарли усмехнулась:

— И я так думала, пока не встретила Клэр, Джесс и остальных. Собирается веселая компания.

Ну да, кому веселье, а кому печаль, подумала Лара, Чарли даже не понимала, что разрушила чужую жизнь. Или это слишком сильно сказано и на самом деле ее жизнь не разрушена?

Если бы она любила Брайса по-настоящему, то согласилась бы выйти за него замуж, разве не так? Значит, это была не любовь, а желание физической близости с очень сексуальным самцом. Хвала Господу, ей удалось разглядеть, что он за человек.

Может, тоже уехать? Хотя куда? Не в Англию же, к Роджеру…

В последующие дни Хелен делала все возможное, чтобы убедить Лару связаться с Брайсом, но племянница и слушать не хотела и, когда мистер Келлерман нанес Хелен визит, уехала из дома.

Она направилась в Сидней, там сначала посмотрела фильм на громадном экране с трехмерным изображением, потом зашла в небольшое кафе, откуда были видны синие воды залива.

Залив бороздили корабли и катера, и Лара гадала, которые из них принадлежат ее бывшему возлюбленному. На многих было написано «Кейман круиз». Две первые и три последние буквы фамилии? Может, и так.

Она спустилась к причалу и стала изучать рекламные щиты. Можно взять билет на круиз по бухте, с дневным чаепитием и ланчем на борту.

Однако до ближайшего рейса оставалось два часа, и Лара решила не ждать.

Когда она вернулась домой, Хелен сообщила ей о неудачном разговоре с Брайсом.

— Я пыталась вразумить его, — горько жаловалась тетка, — ничего не помогло. Должна признаться, никогда не думала, что он так упрям.

— Я тебя предупреждала, — ответила Лара, удивляясь бледности тети.

— Но вы подходите друг другу…

— Это ты так считаешь, — ответила девушка. — Тетя, дорогая, ты плохо выглядишь. Почему бы тебе не лечь в постель?

— Я не хочу в постель, — фыркнула Хелен, — я хочу, чтобы вы оба пришли к разумному решению. Какой смысл в тоске и страдании? Подумай, ради всего святого!

Лара никогда не видела тетю такой сердитой и расстроенной, это было не в ее характере.

— Я приготовлю тебе чай из ромашки, — тихо предложила девушка.

— Да забудь ты о чае, — оборвала ее тетка. — Если хочешь сделать что-нибудь полезное, иди и повидайся с Брайсом.

Нет, пожалуй, лучше сейчас оставить тетю одну и дать ей время успокоиться.

— Извини, но я не стану этого сделать. Я хочу принять душ.

Не успела Лара дойти до ванной, как услышала приглушенный крик.

Когда девушка появилась в дверях, Хелен лежала на полу без сознания.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Первый раз сердечный приступ случился у тети после смерти мужа, но с тех пор она никогда не жаловалась на проблемы со здоровьем.

До сегодняшнего вечера!

Лара казнила себя.

Дорога до больницы в машине «Скорой помощи» показалась дорогой на Голгофу, ожидание в приемной длилось целую вечность.

В конце концов, объявили, что Хелен в безопасности, но ее задержат в больнице для обследования. Лара добралась до дома на такси и на пороге наткнулась на соседку.

— Я видела машину «Скорой помощи», — кинулась та с расспросами. — Что произошло?

Услышав Ларин рассказ, Мэри прижала руки к груди.

— Бедняжка Хелен, она всегда была добра ко мне. Скажи ей, что я думаю о ней и переживаю. Могу я тебе чем-нибудь помочь?

— Тете ничего не нужно, — ответила Лара, — но я буду вам очень благодарна за помощь. Эта проклятая рука — сущее наказание.

На следующее утро Лара снова поехала в больницу.

Тетя выглядела значительно лучше, на лицо вернулись краски, но сердцебиение и пульс все еще аккуратно фиксировались медицинскими аппаратами. Хелен заулыбалась при виде племянницы.

— Прости, я заставила тебя волноваться.

Лара прильнула к холодной тетиной щеке.

— Моя вина. Если бы я знала, то никогда бы…

— Откуда тебе было знать, я же никому не говорила, — прервала ее Хелен. — Кому охота возиться с чужими проблемами? Ты звонила Брайсу?

Лара отрицательно качнула головой и села возле кровати.

— Я хочу, чтобы ты это сделала, — настаивала тетя.

— Я позвоню из дома.

— Хорошо.

Хелен закрыла глаза — видимо, короткая беседа утомила ее.

— Поспи.

— Спать? В таком месте? — Тетя слабо улыбнулась. — Это невозможно! Стоит погрузиться в сон, как приходят измерять давление или температуру. Ты могла бы пойти и позвонить Брайсу сейчас, пока он не ушел на работу.

— У меня нет его номера телефона.

— И я не помню. — Хелен потерла бровь. — Попробуй через справочную.

Когда Лара услышала голос Келлермана в трубке, колени у нее подкосились, и она едва сумела вымолвить:

— Это Лара.

Сперва в трубке было тихо, а затем девушка услышала рычание:

— Иди к черту.

На линии раздались гудки.

Она набрала номер снова, сердце билось тоскливо и глухо.

После шести гудков заработал автоответчик: «Вы позвонили Брайсу Келлерману. Оставьте свое сообщение, и я свяжусь с вами».

Вот как он решил избавиться от нее! Кровь хлынула ей в голову.

— Я знаю, ты слушаешь, Брайс, — закричала девушка, — сними эту чертову трубку, я звоню из-за Хелен, она…

— Хелен? — Голос буквально ворвался ей в ухо. — Что с ней?

— Она в больнице.

— Что за черт, почему? Что с ней случилось?

— Сердечный приступ.

— Я скоро буду.

Гудки раздались так внезапно, что казалось, он бросил трубку, еще не закончив говорить. Через десять минут он уже входил в палату. Вероятно, летел на красный свет, решила Лара.

Не глядя на девушку и не отрывая глаз от больной, он подошел к кровати, поцеловал бледную холодную щеку Хелен и сжал в руках легкую руку.

— Как все произошло? — тихо спросил он.

Хелен улыбнулась.

— Спасибо, что приехал.

— Ты не ответила на мой вопрос. Сердечные приступы не возникают на пустом месте.

— Со мной такое уже было.

— Когда? Сколько я тебя знаю, ничего подобного не происходило.

— Первый приступ был, когда умер Том.

— А с тех пор?

— Ни одного.

— И что спровоцировало последний?

Он повернулся и посмотрел на Лару тяжелым обвиняющим взглядом.

— Откуда я знаю? — удивилась Хелен. — Это вещь непредсказуемая. Давай не будем говорить о неприятном.

— Пожалуй, я поеду домой, — подала голос Лара, — вернусь позже.

Когда ты будешь одна, добавила она про себя.

Она вернулась в полдень. Брайс все еще сидел около кровати, Хелен спала.

— Мне бы хотелось с тобой поговорить, — начал он хриплым от волнения голосом.

Очевидно, он выведал у Хелен причину сердечного приступа и теперь собирается обрушить всю мощь своего негодования на ее бедную голову. Вон как сверкают серые глаза.

Лара невольно сжалась, следуя за ним в коридор, а оттуда на улицу. Они вышли в удушливую жару, под ярко-синие небеса и раскаленное красное солнце.

— Итак, о чем ты хотел говорить?

Лара повернулась к Брайсу, вздернув подбородок и воинственно поблескивая синевой глаз. Сердце, как огромная помпа, качало кровь с бешеной скоростью, и каждое движение отзывалось болью во всем теле — он все еще обладал властью над ее чувствами.

Брайс вложил руки в карманы брюк и мрачно посмотрел на девушку.

— Я беспокоюсь о Хелен.

— Я тоже, — резко перебила его Лара.

Брюки натянулись на его бедрах, живо напомнив ей, какое страстное и сильное тело находится под ними.

— Ее расстраивает наша ссора.

Какое корректное определение, подумала Лара.

— И хотя для нас невозможно вернуться на стезю любви, я думаю, ради Хелен мы должны притвориться друзьями.

Ларе стало больно глотать: неожиданный поворот. Они уже подписывали договор о дружбе, и что из этого вышло?

— Ты согласна?

— Ммм… да.

Хотя один Бог знает, чего ей будут стоить эти новые отношения, когда каждое нервное окончание шипит, как раскаленный уголек, от одного взгляда на этого человека.

Брайс нахмурился.

— Звучит неубедительно.

Нет, она просто не в силах оторвать от него глаз…

— Конечно, я постараюсь. Хелен нужно успокоиться.

— Она внушила себе, что из нас получится прекрасная супружеская пара.

— Я знаю.

Губы у него плотно сжались.

— Итак, очень важно заставить ее поверить в то, что мы преодолели разногласия. По крайней мере пока она не окажется дома и не придет в норму. Затем мы очень осторожно раскроем обман.

Лара кивнула.

— Я знаю, это будет трудно… для нас обоих, — продолжал он.

— Чрезвычайно.

— Проклятие, Лара, в каких облаках ты витаешь? — Он схватил ее за плечи и заставил посмотреть ему в глаза. — Это трудно, но провалиться мне на месте, если я позволю нашей личной неприязни разрушить здоровье Хелен.

— Я не хочу стать причиной стрессов и болезни, — согласилась девушка, стараясь выкинуть из головы эротические видения и сосредоточиться на его словах. — Я очень люблю свою тетю, желаю ей здоровья и не собираюсь всю жизнь чувствовать вину за свои слова или поступки, которые могли бы стать причиной инфаркта.

— Правильно, — похвалил он, — и не забудь свои слова. А теперь вернемся в палату.

Брайс остановился у двери и обернулся к Ларе.

— Нам нужно быть убедительными.

Его рука приподняла нежное осунувшееся лицо, и губы коснулись губ, увлекая ее мысли в мир грез.

Должен ли он целовать ее так страстно? Лара вздрогнула, когда его язык властно и нежно коснулся ее нёба. Тетя вряд ли нуждается в таких доказательствах. Поцелуй длился и длился, и в конце концов Лара уже не могла сдерживать себя. Она судорожно прижалась к его бедрам и с ужасом почувствовала отклик его тела.

Девушка оттолкнула его, в ушах стоял набатный стук сердца, а тело пылало жарче полуденного солнца.

— В этом была необходимость? — раздраженно поинтересовалась Лара.

— Безусловно, и теперь у Хелен не останется сомнений в нашем примирении: ты просто сияешь.

И прежде чем она успела выдать какую-нибудь колкость, он схватил ее за руку и распахнул дверь.

Хелен лишь взглянула на них и заулыбалась.

— Скажите мне, что я не сплю.

— Ты не спишь, — объявил Брайс, его улыбка по ширине и сердечности не уступала улыбке больной женщины. — Мы помирились.

В душе он заклинал, чтобы Хелен поверила ему.

Вчера у них состоялся очень содержательный разговор.

Хелен, несмотря на его подозрения, не сказала племяннице ни слова о том, чем он занимается. Лара думала, что у него нет денег, и обратила на него внимание именно потому, что пресытилась браком с богатым человеком. Проклятие!

Хелен перевела взгляд на Лару, та кивнула.

— Мы любим друг друга.

Она произнесла эти слова так легко и убедительно, что Брайс содрогнулся.

— Я так счастлива, — произнесла Хелен, глаза у нее наполнились слезами, и она протянула к ним руки.

Когда они покидали палату, Хелен спала с блаженной улыбкой на губах.

— Не думаю, что наше притворство долго продлится, — предупредил Брайс, когда они шли каждый к своей машине.

Лара кивнула.

— Я рада, что ты предложил помириться, кажется, трюк удался. Правда, я чувствую себя виноватой.

Она взглянула на него, и у нее в глазах вспыхнул какой-то лихорадочный блеск.

Здравый рассудок Брайса забил тревогу.

— Это временно, — коротко отрезал Брайс. — И запомни, я не изменил своего решения.

Лара откинула голову назад, словно от удара, синие глаза возмущенно сверкнули.

— Какого черта я должна разыгрывать комедию и быть с тобой ласковой и милой, если ты так со мной разговариваешь? Ты хочешь, чтобы я относилась к тебе по-дружески, или нет? Выбирай, я не могу каждый раз под тебя подстраиваться, я для этого недостаточно хорошая актриса.

Ему пришлось признать ее правоту: невозможно здесь играть по одним правилам, там по другим. Впрочем, не все так печально — в конце концов, у нее красивое тело, которое продолжает тревожить его мужскую натуру. Почему бы не воспользоваться ситуацией?

— В таком случае, какие у тебя планы на вечер?

Мимолетный взгляд на девушку привел его душу в смятение.

Глаза у Лары распахнулись, и ему захотелось погрузиться на самое дно этих синих озер, но его тут же постигло разочарование.

— Не думаю, что есть смысл заходить так далеко.

— Я ничего не предлагаю, кроме совместного принятия пищи, — резко возразил он. — Почему мы должны есть в одиночестве?

— Потому что я предпочитаю одиночество, — отрезала Лара. — До свидания, Брайс.

Он склонил голову, чувствуя отвращение к самому себе.

— Увидимся в больнице завтра?

— У тебя нет дел поважнее? — язвительно поинтересовалась она. — Например, бизнес?

Он мрачно улыбнулся.

— Моя правая рука, Глория, менеджер компании, заменяет меня. Нет ничего, с чем бы она не справилась. — Он заметил мимолетное удивление на лице Лары и добавил нежности в голос: — Она ежедневно докладывает мне о делах. Не знаю, что бы я делал без нее.

— Ты бы лучше серьезнее относился к своим обязанностям, чем изображать из себя того, кем на самом деле не являешься, — небрежно поддела его Лара, сверкнув глазами.

— Не я один умею разыгрывать комедию, — холодно заметил Брайс. — Но ты права, нам не следует проводить много времени вместе.

Он повернулся и пошел к машине.

Вечер оказался невероятно скучным. Мэри приготовила ужин, но Лара не притронулась к еде. Конечно, благородно согласиться на перемирие ради тети, но каких усилии стоит ей сохранять невозмутимость и спокойствие!.. Брайс не выходил у нее из головы, выматывая душу и сердце, она не могла заснуть.

На следующее утро Лара облачилась во все голубое под цвет глаз и выглядела восхитительно. Пока рука находилась в гипсе, она привыкла к простой одежде: юбки на эластичном поясе и трикотажные кофточки, которые надевались через голову. Бюстгальтеры отошли в прошлое — она просто не в силах была их застегнуть.

Когда Лара приехала в больницу, Брайс был уже там. Он улыбнулся и вскочил со стула, затем обнял ее и звонко поцеловал. Держать в голове, что все это делается ради тетиного здоровья, было довольно трудно.

Лара посмотрела на больную поверх его плеча и увидела, как Хелен покачивает головой и улыбается. Сегодня тетя выглядела в тысячу раз лучше, чем вчера: игра стоила свеч. Да и притворяться влюбленной не так уж сложно, когда кровь закипает в жилах и сердце готово выскочить из груди.

— Брайс не мог дождаться твоего прихода, — сказала Хелен, когда они оба сели около кровати, держась за руки, словно парочка голубков. — Он метался как тигр в клетке. Ты себе представить не можешь, как я рада, что вы помирились.

— Мы тоже рады, не так ли, дорогая?

Взгляд Брайса был до того нежен, что Лара едва не упала со стула.

Она улыбнулась и закивала, не в силах заставить себя лгать.

— Когда тебя выпишут?

— Может быть, завтра, — ответила тетя. — Врачи хотят посмотреть результаты еще нескольких анализов, а я не могу дождаться, когда окажусь дома.

И Лара не могла дождаться — тогда бы встречи с Брайсом стали редкими и безопасными. Он бы, например, позвонил и сказал, что приедет навестить тетю, и кто бы удержал ее от похода по магазинам именно в этот час? А сейчас он, похоже, готов проводить в больнице все дни с утра до вечера. Глория, кем бы она ни была, должно быть, ценный сотрудник, прямо на вес золота. Можно подумать, что компанией управляет она. Настоящий клад. Интересно, она и его личной жизнью управляет?..

Впрочем, все это неважно: Брайс волен поступать так, как ему вздумается, встречаться с кем хочет, делить кровать с кем нравится, к ней это больше не имеет никакого отношения. Тогда почему такой несчастной она себя чувствует?

Через час Брайс уехал, предупредив, что заедет за своей возлюбленной и заберет ее на ланч.

— Совсем не обязательно, — запротестовала Лара, — я перекушу в кафетерии.

Но тут вмешалась Хелен:

— Ты должна поехать, Лара. Больница слишком унылое место, а вам нужно повеселиться. Я, скорее всего, вздремну часок-другой после ланча, так что для вас это хорошая возможность побыть вместе.

Лара пожала плечами.

— Как хочешь.

Она очень скоро пожалела о своем согласии. Брайс не сводил с нее жадных глаз, его откровенный взгляд останавливался на груди, сосках, плечах, словно раздевая ее. Она односложно отвечала на вопросы, поигрывая столовыми приборами и мечтая очутиться за мили отсюда.

— Это не убедит твою тетю.

— Что не убедит?

— Твое поведение — ты ведешь себя так, будто мы едва знакомы.

— Извини, я плохая актриса.

Темные брови взметнулись вверх.

— Ты хочешь, чтобы у Хелен случился новый приступ? Ты забыла, как сильно ей хочется видеть нас вместе?

— Я не забыла, — ответила Лара, — но ты явно переигрываешь. Сегодня, когда я приехала в больницу, не было никакой необходимости в столь восторженном излиянии чувств.

Брайс не по-доброму усмехнулся.

— Хелен это нравится, я думал, тебе тоже. Когда душа охвачена восторгом, а тело тает… Или я ошибаюсь?

Пылающие щеки выдавали ее с головой.

— Есть вещи, с которыми женщина справиться не в состоянии.

— А ты в состоянии контролировать свои чувства?

Серые глаза спрашивали, ждали, надеялись.

Лара пожала плечами.

— Думаю, да.

— Думаешь… но не знаешь наверняка?

— Проклятие, что за допрос? — Она вдруг поняла, что кричит, — люди за соседними столиками начали оборачиваться на них. — Зачем ты меня мучаешь? Почему не оставишь в покое?

— Потому что… честно говоря, ты меня завораживаешь. — Брайс залпом осушил чашку. — Ты будишь воображение, навеваешь фантазии. И, черт возьми, ты еще пытаешься притвориться, что равнодушна ко мне.

Он уставился на нее неподвижным взглядом.

— Я не притворяюсь, — торопливо проговорила Лара. — Только, когда ты… ну… когда ты целуешь меня, я не могу с собой справиться. Но не обольщайся, ты больше меня не интересуешь, я никогда не выйду замуж за богача.

Брайс недоверчиво приподнял бровь и взглянул на часы.

— Через полчаса у меня деловая встреча, но наша беседа не окончена. Я попытаюсь попасть в больницу до получения результатов обследования, затем мы поедем ужинать.

— Не уверена, — резко возразила Лара.

Хватит с нее одного разговора, они сказали друг другу все, что было необходимо.

— У тебя нет выбора, девочка. Только, конечно, если тебя не волнует здоровье единственной тети и ее счастье…

Волноваться о здоровье тети не значит проводить каждую свободную минуту с Бpaйcoм Келлерманом.

Он не появился в больнице, что весьма обрадовало Лару: кажется, удастся провести вечер в спокойной обстановке. Она будет смотреть видео и отдыхать. Какое наслаждение!

Однако забыть Брайса Келлермана было непросто, тем более что фильм оказался невероятно скучным и длинным. Лара уже подумывала, не отправиться ли ей в постель, когда зазвенел дверной колокольчик.

Часы показывали полдесятого вечера, и она уже переоделась в короткую ночную сорочку с симпатичным мишкой на груди и забавной надписью «Обними меня». Совершенно неподходящий вид для приема гостей. Однако звонки стали настойчивее, и мысли Лары переключились на тетю… Хотя, если бы ее состояние ухудшилось, кто-нибудь из больницы немедленно связался бы с родственниками. Может, Брайс побывал в больнице и теперь… Лара помчалась к двери.

— Я уже думал, ты не собираешься открывать.

— Что-то случилось? Хелен стало хуже?

— Тпру! — Он поднял вверх руку. — Ничего страшного, я задержался на работе, вот и все. Не слишком поздно для ужина?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Вопрос был странным, и ответ Лары это подтвердил.

— Ты считаешь, мой вид подходит для ужина?

Он попытался скрыть смущение за усмешкой.

— Это зависит от того, где мы будем есть. Если дома, то совсем неважно, что на тебе надето.

Ночная сорочка выглядела миленько, надпись «Обними меня» — многообещающе. Мысли Брайса унеслись в просторы фантазий, которые трудно было назвать добродетельными. Носит ли она нижнее белье под невесомым щелком? Ему захотелось прикоснуться к мягкой коже, узнать ее вкус, вновь ощутить чувственный жар тела.

— Слишком поздно для ужина, — резко отозвалась Лара.

Возможно. Для нее.

— Прости, — продолжал он, — но кое-кому жизненно необходимо поесть, несмотря на поздний час. — Он весело улыбнулся. — Разве ты не поделишься со мной куском хлеба?

В ответ ни улыбки, ни задорного смеха.

— Обслуживай себя сам. — Лара пожала плечами. — Ты знаешь, где все находится.

— А ты ко мне не присоединишься? И даже стакан чая не выпьешь?

В глазах у него горели веселые огоньки, он ни минуты не сомневался, что сумеет завести ее.

Так, значит, поцелуи его ей правятся?.. Что ж, он проверит это позже, а пока желудок у него вопит от голода.

В кухне нашлись ветчина, помидоры и буханка хлеба. Сгодится. Брайс водрузил продукты на поднос, добавил бутылку домашнего вина и два стакана.

Лара свернулась калачиком на кушетке и смотрела телевизор. Она натянула рубашку на колени, так что выглядывали только кончики пальцев.

— Вина? — спросил Брайс, наполнив стаканы и протягивая ей один.

Прошла целая вечность, прежде чем она подняла руку и взяла стакан.

— Хотела бы я знать, зачем ты все это делаешь?

— То есть?

— Навязываешься.

— Навязываюсь? Я думал, что ты… наслаждаешься моим обществом.

Похоже, у нее своя стратегия, и ему надо быть настороже, чтобы не попасть в расставленные силки.

Но он не попадет, потому что именно он, а не она, собирается воспользоваться преимуществом.

Брайс отрезал хлеба, намазал масло, сверху положил ветчину и откусил. Уголком глаза он видел, как Лара наблюдает за каждым его движением.

— Хочешь? — спросил он, не глядя на нее.

— Кусочек, — тихо призналась она, поставив стакан на журнальный столик.

Он отрезал еще хлеба, положил ветчину, украсил свое творение помидором и вручил ей.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Могу сделать еще один, ветчины много.

— Я действительно голодна, — призналась Лара, — забыла поесть.

Потому что думала о нем? Рассчитывала? Планировала? Он готов был дать руку на отсечение, что она жалеет о невозможности вернуть прошлое и ответить согласием на его предложение.

— Ты должна была сразу сказать. Мне приготовить что-нибудь?

Лара быстро покачала головой.

— Нет, хватит и бутерброда.

Они вели мирную светскую беседу, и чем больше Лара пила вина, тем становилась благосклоннее и приветливее.

Брайс унес пустые тарелки, но к стулу не вернулся, а перебрался на кушетку, поближе к ней.

— Я… я думаю, тебе пора домой, — поспешно проговорила она.

— Ты считаешь? Откровенно говоря, мне здесь уютно. Мы с Хелен провели много ночей, рассуждая о смысле жизни и вечных проблемах.

— Однако Хелен нет, здесь только я, и я хочу спать.

— А кто тебя останавливает?

Глаза у нее зловеще сверкнули.

— Ты. Гость непрошеный и нежеланный.

С последней формулировкой можно было бы поспорить. Если бы она хотела сохранить дистанцию, давно бы переоделась. Во всем ее поведении явно читался намек, приглашение, хотя, стоит ему только словом обмолвиться, она начнет категорически все отрицать. Брайс оставлял ей единственный аргумент в защиту: все эти манипуляции с одеждой весьма трудны для человека с загипсованной рукой.

— Вернемся к теме нашего дневного разговора, — начал он, внезапно ощутив желание расставить точки над «i». — Я не верю в твое равнодушие ко мне, особенно после того, как ты узнала о моем богатстве.

Лара вызывающе выставила подбородок вперед.

— Тогда ты невероятно глуп.

Ну что за великолепная лгунья! И как прекрасна в гневе: эти прелестные синие глаза, горящие возмущением, тяжело вздымающаяся грудь, обнаженная и беззащитная под тонким хлопком, молящая о прикосновении.

— И ты думаешь, я поверю? Женщине с твоим-то прошлым?

Он попытался незаметно подвинуться к девушке.

— Думай что хочешь, — выпалила Лара, — моя совесть чиста. Мы все совершаем ошибки. Разве ты безупречен?

— Разумеется, нет, но брак ради денег — не ошибка, это хорошо просчитанный шаг.

Гнев то вспыхивал, то гас в глазах девушки.

— Мне жаль, что я не подхожу под твои стандарты. И вообще я устала от разговоров, пожалуйста, уходи.

Ее злость возбуждала его. Уйти без поцелуя? Никогда!

Брайс медленно поднялся и пошел к двери.

— Ты меня не проводишь?

С большой неохотой она выпрямила длинные стройные ноги, одернула сорочку и поднялась с кушетки. Господи, ни одна женщина не возбуждала его так сильно! Он последовал за ней в холл, не сводя жадных глаз с плавно покачивающихся бедер. И без нижнего белья! В горле пересохло.

Лара остановилась у порога и потянула на себя дверь. Брайс остановился за ней. Настал момент, которого он ждал с нетерпением, — вот он, уважительный предлог. Он увидел напряжение в спине, услышал внезапно сбившееся дыхание и осторожно повернул ее к себе.

— Всего лишь прощальный поцелуй, — прошептал он, наклоняясь к ее губам.

Лара пыталась увернуться, но боролась она только первые несколько секунд. Чем дольше длился поцелуй, тем слабее она защищалась, пока наконец ее руки — одна из которых была в гипсе — не поднялись и не обняли его за шею. Роскошные бедра качнулись и прижались к нему, а губы согласно распахнулись.

Это было безумие, но она ничего не могла поделать — Брайс обладал уникальной властью над ее телом.

Лара услышала свой сдавленный крик и его стон. Брайс крепче прижал ее к себе, слегка приподнял сорочку и сжал бедра.

— О, Брайс.

Слова вырвались сами собой.

В ответ его руки скользнули вверх, и она задохнулась, когда большие пальцы коснулись сосков.

Брайс медленно раздел ее, подразнивая зубами и языком набухшие, точно почки весной, соски, и она непроизвольно выгнулась в его руках.

Он снова прижался губами к ее пересохшему рту. Ее тело было готово к любви, и теперь ничто не могло их остановить.

Не отрывая губ от ее рта, он поднял девушку на руки и пошел в спальню. Лара стенала, точно ребенок в бреду. Она и была в бреду, и только Брайс мог облегчить ее страдания.

Он ногой распахнул дверь, положил девушку на кровать и быстро освободился от одежды. Смотреть на это обнаженное совершенное тело было пыткой. Лара хотела слиться с ним, почувствовать его тяжесть. Сейчас! Сию же минуту! Без промедления!

Движения Брайса стали порывистыми и напряженными. Где-то в подсознании мелькнула мысль, что, занимаясь с ней любовью, он мстит ей за обман, но Лара тут же забыла о ней, отдавшись страсти, окунаясь в волны наслаждения, и, когда в последний раз тело сладко содрогнулось, она почувствовала насыщение.

Лара отдыхала, закрыв глаза, со счастливой улыбкой на губах.

Она ощущала рядом Брайса, его горячее, влажное тело и слышала, как постепенно восстанавливается хриплое дыхание. Он не обнял ее, не коснулся, как ей хотелось бы, а просто лежал рядом и постепенно приходил в себя.

Неожиданно он громко выругался и вскочил с кровати. Лара распахнула глаза — Брайс в спешке натягивал одежду.

— Это было недоразумение. — Молния на брюках взвизгнула. — Будь оно проклято.

— Я думала, ты за этим пришел, — тихо сказала Лара. — Ты весь вечер пялился на меня, и заранее было ясно, чем дело кончится.

— Тогда почему ты меня не остановила? — Он откровенно издевался. — Надеялась, что передумаю, попрошу снова стать моей женой и ты быстренько прыгнешь мне на шею?

Лара поднялась с постели, простыней прикрыв наготу, вдруг ставшую неуместной.

— Не обольщайтесь, мистер. Ты начал первым, ты хотел этого с первой минуты, так что не пытайся свалить вину на меня.

— Чтобы танцевать танго, нужны двое, малышка, — заметил Брайс, просовывая руки в рукава рубашки.

— Мне бы следовало помнить о твоей безответственности, — огрызнулась она. — Но только заруби себе на носу: никогда не старайся повторить то, что произошло сегодня. Посмеешь поцеловать меня хоть раз — горько пожалеешь.

Брайс скорее изумился, чем рассердился.

— А ты, оказывается, маленькая злючка, тебя только тронь. — Он присел на край кровати, чтобы надеть носки и туфли. — Не забудь, для твоей тети мы добрые друзья. И не смей меня подводить.

— Думаю, тебе лучше в больницу не являться, — с жаром сказала Лара. — Тогда проблем не будет.

— Не получится, — отрезал он, — продолжаем игру, или…

— Или что? — вспылила она.

Да как он смеет угрожать ей, трус!

— Или ты играешь с огнем.

— Если ты намерен соблюдать приличия, как сегодня, — взвилась Лара, — то забудь о договоре.

— Это больше не повторится, — твердо сказал он. — Я, должно быть, потерял рассудок.

— Ты потерял рассудок, когда предложил ломать комедию перед Хелен.

Брайс яростно затряс головой.

— Это разные вещи.

— Неужели? Тогда чего ты явился сегодня вечером?

Он помолчал, затем подошел к двери и с треском распахнул ее.

* * *

Следующий день принес два желанных события — Ларе сняли гипс, а Хелен выписали из больницы. Однако самым забавным оказалось то, что, когда Брайс появился в доме, они очень легко снова притворились друзьями.

Брайс не сделал ни единого неверного движения, играл роль друга и любовника превосходно. Тете Хелен даже в голову не пришло усомниться, да и Лара чуть было не поверила.

Он неотступно следил влюбленными глазами за каждым ее движением, трогательное соприкосновение рук обещало счастливые ночи и ясные дни. Тонкая игра велась им так искусно, что Лара чуть не засомневалась: может, сердце у него смягчилось?

Когда Брайс понял, что здоровье Хелен настолько окрепло, что она не испугается остаться дома одна, он предложил Ларе прогуляться.

— Давно пора! — воскликнула тетя. — А то я подумала, вы собираетесь опекать меня вечно, и уже начала чувствовать себя виноватой в том, что краду ваше время.

— Нам нравится быть с тобой, — запротестовала Лара.

— Да, но мне не нравится, — возразила Хелен. — Вы должны повеселиться. Завтра я позвоню какой-нибудь своей подруге и сделаю вылазку в свет. Пора открывать сезон бурной светской жизни.

— Ну, если ты уверена, — робко проговорила Лара.

— Итак, Лара, что бы ты предпочла? — спросил Брайс.

Уголки губ у него слегка скривились, глаза лукаво сверкнули, точно забавнее ситуации он не видел.

— Оставляю выбор за тобой, — нашлась девушка.

— Как насчет путешествия на одном из моих пароходиков?

— Блестящая идея, — ответила за племянницу Хелен. — Я все гадала, когда ты собираешься показать Ларе свой флот.

Брайс пропустил колкость мимо ушей.

— Завтра у меня напряженный день, но мы можем совершить вечерний круиз. Я заберу тебя около семи.

Лара кивнула.

— Я буду готова.

Когда они остались одни, тетя сказала:

— Счастливой тебя не назовешь. Ты не хочешь ехать с Брайсом?

— Я беспокоюсь за твое здоровье, — быстро солгала Лара. — Не хочу оставлять тебя в одиночестве.

Хелен помахала рукой, словно разгоняя туман напрасных тревог.

— Лара, я в порядке. Мне даже хочется побыть одной.

— Правда?

Она хотела услышать отрицательный ответ, хотела, чтобы Хелен умоляла ее остаться. Напрасные мечты!

Лара выбрала для вечернего моциона легкое струящееся желтое платье (яркий цвет придавал ей бодрости и повышал настроение) и собрала волосы в хвост, выпустив несколько кокетливых прядок у лица. Она использовала алую помаду и бледно-розовые румяна, чтобы быть во всеоружии перед человеком, стремящимся разрушить ее жизнь.

Когда Брайс подъехал к дому, она встретила его у дверей. Он несколько удивленно посмотрел на нее, затем молча проводил ее к машине не к старому черному «форду», теперь притворяться не было нужды, а к блестящему серебристому «мерседесу».

— Хелен уехала к подруге, — сказала она, когда Брайс включил зажигание. — Она звонила и просила не ждать ее.

— Она вернется домой вечером?

Лара бросила на Брайса колючий взгляд: не собирается же он повторять вчерашнее.

— Конечно.

— Ты не в духе? — Тормоза дико взвизгнули, когда какой-то мальчик бросился через дорогу за своим мячом. — Ты пытаешься выглядеть бодро и весело, но наигранность чувствуется. Если не хотела ехать, надо было отказаться.

— И расстроить тетю Хелен?

Он опять прочитал ее мысли!

— Сейчас ее нет дома, — возразил Брайс, — я мог бы отвезти тебя обратно.

— А по возвращении она задаст мне уйму вопросов, на которые я не смогу ответить. Нет, мы совершим путешествие, как запланировали.

— Я хочу, чтобы ты получила удовольствие.

— Неужели? — Она не стала сдерживать рвущееся наружу раздражение. — Тебе наплевать на мои чувства, все, что тебе нужно, — это мое тело.

Едва заметная улыбка скривила ему губы.

— В этом деле мы равны. Надо извлекать пользу даже из самых невыгодных ситуаций.

— Например, стать любовниками без любви? Просто оттого, что наши тела жаждут друг друга?

— Могло бы выйти забавно.

— Для тебя, возможно? — Господи, да это сущая пытка — знать, что будущего у них нет.

— Ты намекаешь, что недавняя ночь не принесла тебе удовольствия? — «Мерседес» замер около светофора, и Брайс повернулся к ней, но Лара намеренно уставилась в окно. — Твое молчание говорит само за себя.

Брайс удовлетворенно улыбнулся.

— Боюсь, мне вообще лучше уехать в Англию, — пробормотала Лара.

— И окончательно расстроить Хелен. — Загорелся зеленый свет, и Брайс рванул вперед с такой скоростью, что Лару вжало в сиденье. — Она пожертвовала здоровьем, чтобы дать нам еще один шанс возобновить отношения.

— И возможно, нам бы удалось, если бы ты прилично себя вел.

Она просто не могла не отплатить ему той же монетой.

— Я был плохим мальчиком? — едко спросил Брайс. — Не думаю. И вообще, предлагаю на ближайшие несколько часов забыть разногласия, препирательства ни к чему не приведут.

Особенно препирательства с ним, подумала Лара. Брайс Келлерман никогда не признается в собственных ошибках.

Они поднялись на мостик, и Брайс дружески хлопнул по спине капитана.

— Мне бы хотелось познакомить тебя с Ларой. — Он повернулся к ней. — Лара, это Стив Слейтер. Стив, моя девушка, Лара.

Девушка! Лара открыла рот от удивления и на мгновение замерла.

— Привет, Стив. — Она заставила себя улыбнуться и пожать протянутую руку. Капитану, симпатичному и стройному мужчине, было лет сорок-сорок пять.

— Девушка? — Добрые карие глаза сверкнули. — Наконец-то, старина Брайс. Ты и так слишком засиделся в холостяках.

— Пока рановато предсказывать, — Лара попыталась засмеяться, — не делайте из нас супружескую пару.

— А я удивлялся, почему ты бросил дела на Глорию, — продолжал Стив. — Теперь понятно почему. Она великолепная девчонка, эта Глория, за работой следит и приятна на вид. Было время, когда…

— Достаточно, — предостерег Брайс. — Пойдем, Лара, я покажу тебе корабль.

Неужели ее подозрения насчет Глории оправданны? Однако времени на размышления не было: ей по очереди представили всех членов экипажа, и несколько пар глаз с большим интересом рассматривали новую пассию мистера Келлермана.

Оставшись с Брайсом наедине, Лара прошипела:

— Зачем ты представил меня как свою девушку? Это нескромно.

Серые глаза смотрели насмешливо.

— А как я должен был представить красивую женщину?

— А как ты потом будешь объяснять мое исчезновение?

— Это моя проблема. — Он выразительно пожал плечами. — Давай не зацикливаться на мелочах.

Корабль действительно оказался роскошным. Брайс был доволен произведенным эффектом.

— И ты владеешь целым флотом? — спросила Лара в конце экскурсии.

— Несколькими кораблями — да.

Он явно скромничал, и Ларе нехотя пришлось признать, что Брайс Келлерман — исключительно удачливый бизнесмен, не страдающий снобизмом. Обычный парень, без претензий.

Вечер выдался славным, и, когда они вернулись домой, Лара выглядела счастливой и разомлевшей. Вероятно, сработало шампанское, заказанное Брайсом на корабле. Хелен была дома. Вид сияющей племянницы так воодушевил ее, что она едва сдержалась, чтобы не наброситься на Лару с расспросами.

На следующее утро Лара проснулась с приступом тошноты, голову словно сковало железным обручем. Тетя, смеясь, упрекнула племянницу в злоупотреблении алкоголем.

— Ничего страшного, за один вечер еще никто не превращался в пьяницу.

Однако и в последующие дни Ларе не удалось прийти в норму. Она решила, что съела что-нибудь несвежее.

Она ничего не сказала Брайсу в разговоре по телефону и даже обрадовалась, узнав, что он улетает в Квинсленд по делам.

— Даже не знаю, когда вернусь, — сказал он, — у меня масса дел.

Езжай, езжай, думала Лара, наконец-то я получу передышку.

Промелькнула неделя, и ей стала ясна причина головокружений и приступов тошноты.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Мысль, что она, возможно, беременна, повергла Лару в глубокое отчаяние. Они с Брайсом только раз имели незащищенный секс… нет, два, впрочем, первая ночь не в счет. Это произошло в душе, когда она сломала руку. Такое не забывается, даже сейчас от воспоминания закипает кровь. Было что-то необычное в их первой близости, что-то таинственное и прекрасное…

Однако в любом случае Брайс ничего не узнает до того, как она покинет Австралию, иначе он немедленно обвинит ее в подлости: якобы она специально устроила ловушку, чтобы женить его на себе.

Лара очень старалась спрятать свое состояние от Хелен. Это было не трудно, поскольку тетя любила завтракать рано и где-нибудь в городе, в кафе. Лишь однажды Хелен зашла в комнату Лары, когда той было не по себе, но племянница убедила ее, что просто не выспалась.

Брайс звонил часто и каждый раз просил позвать к телефону Лару. Он рассказывал ей о своих делах, встречах и в конце каждой беседы непременно просил произнести пару нежных слов о ее к нему любви.

— Скажи громко, чтобы Хелен услышала, — настаивал он, — мы должны успокоить ее.

В отличие от Лары, которая страшно мучилась сознанием собственного лицемерия, он, казалось, наслаждался игрой.

Однажды вечером он сообщил о своем приезде, и Лару охватило мрачное предчувствие: что, если он увидит изменения в ней и догадается о ребенке?

Будь сильной и смелой, внушала она себе, действуй как обычно, не дай ему ни малейшего повода заподозрить что-нибудь неладное.

— Не знаю, когда приеду, — говорил он, — возможно, поздно, но ты не ложись — влюбленная женщина не может лечь, не повидав милого друга.

Ох уж эти намеки — не ложись, пока не приеду… Или они существуют лишь в ее больном воображении? Слишком часто она думает о сексе с Брайсом…

Брайс появился, когда все допустимые сроки уже прошли, и Лара подумывала о сне. Хелен отправилась в постель еще раньше.

Едва он вошел, как ей бросились в глаза тени под глазами и морщины у рта, но, несмотря на усталый вид, Брайс выглядел все таким же сексуальным и обаятельным.

— Заходи, — пригласила она. И почему подгибаются колени? Почему сердце ухает, точно ночная птица? — Хелен уже легла и просила передать тебе привет.

— Поздно, я знаю, — проговорил он, — но…

— Надо было отложить визит на завтра.

— Я — нетерпеливый возлюбленный, не забывай. — Его серые, прозрачные до голубизны глаза скользнули по ее лицу. — Ты неважно выглядишь. Заботы о Хелен?

Лара вяло улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Просто хочу спать. — Она отвернулась. — Тебе приготовить что-нибудь?

Он тяжело вздохнул и потер рукой лоб.

— Если только кофе. Говорят, его вредно пить на ночь, но никогда еще я не испытывал большей потребности в кофеине, чем сейчас.

Тогда зачем пришел? Даже тетя не пожелала бы видеть его в таком измученном состоянии.

Лара сделала кофе и вышла с чашкой на веранду. Ей показалось, что Брайс заснул: он вытянул вперед длинные ноги и откинул голову на спинку стула. Услышав легкий шум, он с трудом приподнял тяжелые веки.

— Первый вечер в тишине и покое с тех пор, как я уехал, — сказал он скорее себе, чем ей.

— Командировка прошла успешно?

Ноздри раздулись.

— Есть особые причины для вопросов?

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, на что он намекает, но Лара не позволила вовлечь себя в ссору.

— Никаких. Вчера мы получили открытку от Чарли. Она в Кубер-Педи. Встретила там парня и влюбилась. Да так сильно, что нашла работу в лавке, торгующей опалами, только бы находиться рядом с ним.

— Эта юная дама влюбчива как кошка. Главное — избранник должен быть в штанах, — прокомментировал он.

Лара кивнула.

— Откровенно говоря, — продолжил Брайс, явно забавляясь разговором, — думаю, если бы ты не маячила поблизости, я бы тоже стал объектом ее вожделений.

— Тебе она нравилась?

— Нет.

И тем не менее он поверил ей, а не Ларе!

Брайс понимал, насколько безумна идея появиться здесь чуть не за полночь, но его обуревали демоны — каждую ночь его терзали дивные видения их с Ларой близости: прикоснуться к ней, обнять, войти в нее. Войти в нее! Дьявол!

И самое ужасное, что он не мог освободиться от неуемного воображения и находясь рядом с ней. Свет из комнаты лился на веранду, и ее лицо лишь иногда, когда она наклонялась вперед, попадало в светлую полосу. Чудесным образом янтарный свет лампы преображал усталость в томность и придавал взгляду Лары невероятную чувственность. Все в нем рвалось ей навстречу.

Черт! Черт! И еще раз черт! Если бы не старые дружеские отношения с Хелен, он давно бы покончил со всем этим, вышвырнул бы Лару из своей жизни, ни минуты не медля, не раздумывая. К несчастью, ее общество будоражило его, вносило путаницу в стройный порядок мыслей, делало его совершенно неспособным сосредоточиться. Во время последней командировки мозги упорно отказывались анализировать, думать, прогнозировать, устремляясь за полетом воображения, и ему не раз приходилось просить людей повторить только что сказанное. На встречах, в отеле, в магазинах Брайс ловил на себе странные, настороженные взгляды.

— Ты меня слушаешь?

Вот, пожалуйста, опять! Женщина, втянувшая его во все эти несчастья, смотрит внимательно и недоверчиво.

— Извини, что ты сказала?

— Я говорю, что подумываю вернуться в Англию.

Брайс выпрямился, теперь он был весь внимание.

— Ты не можешь.

Кретин! Отъезд — лучший выход из создавшегося положения, он выгоден обоим, особенно ему, жизнь вернется в обычную колею, не будет больше невыносимых эротических фантазий, бессонных ночей.

— Почему не могу?

Лара холодно посмотрела на него, и Брайс почти почувствовал, как поднялись дыбом волоски у нее на шее, словно у кошки перед дракой.

— Из-за Хелен.

Да потому, что он хочет ее, пропади все пропадом! Несмотря ни на что хочет. Господи, каким же идиотом может стать мужчина!

— Хелен переживет, я постепенно подготовлю ее к будущей разлуке.

— Она расстроится, это приведет к новому сердечному приступу.

Шантаж, откровенная спекуляция! Ради всего святого, без нее ему станет легче дышать. Где рассудительность, логика, наконец?

— Я сказала: я буду осторожной. — Ее прелестные синие глаза предостерегающе сверкнули. — И я бы предпочла, чтобы ты остудил свой пыл и не являлся ко мне с ружьем наперевес, готовый выстрелить при каждом намеке на отъезд в Англию.

Брайс не смог сдержать улыбку. Точное описание человека, который раздираем желанием немедленно завалить ее в постель. Не в бровь, а в глаз.

— Не нахожу в этом ничего смешного, — отрезала Лара.

— Да, верно, — согласился он, пряча усмешку. — Однако твой отъезд невозможен.

— Почему?

— Хелен слишком проницательна. Нам нужны веские причины, чтобы разорвать отношения.

Лара отвела глаза в сторону и отпила кофе, пристально разглядывая мигающие огоньки на другой стороне реки. Брайс заметил твердый, решительный взгляд. Итак, она отказывается от дальнейшей борьбы.

— Не сомневаюсь, ты что-нибудь сообразишь, — уколола она. — Укажи на несколько недостатков в своем характере, которые меня раздражали. Тетя поверит.

— Хелен знает меня так же хорошо, как моя мать.

— Ну, значит, пусть я буду дрянной девчонкой. — Лара взглянула на него, глаза восхитительно сверкали, а губы сжались в узкую гневную линию. — Можешь сказать, что сделал все возможное, но не способен меня простить.

— Я сделаю, как ты говоришь, — он опустил голову, — но не сейчас. Достаточно с Хелен волнений. Как ты правильно выразилась, мы поведем осторожную игру. — Брайс схватил чашку и осушил ее одним глотком. — Я ухожу.

Не надо было вообще приходить, только добавил себе мучений. И откуда эта идея уехать? Он что-то упустил? Он же был уверен, что рано или поздно она снова заговорит о замужестве. Не может быть, чтобы она так легко отказалась от своей цели.

Он тяжело поднялся, и Лара пошла за ним к входной двери. В этот раз он не пытался поцеловать ее, не сделал ни одного лишнего жеста, только устало улыбнулся.

— Спокойной ночи. Скажи Хелен, я позвоню завтра.

* * *

Прошло несколько дней, в течение которых Лара очень умело избегала телефонных разговоров с Брайсом. Она много гуляла, ходила по магазинам, ездила на поезде в город.

Вначале Хелен была убеждена, что у Брайса много работы, но потом забеспокоилась.

— Вы опять поссорились? — спросила она однажды за ужином.

Как было бы легко ответить «да», подумала Лара, но, увидев в глазах тети тревогу, улыбнулась.

— Как мы могли поссориться, если не виделись целую неделю? Просто он очень загружен работой и сказал мне, что некоторое время не появится.

— Тогда все в порядке, — выдохнула тетя. — Последнее время ты неважно выглядишь, и я подумала, что если…

Лара остановила Хелен взмахом руки.

— Абсолютно не о чем волноваться, правда.

Однако через два дня, когда Лара чувствовала себя особенно плохо, тетя вошла в комнату, кинула взгляд на бледное лицо племянницы и потребовала:

— Лучше признайся, что с тобой. Вряд ли ты опять не выспалась.

Лара с трудом сглотнула слюну и приготовилась врать, но тетя опередила ее:

— Ты беременна?

Девушка кивнула и уронила голову на руки.

— Бедное дитя. — Хелен подтащила стул к столику, уселась и обняла племянницу за плечи. — Ради всего святого, почему ты не сказала мне? Брайс знает? Догадываюсь, что нет, иначе он был бы уже здесь. Для него такая новость — счастье, он всегда хотел иметь детей.

Возможно! Но только не от нее.

— Я не хочу, чтобы он знал, — тихо проговорила Лара. — По крайней мере, не сейчас.

— Ты должна сказать ему, Лара, — настаивала Хелен. — Он имеет право знать. Сделай его самым счастливым мужчиной на земле.

— Он не обрадуется, — пробормотала Лара, поднимая на тетю огромные печальные глаза. — Теперь ты можешь узнать: мы не мирились, все было устроено ради тебя и твоего спокойствия.

Хелен на минуту замерла. Ларе показалось, что она сказала слишком много, но тетя решительно расправила плечи.

— Так это был розыгрыш? То-то мне казалось… Однако прочь сомнения, твое положение меняет ситуацию. Брайс и не подумает сопротивляться тебе сейчас, вот увидишь, все будет хорошо. — Она посмотрела на озадаченное лицо Лары. — Ты же любишь его?

— Я не знаю.

— Любишь, я вижу это по твоим глазам. А ваши отношения не изменились, когда я заверила его, что не выдавала тебе его тайну?

Лара отрицательно покачала головой.

— Твои слова не имели значения, он все равно думает, что я вышла бы за него замуж из-за денег. На самом деле я не стала бы его женой, даже если бы он умолял меня на коленях.

— И лишила бы себя счастья из-за глупости? — нахмурилась Хелен. — А как же Брайс? Он ведь тоже любит тебя.

Лара снова покачала головой.

— Возможно, и любил когда-то, но не сейчас.

Хелен в отчаянье всплеснула руками.

— Девочка милая, поверь мне, он любит тебя, даже если сам об этом не знает. Впрочем, я сама скажу ему.

Лара задохнулась от возмущения.

— Ты не можешь! Это мое дело, и если я не хочу говорить Брайсу, значит, так и будет.

Хелен воздела руки в шутливом ужасе.

— Ладно, ты выиграла. — Затем ласково улыбнулась: — На этот раз.

Впрочем, Лара не доверяла тетке и в глубине души была согласна, что Брайс имеет право знать о ребенке. Побег в Англию тоже ничего не решит, надо было уезжать раньше, как только она узнала о беременности.

Точно услышав их разговор, вечером на пороге появился Брайс. Хелен обняла и расцеловала своего молодого приятеля.

Брайс рассмеялся.

— Эй, полегче, у меня есть кое-что для Лары. Что ты собираешься делать с таким надоедливым другом, как я?

Девушка постаралась спрятать возрастающее беспокойство.

— Звучит так, словно у меня есть выбор.

— Ты уже ела?

— Нет.

— Тогда ужин ждет.

В машине тревога Лары усилилась: она представляла себе реакцию Брайса на новость об отцовстве.

Когда машина свернула к особняку, Лару охватила паника. Что у него на уме? Очередная сцена обольщения? Губы скривились в злой усмешке: едва ли после ее сообщения у него еще останется желание.

На самом деле хорошо, что они ужинают дома, иначе он бы устроил сцену и полресторана было бы в курсе их проблем.

В столовой у окна стоял красиво сервированный на двоих маленький столик. Лара вопросительно взглянула на Брайса.

Он лениво пожал плечами.

— Это все моя экономка. Хелен давно просила меня вывезти тебя куда-нибудь.

— Так ты приехал по просьбе тети? — Лара всю дорогу задавала себе один и тот же вопрос: звонила ли Хелен Брайсу после их утреннего разговора? — Она интересовалась, почему мы не встречаемся последнее время.

— И как ты объяснила?

— Сказала, что ты слишком занят.

— Удачная отговорка; кстати, я действительно очень занят. Она поверила?

— Думаю, да.

— Хорошо, давай поедим. И ты расскажешь мне, как провела последние дни.

Он выдвинул стул, помог Ларе сесть и опустил руки девушке на плечи, словно хотел удостовериться, что ей удобно.

— Будто тебе интересно, — коротко отрезала Лара, стараясь не обращать внимания на скованность в конечностях и дрожь в животе.

Как сказать ему о ребенке? Выложить все начистоту или только намекнуть? Или показать себя кроткой овечкой и сожалеть о случившемся?

— Надеюсь, ты не рассказала Хелен об истинных чувствах ко мне?

Глаза у нее вспыхнули.

— Хелен убеждена в нашей сумасшедшей любви.

— Умница. Что желаешь выпить?

— Колу, спасибо.

— Я имел в виду что-нибудь покрепче.

— Нет, только колу.

Он лишь слегка пошевелил плечами, но, когда Лара отказалась от вина и за ужином, вся его сговорчивость мигом улетучилась.

— Боишься, что я спою тебя и воспользуюсь твоим невменяемым состоянием?

— Не говори глупостей.

Пусть думает что хочет.

— В тебе что-то изменилось, Лара. Я пытаюсь уловить, что именно.

Склонив голову к плечу, он внимательно изучал ее через стол.

Сердце забило бешеную чечетку: она надеялась начать разговор о ребенке позже, гораздо позже.

— Тебе не нравится еда? Я могу попросить…

— Пожалуйста, не надо, — скороговоркой пробормотала она, — дело не в еде, просто я не голодна.

Брайс видел, что она лжет, недоверие можно было прочесть в его глазах — они сузились и словно приклеились к ее лицу: он что-то высчитывал, прикидывал, обдумывал.

— Что с тобой, Лара? Ты весь вечер как на иголках.

Девушка отвернулась к окну, разглядывая серебристые лунные блики на темных водах гавани и отражение Брайса в прозрачном стекле. Он молча изучал свою гостью, ожидая ответа. Сейчас, решилась она, время пришло — чем дольше ждешь, тем сильнее затягивается петля.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Лара набрала в легкие воздуха и повернула лицо к Брайсу. Его глаза, два узких бездонных колодца, смотрели на нее и ждали.

— Я беременна.

Слова вылетели сами собой, дерзко, громко, и она задержала дыхание в ожидании неизбежного взрыва.

Но когда Брайс заговорил, голос был тихим, слишком тихим!

— Ты беременна?

— Именно.

— У тебя будет ребенок?

— Да!

— Мой ребенок?

— Да!

Лара почувствовала, как сердце у нее скукожилось и приготовилось упасть, как только грянет гром. Ей не пришлось долго ждать.

Воцарилось гробовое молчание, будто весь мир затаил дыхание. А потом Брайс заговорил. Его голос был способен снести крышу дома, все крыши в радиусе пятидесяти миль. Глаза сверкали, а на щеках выступили красные пятна.

— Ты… маленькая беспринципная стерва!

Голова Лары дернулась, словно от удара, тонкие руки взлетели вверх, будто защищаясь.

Брайс вскочил на ноги, и стул с треском отлетел в сторону.

— Расчетливая шлюха! Ты понимала, что я никогда снова не предложу тебе выйти замуж после того, что узнал…

— Не обольщайся, — яростно отбивалась Лара, — я даже не собиралась говорить тебе, Хелен заставила.

Взгляд превратился в наточенное лезвие, красивое породистое лицо застыло, словно кусок гранита. Сильные руки сжали край стола когда он наклонился вперед, и его лицо оказалось прямо у ее глаз, так близко, что она могла различить каждую ресничку, каждую пору на коже.

— От меня ждут доверия и понимания, не так ли? — усмехнулся он. — Ты думаешь, я не знаю, как ты…

— Я догадывалась, что так будет. — Лара отчаянно трясла головой, голос звенел от презрения. — Знала, что ты подумаешь, будто я нарочно все подстроила. Господи, да ты такой предсказуемый!

— А ты нет?! — взорвался Брайс, его взгляд, дробившийся на тысячу ледяных иголок, впивался ей в кожу.

Лара больше не хотела выслушивать оскорбления, она приказала своим одеревеневшим конечностям двигаться, отодвинула стул и встала на негнущихся ногах.

— Я знала, что не всегда надо прислушиваться к советам Хелен. А теперь отвези меня домой.

Он отступил, но совсем немного, так что она ощущала его пульсирующий гнев.

— Вы тешите себя иллюзиями, мадам. Я отвезу тебя тогда, когда сочту нужным, и ни секундой раньше.

Душа у нее ушла в пятки. Так бывает, когда мчишься на большой скорости.

— Какой смысл мне оставаться? Ты выразил все предельно ясно и лаконично.

— Есть причина. Нужно многое обсудить.

У нее было другое мнение: бежать бы и бежать отсюда, подальше от этих глаз.

— Я так не думаю. — Она вздернула подбородок и стойко выдержала взгляд Брайса. — Я возвращаюсь в Англию, и тебе меня не переубедить.

— Будь ты проклята! — Он шагнул к ней, протягивая руки к ее горлу. Сейчас он ее задушит и положит конец жизни ее и ребенка. Вместо этого Брайс сжал ей голову, словно собирался раздавить, как ореховую скорлупу, и заставил заглянуть в самую глубину своих глаз. — Гореть тебе в аду, — процедил он, при этом верхняя губа дернулась вверх, обнажив зубы в волчьем оскале.

— Ты чрезвычайно любезен. — Каким образом ей удавалось говорить, не повышая тона, и еще при этом обнаруживать здоровый сарказм, Лара не знала.

Крылья носа у него раздулись, желваки на скулах напряглись. Затем хватка ослабла, Брайс сделал шаг назад и глубоко вдохнул.

— Называй это как хочешь, но я не позволю тебе уехать. Нам нужно поговорить, прийти к… дружескому соглашению.

— Дружескому? — Лара коротко рассмеялась. — Такое возможно?

Она потерла виски.

— Мы должны подумать о ребенке.

Лара удивленно приподняла брови и замерла в ожидании.

Склонив голову набок, мужчина мерил тяжелыми шагами пол. Последние десять минут, казалось, забрали у него десять лет жизни, но Лара не чувствовала сожаления, она внимательно следила за ним и вдруг поняла, что у него в голове созрело решение. Брайс выпрямил спину, остановился и посмотрел ей в глаза.

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Лара затаила дыхание, такой развязки она не ожидала. Он шутит, разве свадьба — выход? Как воспитывать ребенка в доме, где царит атмосфера неприязни и презрения?

Лара набрала в легкие воздух и вдруг поняла, что не может вымолвить ни слова.

— Ты меня слышишь? — резко спросил он.

Она с трудом перевела дух и кивнула.

— Да.

Это было очень слабое «да», задыхающийся шепот, но Брайс услышал его и кивнул.

— Я составлю примерный брачный договор прямо сейчас, и…

— Я не могу.

— Что значит «не могу»? — Брайс нахмурился, снова назревала буря. — Это — единственное решение. И, кстати, единственная причина, по которой ты забеременела, — колко заметил он.

— Мерзавец! — Почему все хорошее когда-нибудь заканчивается? — Я не хочу быть твоей женой и замуж за тебя не выйду.

Глаза Брайса превратились в узкие щелочки.

— Тогда существует еще один выход, — спокойно и холодно заявил он. — Как только родится ребенок, ты отдашь его мне.

Ларе показалось, что жизненные токи покинули ее. В молчании шарила она рукой в пространстве в поисках стула для поддержки. Сильная рука Бранса подхватила ее.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — хрипло прошептала она.

— Это мой ребенок.

— И мой тоже. Я думаю, ты понимаешь, что закон будет на моей стороне.

Ларе вдруг стало холодно — холодно, тревожно и одиноко, ей захотелось очутиться дома в кровати.

— У тебя нет иного выбора, кроме как стать моей женой, — прорычал он, — потому что я не собираюсь оставлять тебе собственную плоть и кровь.

Свадьба с Брайсом сделала бы ее счастливейшей женщиной в мире. При иных обстоятельствах. Он ненавидит ее и желает ей гореть в аду! Что из такого замужества может получиться?

— Я не могу стать твоей женой, — сказала она тихо, но твердо.

— Тогда ребенок — мой, — заявил он. Надменность сквозила во всем его облике — в гордом повороте головы, в римском профиле, в прикрытых веками внимательных глазах. — Никаких возражений, ребенок останется со мной. — Слова прозвучали будто приговор, не подлежащий обжалованию. Брайс даже мысли не допускал, что она начнет оспаривать свои права, он вынес свой вердикт! — Теперь я отвезу тебя домой, — добавил он после короткой паузы.

Лара понимала, что не может уйти без борьбы, но чувствовала себя, то ли усталой, то ли больной. Она позволила ему усадить ее в машину, закрыла глаза и всю дорогу до дома молчала. Выходя из автомобиля, девушка приняла его помощь, и так, рука об руку, они вошли в дом. Как только девушка исчезла в спальне, Хелен вышла в гостиную.

Лара слышала приглушенные голоса. Очевидно, тетя считает ее поведение глупым. Она скинула туфли и легла в кровать. У нее много времени, чтобы обдумать все и принять решение, — море времени. Ей нужно найти укромное местечко, где бы Брайс не нашел их, и устроить свой дом, семью, надо поразмыслить… Глаза закрылись сами собой, и к ней пришел успокоительный сон. Лара не слышала ни мотора заводившейся машины, ни легких шагов Хелен, когда та пришла укрыть ее одеялом.

Она затерялась в мире снов, в одном из которых она и Брайс были счастливой супружеской парой и имели нескольких детей, в другом она с ребенком на руках бежала через лес, прячась от погони, а в третьем он превратился в младенца и сосал ее грудь.

Лара проснулась вся в поту, голова кружилась. Несколько минут посидев на кровати, девушка, шатаясь, двинулась в ванную.

Там Хелен и нашла ее — на полу, съежившуюся от боли, но в сознании.

Ее уложили в постель и послали за доктором, который приехал быстро, отругал будущую маму за то, что не явилась на прием, как только узнала о беременности, заверил, что волноваться не о чем, и прописал покой, прогулки и повышенную заботу близких, особенно в первые три месяца.

Затем приехал Брайс: рубашка застегнута косо, волосы в беспорядке.

— Что произошло? Малыш вне опасности? — настойчиво спрашивал он.

Малыш! Не она! Ни слова о ее самочувствии. Лара чуть не разрыдалась от тоски.

— Все в порядке, — сказала она, — Хелен запаниковала раньше времени, тебе не стоило беспокоиться.

— Я все равно волнуюсь. Как ты себя чувствуешь?

Наконец-то!

— Хорошо.

— Я могу что-нибудь сделать для тебя?

Лара спрятала перекошенную улыбку.

— Ничего, спасибо…

— Тебе необходимо отдохнуть.

— Наверно. Только я не нуждаюсь в твоих указаниях, — яростно выговорила она. — Спасибо, что навестил, можешь идти. Уверена, Хелен проинформирует тебя о моем состоянии.

Брайс присел на край кровати.

— Я виноват? — озадаченно спросил он. — Вчера я вел себя недостойно?

Лара покачала головой и сразу пожалела о своем движении: голова еще кружилась.

— Мне нужно принять душ, тогда я почувствую себя лучше.

— Разреши, я помогу.

Неужели это ее смех? Похоже на злорадное хихиканье старой ведьмы, почти истерический припадок.

— Ты шутишь?

Брайс взял ее руку.

— Выходи за меня замуж, Лара, позволь мне заботиться о тебе.

— Иди к черту! — выкрикнула девушка. Не ради нее он сделает это, ради ребенка. Его мысли прозрачны, как стекло.

— Лара! — укоризненно вскричала Хелен, внезапно возникнув на пороге. — Как ты разговариваешь с Брайсом?

— Думаю, мне пора уходить. — Мужчина вскочил на ноги, не дожидаясь ответа. — Я позвоню вечером.

— Не утруждай себя, — огрызнулась Лара.

Тетка возвела глаза к потолку, Брайс вздохнул и тряхнул головой. Затем они оба покинули комнату.

Лара вылезла из кровати и поспешила в душ нужно смыть с себя прилипчивый образ Брайса Келлермана. Струя теплой воды хлестала по плечам, спине, ногам. Долго ли он будет докучать ей и сколько она будет с этим мириться? Если Брайс собирается предлагать руку и сердце каждый раз, когда будет приходить, то стоит поторопиться с отъездом.

Мама обрадовалась бы ее возвращению, и все же это не выход. У нее нет сил ехать куда-либо, и потом, на что она собирается жить? Можно найти работу на полдня, но когда подойдет время рожать… тогда что? Свои сбережения у нее уже кончились. Хелен просила не беспокоиться о деньгах, но не может же она, в самом деле, жить на тетины доходы!

Брайс никогда не любил ее по-настоящему и никогда не поверит в ее порядочность, поэтому ей необходимо раствориться, исчезнуть, растаять как дым.

Но не сейчас, а только когда она почувствует себя достаточно сильной. И это должно случиться до рождения ребенка.

Все, что Брайсу довелось испытать за свою богатую событиями жизнь, не шло ни в какое сравнение с шоком, который он пережил, узнав о беременности Лары. Новость подействовала на него словно оглушительный взрыв. Как такое случилось? Ведь он всегда был очень осторожен.

Лара настроена невероятно враждебно, не хочет становиться его женой, невзирая на будущее дитя. Уже хорошо, что она согласилась отдать ему ребенка… Нет, мистер, ошибаетесь, она не согласилась, это вы в порыве гнева заявили, что заберете малыша, а она промолчала.

Кажется, идея с браком — удачная находка.

Он сможет обеспечить ей безбедное существование, к тому же она превосходная любовница с милой внешностью. И, черт возьми, он хочет, чтобы его ребенок был с ним!

Надо поговорить с Ларой, попытаться очень аккуратно убедить ее, что он изменился и хочет взять ее в жены не из-за ребенка, а потому, что любит. Его сердце шептало, что она невиновна, но кто прислушивается к сентиментальному и глупому сердцу мужчины?

Он позвонил ей вечером. Лара пребывала в том же враждебном настроении. Теперь придется доказывать свою любовь долго, упорно и терпеливо.

Лара и Хелен сидели на качелях на веранде и наслаждались последними минутами дневного тепла. Увидев Брайса, Хелен подскочила, предложила ему свое место и предупредительно исчезла. Как только Брайс опустился на сиденье, Лара отодвинулась в дальний угол.

Он нахмурился.

— Как ты?

— Лучше.

— Головокружение?

— Нет.

— Хорошо. Ты выходила сегодня на улицу?

— Нет.

Ему с трудом удавалось сохранять спокойствие.

— Тебе есть что мне сказать?

Она повернулась и с ненавистью посмотрела ему в лицо.

— Я не хочу тебя видеть. — Слова прозвучали громко, возмущенно, с ударением на каждом слове.

— Очень жаль, — осторожно сказал он, зная, что стоит чуть нажать на нее, и больше ему здесь не бывать. — Потому что я хочу приходить к тебе. Ты носишь нашего ребенка, Лара, и я желаю быть частью процесса его появления на свет.

— Тебе следовало подумать об этом раньше, — подчеркнула она. — Второго шанса ты не получишь.

Она обиделась, и, как видно, всерьез. Он благодарен Чарли за то, что та раскрыла ему глаза, однако теперь ситуация изменилась. Он всегда хотел детей, а первенец — особый ребенок, словно первая любовь, первый вздох. Он не позволит Ларе лишить его удовольствия нянчить свое первое дитя.

— А если я попрошу прощения?

Ради ребенка он готов на все.

— За что? — Прекрасные брови выгнулись дугой, глаза смотрели презрительно и недоверчиво. — За то, что не поверил? Что сделал меня беременной? Что поклялся отнять у меня ребенка? Или за все сразу? Уходи, Брайс, не желаю тебя больше видеть.

Он отрицательно покачал головой: одно неосторожное слово, взгляд, и их отношениям придет конец.

— Послушай, — медленно заговорил он, — я знаю, ты обижена, мне тоже нелегко. Почему бы нам не подписать перемирие?

Что-то подсказывало ему, что он поступает несправедливо. В конце концов, ее обман ничем реально не подтвержден — Лара начала встречаться с обычным парнем, а не с миллионером. Да и презрение, с каким она встретила его последнее предложение, доказывает отсутствие умысла.

Или нет?

Сомнения, сомнения…

Ее взгляд лихорадочно блуждал по его лицу.

— Ради Хелен мы уже пытались, не получилось, и сейчас не получится. Мы упустили возможность перемирия.

— Нет, не упустили, — горячо запротестовал Брайс.

Сама мысль о том, что он лишил себя последней надежды стать ей мужем и отцом их будущего ребенка, была невыносима.

Он продолжал любить эту женщину! Эта мысль неожиданно пришла ему в голову, и чувства, которые он считал потухшими, вдруг заиграли новыми красками. Брайс сделал глубокий вдох: о господи, что же он натворил?

— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы спорить. — Его голос был полон ласки и понимания. — Тебя нужно окружить заботой и вниманием.

— Хелен постарается.

— Ребенку нужен отец.

Лара озадаченно хмыкнула.

— Я думаю, вряд ли ему сейчас важно, есть ты или нет.

— Он? — живо среагировал Брайс.

— Ненужное уточнение: я не знаю и не хочу знать пол ребенка.

— Лара, я пришел к выводу, возможно, я…

— Даже не пытайся, слова на меня больше не действуют. Ничто не заставит меня изменить решение.

Сердце ухнуло вниз и повисло на тоненькой ниточке. Каждый его шаг навстречу воспринимался в штыки, значит, придется применить более сильную тактику — нежность.

Появилась Хелен с бутылкой домашнего лимонада и стаканами на подносе.

— Я подумала, что неплохо бы выпить чего-нибудь освежающего, — бодро проговорила она.

— Я уже ухожу.

Брайс быстро вскочил на ноги.

Хелен нахмурилась.

— Так скоро?

— Лара устала.

Девушка кивнула головой.

— Хочу пораньше лечь.

— Какие роскошные цветы! — Хелен вдохнула аромат красных роз. — Это для тебя, Лара.

Девушка насупилась.

— От кого?

Хотя догадаться несложно.

— Прочитай карточку.

— «Самой красивой будущей маме. С любовью, Брайс».

С любовью! Лара швырнула букет о стену.

— Выкинь их!

— Лара, я не могу, они стоят целое состояние.

— Тогда отнеси в свою комнату. Не желаю их видеть.

На следующий день принесли еще один букет, затем еще один, и так всю неделю, каждый день. Хелен упорно отказывалась выкидывать цветы, и дом стал похож на цветочный магазин.

На седьмой день явился сам виновник, держа в руках букет ненавистных красных роз, за которыми не было видно лица.

Хелен, как обычно, пришла в неописуемый восторг, но Лара отреагировала коротко и просто:

— Ты зря тратишь деньги.

— Я пытаюсь компенсировать моральный ущерб.

— Тебе не хватит денег.

Хелен приняла букет и ушла.

— Как дела?

В голосе Брайса звучала неподдельная тревога, однако Лара не доверяла ему — интерес к ее здоровью обусловлен заботой о малыше.

— Прекрасно, — ответила девушка, безучастно пожимая плечами.

— Приступы слабости прошли?

— Да. Хелен присматривает за мной.

— Это должно быть моей работой, — тихо сказал он.

— Кто ж виноват?

— Ты разрешишь мне пригласить тебя куда-нибудь?

Тонкие брови сомкнулись на переносице.

— Не поняла.

— Я хотел бы угостить тебя ланчем. Пожалуйста, поедем, нельзя все время сидеть дома, это тебе не на пользу.

— Откуда ты знаешь, что я сижу дома?

— Я звонил Хелен каждый день, разве она не говорила?

— Так это тетушкина идея?

— Хелен не в курсе моих намерений. Так ты поедешь?

В том, как он просил, было нечто, что заставило ее дрогнуть, возможно, смирение и покорность. Ничего страшного не произойдет, если она сменит обстановку.

— Можем поехать в бухту. — Брайс заметил ее колебания и ринулся в атаку: — Тебе всегда там нравилось. Не обязательно заказывать много еды, можем лишь слегка перекусить или вообще не есть, просто посидим и посмотрим на воду или побродим по пляжу. Все что захочешь, Лара.

День действительно оказался удачным. Брайс пытался предупредить любое ее желание, как на первом свидании. Он был обходителен, очарователен и неотразим — таким она увидела его впервые и в такого влюбилась.

Однако, если бы он искренне любил ее, он бы не поверил досужим разговорам. Своими подозрениями он ее оскорбил, и она должна помнить это всегда, никогда не забывать и не дать ему шанса опять заполнить собой ее жизнь.

Легче сказать, чем сделать. Чем чаще Лара видела Брайса, тем сильнее снова погружалась в любовь. Брайс стал таким добрым, заботливым, беспокоился о ее здоровье, осведомлялся, отдыхала ли она, не пропустила ли визит к врачу. Он ездил с ней в больницу на процедуры, вникал в каждую мелочь. Куда исчезли враждебность, высокомерие, полная уверенность в своей правоте?

Однажды вечером, когда они сидели в гостиной и смотрели телевизор, раздался звонок.

— Почему ты не сказала мне о ребенке, Лара? — Голос матери звучал в трубке тревожно и укоризненно. — Я должна узнавать все от Хелен, несносная девчонка. Я даже не знала, что у тебя появился мужчина. Как его зовут? Чем он занимается? И как ты себя чувствуешь?

— Мама, не все вопросы сразу, — засмеялась Лара. — Я совершенно здорова. Его имя Брайс Келлерман, он бизнесмен, и сейчас он здесь, рядом со мной…

— И сгорает от желания поговорить с ней. — Брайс взял трубку и начал болтать с матерью Лары, будто они знакомы всю жизнь, рассказал ей свежие новости и выразил надежду на скорую встречу. — Как вы посмотрите, если я вышлю вам билет на следующий же рейс до Австралии? Я знаю, как волнуются матери за своих беременных дочек.

Лара не сомневалась, что мать откажется, та больше всего на свете боялась летать на самолете. Каково же было Ларино удивление, когда Вера согласилась.

— Как тебе удалось уговорить ее? Она ненавидит полеты.

— Боюсь, у нее есть веская причина забыть свой страх. И она очень хочет попасть на свадьбу

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Голос у Лары дрожал от негодования.

— О какой свадьбе речь? Я не помню, что давала согласие на брак.

Если он уже все за нее решил, она просто его убьет. Или он собирается волочить невесту волоком к алтарю?

Брайс улыбнулся нежно и доверительно.

— Но я думаю, ты скажешь «да». Мне кажется за последние дни я доказал, что мы идеально подходим друг другу.

— Неужели? — Лара изогнула брови. — Какая самонадеянность! Ты ничего не доказал, и мы оба знаем, что твой главный интерес заключается в ребенке.

Следует отдать Брайсу должное — ее слова ранили его глубоко и серьезно.

— Не могу поверить, что ты продолжаешь думать обо мне как о враге.

— А по какой причине я должна была изменить точку зрения? — спросила она. — Ты так ясно выразил свое ко мне отношение, что я сразу все поняла.

— Господи, Лара, я многое наговорил сгоряча. — Брайс взял ее за руку. — В тебе и ребенке вся моя жизнь, пожалуйста, поверь мне.

О любви он между тем умолчал — слова, которые она жаждала услышать, так и остались непроизнесенными. Последнее время он даже не сделал ни одной попытки поцеловать ее. Пожалуй, такая скромность лишний раз доказывала, что он не любит ее, не доверяет ей и желает только этого, не родившегося еще на свет, ребенка.

И тут опять раздался телефонный звонок.

— Роджер! — Лара растерялась. Брайс с тревогой наблюдал за ней.

— Суд слушает мое дело на следующей неделе. — Роджер говорил загробным голосом. — Я надеюсь, ты передумала?

— Черта с два! — закричала девушка. — Ты не смеешь просить меня об этом. — Краем глаза она увидела, как Брайс нахмурился и встал. Лара повернулась к нему спиной. — Даже не умоляй, мой ответ останется тем же.

— Лара, подожди! Ты не можешь поступить так со мной, моя жизнь рушится.

— Надо было думать раньше, когда ты насиловал бедную девушку, — отрезала она. — Не жди от меня сострадания. — И прежде чем Брайс успел выхватить трубку, Лара нажала на рычаг.

— Он все еще просит тебя вступиться за него на суде?

Брови у Брайса сошлись в одну сплошную линию.

— Он ужасный человек, — призналась Лара.

— Насколько ужасный?

Она села и медленно покачала головой, словно отгоняя неприятные воспоминания.

— Он и меня насиловал.

— Как? — Брайс, уже готовый удобно устроиться в кресле, вскочил как ошпаренный.

— Полагаю, техника тебя не интересует. Он занимался сексом по своим правилам: где хотел, как хотел… Мои желания в расчет не принимались.

Брайс выругался.

— Как хорошо, что ты вырвалась из этого ада. Жаль только, что не сказала мне об этом раньше.

— И что бы изменилось?

Лара хотела лишь одного — забыть весь этот кошмар.

Брайс потер рукой лоб и заходил по комнате.

— Его нужно остановить.

— Это не твоя забота.

Голос у нее окреп.

— Даже если это затрагивает интересы женщины, на которой я собираюсь жениться? — заметил он. — Чем больше я думаю о твоем бывшем муже, тем сильнее утверждаюсь в желании поехать на суд. Такой человек опасен для общества.

— Нет! — Лара вскочила. — Я тебе не позволю.

— Ты меня не остановишь.

— Вот дьявол, Брайс! У тебя возникнут проблемы, только свяжись с ним. Он не стоит таких жертв.

— Но если он будет мучить тебя, то… — поспешно проговорил он. — Кроме того, я мог бы вернуться с твоей матерью.

Лара отрицательно покачала головой.

— Я не разрешаю тебе вмешиваться в мою жизнь, Брайс. Прошлое останется в прошлом, я не хочу возвращаться к старым проблемам.

Она вышла на веранду, ей нужен свежий воздух. И свобода.

Брайс пошел за ней, но девушка обернулась.

— Прошу тебя, иди домой.

Она начала спускаться по ступенькам в сад. Неожиданно Лара оступилась и беспомощно рухнула на землю.

Сердце Брайса сжалось от ужаса, он вытянул руки в тщетной попытке удержать девушку, но она уже безжизненно лежала у его ног, Брайс еле удержался, чтобы не схватить ее на руки, отнести наверх, но… может быть, ее сейчас нельзя трогать?

Он сорвал с пояса мобильный телефон и набрал номер «Скорой помощи», однако Лара уже очнулась. Она смотрела на Брайса с неподдельным изумлением.

— Что случилось?

— Ты упала с лестницы. «Скорая помощь» уже в пути.

— Мне не нужна «Скорая помощь», — запротестовала она, пытаясь подняться.

Брайс нагнулся и осторожно положил руку ей на плечо.

— Не двигайся, Лара. Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь?

— Кажется, нет.

Она пошевелила руками и ногами.

— Даже если так, лучше подождать врачей. — Он беспокоился о ней. Конечно, о ребенке тоже, и все же о ней — больше. Он баюкал ее сейчас в руках и почти физически чувствовал, как поток любви устремляется из его груди к ней.

Машина «Скорой помощи» прибыла молниеносно. Не обнаружив видимых увечий, врач настоял на том, чтобы забрать Лару в больницу и проверить состояние плода. Брайс мчался за ними на своей машине, дрожа от страха: если с ребенком что-нибудь случится, виноват будет он.

Ожидание в больнице растянулось на несколько часов. Брайс ходил по коридору, пытаясь собраться с мыслями. Наконец доктор пригласил его в кабинет.

— Как? — с жаром спросил Брайс.

Человек в белом халате выглядел слишком серьезным для хороших новостей.

— Есть подозрения, что Лара может потерять ребенка. Мы оставим ее здесь для полного медицинского обследования.

Брайс ощутил, как все внутри у него застывает и превращается в лед.

— Но… с ней все будет в порядке?

— С ней — да.

— А с ребенком?

Голос у него понизился до еле различимого шепота.

— Будем надеяться.

— Я могу ее увидеть?

Его душили слезы, впервые ему захотелось завыть, заорать, причинить себе невероятную физическую боль. В ее падении, в ее физической и душевной боли виноват он, только он.

— Да, но недолго.

Брайс вошел в палату. Лара лежала тихо и неподвижно, волосы разметались по подушке, щеки белые как мел. Все, что он мог сделать, это нацепить на лицо беспечную улыбку.

— Лара, дорогая. — Брайс сел на кровать и взял руку девушки. — Прости меня.

Она в ответ слабо улыбнулась.

— За что? Это не твоя вина.

С больными не спорят.

— Я хочу, чтобы ты выполняла все предписания врачей и быстрее поправилась.

Успели ли они сказать ей об опасности выкидыша?

— Хорошо, — прошептала она.

— Лара, я люблю тебя. — Глаза у нее закрыты. Она спит? Слышит ли она его? Брайс так хотел, чтобы она знала о его любви, знала, что никогда больше не почувствует тоски одиночества, что он всегда будет рядом. — Я приду завтра утром, — прошептал Брайс, осторожно прижимаясь губами к бледной щеке.

Девушка слегка пошевелилась и улыбнулась.

Брайс позвонил из больницы Хелен и теперь мчался обратно. Тетя пришла в ужас, услышав о ребенке.

— Сейчас Лара спит, — сказал Брайс. — А мы можем только надеяться и молиться.

Лара не понимала, почему все так суетятся вокруг. Доктор сказал, что ей необходим покой. Хвала Небесам, она упала с небольшой высоты.

Брайс не отходил от кровати часами, приносил цветы, шоколад, держал ее за руку и рассказывал смешные истории. Ей хотелось спросить, не приснилось ли ей тогда его признание в любви, но не хватало смелости. А теперь он опять молчал. Вероятно, ей почудилось, женщины любят мечтать.

Через две недели Лару выписали из больницы. Самый большой сюрприз ожидал ее дома, приехала мама.

Пока шло трогательное воссоединение, Брайс стоял в стороне. Когда женщины прекратили охать и вздыхать, Лара указала на него:

— Мама, позволь представить тебе Брайса, отца моего ребенка.

Молодой мужчина протянул руку для приветствия, но Вера бросилась обнимать его.

— А вы выглядите не хуже, чем звучит ваш голос. Моей девочке повезло.

— Хорошо бы вы сказали ей об этом, — усмехнулся он.

Потом Хелен и Вера, сестры, разлученные судьбой на долгий срок, отдыхали на веранде, предаваясь воспоминаниям. Брайс и Лара уселись на широкую софу в холле, каждый в свой угол.

После минутного молчания Брайс тяжело вздохнул.

— Вероятно, сейчас не место и не время, но нам нужно поговорить, я больше не могу ждать.

Лара нахмурилась — наверно, речь опять пойдет о ребенке. Неужели он все еще собирается забрать его у нее? Но сейчас действительно не время и не место, она еще не окрепла. Боже, ведь он только что забрал ее из больницы!

Ее руки непроизвольно вцепились в подлокотники.

— Я знаю, что поступил с тобой по-свински, Лара, и пойму, если ты никогда меня не простишь. Однако я очень старался показать тебе свою заботу. Милая моя, догадываешься ли ты, что я хочу сказать? Я люблю тебя, люблю всем сердцем.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Лара с трудом сглотнула: это не наваждение, он произнес слова, которые она хотела услышать и в которые так боялась поверить.

— Не молчи, Лара.

Никогда он не выглядел таким смущенным, таким неуверенным в себе.

— Я польщена.

— Ты не простила меня?

Казалось, Брайс растворяется, тает на глазах, сильный, властный мужчина исчезал, превращаясь в тень самого себя, даже кожа посерела, утратив на мгновение свой яркий загар.

— Я этого не сказала.

— Но подумала.

— На самом деле, Брайс… — Девушка медленно улыбнулась: жизнь слишком коротка для обид и огорчений. — Я тоже люблю тебя.

Глаза у него распахнулись и заблестели.

— Ты имеешь в виду…

— Да, — прошептала она.

— О, Лара. — Секунда, и он уже обнимал ее, губы жадно прильнули к губам, время остановилось. — Я понял, что люблю тебя, когда ты сломала руку, — заговорил он. — С той ночи в душе. На некоторое время бешенство овладело мной, но любовь… она никуда не уходила, просто туман застлал мне разум. Я обещаю, Лара, что никогда больше не обижу тебя, буду любить вечно и не дам повода усомниться в своей любви.

В улыбке Лары светились кротость и всепрощение.

— В тот раз мы зачали нашего ребенка.

Брайс недоверчиво насупил брови.

— Я всегда был осторожен.

— Только не в первый раз. — Ее улыбка продолжала сиять таинственным светом. — Мы оба были слишком нетерпеливы.

Брайс застонал.

— Я все помню. О господи! Когда я думаю, что мог тебя потерять, кровь стынет в жилах.

— Ты никогда больше не обвинишь меня в корысти и охоте за твоим богатством? — с тревогой спросила девушка.

— Нет! Никогда!

Дрожащими пальцами он коснулся ее рта, в приступе страсти Лара обхватила их горячими губами, и, когда Хелен и Вера просунули головы в дверь, молодые люди даже не заметили их.

Свадебная церемония проходила в доме Брайса. Невеста в пене белых кружев и жених в смокинге цвета слоновой кости были названы самой красивой парой Австралии. Мать невесты заливалась слезами счастья, впрочем, как и мать жениха, по такому торжественному случаю приехавшая из Новой Зеландии.

К Ларе подошла женщина лет пятидесяти, в лиловом шелковом платье.

— Многие девушки пытались окрутить его, — сказала она низким, завораживающим голосом, — но он выбрал вас. Должно быть, вы обладаете особенными качествами.

Брайс возник у Лары за спиной, властно обнял ее за талию и зашептал на ухо:

— Что говорит обо мне наша великолепная Глория?

— Вы — Глория?

Лара не могла скрыть удивление.

— Неужели Брайс не рассказывал обо мне? — искренне удивилась женщина.

— О, да, — ответила Лара, — но я представляла вас гораздо моложе и, по правде… ревновала к вам.

Глория рассмеялась.

— В этом весь Брайс.

Он повернулся к молодой жене.

— Ты никогда не говорила о ревности.

— У женщин свои секреты.

В голосе Лары послышались нотки превосходства.

Медовый месяц они провели на острове Гамильтон, а по возвращении Лара переехала в особняк мужа, который смотрит окнами на великолепную гавань Сиднея.

Лара знает, что будет очень счастлива, — так обещал ей муж, и она верила ему. А когда родятся дети, они наполнят дом любовью и смехом, чтобы он больше не выглядел слишком большим и пустым.

Лара по-прежнему привязана к маленькому домику и часто, когда Брайс на работе, приходит сюда посмотреть на лодки, качающиеся на волнах, и тихо напевает ребенку, быстро растущему внутри нее. Ребенку Брайса. Ее ребенку.

Она любит своего мужа, а он ее, и не проходит дня, а иногда и часа, чтобы он не напомнил ей об этом. Его деньги — пустой звук для нее, их жизнь богата любовью, что гораздо важнее.