Очень плохо зная историю России, ее президент тем не менее постоянно использует в своих выступлениях исторические примеры и, само собой, регулярно попадает впросак. То Ленина со Сталиным перепутает, то Петра I посмертно на Семилетнюю войну отправит. (Ю. Нерсесов. «Продажная история. «Паленые мифы о России». С. 13— 17.) Вот и теперь раз за разом Путин приписывает радикальному российскому коммунисту Льву Троцкому слова умеренного германского социал-демократа Эдуарда Бернштейна.

В статье «Борьба социал-демократии и революция общества», опубликованной в газете «Die Neue Zeit»^{1}, Бернштейн писал: «Я признаю открыто, то, что понимают обычно под «конечной целью социализма», представляет для меня чрезвычайно мало смысла и интереса: эта цель, что бы она ни означала, для меня — ничто, движение — все. И под движением я понимаю как всеобщее движение общества, т.е. социальный прогресс, так и политическую и экономическую агитацию и организацию для воздействия на этот прогресс».

Пылкий революционер Троцкий с этим согласиться никак не мог и постоянно клеймил реформизм германских эсдеков, а лозунг «Движение — все, конечная цель — ничто» в работе «Перед историческим рубежом. Политические силуэты» охарактеризовал как «бессмысленность и пошлость». Ему и в страшном сне не могло привидеться, что второстепенный политик эпохи поздней Аллы Пугачевой спутает его с Бернштейном.

Финские воинские формирования не участвовали в Октябрьском восстании. Путин спутал их с русскими моряками-балтийцами из Гельсингфорса и солдатами дислоцировавшейся в Финляндии 106-й пехотной дивизии. Центральный комитет Балтийского флота («Центробалт») во главе с электриком линейного корабля «Император Павел I» Павлом Дыбенко еще 19 сентября отказался подчиняться правительству, а 24—26 октября направил в Петроград 10 тысяч моряков. Одновременно с ними выехало в город около 500 солдат 106-й дивизии, но непосредственно в свержении Временного правительства принять участие войска из Финляндии не успели. Они прибыли, когда министров уже арестовали. Звездный час моряков Дыбенко наступил 30—31 октября под Пулковом, где они остановили двигавшийся на Петроград отряд казаков 3-го конного корпуса генерал-майора Петра Краснова.

Выборг с Карельским перешейком были потеряны Россией не из-за мифических финских боевиков, а ввиду отделения от нее Великого Княжества Финляндского в границах 1917 года. После того как Россия отвоевала Финляндию у Швеции, император Александр I 23 декабря 1811 года подписал указ о передаче княжеству Карельского перешейка и Северного Приладожья. С провозглашением Финляндией независимости она прихватила и царский подарочек, используя его территорию как плацдарм для последующих вторжений и предоставляя оказавшиеся в ее распоряжении гавани в Бьерке (Приморске) и Териоки (Зеленогорске) атаковавшему в 1919 году Кронштадт британскому флоту.

Перейдя российско-финскую границу 21 апреля 1919 года, так называемая «Олонецкая добровольческая армия» заняла Олонец и Тулоксу, но затем была разбита и к 7 июля отступила. Провалились и атаки финнов на Мурманск и Петрозаводск. Англичанам удалось потопить или захватить крейсер, 5 эсминцев и плавбазу. Однако и сами они лишились крейсера, 2 эсминцев, подлодки, военного транспорта, 2 тральщиков и 6 торпедных катеров, после чего покинули Балтику. Вторжения финнов продолжались до 1922 года, и именно опыт их отражения заставил советское руководство столь настойчиво требовать от Хельсинки отодвинуть границу от Ленинграда, а не добившись успеха на переговорах, решить проблему военным путем.

Здесь, скорее всего, вранье сознательное, проистекающее из желания максимально принизить победы Великой Отечественной войны. В противном случае не слишком убедительной выглядит собственная победа над Чечней с продолжающейся до сих пор выплатой дани «побежденным» и расправам по их требованию с собственными солдатами. (Вроде лейтенанта Сергея Аракчеева, обвиненного в убийстве, которого не совершал, дважды оправданного присяжными, но получившего 15 лет, после того как глава Чечни Рамзан Кадыров пожаловался Путину на «недопонимание присяжными по данному уголовному делу воли моего народа».)

Для этого о войне 1941 — 1945 гг. снимаются фильмы типа «Утомленных солнцем-2» Никиты Михалкова. Все советские военачальники, кроме персонажа самого Михалкова, в нем пьяное тупое быдло, а кремлевские курсанты (в реальности героически и умело дравшиеся под Москвой и, потеряв 811 человек из 1572, остановившие немцев на подступах к столице) — толпа дебилов, бездарно гибнущих в первом же бою. Для того же руководитель обслуживавшего еще вице-мэра Санкт-Петербурга Владимиpa Путина охранного предприятия «Балтик-эскорт» Роман Бейлинсон (Цепов) продюсировал сериал «Честь имею», где в отличие от неприятной реальности на помощь погибшей 1 марта 2000 года под Улус-Кертом 6-й роте 2-го батальона 104-го гвардейского парашютно-десантного полка 76-й воздушно-десантной дивизии вовремя прилетают вертолеты.

Ложь главы государства ничем не отличается от вранья его придворных киношников. На самом деле в 1944—1945 гг. отмечено много операций, в которых потери Красной Армии (учтенные, в отличие от 1941—1942 гг., достаточно точно) были меньше, чем у противника. Например, в Берлинской операции 16 апреля — 2 мая 1945 года потери немцев, по их собственным, сильно заниженным данным, без учета фольксштурма (народного ополчения) и других военизированных формирований, не входивших в вермахт, — 92 тысячи только убитыми^{2}. В плен, по данным зарубежных исследователей, сдалось 479286 человек^{3}. Несколько больше, чем 81 116 погибших в советских и польских частях, получается? Всего в семь раз.

Может, самый конец войны не считается? Операция по освобождению Крыма длилась с 8 апреля по 12 мая 1944 года. Германские и румынские войска (опять же, по немецким данным) потеряли 57,3 тысячи убитыми и 61,5 тысячи пленными^{4}, а советские — 17754 убитыми. Соотношение 6,7 к 1. Несколько похуже, чем было у супостата, который в ходе наступления 8—19 мая 1942 года захватил Керчь, а к 10 июля — Севастополь, потеряв около 10 тысяч убитыми, при потерях Красной Армии 280 тысяч погибшими и пленными, но все равно прогресс за два года впечатляющий.

То же самое можно сказать про Ясско-Кишиневскую операцию 20—29 августа 1944 года, Бухарестско-Арадскую операцию 30 августа — 3 октября 1944 года, Белградскую операцию 28 сентября — 20 октября 1944 года, Висло-Одерскую операцию 2 января — 3 февраля 1945 года и ряд других крупных сражений завершающего этапа войны и даже ее начала. В ходе наступления немецко-румынских войск в Молдавии 1-26 июля 1941 года Красная Армия потеряла 8519 человек убитыми, пленными и пропавшими без вести, а одни только румыны без немцев — 10439. Безвозвратные потери гарнизона осажденной Одессы составили с 5 августа по 16 октября 1941 года 16578 человек, а безуспешно штурмовавших город румын — 29200, тоже без учета германских союзников.

…Окончись Великая Отечественная война наподобие Чеченской — воцарением в побежденной Германии кого-нибудь из ближайших соратников Гитлера, типа Геббельса или Гиммлера, и получай новый фюрер дань из Москвы, у Путина с Михалковым не было бы потребности поливать грязью победителей 1945 года. Ну, а так поневоле приходится, иначе на фоне победителей 1945-го нынешние обитатели Кремля совсем бледно выглядят.

Поводом для событий 9 января 1905 года, вошедших в историю как «Кровавое воскресенье», стал конфликт между двумя конкурирующими монархическими рабочими организациями, основанными агентами бывшего начальника Московского охранного отделения и главы Особого отдела Департамента полиции Сергея Зубатова. Член «Общества взаимопомощи рабочих механического производства» мастер Путиловского завода Тетявкин представил к увольнению четырех рабочих, состоявших в «Собрании русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга».

Администрация, поддерживавшая умеренное «Общество» против неоднократно устраивавшего забастовки «Собрания», встала на сторону Тетявкина. В ответ заводское отделение «Собрания» 3 января 1905 года объявило забастовку. К путиловцам стали присоединяться и другие предприятия, где были сильны позиции «Собрания». В считаные дни количество бастующих выросло с 12 до 150 тысяч. Кроме увольнения Тетявкина бастующие стали выдвигать экономические требования (введение 8-часового рабочего дня, установление минимума заработной платы, отмену сверхурочных работ, введение государственного страхования и др.). Попытки духовного лидера «Собрания», настоятеля церкви Святого Благоверного князя Михаила Черниговского при Санкт-Петербургской городской пересыльной тюрьме Георгия Гапона, добиться компромисса с администрацией не увенчались успехом. Министр финансов Владимир Коковцев, к которому обратились рабочие, осудил их действия. Гапон решил обратиться непосредственно к царю, и 7 января на свет появилась собственноручно написанная им петиция:

«Государь!

Мы, рабочие и жители города С.-Петербурга, разных сословий, наши жены, дети и беспомощные старцы родители, пришли к тебе, государь, искать правды и защиты.

Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать.

Мы и терпели, но нас толкают все дальше в омут нищеты, бесправия и невежества, нас душат деспотизм и произвол, и мы задыхаемся. Нет больше сил, государь! Настал предел терпению. Для нас пришел тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук.

И вот мы бросили работу и заявили нашим хозяевам, что не начнем работать, пока они не исполнят наших требований. Мы немногого просили, мы желали только того, без чего не жизнь, а каторга, вечная мука.

Первая наша просьба была, чтобы наши хозяева вместе с нами обсудили наши нужды. Но в этом нам отказали. Нам отказали в праве говорить о наших нуждах, находя, что такого права за нами не признает закон. Незаконными также оказались наши просьбы: уменьшить число рабочих часов до 8 в день; устанавливать цену на нашу работу вместе с нами и с нашего согласия, рассматривать наши недоразумения с низшей администрацией заводов; увеличить чернорабочим и женщинам плату за их труд до одного рубля в день, отменить сверхурочные работы; лечить нас внимательно и без оскорблений; устроить мастерские так, чтобы в них можно было работать, а не находить там смерть от страшных сквозняков, дождя и снега.

Все оказалось, по мнению наших хозяев и фабрично-заводской администрации, противузаконно, всякая наша просьба — преступление, а наше желание улучшить наше положение — дерзость, оскорбительная для них.

Государь, нас здесь многие тысячи, и все это люди только по виду, только по наружности, в действительности же за нами, равно как и за всем русским народом, не признают ни одного человеческого права, ни даже права говорить, думать, собираться, обсуждать нужды, принимать меры к улучшению нашего положения.

Нас поработили, и поработили под покровительством твоих чиновников, с их помощью, при их содействии. Всякого из нас, кто осмелится поднять голос в защиту интересов рабочего класса и народа, бросают в тюрьму, отправляют в ссылку. Карают, как за преступление, за доброе сердце, за отзывчивую душу. Пожалеть забитого, бесправного, измученного человека — значит совершить тяжкое преступление.

Весь народ рабочий и крестьяне отданы на произвол чиновничьего правительства, состоящего из казнокрадов и грабителей, совершенно не только не заботящегося об интересах народа, но попирающих эти интересы. Чиновничье правительство довело страну до полного разорения, навлекло на нее позорную войну и все дальше и дальше ведет Россию к гибели. Мы, рабочие и народ, не имеем никакого голоса в расходовании взимаемых с нас огромных поборов. Мы даже не знаем, куда и на что деньги, собираемые с обнищавшего народа, уходят. Народ лишен возможности выражать свои желания, требования, участвовать в установлении налогов и расходовании их. Рабочие лишены возможности организоваться в союзы для защиты своих интересов.

Государь! Разве это согласно с божескими законами, милостью которых ты царствуешь? И разве можно жить при таких законах? Не лучше ли умереть, умереть всем нам, трудящимся людям всей России? Пусть живут и наслаждаются капиталисты-эксплоататоры рабочего класса и чиновники-казнокрады и грабители русского народа.

Вот что стоит перед нами, государь, и это-то нас и собрало к стенам твоего дворца. Тут мы ищем последнего спасения. Не откажи в помощи твоему народу, выведи его из могилы бесправия, нищеты и невежества, дай ему возможность самому вершить свою судьбу, сбрось с него невыносимый гнет чиновников. Разрушь стену между тобой и твоим народом, и пусть он правит страной вместе с тобой. Ведь ты поставлен на счастье народу, а это счастье чиновники вырывают у нас из рук, к нам оно не доходит, мы получаем только горе и унижение.

Взгляни без гнева, внимательно на наши просьбы, они направлены не ко злу, а к добру, как для нас, так и для тебя, государь. Не дерзость в нас говорит, а сознание необходимости выхода из невыносимого для всех положения. Россия слишком велика, нужды ее слишком многообразны и многочисленны, чтобы одни чиновники могли управлять ею. Необходимо [народное] представительство, необходимо, чтобы сам народ помогал себе и управлял собою. Ведь ему только и известны истинные его нужды. Не отталкивай же его помощь, прими ее, повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих. Пусть тут будут и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, — пусть все, кто бы он ни был, изберут своих представителей. Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, и для этого повели, чтобы выборы в учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов.

Это самая главная наша просьба, в ней и на ней зиждется все; это главный и единственный пластырь для наших больных ран, без которого эти раны сильно будут сочиться и быстро двигать нас к смерти.

Но одна мера все же не может залечить всех наших ран. Необходимы еще и другие, и мы прямо и открыто, как отцу, говорим тебе, государь, о них от лица всего трудящегося класса России.

Необходимы:

I. Меры против невежества и бесправия русского народа.

1) Немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические и религиозные убеждения, за стачки и крестьянские беспорядки.

2) Немедленное объявление свободы и неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести в деле религии.

3) Общее и обязательное народное образование на государственный счет.

4) Ответственность министров перед народом и гарантия законности правления.

5) Равенство пред законом всех без исключения.

6) Отделение церкви от государства.

II. Меры против нищеты народной.

1) Отмена косвенных налогов и замена их прогрессивным подоходным налогом.

2) Отмена выкупных платежей, дешевый кредит и постепенная передача земли народу.

3) Исполнение заказов военного и морского ведомства должно быть в России, а не за границей.

4) Прекращение войны по воле народа.

III. Меры против гнета капитала над трудом.

1) Отмена института фабричных инспекторов.

2) Учреждение при заводах и фабриках постоянных комиссий выборных рабочих, которые совместно с администрацией разбирали бы все претензии отдельных рабочих.

Увольнение рабочего не может состояться иначе, как с постановления этой комиссии.

3) Свобода потребительно-производительных и профессиональных рабочих союзов — немедленно.

4) 8-часовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ.

5) Свобода борьбы труда с капиталом — немедленно.

6) Нормальная заработная плата — немедленно.

7) Непременное участие представителей рабочих классов в выработке законопроекта о государственном страховании рабочих — немедленно.

Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе. Лишь при удовлетворении их возможно освобождение нашей родины от рабства и нищеты, возможно ее процветание, возможно рабочим организоваться для защиты своих интересов от наглой эксплоатации капиталистов и грабящего и душащего народ чиновничьего правительства.

Повели и поклянись исполнить их, и ты сделаешь Россию и счастливой и славной, а имя твое запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена. А не повелишь, не отзовешься на нашу мольбу, мы умрем здесь, на этой площади, перед твоим дворцом. Нам некуда больше идти и незачем. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу… Пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России. Нам не жаль этой жертвы, мы охотно приносим ее!»

Насколько провокационны эти требования, каждый пусть судит сам, однако главное тут другое. У оказавшегося во главе невиданного для России рабочего выступления Гапона натурально «поехала крыша», и он решил использовать в своих целях, с одной стороны, власть, а с другой — оппозиционные партии социал-демократов и социалистов-революционеров. Министра юстиции Николая Муравьева он умолял склонить Николая II прислушаться к рабочим, петербургскому градоначальнику Ивану Фуллону клялся удержать забастовщиков от насилия, самих рабочих призывал ни в коем случае не применять силу и не брать с собой оружия, а революционеров, наоборот, звал в случае насилия со стороны полиции поднимать вооруженное восстание.

Дальнейшее известно — 9 января 1905 года 140-тысячная толпа, двинувшаяся несколькими колоннами к Зимнему дворцу, столкнулась с 40 тысячами полицейских и солдат, собранных для подавления выступлений. Началась стрельба: по официальным данным, 130 человек было убито и несколько сотен ранено. Сам Гапон шел впереди шествия от Нарвской заставы, заявив перед началом: «Если царь не исполнит нашу просьбу, то, значит, у нас нет царя!»^{5} У Нарвских триумфальных ворот колонна была сначала атакована эскадроном лейб-гвардии Конно-гренадерского полка, а затем по ней сделали пять залпов две роты 93-го пехотного Иркутского полка. Гапон спасся лишь потому, что его повалил на землю, а потом увел с места расстрела участник демонстрации, член партии социалистов-революционеров Петр Рутенберг.

Революционные и зарубежные газеты, а впоследствии и советская пропаганда писали кто о 4—5, кто о 7—8, а кто даже о 11 тысячах убитых и раненых, но ничем эти цифры не подтвердили. Впрочем, для начала революции и реальных жертв хватило. «Кровавое воскресенье» нанесло по авторитету скрывавшегося в Царском Селе императора тяжелейший удар, в итоге оказавшийся смертельным. Расстрел 9 января способствовал началу революции 1905—1907 гг., а в конечном итоге краху монархии и расстрелу уже царской семьи. Частично требования петиции, включая избрание Государственной думы, были удовлетворены, но это уже не могло спасти положения, и монархия рухнула.

Сам Гапон революционными завоеваниями воспользоваться не успел. После расстрела бежал из России, потом вернулся и продолжал маневрировать между властями и революционерами, придумывая все новые авантюры и стараясь получить поддержку то от революционеров, то от полиции. Его последней авантюрой стал проект выдать вице-директору Департамента полиции Петру Рачковскому эсеровских террористов, готовящих покушение на министра внутренних дел Петра Дурново и других царских сановников, получить 25 тысяч рублей на нужды революционного движения, а террористов предупредить о выдаче, чтобы позволить им бежать.

Получив подобное предложение, Рутенберг сообщил о нем членам Центрального Комитета партии эсеров, и те, по настоянию главы Боевой организации партии и одновременно агента полиции Евно Азефа, приняли решение о ликвидации Гапона. Четверо рабочих связали и задушили священника 28 марта 1906 года на даче в Озерках. Потом Рутенберг признавал, что «до сих пор не уверен, было ли убийство Гапона справедливым, был ли он на самом деле агентом-провокатором»^{6}, и с ним трудно не согласиться.

Несомненно одно — священник оказался одержимым амбициями авантюристом, готовым ради их удовлетворения рисковать, в том числе и своей жизнью. Что, вопреки заявлениям президента России, он и делал 9 января 1905 года.

Задуманный в 1913 году «Черный квадрат» художник-абстракционист Казимир Малевич завершил 8 июня 1915 года, датировав, однако, годом замысла. Неизвестно, знал ли он тогда о существовании Ленина вообще, и уж точно никаких картин тогда ему не посвящал. Нет никаких сведений и о посвящении вождю большевиков последующих трех «Черных квадратов» созданных в 1923, 1929 и 1932 гг. Правда, уже после кончины Ленина Малевич в своей работе «О беспредметном» предложил свою программу его посмертного почитания, но использовать в ней предлагал не квадрат, а куб.

«Каждый рабочий-ленинист в доме своем должен иметь куб как напоминание о вечном, постоянном учении ленинизма, которое становится символическим, раздваивающим материальный быт на культ <и на быт>. Вся обрядность, конечно, должна быть сделана художниками, ибо до сих пор полагают, что художник оформляет жизнь. (Художники-символисты, идеалисты должны иметь успех, но не футуристы, кубисты, супрематисты-беспредметники.) Они ее возводят в образ художественного символа, но это жизнь другая, нежели реальная. Отсюда возникают мастера, которым даны будут росписи и постройки новых храмов, которые должны возникнуть при фабриках, или клубы примут их вид. Музыка, поэзия создадут музыку и песни. Клубы должны будут переименоваться в дома Ленина, т.е. уголок Ленина разрастется в дом, комнату, а когда ленинизм овладеет Италией, то дом Петра наречется домом его. Тогда только создастся портрет или образ Ленина во всемирном величии, идеально символический, статично-культный. Художество станет на вторую ступень после первой ленинской религии, а научно-экономический материализм на третью ступень; <полная> аналогия предыдуще<му> быт<у> или жизни, состоящей из трех элементов: 1) религии, 2) художества, 3) экономических условий. В области искусства в ленинизме не должна быть смена; футуризм, кубизм не должны быть, они текучи, динамичны; здесь, конечно, все должно быть классично, вся материя принимает образ <искусства> Браманте, Палладио, Рафаэля, тут возникнет борьба пирамиды Хеопса с кубом, формой погребения Ленина. Для этого нужно выбрать место и построить пирамиду — или куб, а в кубе пирамиду. Треугольник побежден четырехугольником, отсюда прямоугольную культуру можно назвать коммунистической или внеклассовой культурой, но не античную, треугольную».

Профессор истории колледжа Уэллсли Гарвардского университета Нина Тумаркин в своей монографии «Культ Ленина в Советской России» на основании этих слов объявляет Малевича одним из основоположников почитания Ленина в СССР. Оппонирующий ей профессор Амстердамского университета Моймир Григар в статье «Ленинизм и беспредметность: рождение мифа», напротив, трактует слова Малевича как «протест против обожествления Ленина, против статического толкования его политической теории и практики». (Если так, то сторонники революционной эстетики тогда проиграли. Это видно даже по облику ленинского мавзолея, построенного в виде ненавистной Малевичу пирамиды. Не говоря уже о возврате к классическому искусству, начиная со второй половины 30-х гг.)

Только вряд ли Путин или составители его речей задумывались над столь высокими материями. Скорее всего, они просто вспомнили старый анекдот: «Что такое «Черный квадрат» Малевича? — Это закрашенная картина «Ленин и купальщицы». Ну и решили, что нечто подобное имело место на самом деле.

Судя по высказываниям последних лет, предстоятель РПЦ давно уже живет в параллельном мире, где Лжедмитрий I царствовал после Василия Шуйского, православные государства до последнего российско-грузинского конфликта не воевали между собой за спорные земли, а Великая Отечественная война закончилась 6 мая, потому что это день Святого Георгия-Победоносца.

Попытки донести до святейшего уха, что православные страны отгрызали друг у друга политые кровью горы и долины ничуть не менее успешно, чем католические, не увенчались успехом. (Хотя процесс этот шел, начиная с захвата православным болгарским царем Борисом православного византийского города Охрида в 867 году и заканчивая отъемом в 1941 году православной Македонии православными болгарами у православной же сербской династии Карагеоргиевичей.) Не поверил патриарх и в то, что бои с крупными соединениями гитлеровцев и их пособников в Европе завершились лишь к 15 мая, а Шуйский пришел к власти, свергнув и убив Лжедмитрия. Наоборот, он все глубже проваливается в параллельную реальность.

В этой реальности России пришлось в течение длительного времени сдерживать натиск сначала французских революционеров, а потом Наполеона, которые, не имея общей границы с Россией, уже в 1789 году обстреливали с моря Петербург и отправляли армады воздушных шаров бомбить Москву. Совсем иная ситуация сложилась в нашем мире, где в 1799—1800 гг. русская армия, «сдерживая натиск» французов, удачно вышибла их из Италии и с греческих Ионических островов, но не смогла удержаться в Швейцарии и Нидерландах.

Следующее «сдерживание натиска» началось боем 19 октября 1805 года у австрийского города Линца и закончилось миром, подписанным в прусском Тильзите 7 июля 1807 года. За прекращение «сдерживания» России удалось получить неплохие отступные. После Тильзитского мира ей достался прусский Белосток, формальное участие в войне с Австрией позволило получить Тарнополь, а самым выгодным оказалось нападение на воюющую с Наполеоном Швецию. Победоносно завершив войну с ней, Александр I пополнил свои владения Финляндией.

Подобное «сдерживание», за тысячи километров от своих границ, скорее напоминает защиту западных ценностей Соединенными Штатами в Ираке, и лишь третья война с Францией и ее вассалами, начавшаяся в 1812 году, носила с нашей стороны оборонительный характер. В ней наполеоновскую армию уничтожили почти полностью, что стало самым тяжелым, но отнюдь не первым поражением императора.

Первыми самостоятельно проведенными и неудачно закончившимися сражениями для тогда еще совсем молодого генерала Бонапарта стали бои с австрийской армией генерал-фельдмаршала Йозефа Альвинци, попытавшегося деблокировать осажденную французами крепость Мантую. Бонапарт решительно атаковал противника, но австрийцы в деле при Бассано 6 ноября 1796 года отбили его наступление и продолжили движение к Мантуе. Неудачей завершилась и повторная французская атака 12 ноября при Кальдьеро. Впоследствии, комментируя итоги этого боя, французский главнокомандующий писал: «Противник с основанием приписывал себе победу. Его аванпосты приблизились к Сан-Микеле, и положение французов сделалось действительно критическим»^{7}.

Сокрушительный разгром Альвинци при Арколе 15— 17 ноября 1796 года и Риволи 14—15 января 1797 года, капитуляция Мантуи 2 февраля 1797 года и выход французской армии на ближние подступы к столице Австрии Вене затмили осечки у Бассано и Кальдьеро, но следующая кампания Бонапарта стала его стратегическим провалом. В 1799 году двинувшиеся из только что отвоеванного у Османской империи Египта в принадлежащую ей же Сирию французские войска были остановлены у обороняемой англичанами и турками крепости Аккра. Бои под Аккрой длились с 19 марта по 21 мая. Гарнизон под командованием правителя Дамаска Джаззара-паши и английского адмирала Сиднея Смита отбил три штурма — 28 марта, 25 апреля и 7 мая, а постоянно подвозимые британским флотом подкрепления сделали дальнейшую осаду невозможной. Французы отступили, попытка завоевания Сирии провалилась, а затем Бонапарту пришлось бежать из Египта, оставив там всю армию, которая в итоге капитулировала. Уже в конце жизни на острове Святой Елены Наполеон с горечью называл Аккру песчинкой, помешавшей ему дойти до Константинополя, а потом и до Индии.

Еще одно поражение поражение армия Наполеона потерпела 21—22 мая 1809 года от австрийской армии под командованием эрцгерцога Карла Габсбурга. Переправляясь через Дунай, дивизии наполеоновской армии были вынуждены по частям атаковать превосходящие силы противника, а разбушевавшийся Дунай, артиллерия австрийцев и запускаемые ими горящие плоты систематически разрушали мосты, препятствуя подвозу боеприпасов и подкреплений. В ночь с 22 на 23 мая Наполеон отступил, и, хотя потери обеих сторон оказались примерно равными, поле боя осталось за австрийцами. Лишь приведя армию в порядок, французы и их союзники смогли начать новое наступление, вторично перешли Дунай и 5—6 июля разбили эрцгерцога при Ваграме.

Являясь к началу Русского похода крупнейшим и самым успешным полководцем планеты, Наполеон неоднократно проигрывал сражения и сам это признавал. В отличие от гражданина Гундяева, который, возможно, таким образом пытается приукрасить победу России в 1812 году, но демонстрирует лишь собственное невежество.

Молебна перед иконой «Одигитрия» (в переводе с греческого — «Указующая путь») после освобождения Смоленска не было и быть не могло. Эту старинную икону, изображающую Богоматерь с младенцем Христом, гитлеровцы увезли из города во время отступления, и она не найдена до сих пор.

Сложнее ситуация с присутствием в храме маршала Жукова. Очевидно, референты патриарха, готовя ему речь, опирались на размещенную в Интернете работу «Смоленская епархия в годы Великой Отечественной войны»:

«В сентябре 1943 г. Смоленщина была освобождена от нацистских захватчиков. Все духовенство Смоленска вместе с епископом Стефаном вынуждено было эвакуироваться, так как, оставшись в городе, они неизбежно могли быть подвергнуты репрессиям со стороны советской власти, расценивавшей их как предателей и пособников немцев. Как уже отмечалось, владыка Стефан уехал в Борисов, где нес архипастырское служение до освобождения этого города Красной Армией, после чего уехал в Германию, где в 1946 г. вошел в юрисдикцию РПЦЗ и назначен архиепископом Венским и Австрийским, проживая в Зальцбурге, где и скончался 25 января 1965 г.». Шкаровский М.В. «Нацистская Германия и Православная Церковь». — Москва, 2002 г., стр. 520.

«Однако в Смоленске все же остался один священник — протоиерей Тимофей Глебов, продолжавший совершать богослужения в Успенском соборе и Спасо-Окопной церкви. В своем рапорте от 30 апреля 1945 г. на имя уполномоченного по делам Русской Православной Церкви по Смоленской области Митина он подробно описал ситуацию, которая была во время отступления германской армии и освобождения Смоленска. В нем протоиерей Тимофей сообщает, что эвакуация духовенства вместе с другими гражданами производилась немцами 19 сентября 1943 г. Он же, не желая покидать Смоленск, остался в нем и охранял Успенский собор от разграбления, которое предпринималось два раза, а также следил за целостностью областного архива, находящегося рядом. В его присутствии после освобождения Смоленска 25 сентября Успенский собор посетили генерал Бурденко и Жуков, последний во время служения протоиереем Тимофеем молебна апостолу Иоанну Богослову. 29—30 сентября протоиерей Глебов вместе с солдатами Красной Армии ходил по домам граждан, живших близ собора, и собирал похищенные 27 сентября мебель и вещи из архиерейской квартиры. Также протоиерей Тимофей Глебов присутствовал при работе четырех военных комиссий по отыскиванию заложенных немцами мин в Успенском соборе и областном архиве»^{8}.

Сразу бросается в глаза, что автор документа не подтверждает присутствие Жукова в храме, а лишь упоминает, что о его визите во время молебна Святому Иоанну Богослову (то есть вечером 25 сентября) упоминает протоиерей Глебов. Мог ли иметь место этот визит в реальности? Нет, поскольку в тот день Георгий Константинович находился совсем в другом месте.

«Являясь заместителем Верховного Главнокомандующего, он принимал самое активное участие в стратегическом планировании действий наших войск, работая как в Ставке ВГК (25—27 августа, 24—29 сентября и 4—12 декабря 1943 г.), так и в войсках»^{9}.

Кроме того, Жуков никак не мог стоять на молебне после освобождения Смоленска, потому что он его не освобождал. Смоленск освободили 25 сентября 1943 года войска Западного фронта под командованием генерала армии Василия Соколовского. В это время Жуков, как отмечено выше, координировал наступление Воронежского и Степного фронтов, продвигавшихся к Днепру через Восточную Украину.

Можно предположить, что Смоленск в тот день посетил однофамилец и бывший сослуживец маршала генерал-майор Аверкий Жуков. В 1934-1937 гг., когда Георгий Константинович командовал 4-й кавалерийской дивизией, Аверкий Кириллович возглавлял в ней автобронетанковую службу, а во время Смоленской операции возглавлял службу горюче-смазочных материалов Калининского фронта. Войска этого фронта вместе с Западным фронтом участвовали в Смоленской операции, а батюшка, увидев генерала, к которому свита обращается «товарищ Жуков», вряд ли понимал, о каком именно военачальнике идет речь, да и забыть мог что-то — рапорт его составлен через полтора с лишним года после освобождения Смоленска.

Зато патриарх с референтами не только используют непроверенную информацию, но и обосновывают с ее помощью лживый тезис о том, что в годы войны в СССР не было неверующих, хотя я лично знаю ветеранов Великой Отечественной, которые и сейчас атеисты. В свое время официозные советские историки и литераторы старались замалчивать факт присутствия на фронте миллионов верующих, и нынешнее церковное ханжество ничуть не лучше вчерашнего коммунистического.

После падения монархии, окончания революционной смуты, объединения большей части осколков Российской империи в границах СССР и принятия его первой Конституции 31 января 1924 года руководители Советского Союза назначались и смещались в соответствии с действующим законодательством, но их фактический статус часто не соответствовал юридическому. Иосиф Сталин правил страной до 10 февраля 1934 года в качестве Генерального секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии, а после упразднения этого поста, формально являясь всего лишь одним из четырех секретарей ЦК. Лишь после начала Великой Отечественной войны — 19 июля 1941 года — Сталин стал официальным главой правительства, которым и оставался до смерти. Юридический глава государства — председатель Центрального Исполнительного Комитета СССР (с 17 января 1938 года — председатель Президиума Верховного Совета СССР) являлся чисто декоративной фигурой, и эту должность занимали второстепенные политики — Михаил Калинин и Николай Шверник.

После смерти Сталина и ожесточенной борьбы за власть его бывших сподвижников единоличным лидером страны стал Никита Хрущев, занимавший с 13 сентября 1953 года восстановленную должность Первого (то есть фактически того же генерального) секретаря ЦК. Неудачная попытка смещения его с этой должности 18 июня 1957 года и отстранение от власти оппонентов окончательно оформили государственное устройство, в котором именно партийный лидер являлся первым лицом СССР, независимо от того, занимал ли он параллельно другие должности или нет. Хрущев с 27 марта 1958 года и до своего смещения 14 октября 1964 года был председателем Совета министров, а сменивший его Леонид Брежнев с 16 июня 1977 года и до кончины возглавлял Президиум Верховного Совета СССР, но главным их титулом всегда оставался партийный (символично, что с 8 апреля 1966 года Первый секретарь ЦК официально переименован в Генерального.)

Преемники Брежнева Юрий Андропов и Константин Черненко точно так же возглавляли одновременно партийную и советскую иерархии. С 11 октября 1988 года по 15 марта 1990 года посты Генсека и главы Верховного Совета совмещал и последний советский лидер Михаил Горбачев, постепенно переносивший центр власти к государственным органам от партийных, а затем в условиях полураспада последних избранный депутатами Президентом СССР…

Значит ли это, что советские лидеры правили незаконно? Нет, не значит. Сталин в 1941—1953 гг., Хрущев в 1958—1964 гг., Брежнев в 1977—1982 гг., Андропов и Черненко в 1982—1985 гг. и Горбачев с 1988 года до распада СССР занимали высшие государственные посты в полном соответствии с тогдашним законодательством. Да и полномочия возглавляемых ими органов были четко прописаны (например, главами 15 и 16 Конституции СССР 7 декабря 1977 года.)

Разумеется, честным и всеобщим назвать подобное избрание в условиях однопартийной системы и отсутствия свободы слова нельзя, но, вопреки байкам Мединского всенародные выборы главы государства у нас имели место и до избрания нынешнего президента. Его предшественник Борис Ельцин возглавил Россию после первых и на сегодняшний день последних действительно демократических выборов главы государства, получив 12 июня 1991 года 57,3% в открытой борьбе с пятью конкурентами.

В отличие от вторичного избрания Ельцина 12 июня 1996 года и последующих президентских выборов жалоб на подтасовки результатов и давления государственной машины в пользу одного из кандидатов тогда не было. Зато на президентских выборах 12 марта 2000 года того и другого оказалось более чем достаточно.

Например, в Саратовской области, получив от избиркома заверенные копии с части участков, наблюдатели от главного соперника Путина лидера КПРФ Геннадия Зюганова обнаружили массовую кражу голосов у оппозиционных кандидатов. Только на 28 участках Путину приписали 3769 голосов, у Зюганова отобрали 827, а у лидера партии «Яблоко» Григория Явлинского — 1540.^{10} Аналогичная картина наблюдалась и на других участках. Например, исказив результаты участковых избирательных комиссий № 1576, 1617 и 1797, вышестоящие избиркомы приписали Путину 768 голосов, отняли от Явлинского 318, а от Зюганова — 300^{11}. Это только на 31 участке из 1815, но подобная картина наблюдалась и во множестве других. Директор Российского общественного института избирательного права (РОИИП) Игорь Борисов, изучив 829 протоколов, признал, что около 100 из них имеют «отклонение в положительную сторону В. Путину и в отрицательную у других кандидатов и «против всех». (Там же.)

В Дагестане журналисты газеты The Moscow Times, сравнив официальные данные протоколов участковых избирательных комиссий с копиями, полученными наблюдателями, обнаружили аналогичные фальсификации в 63 протоколах из 71. Согласно их данным, Путину приписали там 31 101 голос, а рекордсменами стали участки № 0876 и № 0903, давшие Путину соответственно 2465 и 1350 фальшивых голосов^{12}.

Депутат Государственной Думы от КПРФ Александр Салий, сверив с копиями наблюдателей официальные протоколы 453 других участков, обнаружил ту же самую картину. Только по 20 участкам Кизилюртовского района Путину приписали 14105 голосов, а у Зюганова изъяли 6161, по 34 участкам Сулейман-Стальского района — соответственно 13805 и 8462 голоса, а всего Владимир Владимирович получил на проверенных участках свыше 187 тысяч лишних голосов^{13}.

Сколько приписали тогда Путину по всем 1550 участкам Дагестана и сколько по другим регионам, можно только догадываться, но и двух рассмотренных хватит, чтобы признать: результаты выборов 26 марта 2000 года подтасованы, а подхалимствующий перед президентом министр в очередной раз лжет.

Если сложить всех киевских и московских князей с литовскими князьями до заключения унии с Польшей да добавить к ним всех царей с императорами от Ивана IV до Николая II, 106 государей и государынь кое-как набрать можно. Подозреваю, что Мединский или его литературный негр не заморачивался с подсчетом. Просто прочел в Интернете, что на открытом в Новгороде 20 сентября 1862 года памятнике «Тысячелетие России», созданном скульпторами Иваном Шредером и Михаилом Микешиным и архитектором Виктором Гартманом, изображены 109 исторических персонажей, да и объявил их государями, заодно перепутав последнюю девятку с шестеркой.

Только вот на самом деле восседавших на престоле особ на памятнике всего 19. Великие князья Киевские Святослав, Владимир Креститель, Ярослав Мудрый, Владимир Мономах, Даниил Галицкий и Александр Невский, великая княгиня Киевская Ольга, великие князья Литовские Витовт, Гедимин, Кейстут и Ольгерд, великие князья Московские Иван III и Дмитрий Донской, цари Михаил Федорович и Алексей Михайлович, императоры Петр I, Александр I и Николай I и, наконец, императрица Екатерина II.

Среди остальных — полководцы (Ермак Тимофеевич, Дмитрий Пожарский, Петр Румянцев, Александр Суворов, Михаил Кутузов и др.), церковники (создатели азбуки Кирилл и Мефодий, летописец Нестор, основатель Соловецкого монастыря Зосима, вдохновитель сопротивления польским захватчикам патриарх Гермоген и др.) и много других выдающихся людей. Наверное, они очень удивились бы, узнай, что какой-то серенький чиновничек посмертно записал их в царствующие особы. Думаю, некоторые даже могли счесть это за издевательство и принять меры. Епитимью, к примеру, наложить или на псарне розгами выдрать.

Шотландский предок прославленного русского поэта Джордж Лермонт не бежал в Россию от виселицы, а пришел ее завоевывать с польской армией, где служил в чине поручика. В 1613 году Лермонт вместе с прочими ирландцами и шотландцами на польской службе оборонял крепость Белую (ныне город Белый в Тверской области), но гарнизон предпочел без боя сдаться князю Дмитрию Пожарскому и перейти на русскую службу, образовав роту, получившую название «бельских немцев».

Будущий градоначальник Одессы и Новороссийско-Бессарабский генерал-губернатор Арман Эммануил де Ришелье покинул революционную Францию в 1789 году, за два года до того, как Национальное собрание приняло предложение одного из своих депутатов — профессора анатомии Жозефа Гильотена — о замене всех видов смертной казни одним: через обезглавливание с помощью машины. Сделал он это не потому, что ему угрожала расправа, а из-за принципиального несогласия с вождями революции и ограничением ими власти короля. Уехал молодой герцог не в Петербург, а в Вену, а в Россию попал случайно. Обедал у австрийского фельдмаршала бельгийского происхождения Шарля-Жозефа де Линя и узнал, что на полях войны, которую Австрия и Россия ведут против Османской империи, ожидается решающая баталия. Хорошо знакомый хозяину дома князь Григорий Потемкин готовился брать неприступную крепость Измаил.

Ришелье и сын де Линя Карл решили поучаствовать, получили от фельдмаршала рекомендательные письма и рванули на восток. Потемкин и руководивший наступлением на Измаил генерал-аншеф Александр Суворов тепло приняли молодых офицеров, и те полностью оправдали их ожидания, отличившись при штурме. Де Линь-младший по личному представлению Суворова получил орден Святого Георгия III степени, а Ришелье — такой же IV степени и золотое оружие. После взятия Измаила герцог и решил перейти на русскую службу, но перед этим съездил в Париж и вместо того, чтобы испробовать на своей шее нож гильотины или хотя бы сесть в тюрьму, благополучно оформил загранпаспорт и уехал в Петербург. Как и Джордж Лермонт, именно «на ловлю счастью и чинов», которые, без сомнения, заслужил, превратив кучку беспорядочно построенных домишек на месте турецкой крепости Хад-жибей в прекраснейший город Черноморского побережья.

На самом деле Жерара казнили еще интереснее. Суд решил, что просто убить его, хотя бы и самым зверским образом, недостаточно, а надо как следует помучить до начала казни. Пытки были подробно описаны в судебном отчете:

«Вынесен был советниками сему Бальтазару приговор и определено предварительное наказание. Доставленный в подсобное помещение университета, сперва был он подвешен на дыбе и бит плетью с медными крючьми так, что кожа слезла со спины и бедер. Затем раны его были смазаны медом пополам с солью и был приведен козел, дабы слизывать смесь своим шершавым языком, однако козел отказался касаться тела осужденного. После этого один день мэтр Мишель Фуко, хирург, по приказу магистрата лечил его, чтобы не позволить избежать свершения справедливого приговора, но и при лечении был он, Бальтазар, спутан, как мяч, руками и ногами назад, к спине, чтобы не мог он заснуть. В течение следующих дней висел он на дыбе, к каждому же из больших пальцев рук и ног был подвязан вес в 300 фунтов, снимаемый раз в два часа на полчаса. Раз в шесть часов его снимали с дыбы. На седьмой день, обув в башмаки из хорошо смазанной собачьей кожи, его поместили перед жаровней, чтобы кожа стягивалась, дробя нежные косточки ног. Когда ботинки были сняты, кожа с ног, наполовину прожаренная, отставала сама собой. Затем серой прижигали ему подмышки, а покончив с этим, облекли его в холщовую сорочку, вымоченную в спирте. Наконец, поливали его кипящим салом, начиная с уже обожженных мест, а ногти с рук и с ног срывали специальными щипцами. Затем, за день до исполнения приговора, вновь поручили мэтру Мишелю Фуко лечить его так, чтобы мог он быть хотя бы сколько-то бодр».

Только после этого началась собственно казнь, которую господин министр описал очень кратко, использовав отчет посла правителя Священной Римской империи Рудольфа II Ганса Кевенхюллера. Однако описание уважаемого дипломата стоит того, чтобы привести его целиком.

«Выведя на помост, и палачи стреляли в него из пистолета частыми выстрелами, дробью, но так, чтобы не убить. Затем его полностью раздели, спустив до самых ступней панталоны. Один из палачей что есть силы зажал между двумя раскаленными пластинами железа его правую руку, жег ее и палил, так что на площади не было никого, кто мог бы терпеть ужасную вонь горящего мяса. Затем оба палача раскаленными щипцами трижды рвали куски из его груди, рук, ног, бедер, икр и везде отовсюду, где было хоть немного мяса, которое бы можно было вырвать этими раскаленными щипцами или клещами. Проделав это, его растянули на скамье и отрезали мужской орган и гениталии, и, надрезав грудь, постепенно, мало-помалу, вытягивали кишки, печень и легкие, и, вырвав сердце, которое все еще билось, хлестали им его по лицу. К чести его, Бальтазар все это время, сперва во всеуслышание, под конец тихим голосом молился, не выдавая криком страданий. Когда же наконец впал он в забытье и уже не приходил в себя, отрубив голову, тело разрубили на четырежды четыре части, которые были брошены у четырех главных ворот города, а голова, насаженная на пику, была оставлена у дверей университета, где чуть ранее он сидел в заключении, однако немногим позже была оттуда втайне снята».

Тем не менее почтеннейшая публика осталась недовольна.

«Многие на площади в течение всей казни, а потом и многие в магистрате, куда я зашел по некоторым важным делам, сокрушались, что наказание, назначенное преступнику, оказалось столь мягким и снисходительным, хотя и признавали в один голос, что нельзя было не уважить милосердную волю покойного принца, перед смертью, как всем ведомо, просившего во имя Господа не проявлять к своему убийце излишней суровости».

После этого впору воскликнуть за Мединским: «О, старая добрая Англия!», но мешает одна мелочь. Казнь Жерара имела место 24 июля 1584 года в голландском городе Делфте, где мсье Балтазар 10 июля того же года застрелил Вильгельма (точнее, Виллема) Оранского. Потому что Оранский был протестантом и лидером отделяющихся от империи испанского короля Филиппа II Нидерландов, а Жерар, напротив, католиком и поклонником его величества. Голландцы после убийства основоположника своей независимости сильно обиделись и потому умучили убийцу особенно изобретательно.

Но обличать столь маленький народ, который в массовом сознании никогда не воспринимался как серьезный враг России, министру не интересно. То ли дело коварный Альбион! К нему Мединский явно неравнодушен и потому, помимо перечисления реальных британских зверств и злоумышлении против России, постоянно придумывает новые. То про разгром русскими войсками в Семилетнюю войну умершего за 34 года до ее начала герцога Мальборо, то про 72 тысячи бродяг, якобы казненных королем Генрихом VIII, а на самом деле приписанных ему французским епископом Лисье, обиженным на Генриха за разрыв с католической церковью… Теперь вот обвинил в мучениях Жерара, хотя с англичанами его палачи имеют общего еще меньше, чем министр культуры с посаженным на 12 лет за нетрадиционный секс с 13-летним мальчиком депутатом муниципального совета округа «Комендантский Аэродром» Санкт-Петербурга Андреем Смирновым. Смирнов хотя бы прошел в муниципальный совет от той же самой партии «Единая Россия», что и Мединский в Государственную думу, а голландцы с англичанами ненадолго были объединены лишь в 1689—1702 гг., когда внук Виллема Оранского, тоже Биллем Оранский, одновременно являлся штатгальтером Голландии и британским королем.

Кстати, возможно, автор (или авторы) просто перепутали дедушку с внуком. «Мало ли в Бразилии донов Педро!» — говорил в похожей ситуации герой фильма «Здравствуйте, я ваша тетя!». Ну, так и в Голландии Виллемов Оранских не меньше. Нынешний король Нидерландов Виллем-Александр относится к той же династии.

Герой обороны Севастополя, квартирмейстер 30-го флотского экипажа Петр Кошка скончался 13 февраля 1882 года, после того как простудился, спасая двух провалившихся под лед девочек. Воспитывать наследника российского престола, сына Николая II, царевича Алексея, который появился на свет 30 июля 1904 года, он мог разве что из Царствия Небесного.

При царевиче с 14 мая 1906 года состоял кондуктор Гвардейского морского экипажа Алексей Деревянько, но не как «воспитатель», а как «дядька» (это официальное название должности). Его главной обязанностью было оберегать мальчика от возможных травм. Безудержно влюбившись в страдающую наследственной гемофилией (несвертываемость крови) принцессу Алису Гессен-Дармштадтскую, Николай отказался учитывать, что долг российских монархов, помимо прочего, включал производство здоровых наследников престола. Алексей родился больным, и его не то что пальцем трогать было нельзя, а следовало не допускать ни малейших ушибов во избежание внутренних кровоизлияний.

Впрочем, будь цесаревич здоровым, ему в случае шалостей грозило бы в лучшем случае получить пару шлепков, чего иногда удостаивались старшие сестры. Столь же легко отделывались в случае детской провинности и все правящие после 1855 года российские монархи. Последним поротым наставником отпрыском императорской фамилии был цесаревич Николай Павлович, который уже на троне вспоминал, как ему доставалось от его главного воспитателя — директора Сухопутного шляхетского корпуса Матвея Ламздорфа.

«Граф Ламздорф умел вселить в нас одно чувство — страх, и такой страх и уверение в его всемогуществе, что лицо матушки было для нас второе в степени важности понятий. Сей порядок лишил нас совершенно счастья сыновнего доверия к родительнице, к которой допущаемы мы были редко одни, и то никогда иначе, как будто на приговор. Беспрестанная перемена окружающих лиц вселила в нас с младенчества привычку искать в них слабые стороны, дабы воспользоваться ими в смысле того, что по нашим желаниям нам нужно было, и должно признаться, что не без успеха. Генерал-адъютант Ушаков был тот, которого мы более всех любили, ибо он с нами никогда сурово не обходился, тогда как гр. Ламздорф и другие, ему подражая, употребляли строгость с запальчивостью, которая отнимала у нас и чувство вины своей, оставляя одну досаду за грубое обращение, а часто и незаслуженное. Одним словом — страх и искание, как избегнуть от наказания, более всего занимали мой ум. В учении видел я одно принуждение и учился без охоты. Меня часто, м, я думаю, не без причины, обвиняли в лености и рассеянности, и нередко гр. Ламздорф меня наказывал тростником весьма больно среди самых уроков». («Записки Николая I».)

Столь мрачные воспоминания способствовали тому, что император главным наставником своих детей сделал знаменитого поэта Василия Жуковского, а пороть их запретил, хотя стремился держать в строгости. Наверное, родителям комсомольского работника и финансово-нефтяного магната Миши Ходорковского тоже стоило построже воспитывать любимого сынулю. Глядишь, и не выросло бы дитятко вором и аферистом.

Ходорковский не оригинален. О том, что «крупные, высокие и красивые люди раздражали низкорослого и рябого диктатора», писал в своей книге «Окружение Сталина» Рой Медведев и многие другие историки и публицисты, но документы и фотографии их опровергают. Согласно справке Бакинского губернского жандармского управления от 30 марта 1910 года, рост Сталина был 2 аршина 6 вершков, или 169 сантиметров. Составленная в следующем году регистрационная карта Петербургского охранного отделения определяет его рост в 174 сантиметра, а в документах, составленных после обследования тела мертвого генералиссимуса, фигурируют 170 сантиметров. Профессор Санкт-Петербургского Государственного университета Борис Миронов в монографии «Благосостояние населения и революции в имперской России: XVIII — начало XX века» указывает, что, согласно официальной статистике, средний рост призываемых в армию ровесников Сталина составлял 167,1 сантиметра, поэтому по своим временам он мог считаться скорее высоким.

Точно так же был выше большинства солдат своей армии император Франции Наполеон I. Обследуя его тело после смерти, императорский врач Франческо Антомарки определил его рост в 169 сантиметров — на 5 сантиметров выше среднего француза первой четверти XIX столетия, но миф об одержимом властью коротышке остается непоколебимым. Совершенно очевидно, что вызван он, как и легенда о карлике Сталине, чисто политическими причинами.

Может быть, разница в том, что Наполеона постоянно окружали рослые маршалы (Мишель Ней — 178 сантиметров, Иоахим Мюрат — 190 сантиметров, Эдуард Мортье — 195 сантиметров и др.), а Сталин и вправду демонстративно не приближал к себе тех, кто повыше, за исключением нудного и бесцветного Суслова?

На фото с одним из наиболее близких к генсеку военных, начальником Генерального штаба маршалом Борисом Шапошниковым, отчетливо видно, насколько тот выше. Рост маршала Семена Тимошенко 183 сантиметра, но он стал наркомом обороны. Любимцем Сталина считался главный маршал авиации Александр Голованов, который тоже вымахал под два метра… Список высокорослых соратников генсека, которые не были ни расстреляны, ни отправлены в лагеря, можно продолжить, но и так понятно, что, приближая к себе людей, он явно руководствовался никак не ростом. И уж точно не готовностью высасывать государственные закрома, подобно свихнувшимся от жадности клопам, как команды некоторых олигархов.

Ни в российских, ни в чеченских исторических документах того времени никакой информации о 46 утопившихся девах нет. Ничего не говорит о них и сам управляющий гражданской частью в Грузии, Астраханской и Кавказской губерниях Алексей Ермолов. Описывая штурм аула, он не скрывает жестокости боя и лишь указывает, что карательная экспедиция была предпринята в ответ на чеченские набеги:

«Желая наказать чеченцев, беспрерывно производящих разбой, в особенности деревни, называемые Качкалыковскими жителями, коими отогнаны у нас лошади, предположил выгнать их с земель Аксаевских, которые занимали они, сначала по условию, сделанному с владельцами, а потом, усилившись, удерживали против их воли. При атаке сих деревень, лежащих в твердых и лесистых местах, знал я, что потеря наша должна быть чувствительною, если жители оных не удалят прежде жен своих, детей и имущество, которых защищают они всегда отчаянно, и что понудить их к удалению жен может один только пример ужаса.

В сем намерении приказал я Войска Донского генерал-майору Сысоеву с небольшим отрядом войск, присоединив всех казаков, которых по скорости собрать было возможно, окружить селение Дадан-юрт, лежащее на Тереке, предложить жителям оставить оное, и буде станут противиться, наказать оружием, никому не давая пощады. Чеченцы не послушали предложения, защищались с ожесточением. Двор каждый почти окружен был высоким забором, и надлежало каждый штурмовать. Многие из жителей, когда врывались солдаты в дома, умерщвляли жен своих в глазах их, дабы во власть их не доставались. Многие из женщин бросались на солдат с кинжалами.

Большую часть дня продолжалось сражение самое упорное, и ни в одном доселе случае не имели мы столько значительной потери, ибо кроме офицеров простиралась оная убитыми и ранеными до двухсот человек. Со стороны неприятеля все, бывшие с оружием, истреблены, и число оных не менее могло быть четырехсот человек. Женщин и детей взято в плен до ста сорока, которых солдаты из сожаления пощадили как уже оставшихся без всякой защиты и просивших помилования (но гораздо большее число вырезано было или в домах погибло от действия артиллерии и пожара.) Солдатам досталась добыча довольно богатая, ибо жители селения были главнейшие из разбойников, и без их участия, как ближайших к линии, почти ни одно воровство и грабеж не происходили; большая же часть имущества погибла в пламени. Селение состояло из 200 домов; 14 сентября разорено до основания»^{14}.

Сами чеченцы, десятилетиями обличая Ермолова и живописуя его зверства, до недавнего времени ни словом не упомянули утопление. Впервые о нем заявил министр и полевой командир Дудаева Далхан Хожаев в своей книге «Чеченцы в Русско-Кавказской войне», изданной в Чечне в 1998 году. Конкретных ссылок на источник информации Хожаев в ней не дал, но в соответствующей главе книги в качестве такового указано: «Илли о завоевании Дади-Юрта // Нохчийн фольклор. Т. 1. Грозный, 1959».

Иначе говоря, Хожаев всунул в историческое исследование сюжет из илли — вайнахской героико-эпической песни, а Кадыров после его гибели в бою с российскими войсками приватизировал сюжет и положил эту байку в основу своего фальшивого памятника. Солгал он и о поголовном уничтожении населения Дади-Юрта. Трое из переживших штурм детей прекрасно известны всем образованным жителям Чечни.

Один — Константин (Озебай) Айбулат — вырос в семье участника штурма прапорщика Михаила Розена, служил в хозяйственном управлении Синода и, став одним из первых чеченских поэтов, печатался в пушкинском «Современнике». Другой — Петр Захаров, всегда добавлявший к своей фамилии Чеченец, с юных лет демонстрировал талант художника. Благодаря покровительствовавшему ему Ермолову получил образование и, несмотря на раннюю смерть от чахотки, написал много портретов, часть которых и сейчас можно видеть в Третьяковской галерее. Третий — Боча Шамурзаев — пошел по военной части и зарекомендовал себя подобно многим чеченцам в последующие века. То есть служил в конвое императорского наместника в Царстве Польском Великого князя Константина Павловича и воевал против бывших соплеменников. Потом перешел на их сторону, дослужился у имама Шамиля до старшего наиба Большой Чечни, а поссорившись с Шамилем, снова перешел к русским и опять сражался против земляков…

Жизнь каждого из «кавказских пленников» из Дади-Юрта достойна отдельного исследования и навсегда вписана в историю как Чечни, так и России. В отличие от утопления 46 девственниц, которые имеют к реальности примерно такое же отношение, как ушастые эльфийки из американских блокбастеров. Впрочем, чтобы кинуть лишнее полешко в незатухающий костерок ненависти к русским гоблинам, и эльфийки сгодятся.

Черняховский считает, что если русские войска не смогли полностью уничтожить армию Наполеона и ее остатки прорвались, то это не победа. Но с каких пор победой стало считаться только поголовное уничтожение противника? Через столетие с лишним после битвы на Березине советские войска — 28 января 1944 года — окружили в Корсунь-Шевченковском «котле» крупную группировку противника, остатки которой к 17 февраля смогли вырваться из окружения. Советские историки писали, что из 80 тысяч попавших в окружение свыше 70 тысяч погибло или попало в плен. В немецких документах фигурируют соответственно 60 тысяч окруженных, 19 тысяч убитых и пленных и более 11 тысяч раненых, многие из которых умерли в госпиталях, но факт тяжелейшего поражения германской армии не оспаривается никем. Тогда с какого перепугу считать поражением битву, которая, по данным французского генерала Жоржа Шамбре и германского генерала Карла Клаузевица, обошлась Наполеону в 30 тысяч убитыми, ранеными и пленными, оставив его с 10 тысячами боеспособных солдат? Гений Наполеона и, возможно, скрытое желание Кутузова не добивать противника до конца, а сохранить в Европе как противовес англичанам позволили ему вырваться, но разгром все равно налицо.

По мнению Черняховского, Березина стала поражением русских, потому что императора в плен не взяли! Согласно такой кривой логике, и Берлинская операция не была бы победой, сумей Гитлер в последний момент удрать из столицы в Бразилию к диким обезьянам.

Далее один из лидеров карликовой «Российской Коммунистической партии — КПСС» и одновременно член объединяющего «державно-патриотических» сторонников Владимира Путина «Изборского клуба» начинает уже совсем нахально жульничать. Выдернутая им фраза из мемуаров Дениса Давыдова относится не к битве на Березине, а к сражению под Красным 14—18 ноября 1812 года. Наполеоновская армия действительно тогда прорвалась, но ценой огромных потерь, и Давыдов пишет об этом достаточно подробно:

«Расстройство сей части колонны неприятельской способствовало нам почти беспрепятственно затоптать ее и захватить в плен генералов Альмераса и Бюрта, до двухсот нижних чинов, четыре орудия и множество обоза… В течение дня сего мы еще взяли одного генерала (Мартушевича), множество обозов и пленных до семисот человек… Вся партия пустилась за остатками депо, направление которого показывали нам брошенные фуры, повозки и отставшие пехотинцы от главной массы, состоявшей уже не более как в двести пятьдесят рядовых и офицеров, ибо все разбрелось по лесам, погибло в реке, поколото казаками и захвачено ими в плен. Сих последних было шестьсот рядовых и, помнится, около десяти офицеров…»^{15}

Как видите, только в одном эпизоде сражения, фигурирующем в мемуарах прославленного партизана, противник теряет 1500 человек одними пленными, включая трех генералов, а всего Наполеон лишился под Красным более 30 тысяч человек и основной части артиллерии. Арьергард армии — корпус маршала Мишеля Нея — погиб почти полностью, из 15 тысяч человек спаслось лишь несколько сотен.

Кроме этих бесспорных успехов русские войска в 1812 году, они одержали и немало других побед. Кратко перечислю основные.

Кобрин, 15 июля. Пользуясь разбросанностью войска противника, 3-я русская армия генерала Петра Тормасова окружает и вынуждает сдаться саксонскую бригаду Генриха фон Кленгеля. Потери русских — 251 убитыми и ранеными, противника — 2000 убитыми и 2300 пленными.

Клястицы, 18—20 июля. 1-й русский корпус генерала Петра Витгенштейна отбрасывает наступающий на петербургском направлении, численно превосходящий 2-й корпус маршала Никола Удино. Потери русских — 4 тысячи, французов — около 7 тысяч, в том числе не менее одной тысячи пленными.

Тарутино, 6 октября. Русские войска под командованием начальника штаба армии Леонтия Беннигсена внезапной атакой отбрасывают французский авангард маршала Иоахима Мюрата, потерявшего 4,5 тысячи человек, в том числе 1,5 тысячи пленными, и оставившего на поле боя 36 пушек. Потери русских — 1183 убитыми и ранеными.

Полоцк, 18—20 октября. Корпус Витгенштейна после тяжелейшего боя выбивает из города части маршала Гувиона Сен-Сира. Потери русских — 8 тысяч убитыми и ранеными, противника — 6 тысяч, но в конце сражения и в ходе преследования в плен попадает еще 5 тысяч солдат Сен-Сира.

Вязьма, 22 октября. Авангард русской армии под командованием Михаила Милорадовича атакует численно превосходящий наполеоновский арьергард во главе с блестящими военачальниками — маршалами Луи-Никола Даву и Мишелем Неем. В ходе боя и последующего отступления французы теряют 4 тысячи убитыми и ранеными, 2800 пленными и 8 орудий. Потери русского авангарда — 1,8 тысячи.

Ляхово, 9 ноября. Партизанские отряды Дениса Давыдова, Василия Орлова-Денисова, Александра Сеславина и Александра Фигнера отрезают от главных сил пехотную бригаду и отгоняют спешащую ей на помощь французскую кавалерию. В плен попадает свыше 1,5 тысячи солдат и офицеров во главе с генералом Жан-Пьером Ожеро.

Немало побед на счету у русской армии и во время Европейского похода. Основная часть их, в том числе и над самим Наполеоном при Лейпциге 16—19 октября 1813 года, Ла-Ротьере 1 февраля и Лаоне 9—10 марта 1814 года, одержаны вместе с союзниками, но есть и самостоятельные. Так, бывший военный министр Михаил Барклай де Толли 7 мая 1813 года разбил при Кенигсварте итальянскую дивизию генерала Луиджи Пейри, потерявшую 3 тысячи человек и 10 пушек.

В других сражениях роль русских оказалась решающей. Например, 24-тысячную французскую армию при Фер-Шампенуазе 25 марта 1814 года разгромила, взяв 8 тысяч пленных и 75 орудий, союзная кавалерия в составе 22,7 тысячи русских и всего 3,7 тысяч австрийцев, да и войска, бравшие Париж, на две трети состояли из русских солдат.

Армия Наполеона была великолепным боевым механизмом, но непобедимой она не являлась, и ее лучшая часть — гвардия — тоже. Профессора марксистско-ленинской схоластики, посвятившие лучшие годы жизни подсчету количества коммунистических ангелов, копошащихся на носу памятника Энгельсу, могут выдумывать сколько угодно, но к реальности их грезы не имеют никакого отношения. Французская гвардия, атаковавшая центр англичан при Ватерлоо, была отражена, и почти вся она, кроме трех лучших батальонов, отошедших в порядке, была разгромлена. Наиболее подробно их героическое отступление отражено в фундаментальном труде «Армия Наполеона» российского исследователя Олега Соколова.

Заглянув в него, можно прочесть на страницах 448—449, что императорская гвардия делилась на Старую, Среднюю и Молодую. В битве при Ватерлоо пехота Старой гвардии имела 8 батальонов, а в Средней и Молодой гвардиях их числилось 14. К финалу сражения 2 батальона Старой и 8 батальонов Молодой гвардии были почти полностью уничтожены в деревне Плансенуа, которую они обороняли от многократно превосходящих сил пруссаков. В решающую же атаку на англичан пошли 6 батальонов Средней гвардии, потерпев сокрушительное поражение.

«Все было кончено, — пишет Соколов на странице 474. — Атака Средней гвардии длилась 20 минут. Оставив на плато горы трупов, гвардия отступала». После чего ее остатки начали отходить с поля боя вместе с находившимися в резерве 6 батальонами Старой гвардии, прорываясь через окружившие их каре части противника. Детально проследив судьбу каждого батальона, автор указывает, что три из них (1-й и 2-й батальоны 1-го гренадерского полка и 1-й батальон — 1-го егерского полка) сумели прорваться, сохранив строй, а из остальных спаслись лишь отдельные группы.

Таковы факты, но Черняховского понять можно. Поражения французских «солдат Великой Революции» от русских крепостных мужиков и их генералов-помещиков глубоко травмируют его нежную коммунистическую душу. Поневоле приходится выдумывать себе альтернативную историю.

Чтобы убедиться, сколь нахально Черняховский перевирает знаменитого советского историка Евгения Тарле, достаточно открыть его монографию «Наполеон» и прочесть соответствующие отрывки:

«Все было кончено. Гвардия, построившись в каре, медленно отступала, отчаянно обороняясь, сквозь тесные ряды неприятеля. Наполеон ехал шагом среди охранявшего его батальона гвардейских гренадер. Отчаянное сопротивление старой гвардии задерживало победителей.

…25 тысяч французов и 22 тысячи англичан и их союзников легли на поле битвы убитыми и ранеными. Но поражение французской армии, потеря почти всей артиллерии, приближение к границам Франции сотен тысяч свежих австрийских войск, близкая перспектива появления еще новых сотен тысяч русских — все это делало положение Наполеона совсем безнадежным, и он это осознал сразу, удаляясь от ватерлооского поля, на котором кончилось его кровавое поприще.

…Коалиция совершенно непоколебимо решила покончить с Наполеоном. После первого испуга и упадка духа все правительства держав, представители которых заседали на Венском конгрессе, обнаружили необычайную энергию. Все попытки Наполеона завести с какой-нибудь державой сепаратные переговоры были отклонены, Наполеон был объявлен вне закона как «враг человечества».

Достаточно напомнить, даже оставляя в стороне второстепенные державы, что после Ватерлоо немедленно во Францию вторглись армии: австрийская (230 тысяч человек), русская (250 тысяч человек), прусская (310 тысяч человек), английская (100 тысяч человек)».

Тарле пишет о примерно равных потерях обеих армий убитыми и ранеными. Черняховский объявляет эти потери общими, «забыв» о как минимум 7 тысячах французских пленных, многих тысячах дезертиров и двух сотнях брошенных орудий.

Творец талантливой монографии повествует о неудачной атаке наполеоновской гвардии и ее отступлении. Ссылающийся на него автор нелепой агитки клянется, что никакого отступления не было, а гвардейцы ушли с поля боя, успешно прорвав вражеские позиции, наподобие римских легионов при Треббии.

Уважаемый академик специально указывает численность выступившей против Наполеона русской армии, которая успела принять участие в боевых действиях (например, кавалерия генерал-лейтенанта Александра Чернышева 3 июля 1815 года взяла штурмом город Шал он, захватив 500 пленных, включая командующего гарнизоном дивизионного генерала Антуана Риго и 6 пушек). Он подчеркивает, что вторжение без малого 900-тысячного воинства союзников делала положение Наполеона безнадежным. Прикрывающийся авторитетом Тарле жулик врет об отказе России посылать войска и возможности победы Наполеона… Зачем ему выставлять себя таким недоучкой? Тайна открывается в конце статьи:

«В элитах, особенно в рыночно-западническом крыле элиты, налицо своего рода кулуарный мятеж. Заговор. И часть недавних сторонников Путина уже ищет место в этих рядах… Нужно сделать то, на что не решился Наполеон в июне 1815 года: в ответ на мятеж элиты стать на сторону народа. В ответ на заговор меньшинства нужно апеллировать к большинству».

От зрелища «марксистского» философа, предупреждающего царя-батюшку о заговоре злых бояр, обалдела даже ленинская мумия, но посетившие Мавзолей поклонники скоро разъяснили ей, что степень воспаления мозгов автора не столь велика. Он прекрасно знает, что Владимир Владимирович и его свита осваивают нефтедоллары в добром согласии, а нахалов, пытающихся урвать лишнее, типа Ходорковского, быстро ставят на место. Исходя из этого, шансы самого Черняховского поживиться с барского стола ничтожны, несмотря на приятельские отношения с министром культуры Владимиром Мединским. Но что делать, когда тебе скоро шестьдесят, а мечта юности — стать нашептывателем на ухо крупного кремлевского идеолога — по-прежнему лишь маячит на горизонте? Если есть хоть ничтожный шанс, что владыка заметит и приблизит, можно и любой бред нести, и в могилах покойных академиков ковыряться, и с Наполеоном потенциального кормильца сравнивать…

Байку о сотрудничестве кубинцев с бандеровцами брат главного прихватизатора всея Руси придумал не сам, а позаимствовал из статьи украинского журналиста и пиарщика Константина Бондаренко, впоследствии успевшего поработать едва ли не на все политические партии и блоки Украины, включая команды Виктора Ющенко, Виктора Януковича и Юлии Тимошенко. «Ернесто Че Гeвapa в одному з iнтерв'ю заявив, що навчався ведения партизанськоï вiйни на npuклaдi украïнських повстанцiв», — поведал Бондаренко в статье «История, которой не знаем. Или не хотим знать?», опубликованной в газете «Дзеркало Тижня» (№ 12, 2002 г.). Но когда ему предложили уточнить, где вышло это интервью, предпочел отмолчаться, тем самым признав свое вранье.

Правда, в одном месте Че Гевара об Украине действительно упоминал. В разделе «Сущность партизанской борьбы» 1-й главы своей основной теоретической работы «Партизанская война» команданте писал: «Говоря о партизанской войне, надо различать два ее типа. Один является формой борьбы, дополняющей операции огромных регулярных армий. Таковы, например, были действия украинских партизанских отрядов в Советском Союзе».

Очевидно, что тут речь идет о советских партизанах. Украинская Повстанческая армия могла «дополнять операции огромных регулярных армий» только в случае вторжения в СССР войск НАТО. Поскольку этого вторжения, несмотря на многочисленные планы, так и не случилось, последователям пана Бандеры только и остается, что травить байки типа бондаренковских, благо даже среди клятых москалей есть желающие поучаствовать в их распространении. Особенно среди членов редколлегии журнальчика, созданного эмигрантской обслугой британской Секретной разведывательной службы и американского Центрального разведывательного управления, ранее курировавших и бандеровцев.

Умерший в 1406 году хан Золотой Орды Тохтамыш (даже имя Чубайс неправильно назвал) никак не мог стоять на Угре против родившегося в 1440 году московского князя Ивана III, и татаро-монгольское иго при нем не закончилось. Наоборот, Тохтамыш в 1382 году совершил успешный поход на Русь, разорил Москву, Рязань, Владимир, Коломну и много других городов, вынудив правящего в Москве Дмитрия Донского возобновить выплату дани.

На Угре же в 1480 году стояла армия хана Ахмата — правителя одного из осколков Золотой Орды, расположенного между Доном и Волгой, — Большой Орды. После того как Иван в 1476 году окончательно перестал выплачивать Ахмату дань, тот пошел на Москву, но потерпел неудачу при попытке переправиться через Угру. После этого отряд воеводы Василия Ноздреватого и касимовского хана Нур-Девлета, пройдя в тыл Ахмату вдоль Волги, разгромил столицу Большой Орды город Сарай. Одновременно союзные России крымские татары напали на союзника Ахмата польского короля Казимира IV, и тот не смог прийти на помощь ордынскому войску. Ахмат был вынужден отступить, и Москва окончательно перестала быть вассалом Сарая.

Можно долго спорить, насколько повлияла на боеспособность Рабоче-Крестьянской Красной Армии потеря посмертно зачисленных в великие полководцы маршалов. Чем был страшен немцам Михаил Тухачевский, наголову разгромленный под Варшавой поляками? С чего им бояться Василия Блюхера, который, пустив в ход у озера Хасан целый корпус (6 полков пехоты, около 200 танков, более 200 самолетов и бомбы с отравляющими газами), с трудом вытолкал за границу 2 японских полка, вообще не имевших танков и авиации?

Еще стоит подумать: почему французская, бельгийская и голландская армии, генералов которых никто не сажал и не расстреливал, были разгромлены немцами за 45 дней? Какие репрессии обезглавили британские экспедиционные войска, вышибленные с континентальной Европы, и британскую армию, разбитую японцами в Юго-Восточной Азии? (Особенно 140-тысячное воинство в Малайе и Сингапуре, которое 60 тысяч японцев почти целиком взяли в плен, потеряв менее 10 тысяч убитыми и ранеными.) Почему после всех чисток и расстрелов доля высших военачальников, имевших боевой опыт, выросла с 23,5% до 29, а процент имеющих высшее военное образование — с 29 до 52%^{16}?

Прежде чем говорить об отсутствии заговора в РККА, не следует ли вспомнить параллельно происходившие события в Испании? Там, если кто забыл, 17 июня 1936 года генералы Мола, Санхурхо и Франко восстали против республики, захватив половину ее территории, а путч генерала Миахи и полковника Касадо 5 марта 1939 года добил республику. Да и сотрудничавшие с британской разведкой германские военные, включая начальника Генштаба Бека, фельдмаршала Вицлебена и еще двух десятков генералов, конспирировали против любимого фюрера с 1938 года, а 20 июля 1944 года едва его не взорвали…

В любом случае, прежде чем обсуждать вопрос о значении репрессий в армии, сначала стоит установить их масштаб. Тут-то и выясняется, что Чубайс врет, и ни один серьезный автор, даже из числа крайне отрицательно относящихся к Сталину, его бред не подтверждает. Например, согласно исследованию Олега Сувенирова «Трагедия Красной Армии 1937—1938», в 1937—1941 гг. были расстреляны, умерли во время следствия или покончили с собой не 1800, а 444 военнослужащих в генеральском и адмиральском званиях, что тоже очень много и составляет более половины высшего комсостава, находившегося на службе к началу 1937 года. Среди погибших 3 маршала, 19 командармов I и II ранга, 64 командира корпусов, 131 командир дивизий, 227 командиров бригад, 10 флотских флагманов I и II ранга.

Примерно те же цифры называют и другие изучавшие проблему репрессий в Вооруженных силах СССР. Но именно изучавшие, а не болтающие, что в голову взбредет, пропагандоны. Согласно базе данных, составленной для сайта rkka.ru Сергеем Осокиным, из 454 генералов и адмиралов, скончавшихся за годы Великой Отечественной войны, погибло в ходе боевых действий и в плену либо умерло от болезней или покончило с собой, чтобы не попасть в плен, 417, остальные расстреляны или (4 человека) покончили с собой на территории, контролируемой СССР. Таким образом, ложь Чубайса еще и лишена всякого смысла. Чтобы доказать, что большинство погибших советских военачальников было поставлено к стенке недавними соратниками, достаточно чистейшей правды.

В окружение под Сталинградом 6-я немецкая армия генерал-полковника Фридриха Паулюса попала 23 ноября 1942 года. Предвидя это, Паулюс еще 22 ноября предложил прорываться из кольца на юго-запад, но Гитлер приказал ему твердо удерживать позиции в занятой части города и вокруг них. Фюрер обещал в кратчайшие сроки наладить снабжение окруженных дивизий по воздуху, а затем прорвать кольцо. Оснований не верить этим обещаниям у Паулюса не было: ранее германскому командованию удавалось успешно снабжать по воздуху группировку, окруженную 8 февраля 1942 года в районе Демянска, и 21 апреля ее деблокировать. Затем был деблокирован окруженный 22 января 1942 года гарнизон города Холм. Немцы сохранили Демянский плацдарм, отбили девять попыток Красной Армии его ликвидировать, и лишь когда общая ситуация на фронте сделала удержание позиций бессмысленным, к 28 февраля 1943 года организованно отступили за реку Ловать.

Но Гитлер не учел, что Красная Армия стала значительно сильнее, а в Сталинградском «котле» оказалось не 7 дивизий общей численностью около 100 тысяч человек, как под Демянском и Холмом, а целых 22 дивизии и 284 тысячи человек. Лететь им до Сталинграда было вчетверо дольше, чем до Демянска, а сосредоточить транспортных самолетов для снабжения Паулюса удалось примерно столько же, сколько зимой 1942 года, — порядка 500.

Советские истребители и зенитки сбивали немецкие транспортники нещадно, их давили прорвавшиеся на Тацинский аэродром танкисты 24-го танкового корпуса, и к концу Сталинградской битвы немцы потеряли 495 транспортных самолетов и используемых в их качестве бомбардировщиков. Если Демянский «котел» в феврале—мае получал в среднем 273 тонны грузов в сутки, то Сталинградский в ноябре—феврале — менее 95 тонн. То есть втрое меньше на втрое большее количество людей, при необходимом минимуме 600 тонн! Когда командующий отправленными для деблокады 6-й армии войсками генерал-фельдмаршал Эрих Манштейн 20 декабря оказался в 40 километрах от окруженных, перед Паулюсом встал выбор: либо прорываться, бросив большую часть артиллерии, автотранспорта и раненых, для вывоза которых не хватало бензина, либо оставаться на месте. Первый вариант означал автоматическое нарушение приказа Гитлера об удержании Сталинграда. Достаточного количества боеприпасов, чтобы одновременно обеспечить прорыв и сохранить позиции в городе, у окруженных не было.

Пришлось оставаться на месте и ждать конца, который наступил 2 февраля 1943 года. За исключением ранее вывезенных по воздуху, вся окруженная группировка погибла целиком, потеряв 158,4 тысячи убитыми и 91,2 тысячи пленными. Советские войска в ходе операции по уничтожению армии Паулюса потеряли около 20 тысяч убитыми, то есть почти в 15 раз меньше.

Такого сокрушительного разгрома Германия не знала за все 1100 лет своей самостоятельной государственности, и приукрашивать его драматическими байками про затыкаемые штрафбатами прорывы из «котла» нет ни малейшей необходимости. Еще нелепее выглядят прохановские сказки о руководстве этими затыканиями маршала Жукова, которого под Сталинградом тогда вообще не было. Он активно участвовал в разработке плана наступления, но воплощали его в жизнь совсем другие военачальники — представитель Ставки Верховного командования Александр Василевский, командующий Юго-Западным фронтом Николай Ватутин, командующий Сталинградским фронтом Александр Еременко и командующий Донским фронтом Константин Рокоссовский.

Георгий Константинович в это время координировал действия Западного и Калининского фронтов, атаковавших Рже веко-Вяземский плацдарм и город Великие Луки. Наступление началось 25 ноября 1942 года, гарнизон Великих Лук после почти двух месяцев жестоких боев удалось окружить и уничтожить, но на всех других направлениях атаки советских войск были отбиты. Тем не менее считать наступление Западного и Калининского фронтов полным провалом нельзя. Потеряв за ноябрь—январь свыше 100 тысяч человек только убитыми и пленными (немцы — порядка 30 тысяч), они не позволили противнику перебросить под Сталинград необходимые Манштейну дивизии.

Начальник 4-го управления НКВД Павел Судоплатов впоследствии вспоминал: «4 ноября 1942 года «Гейне»-«Макс» (советский разведчик Александр Демьянов, дезинформировавший германскую военную разведку в качестве ее резидента в Москве. — Ю.Н.) сообщил, что Красная Армия нанесет немцам удар 15 ноября не под Сталинградом, а на Северном Кавказе и под Ржевом. Немцы ждали удара под Ржевом и отразили его. Зато окружение группировки Паулюса под Сталинградом явилось для них полной неожиданностью»^{17}.

Жуков же после окончания боев за Ржев и Вязьму руководил операцией по прорыву блокады Ленинграда, успешно завершившейся лишь к 30 января 1943 года. Поэтому находиться под Сталинградом в эти дни он никак не мог, да и в приписывании себе чужих подвигов не нуждается.

Единственной подлодкой, топившей крупные боевые корабли противника тараном, был «Наутилус» капитана Немо, которого придумал французский фантаст Жюль Верн. Иногда субмарины успешно таранили себе подобные. Например, польский «Волк» 20 июня 1940 года таким образом отправил на дно 0-13 из союзного голландского флота, но огромный линкор с прочным корпусом и мощной броней — не хрупкая подводная лодка. Врежься С-13 (1090 тонн), которой командовал Александр Маринеско, в «Тирпиц» (53 500 тонн), она разбилась бы всмятку.

Естественно, главным оружием самого результативного подводника российского и советского флотов, как и прочих капитанов субмарин, был не таран, а торпеды, которыми Маринеско 30 января 1945 года утопил немецкий транспорт «Вильгельм Густлофф» (25484 тонны) и 10 февраля госпитальное судно «Генерал Штойбен» (14660 тонны.) Но произошло это в Балтийском море, а не в Баренцевом, где действовал «Тирпиц» и где совсем другая подводная лодка, К-21 под командованием Николая Лунина, 5 июля 1942 года неудачно пыталась торпедировать вышедший на перехват конвоя PQ-17 линкор.

Однако, хотя и не попав в цель, Лунин немало поспособствовал срыву похода «Тирпица». Обнаружив германский сверхдредноут и сопровождающий его «карманный линкор» «Адмирал Шеер» с эскадренными миноносцами, он немедленно передал в эфир радиограмму: «Весьма срочно. Всем кораблям. Два линкора и восемь эсминцев в точке 071º24' с.ш., 023°40' в.д. (1700В/5)». (Д. Ирвинг. «Гибель конвоя PQ-17».)

Шансы немцев на внезапную атаку рухнули. Когда же вслед за К-21 их обнаружили британский патрульный самолет и британская подводная лодка «Аншейкен», «Тирпиц» и его сопровождение повернули обратно. Не произойди этого, конвой мог погибнуть полностью, к удовольствию как немцев, так и ассистировавших им англичан.

В первой половине 1942 года Великобритания терпела одно поражение за другим на всех фронтах. Японцы 18 февраля взяли в плен остатки 140-тысячной колониальной армии в Малайе и Сингапуре, в апреле потопили 30 военных кораблей и гражданских судов у берегов Цейлона, а к концу мая выкинули британцев из Бирмы. Немцы в Северной Африке нанесли сокрушительное поражение 8-й британской армии при Эль-Газале и Тобруке, сожгли и захватили 1188 вражеских танков и в одном только Тобруке 21 июня взяли 33 тысячи пленных.

Крайне нуждаясь в американской помощи, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль желал обеспечить себя всем необходимым даже за счет Советского Союза и выступал за прекращение отправки в Мурманск и Архангельск полярных конвоев. Уничтожение одного из них позволило обосновать его позицию, и потому сперва, повинуясь приказу Первого лорда Адмиралтейства Дадли Паунда, конвой под предлогом угрозы со стороны «Тирпица» оставили все крейсера под командованием контр-адмирала Льюиса Хамильтона, потом вообще без приказа эсминцы под командованием капитана 1 ранга Джека Брума и напоследок, для гарантии, почти все остальные конвойные суда, за исключением крошечных тральщиков «Айршир» и «Саламандер», капитаны которых отказались бросить своих подопечных.

Воспользовавшись подставой, немецкие подлодки и авиация потопили 22 транспорта из 35. Однако их надводные корабли, опасаясь вражеских подлодок, повернули назад, и остатки PQ-17 дошли до советских портов, доставив 57 176 тонн необходимых фронту грузов, в том числе 164 танка и 87 самолетов.

Не так давно вся страна хихикала над победительницей конкурса «Мисс Россия-2012» Инной Жирковой, которая, имея диплом об окончании калининградского Международного гуманитарного института, не знала, что Земля вращается вокруг Солнца, и не смогла ответить, кто такие Агния Барто и Самуил Маршак. Однако маленькие разноцветные бумажки делают чудеса, и очаровательная моделька официально считается лицом с высшим образованием.

У одного из богатейших олигархов России таких бумажек много, а его любимая старшая сестра, помимо прочего, возглавляет семейный благотворительный фонд, который их распределяет. Ну и кого из начинающих литераторов пиарить в издаваемом на братские деньги журнале «Новое литературное обозрение», тоже решает она. Поэтому неудивительно, что пустопорожние рассуждения госпожи Прохоровой с телеэкрана имеют столько восторженных почитателей среди заполонивших Интернет люмпен-либералов. Но едва милейшая Ирина Дмитриевна от разглагольствований в духе ильф-петровского Васисуалия Лоханкина переходит к конкретике, как зияющие дыры в ее образовании вылезают почти столь же явно, как у красотки Инны.

Каков был возраст членов первого Совета народных комиссаров, сформированного 8 ноября 1917 года, сразу же после свержения Временного правительства? Их биографии хорошо известны.

Председатель — Владимир Ульянов (Ленин) (Родился 22 апреля 1870 года (здесь и далее — даты рождения по современному календарю), 47 лет).

Нарком по внутренним делам — Алексей Рыков (25 февраля 1881 года, 36).

Нарком земледелия — Владимир Милютин (5 ноября 1884 года, 33).

Нарком труда — Александр Шляпников (30 августа 1885 года, 32).

Наркомат по военным и морским делам — комитет в составе Владимира Антонова-Овсеенко (21 марта 1883 года, 34), Николая Крыленко (13 мая 1885 года, 32) и Павла Дыбенко (28 февраля 1889 года, 28).

Нарком по делам торговли и промышленности — Виктор Ногин (14 февраля 1878 года, 39).

Нарком народного просвещения — Анатолий Луначарский (23 ноября 1875 года, 41).

Нарком финансов — Иван Скворцов (Степанов) (8 марта 1870 года, 47).

Нарком по иностранным делам — Лев Бронштейн (Троцкий) (7 ноября 1879 года, 38).

Нарком юстиции — Георгий Оппоков (Ломов) (5 февраля 1888 года, 29).

Нарком по делам продовольствия — Иван Теодорович (10 сентября 1875 года, 42).

Нарком почт и телеграфов — Николай Авилов (Глебов) (11 ноября 1887 года, 30).

Нарком по делам национальностей — Иосиф Джугашвили (Сталин) (21 декабря 1879 года, 37).

Как видите, «далеко за сорок» только Ленину и Скворцову-Степанову, еще двоим просто за 40, остальным 11 от 28 до 39 лет, а средний возраст первого Совнаркома — 36,8 года. В таком кабинете министров ныне опять собирающийся в президенты России 48-летний Михаил Прохоров был бы старше всех, а его 57-летняя сестра многим комиссарам в матери годится. И не она одна, но и некоторые другие члены Федерального политического Комитета прохоровской партии «Гражданская платформа». На момент заявления Прохоровой в него входили:

Соломон Гинзбург (54 года); Ксения Зеленцова (33 года); Александр Любимов (51 год); Сергей Милицкий (46 лет); Андрей Назаров (56 лет); Дмитрий Орлов (40 лет); Александр Починок (55 лет); Михаил Прохоров (48 лет); Юрий Рябко (41 год); Анна Терешкова (44 года); Рифат Шайхутдинов (49 лет).

Средний возраст — 47 лет, точно как у Ленина в 1917 году, и потому рассуждения Прохоровой еще смешнее, но буду корректен и сравню большевистский кабинет с аналогичными органами той же эпохи. Например, с последним составом свергнутого ленинцами Временного правительства. К моменту выстрела «Авроры» в нем числились:

министр-председатель и Верховный главнокомандующий — Александр Керенский (36 лет);

заместитель министра-председателя и министр торговли и промышленности — Александр Коновалов (42);

министр внутренних дел и министр почт и телеграфов — Алексей Никитин (41);

министр иностранных дел — Михаил Терещенко (31);

военный министр — Александр Верховский (30);

морской министр — Дмитрий Вердеревский (43);

министр финансов — Михаил Бернацкий (41);

министр юстиции — Павел Малянтович (48);

министр путей сообщения — Александр Ливеровский (50);

министр народного просвещения — Сергей Салазкин (55);

министр земледелия — Семен Маслов (43);

министр труда — Кузьма Гвоздев (35);

министр продовольствия — Сергей Прокопович (46);

министр государственного призрения — Николай Кишкин (52);

обер-прокурор Святейшего синода — Антон Карташев (42);

государственный контролер — Сергей Смирнов (34);

председатель экономического совета — Сергей Смирнов (35).

С первого взгляда видно, что министров, которым «далеко за сорок», а то и за полтинник, тут каждый третий, а моложе тридцати, в отличие от Совнаркома, нет вообще. Средний же возраст, даже если опустить подсчитанные у большевиков отдельные месяцы, переваливает за 41 год, а если учесть и их — доходит почти до 42 лет.

Может, последнее правительство Николая II, свергнутого в марте 1917 года, помоложе будет? Увы, там средний возраст и вовсе 55 лет, а если по персоналиям, то на момент падения монархии в него входили:

председатель Совета министров — Николай Голицын (67);

министр внутренних дел — Александр Протопопов (50);

министр финансов — Петр Барк (47);

министр путей сообщения — Эдуард Кригер-Войновский (42);

министр иностранных дел — Николай Покровский (52);

министр юстиции — Николай Добровольский (62);

военный министр — Михаил Беляев (53);

министр народного просвещения — Николай Кульчицкий (61);

морской министр — Иван Григорович (64);

министр земледелия — Александр Риттих (49);

министр торговли и промышленности — Всеволод Шаховский (43);

министр императорского двора — Владимир Фредерике (78);

обер-прокурор Святейшего синода — Николай Раев (61);

государственный контролер — Сергей Феодосьев (37).

Скорее всего, нелепая попытка Прохоровой уесть большевиков — не более чем старый фамильный комплекс. Ведь ни для кого не секрет, что папа Ирины и Михаила, которого редактор «Нового литературного обозрения» в программе «Школа злословия» посмертно зачислила в ряды «простых советских служащих», возглавлял Управление международных связей Госкомспорта СССР — должность самая что ни на есть номенклатурная и плотно курировавшаяся КГБ.

Стоит ли удивляться, что в 1989 году, едва окончив Московский финансовый институт, 24-летний член КПСС Миша Прохоров стал начальником управления Международного банка экономического сотрудничества, учрежденного Советским Союзом, его восточноевропейскими вассалами и Кубой для межгосударственных расчетов и кредитования взаимных внешнеторговых поставок? Точно так же легко объясняются детские наезды его сестры на коммунистическую верхушку, плотью от плоти которой являются и Прохоровы, и «либералы» 90-х типа сына редактора военного отдела главного органа ЦК КПСС газеты «Правда» и заведующего отделом экономики той же газеты Егора Гайдара. Кто у нас согласно многовековой традиции громче всех орет: «Держи вора?!»

Возомнивший себя знатоком всего на свете выпускник Одесского технологического института холодильной промышленности явно не читал даже советскую «Историю Второй мировой войны 1939—1945 гг». 1979 года издания. В противном случае он мог бы открыть ее десятый том на странице 239 и в последнем абзаце прочесть, что «в результате наступления группы армий «Верхний Рейн» к северу и югу от Страсбурга, начавшегося 5 января, союзные войска к 13 января отошли от Рейна на 10—15 км».

Обратившись же к календарю, Вассерман может без труда установить, что январь 1945 года не предшествует декабрю 1944 года, когда началось Арденнская операция, а идет после него. Отсюда следует, что последний раз немцы попытались прорвать фронт противника, наступая на столицу Эльзаса Страсбург.

Для операции, получившей название Unternehmen Nordwind («Северный Ветер»), немцы сосредоточили 20 дивизий, в том числе две танковых. Половина должна была атаковать, а остальные — сковывать противника на вспомогательных направлениях. Развернутые в Эльзасе 7-я американская и 1-я французская армии имели 18 гораздо более многочисленных дивизий, включая 5 танковых, а в воздухе американская авиация господствовала абсолютно, но командующий группой «Верхний Рейн» рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер считал, что шансы у него есть. Надеясь на внезапность, высокий боевой дух и лучшую боевую подготовку своих солдат, а также нелетную погоду, он рассчитывал при благоприятном варианте разгромить противника или хотя бы заставить его перебросить в Эльзас часть своих войск из Арденн, где наступление немцев захлебнулось к 25 декабря.

В Эльзасе после первых успехов Гиммлера главнокомандующий союзными войсками Дуайт Эйзенхауэр приказал оставить Страсбург и занять более выгодные для обороны позиции. Однако председатель Временного правительства Франции Шарль де Голль сказал, что французские войска не подчинятся этому приказу. Де Голля поддержали самые авторитетные американские генералы — командующий 12-й группой армий Омар Брэдли и командующий 3-й армией Джордж Паттон. Эйзенхауэр отменил приказ, и Страсбург удалось удержать даже без привлечения дополнительных сил, хотя кое-где немцам удалось добиться впечатляющих тактических успехов.

Особенно отличился оберштурмфюрер 10-й танковой дивизии СС Эрвин Бахман. Имея в своем распоряжении всего два танка «Пантера» и собственный мотоцикл, он внезапно ворвался в городок Херлисхайм, сжег 9 американских танков, а еще 12 захватил вместе с экипажами. Но, по большому счету, такие рейды ничего не решали, и к 25 января наступление окончательно провалилось.

Тем не менее Западный фронт Рейха продолжал упорно сопротивляться перешедшему в наступление противнику. Только к 27 января британцы в Голландии смогли продвинуться до реки Рур, 29-го были восстановлены позиции в Арденнах, а к 9 февраля американцам и французам удалось ликвидировать германский плацдарм на Рейне в районе города Кольмар. Канадцы, начав 8 февраля атаку немецких позиций у пограничного города Клеве, смогли овладеть им лишь после пяти дней боев.

К 10 марта, продвинувшись за месяц на 25—60 километров, 1-я канадская, 2-я британская и 9-я американская армии вышли на Рейн на всем его протяжении. Если учесть, что по численности, артиллерии и бронетехнике союзники превосходили немцев в 4—5 раз, а в авиации их преимущество было абсолютным, результаты довольно скромные и достигнутые ценой существенных потерь — около 100 тысяч человек убитыми и ранеными за январь—март.

Конечно, на советско-германском фронте сражения шли куда более жестокие, но черепашье продвижение союзников, отражение сильных вражеских атак и десятки тысяч трупов совсем не похожи на описанное Вассерманом отсутствие сопротивления. Лишь в конце марта, когда силы немцев полностью истощились и в их тылу на восточном берегу Рейна высадились две воздушно-десантных дивизии, Западный фронт рухнул и союзники двинулись к Эльбе, действительно почти не встречая сопротивления.

Прекращение серьезных боев на Западе в конце марта, а не в январе, как настаивает Вассерман, почти не меняет общего соотношения потерь за всю войну. По данным исследования начальника Организационного отдела Генштаба вермахта Бурхарда Мюллер-Гиллебранда «Сухопутная армия Германии 1933-1945 гг.», к 30 ноября 1944 года немецкие дивизии потеряли на советско-германском фронте 2 416 784 человека убитыми, пленными и пропавшими без вести, а на остальных фронтах лишь 757084. Автор исследования «Немецкие военные потери во Второй мировой войне» Рюдигер Оверманс считает, что до 1 января 1945 года сухопутные войска, авиация, флот и другие формирования потеряли 2 743 тысячи человек убитыми против Красной Армии и 886 тысяч на других фронтах. Примерно такое же соотношение безвозвратных потерь отмечено и в январе — марте 1945 года, и только в последние полтора месяца войны немцы, бросая оружие на Западе, потеряли не менее 200 тысяч убитыми на Востоке.

При всех подсчетах, в операциях против Красной Армии пали 75—80% погибших солдат Гитлера, к которым надо не забывать добавить примерно 800 тысяч убитых венгров, румын, финнов, итальянцев, испанцев, словаков, хорватов и воевавших на стороне противника советских граждан. Это многократно больше, чем 20—25% германских военнослужащих и 200 тысяч итальянцев, уничтоженных на других фронтах, а потому врать об отсутствии сопротивления немцев в 1945 году нет ни малейшего смысла. Если ты, конечно, не бывший либераст, который, ввиду перемен политических ветров, срочно перекрасился в сталиниста и пытается в неофитском раже заткнуть за пояс менее переменчивых поклонников СССР.

В книге «Продажная история. Паленые мифы о России» я подробно разбирал шулерские методы, с помощью которых Вассерман менял в более выгодную для СССР сторону соотношение потерь на советско-германском фронте. Занижая количество коллаборационистов, оказавшихся в 1941—1945 гг. на стороне противника, он врет столь же примитивно.

Действительно, численность вооруженных сил Комитета освобождения народа России во главе с бывшим командующим 2-й ударной армией Андреем Власовым к 22 апреля 1945 года не превышала 130 тысяч человек. Однако в состав частей КОНР вошла лишь незначительная часть советских коллаборационистов, многие сотни тысяч которых к 22 апреля 1945 года уже погибли, попали в плен, дезертировали или находились в составе не подчиняющихся Власову соединений.

Статус «добровольных помощников» (они же hilfswillige, или сокращенно «хиви»), по документам германского Управления Восточных войск, за время войны получило порядка 680 тысяч человек, что уже превышает цифру, высосанную из пальца Вассерманом. Всего, по данным этого ведомства, на стороне Германии оказалось 370 тысяч русских (включая казаков), 250 тысяч украинцев, 70 тысяч белорусов, 290 тысяч прибалтов, около 200 тысяч уроженцев Кавказа и Средней Азии, а также до 30 тысяч представителей народов Крыма и Поволжья.

Обобщив немецкие документы в фундаментальной работе «Под знаменами врага. Антисоветские формирования в составе германских вооруженных сил 1941—1945 гг.», российский историк Сергей Дробязко в итоге получил 1,2 миллиона (из них более половины «хиви», лишь незначительная часть которых впоследствии получила оружие и была переведена в боевые подразделения).

Другие исследователи несколько дополняют эти данные. Так, к 10 тысячам крымских татар, прошедшим через 9 полицейских батальонов, они прибавляет примерно такое же число «хиви» и бойцов так называемых отрядов самообороны. Одновременно справедливо указывается, что к коллаборационистам стоит отнести и орудующие в тылу Красной Армии кавказские бандформирования. (По данным НКВД, только на территории Чечено-Ингушской АССР до конца 1944 года было уничтожено или пленено 4532 участника подобных группировок.)

Наконец не стоит забывать, что, кроме Германии, часть территории СССР оккупировали и ее союзники — Румыния и Финляндия. В частности, в румынскую армию из населенных пунктов Молдавской ССР было призвано более 20 тысяч человек, а в тылу, как в Молдавии, так и в Транснистрии — территории между Днестром и Южным Бугом с Тирасполем и Одессой, — действовали полицейские формирования.

С этими дополнениями численность коллаборационистских формирований достигает примерно 1,3 миллиона человек. Это в два с лишним раза превосходит цифру Вассермана, который к тому же лжет, определяя всех коллаборационистов как русских. На самом деле таковых было меньше трети от общего количества, что бы по этому поводу ни писали некоторые украинские евреи.

Вассермановские 600 тысяч выглядят нелепо еще и потому, что в них включена Украинская Повстанческая армия, которая в современных исследованиях, как правило, выделяется отдельно. Невозможно отрицать, что из десятков тысяч человек, прошедших в 1941—1945 гг. через УПА Романа Шухевича, Украинскую Национально-Революционную армию Тараса Боровца, Буковинскую Украинскую Самооборонную Армию Василия Шумки и другие боевые группы украинских националистов, многие успели послужить в отрядах полиции, подразделениях «хиви» и 14-й украинской дивизии СС «Галичина». Столь же несомненно, что укронаци приветствовали германское вторжение, и даже после того, как стало ясно, что никакой самостийной Украины Гитлер создавать не планирует, воевали они прежде всего против советских и польских партизан, а также жестоко дрались между собой.

Бои с немцами происходили куда реже, да и то главным образом по инициативе полевых командиров на местах.

Лишь под их давлением политическое крыло УПА — организация украинских националистов Степана Бандеры — 23 февраля 1943 года было вынуждено, хотя и с оговорками, заявить о начале ограниченных операций и против гитлеровских оккупантов. Однако уже через год, с вступлением советских войск на территорию Украины, эпизодические столкновения с немцами сменились совместной с ними борьбой против ненавистных москалей.

С учетом этого, конечно, можно стать на позицию Вассермана, пренебречь столкновениями бандеровцев с немцами и безоговорочно записать их в коллаборационисты. Но тогда количество участников прогитлеровских формирований вырастет примерно до 1,4 миллиона и вранье специалиста по холодильникам будет выглядеть еще глупее и, главное, бессмысленнее. За годы Второй мировой войны через Вооруженные силы СССР (включая народное ополчение и партизан) прошло не менее 36 миллионов человек, уничтоживших три четверти сухопутных сил Германии и ее европейских союзников. На каждого пособника Гитлера в СССР приходится не менее 25 воевавших против Третьего рейха и Японии, что смотрится куда внушительнее, чем во всех остальных странах континентальной Европы.

Например, в польской армии во время германского вторжения в сентябре—октябре 1939 года числилось до 1 миллиона человек. К моменту окончания боевых действий в Европе польские контингента на всех театрах военных действий имели около 650 тысяч человек, на всех фронтах и в партизанских отрядах погибло (за вычетом граждан СССР) не более 140 тысяч человек. Даже если считать, что ни один из солдат, участвовавших в боях с немцами в 1939 году, не носил военной формы в 1945-м (чего заведомо не может быть), больше 2 миллионов никак не получается.

В то же время в германскую армию, по данным автора книги «Поляки в вермахте», директора Института истории Силезского университета Рышарда Качмарека, было призвано 450 тысяч граждан Второй Речи Посполитой. Еще не менее 50 тысяч оказалось в созданной немцами польской, украинской и еврейской полиции. Получается, что на каждых 3—4 жителей страны, воевавших против Рейха, приходится один гитлеровский подельник. Что еще не так плохо на фоне таких невинных жертв оккупации, как Дания и Люксембург, где за любимого фюрера сражалось, в основном на советско-германском фронте, много больше народу, чем против него.

Вечная девственница россиянской демократии окончательно переехала в свой параллельный мир и забыла историю на уровне средней школы. Действительно, когда управляющий петербургской таможней Александр Радищев обличил самодержавие в изданной в 1790 году книге «Путешествие из Петербурга в Москву», Нидерланды являлись республикой. Но не единственной и далеко не первой в Европе. «Республика Соединенных провинций» была провозглашена на территории Нидерландов в 1581 году, тогда как в Италии Генуя стала республикой в 1005 году, Венеция избрала своего республиканского правителя — дожа — в 697 году, а Сан-Марино имело выборное управление с еще более ранних времен. Севернее в 1291 году выборные власти швейцарских кантонов Унтервальдена, Ури и Швица заключили между собой союз, положив начало созданию современной Швейцарии. Наконец, далеко на западе отделившиеся от Британской империи Соединенные Штаты Америки 17 сентября 1787 года приняли конституцию, законодательно закрепившую республиканское устройство страны, а 30 апреля 1789 года Джордж Вашингтон был избран первым президентом США.

Радищев в отличие от престарелых московских девиц, о положении дел в США знал и недаром в написанной в 1783 году оде «Вольность» писал:

Не раз обращался Александр Иванович к американской теме и в «Путешествии из Петербурга в Москву». С похвалой отмечая, что «американский правительства приняли свободу печатания между первейшими законоположениями, вольность гражданскую утверждающими», он в то же время критиковал заокеанские порядки за социальное неравенство, истребление индейцев и рабство негров.

«Заклав Индийцов единовремянно, злобствующие Европейцы, проповедники миролюбия во имя бога истины, учители кротости и человеколюбия, к корени яростного убийства завоевателей прививают хладнокровное убийство порабощения, приобретением невольников куплею. Сии то нещастныя жертвы знойных берегов Нигера и Сенегала… вздирают обильным нивы Америки, трудов их гнушающейся. И мы страну опустошения назовем блаженною для того, что поля ея не поросли тернием и нивы их обилуют произращениями разновидными. Назовем блаженною страною, где сто гордых граждан утопают в роскоши, а тысящи не имеют надежного пропитания, ни собственного от зноя и мраза укрова».

На момент восстания декабристов в 1825 году США прекрасно продолжали существовать и даже изрядно увеличились в размерах, приобретя у Франции Луизиану, а у Испании Флориду. Бывшие испанские колонии в Латинской Америке отделились от метрополии и провозгласили себя республиками, а кое-где успели провести выборы. В 1819 году вождя движения против испанцев Симона Боливара избрали президентом Великой Колумбии, занимавшей территории современных Венесуэлы, Колумбии, Панамы, Эквадора и отчасти Перу, а в 1824-м генерал Хосе Гуадалупе Виктория стал первым президентом Мексики.

Вопреки мнению Новодворской, Нидерланды к тому времени республикой быть перестали, как и казнившая своего короля революционная Франция, а также все, кроме Сан-Марино, итальянские республики. Зато на территории Польши Краков с окрестностями был провозглашен вольным городом, управлявшимся самым что ни есть республиканским образом — Собранием представителей и сенатом из 12 сенаторов, представлявших это Собрание, старейший в Польше Ягеллонский университет и государства-попечители Австрию, Пруссию и Россию.

Проворонив добрый десяток республик, наша красавица еще и злостно оклеветала российского царя-освободителя. На самом деле Александр II не только не лишал мужичков «кокона» общины, а, наоборот, старательно запихивал их в него. Если при его отце Николае I, согласно принятым в 1838 году «Учреждениям сельского управления», в сельские сообщества во главе с избранными старостами были организованы только государственные крестьяне, то сам Александр Николаевич пошел куда дальше. Император всерьез озаботился распространением общинных порядков и на освобожденные им помещичьи души.

«Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» 1861 года, гласящее, что «крепостное право на крестьян, водворенных в помещичьих имениях, и на дворовых людей отменяется навсегда», одновременно определило порядок формирования сельских обществ. Согласно этому документу общину, как правило, составляли мужики, принадлежащие одному барину и проживавшие в одной деревне, но допускалось и создание общества на базе одного поселения, где проживали крестьяне нескольких помещиков.

Государство собирало с общины налоги, те распределяли их внутри себя и несли коллективную ответственность перед начальством, но с одной существенной оговоркой. Земля, дома, сельхозинвентарь и отчасти скот (из расчета одна корова на семью) не подлежали изъятию за долги, составляя тот самый «кокон», потере которого так радовалась Новодворская. Согласно «Временнику центрального статистического комитета» (№ 33 за 1894 год), в 107815 сельских обществах 46 российских губерний проживало 67265619 человек, или более половины 129-миллионного населения страны. (Не считая мест национальных меньшинств типа Польши, где те же общины назывались гминами, а старосты — солтысами.)

Можно до посинения спорить о достоинствах и недостатках общинной системы, но нельзя отрицать того, что в реальной Российской империи она существовала и даже успешно пережила аграрную реформу, начатую в 1906 году по инициативе председателя Совета министров Петра Столыпина. К моменту падения самодержавия в 1917 году в ней состояло абсолютное большинство крестьян, включая и получивших землю в частную собственность согласно новому законодательству.

В России, расположенной в Новодворской голове, все было наоборот. Там Александр II разгромил общину, тупые и ленивые русские мужики обнищали и стали люмпенами, а недалекий Николай II, позабыв заветы древних римлян и послав их на войну, подписал себе смертный приговор.

На самом деле в Российской империи с 1874 года армия комплектовалась за счет призыва на основе всеобщей воинской обязанности, как и почти во всех странах континентальной Европы. Зато древнеримская практика как раз и предполагала набирать легионы из неимущих, которым больше было некуда податься. Еще за сотню лет до Рождества Христова консул и полководец Гай Марий открыл дорогу в армию, выражаясь словами Новодворской, люмпенам. Он же без колебаний ставил в строй и рабов, используя их против сограждан.

«Марий, отбросив притворство и все речи об изгнании, двинулся в город в сопровождении отборной стражи из преданных ему рабов, которых он называл «бардиеями». Многих они убили по приказу или по знаку Мария, а Анхария, сенатора и бывшего претора, повалили наземь и пронзили мечами только потому, что Марий при встрече не ответил на его приветствие, С тех пор это стало служить как бы условным знаком: всех, кому Марий не отвечал на приветствие, убивали прямо на улицах, так что даже друзья, подходившие к Марию, чтобы поздороваться с ним, были полны смятения и страха. Когда множество граждан было перебито, Цинна насытился резней и смягчился, но Марий, с каждым днем все больше распаляясь гневом и жаждой крови, нападал на всех, против кого питал хоть какое-нибудь подозрение. Все улицы, весь город кишел преследователями, охотившимися за теми, кто убегал или скрывался… При виде разбросанных по улицам и попираемых ногами обезглавленных трупов никто уже не испытывал жалости, но лишь страх и трепет. Больше всего народ удручали бесчинства бардиеев. Они убивали хозяев в их домах, бесчестили детей и насиловали жен, и до тех пор не удавалось положить конец грабежам и убийствам, пока Цинна и Серторий, сговорившись, не напали со своими сторонниками на лагерь бардиеев и, захватив их во время сна, всех перебили»^{18}.

Приходилась рабам воевать и до Мария. Во время Второй войны с Карфагеном, после гибели армии в битве при Каннах и угрозе нападения на столицу победоносного Ганнибала, «необходимость заставила прибегнуть к неслыханному виду набора: восемь тысяч молодых сильных рабов расспрошены были поодиночке, хотят ли они быть солдатами, — их выкупили и вооружили на государственный счет»^{19}.

Воображаю, что бы сказали Валерии Ильиничне сами римляне, прочтя ее изыскания! Думаю, что-то типа «cunnus» или даже «Mentulam caco, cunne».

Кто и как достал в 1941—1942 гг. будущего маршала Константина Рокоссовского, который был арестован 17 августа 1937 года и освобожден 22 марта 1940 года, до сих пор науке не известно, а наимудрейшая Юлия так и не поделилась со слушателями «Эха» подробностями. Не раскрыла она тайну и доставания наркома обороны СССР Семена Тимошенко, который, как ни удивительно это для кантороподобных, вообще не арестовывался кровавыми сталинскими опричниками. Однако душа Кантор настоятельно требовала дополнительных зверств, и в той же передаче она согласилась с заявлением ведущего — редактора исторического журнала «Дилетант» Виталия Дымарского — о расстреле в 1941 году посла СССР в Третьем рейхе Владимира Деканозова «за то, что он недостаточно дружелюбно где-то высказался о Германии».

В нашей реальности товарищ Деканозов, вернувшись из Берлина, работал заместителем наркома иностранных дел, а уже после смерти Сталина, 15 апреля 1953 года, стал министром внутренних дел Грузии и 23 декабря того же года был расстрелян как соратник Берии. Но для дипломированных дамочек, которым между педикюром и завивкой лень лишний раз словарь открыть, подобная легкость мыслей в порядке вещей, что она и демонстрирует, давая общую статистику репрессий по «одной документальной книжке».

Согласно российскому закону № 1761 — 1 «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 года, таковыми признаются «различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам, в виде лишения жизни или свободы, помещения на принудительное лечение в психиатрические лечебные учреждения, выдворения из страны и лишения гражданства, выселения групп населения из мест проживания, направления в ссылку, высылку и на спецпоселение, привлечения к принудительному труду в условиях ограничения свободы, а также иное лишение или ограничение прав и свобод».

В данном случае речь идет о расстрелянных, осужденных или хотя бы арестованных военных, и тут нельзя не отметить явный прогресс прогрессивных историков. Раньше они хором твердили о 40 тысячах расстрелянных перед Великой Отечественной войной красных командирах, а теперь, после многократного тыканья носом в собственное вранье, предпочитают более осторожную формулировку: 40 тысяч репрессированных.

Ссылкам на источники типа «в одной документальной книжке прочла» или «одна бабка в очереди сказала» почему-то не верится, и потому стоит обратиться к реальным документам. Например, к справке «О количестве уволенного командно-начальственного и политического состава за 1935—1939 гг. (без ВВС)», составленной начальником Управления по командному и начальствующему составу Красной Армии Ефимом Щаденко.

В 1935 г. уволено 6198 чел., или 4,9%. Из них политсостава — 987 чел.

В 1936 г. уволено 5677 чел., или 4,2%. Из них политсостава — 759 чел.

В 1937 г. уволено 18 658 чел., или 13,1%. Из них политсостава — 2194 чел.

Из общего числа уволенных:

а) арестованные …… 4474 / 206 / 4268

б) уволены во исполнение решения ЦК ВКП (б) № П47/102 от 29.3.1937 г. (исключенные из ВКП (б) за связь с заговорщиками) …… 11 104 / 4338 / 6766

в) уволены по политико-моральным причинам (пьяницы, морально разложившиеся, расхитители народного достояния) …… 1139 / 109 / 1030

г) исключено за смертью, по инвалидности и по болезни …… 1941 / 8 / 1933

Всего: …… 18 658 / 4661 / 13 997

К списочной численности: …… 13,1% / — / 9,7%

Бондарчук не оригинален и всего лишь повторяет давно опровергнутое старое вранье, которое тем не менее продолжает регулярно всплывать на российских телеканалах. В природе не существует ни одного документа, подписанного Сталиным, о запрете эвакуации, да и свидетельства очевидцев об его устном распоряжении отсутствуют. Зато командующий Сталинградским фронтом Семен Тимошенко еще 13 июля 1942 года предложил Ставке Верховного главнокомандования «немедленно эвакуировать из Сталинграда женщин и детей, не занятых на производстве военных материалов»^{25}.

Председатель Комитета по эвакуации Совета народных комиссаров СССР Николай Шверник соответствующее распоряжение отдал, а 16 августа бюро Сталинградского обкома партии и Исполком облсовета дополнительно постановили вывезти из города 25 тысяч человек, в основном женщин и детей. Тем не менее шла эвакуация медленно. Согласно документам, изученным историком Алексеем Исаевым, «к 23 августа из всего населения 400-тысячного города было эвакуировано около 100 тысяч человек»^{26}. Приоритет отдавался переброске на восток вывозимым с оставляемой территории сельхозтехнике и скоту. За 1942 год через Волгу переправить удалось 996 тракторов и 1560,6 тысячи голов скота, с потерей которых стране угрожал голод. Кроме того, значительная часть гражданского населения не подлежала эвакуации на этом этапе, поскольку была занята на производстве и строительстве оборонительных сооружений.

Когда Городской комитет обороны 24 августа принял решение вывести всех женщин и детей, Сталинград уже находился под непрерывными бомбежками. Ситуацию усугубляло присутствие в городе многочисленных беженцев. По данным, приведенным в работе «Засекреченная трагедия: гражданское население в Сталинградской битве» волгоградского историка Татьяны Павловой, к 23 августа в городе оставалось до 710000 гражданских лиц. Это соответствует информации 1-го секретаря Сталинградского областного комитета ВКП (б) Алексея Чуянова, сообщившего на пленуме обкома 22 июля о 750-тысячном населении города.

Авиация, артиллерийские обстрелы, а с 13 сентября и начавшиеся в городе бои привели к массовым жертвам среди гражданского населения. По информации Татьяны Павловой, за время боев погибло 185 232 сталинградца и беженца, еще до 200 тысяч осталось на территории города, занятой немцами, частью разойдясь по окрестным районам, частью оказавшись в числе угнанных в Германию. Всего до декабря эвакуировать, по разным данным, удалось от 348 до 400 тысяч человек, большая часть которых была переправлена через Волгу до начала штурма. Согласно решению Волгоградского облисполкома от 11 сентября, на проживание в соседние регионы, а также Омскую, Свердловскую и Челябинскую области и в Алтайский край направлено 289580 человек.

Гибель четверти гражданского населения города — чудовищная трагедия, и, возможно, при идеальной организации эвакуации часть их удалось бы спасти. Но и в реальности, в условиях вражеского наступления, постоянных бомбежек и необходимости одновременно вывозить раненых, спасение 400 тысяч человек — очень много, и смешно думать, что подобную операцию можно было организовать вопреки запрету Верховного главнокомандующего.

Само собой, Бондарчук не дурак и это понимает, но нельзя отклоняться от партийной линии на разоблачение ужасов кровавого прошлого! Ведь если регулярно не напоминать дорогим россиянам, сколь ужасны были их прежние правители, они слишком часто станут задумываться о ничтожестве нынешних.

Мне уже не раз приходилось наблюдать, как остепененные авторы учебников по истории несут чушь, за которую любой школьник схлопотал бы жирную двойку. В данном случае двоечнику Долуцкому стоит выучить, что до Парижа русские войска дошли 29 марта 1814 года, а вошли в него казаки на следующий день. Несомненно, стоит ему вспомнить и то, что Красная Армия перешла в наступление не осенью 1942-го, а осенью 1941-го. Уже 29 ноября был освобожден Ростов-на-Дону, 9 декабря — Тихвин, 5 декабря началось контрнаступление под Москвой, в ходе которого противник был отброшен на запад на 100—250 километров. Немцы оставили Волоколамск, Дорогобуж, Елец, Калинин, Калугу, Киров, Малоярославец, Можайск, Торопец и десятки других городов, а 26 декабря советский десант высадился в Крыму и отбил Керчь.

Незнание школьного курса истории Долуцкий пытается компенсировать наспех вытащенными из Интернета сплетнями. Никаких 50 тысяч русских в воевавшей под Сталинградом 6-й армии Фридриха фон Паулюса не было, о чем свидетельствуют документы, которые ввел в оборот в своей книге «Гитлер идет на Восток» бывший пресс-секретарь министра иностранных дел Германии Пауль Шмидт, более известный читателям как Пауль Карель.

«Согласно боевым журналам 6-й армии, находящимся теперь в распоряжении у американцев, и ежедневным докладам различных корпусов, численность личного состава немецких и союзнических частей в котле на 18 декабря 1942 г., зарегистрированная 22 декабря, составляла 230000 человек, включая 13000 румынских военнослужащих. В дополнение в докладах говорится о 19300 русских (Естественно, бывших граждан СССР разных национальностей, а не только русских. — Ю.Н.) военнопленных и служащих во вспомогательных службах».

За месяц боев армия понесла некоторые потери, и с учетом того, что 25 ноября в окружении оказалось 296 тысяч человек, можно считать, что изначально бывших советских граждан насчитывалось порядка 25 тысяч, причем часть из них на положении военнопленных. Долуцкий же зачисляет в предатели всех, а полученное еще и удваивает!

Чтобы как-то выкрутиться, некоторые вписывают в «50 тысяч русских» мифическую «дивизию фон Штумпфельда». Согласно до сих пор курсирующей в интернете байке, в составе этого соединения имелось 8 русских и один украинский пехотные батальоны, 75 пулеметов, 53 противотанковых ружья, 89 орудий и минометов калибром от 20 до 105 мм, и даже 4 трофейных танка в составе роты «Абендрот». Но сводная группа под командованием генерала Ханса фон Штумпфельда была сформирована уже после окружения армии Паулюса. Где она располагалась и из кого состояла, пишет в своих мемуарах «Поход на Сталинград» командир 384-й пехотной дивизии Ганс Дерр:

«Для нас было счастьем, что русские после проведения операции против 6-й армии сделали передышку для укрепления фронта окружения. Это дало возможность немецкому командованию (группы армий «Б») прекратить отход и расположить на рубеже р. Чир 3-ю румынскую армию, значительная часть которой уже переправилась через р. Чир в его верхнем течении на запад. Костяк этой оборонительной позиции составляли немецкие боевые группы, которые образовывались частично по инициативе командиров соединений, частично по приказу группы армий «Б», уже начиная с 19 ноября. Они создавались поспешно, включая в себя всех до последнего солдата: из сводных рот, штабов, комендатур, подразделений службы тыла, команд отпускников, строительных частей, наземного состава ВВС, железнодорожников, т.е. из любых подразделений, имевших номера полевой почты и находившихся в тыловом районе 6-й армии. В большинстве своем там были люди, по боевой подготовке, снаряжению и вооружению не подготовленные для действий в качестве пехотинцев в сложившейся тогда исключительно тяжелой обстановке. Эти храбрые люди, о которых не упоминалось ни в одной военной сводке и ни в одной истории полка, способствовали тогда стабилизации обстановки на южном участке Восточного фронта. Следует подчеркнуть, что это было бы невозможно, если бы среднее и младшее звено командиров, неоднократно проявлявших свою готовность к самопожертвованию, не показывало в этом примера.

Уравновешенному, обладавшему большой выдержкой командующему 3-й румынской армией удалось снова взять управление армией в свои руки. Под его командованием (во главе его штаба был поставлен от немецкой стороны полковник Генерального штаба Венк) на рубеже станция Чир, плацдарм в этом районе, станция Дмитриевка, Суровикино, Обливская, Варламов, была организована оборона. Вначале было намечено оборудовать ее севернее дороги Морозовск — Сталинград, по которой осуществлялось снабжение армии; но этот план удалось выполнить лишь частично.

Штабу 3-й румынской армии подчинялись штабы боевых групп:

«группы Штумпфельда» (начальник артиллерии 108-й дивизии); группа занимала правый фланг до Обливская (включительно);

«группы Шпанга» (начальник тылового района фронта); группа занимала левый фланг до Варламов.

…После того как 30 ноября из тыла была подтянута еще «группа Штахеля» (8-й авиакорпус), занявшая полосу между группой Штумпфельда и группой Шпанга в районе станций Секретев, Караичев, можно было считать, что обстановка в большой излучине Дона была стабилизирована».

Численность, этнический состав и оснащение отдельных подразделений группы известны. Например, танковая рота «Абендрот» действительно возглавлялась обер-лейтенантом Абендротом, но состояла не из трех советских Т-34 и одного легкого Т-70, как в интернетной байке, а из германских Т-III и T-IV. Самой же крупной командой из бывших советских граждан у Штумпфельда стал впоследствии включенный в ее состав 36-й эстонский батальон.

Такое же передергивание наблюдается в душераздирающей фэнтэзи о 2 миллионах изнасилованных немок. Уже более 20 лет эти страдалицы кочуют из одного разоблачения в другое, начав свое путешествие со страниц изданного в 1986—1989 гг. исследования немецкого статистика Герхарда Райхлинга «Немецкие беженцы в цифрах». Который, как с изумлением обнаружил заглянувший в объемистый двухтомник ныне проживающий в ФРГ российский исследователь Игорь Петров (в сети блоггер labas), вообще никак не обосновывает свое утверждение.

Нечто похожее на обоснование имеется в изданной в 1992 году книге немецких феминисток Хельке Зандер и Барбары Йор «Освободители и освобожденные». Зандер и Йор приводят статистику рождаемости в берлинской детской клинике «Императрица Августа Виктория», где из 804 младенцев, появившихся на свет с 1 сентября 1945 года по 31 декабря 1946 года, у 34 родители значатся русскими. Высчитывают процент — 4,2%. Берут количество детишек, родившихся в столице Германии в сентябре 1945 года — августе 1946-го, — 23 124. Переносят статистику на них, ненавязчиво округлив с 4,2 до 5% и получив 1156. Предполагают, что родила каждая десятая забеременевшая изнасилованная, а остальные сделали аборт, а всего забеременело 20%, значит, жертвами разнузданной солдатни стало в 50 раз больше, чем родило, то есть 57800 женщин от 18 до 45 лет. Ну и, наконец, прибавляют к ним соответствующий процент берлинок от 14 до 18 и старше 45 лет, получив всего 131100, или 9,5%, фрау и фройлен столицы Третьего рейха.

Поскольку в Берлине, с учетом беженцев, тогда находилось порядка 3,5 миллиона человек, то есть примерно 5% населения Германии, умножаем на двадцать и получаем нужные 2262200. Ура! Зверства восточных варваров доказаны!

Проанализировав данные Зандер и Йор и сравнив их с представленными в книге документами, Петров справедливо обвинил дам в подтасовке. Отметив, что экстраполяция данных одной больницы на всю страну некорректна, он указал, что приведенная ведомость педантично разделяет детей оккупации на «russe» (русских), «russe?» (предположительно русских) и «russe/verge-woltigung» (русских от изнасилования.) Так вот последних оказывается всего 9 из 34, что автоматически сокращает итоговое число до 34702. Отменив феминистское округление с 4,2 до 5%, получим уже 29 150, но и это не все.

Немецкие авторессы жульничают, беря статистику по больнице до декабря, а по всему Берлину только до августа, что позволило им накинуть еще 15—20%. Ну и между делом сообщают, что изнасилованием в их трактовке является любой половой акт, когда женщина находится в безвыходном положении. То есть когда фрау хочется кушать и она отдается солдатику за банку тушенки, это тоже…

С тем же успехом граждане обличители могут взять ведомость больницы «Императрица Августа», сложить новорожденных в графах «amerikaner», «amerikaner/verge-woltigung», «engländer» и «frankzosen», получить 13 и на этом основании заявить, что американцы, англичане и французы изнасиловали в Берлине 50126 дам и девиц, а по всей Германии — 1 002 520. Однако шансов получить грант на такое исследование от потомков насильников нет, и потому она не будет написана.

По мнению православного писателя Владимира Солоухина, министры Михаил Бернацкий, Дмитрий Вердеревский, Алексей Карташев, Александр Коновалов, Сергей Прокопович, Сергей Смирнов, Михаил Терещенко и Сергей Третьяков не эмигрировали. Александр Верховский, Павел Малянтович, Семен Маслов и Алексей Никитин не были расстреляны в 1938—1940 гг., а Кузьма Гвоздев, Николай Кишкин, Алексей Ливеровский и Сергей Салазкин остались в СССР, где и умерли в преклонном возрасте. В книге «При свете дня» Солоухин писал, что «все думали, что арестованных министров Временного правительства большевики по всем человеческим нормам будут открыто судить, а они, не мешкая ни часу, ни дня, посадили их в баржу, а баржу потопили в Неве».

Либеральный политолог и отец постановщика лживых псевдодокументальных фильмов о Великой Отечественной войне Андрея Пивоварова решительно не согласен с такой версией событий 25 октября 1917 года. По его мнению, граждан министров вообще не арестовывали! А все, кто утверждает обратное, — большевистские фальсификаторы. Несомненно, большевики способны на все, что угодно, но в данном случае их версию подтверждают и сами министры, в частности господин Малянтович:

«И вдругъ возникъ шумъ где-то и сразу сталъ рости, шириться и приближаться. И въ его разнообразные, но слитыхъ въ одну волну звукахъ сразу зазвучало что-то особенное, не похожее на те прежнiе шумы — что-то окончательное. Стало вдругъ сразу ясно, что это идетъ конецъ…

Кто лежалъ или сидель, вскочили, и все схватились за пальто…

А шумъ все крепнулъ, все нарасталъ и быстро, широкой волной подкатывался къ намъ… И къ намъ отъ него вкатилась и охватила нас нестерпимая тревога, какъ волна отравленнаго воздуха… Все это въ несколько минуть…

Уже у входной двери въ комнату нашего караула — резкiе взволнованные крики массы голосовъ, несколько отдельныхъ редкихъ выстреловъ, топотъ ногъ, какiе-то стуки, передвиженiя, слитый нарастающiй единый хаосъ звуковъ и все растущая тревога…

Ясно: это уже приступъ, насъ берутъ приступомъ… Защита безполезна — безцельны жертвы…

Дверь распахнулась… Вскочилъ юнкеръ. Вытянулся во фронтъ, руки подъ козырекъ, лицо взволнованное, но решительное:

— Какъ прикажетъ временное правительство! Защищаться до последняго человека? Мы готовы, если прикажетъ Временное правительство.

— Этого не надо! Это безцельно! Это же ясно! Не надо крови! Надо сдаваться, — закричали мы все, не сговариваясь, а только переглядываясь и встречая другъ у друга одно и то же чувство и решенiе въ глазахъ. Впередъ вышелъ Кишкинъ:

— Если они уже здесь, то, значить, дворецъ уже занятъ…

— Занятъ. Заняты все входы. Все сдались. Охраняется только это помещенiе. Какъ прикажетъ временное правительство?…

— Скажите, что мы не хотимъ кровопролития, что мы уступаемъ силе, что мы сдаемся, — сказалъ Кишкинъ.

А тамъ у двери тревога все наростала, и стало страшно, что кровь польется, что мы можемъ не успеть предупредить это… И мы все тревожно кричали:

— Идите скорей! Идите и скажите это! Мы не хотимъ крови! Мы сдаемся!..

Юнкеръ вышелъ… Вся сцена длилась, я думаю, не больше минуты…

Стало слышно: волна звуковъ сразу упала. Очевидно, это юнкеръ передалъ наше заявленiе. Потомъ шумъ опять поднялся, но онъ иначе звучалъ. Отъ сердца отхлынула тревога…

— Оставьте пальто! Сядемъ за столъ, — сказалъ кто- то, кажется, Кишкинъ. Сели. Я оказался рядомъ съ Коноваловыми

Я огляделъ всехъ, все лица помню. Все лица были утомленныя и странно спокойныя…

Шумъ у нашей двери. Она распахнулась — и въ комнату влетелъ, какъ щепка, вброшенная къ намъ волной, маленькш человечекъ подъ напоромъ толпы, которая за нимъ влилась въ комнату и, какъ вода, разлилась сразу по всемъ угламъ и заполнила комнату.

Человъчекъ былъ въ распахнутомъ пальто, въ широкой фетровой шляпе, сдвинутой на затылокъ, на рыжеватыхъ длинныхъ волосахь. Въ очкахъ. Съ короткими подстриженными рыжими усиками и небольшой бородкой. Короткая верхняя губа подымалась къ носу, когда онъ говорилъ. Безцветные глаза, утомленное лицо…

Почему-то его манишка и воротникъ особенно привлекли мое вниманiе и запомнились. Крахмальный, двойной, очень высокiй воротникъ подпиралъ ему подбородокъ. Мягкая грудь рубашки вместе съ длиннымъ галстукомъ лезла кверху изъ жилета къ воротнику. И воротничекъ, и рубашка, и манжеты, и руки были у человечка очень грязны.

Человечекъ влетелъ и закричалъ резкимъ назойливымъ голоскомъ:

— Где здесь члены временнаго правительства?

Мы сидели за столомъ. Стража уже окружила нас кольцомъ.

— Временное правительство здесь, — сказалъ Коноваловъ, продолжая сидеть. — Что вамъ угодно?

— Объявляю вамъ, всемъ вамъ, членамъ временнаго правительства, что вы арестованы. Я председатель военно-революцюннаго комитета Антоновъ.

— Члены временнаго правительства подчиняются насилiю и сдаются, чтобы избежать кровопролитiя, — сказалъ Коноваловъ.

— Чтобы избежать кровопролитiя! А сами сколько крови пролили! — раздался голосъ изъ толпы за кольцомъ стражи. И следомъ сочувствующiе возгласы съ разныхъ сторонъ.

— А сколько нашего народа побито изъ ружей да пулеметовъ!..

Это была явная выдумка.

— Это неправда! — энергично крикнулъ Кишкинъ. — Не правда! Мы никого не разстреливали. Наша охрана только отстреливалась, когда на нее производили нападенiя и стреляли.

Вмешался Антоновъ:

— Довольно, товарищи! Перестаньте! Все это потомъ разберется… Теперь надо составить протоколъ. Я сейчасъ буду писать протоколъ. Буду всехъ опрашивать… Только вотъ сначала. Предлагаю выдать все имеющееся у васъ оружiе.

Военные сдали opyжie, остальные заявили, что оружiя у нихъ нетъ..

— Обыскать, обыскать надо!

— Товарищи, прошу соблюдать тишину. Обыскивать не надо!.. — Обращаясь къ намъ: — Я вамъ верю на слово…

Антоновь приступит къ опросу.

Мы все стали надевать пальто и шляпы.

У Кишкина не оказалось ни пальто, ни шляпы: куда-то исчезли.

Комната была полнымъ-полна народа. Солдаты, матросы, красногвардейцы. Все вооруженные, некоторые вооружены въ высшей степени: винтовка, два револьвера, шашка, две пулеметныхъ ленты.

Около Антонова стоялъ высокш молодой человекъ въ военной солдатской форме цвета хаки. Потомъ оказалось — Чудновскiй.

Опросивъ всехь, Антоновь сталъ писать протоколъ, какъ потомъ оказалось, черновой. Кажется, ему помогалъ Чудновскiй…

А у насъ начались разговоры и со стражей, и съ другими, наполнявшими комнату солдатами и матросами.

На многихъ лицахъ выраженiе взволнованности и враждебности схлынуло: они стали спокойными, некоторые даже приветливыми.

— А вы кто будете? — слышу, рядомъ спрашиваютъ Карташева. Отвечаетъ. Начинается беседа.

Оборачиваюсь къ нимъ. Карташевъ сидитъ на стуле, откинувшись назадъ, смотритъ глубокими и ласковыми глазами на своихъ двухъ собеседниковъ и что-то говоритъ. А собеседники его, оба матросы, опираясь на винтовки, нагнулись къ нему и слушают внимательно. И лица у нихъ человечески.

— А вы кто будете? — обращается ко мне высокiй матросъ. Лицо у него спокойное и прiятное.

Сказалъ… Сталъ разспрашивать. Отвечаю… Сталь задавать общiе вопросы. Говорилъ ему о предполагавшемся на дняхъ отъездъ двухъ членовъ временнаго правительства на конференцiю для решетя вопроса о мире, объ учредительномъ собранiи… Слушаетъ внимательно. Въ глазахь недоуменiе и боязнь поверить…

На диване сидитъ Терещенко и, по обыкновенiю, усиленно куритъ и беседуетъ тоже. О чемь — не слышу.

На лице у Гвоздева застыло выраженiе обиды, какъ у человека, который только что получилъ незаслуженное оскорбление.

— Какую же я кровушку пилъ, когда я самъ — простой рабочiй, — говорилъ онъ обиженнымъ голосомъ, — вотъ, видите, билетъ. Вотъ возьмите, читайте: членъ совета рабочихъ и солдатскихъ депутатовъ… Сиживалъ при самодержавiи сколько за рабочихъ. Какой же я буржуй!

На него посматриваютъ съ недоуменiемъ, иные съ сочувствiемъ, и у всехъ въ глазахъ боязнь поверить…

Ихъ начальство имъ сказало: арестовать членовъ временнаго правительства, потому что они — буржуи. Этотъ, можетъ, вретъ что-нибудь. Похоже на правду, а можетъ и вретъ. Тамъ видно будетъ: начальство разберетъ!..

Въ комнате стоить гулъ.

Когда при опросе выясняется, что Керенскаго нетъ, раздается отвратительная брань. Слышатся отдельные провокационные выкрики.

— И эти убегутъ! Чего тутъ протоколъ писать!.. Приколоть и протокола не надо!..

— Переколоть ихъ тутъ всехъ, сукиныхъ детей!.. — Дальше следовала многоэтажная нецензурная брань. — Чего съ ними возиться! Попили нашей крови! — закричалъ какой-то низкорослый матросъ и стукнулъ по полу винтовкой — хорошо помню, безъ штыка. И огляделся вокругъ. Это было почти призывомъ. Онъ вызвалъ сочувственные отклики:

— Какого черта, товарищи! Приколоть ихъ тутъ! И вся недолга!…

Антоновъ поднялъ голову и резко закричалъ:

— Товарищи, вести себя спокойно! Все члены временного правительства арестованы, они будутъ заключены въ Петропавловскую крепость. Никакого насилiя надъ ними учинить я не позволю. Ведите себя спокойно!

— Я, да я! Что такое «я» да «я»!.. Какое ты тутъ начальство!.. — вдругъ налетълъ на Антонова стоявшiй около него молчаливо солдатъ съ плоскимъ равнодушнымъ лицомъ, на которомъ внезапно загорелись въ узкихъ глазахь два злобныхъ огонька.

— Молчать! Прошу молчать! Я здесь представитель отъ Военно-революцiоннаго комитета! Мне вручена власть! Товарищи, уважайте самихъ себя! Соблюдайте порядокъ! Теперь власть въ вашихъ рукахъ, вы должны соблюдать порядокъ!.. Я васъ, товарищъ, прошу помолчать и мне не мешать! — закончилъ онъ, обращаясь къ солдату.

Стража обрушилась на солдата:

— Ты что тутъ!.. Помолчи! Онъ — выборный! Надо, чтобы порядокъ былъ!

— Порядокъ, порядокъ… — замолкая, бормоталъ солдатъ. Протоколъ затягивался, возбужденiе начинало возникать и могло прорваться сразу, неожиданно и неудержимо… Наконецъ протоколъ конченъ.

Антоновъ начинаетъ его оглашать. Идетъ перечень фамилiй всехъ арестованныхъ. Просить отзываться.

Кроме 15 членовъ временнаго правительства, Пальчинскаго и Рутенберга, съ нами еще оказались генералъ по особымъ порученiямъ при верховномъ главнокомандующемъ Борисовъ и офицеръ — не то прапорщикъ, не то подпоручикъ Чистяковъ. Первый изъ этихъ двухъ провелъ съ нами все время съ вечера, часовъ съ 7—8, второго я увидалъ только въ этотъ моментъ въ нашей комнате. Кажется, онъ былъ однимъ изъ адъютантовъ Керенскаго.

Прочтя последнюю фамилiю, спрашиваетъ: «Все?»

— Меня пропустили, — заявляетъ Терещенко. Называетъ себя.

— Благодарю васъ. Запишу васъ последнимъ — девятнадцатыми

Все формальности кончены.

Чудновский назначается комендантомъ Зимняго дворца. Комната, въ которой мы арестованы, будетъ опечатана, чтобы сейчасъ не производить въ ней обыска.

— Ну, какъ же теперь мы ихъ доставимъ въ крепость. Товарищи, автомобили есть? — обращается Антоновъ.

— Нетъ автомобилей! — отвечаетъ кто-то угрюмо и враждебно-решительнымъ голосомъ…

— Чего тамъ автомобили!.. Пускай пешкомъ прогуляются!

— Ишь какiе баре! Пускай походятъ — довольно покатались!

— Чего тамъ! Пешкомъ ихъ гнать — и все тутъ! Прогуляются!..

— Товарищи, я прошу молчать, — опять закричалъ Антоновъ, — тутъ распоряжаюсь я!

Онъ на минуту задумался и сказалъ потомъ:

— Ну, хорошо, мы ихъ доставимъ пешкомъ.

Онъ отдалъ распоряженiе образовать цепь. Одинъ впереди. За нимъ арестованный и два стражника съ нимъ по бокамъ. Опять стражникъ и опять за нимъ арестованный съ двумя стражниками по бокамъ и т.д.

Пропуская черезъ дверь, опять произвели перекличку. Наконецъ тронулись въ путь»^{27}.

Думаю, одного этого подробного рассказа непосредственного участника событий из антибольшевистского лагеря достаточно, чтобы понять, что, рассказывая о большевистском перевороте, Пивоваров бредит. Точно таким же бредом является и его рассказ о выступлении германских коммунистов, которое началось не ровно через год после Петроградского, а 5 января 1919 года, через 14 месяцев. Повстанцы действовали вяло, Рейхстаг не штурмовали и были быстро разгромлены, но без всякого участия герра Людендорфа. Берлин зачистили фрайкоры (добровольческие корпуса) генерала Людвига Меркера и полковника Вильгельма Рейнгардта.

Бывший же 1-й генерал-квартирмейстер штаба Верховного командования вместе со своими адъютантами никого не расстреливал из пулемета, потому что в Германии его тогда вообще не было. Еще в ноябре 1918 года, после отречения от престола кайзера Вильгельма II, Людендорф уехал в Швецию и вернулся только весной 1919-го. Впоследствии он участвовал в ряде выступлений правых, включая Мюнхенский путч Адольфа Гитлера, стал депутатом рейхстага и даже неудачно баллотировался в президенты Германии от нацистов, но потом порвал с ними.

Поскольку русские летописи с точки зрения пивоваровоподобных организмов — гнусная большевистская пропаганда, посмотрим, как описывают войну 1240—1242 гг. проигравшие. Написанная в конце XIII века «Старшая ливонская рифмованная хроника» — безукоризненный европейский источник, переполненный общеевропейскими ценностями и безусловно заслуживающий доверия. Ледовому побоищу и предшествующим событиям посвящены стихи 2065-2294.

Пиар-служба братьев-крестоносцев признает, что войну начали они по просьбе архиепископа Дерпта Германа, потому что гадкие русские «причинили ему достаточно зла». В чем заключалось это зло? Церковное золотишко отжали? Имение сожгли? Любимых монашек изнасиловали? Нет, иначе про это варварство была бы написана не одна прочувствованная строка. Грубые дикари всего лишь «хотели подняться против христианства» (то бишь католичества), и эти черные замыслы следовало немедленно предотвратить! Поэтому кроткие рыцари скрепя сердце двинулись в поход, не корысти ради, но только для «пользы христианству» захватили Изборск и Псков. После чего, получив заслуженные плюхи, искренне возмутились, что супостатов оказалось слишком много, и многократно преувеличили их количество.

Семь столетий спустя духовный наследник епископа Германа и магистра Балка Адольф Гитлер почти теми же словами объяснял необходимость вторжения в те же земли. Еще через четыре года его генералы, так же как и ливонские хроникеры, жаловались на суровость русских морозов и многочисленность русских недочеловеков. Ну, а в наши дни в том же духе выступил унтерменш Пивоваров. Видимо, Юрию Сергеевичу обидно, что он родился слишком поздно и не мог послужить ни холопом у захвативших Псков крестоносцев, ни редактором выходившей в том же Пскове газеты отдела пропаганды штаба «Норд» Третьего рейха с пафосным названием «За Родину».

До недавнего времени субъекты типа Каскуна писали, что Сталин в 1950 году отправил всех инвалидов на Валаам и они там умерли в страшных мучениях. Потом выяснилось, что в Валаамском интернате единовременно находилось порядка тысячи человек, и выморить там всех калек никак невозможно. Поэтому решено объявить их утопленными со ссылками на отсутствующие в природе «современные архивы».

Правда, тогда непонятно, для кого были открыты тот же Дом инвалидов войны и труда на Валааме, Хабаровский дом-интернат для престарелых и инвалидов, открытый в том же 1950 году и предназначенный прежде всего для искалеченных участников войны, дом инвалидов, созданный в 1953 году в поселке Нагорный Удмуртской АССР, интернат для инвалидов больничного типа, действовавший в Барнауле еще с 1943 года, и сотни подобных заведений в других регионах? Каким образом уцелели искалеченные участники войны, не проживавшие в этих заведениях? Ладно, известные, как безногий летчик Алексей Мересьев или слепой поэт Эдуард Асадов, но куда больше было людей поскромнее. Например, в нашем дворе вспоминали молодость безногий дядя Саша на своей тележке и мой двоюродный дедушка Борис Михайлович Свердлин, которому оторвало ногу до колена. Их что, тоже утопили, а потом вытащили и воскресили?

Если уничтожили всех, то для кого Серпуховский автомобильный завод еще при Сталине начал выпускать трехколесные автомобили С-1Л и С-ЗЛ, отдельные модификации которых — С1Л-0 и С1Л-0Л — были предназначены соответственно для водителей, имеющих только правую и только левую руку? До 1958 года таких мотоколясок выпустили 36181 штуку, а потом их сменили более совершенные четырехколесные мотоколяски С-ЗА, на одной из которых в кинокомедии «Операция «Ы» разъезжали Балбес, Трус и Бывалый. Этих машин выпустили 203291 штуку, в том числе 7819, приспособленных для управления водителями с одной рукой и одной ногой, перейдя после 1970 года на выпуск более совершенных С-3Д. Последней марки сошел с конвейера 223051 экземпляр, часть которых тоже предназначалась для одноруких и одноногих.

Что касается отдельных священнослужителей, то им лучше всего подошло бы средство передвижения, которым можно рулить, не имея мозгов, и, возможно, почитатели отца Максима ему такое подарят. Правда, с выступлениями, в которых Каскун то запрещает влюбленным целоваться, то обличает врачей за прививки, которые они делают новорожденным от гепатита и туберкулеза, то врет про обнаружение Ноева ковчега, придется подождать. Решением Епархиального Совета Московской епархии от 7 августа рекомендовано «управляющему Московской епархией митрополиту Крутицкому и Коломенскому Ювеналию освободить священника Максима Каскуна от должности настоятеля и перевести его в многоштатный приход под руководство опытного настоятеля».

К православной культуре выражение «О мертвых или хорошо, или ничего» не имеет ни малейшего отношения. Оно является дословным переводом с латинского «De mortuis aut bene aut nihil», и русские православные люди об этом прекрасно знали. Например, поэт Петр Вяземский, который именно так назвал свое написанное в 1862 году стихотворение, сделав из латинского высказывания совершенно противоположный вывод.

Точно такой же точки зрения придерживался и отпавший от православия Лев Толстой:

«De mortuis aut bene, aut nihil, — какое языческое, ложное правило! О живых говори добро или ничего. От скольких страданий это избавило бы людей, и как это легко. О мертвых же почему не говорить и худого. В нашем мире, напротив, установилось правило: с некрологами и юбилеями говорить одни страшно преувеличенные похвалы, следовательно, только ложь. И это наносит людям ужасный вред, сглаживая и делая безразличным понятие добра и зла»^{29}.

С ним был солидарен и один известный политический деятель прошлого столетия. Некто Владимир Ленин, именем которого регулярно клянется Зюганов и партию, созданную которым он возглавляет.

«Фарисеи буржуазии любят изречение: de mortuis aut bene aut nihil (о мертвых либо молчать, либо говорить хорошее.) Пролетариату нужна правда и о живых политических деятелях, и о мертвых, ибо те, кто действительно заслуживает имя политического деятеля, не умирают для политики, когда наступает их физическая смерть». («О демонстрации по поводу смерти Муромцева», «Социал-Демократ» № 18, 16 ноября 1910 г.)

Единство взглядов православного Вяземского, неортодоксального христианина Толстого и атеиста Ленина неудивительно. В отличие от серого партийного чиновника Зюганова, они были люди хорошо образованные и понимали бессмысленность выражения «De mortuis aut bene aut nihil» с точки зрения христианства вообще и православия в частности. Потому что восходит оно к призыву «Об умерших не злословить» древнегреческого философа Хилона Спартанского, жившего аж в VI веке до Рождества Христова. Хилон руководствовался чисто практическими соображениями. Согласно верованиям того времени, покойники могли и навредить, но христианство к этим верованиям не имеет ни малейшего отношения. Как не имеет отношения к христианству партийный бюрократ, побежавший в храм за дополнительными голосами избирателей.

Штурмовые отряды Национал-Социалистической рабочей партии Германии и вправду известны своими погромами, но в так называемую Ночь длинных ножей, длившуюся на самом деле с 30 июня по 2 июля 1934 года, уничтожили как раз их собственное руководство.

В борьбе Национал-Социалистической Германской рабочей партии (NSDAP) Адольфа Гитлера за власть штурмовые отряды (Sturmabteilung, или SA) были ее главным орудием. Штурмовики обеспечивали охрану партийных митингов и демонстраций, разгоняли митинги конкурирующих партий, избивали и убивали их активистов.

В 1933 году Гитлер стал рейхсканцлером, все партии, кроме нацистской, были уничтожены, но политическая борьба внутри Германии не прекратилась. Среди 3 миллионов штурмовиков преобладали люди левых взглядов, требующих «продолжения революции» и экспроприации крупного капитала. Кроме того, начальник штаба SA Эрнст Рём считал, что Вооруженные силы Третьего рейха должны быть созданы на их основе, включив в себя имеющуюся у Германии 100-тысячную армию и другие военизированные формирования.

Подобные идеи встретили ожесточенное противодействие в высших кругах страны. Крупные промышленники, интересы которых в NSDAP представлял глава только что созданной тайной полиции (Geheime Staatspolizei или Gestapo) и министр авиации Герман Геринг, требовали гарантий неприкосновенности своей собственности. Генералы презирали предводителей SA, не желали упускать из своих рук командование армией, а рядовых штурмовиков желали видеть призванными в ее ряды на общих основаниях. Формально подчиненный командованию SA, глава предназначенных для личной охраны Гитлера охранных отрядов (Schutzstaffel или SS) Генрих Гиммлер жаждал самостоятельности и был рад любому поводу избавиться от Рема, да и внутри SA у последнего имелись противники.

После того как Гитлер 28 февраля 1934 года в очередной раз попытался урезонить Рема, командующий штурмовиками Ганновера Виктор Лютце донес фюреру, что предводитель SA отказался подчиняться. По словам Лютце, Рём заявил: «То, о нем объявил этот ефрейтор, нас не касается. Я не собираюсь придерживаться соглашения. Гитлер вероломен и должен отправиться по крайней мере в отпуск. Если он не с нами, то мы сделаем свое дело и без Гитлера»^{30}.

Несмотря на эту информацию, Гитлер долго колебался, поскольку испытывал симпатию к Рему, который, собственно, и вовлек его в политику в 1919 году, но за доносом Лютце последовали новые сообщения о готовящемся путче штурмовиков — от Гитлера и Геринга. Основная часть их сообщений была преувеличением: Рём на самом деле в основном пугал Гитлера слухами о готовящемся путче. Однако фюреру стали угрожать с другой стороны. Пошли слухи, что часть промышленников и генералов готовит обращение к престарелому президенту фельдмаршалу Паулю фон Гинденбургу, чтобы тот под лозунгом наведения порядка в стране сместил Гитлера с поста рейхсканцлера и ввел в стране военное положение.

Население могло поддержать это решение. Германские обыватели возмущались уличным террором штурмовиков, которые под лозунгами борьбы с евреями, коммунистами и либералами часто сводили счеты со своими недругами или просто грабили приглянувшиеся им магазины и лавки. И фюрер принял решение: ранним утром 30 июня 1934 года по всей стране силами отрядов SS и полицейской группы «Герман Геринг» были арестованы все высшие руководители SA, включая Рема. Арестованных почти сразу ставили к стенке, и всего за три дня было расстреляно 1076 человек. Некоторые казненные, типа соперника Гитлера в борьбе за партийное руководство Грегора Штрассера и отставного генерального комиссара Баварии Густава фон Кара, подавившего нацистский путч 8—9 сентября 1923 года, не имели отношения к SA, но фюрер решил, что пора свести с ними счеты.

Зачищенные штурмовые отряды, которые возглавил Лутце, были значительно сокращены и в дальнейшем занимались главным образом пропагандой и допризывной подготовкой молодежи, а большую часть личного состава призвали в армию.

В Вильнюсе на саммите Восточного партнерства ЕС разыгрывались драматичные события. Евросоюз при поддержке США делал там все, чтобы перекроить континент. В этом смысле Вильнюс 13-го мог стать аналогом Мюнхена 33-го… Не менее чеканно звучит и состав создавшейся внутри ЕС коалиции: Швеция, Польша, Литва… Ничего не напоминает? Королевство Швеция, Речь Посполитая, Великое княжество Литовское. Вот ровно тот союз, с которым Петр Великий славно бился под Полтавой в 1709 году. На этой неделе новая-старая коалиция показала себя во весь рост. Смешно, но это выглядело, как жажда реванша за Полтаву.

Прослушав этот пассаж, я стал припоминать, что совсем недавно читал эти слова совсем у другого автора. Они принадлежат известному писателю Эдуарду Лимонову:

«Сочная, южная на самом деле страна с 45 млн. населения. Добрый кусяра теплого моря. По территории куда больше Польши. Бедная, конечно, но лакомый кусок. Запад на нее облизывается уже много столетий. Полтавскую битву помните? Самое начало XVIII века, 1709 год под Полтавой. Пушкин прославил поэмой. Кто участвовал, воевал против нас, помните? А Швеция, Польша, шведский король-рыцарь Карл XII, польский король Станислав Лещинский. Через 300 лет самые большие энтузиасты ухода Украины в Европу — те же страны».

Поскольку спич господина Киселева прозвучал в «Вестях недели» 1 декабря, а статья товарища Лимонова появилась в «Известиях» 28 ноября, кто у кого списал, думаю, понятно. И хотя Эдуард Вениаминович не только наш живой классик, но и основатель распущенной за экстремизм Национал-большевистской партии, сам отсидевший 1,5 года по статье 222 УК РФ («Незаконное хранение оружия и боеприпасов»), в приличном обществе в таких случаях ссылаются на первоисточник. Даже если он столь экстравагантен и одним упоминанием своей персоны может повредить карьере ссылающегося.

И уж точно списывать нужно аккуратно, а лучше проверять списанное по первоисточникам, не умножая чужие ошибки.

Лимонов совершенно верно отметил, что в 1709 году в боевых действиях против России участвовали Швеция и Речь Посполитая, которой тогда правил шведский ставленник Станислав Лещинский, но ее войска до Полтавы не дошли. В сражениях 12 апреля у села Подкамень и 15 мая у деревни Лидуховой поляки потерпели поражение и не смогли прийти на помощь Карлу.

Киселев повторил неточность Лимонова, но, чтобы пнуть еще и хозяйку Вильнюсского саммита — Литву, — отдельно упомянул Великое княжество Литовское. Получилось очень смешно, потому что это государство с 1569 года входило в состав Речи Посполитой, его монархом являлся польский король, а три четверти территории на тот момент составляли земли, ныне входящие в состав Белоруссии. С тем же успехом можно, говоря о Великой Отечественной войне, заявить, что против Гитлера воевали Советский Союз, США и отдельно американский штат Техас.

Ну и совсем нелепо выглядит приравнивание Вильнюсского саммита к неведомому «Мюнхену 33-го». Никакого перекраивания границ Европы в том году в столице Баварии не отмечалось. Соглашение, после которого земли Чехословакии были частично разделены между Германией, Венгрией и Польшей, было подписано 30 сентября 1938 года; передвинув его для лучшей привязки в 2013 году, Киселев лишь выставил себя незнайкой. Не говоря уже о том, что ассоциация с ЕС никакую карту Европы не перекраивает. В отличие от Мюнхенского соглашения или решения Международного суда ООН, признавшего 22 июля 2010 года независимость Косово, новых государств в Вильнюсе не создавали и границ действующих не меняли.

Порожденный землей Южной Америки картофель появился в Европе в середине XVI века. Испанцы считают, что его завез на континент испанский конкистадор и ученый Педро Сьеса де Леон (1518—1554). Англичане придерживаются мнения, что массовое распространение овоща в Европе началось после 26 сентября 1580 года, когда знаменитый мореплаватель и пират Фрэнсис Дрейк привез клубни картофеля из кругосветного путешествия. В немецком городе Оффенбург ему даже открыли памятник с картофельным цветком в руках и надписью «Сэру Фрэнсису Дрейку, распространившему картофель в Европе. Миллионы земледельцев мира благословляют его бессмертную память. Это помощь беднякам, драгоценный дар Божий, облегчающий горькую нужду»… В любом случае у стен монастыря Сен-Марсель-сюр-Сон, в котором прожил свои последние годы и скончался французский философ, богослов и поэт Пьер Абеляр (1079—1142), картошку могли сажать лишь через много веков после его смерти.

Обломившись с получением Букеровской литературной премии, Кантор явно мечтает удостоиться внимания жюри премии имени Франца Кафки или какой-либо другой из наград Чехии. Его пассажи о приключениях сформированного из военнопленных австро-венгерской армии Чехословацкого корпуса в России в годы Гражданской войны, хотя и являются эпическим бредом, не могут не восхитить литературно продвинутых соплеменников бравого солдата Швейка.

Между прочим, вранье тут — почти каждое слово. Начиная от мутной истории в Катыни, где якобы расстрелянные НКВД польские офицеры почему-то убиты немецкими пулями, и до пресловутого Анабасиса, участников которого Кантор представил дурачками, которые вместо того, чтобы двигаться к родной Греции, побрели в противоположную сторону.

Не исключаю, что литератор, взывающий к русскому патриотизму из европейских пентхаусов, задумав оттянуться в Таиланде, отправился бы туда из Швейцарии через Антарктиду. Но в отличие от ему подобных автор «Анабасиса» — прославленный историк Ксенофонт, входивший в отряд греческих наемников на службе претендента на престол Персидского царства Кира Младшего, — географию знал хорошо. Когда войско Кира было разбито при Кунаксе (неподалеку от современного Багдада), а приглашенные для переговоров к победителю Артаксерксу II командиры наемников перерезаны, их преемники, включая Ксенофонта, повели отряд именно туда, куда надо. То есть по направлению к Греции, в ближайший черноморский порт Трапезунд (ныне турецкий Трабзон), из которого и эвакуировались домой, пробившись через многократно превосходящие силы персов и их вассалов.

Чехословаки изначально находились совсем в иной ситуации. На момент вооруженного выступления их эшелоны растянулись по всей Транссибирской магистрали, от Самары до Владивостока. К этому времени русская армия прекратила свое существование, а красноармейские части только создавались, и поэтому 40 тысяч опытных и сохранивших дисциплину солдат оказались на этом пространстве крупнейшей вооруженной силой.

Антанта корпус не сдавала, да от нее никто сдачи и не требовал. Согласно договору между чехословаками и российским Советом народных комиссаров, заключенному 26 марта 1918 года, легионерам гарантировалась отправка во Владивосток, а те обещали передать оружие под контроль советско-чехословацкой комиссии в Пензе, оставив для самообороны по 168 винтовок с 300 патронами и одному пулемету с 1205 патронами на каждый из 63 эшелонов.

Однако как раз в это время германские войска начали решающее наступление во Франции, прорвав фронт 21 марта 1918 года в Пикардии, а 9 апреля во Фландрии. Обе стороны бросали в бой все что могли, и появление у противника лишних 35,6 тысячи солдат (часть чехосло-ваков выехала во Францию ранее либо перешла к большевикам) было немцам совсем некстати. Представители Антанты, напротив, желали быстрее доставить легионеров на позиции и добивались их эвакуации кратчайшим путем, через Мурманск и Архангельск, и 21 апреля нарком иностранных дел России Георгий Чичерин потребовал у Красноярского совета рабочих и солдатских депутатов остановить эвакуацию корпуса. Красноярский, а вслед за ним и другие советы стали тормозить эшелоны корпуса, и к 14 мая 1918 года во Владивосток прибыло лишь 13,4 тысячи человек.

В этот день руководство чешской эмиграции — Национальный Совет — узнало от командования Антанты, что легионеров вывезут северным путем, но одновременно в Челябинске начались столкновения между чехословаками и красногвардейцами. Разбирая стычку между легионерами и венгерскими военнопленными, красные 17 апреля арестовали десятерых чехов. В ответ те разоружили красногвардейский отряд, освободили арестованных, а затем захватили городской арсенал и железнодорожную станцию!

Дальше конфликт стал развиваться по нарастающей. Уже 20 мая собравшийся в Челябинске Съезд чехословацких военных делегатов принял решение прекратить сдачу оружия (эшелоны в Пензе к тому моменту еще не разоружились) и продвигаться к Владивостоку. На следующий день в Москве были арестованы члены Национального Совета Прокоп Макса и Богумил Чермак, а 23 мая заведующий оперативным отделом народного комиссариата по военным делам Семен Аралов потребовал от пензенских властей «немедленно принять срочные меры к задержке, разоружению и расформированию всех эшелонов и частей чехословацкого корпуса»^{31}.

В тот же день начались бои чехов с красными, обычно плохо кончающиеся для последних, а 25 мая нарком по военным делам Лев Троцкий издал приказ, свидетельствующий о полном отсутствии представления о складывающейся обстановке:

«Все советы обязаны под страхом суровой ответственности разоружить всех чехословаков. Каждый чехословак, который будет найден вооруженным на линии железной дороги, должен быть расстрелян на месте, каждый эшелон, в котором окажется хотя бы один вооруженный, должен быть выпущен из вагонов и заключен в лагерь для военнопленных. Местные военные комиссары обязаны немедленно выполнить этот приказ, всякое промедление будет равносильно бесчестной измене и обрушит на виновного суровую кару. С честными чехословаками, которые сдадут оружие и подчинятся советской власти, будет поступлено как с братьями, и им будет оказана всяческая поддержка. Всем же железнодорожникам сообщите, что ни один эшелон с чехословаками не должен продвинуться на восток. Кто уступит насилию и окажет содействие чехословакам с продвижением на восток, будет сурово караться. Настоящий приказ прочесть всем чехословацким легионерам и прочесть всем железнодорожникам по месту продвижения чехословаков»^{32}.

Трудно не согласиться с Алексеем Толстым, который, описывая эти события в романе «Хождение по мукам», назвал приказ Троцкого провокационным, ехидно заметив, что после него «не совдепы, а чехи разоружили совдепы и стали хозяевами по всей линии от Пензы до Омска». Косвенно свой прокол признает и сам Лев Давидович, который в мемуарах, не найдя слов для оправдания, вообще пропускает не красящую его историю. Однако ничего подобного «анабасису», как видите, тут не наблюдается. В отличие от греков чехословаки, которых повсеместно стали поддерживать антибольшевистские военные формирования, были значительно сильнее совершенно не умеющего воевать противника и не пробивались к порту через враждебные территории, а без особого труда установили контроль за дорогой к морю. Теперь эвакуации ничто не мешало, но к тому моменту началась массовая переброска американских войск во Францию. Если к маю 1918 года там находилось 9 дивизий США, то к июню уже 18, а к июлю — 25, причем численность каждой из них была вдвое больше, чем у аналогичных соединений любой из воюющих в Европе армий.

С учетом изменившейся обстановки представитель французского Генштаба майор Гийе поставил перед корпусом задачу: образовать на востоке новый фронт против немцев и считавшихся их союзниками большевиков. Уже 30 мая легионеры повернули из Пензы на запад, заняли Сызрань, Самару, Симбирск и Казань, но успехи их были недолги. Едва разрозненные отряды красногвардейцев преобразовались в регулярную армию, как чешское воинство покатилось назад. Начиная с осени 1918 года, ввиду ненадежности, дезертирства и склонности к бунтам, чехи использовались почти исключительно в тылу. Белые армии, к которым Кантор относится столь пренебрежительно, еще два года бились на несколько фронтах, одержав немало крупных побед, вторично дойдя на востоке до Волги, а на юге до Орла и Воронежа.

Братья-славяне все это время в основном грабили и мародерствовали, причем не только местное население, но и зарубежных дипломатов из стран побезобиднее (например, во Владивостоке обчистили дом датского консула.) Ближе к концу войны они стали открыто бить в спину своих русских союзников. Когда 24 декабря 1919 года в Иркутске началось восстание против режима Верховного правителя России адмирала Александра Колчака, именно выступление чехословаков под руководством командующего союзными войсками в Сибири и на Дальнем Востоке французского генерала Мориса Жанена на стороне большевистских и эсеровских повстанцев предопределило захват города. Чуть позже, 15 января 1920 года, легионеры совершили одну из самых выдающихся подлостей Гражданской войны. В обмен на право эвакуироваться с нажитым непосильным трудом имуществом, включая некоторую часть золотого запаса России, они выдали вверенного их охране Колчака новым властям Иркутска. Впоследствии на эти деньги ими был создан специальный банк, названный Легионерским.

Вот такое замечательное воинство! Сначала предали Австро-Венгрию, которой приносили присягу (и не то чтобы их особо угнетали — чешские партии легально заседали в австрийском парламенте, добиваясь постепенного расширения национальных прав). Потом кинули белую Россию, на стороне которой вроде бы взялись воевать против красных. Ну и в финале — в 1938 году созданная на основе беглых легионов армия сдала немцам свою собственную страну.

Неудивительно, что после всего этого к легионерам с равной брезгливостью относились и советские авторы, и убежденные антикоммунисты вроде заклеймившего их позором в романе «Заглянуть в бездну» писателя-диссидента Владимира Максимова. Только Кантор делает вид, что этого не знает, и продолжает врать дальше о событиях в Чехословакии в 1968 году, называя их предательством и новой (после 1938 года) немецкой оккупацией.

Советские войска и воинские части их союзников по Организации Варшавского договора действительно 21 августа 1968 года вступили на территорию Чехословакии и вынудили ее правительство отказаться от тогдашней «перестройки», но при чем тут предательство? Примерно так же американцы пятью годами раньше застроили своего вассала — Доминиканскую Республику, и в обоих случаях налицо империализм и попрание суверенитета, но никак не предательство.

Не были те события и немецкой оккупацией. Армия входившей в Организацию Варшавского договора Германской Демократической Республики на территорию Чехословакии тогда не входила. Советское руководство запретило ей это делать именно для того, чтобы избежать параллелей с гитлеровской оккупацией. О чем Брежнев и сообщил президенту Чехословакии Людвику Свободе.

«Во время переговоров 23 августа 1968 года советского руководства с Людвиком Свободой на вопрос члена чехословацкой делегации Милана Клусака, были ли восточногерманские солдаты на территории ЧССР, Брежнев ответил ясным заявлением: «Это совершенно точно, что на территории Чехословакии не было немецких солдат. Мы их остановили… Между нами говоря, немецкие товарищи были обижены тем, что им было как-то выражено недоверие». Николай Подгорный дополнил лидера КПСС словами: «Это было сделано по вашему желанию. Мы учли положение, хотя они (войска ГДР) должны были идти со всеми». Таким образом, несомненно, что решение было принято в Москве, а не в Восточном Берлине»^{33}.

Таковы архивные документы, но что до них отрабатывающим грядущие премии Канторам!

Понятно, что родившийся 20 октября 1894 года[1] Николай II не отправлял на каторгу участников восстания против своего прадеда Николая I. Тот, подавив мятеж 14 декабря 1825 года в Петербурге и 29 декабря 1825-го — 3 января 1826 года в Киевской губернии, действительно отправил многих участников на каторгу, а пятерых — Михаила Бестужева-Рюмина, Петра Каховского, Сергея Муравьева-Апостола, Павла Пестеля и Кондратия Рылеева — даже повесил. Почему же товарищ Кашин их реабилитировать не предложил?

Однако интереснее разобраться: действительно ли доктор сельскохозяйственных наук, председатель Комитета Государственной думы по природным ресурсам, природопользованию и экологии и заместитель председателя ЦК КПРФ считает, что декабристов покарал последний реально правивший российский император, или просто оговорился? Ведь по звучанию прадедушка с правнуком отличаются только по номерам! Судя по всему, таки реально не знает! Потому что имя ни одного, ни другого монарха в ответе не звучит, и, следовательно, оговорка исключена. Так что, согласно товарищу Кашину, сосланный в Сибирь Ленин мог запросто повстречаться там с декабристом Сергеем Волконским, попить с ним чайку и, хитро улыбнувшись, завершить дискуссию словами: «Вы в корне неп'авы, батенька! Мы пойдем д'угим путем!»

Кумиры советской интеллигенции, среди которых два лауреата Нобелевской премии (Иосиф Бродский и Андрей Сахаров), один член Академии наук СССР (Андрей Сахаров), несколько крупных поэтов (Иосиф Бродский, Александр Галич и Наум Коржавин) и прозаиков (Владимир Максимов, Виктор Некрасов и Андрей Синявский), в вопросах истории оказались не только тенденциозны, но и малограмотны.

События 1939 года, которые они именуют третьим разделом Польши, на самом деле являются пятым расчленением этого государства между соседями, причем считать расчлененных невинными жертвами тоже не приходится.

Первые три раздела земель федерации Королевства Польша и Великого княжества Литовского, именуемого Речью Посполитой, между Россией, Пруссией и Австрией имели место в XVIII веке. Некогда могущественная держава, захватившая огромные территории соседей (в том числе Россию до Смоленска включительно), разваливалась на глазах, изнывая как от иностранных вторжений, так и от разгула собственного дворянства. Составляя почти 10% населения страны (в России — порядка 1%), буйная шляхта проматывала нажитое трудом крестьян и мещан, терзала страну в нескончаемых гражданских войнах и ни во что не ставила избираемых ею же самой королей.

Согласно конвенции, подписанной в Вене 19 февраля 1772 года российской императрицей Екатериной II, прусским королем Фридрихом II и австрийской императрицей Марией-Терезией, в том же году состоялся первый раздел Речи Посполитой. Русско-польская война 1792 года и русско-прусская конвенция 22 января 1793 года привели к изъятию в пользу обеих монархий очередных территорий. После подавления восстания под руководством генерала Тадеуша Костюшко Австрия, Пруссия и Россия поделили между собой оставшиеся земли Речи Посполитой, и ее последний король — Станислав II — 25 ноября 1795 года отрекся от престола.

При этом Россия взяла ранее входившие в состав Киевской Руси украинские и белорусские земли до Бреста, а также Литву и де-факто давно уже контролируемое Петербургом Курляндское Герцогство в Западной Латвии. Австрия получила Галицию (Западную Украину) со Львовом, Люблин и Краков, а Пруссия — Познань, Гданьск и Варшаву. Взяв себе главным образом этнически близкие территории, ранее входившие в состав Киевской Руси, а Берлину и Вене предоставив переваривать буйное польское меньшинство, Екатерина II поступила чрезвычайно грамотно, чего нельзя сказать о польской политике наследовавших ей правителей страны.

После того как Наполеон воссоздал из австрийских и прусских земель Польское государство, именуемое Варшавским Герцогством, его почти 60-тысячная армия в составе общеевропейского воинства двинулась на Москву. Неудовлетворившись возвратом своих исконных территорий, ясновельможное панство желало восстановления границ как минимум 1772 года.

На временно занятых противником территориях Литвы и Западной Белоруссии было воссоздано Великое княжество Литовское, которое дало повелителю Европы более 20 тысяч солдат и в перспективе могло объединиться с Варшавским Герцогством в новую Речь Посполитую. Это образование просуществовало недолго, и в конце 1812 года Россия вернула временно утраченные территории. Но, к сожалению, одержимому прогрессивными идеями внуку Екатерины Александру I этого оказалось мало.

Вместо того чтобы оставить все как при бабушке, отрезать за свои заслуги в победе над Наполеоном тогда еще пророссийскую и православную Галицию, а прочее взять деньгами или содействием в изъятии у Османской империи черноморских проливов, император решил создать на западных рубежах страны несколько государств, связанных с Россией личной унией, и править там как конституционный монарх.

Планировалось обустроить таким образом присоединенную к России в 1809 году Финляндию, захваченную после русско-турецкой войны 1806—1812 гг. Бессарабию и отошедшую к России большую часть Варшавского Герцогства с собственно Варшавой, Лодзью и Люблином, получившую название Царства Польского. Пруссия получила крайний запад страны с Познанью и Гданьск, Австрия сохранила Галицию, а в Кракове до 1846 года существовала полунезависимая республика, отошедшая затем австрийцам.

В Бессарабии проект Александра не довели до ума. В Финляндии, провозглашенной Великим княжеством, императорский эксперимент, усугубленный наследниками, привел к ускоренному формированию государственных институтов, включая армию, валюту и таможенную службу, которыми сторонники независимости страны впоследствии успешно воспользовались.

Но если финны до конца XIX столетия вели себя спокойно, то Польша вскоре превратилась в незаживающую язву на теле державы. Российский император короновался в Варшаве как польский король, чья власть строго ограничивалась конституцией и двухпалатным парламентом из Сейма и Сената. Королевство располагало собственной 35-тысячной армией, состоявшей главным образом из наполеоновских ветеранов и участников восстания Костюшко.

Особенно благоволил полякам императорский наместник и брат царя Великий князь Константин Павлович. Регулярно подчеркивая свое пренебрежение к дислоцирующемуся в Варшаве российскому контингенту, он столь же постоянно заявлял о симпатиях к аборигенам. Князь неоднократно заявлял, что в душе он совершенный поляк, и даже среди последних заслужил прозвище «матери польского войска и мачехи русского». Если же особо наглые выходки ясновельможных панов вынуждали Константина принять к виновным дисциплинарные меры, в дело вступал его друг детства и начальник штаба генерал-лейтенант Дмитрий Курута. После чего уже готовящийся к разжалованию в рядовые или отправке в Сибирь пан, как правило, отделывался легким испугом. На официальных же смотрах и мероприятиях складывалось впечатление, что бравшие Париж, Берлин и Варшаву российские войска находятся в Польше на положении бедных родственников, на побегушках у победоносных шляхтичей.

Даже когда, уже после смерти Александра I, была выявлена связь части польской верхушки с декабристами, дело завершилось ничем. Следствие определило, что с декабристами активно сотрудничало как минимум семь членов Сената, будущий лидер польской революционной эмиграции историк Иоахим Лелевель и адъютант самого Константина Михаил Мицельский. Вся компания была арестована, и Николай I хотел судить ее тем же порядком, что и декабристов. Однако польский главком на основании несоответствия такого суда польской Конституции воспротивился желанию венценосного брата. Ему удалось настоять на предании арестованных суду их же коллег-сенаторов, а те подсудимых либо оправдали, либо приговорили к символическим наказаниям.

Еще раньше похожая история произошла со 166 студентами и преподавателями Виленского университета, входившими в подпольную организацию Лелевеля. Под давлением Великого князя 151 человек вообще не был наказан, шестерых преподавателей всего-навсего уволили, а девятерых студентов исключили. Даже когда шестерых юных патриотов прихватили за организацию убийства самого императорского брата, тот самолично отменил им смертную казнь, заменив ее двоим ссылкой в Сибирь, а прочим — отдачей в солдаты (где соплеменники всех чинов, естественно, встретили молодых людей как героев).

Неудивительно, что, когда на варшавских торжествах по поводу открытия Сейма генерал Иван Паскевич возмущенно спросил у графа Остермана, что из этого будет, тот, не задумываясь, ответил: «Через десять лет ты со своей дивизией будешь их штурмом брать!»^{34}. Будущее показало, что граф ошибся всего на три года.

В России население и не могло мечтать о таких правах, но польская местная элита с каждым годом все громче требовала независимости. И не простой (на которую, без сомнения, имела право), а непременно в границах 1772 года, то есть с украинскими и белорусскими поместьями да мужичками.

В 1830 году Польша восстала, причем армия почти поголовно оказалась на стороне повстанцев. Затем, в 1863 году, произошло второе восстание, и ни его подавление, ни изъятие у поляков части дарованных прав, ни возврат некоторых из них, ни обещание Николая II восстановить после Первой мировой войны внутреннее самоуправление с присоединением австро-прусских земель не могли разрешить ситуацию. Российские власти не хотели предоставлять Польше полную независимость, а поляки боролись за право отделиться с хапнутыми их предками восточными территориями.

После окончания Первой мировой войны и краха некогда поделивших Речь Посполитую Австрийской, Германской и Российской империй у Польши появился шанс на возрождение, и она им воспользовалась в полном соответствии со своим характером. Еще до окончания войны, 11 января 1917 года, член эмигрантского Польского Национального комитета и будущий премьер-министр Игнаций Падеревский передал президенту США Вудро Вильсону проект создания «Соединенных Штатов Польши», включающих в себя Литву, Белоруссию, Западную Украину, Тешинскую область Чехии и ряд германских территорий, включая Восточную Пруссию с Кенигсбергом.

С первых месяцев существования независимой Польши ее правители перешли от теории к практике, втянувшись сразу в несколько конфликтов почти со всеми соседями, включая Советскую Россию, Германию, Украину, Чехословакию и Литву. Поддержка Великобритании и Франции и тяжелейшие внутренние неурядицы соперников позволили им отхватить изрядные куски соседских территорий, особенно на востоке. К маю 1920 года польские войска стояли в Киеве, Минске и Вильнюсе, раздумывая, что бы им прихватить еще, однако к тому времени большевики уже разобрались с главными силами белых армий и сами начали возвращать утраченные территории.

Ввиду неимоверной гениальности командующего Западным фронтом Михаила Тухачевского первое наступление фронта в Белоруссии блистательно провалилось. Но после прорыва в польский тыл Первой конной армии Семена Буденного на Украине польская армия стала отступать. Встал вопрос: докуда ее гнать?

Выступая от имени выигравших Первую мировую войну Англии, Франции, США и их союзников по блоку Антанта, британский министр иностранных дел лорд

Джордж Керзон 11 июля 1920 года потребовал от советского руководства остановить наступление на линии, которую Антанта рекомендовала в качестве восточной границы Польши. В случае отказа было обещано, что страны Антанты поддержат Польшу всеми возможными средствами.

Проходя с некоторыми отклонениями по Брестскому меридиану, так называемая линия Керзона в целом соответствовала исходной границе между Польшей и Киевской Русью в X веке и в более широком смысле — между католическим и православным населением региона. Поэтому, несмотря на очевидное двуличие Антанты (против польской оккупации территорий восточнее линии Керзона она не протестовала, а всполошилась, лишь когда поляков стали бить), история подтвердила правоту лорда Джорджа. Восточная граница Польши уже почти семь десятилетий проходит приблизительно по его линии, и никаких предпосылок к ее изменению не наблюдается.

Мнения большевистских лидеров разделились. Председатель Всероссийской чрезвычайной комиссии Феликс Дзержинский, народный комиссар по делам национальностей Иосиф Сталин, нарком по военным делам Лев Троцкий и нарком иностранных дел Георгий Чичерин сомневались в успехе дальнейшего наступления, но большинство их соратников, включая председателя Совнаркома Владимира Ленина, были настроены куда оптимистичнее. Им казалось, что, приветствуемая польским пролетариатом, красная конница вот-вот с триумфом вступит в Варшаву, оттуда ворвется в Германию, где постоянно вспыхивали коммунистические мятежи, а там и до мировой революции недалеко.

Керзона послали лесом, и военная помощь Антанты потекла в Польшу бурной рекой. Даже по имеющимся сейчас неполным данным, Варшава получила 1494 орудия, 2800 пулеметов, 327 тысяч винтовок, 291 самолет, 120 танков, 10 миллионов снарядов и огромное количество другого оружия и снаряжения. Иностранная помощь, патриотический энтузиазм поляков, не желающих терять только что обретенную независимость, и в очередной раз гениальность товарища Тухачевского, проворонившего сосредоточение ударной группы противника против своего слабого левого фланга, сделали свое дело. Ожидаемый триумф обернулся сокрушительным разгромом. Согласно мирному договору, подписанному 18 марта 1921 года в Риге, Польша получила обширные территории Украины и Белоруссии от Полоцка до Каменец-Подольского, а сверх того, 30 миллионов рублей золотом и еще на 18 миллионов 245 тысяч рублей паровозов, вагонов и прочего имущества.

Одновременно полякам удалось оттяпать у Литвы Вильно с окрестностями, а у Германии часть Силезского промышленного района, но этого им было мало. В 1926 году по инициативе бывшего боевика-террориста, а ныне главнокомандующего польской армией и фактического диктатора Юзефа Пилсудского был принят грандиозный проект создания центральноевропейской конфедерации Междуморье. Помимо Польши в нее должны были войти Венгрия, Румыния, Югославия, Чехословакия, Литва, Латвия, Эстония и Финляндия, а также отделенные от Советского Союза Украина и Белоруссия. Наряду с ними из состава СССР планировалось извлечь территории Кавказа и Средней Азии, превратить казачьи территории Дона и Кубани в независимые республики, а Ленинград с окрестностями сделать самостийной Ингрией. Поскольку Польша, по мнению авторов проекта, должна была, подобно подарившему огонь людям титану Прометею, подарить угнетенным москалями народам свет свободы, доктрина получила гордое название «Прометеизм».

В интересах «Прометеизма» действовала польская разведка, над разработкой его отдельных положений трудились специалисты Восточного института в Варшаве и научно-исследовательского института Восточной Европы в Вильно, в польской армии готовились кадры для участия в восстаниях на «освобождаемых» территориях, но проект оказался мертворожденным. Небогатой, раздираемой политическими, социальными и межнациональными (национальные меньшинства составляли почти треть населения) конфликтами стране приходилось довольствоваться объедками с чужого стола.

Лишь в 1938 году Польша, воспользовавшись оккупацией части территории Чехословакии Германией и Венгрией, смогла захватить Тешинскую область — но, как известно, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Скушав Чехословакию, Гитлер потребовал от Варшавы допустить воссоединение с Германией отделенного от нее после 1918 года, но не присоединенного к Польше Данцига с 95% немецкого населения и разрешить постройку экстерриториальных дорог, связывающих с Германией также отделенную от нее по условиям Версальского договора Восточную Пруссию.

Варшавские политиканы оказались на редкость тупы. Когда столь «могучая» держава граничит с одной стороны с СССР, а с другой — с Третьим рейхом, имеет смысл договориться либо с западным, либо с восточным соседом. Как известно, не произошло ни того, ни другого. Поляки отказались выполнить требования Берлина, но не пожелали и допустить на свою территорию советские войска в случае нападения Рейха на Францию или саму Польшу, хотя СССР гарантировал невмешательство в ее внутренние дела, а для страховки на польскую территорию могли быть введены три англо-французские дивизии. Впоследствии опыт совместной оккупации Ирана и Австрии показал, что Москва подобные договоренности соблюдает, а советскую власть вводит лишь в странах, которые отошли в ее сферу влияния по договоренности с союзниками.

Первый вариант превращал Польшу в союзника Рейха, а в обмен на участие в походе на Восток давал шанс поживиться за счет раздела Советского Союза. Опыт последующих событий показал, что Гитлер в таких случаях неукоснительно делился. Например, Италия за участие в разгроме Югославии получила Черногорию, Косово и большую часть Далматинского побережья, а Румынии, выделившей против СССР две армии, досталась территория между Прутом и Южным Бугом с Кишиневом и Одессой.

Второй вариант предполагал польское участие в англо-франко-советском ударе по Германии, в котором союзники имели бы не менее чем троекратный численный перевес и многократное преимущество в танках и артиллерии. Победа предполагала неминуемое участие в разделе уже немецкого пирога с хорошими шансами приобрести Силезию и Западную Померанию с их развитой промышленностью.

Но варшавская хунта выбрала третий вариант, оказавшийся самым дебильным. Отвергнув все предложения Германии и СССР, они предпочли надеяться на гарантии Лондона и Парижа, хотя точно так же понадеявшейся на Лондон и Париж Чехословакии уже не существовало. Предполагалось, что главные силы германской армии будут сосредоточены на западной границе, где не позднее чем через две недели после начала войны должно начаться наступление главных сил англо-французов.

Как известно, наступление не состоялось, польская армия быстро развалилась под ударами немецких танков, меньше чем через три недели после начала боевых действий, 17 сентября 1939 года, руководство страны сбежало в Румынию, и Советский Союз, воспользовавшись ситуацией, занял территории, лежащие восточнее линии Керзона. Пятый раздел, который диссиденты непонятно с какого перепугу назвали третьим, свершился. Трудно ожидать иного для государства, правители которого, не обладая сколько-нибудь существенными ресурсами, в избытке наделены, с одной стороны, тупостью, а с другой — наглостью.

Господа правозащитники усиленно делали вид, что ничего подобного не имело места, и продолжали рыдать по невинноубиенной несостоявшейся империи. В ход пошел традиционный джентльменский набор. Офицеры, расстрелянные в Катыни немецкими пулями и, согласно липовым «документам», по решению «тройки» при НКВД. (Хотя «тройки» эти были упразднены двумя годами раньше, а Особое Совещание, на которое другие, не сговорившиеся с первыми, разоблачители валили расстрел, не имело права выносить смертные приговоры.)

«Предательство» восстания в Варшаве (которую во время этого восстания советские войска штурмовали трижды: 2—5 августа, 14—20 августа и 26 августа — 23 сентября, понеся огромные потери и уничтожив 14,4 тысячи немцев из 16 тысяч погибших в боях за город и впоследствии записанных лидерами восстания на свой счет). Ну и, само собой, установление в Польше после войны марионеточного режима, что с общегуманитарной точки зрения действительно нехорошо — но тут Кремль, скорее всего, учитывал опыт 1812 и 1919—1920 гг. Мало радости иметь на западной границе государство, одержимое идеей присоединения восточных поместий — естественно, с холопами.

Чтобы показать, что Юлия Латынина публично врет, в том числе и в данном случае, рассмотрим несколько эпизодов из жизни ее самой любимой демократической страны — Соединенных Штатов Америки, наградивших Юлию журналистской премией «Защитник свободы». Едва получив независимость и встав на ноги, юная демократия немедленно набросилась на своих соседей, причем не только на всяких там индейцев, но и на вполне цивилизованные страны — конституционную Британскую империю и республиканскую Мексику.

Начали с Британии. Воспользовавшись тем, что основные силы Лондона были отвлечены на войну с Наполеоном, конгресс США 18 июня 1812 года объявил империи войну, и американские войска отправились захватывать Канаду. Это вторжение, как и последующие, было отражено, тем временем Наполеон отрекся от престола, и освободившиеся британские войска смогли даже временно захватить Вашингтон, но в конечном счете обе стороны остались при своих.

Как называют в США провал своих планов по присоединению Канады? Только не падайте со стула — «Вторая война за независимость»!

Прошло еще немного времени, и обустроившихся в принадлежащем Мексике Техасе американских поселенцев кровно обидел президент Мексики Висенте Герреро. Злостный попиратель прав человека покусился на святое — запретил поселенцам иметь рабов! Затем, обнаружив, что 30 тысяч американцев даже не скрывают, что плевать хотели на мексиканское правительство, последнее запретило дальнейшее переселение. Этого уже стерпеть было никак нельзя, и в Техасе началось восстание, поддержанное охочими до поместий с ниггерами добровольцами типа бывшего конгрессмена от штата Теннесси и знаменитого охотника Дэви Крокетта. В решающем сражении на реке Сан-Хасинто 21 апреля 1836 года повстанцы наголову разгромили мексиканскую армию, и Техас стал независимой республикой, а девять лет спустя вошел в состав США.

Приобретение оказалось замечательным, но в Вашингтоне очень хотели еще, и 8 марта 1846 года американская армия приступила к оккупации территории между реками Нуэсес и Рио-Гранде, которая была объявлена частью Техаса. Война длилась два года, и после ее завершения территория Мексики уменьшилась вдвое.

Проведя еще полвека в поисках того, что плохо лежит, Вашингтон обратил внимание на колониальные владения некогда могучей, а теперь совсем дряхлой Испании. Удивительно кстати на рейде столицы тогда принадлежащей испанцам Кубы — Гаваны — 15 февраля 1898 года взлетел в воздух американский крейсер «Мэн». Прибывшая из Вашингтона комиссия после месяца работы заявила, что корабль погубила взорвавшаяся под днищем мина. После того как испанцев разгромили, США отобрали у Испании Филиппины, Пуэрто-Рико и остров Гуам, а ставшая формально независимой Куба передала Вашингтону контроль над своей внешней политикой. «Мэн» подняли, и оказалось, что взрыв произошел внутри. Но ведь демократии публично врать не могут! Да и не отдавать же завоеванное обратно! Поэтому вновь полученные данные засекретили, остатки крейсера переплавили, а над частью отнятых у испанцев земель до сих пор гордо реет звездно-полосатый флаг!

Хватает подобных войн и у других столпов демократии, вроде той же Британской империи. Начав в XIX веке торговлю с Китаем, лондонское купечество обнаружило, что консервативные азиаты все же отличаются от индейцев и негров. Например, они принципиально отказывались менять чай, шелк и фарфор на стеклянные бусы, а требовали полновесную монету. Прижимистым джентльменам платить не хотелось, и в их просвещенных головах созрел гениальный план. Китайцев решили «посадить на иглу». То есть на трубку с куревом из семян опиумного мака, который в изобилии рос в главной британской колонии — Индии.

В полном соответствии с тактикой современных наркодилеров английские коммерсанты сначала настойчиво предлагали попробовать замечательное зелье, а потом стали сдирать с потребителей семь шкур. В 1839 году ежегодный ввоз опиума в Китай достиг 2,5 тысячи тонн, и количество курильщиков превысило 2 миллиона, при том, что всего в стране тогда жило около 300 миллионов человек.

Разорение населения и распад хозяйства принял такие размеры, что китайскому императору Мяньнину пришлось принять чрезвычайные меры. Для этого в главные ворота по ввозу опиума — провинцию Гуандун — отправился специальный уполномоченный Линь Цзэсюй, приступивший к делу с невиданным размахом. Только в ходе одной операции Линь конфисковал и уничтожил 1188 килограммов отравы. Британские наркодилеры схватились за головы. К их ужасу, столичный эмиссар категорически отказывался брать взятки!

При всей своей энергии и бескорыстии Линь Цзэсюй казался чрезвычайно наивным человеком. Всерьез считая, что имеет дело всего лишь с отдельными обнаглевшими дельцами, он обратился к британской королеве Виктории с трогательным письмом. Взывая к совести ее величества, Линь напоминал, что в самой Британии курение опиума запрещено, и недоумевал, как в таком случае можно травить другие народы?

Однако в Лондоне действия Линь Цзэсюя сочли возмутительным нарушением свободы торговли и вообще прав человека на отравление других человеков. К китайским берегам были посланы до зубов вооруженные карательные отряды, противостоять которым отсталая императорская армия оказалась не в состоянии. Первая англо-китайская война, получившая название «опиумной», закончилась 29 августа 1842 года полным поражением Китая, компенсацией убытков сэрам-наркоторговцам и передачей Британии острова Сянган, где впоследствии был построен Гонконг. Ввоз наркотиков продолжал нарастать, и в стране сформировалась могущественная наркомафия, которую удалось разгромить лишь два века спустя, уже при Мао Цзэдуне…

Крайне не любя войны, британская парламентская монархия в 1795-1902 гг. завоевала огромную территорию в Африке — от Каира до Кейптауна. Ее флаг гордо взвился над землями, ныне входящими в состав Египта, Судана, Южного Судана, Танзании, Кении, Уганды, Сомалиленда, Нигерии, Гамбии, Ганы, Замбии, Малави, Сьерра-Леоне, Зимбабве и Южно-Африканской Республики. В Азии были захвачены большая часть территории Индии, Пакистана, Непала, Шри-Ланки, Бирмы и Малайзии, а в Латинской Америке — Британская Гвиана (ныне Гайана) и Британский Гондурас (Белиз).

Франция, став в 1871 году республикой, завершила начатое империей Наполеона III завоевание Вьетнама, Лаоса и Камбоджи. В Африке парижские демократы захватили территории, на которых сейчас расположены Тунис, Марокко, Мавритания, Мали, Гвинея, Буркина-Фасо, Бенин, Габон, Конго, Чад, Джибути, Мадагаскар и Центрально-Африканская Республика. И еще Кот-д'Ивуар, где недавно французский спецназ сверг президента, сочтя его недостаточно демократичным.

Наконец, маленькая, но гордая родина первой в мире буржуазно-демократической революции — Голландия — завоевала огромный Индонезийский архипелаг и захватила бы еще больше, но из Южной Африки, Цейлона, Малакки и некоторых других владений ее вышибли демократические британцы…

Французский писатель Анатоль Франс высмеял коммерческий характер войн тогдашних демократов в сатирическом романе «Остров пингвинов». Один из его эпизодических персонажей — профессор Обнюбиль — рассуждал в точности, как Латынина.

«Война — варварство, которое исчезнет с развитием цивилизации, — говорил он. — Великие демократические государства миролюбивы, и с этим духом скоро вынуждены будут считаться даже самодержавные правители.

Профессор Обнюбиль после шестидесяти лет уединенной и замкнутой жизни у себя в лаборатории, куда не проникал извне никакой шум, решил самолично познакомиться с духом народов. Выбрав для начала своих изысканий самое обширное из демократических государств, он поплыл в Новую Атлантиду.

После двухнедельного плавания пакетбот его вошел ночью в залив Титанпорта, где стояли на якоре тысячи кораблей. Железный мост, переброшенный над водою, весь залитый огнями, соединял две набережные, до такой степени удаленные одна от другой, что профессору Обнюбилю показалось, будто он плавает по морям Сатурна и видит перед собою чудесное кольцо, опоясывающее планету Старца. По этому огромному мосту переправлялось более четверти всех богатств мира. Сойдя на берег, ученый пингвин остановился в сорокавосьмиэтажном отеле, где его обслуживали автоматы; затем по большой железнодорожной магистрали он отправился в Гигантополис, столицу Новой Атлантиды. В поезде были рестораны, игорные залы, стадионы, телеграфное бюро для передачи торговых и финансовых извещений, евангелическая часовня и типография большой газеты, которую ученый доктор не мог читать, не зная языка Новой Атлантиды. Проходя вдоль больших рек, поезд встречал на своем пути промышленные города, затемнявшие небо дымом своих трубу — города, черные днем, города, красные ночью, полные рокота при свете солнца и полные рокота в ночной тьме.

«Вот народ, слишком занятый промышленностью и торговлей, чтобы вести войны, — думал ученый. — Теперь-то я уже уверен, что новые атланты следуют миролюбивой политике. Ибо аксиома, принятая всеми экономистами, гласит, что мир с другими государствами и мир внутри государства необходимы для развития торговли и промышленности».

Но, посетив парламент Новой Атлантиды, профессор услышал страшное:

«Ввиду благоприятного для Штатов окончания войны за монгольские рынки предлагаю представить список военных расходов в финансовую комиссию… Кто против? Предложение принято. Ввиду благоприятного для Штатов окончания войны за рынки в Третьей Зеландии предлагаю представить список военных расходов в финансовую комиссию… Кто против? Предложение принято.

— Не ослышался ли я? — спросил доктор Обнюбиль. — Как! Вы, вы, промышленный народ, ввязались во все эти войны?!

— Конечно, — отвечал переводчик. — Ведь это промышленные войны. Народы, не имеющие развитой торговли и промышленности, не нуждаются в войнах; но деловой народ вынужден вести завоевательную политику. Число наших войн неизбежно возрастает вместе с нашей производственной деятельностью. Как только та или иная отрасль нашей промышленности не находит сбыта для своей продукции, возникает надобность в войне, чтобы получить для него новые возможности. Вот почему в этом году у нас была угольная война, медная война, хлопчатобумажная война. В Третьей Зеландии мы перебили две трети жителей, чтобы принудить остальных покупать у нас зонтики и подтяжки».

В последующие без малого два века ситуация почти не изменилась. Когда советская ракета 1 мая 1960 года сбила американский высотный самолет-шпион U-2, официальные лица США, включая президента Дуайта Эйзенхауэра, врали ничуть не менее нагло, чем члены комиссии, расследовавшие взрыв «Мэна». Американцы утверждали, что сбит мирный исследователь высотных слоев атмосферы, случайно залетевший из Турции в небо над Свердловском, но после демонстрации шпионской аппаратуры признались, что лгали.

Да и теперь, разгромив Ирак и свергнув его диктатора Саддама Хусейна, американцы отбивают потраченные на войну доллары, получив контракты на добычу его нефти для своих компаний Exxon и Occidental, ничуть не хуже, чем британцы на опиуме. Само собой, поводом для вторжения стали слухи о разработке Ираком оружия массового поражения, которые так и не подтвердились. А когда президент США Джордж Буш-младший в интервью польскому телеканалу TVP 30 мая 2003 года заявил: «Вспомните, как Колин Пауэлл встал перед всем миром и заявил, что у Ирака есть мобильные лаборатории для создания биологического оружия, которые являются незаконными и нарушают резолюции ООН, — мы нашли две из них», его опровергла собственная военная разведка.

Так что демократии публично вполне могут врать и не краснеть. Как и отрабатывающие их подачки российские фантастки.

Глава правительства, штурмующий собственную резиденцию, — зрелище не для слабонервных. Но лидер Болгарского Земледельческого народного союза Александр Стамболийский, став премьер-министром страны, ничего такого не организовывал. Да и начавшееся 22 сентября 1918 года восстание отступающих с прорванного фронта воинских частей он поднять не мог, поскольку уже три с лишним года отбывал пожизненное заключение за антивоенную пропаганду.

Повстанцы приближались к Софии, и царь Фердинанд I 25 сентября освободил Стамболийского, чтобы тот утихомирил их. Вместо этого лидер БЗНС возглавил восстание, был провозглашен президентом и 28 сентября двинулся на штурм столицы, но был разбит и опять посажен в тюрьму. Тем временем Болгарию окончательно разгромили, Фердинанд отрекся от престола, а его сын Борис III был вынужден вторично освободить Стамболийского и в январе 1919 года ввести его в состав правительства. Премьером же лидер БЗНС стал после того, как его партия выиграла парламентские выборы 27 августа 1919 года. Последующие выборы — 28 марта 1920 года и 22 апреля 1923 года — БЗНС также выигрывал, увеличив свое представительство в парламенте с 32,6 до 86,5%, после чего Стамболийского свергли и убили военные, выступившие против правительства в союзе с русскими белогвардейцами-эмигрантами и македонскими боевиками.

Впрочем, в фантастическом мире откровений Латыниной возможно все. Поскольку Коперник там не мирно умер в постели, а сгорел на костре инквизиции, а Геббельс не принял яд, а был повешен, то Стамболийский вполне мог перебрать ракии и, спьяну пойдя свергать самого себя, словить шальную пулю.

Перед нами классически пример «испорченного телефона», когда несколько фальсификаторов, добавляя в реальные факты по ложечке вранья, искажают их до неузнаваемости. На самом деле Гитлер пришел к власти 30 января 1933 года, когда президент Германии Пауль Гинденбург назначил его главой правительства — рейхсканцлером. После этого германский парламент — рейхстаг — был распущен, и в обстановке нарастающего нацистского террора и запрета части оппозиционных газет, 5 марта 1933 года состоялись выборы его нового состава. Национал-социалистическая рабочая партия Гитлера получила 43,91%, социал-демократы — 18,25%, а коммунисты — 12,32%. Вместе всего 30,57% голосов — много меньше, чем у нацистов.

На предыдущих выборах, 6 ноября 1932 года, нацисты получили 33,09% голосов, а левые немного больше — 37,29%, в том числе 16,86% компартия, но, даже объединись они на следующий день, это никак не мешало президенту использовать свои конституционные права. Согласно статье 53 германской Конституции, он мог в полном соответствии с законом назначить Гитлера рейхсканцлером, а согласно статье 25 — распустить парламент и назначить очередные выборы, что и было сделано.

В новом парламенте Гитлер сразу же добился аннулирования мандатов коммунистов. Затем с помощью своих союзников по правительственной коалиции — правоконсервативной Народной Национальной партии и католической Партии Центра — 444 голосами (при необходимых 432, дающих конституционное большинство в 2/3 от 647 парламентариев) он 23 марта изменил Конституцию. «Закон о ликвидации бедственного положения народа и государства» позволил исполнительной власти издавать и применять новые законодательные акты без одобрения парламента. Правительство этим воспользовалось немедленно. Уже к 14 июля все партии, кроме нацистской, были запрещены, и 12 ноября на новых выборах наци получили 92,11% голосов. Сопротивляться было бесполезно: армия, полиция и 3,5 миллиона гитлеровских штурмовиков с гарантией свернули бы шею любому.

Беглый советский разведчик Владимир Резун это знает и потому жульничает, заявляя в книге «Последняя республика», что «на выборах 1933 года Гитлер получил 43% голосов, социал-демократы и коммунисты — 49%. Но товарищ Тельман не пожелал выступить с социал-демократами единым блоком. Поэтому победил Гитлер».

Списывающая с него Латынина идет еще дальше, заменяя «получил на выборах» на «пришел к власти». После чего картина окончательно теряет всякую связь с реальностью, во всем становится виноват Сталин, а назначивший Гитлера Гинденбург и подтолкнувшее его к этому окружение оказываются невинными ангелочками.

По концентрации вранья и путаницы эти три предложения — вершина творчества госпожи Латыниной. Прежде всего, никакого договора о разоружении в Веймаре Германия не подписывала, там 31 июля 1919 года была принята новая Конституция страны, сменившая потерявший силу после свержения монархии основной закон от 16 апреля 1871 года. Если Латынина имеет в виду оформивший итоги Первой мировой войны Версальский договор 28 июня 1919 года, то он не уничтожал германскую армию, а лишь существенно ее сокращал. Согласно этому документу, новая армия по численности не могла превышать 115 тысяч человек, а также иметь танки и авиацию. Однако с учетом пограничных войск, армии резерва, тайной полиции и других военизированных формирований даже в мирное время под ружьем находилось вдвое больше народу. С помощью этих структур Германия подготовила сотни тысяч резервистов, причем процесс шел все годы до прихода Гитлера к власти.

Военное сотрудничество между СССР и Германией началось, когда будущий фюрер едва вышел из тюрьмы после неудачного путча в Мюнхене и только начинал воссоздавать свою развалившуюся партию. Соглашение о создании советско-германской авиационной школы в Липецке было подписано 15 апреля 1925 года, договоры о проведении совместных испытаний химического оружия и об организации танковой школы в Казани соответственно 21 августа и 2 декабря 1926 года. Германия в это время была дружественной Советскому Союзу демократической республикой, нацисты пришли в ней к власти 30 января 1933 года, и уже к 15 сентября все совместные учебные центры на территории СССР прекратили свое существование.

За все годы существования в них было подготовлено 220 германских летчиков и 30 танкистов, что составляло ничтожную долю от их общего количества. Согласно фундаментальной работе Д.А. Соболева и Д.Б. Хазанова «Немецкий след в истории отечественной авиации», в одном только 1932 году действующие на территории самой Германии нелегальные военные авиашколы в Брауншвейге и Рехлине окончило около 2000 человек.

Ущерб от прекращения военного сотрудничества с Советской Россией был с лихвой компенсирован западными демократиями. Тем более они, в отличие от СССР, который в 1925—1933 гг. только пользовался военно-техническими разработками Германии, могли сами снабжать Рейх нужными технологиями и к тому же вкладывали в него огромные деньги. Сразу же после прихода Гитлера к власти президент Рейхсбанка Яльмар Шахт получил от банков Британской империи и США кредиты объемом почти 3 миллиарда долларов. Эти деньги были предназначены в основном на развитие военной промышленности, а также закупку высокотехнологичной продукции и лицензий на ее производство.

На первых образцах самого популярного германского истребителя Второй мировой войны «Мессершмитт-109» были установлены британские двигатели «Роллс-Ройс Кестрел». Полученные из США истребители-бомбардировщики «Кертисс» Модель 35/47 «Хоук» II послужили прототипом для знаменитого германского пикировщика «Юнкерс-87». Основой военно-транспортной авиации стал «Юнкерс-52», первые серии которого были оснащены американскими двигателями «Хорнет» компании «Пратт энд Уитни».

Не менее впечатляет вклад в развитие германского автопрома американских концернов «Форд» и «Дженерал Моторс». Расположенные в Германии и оккупированной ею Франции заводы Форда только за 1941—1945 гг., когда Германия и США официально находились в состоянии войны, поставили Рейху 65 тысяч грузовиков. Американская «Дженерал Моторс» с 1929 года имела 80% акций германской автомобильной корпорации «Опель», в 1931 году приобрела оставшиеся 20%, и почти половина грузовиков вермахта вышла именно из ее цехов, и хотя в 1940—1945 гг. управляли ею нацисты, американские акционеры неукоснительно получали свою долю прибыли.

…Неудивительно, что на Нюрнбергском процессе подсудимый Шахт, издевательски напомнив о связях «Опеля» с «Дженерал моторе», предложил посадить на скамью подсудимых капитанов американского бизнеса. Естественно, предложение было отклонено, а Шахт вчистую оправдан. Зато теперь лауреат премии «Защитник Свободы» возлагает вину на Кремль, сотрудничавший с правящими до прихода нацистов демократами.

Уже первая фраза Латыниной напоминает анекдот про двух евреев, сплетничающих на Одесском привозе.

— Слыхали? Рабинович выиграл на бирже 20 тысяч!

— Не Рабинович, а Циперович. Не на бирже, а в преферанс. И не выиграл 20, а проиграл 40!

Так и тут: не 18 июля, а 17-го. Не франкистский, а группы генералов, главой которых первоначально считался бывший Верховный комиссар в Испанском Марокко Хосе Санхурхо. После его гибели в авиакатастрофе 20 июля председателем военной хунты стал бывший командир 5-й пехотной дивизии Мигель Кабанельяс, и лишь 29 сентября его сменил Франсиско Франко. За хунтой пошло не 80%, а немногим более половины вооруженных формирований, конкретно примерно 107,5 из 172 тысяч личного состава сухопутных войск, 9 из 25 тысяч — авиации и флота и 27 из 67,5 тысячи — военизированных полицейских формирований^{35}.

Лучшие войска мятежников — оказавшиеся под командованием Франко Иностранный легион и марокканские колониальные части общей численностью 45 тысяч человек — республиканский флот блокировал в Марокко. Без них путчисты, хотя и сумели захватить треть территории континентальной Испании, были обречены. Войска, сохранившие верность республике, получив поддержку десятков тысяч вооруженных из армейских арсеналов активистов левых партий, а также каталонских и баскских националистов, отбивали один город за другим. Уже к 20 июля путч был подавлен в Барселоне и Толедо, 21 июля — в Мадриде, к концу месяца республиканцы вышли к предместьям Сарагосы, и лишь вмешательство Гитлера и Муссолини изменило ситуацию.

Встретившись 26 июля с эмиссарами военной хунты, Гитлер принял решение поставлять ей оружие и направить в Испанию военных специалистов. Днем раньше, после визита германских представителей в Рим, такое же решение принял Муссолини. Первые итальянские самолеты приземлились в Испании 30 июля, а первые германские — 5 августа. Оба диктатора, предвидя грядущее противостояние с Францией, считали выгодным установление на ее южных границах дружественного себе режима. Кроме того, они хотели обкатать на полях сражений в Испании кадры своих быстро растущих армий и новую боевую технику. Сверх того, Германия была чрезвычайно заинтересована в испанской железной руде, которую в итоге и получила.

Германо-итальянская авиация отогнала флот республики от Гибралтарского пролива, обеспечив переброску на континент легионеров и марокканцев. Переброска шла одновременно по морю и по воздуху, и в боевых действиях наметился перелом. 15 октября 1936 года Франко вышел на подступы к Мадриду, а ранее, как командующий самой боеспособной частью мятежной армии, возглавил хунту. Гитлер был совершенно прав, отметив, что «Франко должен был бы воздвигнуть памятник в честь «Юнкерса-52»^{36}.

Да и другие образцы германской боевой техники, например, истребитель «Мессершмитт-109», бомбардировщик «Хейнкель-111» и 37-мм противотанковая пушка, заслужили свои монументы. Всего же за годы войны путчисты получили от фюрера с дуче около 1400 боевых самолетов, свыше 4300 орудий и минометов, более 300 танков, танкеток и бронемашин и много другого вооружения, а через испанские фронты прошло не менее 90 тысяч итальянских и германских военнослужащих. Думаю, понятно, что без всего этого великолепия Франко была бы уготована в лучшем случае судьба нищего политического эмигранта.

Уравнивавшая шансы помощь СССР предназначалась не для мифической мировой революции, которая якобы должна была вспыхнуть после вступления в войну Франции и Великобритании. Первые партии советского оружия прибыли в Испанию только 13 октября, после того как Париж и Лондон не то что не стали воевать с Германией (на что вообще никто не рассчитывал), но и отказались поставлять обеим воющим сторонам военные материалы, включая оплаченные до начала мятежа.

Москве (как и Берлину с Римом) испанские бои позволяли получить удобный военный полигон, в случае успеха открывалась приятная перспектива обретения в Южном Средиземноморье полезного союзника, и самое главное — вопреки стенаниям Латыниной — война эта нам не стоила ничего. Сталин тратил на нее исключительно деньги самой Испании. Уже 6 ноября большая часть ее золотого запаса — 510 тонн стоимостью 518 миллионов долларов — прибыла в Одессу в счет обеспечения поставляемого вооружения и боевой техники.

Согласно официальным советским данным, все эти деньги пошли на полученные республиканцами 648 самолетов, 1186 орудий, 407 танков и бронемашин и немало иного военного имущества, а также нефти, нефтепродуктов и необходимого для изготовления пороха хлопка. Впоследствии объем поставок был оценен в 202,4 миллиона долларов. Что стало с оставшимся золотом, в точности неизвестно. Начальник управления внешней разведки НКВД Павел Судоплатов в своих мемуарах «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930—1950 годы» сообщает, что советское правительство в 60-х годах компенсировало его поставками нефти, но в любом случае в бюджет страны Сталин не залезал. Очевидно, Латынина перепутала его с Путиным, а Испанию с Южной Осетией, до которой уже не первый год не может дойти изрядная часть выделенных на восстановление и разворованных по дороге казенных миллиардов.

Латынина не случайно не называет фамилий «полезных идиотов» Сталина, призывающих Англию и Францию объявить войну Гитлеру в 1936 году. Ни один вменяемый человек, независимо от политических взглядов, не мог ляпнуть ничего подобного, не рискуя действительно навеки получить репутацию законченного дебила. С какой стати, если фюрер не нападал на правительство республиканской Испании, а лишь поставлял восставшим против него генералам оружие и военных специалистов? Даже насквозь просоветская компартия Франции требовала от правительства лишь действовать аналогичным образом, то есть поставлять Испании оружие, не препятствовать добраться до Испании желающим сражаться добровольцам и пропускать через свою территорию военные поставки из СССР.

Никаких причин не делать этого у Франции не было — в Мадриде, как и в Париже, сидело правительство. Народного Фронта из социалистов и левых либералов, поддержанных коммунистами. Первоначально французы поставили несколько десятков самолетов, за штурвалами которых сидели летчики-добровольцы во главе с будущим министром культуры Андрэ Мальро, но затем, под нажимом Великобритании и собственных правых, поставки были сорваны. Начиная с 15 августа 1936 года Великобритания и Франция заявили об отказе от военной помощи обеим сторонам. К 9 сентября в созданный ими «Комитет по невмешательству в испанские дела» вошли 27 стран, включая Советский Союз и уже активно помогающие мятежникам Италию и Германию. Берлин и Рим на эту достопочтенную богадельню изначально плевали, да и в Москве к тому времени приняли решение поставлять оружие республике. Уже 6 сентября Сталин в письме наркому путей сообщения Лазарю Кагановичу указал: решить вопрос о продаже Испании через Мексику 50 бомбардировщиков СБ, а также одной тысячи пулеметов и 20 тысяч винтовок с боеприпасами.

С 7 октября СССР заявил, что будет учитывать мнение Комитета не в большей степени, чем другие его члены, но еще раньше — 4 октября — испанский танкер «Кампече» привез в Картахену первую партию оружия, погруженного на борт в Феодосии. В дальнейшем СССР стал основным поставщиком вооружений для республики, осваивать поставленное оружие и боевую технику помогали свыше 3 тысяч военных советников, а более 30 тысяч бойцов сформированных Коминтерном Интернациональных бригад воевали на всех фронтах республики.

Такова правда, вызывающая у очаровательной Юлии серьезное обострение внутричерепного плюрализма, то есть шизофрении. Один из ее внутренних голосов вопит, что гадкий Сталин виновен в помощи Испанской республике, а другой верещит, что усатый тиран, наоборот, хотел отсидеться в стороне, втягивая в войну с Гитлером наивных англо-французов. Похоже, медицина тут бессильна, как, впрочем, и в латынинской версии событий в Чехословакии.

На самом деле с этой страной Советский Союз еще 16 мая 1935 года подписал договор о взаимопомощи, статья 2 которого гласила, что, если «Союз Советских Социалистических Республик или Республика Чехословацкая явились бы, несмотря на искренне мирные намерения обеих стран, предметом не вызванного нападения со стороны какого-либо европейского государства, Республика Чехословацкая и взаимно Союз Советских Социалистических Республик окажут друг другу немедленно помощь и поддержку».

При этом в тексте имелась важная оговорка, согласно которой «оба Правительства признают, что обязательства взаимной помощи будут действовать между ними лишь поскольку, при наличии условий, предусмотренных настоящим договором, помощь стороне жертве нападения будет оказана со стороны Франции». Кто вписал в договор эти слова? Неужели коварный Сталин? Нет, поправка была внесена по настоянию Праги, и впоследствии министр иностранных дел Чехословакии Камил Крофта разъяснил причины ее появления. По его словам, внося ее, чехословацкий премьер-министр Эдуард Бенеш подчеркивал, что его сограждане не хотят «односторонне связываться с Россией, понимая свою принадлежность к Западной Европе»^{37}.

Поправка казалась формальной: в случае агрессии какой-либо европейской страны против СССР или Чехословакии Франция была обязана вмешаться, поскольку заключила соответствующие договоры с Советским Союзом 2 мая 1935 года и с Чехословакией 16 августа 1925 года. Когда 22 мая 1938 года прогерманская Судето-Немецкая партия выиграла муниципальные выборы на территориях, присоединения которых требовал Гитлер, Франция и СССР подтвердили свою готовность соблюдать соглашения, и Берлин не смог воспользоваться успехом своих сторонников. Правда, в советском заявлении от 12 мая упоминалось, что для оказания помощи Чехословакии Красная Армия должна быть пропущена через Польшу или Румынию, однако иного и не могло быть — общей границы с Чехословакией СССР не имел.

Поляки и румыны пропускать советские войска не хотели, но первых могли и не спросить, поскольку сама Польша, вместе с Германией и Венгрией, готовилась к вторжению в Чехословакию, чтобы отторгнуть от нее Тешинскую область. В отличие от немцев и венгров поляки даже формально не имели права претендовать на эти территории с преобладающим чешским населением, но желание задарма прихватить мощные металлургические заводы оказалось сильнее. Когда в сентябре 1938 года в приграничных районах начались вооруженные выступления су-детских немцев и со дня на день ожидалось германское вторжение в их поддержку, Варшава перебросила к границам Тешинской области группу «Шленск» из трех пехотных дивизий, кавалерийской и механизированной бригад.

В ответ Москва 23 сентября 1938 года заявила, что в случае вторжения поляков в Чехословакию советско-польский пакт о ненападении от 25 июля 1932 года будет денонсирован со всеми вытекающими последствиями. Одновременно удалось достигнуть предварительной договоренности с Румынией о пропуске через ее воздушное пространство, в случае согласия Франции, советских самолетов. В приграничных округах были приведены в боевую готовность 47 стрелковых и 10 кавалерийских дивизий, поддержанных 19 танковыми и 4 мотострелковыми бригадами, а для их укомплектования в соответствии со штатами военного времени призвано из запаса свыше 330 тысяч человек.

Выступая 21 сентября в Лиге Наций, нарком иностранных дел СССР Максим Литвинов сказал: «Когда за несколько дней до моего отъезда в Женеву французское правительство в первый раз обратилось к нам с запросом о нашей позиции в случае нападения на Чехословакию, я дал от имени своего правительства совершенно четкий и недвусмысленный ответ, а именно: мы намерены выполнить свои обязательства по пакту и вместе с Францией оказывать помощь Чехословакии доступными нам путями. Наше военное ведомство готово немедленно принять участие в совещании с представителями французского и чехословацкого военных ведомств для обсуждения мероприятий, диктуемых моментом. Независимо от этого мы считали бы, однако, желательным постановку вопроса в Лиге наций… с целью, во-первых, мобилизации общественного мнения и, во-вторых, выяснения позиции некоторых других государств, посильная помощь которых была бы весьма ценной. Необходимо, однако, сперва исчерпать все меры предотвращения вооруженного конфликта, и одной из таких мер мы считаем немедленное совещание европейских великих держав и других заинтересованных государств для эвентуальной выработки коллективного демарша.

Вот как гласил наш ответ. Только третьего дня чехословацкое правительство впервые запросило советское, готово ли оно, в соответствии с чехословацким пактом, оказать немедленную и действенную помощь Чехословакии в случае, если Франция, верная своим обязательствам, окажет такую же помощь, и на это Советское правительство дало совершенно ясный и положительный ответ»^{38}.

Таким образом, решение вопроса об оказании военной помощи упиралось в позицию Франции, от которой вступление в войну Советского Союза зависело как юридически (согласно советско-чехословацкому договору), так и фактически (обеспечение пролета советской авиации через воздушное пространство Румынии). Однако премьер-министр Франции Эдуард Даладье, под влиянием британского коллеги Невилла Чемберлена, выполнять договор не хотел и предпочел потребовать от Чехословакии согласиться с германскими требованиями, что та и сделала, так и не обратившись к СССР с официальной просьбой о помощи.

Помогать стране, которая, убедившись в отсутствии поддержки Англии и Франции, предпочла встать на путь капитуляции, не имело смысла. Подобная авантюра была чревата серьезными осложнениями. СССР был бы поддержан в лучшем случае отдельными частями чехословацкой армии. Прага оказалась заложницей собственной жадности, заставившей ее после Первой мировой войны принять англо-французские предложения, присоединив обширные территории с недружественным населением.

В результате почти 30% граждан страны и личного состава вооруженных сил составляли немцы и венгры, в основном поддерживающие братьев по крови, еще 17% — словаки и карпатские русины, взявшие курс на создание собственных государств, да и многие чехи воевать не хотели. Столкнуться же пришлось бы с объединенными силами Германии, Венгрии и Польши при высокой вероятности вступления в войну германских союзников по так называемому Антикоминтерновскому пакту — Италии и Японии, а возможно, не только их. Скорее всего, Англия и Франция в войну бы не вступили, но не было исключено и вступление их в нее на стороне Германии. По информации заместителя наркома иностранных дел СССР Владимира Потемкина, послы Великобритании и Франции сообщили премьер-министру Чехословакии Эдуарду Бенешу, что, если он отвергнет германские требования и воспользуется поддержкой Советского Союза, «война может принять характер крестового похода против большевиков. Тогда правительствам Англии и Франции будет очень трудно остаться в стороне»^{39}.

Неудивительно, что премьер-министр (а в 1938 году — лидер оппозиционного меньшинства правящей Консервативной партии) Уинстон Черчилль, комментируя речь Литвинова в Лиге Наций, возлагал вину за сдачу Чехословакии исключительно на Англию и Францию: «Поистине поразительно, что это публичное и недвусмысленное заявление одной из величайших заинтересованных держав не оказало влияния на переговоры Чемберлена или на поведение Франции в данном кризисе… Советские предложения фактически игнорировали. Эти предложения не были использованы для влияния на Гитлера, к ним отнеслись с равнодушием, чтобы не сказать с презрением, которое запомнилось Сталину. События шли своим чередом так, как будто Советской России не существовало. Впоследствии мы дорого поплатились за это»^{40}.

Интересно, кем Латынина считает мистера Черчилля: агентом Коминтерна или полезным идиотом при Сталине?

Бывший народный комиссар иностранных дел и глава правительства СССР называл совсем другое число, сосланных:

«“Коллективизацию мы неплохо провели. Я считаю успех коллективизации значительней победы в Великой Отечественной войне. Но, если б мы ее не провели, войну бы не выиграли. К началу войны у нас уже было могучее социалистическое государство со своей экономикой, промышленностью… Я сам лично размечал районы выселения кулаков… Выселили 400 тысяч кулаков»^{41}.

Это число тоже не соответствует действительности, но Молотова извиняет то, что он беседовал с Чуевым, уже давно отметив 80-летие и не имея возможности заглянуть в архивные документы, доступа к которым у него не было. Латыниной до 80 лет еще далеко, и ей ничто не мешает посмотреть давно выложенную в Интернете справку «Сведения о выселенном кулачестве в 1930—1931 гг.», подготовленную отделом по спецпереселенцам Главного управления лагерей. Согласно этому документу, за указанные два года было сослано в связи с раскулачиванием 1 803 392 человека, включая жен, и детей раскулаченных.

Это сильно не 20 миллионов, но, может быть, остальных сослали позже? Количество сосланных в 1932—1940 гг., со ссылкой на соответствующий архивный документ^{42}, приводится в работе Игоря Пыхалова «Время Сталина. Факты против мифов». Спецпереселенцев за эти годы прибавилось немало — 2176591, но ни до 20 миллионов Латыниной, ни до 15, на которых настаивал лагерный осведомитель Ветров, более известный под фамилией Солженицын, ни даже до 10 миллионов, взятых из мемуаров переводчика Сталина Валентина Бережкова, опять не дотягивает.

Не является окончательным и число 3979983, полученное при сложении данных из обоих документов. Из него следует вычесть 230999 новорожденных, 235 110 сбежавших и возвращенных, а также многие сотни тысяч переданных из одних хозорганов в другие, переведенных на спецпоселение из тюрем и лагерей и выселенных из городов. По мнению Пыхалова, в разряд сосланных кулаков попадают только 489822 спецпоселенца, числящихся в графе «прибыло из республик, краев и областей». Я считаю, что часть освобожденных из лагерей угодила туда за сопротивление коллективизации и, следовательно, тоже должна быть учтена, но любое итоговое число к вранью Латыниной ни малейшего отношения не имеет.

Превратившись из лучшей экономической журналистки России в законченную блондинку, Латынина так и не смогла заглянуть в исследование южноафриканских историков Рона Лока и Питера Квантрилла «Зулусская победа», где на 47-й странице сообщается о захвате торжествующими нефами 2 пушек, 1000 винтовок и 400 тысяч патронов. Не смогла она одолеть и ни одной книги про Первую мировую войну. Иначе она бы знала, что в длившейся с 21 февраля по 16 декабря 1916 года битве под Верденом германская армия, сперва пытаясь прорвать фронт французов, а потом отражая их атаки, потеряла не 10 и не 100, а без малого 200 тысяч одними убитыми и пленными, но прорвать фронт так и не сумела. Англо-французское наступление на реке Сомма длилось не столь долго — всего с 24 июня по 18 ноября того же года, но и этих месяцев хватило, чтобы отправить на тот свет почти 150 тысяч солдат союзников, продвинувшихся вперед лишь на 10— 12 километров.

Военные историки подробно описали причины кризиса тогдашнего военного искусства и выход из так называемого «позиционного тупика» с помощью ряда тактических и технических новшеств, включая массированное применение танков, но Юля знает: на самом деле все устроил усатый грузин. Именно он под видом начальника германского Генштаба Эриха Фалькенгайна атаковал Верден, и он же, прикинувшись командующим французской группой армий «Север» Фердинандом Фошем и командующим британскими войсками во Франции Дугласом Хейгом, начал наступление на Сомме. Куда удачливей германской и французской реинкарнаций кремлевского горца оказалась его русская ипостась в лице командующего Юго-Западным фронтом Алексея Брусилова, таки сумевшего прорвать оборонительные линии противника и существенно продвинуться вперед, хотя и потеряв только убитыми и пленными свыше 350 тысяч человек…

Поскольку ни одно правительство, кроме сталинского, не могло позволить себе такие потери, вся Первая мировая война — это битва возглавлявших все тогдашние армии клонов Сталина. Недаром и Фалькенгайн, и Фош с Хейгом, и Брусилов носили сталинские усы. Как и многие другие военачальники Первой мировой войны, терявшие в бесплодных атаках многие сотни тысяч солдат.

Перед нами интересный пример двойного бреда, когда из ложного и совершенно идиотского утверждения делается столь же дебильный вывод. Почему стратегический бомбовоз можно использовать, только если на тебя напали? Что мешает самому напасть на противника, прилететь ему в тыл, уничтожить инфраструктуру, военные заводы, а также склады вооружений, боеприпасов и топлива, и лишь после этого перейти к вторжению, либо заставить капитулировать противника исключительно ударами с воздуха, как случилось в 1999 году с Югославией?

Кто у нас мировой лидер по количеству стратегических бомбардировщиков? Правильно: Соединенные Штаты Америки, имеющие в строю 157 стратегических бомбовозов (не считая находящихся в резерве). Среди них 68 ветеранов Вьетнама В-52Н (максимальная скорость — 957 км/ч, максимальная дальность полета — 16090 км, боезапас — 31,5 тонны бомб и ракет), 66 сверхзвуковых В-1В (1328 км/ч, 11999 км, 56,7 тонны) и 21 «невидимка» В-2А (1010 км/ч, 11100 км, 27 тонн).

Даже если забыть о войне во Вьетнаме, когда в ответ на мифический обстрел американского эсминца «Тернер Джой» неизвестными катерами 4 августа 1964 года Военно-воздушные силы США, включая В-52, скинули на территорию Индокитая 6727084 тонны бомб (против 2,7 миллиона тонн на Третий рейх), примеров использования стратегической авиации в войнах, развязанных США, более чем достаточно. В войне НАТО 24 марта — 10 июня 1999 года против Югославии США использовали 8 В-52Н, 5 В-1В и 2 В-2А. Из этого следует, что Югославия напала на США? По девичьей логике Латыниной — несомненно, напала. Вместе с Ираком, по которому 3—4 сентября 1996 года В-52Н выпустили 44 крылатые ракеты, 17—19 декабря к ним присоединились В-1В, а в операции 20 марта — 1 мая 2003 года, завершившейся разгромом страны, и В-2А.

Уделял ли внимание стратегической авиации Сталин? Да, уделял, и некоторое время Советский Союз был мировым лидером в области тяжелобомбардировочной авиации, видимо, являясь в этот период, по версии Латыниной, убежденным пацифистом. В 1931—1935 гг. на вооружение Военно-воздушных сил СССР поступило 818 четырехмоторных бомбардировщиков Александра Туполева АНТ-6 (ТБ-3) с боевой нагрузкой до 5 тонн бомб и практической дальностью полета 2 тысячи километров. К началу Второй мировой войны ТБ-3 устарел, и в 1940 году на смену ему начал выпускаться разработанный под руководством Владимира Петлякова АНТ-42 (ТБ-7, или Пе-8), который при той же боевой нагрузке мог углубиться во вражеский тыл на 3600 километров, имея скорость 440 км/ч против 300 у предшественника.

Схожие по параметрам британские четырехмоторные бомбовозы «Галифакс» и «Стерлинг» поступили на вооружение в том же 1940 году, а ВВС США получили свою «Летающую крепость» еще в 1937-м. Однако количество стратегических бомбардировщиков, выпущенных будущими союзниками, действительно разительно отличается. В СССР их всего 93 против 14835 британских и 15539 американских. Неужели все дело в миролюбии западных демократий? Но Франция, которая была еще более демократической, рассчитывала вести исключительно оборонительную войну и вбухала 3 миллиарда франков в укрепления линии Мажино, встретила начало войны с полусотней «Фарманов», построенных в 1936—1938 гг. и по характеристикам примерно соответствующих устаревшим советским ТБ-3.

Одно из трех: эти данные свидетельствуют либо о пацифизме Сталина, либо об агрессивных планах парижских милитаристов в начале 30-х годов, либо о том, что Латынина порет очередную чушь. Естественно, правильной является версия № 3. Советскому Союзу, который с 22 июня 1941 года вел тяжелейшую сухопутную войну, было не до очень дорогих и сложных в производстве сверхтяжелых машин. Ему нужны были фронтовые бомбардировщики, прежде всего разработанный тем же Петляковым Пе-2, а затем более совершенный туполевский Ту-2. Для ударов же по территории Германии наряду с Пе-8 применялись более легкие двухмоторные бомбардировщики, главным образом Ил-4. Имея примерно ту же дальность полета, они стоили дешевле, и их производство было уже отработано, что позволило выпустить в 1937—1945 гг. 6883 машины.

Опыт войны показал, что тяжелые бомбардировщики все же эффективнее, и конструкторское бюро Туполева скопировало лучшую американскую машину — выпускавшийся с 1944 года В-29 «Суперкрепость» (скорость 574 км/ч, дальность 6380 километров, бомбовая нагрузка до 9,1 тонны). Всего было выпущено 1296 самолетов, получивших название Ту-4, а в 1953 году 25 из них получил Китай. Ибо не было в те годы более миролюбивых политиков, чем товарищ Сталин и товарищ Мао, и Латынина это охотно подтвердит. Необходима сущая мелочь: покойные коммунистические тираны должны скинуться и прислать ей с того света эквивалент премии «Защитник свободы», полученной Юлей от американского Госдепа в 2008 году.

Двойной бред — когда читателю сначала преподносится кретинский тезис, а потом противоречащий ему идиотский вывод из этого тезиса — стал фирменным стилем бывшей талантливой фантастки. Что такое «наступательное оружие»? Для наступления можно использовать все, что угодно, от автомата в руках бегущего к вражеским окопам рядового Запупырина до пушки в доте, которая пригодится не только для отражения вражеского наступления, но и для обстрела тех же окопов. Естественно, любой танк предназначен прежде всего для наступления. Первый пошедший в бой 15 сентября 1916 года танк, британский Mark I, хотя не мог проползти и 40 километров со скоростью 6 км/ч, но в тот день 32 этих каракатицы именно наступали, утюжа германские траншеи и прорывая проволочные заграждения.

Может быть Латынина считает оружием агрессии исключительно быстроходные танки, разработанные на основе ходовой части американца Джона Уолтера Кристи с большими катками? Но тогда в число агрессоров попадает не только Советский Союз, но и Британская империя, с 1936 года выпускавшая на шасси Кристи так называемые «крейсерские» танки MkIII, MkIV и MkV. Подобно БТ, они имели высокую скорость (50 км/ч против 52—62 км/ч на советских машинах разных модификаций), слабую противопульную броню (14—19 мм против 13—20 мм) и вооружались 40-мм пушкой, несколько превосходящей советские 37-мм и 45-мм танковые орудия. Значит ли это, что коварные британские премьеры Стэнли Болдуин и Невилл Чемберлен лелеяли зловещие планы покорения мира?

Или все дело в волшебной способности БТ скидывать гусеницы, тем самым увеличивая скорость на 20 км/ч и запас хода в 1,5—2 раза? Но тогда придется проявить последовательность и записать в агрессоры поляков, завершивших в начале 1939 года испытания очень похожего на БТ танка 10ТР, разгонявшегося на колесах до 75 км/ч, и отказавшихся от производства лишь потому, что военные справедливо сочли 8—16-мм броню недостаточной. Ничем не лучше и чехи, экспериментировавшие в 20—30-х годах с колесно-гусеничными КН.50 и КН.70, шведы, испытывавшие тогда «Ландсверк» L-5 и «Ландсверк» L-30, выпустившие небольшую партию колесно-гусеничных ТЗ и Т4 американцы и, конечно, французы с англичанами, которые испытывали колесно-гусеничные «Сен-Шамоны» и «Виккерсы» еще раньше.

Можно, конечно, отбросить конспироложество, углубиться в документы и узнать, что европейцы обращались к колесно-гусеничной схеме исключительно по техническим соображениям. Гусеницы танков 20-х—начала 30-х годов рвались после нескольких десятков километров пробега, а маломощные двигатели не позволяли машинам развивать скорость, достаточную для быстрой переброски в нужное место. Когда же технический прогресс позволил создать достаточно мощные двигатели и прочные гусеницы и проблема была решена, от сложной комбинированной ходовой части отказались, но врушкам из прогрессивных средств массовой дезинформации платят не за это.

Если перед тобой стоит задача еще раз попрыгать на трупе усатого грузина, можно и пренебречь техническими вопросами. Можно также позабыть, что из 50 замечательных танков БТ-5 в первой же атаке на позиции противника у Фуэнтес-де-Эбро 13 октября 1937 года 16 сгорели, как спичечные коробки, а атака торжественно провалилась. (Информация из той же самой работы И.Г. Желтова, И.В. Павлова u M.B. Павлова «Танки БТ», откуда то ли сама Латынина, то ли ее картавый кумир Резун-Суворов позаимствовали сведения о марше в 630 километров.) После чего товарищ Сталин серьезно задумался: не слишком ли поздно он расстрелял отвечавшего за вооружение армии замнаркома обороны товарища Тухачевского и с какого вообще перепугу поставил его на столь ответственный пост?

Собчаковская вдовушка изо всех сил старается убедить журналиста, что регион, за счет которого она восемь лет протирала юбку в Совете Федерации, для нее почти дом родной, но вместо этого доказывает обратное. Тува никак не могла быть выгодным плацдармом для наступления на японскую Квантунскую армию в Северном Китае, потому что не граничит с ним, а зажата между Россией и Монголией. От Тувы до мест развертывания основных сил ближайшего к республике соединения советско-монгольской конно-механизированной группы генерал-полковника Иссы Плиева около 4 тысяч километров по петляющей автомобильной дороге. Атаковать с тувинской территории, кроме союзной Монгольской Народной Республики, было просто некого. Поэтому в Маньчжурской наступательной операции 9 августа — 2 сентября 1945 года Тува никакой роли не играла, советские войска с ее территории не наступали и не снабжались.

Высадка союзников в Нормандии началась 6 июня 1944 года, наступление советских войск в Белоруссии — 22 июня того же года. За этот период Черчилль отправил Сталину пять личных посланий, в которых упоминалось наступление в Нормандии.

6 июня

Все началось хорошо. Мины, препятствия и береговые батареи в значительной степени преодолены. Воздушные десанты были весьма успешными и были предприняты в крупном масштабе. Высадка пехоты развертывается быстро, и большое количество танков и самоходных орудий уже на берегу. Виды на погоду сносные, с тенденцией на улучшение.

7 июня

1. Благодарю Вас за Ваше послание и поздравление по поводу Рима. В отношении «Оверлорда» я вполне удовлетворен положением, как оно развивалось до полудня сегодня, 7 июня. Только в одном прибрежном районе, где высаживались американцы, были серьезные трудности, причем теперь они ликвидированы. В тылу противника на его флангах благополучно приземлились двадцать тысяч авиадесантных войск, в каждом случае они установили контакт с американскими и британскими войсками, высаженными с моря. Мы переправились с небольшими потерями. Мы рассчитывали потерять около 10 тысяч человек. Мы надеемся иметь сегодня к вечеру на берегу большую часть четверти миллиона людей, включая значительное количество бронетанковых сил (танков), выгруженных на берег со специальных судов или дошедших до берега своим ходом, вплавь. В этом последнем типе танков были довольно значительные потери, особенно на американском фронте, вследствие того, что волны опрокидывали эти плавающие танки. Мы должны теперь ожидать сильных контратак, но мы рассчитываем на превосходство в бронетанковых силах и, конечно, на подавляющее превосходство в воздухе всякий раз, когда небо будет свободно от облаков.

2. Вчера поздно вечером в районе Кана имело место танковое сражение наших только что выгруженных на берег бронетанковых сил с пятьюдесятью танками противника из 21-й бронетанковой гренадерской дивизии, в результате которого противник оставил поле боя. Сейчас вступает в действие 7-я британская бронетанковая дивизия, и она должна нам дать превосходство в течение нескольких дней. Речь идет о том, какое количество сил они могут бросить против нас в ближайшую неделю. Погода в районе Канала, по-видимому, не будет как-либо препятствовать продолжению нашей высадки. В самом деле, погода кажется более обещающей, чем прежде. Все командующие удовлетворены тем, что в действительности в процессе высадки десанта дела шли лучше, чем мы ожидали.

3. Особо секретно. Мы предполагаем очень скоро устроить два больших сборных порта на берегах широкого залива в устье Сены. Ничего похожего на эти порты не было видано когда-либо раньше. Большие океанские лайнеры будут иметь возможность разгружаться и через многочисленные причалы доставлять снабжение сражающимся войскам. Это должно быть совершенно неожиданным для противника, и это позволит производить накопление в весьма значительной степени независимо от условий погоды. Мы надеемся в скором времени в ходе операций захватить Шербур.

4. С другой стороны, противник будет быстро и интенсивно концентрировать свои силы, и бои будут ожесточенными, и их масштабы увеличатся. Мы по-прежнему надеемся, что к дате D+30 мы развернем около 25 дивизий со всеми их вспомогательными войсками, причем оба фланга фронта будут упираться в море и фронт будет располагать по крайней мере тремя хорошими портами: Шербуром и двумя сборными портами. Этот фронт будет непрерывно снабжаться и расширяться, причем позднее мы надеемся включить Брестский полуостров. Но все это зависит от случайностей войны, которые Вам, Маршал Сталин, так хорошо известны.

5. Мы надеемся, что эта успешная высадка и победа под Римом, плоды которой еще нужно собрать с отрезанных дивизий гуннов, обрадуют Ваших доблестных солдат после всего бремени, которое им пришлось нести и которое никто за пределами Вашей страны не ощущал более остро, чем я.

6. После того как я продиктовал вышеизложенное, я получил Ваше послание, касающееся успешного начала «Овер-лорда», в котором Вы говорите о летнем наступлении советских войск. Я сердечно благодарю Вас за это. Я надеюсь, что Вы обратите внимание на то, что мы никогда не задавали Вам ни одного вопроса ввиду нашего полного доверия к Вам, Вашему народу и Вашим войскам.

10 июня

1. Я был очень рад получить Ваше послание, которое я сообщил генералу Эйзенхауэру. Весь мир может видеть воплощение тегеранских планов в наших согласованных атаках против нашего общего врага. Пусть же всяческие удачи и счастье сопутствуют советским армиям.

2. На сегодняшнюю ночь, 10-го числа, мы, должно быть, уже высадили около 400000 человек вместе с большими превосходящими бронетанковыми силами и быстро накапливаем артиллерию и грузовики. Мы обнаружили три небольших рыболовных порта, которые неожиданно для нас могут пропускать грузы. Кроме того, успешно продвигается строительство двух больших сборных портов. Сообщают о том, что сражение на фронтах идет удовлетворительно. Мы думаем, что Роммель растратил по мелочам некоторые из своих стратегических резервов в тактических контратаках. Все они были отражены. Мы должны ожидать стратегической реакции противника в ближайшем будущем.

3. Генерал Александер быстро преследует разбитые остатки армии Кессельринга в северном направлении. Они, возможно, остановятся на позиции Римини — Пиза, где были проведены некоторые работы. Генерал Александер сообщает о том, что боевая ценность двадцати германских дивизий весьма снижена. Имеется шесть или семь дивизий, отступающих в северном направлении под прикрытием арьергардов и разрушений. Он преследует их, в то время как продолжается очистка территории.

14 июня

1. Ваше послание от 11 июня доставило мне и всему кабинету, которому я его зачитал, большое удовольствие. Ваш первый пункт совпадает с тем, на что согласился Президент Рузвельт, а именно, что вопрос должен быть рассмотрен общей консультативной комиссией и после обсуждения в ней должен быть передан трем правительствам, которые посоветуются друг с другом об их отношении к новому правительству. Тем временем Бадольо, который, по-видимому, поддерживает вполне дружеские отношения с Бономи, будет продолжать свою деятельность в течение некоторого времени.

2. В понедельник, как Вам, возможно, известно из газет, я посетил британский участок фронта. Бои идут непрерывно, ив то время у нас было четырнадцать дивизий, которые действовали на фронте приблизительно в семьдесят миль. Против этого количества противник имеет тринадцать дивизий далеко не столь сильных, как наши. Противник спешно подбрасывает подкрепления из тыла, но мы думаем, что морем мы сможем доставлять свои подкрепления гораздо быстрее. Город кораблей, растянувшийся вдоль побережья почти на 50 миль и, по-видимому, находящийся в безопасности от нападения с воздуха и нападения подводных лодок, которые находятся так близко, представляет собой чудесное зрелище. Мы надеемся окружить Кан и, возможно, захватить там пленных. Два дня тому назад количество пленных составляло тринадцать тысяч, что превышает все понесенные нами до этого времени потери убитыми и ранеными. Поэтому можно сказать, что противник потерял почти в два раза больше, чем мы, хотя мы все время вели наступление. В течение вчерашнего дня продвижение было вполне удовлетворительным, хотя сопротивление противника усиливается по мере того, как в бой вводятся его стратегические резервы. Я считаю вполне вероятным, что мы развернем битву до таких размеров, когда в течение июня и июля в ней будет участвовать около миллиона с каждой стороны. Мы рассчитываем, что к середине августа у нас будет там два миллиона.

3. Всяческие добрые пожелания Вам успехов в Карелии.

17 июня

1. Я надеюсь возобновить северные конвои в Россию около 10 августа. Я написал об этом Президенту Рузвельту, и он полностью согласен. Мы надеемся, что в ближайшем будущем поставим под погрузку около тридцати торговых судов, из которых две трети будут американскими. Официальная переписка будет происходить через обычные каналы.

2. О Вашей телеграмме от 15 июня об Италии. Вы, вероятно, ознакомились с телеграммой Министерства иностранных дел № 285 от 14 июня, адресованной Высокому Комиссару в Неаполе и в копии посланной в Москву за № 1796. Я весьма благодарен Вам за Ваше отношение к этому положению, которое создалось неожиданно. Теперь я должен Вам сказать, что, после того как я получил сообщение от Президента Соединенных Штатов, а также от наших представителей на месте, я убедился, что будет невозможно восстановить снова Бадольо и что он сам считает, что с него довольно. Он хорошо послужил нам. Я согласен с тем, чтобы эти вопросы были теперь рассмотрены Консультативным Советом по делам Италии для того, чтобы наши три правительства могли одновременно заявить о нашем мнении по этому вопросу. Важно дать новому Итальянскому Правительству точно понять, каковы обязательства, которые оно унаследовало.

3. Битва в Нормандии теперь полностью развернулась на фронте в семьдесят миль и будет неуклонно расширяться в масштабе и в своей ожесточенности. При данном положении дел ее развитие следует оценивать скорее именно по тому, как она разрастается в масштабе и в своей ожесточенности, нежели по размерам занятой территории. Наши потери составили около тридцати тысяч человек, и мы наверняка нанесли более значительные потери противнику. Три дня тому назад в наших руках было тринадцать тысяч пленных, и с тех пор было взято еще много пленных. Мы имеем на берегу около пятисот пятидесяти тысяч человек, пока представляющих двадцать дивизий плюс корпусные войска и прочее. У противника около шестнадцати, но более слабых. Я только что совещался с генералом Маршаллом из армии Соединенных Штатов, который сказал мне, что он вполне уверен в отношении положения дел и что способность противника предпринять крупное контрнаступление в ближайшие несколько дней значительно уменьшилась благодаря тому, что Ром-мель преждевременно ввел стратегические резервы для поддержки передовой линии.

4. Гитлер начал применять свое секретное оружие против Лондона. Мы пережили шумную ночь. Мы полагаем, что мы сумеем бороться с ним. Всяческие добрые пожелания в эти времена, полные великих событий^{43}.

«Бунташным веком» называлась как раз пришедшаяся на царствование первых Романовых эпоха до Петровских реформ. Даже за вычетом восстаний в период Смутного времени 1601—1613 гг., Россию в этом столетии трясло как в лихорадке. Можно вспомнить восстание Балаша (1632—1634), Соляной бунт (1648—1649), Новгородское и Псковское восстания (1650), Медный бунт (1662), Башкирские восстания (1662-1664 и 1681-1684), Соловецкое восстание (1668—1676), казачье-крестьянское восстание Степана Разина (1669—1671), Стрелецкий бунт в Москве (1682), восстание в Кижах (1684) и ряд других.

Петр 1 и его сторонники смогли прийти к власти лишь в 1689 году, после свержения старшей сестры царя — Софьи Алексеевны, а к реальным реформам он приступил и того позже. Никто из повстанцев «бунташного века» (кроме выступивших в 1698 году стрельцов) не мог проявлять недовольства «западными лекалами» в связи с отсутствием таковых и достаточно неспешным введением европейских новшеств.

Куда большее влияние на мятежные настроения оказали церковные реформы патриарха Никона, но прежде всего участников восстаний XVII столетия интересовали сугубо материальные вещи. В 1648 году бунтовали из-за повышения податей, особенно на соль. В 1650-м — из-за отправки в Швецию зерна при нехватке его для нужд населения. В 1662-м — из-за ввода в оборот ничем не обеспеченных медных денег, которыми власти платили жалованье, требуя подати серебром. Стрельцы взбунтовались в 1682 году, потому что командиры полков обращались с ними точно так же, как в наше время обращаются с солдатами Российской армии — воровали их жалованье и принуждали выполнять в свою пользу разные работы, включая строительство личных особняков…

Об этом можно прочесть в любом школьном учебнике истории, но жуликоватым пиарщикам реальность без надобности. В том числе и делающему гешефт на обличении растленного Запада господину Шевченко, бесстыдно коверкающему под свой агитпроп и прошлое, и настоящее. На портале «Актуальные комментарии» он 24 января 2011 года заявил, что бомбу в аэропорту Домодедово взорвали неонацисты, чтобы запугать прибывших в Россию «гостей из бывшей советской Средней Азии». Потом в интернет-газете «Взгляд» от 10 июня 2011 года сообщил, что бывшего командира 160-го гвардейского танкового полка Юрия Буданова убили русские националисты «с целью разжечь в России гражданскую войну». Вскоре выяснилось, что Буданова убил чеченец Юсуп Темерханов, а бомбу в аэропорту взорвал ингуш Магомед Евлоев, но Шевченко, даже не подумав извиниться, продолжает врать дальше.

Называющий себя православным (но 16 декабря 2011 года на похоронах учредителя еженедельника «Черновик» Хаджимурада Камалова публично произнесший фрагмент из мусульманской молитвы, воскликнув «Аллаху акбар!»), Шевченко лжет, как обычно. Петр I был не последний русский царь с русской кровью. Императрица Анна Иоанновна (1730—1740), дочь старшего брата и соправителя Петра I Ивана V Алексеевича и Прасковьи Федоровны Салтыковой, была чистокровной русской. Наполовину русским был рано умерший император Петр II (1727—1730), сын царевича Алексея Петровича и принцессы Шарлотты Брауншвейгской. Наполовину русской была и царствовавшая в России в 1741—1761 гг. Елизавета, которая приходилась Петру Алексеевичу родной дочерью. (Ее мать, императрица Екатерина I (Марта Скавронская), по одной версии, происходила из семьи онемеченных латышей, а по другой — эстонцев.) Даже в следующем монархе, сыне сестры Елизаветы — Анны и герцога Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского, непутевом Петре III наряду с германской, прибалтийской и шведской текло 25% русской крови.

В дальнейшем по причине браков с германскими принцессами немецкая кровь в русских императорах преобладала абсолютно, но Шевченко и тут ухитряется напутать. Будущий император Николай II хотя и женился по горячей любви, но на дочери правителя Гессена великого герцога Людовика IV Алисе-Виктории, к своему и нашему несчастью, ставшей последней русской императрицей Александрой Федоровной. Датской же принцессой (но тоже этнической немкой) Дагмарой была ее свекровь, мать Николая II и дочь короля Дании Кристиана IX — императрица Мария Федоровна.

Типа, «православный» и бывший редактор приложения к «Независимой газете» «НГ-Религии» Шевченко ухитрился переврать и лик святости супруги Николая II. Александра Федоровна вместе с мужем и детьми 20 августа 2000 года канонизирована Русской православной церковью не как великомученица (убитая за веру, перенесшая особо тяжкие и продолжительные мучения), а как страстотерпица (принявшая мученическую кончину не за веру и проявившая при том беззлобие и непротивление врагам). До этого Русская православная церковь за рубежом канонизировала царскую семью как мучеников (принявших насильственную смерть за веру, но без тяжких и продолжительных мучений). Если святую великомученицу Варвару перед казнью пороли кнутами из бычьих жил, жгли огнем и рвали железными крючьями, то Александру Федоровну просто расстреляли, отсюда и разница.

С переходом от монархов к литераторам вранье нарастает, как горная лавина. В жилах Пушкина текло 75% русской крови. Все его предки — русские, кроме одного прадедушки, африканца Абрама Ганнибала, и одной прабабушки — супруги Ганнибала, полунемки-полушведки Христины фон Шеберг. Русские — три остальных его прадеда (Александр Петрович и Алексей Федорович Пушкины и Василий Иванович Чичерин). Русские же и три пушкинские прабабки: Евдокия Ивановна Головина, Лукерья Васильевна Приклонская и даже Сарра Юрьевна Ржевская, род которой восходил к самому основателю Руси Рюрику. Хотя родители — Юрий Петрович и Екатерина Никифоровна — и дали ей ветхозаветное имя, такое тогда было в порядке вещей.

Даже по законам Третьего рейха поэт — полноправный ариец, которого не взяли бы разве что в СС, однако для россиянских «интернационалистов» типа Шевченко восьмушка африканской крови делает Александра Сергеевича негром.

С Лермонтовым еще однозначнее. Михаил Юрьевич — русский на 98%. Крови попавшего в русский плен в 1613 году шотландца на польской службе Джорджа Лермонта в нем 1/64 (1,5625%), а от татарина Аслан-Мурзы Челубея, перебравшегося на Русь в 1389 году, крестившегося и получившего имя Прокопий, и того меньше.

Русским можно считать и Достоевского, среди нерусских предков которого известен разве что тот же Аслан-Мурза Челубей. От потомков его сына Льва Широкого Рта (Ртища) произошел старинный род Ртищевых, один из которых, Данила Иванович, в 1456 году перебрался в принадлежащий Великому княжеству Литовскому Пинск. Там его сын Иван Ртищев в 1506 году получили во владение часть села Достоево, по названию которого эта ветвь рода и была прозвана Достоевскими. Начиная с последней трети XVI века внук Данилы Федор Ртищев и его жена Софья Яновна (возможно, полька, но скорее белоруска) обитают на Волыни. Там семья украинизируется, а отец писателя в 1809 году перебирается в Москву, где и женится на дочери русского купца Марии Нечаевой. Таким образом, у их сына оказывается 50% русской крови от матери и небольшая доля от Ивана Ртищева, то есть больше половины, а среди прочей преобладают украинская и белорусская.

Само собой, Пушкина, Лермонтова и Достоевского, а также российских монархов, как и всех прочих людей, надо оценивать не по крови, а по делам, но маниакальное стремление доказать, что все они были нерусского происхождения, ничуть не лучше нацистской шизофрении. Наоборот, нет лучшей питательной среды для фашизма, чем лживые байки мутных субъектов непонятного происхождения и вероисповедания.

Баталии 1812 года в профессорской голове причудливо перемешались с начавшейся сорок с лишним лет спустя Крымской войной. Именно тогда принятые на вооружение французской армии винтовки офицера и изобретателя Клода-Этьенна Минье обеспечили ее пехоте указанное Фурсовым превосходство в дальности стрельбы. Только не благодаря длине ствола (тут профессор перепутал русских гренадер и кулаков, отстреливавших из обрезов председателей колхозов), а по причине наличия нарезного ствола и конических пуль.

На Бородинском поле ни малейшего перевеса в части пехотного оружия у противника не было. Обе армии были вооружены ружьями французской разработки 1777 года. При этом русская армия начала получать их на вооружение с 1808 года, и, следовательно, никакие 40 лет к моменту Бородинского сражения 26 августа 1812 года они прослужить не могли.

По артиллерии противник также не имел преимущества. Основу французской артиллерии составляла 6-фунтовая пушка (вес ядра — 2,7 килограмма, дальность стрельбы — 2300 метров), а у русской армии наряду с аналогичной пушкой (вес ядра — 2,85 килограмма, дальность стрельбы — 1920 метров) почти половину армейской пушечной артиллерии составляли 12-фунтовые орудия (вес ядра — 4,91 килограмма, дальность стрельбы — 2770 метров). У противника 12-фунтовых орудий было гораздо меньше, а значительная часть его артиллерии состояла из малокалиберных и малоэффективных 3-и 4-фунтовых полковых пушек, но зато Наполеон имел несколько больше гаубиц, которые благодаря навесным траекториям стрельбы могли поражать войска противника за укреплениями.

В целом обе стороны были вооружены примерно одинаково и могли рассчитывать лишь на храбрость и боевую подготовку своих солдат и таланты военачальников. Солдаты оказались достойны друг друга, а император Наполеон, превосходя своего русского оппонента Михаила Кутузова как тактик, безнадежно уступил ему как стратег и погубил величайшую армию из всех, ранее сражавшихся под французскими знаменами.

Наполеон никогда не правил Корсикой. Он там родился 15 августа 1769 года, а двадцать лет спустя стал инициатором обращения, отправленного 31 октября 1789 года французскому Национальному Собранию и содержащего призыв дать корсиканцам права, равные с другими жителями страны. (Корсика была захвачена французами в 1769 году и управлялась как оккупированная территория.) Национальное Собрание превратило Корсику в полноправный департамент, который возглавил командовавший корсиканской армией в 1769 году и вернувшийся из эмиграции Паскуале Паоли, а старший брат Наполеона — Жозеф Бонапарт — стал председателем директории столицы острова, города Аяччо.

Сам Наполеон никаких административных постов не занимал, но после начала войны революционной Франции с европейскими монархиями во главе 11-го батальона корсиканских волонтеров действовал с территории Корсики против Сардинского королевства. В предпринятой 19— 25 февраля 1793 года экспедиции с целью захвата принадлежащего Сардинии острова Ла-Маддалена батальон Бонапарта решительно атаковал противника, но остальные командиры саботировали наступление по тайному приказу Паоли, и поход провалился.

Затем Паоли, при поддержке англичан, открыто выступил против Парижа, дом семьи Буонапарте был разгромлен, а его хозяевам пришлось бежать во Францию. Сам Наполеон даже был арестован, но спасся, выскочив ночью в окно. Лишь в 1796 году французы вернули себе контроль над островом, однако Наполеон в это время воевал в Италии и проблемами своей исторической родины не занимался.

После же своего отречения он правил не Корсикой, а расположенным неподалеку маленьким островом Эльба площадью всего 223 квадратных километра. (Для сравнения: площадь Корсики — 8772 квадратных километра.) Согласно договору в Фонтенебло 11 апреля 1814 года, Наполеон провозглашался императором острова, но для него такое положение было слишком унизительным, и 26 февраля 1815 года он отплыл с острова навстречу своему новому краткому царствованию и окончательному падению.

Бывший морской министр России адмирал Павел Чичагов никак не мог инспектировать Дунайскую армию в 1811 году, поскольку только 2 мая 1812 года, получив от Александра I приказ сменить Кутузова на посту ее командующего, он отправился на новое место службы. Чичагов действительно обвинял предшественника в коррупции и потворстве мародерству, но исключительно на страницах своего дневника, на который, очевидно, и опирался Фурсов.

«Проезжая через Молдову и Валахию, я не раз замечал покинутые жилища и узнавал, что их владельцы бежали из страны или укрылись в лесах, чтобы избежать реквизиций властей и притеснений со стороны солдат. Эти переселения происходили преимущественно во время расквартирования войск. Дисциплина была настолько расстроена, что начался грабеж, и военные забирали у торговцев все, что им хотелось. Я был вынужден подвергнуть солдат своей почетной охраны суровым наказаниям, поскольку они брали провизию прямо в соседних домах. Но следует ли удивляться распущенности солдат, когда генерал Кутузов, озабоченный исключительно собственными удовольствиями, не постеснялся с помощью своих прислужников похитить и выслать из страны члена Дивана Валахии, мужа одной из своих любовниц? Щедрый на услуги своим любовницам, он предоставлял их друзьям и протеже исключения из правил при дунайских таможнях. Караваны, приходившие из Адрианополя, делали из этих таможен настоящий источник богатства, который, однако, был истощен этой узаконенной контрабандой и казнокрадством чиновников, которые присваивали оставшееся. Таким образом, в этих столь плодородных княжествах, которые вместе с Бессарабией и турецкими владениями на румынском берегу Дуная (райатами) могли давать 20 миллионов рублей дохода, Россия была вынуждена оплачивать и содержать армию, оставшуюся без денег и продовольствия, за свой счет»^{46}.

Обвинения серьезные, однако сам Чичагов почему-то их так и не озвучил, а опубликовавший их в своей работе «Адмирал П.В. Чичагов — истинный патриот Отечества. Новое в трактовке его роли в истории России» бывший советский дипломат, а ныне президент Благотворительного фонда дворянского рода Чичаговых Владимир Юлин явно противоречит сам себе. Безоговорочно принимая на веру записки Чичагова, он тут же заявляет, что тот, наведя порядок, смог «сократить на две трети подати, изымаемые с населения».

Так каким образом коррупционер Кутузов снабжал армию? За счет поставок из России? Или все же взимая подати с молдавских и валашских бояр? Ответа нет, как нет и понимания того, что Кутузов и Чичагов командовали Дунайской армией в разных условиях. Павел Васильевич возглавил ее уже после заключения Бухарестского мирного договора с Турцией 16 мая 1812 года и мог спокойно разбираться с нерадивыми подрядчиками, не отвлекаясь на всякие мелочи типа войны, а Михаилу Илларионовичу приходилось решать совсем иные проблемы.

Кутузов был назначен командующим Дунайской армией в апреле 1811 года, и перед ним стояла сложнейшая задача: добиться решительной победы и выгодного мира до начала надвигающейся войны с Наполеоном. К тому времени боевые действия шли с перерывами уже более четырех лет. Русские войска и союзные им сербские повстанцы заняли Белград, Измаил, Тульчу, Исакчу, Никополь, Туртукай, Рущук, Журжу, Анапу, Сухум и другие турецкие крепости. Османская армия потерпела несколько крупных поражений, флот был разгромлен адмиралом Дмитрием Сенявиным в Дарданелльском и Афонском сражениях, но султан Махмуд II на мирные переговоры не шел. Он не без основания ожидал, что Россия вот-вот начнет воевать с Наполеоном, будет вынуждена перебросить Дунайскую армию на север, и это позволит туркам перейти в наступление.

В сражении при Рущуке 22 июня 1811 года Кутузов, имея всего 15 тысяч солдат, разбил 60-тысячное войско Великого визиря Лаз Азиза Ахмет-паши (потери русских — около 500 убитыми и ранеными, турок — 5 тысяч). Однако чтобы заставить противника просить мира, требовалось не просто в очередной раз побить, а уничтожить его главные силы, и русский военачальник принял парадоксальное решение. Он оставил Рущук, взорвал его укрепления и увел свои части на северный берег Дуная.

Решив, что противник струсил и бежит, турецкий главнокомандующий последовал за ним, а 20-тысячную армию под командованием Измаил-бея отправил в обход. Ожидая его, Ахмет-паша неосмотрительно разделил свои полчища на две части, расположив их по разным берегам Дуная. Этим и воспользовался Кутузов. Остановив силами небольшого отряда генерал-лейтенанта Андрея Засса наступление Измаил-бея под Журжей, он переправил треть армии под командованием генерал-лейтенанта Евгения Маркова на южный берег Дуная, и тот в ночь на 2 октября внезапно напал на вражеский лагерь. Не ожидавшие нападения 20 тысяч турок в панике разбежались, а отряд Маркова потерял всего 9 человек убитыми и 40 ранеными.

Главные силы Ахмет-паши на северном берегу попали в окружение. С юга им преграждали путь разгромивший южный лагерь отряд Маркова и Дунайская флотилия, с севера — главные силы Кутузова, занявшие выгодные оборонительные позиции у крепости Слободзея. К 26 ноября положение турок стало безнадежным, от голода и обстрелов из 36 тысяч окруженных погибло 24 тысячи, и великий визирь согласился на перемирие, а 16 мая 1812 года удрученный гибелью армии Махмуд II подписал в Бухаресте мирный договор.

Успеха удалось добиться не только благодаря красивой и почти бескровной победе при Слободзее, но и с помощью взяток, которые русский главнокомандующий щедро раздавал корыстолюбивым османским сановникам и на которые тратил откат, получаемый от местных бояр и столь возмущавших Чичагова контрабандистов.

Согласно мирному договору, Россия присоединила к своим владениям Абхазию и Молдавию между Днестром и Прутом, а Сербия, получив автономию, заложила основы своего государственного суверенитета. Русское командование смогло перебросить Дунайскую армию на север, и она приняла участие в разгроме Наполеона.

Александр I, считая, что Михаилу Илларионовичу не удастся добиться мира, послал ему на смену Чичагова, но Кутузов успел, и лавры победителя уплыли у Павла Васильевича из-под носа. Неудивительно, что он злился, но, понимая, что обвинения неубедительны, так и не вынес их за пределы дневника.

Блестящая победа у Слободзеи достойна официальных торжеств и съемок блокбастера с участием лучших артистов. В истории русской армии найдется немного боевых операций, где вражеская армия была бы уничтожена ценой столь ничтожных потерь. Однако российские власти 200-летний юбилей победы не заинтересовал, а для профессора-«патриота» она лишь повод лишний раз плюнуть на могилу победителя.

Среди советских лидеров, пришедших к власти в результате именно «социально-классовой этой всей борьбы», имелось немало любителей хорового пения. Среди них и Иосиф Сталин, о чем существует немало свидетельств, в том числе и от людей, знавших его с детства. О пении Сталина в хоре церкви города Гори писал в своей книге «Сталин и трагедия Грузии» учившийся с ним в Тифлисской духовной семинарии социал-демократический депутат грузинского парламента Иосиф Иремашвили. Независимо от Иремашвили вспоминал о пристрастии Сталина к церковному хору и другой его товарищ по учебе — большевик и писатель Давид Сулиашвили.

Другой видный большевик, член Политбюро компартии Анастас Микоян, как и Сталин, учился в Тифлисской духовной семинарии, но в хоровом пении, по собственным воспоминаниям, не отличился ввиду полного отсутствия слуха. По этой причине Микоян не мог составить компанию вождю, если тому хотелось попеть, но зато с другим членом Политбюро, Андреем Ждановым, у Сталина по этой части было полное взаимопонимание. Жданов с юности любил петь на студенческих посиделках, имел приятный голос, играл на пианино и гармони, а потому забойно исполнял с шефом хоть церковные псалмы, хоть матерные частушки.

Ни Сталину, ни Жданову, ни многим революционерам рангом пониже любовь к пению не мешала ни заниматься революционной пропагандой, ни ставить к стенке врагов. Если малограмотные чиновнички из Общественной палаты планируют бороться с революционной заразой с помощью церковных хоров, их ожидает жестокое разочарование.

Вранье северо-кавказских националистов и примкнувших к ним малограмотных представителей мусульманского духовенства о подвигах Кавказской туземной конной дивизии, более известной как Дикая, я упоминал в книге «Продажная история. «Паленые» мифы о России», однако их ложь подхватили и отдельные лица славянской национальности. От Пожигайло до вице-премьера Дмитрия Рогозина. Последний на круглом столе, посвященном межнациональным отношениям, который 10 июля 2007 года провела в своей редакции «Комсомольская правда», заявил:

«Я читал телеграмму государя императора губернатору Терской области по поводу разгрома Железной дивизии во время Первой мировой войны ударами ингушского и чеченского полков Дикой дивизии. Для меня это было откровение! Наследники горцев, абреков, которые сначала 50 лет воевали против могущественной русской армии — победительницы Наполеона и вдруг стали служить престолу, государю императору и великой стране, совершая подвиги во славу России. Почему об этом никто не говорит?»

Придется разъяснить подробнее. Оригинала телеграммы Николая II губернатору Терской области не существует в природе. Есть множество не совпадающих друг с другом текстов, которые поклонники Дикой дивизии, естественно, дают без ссылок на отсутствующий первоисточник. Например, на памятнике в Назрани текст выглядит так.

«Генерал-губернатору Флейшеру. Как горная лавина, обрушился Ингушский полк на Германскую железную дивизию. В истории русского Отечества, в том числе нашего Преображенского полка, не было случая атаки конницей вражеской части, вооруженной тяжелой артиллерией: 4,5 тыс. убитых, 3,5 тыс. взятых в плен, 2,5 тыс. раненых, менее чем за полтора часа перестала существовать дивизия, с которой боялись соприкасаться лучшие войсковые части наших союзников, в том числе Русской армии. Передайте от моего имени, царского двора и от имени всей Русской армии братский сердечный привет отцам, матерям, сестрам, женам, невестам этих храбрых орлов Кавказа, положивших своим бесстрашным подвигом начало конца германским ордам. Никогда не забудет этого подвига Россия! Честь им и хвала! С братским приветом, Николай II. 25 августа 1916 года».

Однако в журнале «Вайнах сегодня» (№ 1—3, 1998 год) напечатано несколько иное:

«Как горная лавина, обрушился Ингушский полк на непобедимую доселе Железную дивизию Германии, он немедленно был поддержан Чеченским полком. Результат превзошел все ожидания. Впервые в истории кавалерией атакована была тяжелая артиллерия, лучшая из германских частей Железной дивизии, с которой боялись соприкасаться даже регулярные русские части. В течение нескольких часов 4,5 тысячи убитых, 3,5 тысячи раненых, 1,5 тысячи пленных — такого не знала история больших и малых войн. Прошу от моего имени, от имени царского двора, от имени всех русских людей передать искренний братский привет отцам, братьям, женам, невестам этих храбрых орлов Кавказа, благодаря которым развеян миф о непобедимости германских орд. Никогда не забудет их подвига благодарная Россия. Честь им и хвала. Петербург. Октябрь. 1916 год. Николай II».

Наконец, в изданном в 2004 году сборнике «Быть чеченцем: Мир и война глазами школьников» появился третий вариант фальшивки:

«Как горная лавина, обрушился чеченский полк на Германскую железную дивизию. Он немедленно поддержан ингушским полком. В истории русского Отечества, в том числе и нашего Преображенского полка, не было случая атаки конницей вражеской части, вооруженной тяжелой артиллерией, — 4,5 тысячи убитыми, 3,5 тысячи взяты в плен, 2,5 тысячи раненых. Менее чем за 1,5 часа перестала существовать железная дивизия, с которой соприкасаться боялись лучшие воинские части наших союзников, в том числе и русской армии. Передайте от моего имени, от имени царского двора и от имени русской армии братский сердечный привет отцам, матерям, братьям, сестрам и невестам этих храбрых орлов Кавказа, положивших своим бессмертным подвигом начало концу германских орд. Никогда не забудет этого подвига Россия. Честь им и хвала. С братским приветом, Николай II».

Как видите, тексты изрядно отличаются. Меняются вражеские потери, бой происходит то в августе, то в декабре, а кавказская конница непонятно с какого перепугу сравнивается с гвардейским Преображенским полком, который все два века своего существования был пехотным. Смешнее же всего читать, как пропагандисты двух маленьких гордых народов переписывают фальшивку под свои нужды. Ингуши на памятнике в своей столице Назрани приписывают разгром германской дивизии своему полку, не упоминая остальные. Чеченцы в сборнике, который издали в своей столице — Грозном, настаивают, что первым в бой пошел их полк, а ингуши его лишь поддержали.

Зато и в Назрани, и в Грозном совершенно одинаково «забывают» о том, что боя, о котором идет речь в «царской» телеграмме, не могло быть вообще.

Никакой Железной дивизии, как и дивизии «Канцлер», а также дивизии «Вермахт» на российско-германском фронте в 1914—1918 годах не было (специально для членов Общественной палаты напоминаю, что Вермахт — это название германских вооруженных сил с 16 марта 1935 года). Более-менее подходит по названию 20-я Брауншвейгская дивизия, носившее имя «Стальная», но в ходе Брусиловского наступления ее атаки в бою 17—21 июня 1916 года у деревни Затурцы с большими потерями для германцев отразила 4-я русская стрелковая дивизия. Именно она и звалась Железной, и именно у нее и ее командира, будущего вождя Белого движения Антона Деникина, сначала кавказские пиарщики, а потом и Пожигайло с Рогозиным победу и прихватизировали.

«Дикой дивизии» в сражении у Затурцев и близко не стояло. Соединение Деникина входило в 11-й корпус 8-й армии, которая наступала на Луцк, а горцы подчинялась 33-му корпусу 9-й армии, двигавшейся куда южнее, на Черновцы. Свою самую крупную победу они одержали 15 июля 1916 года, когда Ингушский полк атаковал германский гарнизон в деревне Езераны, которую штурмовали части 74-й пехотной дивизии. Автор апологетической, но, в отличие от чечено-ингушских пиарщиков, опирающейся на документы книги «Кавказская конная дивизия. 1914-1917. Возвращение из небытия» Олег Опрышко пишет, что «около семи часов вечера «полковник Половцев решил, что теперь настало время действовать коннице, — сказано в «Описании боевых действий», — и нанести последний удар разбитому в течение дня пехотой противнику». Этот последний удар по неприятелю, оборонявшемуся в деревне Езераны, и предстояло нанести Ингушскому конному полку полковника Георгия Алексеевича Мерчуле. По приказу Половцева сотни ингушей устремились в атаку. Всадники 1-й сотни штабс-ротмистра Александра Николаевича Баранова под убийственным ружейным и пулеметным огнем противника ворвались в Езераны, перескочив через вражеские окопы, которыми была окружена деревня…

Бой за Езераны завершился блестящей победой всадников и офицеров Ингушского полка. В тот день было забрано ими в плен 134 немца при одном офицере, заколото свыше 230 и взято 5 тяжелых германских орудий (два исправных взяты с боем и три оставлены в Езеранах взорванными бежавшим противником). Пленные принадлежали к 2 ротам 48-го и 56-го германских пехотных полков…

Сразу же после боя за Езераны полковник Георгий Алексеевич Мерчуле направил телеграмму начальнику Терской области генерал-лейтенанту Флейшеру, опубликованную 21 июля 1916 года в газете «Терские ведомости» под заголовком «Подвиг ингушей». «Я и офицеры Ингушского конного полка, — сообщал Мерчуле, — горды и счастливы довести до сведения Вашего Превосходительства и просят передать доблестному ингушскому народу о лихой конной атаке 15-го сего июля. Как горный обвал, обрушились ингуши на германцев и смяли их в грозной битве, усеяв поле сражения телами убитых врагов, уводя с собой много пленных и взяв два тяжелых орудия и массу военной добычи. Славные всадники ингуши встретят ныне праздник Байрам, радостно вспоминая день своего геройского подвига, который навсегда останется в летописях народа, выславшего своих лучших сынов на защиту общей Родины».

Вам текст этой телеграммы ничего не напоминает? Правильно, именно из него и слепили фальшивку от Николая II, превратив две германские роты в дивизию, а 365 убитых и пленных немцев сперва в 6, а затем в 8 тысяч! Заодно из боя исключили русскую пехоту 74-й дивизии и командира 1-й сотни с неподходящей фамилией Баранов, а вместо них на поле сражения появился Чеченский полк.

Началось же все с опубликованного еще в 1968 году романа ингушского писателя Идриса Базоркина, где и появился эпизод с разгромом «Железной дивизии», правда, не одним ингушским полком, а всеми шестью. (Кроме вайнахских полков, в Дикую дивизию входили Дагестанский, Кабардинский, Черкесский и Татарский (Азербайджанский) полки.) Но ни Базоркин, ни Опрышко не додумались до того, чтобы объявить кавказскую дивизию «ударной группой Брусилове кого прорыва», как это сделал Пожигайло, к тому же включивший в нее ради пущего интернационализма «30 процентов казаков». Юго-Западный фронт к началу Брусиловского наступления 22 мая 1914 года имел 39,5 пехотных и 14 кавалерийских дивизий, не считая переброшенных подкреплений, причем роль конницы была, как правило, вспомогательной. Понятно, что Дикая дивизия могла рассчитывать только на небольшие тактические успехи, как описанный выше бой при Езеранах.

Гражданин Сергеев не случайно ссылается то на безымянных «дедов», то на анонимного «друга из Челябинска», то на «одного ученика» и «мастера восточных единоборств», которые также, оказывается, лишены имени. Единственный, кто поименован, — это некий «дед Буян», но понятно, что это тоже кличка, а не то, что записано в паспорте.

Всеобщая анонимность персонажей интервью понятна. Дело в том, что всех этих достойных людей не существует в природе, и потому обсуждать изложенные от их имени байки бессмысленно. Столь же бессмысленны и рассуждения о «торсионных полях» (физических полях, порождаемых кручением пространства), которые в природе отсутствуют точно так же, как «дед Буян», «мастер восточных единоборств» и прочие эльфы с гномами.

В годы перестроечного бардака обладатели фальшивых ученых степеней авантюристы Анатолий Акимов и Геннадий Шипов при поддержке почуявших вкус к попилу государственного бюджета сотрудников Государственного комитета Совета министров СССР по науке и технике создали для изучения торсионных полей «Центр нетрадиционных технологий» (впоследствии международный научно-технический центр «Вент»). «Вент» и его покровители успешно освоили миллионы казенных рублей, но на выходе, как и ожидалось, получилась фига без масла. С тех пор «торсионные генераторы» обсуждались в основном на страницах глянцевых журнальчиков, продающихся с лотков для скучающих пассажиров метро, но теперь про них и там не пишут. Летающие тарелки, лох-несское чудовище и скрывающийся в Антарктиде Гитлер оказались надежнее.

В то же время некоторые упомянутые Сергеевым эпизоды, например осада Азова, имели место в реальности, а значит, разбор вранья относительно них может быть полезным.

Указанная беллетристом численность османской армии под Азовом (370 тысяч человек) почти вдвое превосходит армию, отправленную султаном в 1683 году в поход на Вену, под стенами которой, в отличие от Азова, решалась судьба Восточной Европы. Даже сами защитники в своей «Повести об азовском осадном сидении донских казаков» и то пишут всего о 256 тысячах, включая не участвовавших в штурмах, но разорявших окрестности и прикрывавших позиции осаждающих крымских татар. Сколько же было османов на самом деле?

В объемистой монографии историка Алексея Новосельского «Борьба Московского государства с татарами в XVII веке» со ссылками на показания русских разведчиков говорится о 25—30 тысячах османов (без татар). В работе Олега Куца «Азовская оборона 1641 года: источники и ход событий» дается ссылка на сохраненные в архиве показания русских разведчиков из крещеных татар о 80 тысячах их крымских соплеменников. Вместе выходит свыше 100 тысяч человек, что никоим образом не умаляет подвига казаков. Имея в Азове всего 7367 бойцов (с учетом пробирающихся в крепость подкреплений), они отстояли его от вражеской армии, превосходящей обороняющихся по численности в 15 раз и снабженной мощной артиллерией.

Если признать эти цифры и отступление большей части осаждавших крепость войск, становится понятным решение царя Михаила Романова и Земского собора, отказавшихся принять от казаков Азов. Аннексия его Россией означала войну с Османской империей, а потрепанная под крепостью армия составляла лишь некоторую, и не самую лучшую, часть ее вооруженных сил. Если же считать, что 370-тысячное османское воинство было почти полностью перебито, выходит, что султан после поражения от казаков остался вообще без армии, а русские по глупости и трусости упустили прекрасный шанс не только Азов, но и всю вражескую державу завоевать.

Однако некоторым, типа, патриотическим болтунам скучны реальные подвиги предков, и поэтому они предпочитают заменять их бредом, сопоставимым с творчеством персонажа, известного в русских поговорках под именем Сивого Мерина.

Дурной пример оказался заразителен. Тему развил вылетевший из Ставропольского летно-штурманского училища и пошедший по духовной части гражданин Александр Тоготин, ныне занимающий должность настоятеля Михаило-Архангельского храма в селе Константинове Раменского района Московской области.

Творчески переосмыслив «Княжий остров», несостоявшийся штурман заменил упомянутые в нем туполевские бомбовозы на американские транспортники ДС-3.

«Дугласы» взметали сугробы на земле, Прыгали солдаты в белоснежной мгле… Им не выдавали даже парашют, потому что был он непригоден тут. Кто остался целым, выдержав удар, и под танк бросался, жертвуя собой. Это был великий под Можайском бой. Снег от русской крови в поле заалел. Ни один из наших там не уцелел. Но зато и немец дальше не прошел, Он свою могилу под Москвой нашел».

Правила приличия не позволяют мне повторить слова, которые употребляли знакомые десантники в адрес субъектов, описывающих прыжки без парашютов с идущего на бреющем полете самолета. (Скорость ТБ-3 около 200 км/ч, если меньше — может рухнуть в любой момент.) Скажу лишь, что высказанная ими идея заставить литератора и протоиерея повторить этот фокус, а потом аккуратно соскрести с земли то, что от них останется, явно противоречит Уголовному кодексу РФ, и потому ее не стоит воплощать на практике. Зато установить источник его бреда очень легко. Это сделал еще в 1965 году человек, подвиг которого Сергеев представил в виде дешевого комикса и которого Тоготин еще и похоронил заживо.

«Десантник, когда он медленно опускается на землю, очень уязвим. Мы понимали это и стали искать, как уменьшить опасность поражения бойца в воздухе. Возникла идея сокращения высоты выброски парашютистов. Ее надо было проверить на практике. Некоторый опыт в этом уже был. Первым в нашей стране с рекордно минимальной высоты прыгнул мой товарищ и однополчанин Петр Балашов. Еще 12 августа 1933 года он покинул самолет на высоте восемьдесят метров, благополучно приземлился на московском стадионе «Динамо» и вручил футболистам букет цветов. Однако более поздняя попытка известного спортсмена Самфирова повторить это достижение закончилась трагически. Поэтому думать о массовых прыжках с подобной высоты с парашютом ручного раскрытия не приходилось. Стали пробовать десантироваться методом срыва. Незадолго до Великой Отечественной войны группа экспериментаторов, состоявшая из шести человек: Гаврилова, Павлова, Корнеева, Попова, Волкова и автора этих строк, — испытала этот способ. Я тогда уже служил в Белорусском военном округе.

Поднялись мы на ТБ-3. На заданной высоте выбрались на крыло и, крепко держась за натянутую здесь веревку, замерли в ожидании команды. По сигналу штурмана «Пошел!» раскрыли парашюты. Наполнившись воздухом, они сорвали нас с плоскости.

Опыт прошел благополучно. Однако при этом методе трудно было избежать раскачивания, а также закручивания строп. То же самое проделали, но не во время горизонтального полета корабля, а при его планировании. Получилось немного лучше.

И все же он также не решил основного вопроса. Выход был найден, когда мы получили новый парашют с ручным и с принудительным раскрытием. Мой сослуживец, мастер спорта СССР старший лейтенант Степан Гаврилов, прыгнул с этой системой с семидесятиметровой высоты. Произошло это в конце апреля 1941 года на аэродроме вблизи Минска. Вслед за Гавриловым группа инструкторов десантировалась со стометровой высоты.

Дальнейшие эксперименты показали, что для хорошо подготовленных парашютистов прыжки со ста — двухсот пятидесяти метров вполне безопасны.

В годы минувшей войны высадка бойцов с таких малых высот вводила противника в заблуждение. Об этом свидетельствует книга гитлеровского офицера Алькмара фон Гове «Внимание, парашютисты!». В ней он утверждает, что, кроме обычной выброски десантов, русские в районе Ельни и Дорогобужа применили новый, типично русский метод: транспортные самолеты с бреющего полета высыпали пехотинцев с оружием прямо в сугробы без парашютов. Глубокие снега смягчали удар, и большинство солдат не получало никаких повреждений.

Как участник событий, о которых идет речь, могу подтвердить, что мы действительно выбрасывались с малых высот. Но что касается прыжков прямо в снег, то пусть автор попробует совершить их сам»^{47}.

Скорее всего, Сергееву фамилия написавшего эти строки ничего не скажет, но именно один из самых прославленных воздушных десантников Великой Отечественной войны Иван Георгиевич Старчак и был командиром того самого отряда, который преградил одной из немецких колонн путь к Москве. Только произошло это не зимой, а 4 октября 1942 года, когда никаких сугробов, кроме кучек опавших листьев, на можайском направлении и в помине не было. (Первый легкий снежок выпал только 14 октября.) Реальный маршал Жуков, а не сергеевский шут с иконкой, писал об этих событиях так:

«Мост через реку Угру был взорван отрядом майора И.Г. Старчака, начальника парашютно-десантной службы Западного фронта. Этот отряд численностью 400 человек был сформирован 4 октября по его личной инициативе из числа пограничников, которые готовились к действиям по вражеским тылам.

Отряд И.Г. Старчака после взрыва моста занял оборону по реке Угре. Вскоре он был поддержан отрядом курсантов подольских военных училищ под командованием старшего лейтенанта Л.А. Мамчика и капитана Я.С. Россикова. Попытки вражеских войск форсировать реку Угру и прорваться на Медынь успешно отражались героическими действиями этих отрядов.

В результате пятидневных ожесточенных боев немногие остались в живых, но своим героическим самопожертвованием они сорвали план быстрого захвата Малоярославца и помогли нашим войскам выиграть необходимое время для организации обороны на подступах к Москве»^{48}.

Сам Иван Георгиевич достаточно подробно описывает операцию, в том числе и первый бой своего отряда:

«Утром 4 октября, вернувшись из очередного полета, только-только прикорнул в своей землянке, как меня начал кто-то трясти за плечо:

— Товарищ капитан, проснитесь, полк улетает!..

Я быстро натянул сапоги и выскочил наружу. Над леском на небольшой высоте с гулом шли в сторону Москвы четырехмоторные бомбардировщики, один за другим поднимавшиеся с аэродрома. Это были те самые самолеты, на которых мы не раз отправлялись на задания.

— Поезжай в полк! — приказал я старшему лейтенанту Кабачевскому. — Узнай там, что к чему.

Кабачевский сел в кабину грузовика, старшина Бедрин и сержант Петров — в кузов. Когда они приехали на аэродром, самолетов уже не было. Лишь порыжевшие маскировочные елки валялись перед стоянками.

Кабачевский, как он потом рассказывал, направился к зданию школы, где помещался штаб полка. Там тоже никого не оказалось. В домике, где был узел связи, кто-то маячил. Кабачевский вбежал туда и увидел пожилого человека в форме связиста с красными пересекающимися молнийками на рукаве.

— Есть связь с Вязьмой?

Связист отрицательно покачал головой.

— А с кем можете соединить?

— Уже ни с кем. Всю аппаратуру увезли.

Машина Кабачевского обогнала несколько грузовиков, ехавших в Мятлево. Остановив один из них, старший лейтенант спросил сидевшего в кабине интенданта о положении на фронте. Кроме того, что противник прорвал нашу оборону, тот ничего больше не знал. Я попытался связаться по радио или телефону с генералом Худяковым, чтобы получить от него какие-либо указания. Штаб не отвечал. Передо мной встал вопрос: что делать? Собрать имущество базы — ив тыл? Ведь 1-й авиаполк улетел на восток. Видимо, и нам надо направляться туда же.

Эту мысль тут лее сменила другая: а кто же встанет на пути врага? Наш небольшой отряд — двести бойцов, прибывших из фронтовых авиачастей, сто пятьдесят недавно прибывших комсомольцев и несколько десятков хорошо обученных парашютистов из 214-й воздушнодесантной бригады — являлся единственной, громко говоря, силой на участке от Юхнова до Подольска. Если мы не остановим гитлеровцев здесь, в Юхнове, то они беспрепятственно дойдут до Мятлево, Медыни, Малоярославца… Но сможем ли мы успешно оборонять город столь малыми силами, не имея орудий, пулеметов, танков?

...

Забрав с собой все оружие и боеприпасы, мы пошли через обезлюдевший город.

Навстречу гитлеровцам я послал кольчугинских комсомольцев во главе с Руфом Деминым. Перед ними была поставлена задача взорвать мосты через ручьи и овраги, заминировать полотно автомагистрали. Ребята сами вызвались выполнить это задание. Буров, Власов, Бажин, Казаков, Гарусов и Демин захватили с собой несколько ящиков с минами, взрывчаткой, две бочки с бензином, погрузились на трехтонный грузовик и по Варшавскому шоссе поехали на запад.

Первое дорожное сооружение они подняли на воздух перед самым носом противника. Потом мы слышали другие взрывы, видели, как на шоссе что-то горело.

Еще одной группе бойцов я приказал задерживать автомашины, идущие в сторону Москвы, снимать с них все, что пригодится для обороны, особенно пулеметы, автоматы, винтовки и боеприпасы. К вечеру мы оказались хорошо вооруженными.

Восточный берег Угры, где мы расположились, господствовал над лежащей впереди местностью. Это позволяло организовать довольно устойчивую оборону. Лесная поросль маскировала позиции, позволяла нам скрытно маневрировать по фронту и в глубину. Фланги мы прикрыли небольшими подразделениями.

Главные усилия сосредоточили на удержании Варшавского шоссе.

Может быть, с точки зрения здравого смысла попытка сдержать небольшим отрядом наступление вражеских колонн казалась дерзкой и бессмысленной, но я считал и считаю, что излишняя осторожность и благоразумие не всегда приносят успех в военном деле…

Вместе с Андреем Кабачевским и Николаем Щербиной мы обошли передний край, осмотрели окопы, маскировку, проверили, как составлены стрелковые карточки, организовали взаимодействие между подразделениями.

Тем временем подрывники во главе с лейтенантами Николаем Сулимовым и Юрием Альбокримовым заминировали мост через Угру.

В полночь мы услышали глухие взрывы и далекую ружейно-пулеметную стрельбу. Это продолжали действовать небольшие группы десантников, находившиеся западнее Юхнова.

Хотя внутренне мы были готовы к тому, что скоро встретимся лицом к лицу с противником, все же его появление на восточной окраине города на рассвете 5 октября заставило тревожнее забиться наши сердца. Кое у кого еще теплилась надежда: а может быть, это все-таки наши?..

На автостраде показалось десять мотоциклов. За ними ехали четыре бронемашины, два танка, десятка два открытых грузовиков с пехотой. А потом опять танки, танки… Мы насчитали их пятнадцать. Пожалуй, их было и больше, но за городскими постройками хвост колонны не был виден.

Николай Щербина, Андрей Кабачевский, Николай Сулимое, я и еще несколько командиров стояли на открытом шоссе, метрах в двухстах восточнее моста.

На мотоциклах и грузовиках развевались алые флажки, в грузовиках сидели солдаты в красноармейских плащ-палатках.

— Наши!.. — облегченно вздохнул Кабачевский. Какое-то чутье, а может быть, опыт подсказали мне,

что отступающие войска редко следуют в таком образцовом порядке, как эта колонна. Но очень уж хотелось верить в лучшее, и я сказал:

— Может быть, и так…

Когда мотоколонна, выдвигавшаяся из Юхнова, была в двухстах-трехстах метрах от боевого охранения и в двух-трех десятках метров от парашютистов, дежуривших на контрольно-пропускном пункте, вперед вырвались три мотоцикла с пулеметными установками и открыли огонь по нашим бойцам. Следовавшие за ними бронемашины, танки, пехотинцы устремились к мосту. Но огонь пулеметов боевого охранения остановил их. Подбитые автомобили и мотоциклы загородили путь танкам. Последние, пытаясь либо прорваться вперед, либо развернуться, давили своих же солдат. Заслон десантников был малочисленным, и он не смог бы оказать серьезного сопротивления противнику, если бы лейтенант Коновалов, возглавлявший эту группу, и парашютисты Анатолий Авдеенков и Василий Мальшин не ввели в действие минные поля. Серия взрывов на дороге, вылазка кольчугинских комсомольцев Демина, Бурова, Бажина, Казакова, Дементьева, Забелина и Гарусова, забросавших гитлеровцев гранатами, нанесли большой урон неприятелю.

Так провел наш отряд свой первый бой на Варшавском шоссе»^{49}.

Десантники сражались под Юхновым с 4 по 9 октября. Из 430 бойцов выжило менее 50, но противник за эти пять дней продвинулся лишь на 25 километров и понес серьезные потери, а резервные соединения Жукова успели развернуться на Можайской линии обороны. Вместо стремительного прорыва к Москве гитлеровцам пришлось прогрызать один оборонительный рубеж за другим, и в начале декабря выдохшиеся германские дивизии покатились назад.

В ходе советского наступления десантники опять оказались в первых рядах. Высадившись во вражеском тылу под Вязьмой, они до лета действовали там вместе с 1-м гвардейским кавалерийским корпусом Павла Белова и частью 33-й армии Михаила Ефремова, а потом прорвались к своим. «Основные силы кавкорпуса Белова и 4-й авиадесантной бригады уходят на юг, — с грустью писал в своем «Военном дневнике» начальник германского штаба сухопутных войск Франц Гальдер. — Нам это не делает чести!»

В ходе этой операции Старчак обморозил ноги, но, несмотря на частичную ампутацию ступней, продолжал выбрасываться во вражеский тыл (всего за свою жизнь он совершил 1096 прыжков!), окончил войну в Берлине, а потом участвовал в операциях против бандеровцев. Его жизнь и подвиги — готовый материал и для романов, и для захватывающих кинобоевиков, однако светила россиянской интеллигенции считают иначе.

Либерасты, типа сына одуревшего от ненависти к России академика Юрия Пивоварова — режиссера фильма «Ржев. Неизвестная битва Георгия Жукова» Алексея Пивоварова, говорят исключительно о гибели части сил 33-й армии, предпочитая не упоминать, что другая ее часть, вместе с кавалерией и десантниками, вышла из окружения. Трагедии отряда Ефремова, составлявшего немногим более 1% от общей численности советских войск на Московском направлении, посвящена целая треть фильма, цель которого — показать, что Красная Армия воевать не умела и командовали ею сплошь идиоты. Недаром в интернете появилось издевательское предложение присвоить пивоваровской картине название «Как маршалы Сталин и Жуков генерала Ефремова победили».

Тем временем «патриоты» вроде Сергеева подменяют реальный подвиг своим бредом, больше похожим не на действия советских десантников, а на какие-нибудь «Звездные войны». Вот там рыцари-джедаи вполне могут прыгать без парашюта и, едва приземлившись, рубить вражеских роботов световыми мечами. Вполне в духе нашего торсионного фантаста.

Переквалифицировавшись в крупного военного специалиста, не служивший в армии сотрудник избирательных штабов Бориса Ельцина, «Нашего Дома — России» и Союза Правых сил прославился 7 августа 2008 года, когда в интервью агентству Regnum заявил, что «никакого грузинского наступления не будет, это абсолютно исключено». Грузинское наступление началось на следующий день, а Храмчихин торжественно плюхнулся в одну лужу с фантасткой Юлией Латыниной и обозревателем «Новой газеты» Павлом Фельгенгауэром, предрекавшими сокрушительную победу воинства Саакашвили.

По части военной истории достижения Храмчихина куда менее известны, но ничем не хуже. Например, статья к 200-летнему юбилею действительно славной и победоносной для России войны со Швецией, которую автор для чего-то решил еще подлакировать, начав с принижения другой войны со шведами, 270-летний юбилей которой Россия никак не отметила в прошлом году.

Вопреки Храмчихину, война 1741 — 1743 гг. закончилась не «практически вничью», а решительной победой русских. Объявив России войну 28 июля 1741 года (по старому стилю. — Ю. Н.) и мечтая о возврате отобранных Петром I территорий, шведы были уже 22 августа разгромлены в сражении при Вильманстранде (ныне Лаппеэнранта). Была бита и ставка на свержение регентши Анны Леопольдовны и приход к власти дочери Петра Елизаветы, получившей на подкуп гвардейцев изрядные суммы от шведов и французов. Деньги Елизавета взяла, Анну свергла, но в марте 1742 года наступление возобновилось. Вражеские крепости сдавались одна за другой, 26 августа 1742 года главные силы шведов капитулировали в Гельсингфорсе (Хельсинки), и Финляндия оказалась у ног победоносной русской армии генерал-фельдмаршала Петра Ласси.

Россия могла запросто присоединить к себе все финские земли, однако Елизавета ограничилась аннексией Кюменигордского лена (территории вокруг нынешних финских городов Лаппеэнранта, Савонлинна и Хамина). Императрица сочла, что избрание наследником шведского престола князя-епископа Любека Адольфа-Фредерика Гольштейн-Готторпского сделает Швецию надежным союзником. Адольф-Фредерик приходился двоюродным дядей наследнику российского престола Карлу Петеру-Ульриху Гольштейн-Готторпскому (впоследствии Петру III). Существовали даже планы избрания Петера-Ульриха наследником дяди и создания личной унии России и Швеции под его скипетром, но они оказались химерами — большую часть 20-летнего правления Адольфа-Фредерика реальную власть делили его энергичная супруга Луиза-Ульрика и антироссийски настроенные реваншисты, составлявшие так называемую Партию шляп.

Однако политическая оплошность царицы — не повод принижать решительную победу России, как и отмеченные Храмчихиным ошибки Александра I не могут бросить тень на славу победителей последней Русско-шведской войны. Есть между ними и разница: в 1741 — 1743 гг. русская армия не проиграла ни одного сражения значительнее, чем стычка конных патрулей. В то время как в 1808— 1809 гг. поле битвы многократно оставалось за шведами, и, чтобы скрыть это, пиарщику партий Чубайса и Черномырдина приходится заниматься традиционным для его профессии жульничеством. Описывая боевые действия в апреле 1808 года, Храмчихин не случайно упоминает только взятие русской армией Свеаборга 22 апреля, а все прочие бои до конца августа вообще не упоминает. Потому что именно в промежуток между этими датами наши войска терпели одно поражение за другим.

Так, 6 апреля будущий герой войны 1812 года подполковник Яков Кульнев с 2 тысячами солдат неосмотрительно атаковал вдвое большие силы шведов при Сикай-оки и отступил, потеряв 387 человек. Затем, 15 апреля, отряд генерал-майора Михаила Булатова был разбит при Револаксе, а идущие на соединение с ним три роты Могилевского полка 2 мая частично перебиты, частично взяты в плен у Пулкила. Тогда же, 28 апреля, шведский десант вместе с восставшими местными жителями принудил к капитуляции отряд полковника Николая Вуича на Аландских островах, а 2 мая сдался русский гарнизон острова Готланд.

Эти и другие неудачи вынудили русские войска оставить Центральную Финляндию. В дальнейшем боевые действия шли с переменным успехом. Русская армия отразила попытку шведов высадить десант у Лемму 19 июня, выиграла сражения при Васе 13 июня и Коко-саари 11 июля, но потерпела поражения при Нюкарлебю 12 июня, Лаппо 14 июля, Каухайоки 10-го и Алаво 17 августа. Чтобы скрыть это, Храмчихин и делает вид, что боевые действия летом начались с победы при Куортане 20 августа, а до того противники только зайцев стреляли да грибы с ягодами собирали.

Дальнейшую, действительно блестящую и победоносную кампанию он описывает верно (упустив только не укладывающийся в концепцию неудачу отряда генерал-лейтенанта Михаила Долгорукова под Иденсальми 15 октября 1808 года), но в конце опять лжет. Заявление о том, что побитые шведы после 1809 года были так зашуганы, что потом вообще в боях не участвовали, не соответствует действительности. Объявив войну Наполеону, правитель Швеции, наследник ее престола и бывший французский маршал Жан-Батист Бернадот возглавил Северную армию антинаполеоновской коалиции, в которую, наряду с российскими и германскими контингентами, входил 18-тысячный шведский корпус.

Подразделения этого корпуса участвовали в нескольких боях и по крайней мере в двух крупных сражениях. Во время разгрома армии маршала Мишеля Нея при Денневице 25 августа 1813 года шведы ввели в дело полк гусар и артиллерийскую батарею, а в Битве народов под Лейпцигом 2—7 октября того же года — 8 пехотных батальонов с 20 орудиями. После Лейпцига Северная армия вторглась в союзную Наполеону Данию, границу которой Бернадот перешел 15 ноября, и уже 24-го в деле при Борнхефеде разбила датский авангард, в состав которого входил отряд польской кавалерии. Датчане запросили мира и передали Швеции Норвегию, которую тоже пришлось завоевывать.

Узнав, что их отдали шведам, норвежцы провозгласили свою страну самостоятельной конституционной монархией во главе с датским принцем Кристианом-Фредериком.

Именно эта война и оказалась последней в истории шведского государства, причем началась она для него неудачно. Корпус генерала Карла Гана был разбит при Лиере и Матранде и в беспорядке отступил на шведскую территорию. Вслед за ним потерпел поражение при Лагнесе отряд генерала Эберхарда Вегесака. Однако одновременно шведам удалось заставить капитулировать гарнизон сильнейшей норвежской крепости — Фредерикстада, и стало ясно, что 19 тысяч норвежцев не смогут долго сопротивляться 47-тысячной армии противника. Карл-Фредерик отрекся от престола, и Норвегия присоединилась к Швеции на правах личной унии, при условии соблюдения шведскими королями норвежской Конституции и полного внутреннего самоуправления.

Победы в войнах с Данией и Норвегией и присоединение новых территорий утешило самолюбие постоянно побиваемых в течение предыдущего столетия шведов, и только с той поры, а не с 1809 года, они уже два века пользуются благами нейтралитета и торговли со всеми воюющими сторонами.

Может ли армия сохранять боеспособность, если ее солдаты столетиями не слышали свист вражеских пуль? В Стокгольме осознавали эту проблему и постарались ее решить. Боевой опыт в годы нейтралитета шведские военные получали за границей. Некоторое их количество участвовало в войнах Дании с германскими государствами в 1848—1850 и 1864 гг. Во время Гражданской войны в Финляндии 27 января — 16 мая 1918 года на стороне белофинской армии воевало свыше 1000 шведских добровольцев, поставив ей основные кадры штабистов, артиллеристов и значительную часть пехотных офицеров. В том же году около 200 волонтеров из Швеции сражалось против Красной Армии в Эстонии, а во время Советско-финской войны 1939—1940 гг. в финскую армию вступило 8402 гражданина Швеции. Некоторое количество их успело принять участие в боевых действиях в составе пехотной бригады, зенитной батареи и авиагруппы, 33 погибли, а 180 было ранено и обморожено.

Часть добровольцев осталась служить на новом месте, предчувствуя, что мир наступил ненадолго, а когда их предчувствия сбылись и Финляндия присоединилась к германскому вторжению в СССР, в ее армию вступило еще около 900 шведов. В ходе неудачной атаки советской военно-морской базы Ханко собранный из них батальон потерял 26 человек убитыми и 75 ранеными. После его расформирования 18 декабря 1941 года часть личного состава составила шведскую роту 17-й пехотной дивизии, неоднократно пополнявшуюся новыми добровольцами. До подписания перемирия между СССР и Финляндией через роту прошли 404 человека, из которых 41 человек был убит и 84 ранено. Кроме того, более 1000 шведов служило в иных подразделениях финской армии.

После подписания перемирия в самом концы войны некоторые из них оказались у немцев, присоединившись к воевавшим под гитлеровским знаменем с первых дней войны. Всего в войсках Третьего рейха, главным образом в дивизиях СС, служило около 400 шведов (правда, среди них несколько десятков бывших граждан Финляндии и Эстонии.) Некоторые — например, Нильс Туре Розен, воевавший в 3-й танковой дивизии СС, Свен Эрик Ольссон из 10-й танковой дивизии СС и Ханс Гест Перс-сон из 11-й моторизованной дивизии СС — были отмечены германским командованием, получив Железные кресты 1-го и 2-го класса. Но немалыми оказались и потери. Одних только эсэсовцев, которые в составе разведывательного батальона 11-й моторизованной дивизии смогли поучаствовать в обороне Берлина, погибло более 40 человек, зато 72 горячих скандинавских парня смогли изрядно укрепить здоровье, занимаясь общественно-полезным физическим трудом в советском плену.

Ценя получаемые на Восточном фронте навыки, шведское правительство сквозь пальцы смотрело на вербовку сограждан в гитлеровскую армию, а службу у финнов открыто приветствовало. За переходившими туда военными сохранялись воинские звания и право вернуться в шведские вооруженные силы. Сам наследник престола принц Густав Адольф, в целях моральной поддержки солдат шведского батальона у острова Ханко, 7 октября 1941 года посетил его позиции. С другой стороны, около 500 шведских коммунистов и сочувствующих им в 1936—1938 гг. воевало в интернациональных бригадах на стороне правительства Народного Фронта в Испании, и примерно столько же шведов в 1940—1945 гг. служило в армиях антигитлеровской коалиции.

Таким образом, всего в 1936-1945 гг. через вооруженные силы различных стран прошло порядка 11 тысяч шведов, из которых погибло свыше 300. Много ли это для страны, в которой тогда проживало 6,3 миллиона человек? Для современной России с ее 143,4 миллиона населения это означает отправку в горячие точки 250 тысяч добровольцев в течение девяти лет и потерю 7 тысяч из них, что вполне сравнимо с потерями во второй чеченской войне (по официальным данным, примерно те же 7 тысяч в 1999-2009 гг.)

Подобный опыт приобретения боевой практики страной, стремящейся поддерживать свою обороноспособность, но не желающей участвовать в чуждых ей войнах, нельзя не признать удачным. Думается, Россия вполне могла бы его использовать, поощряя инициативных военных временно послужить в воюющих армиях иных государств (особенно тех, на вооружении которых состоит российская боевая техника, хотя и технику стран НАТО знать тоже полезно).

Естественно, каждый воюющий должен получать очень хорошую плату, и тут уже стоит вспомнить американскую практику. Когда президент США Франклин Рузвельт 15 апреля 1941 года разрешил своим летчикам воевать на стороне Китая против Японии, было оговорено, что за каждый уничтоженный самолет доброволец получит 500 долларов — деньги по тем временам неплохие (приличный «Форд» стоил 680 долларов). Думается, что желающих повоевать на подобных условиях и сегодня окажется немало. Только и вооруженными силами тогда не должны руководить самодовольные кретины типа тех, что не желали усваивать оплаченные кровью уроки Афганистана и Чечни, а до того Вьетнама и Ближнего Востока.

Как и положено истинному стороннику общечеловеческих ценностей, Храмчихин в свое время пролил положенную цистерну слез по преданному клятыми большевиками Варшавскому восстанию. Однако, в отличие от прочих плакальщиков по полякам, он не успокоился на достигнутом, а продолжил обвинять ненавистный кремлевский режим в прочих предательствах. В частности, в циничном пренебрежении советско-югославским договором о дружбе и взаимной помощи, согласно которому СССР должен был немедленно атаковать ударивших по Белграду гитлеровцев.

Для этого Храмчихин прибегает к традиционному для него шулерству. Между тем, если заглянуть в документ, на который он ссылается, сразу обнаруживается, что никакого договора о взаимной помощи тогда не подписывалось. Был заключен «Договор о дружбе и ненападении между СССР и Королевством Югославия» от 5 апреля 1941 года, и текст его легко доступен.

«Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик и Его Величество Король Югославии, движимые существующей между обеими странами дружбой и убежденные в том, что их общими интересами является сохранение мира, решили заключить договор о дружбе и ненападении и для этой цели назначили своими уполномоченными:

Президиум Верховного Совета Союза ССР — В.М. Молотова, Председателя Совета Народных Комиссаров Союза ССР и народного комиссара иностранных дел;

Его Величество Король Югославии — Милана Гавриловича, Чрезвычайного Посланника и Полномочного министра Югославии, Божина Симича и Драгутина Савича, полковника,

каковые уполномоченные, после обмена своими полномочиями, найденными в должной форме и надлежащем порядке, согласились о нижеследующем:

Статья I

Обе Договаривающие Стороны взаимно обязуются воздерживаться от всякого нападения в отношении друг друга и уважать независимость, суверенные права и территориальную целостность СССР и Югославии.

Статья II

В случае, если одна из Договаривающихся Сторон подвергнется нападению со стороны третьего государства, другая Договаривающаяся Сторона обязуется соблюдать политику дружественных отношений к ней.

Статья III

Настоящий Договор заключается сроком на пять лет.

Если одна из Договаривающихся Сторон не признает необходимым денонсировать настоящий Договор за год до истечения установленного срока, этот Договор автоматически продолжит свое действие на следующие пять лет.

Статья IV

Настоящий Договор вступает в силу с момента его подписания. Договор подлежит ратификации в возможно короткий срок. Обмен ратификационными грамотами должен произойти в Белграде.

Статья V

Договор составлен в двух оригиналах на русском и сербохорватском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу.

Вы видите тут какие-либо упоминания о военной помощи, хотя бы в виде поставок оружия или снаряжения? Как говаривал герой Квентина Тарантино в его же фильме «Криминальное чтиво»: «Когда ты заезжал ко мне, ты видел у меня перед домом знак «Склад мертвых ниггеров»?.. А ты знаешь, почему ты не заметил знак «Склад мертвых ниггеров»?.. Да потому что его там нет! Утилизация ниггеров не мой бизнес, твою мать!»

Отсутствие в договоре придуманного Храмчихиным пункта «о взаимной помощи» легко объяснимо. В Кремле прекрасно помнили, что поводом к началу уничтожившей Российскую империю Первой мировой войны был конфликт между Австро-Венгрией и Сербией, за которую вступилась Россия, и не хотели вторично наступать на те же грабли. Особенно с учетом событий первых лет Второй мировой войны, ход которой вряд ли мог внушить Кремлю особый оптимизм.

В то время как Гитлер раздавил Польшу за месяц, Францию, Бельгию и Нидерланды — за полтора, а Данию — за один день, Норвегию немцы захватили за два месяца, причем при отсутствии общих сухопутных границ, абсолютном господстве вражеского флота на море и противодействии англо-франко-польского десанта, численность которого вместе с норвежской армией не уступала силам вторжения. Советский Союз, задействовав против 350-тысячной финской армии почти 1 миллион, при подавляющем превосходстве в боевой технике, воевал 4 месяца и победил с большим трудом, потеряв вдвое больше людей, чем Германия во всех европейских кампаниях 1939—1940 гг., вместе взятых.

Еще раньше — в 1938 году — германские самолеты абсолютно превзошли советские в Испании. Тогда же герой Гражданской войны маршал Блюхер на озере Хасан, имея целый корпус с танками и авиацией, еле выдавил со спорных сопок два японских полка. Оценив столь неприятную информацию, товарищ Сталин понял, что его любимое детище — Красная Армия, в которую вливались неимоверные ресурсы, к войне не готова. Блюхер, Тухачевский и прочие гении, которым он с малопонятным легковерием (прекрасно зная таланты Тухачевского по катастрофическому провалу Польской кампании 1920 года!) предоставил возможность строить армию, как им вздумается, провалили все что можно, и потому советское руководство изо всех сил оттягивало начало войны. И уж меньше всего оно было настроено нарушать подписанный с Гитлером договор о ненападении. Тем более ради британских агентов влияния, пришедших к власти в результате государственного переворота и делавших все, чтобы во имя интересов Лондона втравить свою страну в ненужную ей войну.

Напомню предысторию событий. Войдя в число победителей в Первой мировой войне, сербское руководство во главе с принцем-регентом (с 1921 года — королем) Александром Карагеоргиевичем решило, что предвоенные планы по созданию Великой Сербии (с присоединением населенных сербами земель Австро-Венгрии, Боснии-Герцеговины, Черногории и Адриатического побережья) теперь для них слишком скромны. Поэтому в состав нового государства вошли еще и земли, заселенные словенцами и хорватами, отношения с которыми вскоре стали портиться, особенно с последними.

Конфликт родственных по крови, но чуждых по религии народов обернулся кровавым террором, жертвами которого стали лидеры обеих сторон — Александр и председатель Хорватской Крестьянской партии Степан Радич. Их преемники принц-регент Павел и глава ХКП Владко Мачек смогли урегулировать отношения на условиях предоставления Хорватии автономии, а Мачеку — поста первого заместителя премьер-министра, но страну продолжало трясти, а поддерживаемые Италией и Германией хорватские нацисты-усташи усиливались. Павел пошел на рискованный маневр. В 1940 году Югославия наконец установила дипломатические отношения с СССР (позже нее в Европе это сделали только Португалия и Швейцария), а 25 марта 1941 года присоединилась к Берлинскому пакту, заключенному полугодом раньше между Германией, Италией и Японией.

Югославский премьер Драгиша Цветкович подписал пакт на чрезвычайно выгодных условиях. Белград смог оговорить отсутствие войск остальных подписантов в Югославии, отказ от военного транзита через ее территорию, гарантию территориальной целостности страны и неучастие ее в войнах партнеров. Тем самым для Белграда лишалась юридической силы третья статья Берлинского пакта, согласно которой если одна из сторон «подвергнется нападению со стороны какой-либо державы, которая в настоящее время не участвует в европейской войне и в японо-китайском конфликте, то три страны обязуются оказывать взаимную помощь всеми имеющимися в их распоряжении политическими, экономическими и военными средствами».

Шансы остаться в стороне от мировой бойни и получить все положенные от торговли с обеими воюющими сторонами дивиденды для Югославии изрядно повысились, но в дело вмешались англичане. Уже после войны тогдашний премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль обнародовал текст телеграммы, направленной Цветковичу 22 марта 1941 года:

«Ваше превосходительство! Полный разгром Гитлера и Муссолини в конечном счете неизбежен. Ни один разумный и дальновидный человек не может сомневаться в этом после того, как английская и американская демократии выразили свою решимость добиться этого разгрома. В мире всего 65 миллионов злобных гуннов, и большинство их занято теперь подавлением австрийцев, чехов, поляков и многих других древних народов, которые они терроризируют и грабят. Численность населения Британской империи и Соединенных Штатов достигает почти 200 миллионов человек, даже если считать одни только метрополии и британские доминионы.

Мы обладаем бесспорным господством на море и с помощью Америки вскоре добьемся решающего превосходства в воздухе. Британская империя и Соединенные Штаты обладают большими богатствами и большими техническими ресурсами, они производят больше стали, чем все остальные страны мира, взятые вместе. Они полны решимости не допустить, чтобы преступные диктаторы — один из которых уже понес невосполнимый урон — растоптали своими сапогами дело свободы или повернули вспять колесо мирового прогресса.

Мы знаем, что сердца всех истинных сербов, хорватов и словенов бьются горячим стремлением обеспечить свободу, независимость и неприкосновенность своей родины и что они разделяют передовые взгляды англоязычных стран. Если бы Югославия в настоящий момент унизилась до участи Румынии или совершила бы такое же преступление, как Болгария, став соучастницей покушения на Грецию, она бы тем самым обрекла себя на верную, непоправимую гибель. Она не избежит тяжкого испытания войны, а лишь отсрочит его, и ее храбрые армии вынуждены будут тогда сражаться в одиночку, будучи окружены и отрезаны от стран, которые могли бы подать им надежду на спасение и оказать поддержку.

С другой стороны, история войн знает не много столь благоприятных случаев, как тот, что представляется югославской армии, если только она сумеет им воспользоваться, пока еще не поздно. Если Югославия и Турция займут место в одном ряду с Грецией и воспользуются всей той помощью, которую им может предоставить Британская империя, то с немецкой чумой будет покончено и будет одержана такая же полная и решительная победа, как и в прошлой войне.

Я надеюсь, что Вы, ваше превосходительство, учтете ход мировых событий и окажетесь на высоте»^{51}.

Если отбросить сочащиеся из каждой строчки пафос и демагогию, британский премьер пренахальнейшим образом врал югославскому коллеге. Британский контингент в Греции состоял из двух пехотных дивизий, одной пехотной, одной танковой бригады и небольшой авиагруппы, пополнить его Черчиллю было некем, а значит, никакой реальной помощи Югославии он оказать не мог.

Неудивительно, что Цветкович на дешевую разводку не купился, и 26 марта сэр Уинстон отправил британскому послу в Белграде Рональду Кэмпбеллу секретную инструкцию несколько иного содержания:

«Не допускайте, чтобы между Вами и принцем Павлом или министрами образовалась брешь. Продолжайте надоедать, понукать и приставать. Требуйте аудиенций. Не принимайте ответа «нет». Цепляйтесь за них, указывайте им на то, что немцы уже считают покорение Югославии непреложным фактом.

Теперь не время для упреков или величественных прощальных жестов. Однако в то же время Вы не должны упускать из виду ни одно из тех средств, к которым мы, возможно, вынуждены будем прибегнуть, если убедимся, что нынешнее правительство Югославии уже связало себя безвозвратно. Мы высоко ценим все, что Вами сделано до сих пор. Продолжайте действовать в том же духе, используя для этого все возможные средства». (Там же.)

«Все возможные средства» пошли в ход уже на следующее утро, 27 марта. В этот день пробритански настроенные офицеры во главе с бывшим начальником Генштаба Душаном Симовичем вывели на улицы Белграда танки и заняли все правительственные здания. Принц Павел и Цветкович были арестованы, 16-летний король Петр II объявлен совершеннолетним, однако вся власть оказалась в руках военной хунты Симовича. Новые правители Югославии заявили, что признают присоединение к Берлинскому пакту, но в то же время отказались ратифицировать протокол, подписанный двумя днями раньше, и поехали заключать ни к чему не обязывающий договор с СССР.

Гитлер пришел в бешенство и приказал немедленно начать войну против Югославии. Находившаяся в полной боевой готовности германская армия ударила уже 6 апреля, к ней присоединились итальянцы и венгры, а значительная часть хорватов перешла на сторону противника или дезертировала. К 17 апреля 800-тысячная югославская армия полностью развалилась, ее остатки капитулировали, а Белград еще 12 апреля сдался семи мотоциклистам во главе с гаупштурмфюрером 2-й моторизованной дивизии СС Фрицем Клингенбергом. Немцы потеряли 166 человек убитыми и 392 ранеными, а итальянцы, венгры и хорватские изменники — около 5 тысяч убитыми и ранеными. Греки продержались немного дольше, но 30 апреля капитулировали и они, а британский экспедиционный корпус еле успел удрать на остров Крит. К 31 мая немецкие парашютисты и горные стрелки зачистили и его. Одних только британцев в германском плену оказалось 25 793 человека — почти половина всего 58-тысячного контингента на Балканах.

Югославию разгромили столь быстро, что, даже захоти Красная Армия вмешаться, она смогла бы перейти в наступление сколь-нибудь значительными силами уже после завершения кампании. Последствия легко предсказуемы. Оказавшись агрессором, который вероломно напал на свято блюдущего советско-германский договор о ненападении Гитлера, СССР втягивался в войну не только с Третьим рейхом и его союзниками, но и с Японией, которая, согласно Берлинскому пакту, должна была помочь подвергшемуся нападению союзнику.

Договор о нейтралитете между СССР и Японией был подписан только 13 апреля 1941 года, но, даже будь он заключен ранее, удар по Дальнему Востоку мы бы все равно получили с гарантией. Согласно статье 2 этого договора, «в случае, если одна из договаривающихся сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая договаривающаяся сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта».

Как видите, японцы обязывались соблюдать нейтралитет, если Германия нападет на Советский Союз, но должны были прийти на помощь Гитлеру, окажись агрессором Сталин. Нападение делало проблематичным получение СССР американской военной помощи и усиливало позиции части британской элиты, стоявшей за примирение с Германией. (Примерно в эти дни, 10 мая 1941 года, в Великобританию прилетел с такими предложениями заместитель Гитлера по делам партии рейхсляйтер Рудольф Гесс, документы о переговорах с которым британцы до сих пор не рассекретили…)

В Кремле, естественно, не доверяли британцам, которые делали все, чтобы направить германскую агрессию на Восток. Особо их вдохновил приход к власти в 1933 году лидера нацистов Адольфа Гитлера, который еще в своем главном теоретическом труде «Майн кампф» писал: «Приняв решение раздобыть новые земли в Европе, мы могли получить их, в общем и целом, только за счет России. В этом случае мы должны были, препоясавши чресла, двинуться по той же дороге, по которой некогда шли рыцари наших орденов. Немецкий меч должен был бы завоевать землю немецкому плугу и тем обеспечить хлеб насущный немецкой нации. Для такой политики мы могли найти в Европе только одного союзника: Англию. Только в союзе с Англией, прикрывающей наш тыл, мы могли бы начать новый великий германский поход».

Уже в 1934 году гитлеровская Германия получила около одного миллиарда фунтов стерлингов от Банка Англии, 30 сентября 1938 года в Мюнхене Великобритания и Франция передали Гитлеру часть Чехословакии, в августе 1939 года сорвали англо-франко-советские переговоры о заключении пакта о взаимопомощи. Формально объявив войну Германии после ее вторжения в Польшу 1 сентября 1939 года, англо-французы так и не начал и обещанного наступления, зато весной следующего года они готовили бомбежки кавказских нефтепромыслов и высадку в Заполярье десанта для совместных действий с воюющей против СССР Финляндии.

Разгром Франции сорвал эти планы, но, зная об их существовании, в Москве имели все основания предполагать, что Лондон не остановился, а переворот Симовича и подписание советско-югославского договора как раз и предусматривают втянуть СССР в войну с Германией по сценарию, ныне расписанному Храмчихиным.

При таком раскладе (особенно в случае удачи миссии Гесса) шансы на поражение Советского Союза вырастали многократно. И как бы ни разглагольствовали десятилетия спустя отставные пиарщики Чубайса, Сталин оказался совершенно прав, не пойдя в те дни по скользкой дорожке, погубившей последнего российского императора — незадачливого Николая II.

Завершив покаяние перед югославами, Храмчихин решил призвать дорогих россиян постучать лбом об пол еще и за мифические грехи перед китайцами. Для этого он снова передергивает, сравнивая несравнимое — помощь Великобритании и США Советскому Союзу против Германии и помощь Советского Союза Китаю против Японии.

Отличия тут принципиальные, и прежде всего юридические. В 1941 году СССР, США и Великобритания официально воевали с Германией (США с 7 декабря 1941 года, но фактически столкновения начались двумя месяцами раньше, когда сопровождающий конвой SC-48 американский эсминец «Кирни» получил торпеду с германской подлодки U-568, потеряв 11 членов команды убитыми и 22 ранеными). Следовательно, все три страны выступали как союзники и были обязаны оказывать друг другу максимальное содействие. Эти обязательства были формализованы американо-советским протоколом 1 октября 1941 года, распространяющим на СССР закон о ленд-лизе, англо-советским союзным договором 26 июня 1942 года и другими соглашениями.

Советский Союз до 9 августа 1945 года с Японией не воевал, а договор о дружбе и союзе с Китаем, предусматривающий совместные действия против нее, подписал только 14 августа 1945 года. Договор о ненападении, заключенный между обеими странами 21 июля 1937 года, не накладывал на СССР никаких обязательств по оказанию военной помощи Китаю. Таким образом, все поставки оружия и военного снаряжения, а также отправка в Китай советских военных советников и летчиков являлись исключительно актом доброй воли Москвы. Отсутствовали какие-либо упоминания о военных поставках и в советско-китайском торговом договоре 16 июля 1939 года.

Уже статья 1 англо-советского союзного договора однозначно указывает, что «Высокие Договаривающиеся Стороны взаимно обязуются оказывать друг другу военную и другую помощь и поддержку всякого рода в войне против Германии и всех тех государств, которые связаны с ней в актах агрессии в Европе». А вот советско-китайский договор 21 августа 1937 года:

«Правительство Союза Советских Социалистических Республик и Национальное правительство Китайской Республики, одушевленные желанием содействовать сохранению всеобщего мира, укрепить существующие между ними дружественные отношения на твердой и постоянной основе и подтвердить более точным образом обязательства, взаимно принятые ими на себя согласно договору об отказе от войны, подписанному в Париже 27 августа 1928 г., решили заключить настоящий договор и для этой цели назначили своими уполномоченными, а именно: Центральный Исполнительный Комитет Союза Советских Социалистических Республик — Дмитрия Богомолова, Чрезвычайного и Полномочного Посла в Китайской Республике; Его Превосходительство Президент Национального правительства Китайской Республики — доктора Ван Чжун-гуя, Министра Иностранных Дел, которые, после обмена своими полномочиями, найденными в должной и надлежащей форме, согласились о нижеследующих статьях:

Статья I. Обе Высокие Договаривающиеся Стороны торжественно подтверждают, что они осуждают обращение к войне для разрешения международных споров и что они отказываются от таковой, как орудия национальной политики в их отношениях друг с другом, и, как следствие этого обязательства, они обязуются воздерживаться от всякого нападения друг на друга как отдельно, так и совместно с одной или несколькими другими державами.

Статья II. Если одна из Высоких Договаривающихся Сторон подвергнется нападению со стороны одной или нескольких третьих держав, другая Высокая Договаривающаяся Сторона обязуется не оказывать, ни прямо, ни косвенно, никакой помощи такой третьей или третьим державам в продолжение всего конфликта, а равно воздерживаться от всяких действий или соглашений, которые могли бы быть использованы нападающим или нападающими к невыгоде Стороны, подвергшейся нападению.

Статья III. Обязательства настоящего договора не будут истолкованы таким образом, чтобы нарушить или изменить права и обязательства, вытекающие для Высоких Договаривающихся Сторон из двухсторонних или многосторонних договоров или соглашений, подписанных обеими Высокими Сторонами и заключенных до вступления в силу настоящего договора.

Статья IV. Настоящий договор составлен в двух экземплярах на английском языке. Он вступает в силу в день его подписания вышеупомянутыми уполномоченными и останется в силе в течение пяти лет. Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон может известить другую за шесть месяцев до истечения этого срока о своем желании прекратить действие договора. В случае, если ни одна из Сторон не сделает этого вовремя, договор будет считаться автоматически продленным на срок в два года после истечения первого срока. Если ни одна из Высоких Договаривающихся Сторон не нотифицирует другой за шесть месяцев до истечения двухлетнего срока о своем желании прекратить договор, он остается в силе на новый срок в два года и так далее».

В удостоверение чего соответствующие уполномоченные подписали настоящий договор и приложили к нему свои печати»^{52}.

Вы видите тут хотя бы одно упоминание о военной помощи? Вот и я не вижу — зато ясно вижу еще и географическое отличие положения СССР и англосаксонских государств. Они, если кто забыл, находились за водными преградами, вражескому вторжению не подвергались и, следовательно, вполне могли поставлять на восток излишки оружия, снаряжения и боевой техники. Особенно это касалось США, которым за громадными пространствами Атлантического и Тихого океанов вообще ничто не угрожало, а промышленность работала совершенно спокойно. Зато у нас немцы стремительно продвигались к Москве, переброшенные на Урал заводы начинали выпускать продукцию прямо с колес, и на счету было не только каждое орудие, но и каждый снаряд.

Наконец, кроме Германии и ее европейских союзников, наша страна имела длиннейшую сухопутную границу с территориями, оккупированными японцами, защита которой требовала немалых ресурсов. Япония, хоть и подписала 13 апреля 1941 года договор о ненападении с СССР, готовилась на него напасть. Сначала в том же году, после предполагаемого падения Москвы, а затем, когда выяснилось, что немецкое наступление захлебнулось, появилась директива императорской ставки № 1048 от 3 декабря 1941 года. Согласно этому документу, дислоцирующейся вдоль советских дальневосточных границ Квантунской армии приказывалось: «В соответствии со складывающейся обстановкой осуществить усиление подготовки к операциям против России. Быть в готовности начать боевые действия весной 1942 г.».

В операции планировалось использовать не менее 28 пехотных дивизий, 2 танковые дивизии, войска вассальных государств Маньчжурии и Внутренней Монголии, эквивалентные 15 пехотным и кавалерийским дивизиям, и бригаду русских белоэмигрантов. Всего, с учетом войск, расквартированных в Корее, японское командование могло привлечь для операции до 1 миллиона человек, свыше 5 тысяч орудий и минометов, 1 тысячу танков и бронемашин и до 2 тысяч самолетов.

Будь граница СССР действительно «почти оголена», как врет Храмчихин, японцы могли бы без проблем захватить как минимум Владивосток, Хабаровск и Северный Сахалин с Камчаткой. Но она таковой не являлась, в чем может убедиться любой, заглянувший в справочник «Боевой состав Советской армии за 1941—1945 гг.», составленный в военно-научном управлении российского Генерального штаба. Согласно этому справочнику, даже на 1 января 1942 года, после отправки значительной части сил в действующую армию, Советский Союз имел на Дальнем Востоке не меньше войск, чем Япония. Здесь было развернуто 24 стрелковых, 2 мотострелковых, 2 кавалерийских, 2 танковых дивизии и 11 отдельных бригад, в том числе 8 танковых.

В случае начала боевых действий на стороне СССР должна была выступить армия советского сателлита — Монгольской Народной Республики, состоящая из 8 кавалерийских дивизий сокращенного состава (реально — бригад) и бронеавтомобильной бригады. Против японцев должна была выступить также китайско-корейская бригада, сформированная из перешедших на советскую территорию партизан. Одним из ее батальонов командовал будущий вождь Корейской Народно-Демократической Республики Ким Ир Сен.

По численности и авиации соединения Красной Армии не уступали потенциальному противнику, а по артиллерии и бронетехнике даже превосходили его. Однако Квантунская армия имела значительное позиционное преимущество и могла ударить превосходящими силами по любому месту оборонительных позиций советских войск, растянутых по огромной дуге вдоль берегов Амура, Уссури и Аргуни. Шоссейная дорога Хабаровск — Куйбышевка-Восточная (ныне Белогорск), которую сверхчеловеческими усилиями командующего Дальневосточным фронтом генерала армии Иосифа Апанасенко удалось построить к 1 сентября 1941 года, лишь отчасти исправляла ситуацию.

В целом силы оказались примерно равными, и японцы напасть так и не решились. Только не потому, что их сковывали китайцы, против которых Квантунская армия не воевала, а потому, что после разгрома на Халхин-Голе в июле—сентябре 1939 года лезть на равную по численности советскую группировку было слишком рискованно. Можно, конечно, пофантазировать, что бы случилось, разгроми Япония Китай и перебрось освободившиеся войска против Советского Союза, но с еще большим основанием китайцы должны благодарить Апанасенко.

Готовясь к войне против СССР, японское командование сосредоточило в Маньчжурии и Корее почти столько же сил, сколько воевало на китайском фронте (соответственно 30 и 37 расчетных дивизии). В процентном отношении доля этих войск относительно Китайского театра военных действий была в несколько раз больше, чем держали немцы во Франции и других странах Западной Европы, где теоретически мог высадиться американо-британский десант, относительно советско-германского фронта. Согласно наиболее полно освещающей проблему работе начальника организационного отдела Генштаба вермахта Буркхарта Мюллера-Гиллебранда «Сухопутная армия Германии», к 1 июля 1942 года против СССР было сосредоточено 183 дивизии из 233, сформированных к этому времени.

Разница в качестве личного состава японских войск в Маньжурии и германских в Западной Европе была налицо. Квантунская армия, до того как ее стали растаскивать по Тихому океану, чтобы противостоять американскому наступлению, состояла из отборных дивизий. Германские войска в Европе в 1941—1943 гг. были представлены в основном дивизиями, приходящими в себя после ада на Востоке, или второразрядными соединениями типа 70-й пехотной дивизии, укомплектованной солдатами, страдающими желудочно-кишечными заболеваниями.

Анализируя роль СССР, командующий 9-м военным округом Китая генерал Чэнь Чэн сказал, что благодаря бездействию Квантунской армии «Китай фактически получает от СССР поддержку в несколько сот тысяч солдат»^{53}. Признание тем более ценное, что сделал его убежденный антикоммунист, будущий начальник Генерального штаба китайской армии и премьер-министр Тайваня.

Прочти Чэнь Чэн статью Храмчихина, он, без сомнения, назвал бы автора дважды лжецом, оклеветавшим не только СССР, но и его самого. Конечно, японцы действовали куда успешнее. Они многократно били китайскую армию, особенно в 1937—1938 гг., когда заняли весь Северный и Центральный Китай с Нанкином, Пекином, Уханем, Шанхаем и другими крупнейшими городами, но и китайцы сумели одержать ряд побед.

Назову только самые значительные. В сражении за центр провинции Хунань — город Чанша — 17 сентября—6 октября 1939 года войска под командованием Чэнь Чэна успешно отразили японское наступление. Два следующих наступления на Чанша: 6 сентября—8 октября 1941 года и 24 декабря 1941 года—15 января 1942 года — также обернулись для японцев большими потерями и отступлением на исходные позиции. Отходом и разгромом 13-й пехотной дивизии завершилась попытка взять временную столицу Китая Чунцин 5 мая — 14 июня 1943 года. Еще раньше три японские дивизии (5, 10 и 13-я) были окружены и разбиты в сражении 24 марта — 7 апреля 1938 года под Тайэрчжуанем. Еще две дивизии (101-ю и 106-ю) 1—11 октября постигла та же участь под Ваньцзялином, а остатки сводной дивизии генерала Macao Накамуры 11 января 1940 года еле вырвались из засады в Кунь-луньском ущелье…

Лжет бывший пиарщик чубайсовцев и заявляя, что китайские коммунисты «не принимали в войне против японских агрессоров вообще почти никакого участия». Первые четыре года боевых действий компартия действовала чрезвычайно активно. Ее основные силы были преобразованы в 8-ю армию Китая, каждая из трех дивизий которой направила на оккупированную противником территорию отборные отряды для организации партизанского движения. Особенно активно действовала 115-я дивизия Линь Бяо, освободившая значительную территорию в горных районах на стыке провинций Хэбэй, Чахар и Шаньси, а 24—25 сентября 1937 года разгромившая тыловые части и пехотный батальон 5-й японской дивизии у перевала Пинсингуань.

Партизанские отряды коммунистов быстро пополнялись, превращаясь в полки и бригады. Уже 25 декабря 1937 года на их основе была создана «Новая 4-я армия» во главе с ветераном гражданских войн Е Тином, а 20 августа 1940 года 8-я и «Новая 4-я» армии вместе с партизанами развернули мощное наступление в тылу противника, вошедшее в историю как «Битва ста полков». За два месяца удалось освободить территорию с населением более 5 миллионов человек, вывести из строя около 500 километров железнодорожных путей и уничтожить до 8 тысяч вражеских солдат.

Вскоре активность коммунистов стала проблемой не только для оккупантов, но и для китайского правительства. На освобожденных территориях компартия устанавливала свои порядки и даже делила землю между крестьянами, привлекая их на свою сторону. Неоднократно происходили и столкновения коммунистических отрядов с правительственными войсками, причем часто убитых с обеих сторон насчитывались тысячи. Так, начавшиеся во второй половине 1939 года бои между коммунистами и правительственными войсками в горном массиве Тайханьшан, на стыке провинций Хэбэй, Хэнань и Шаньси, к январю 1940 года завершились разгромом последних. В свою очередь, правительственные войска, дождавшись, когда главные силы армии Е Тина во исполнение приказа командования перейдут на северный берег Янцзы, 7 января 1941 года напали на ее штаб и тыловые подразделения, перебив и взяв в плен свыше 7 тысяч человек.

Отношения между гоминьдановцами и коммунистами стремительно ухудшались, и до конца войны главные силы Мао саботировали активные боевые действия, хотя локальные столкновения партизанских отрядов с японцами и воевавшими на их стороне частями китайских коллаборационистов не прекращались до завершения войны и капитуляции Японии.

У историков до сих пор нет единого мнения о причинах расстрела секретаря ЦК ВКП (б) Алексея Кузнецова, председателя Госплана СССР Николая Вознесенского, председателя Совета министров РСФСР Михаила Родионова, 1-го секретаря Ленинградского обкома ВКП (б) Петра Попкова и их соратников. Одни считают, что погибшие пострадали за отстаивание интересов русских людей, которых стали после войны затирать грузины Иосиф Сталин и Лаврентий Берия. Другие — что имела место беспринципная борьба за власть, в которой Берия и заместитель председателя Совета министров СССР Георгий Маленков смогли подсидеть Кузнецова с компанией раньше, чем те их. Третьи уверены, что коррумпированные «ленинградцы», готовя создание компартии РСФСР, ставили под угрозу целостность Советского Союза, и, не расстреляй их, похоронившее СССР Беловежское соглашение могло случиться не в 1991 году, а еще в середине 1950-х…

Изучение этого вопроса еще впереди, но про количество жертв «Ленинградского дела» бред налицо. Никак не могли расстрелять вместе с Кузнецовым и Вознесенским 32 тысячи человек, потому что, согласно архивным данным, приведенным, в частности, Олегом Мозохиным в книге «Карающий меч диктатуры пролетариата», после восстановления смертной казни в СССР 12 января 1950 года было расстреляно 3981 человек. Собственно же по «Ленинградскому делу», согласно опять-таки архивным данным, приведенным в сборнике «Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы», всего было осуждено 214 человек, из них расстреляно только 23, 85 отправлено в лагеря, 105 в ссылку, один в психиатрическую больницу. Если даже учесть, что еще двое арестованных умерло в следственном изоляторе до суда, выходит, что Вдовин увеличил количество погибших в 1280 раз.

Профессора понять можно. После выхода одного из его предыдущих учебников телеведущий Николай Сванидзе и соратники главы Чечни Рамзана Кадырова застращали его за недостаточное разоблачение сталинизма, а книгу изъяли из употребления. Вот и приходится реабилитироваться.

Максимум продвижения на восток германских войск был достигнут 29 августа 1942 года, когда они заняли казачью станицу Ищерскую Чечено-Ингушской Автомоной Советской Социалистической Республики, но от нее до Урала не добраться — Каспийское море мешает. Сталинград расположен западнее, но зато севернее, и от него до уральских предгорий порядка одной тысячи километров. Сами немцы туда идти и не планировали, но на что только не пойдешь, чтобы обличить ненавистный большевистский режим, в верности которому вступивший в компартию еще в институте политический хамелеон так истово клялся.

Когда у нас были заградотряды? Кутузов стрелял по своим? Суворов стрелял по своим? При Полтаве стреляли по своим? Сталин первый стал стрелять по своим. Боялся трусов? Боялся, что побегут? Когда русские солдаты были трусами? Когда они массово бежали с поля боя? Почему нужно за их спинами пулеметы ставить?.. В фильме «Рокоссовский. 1944-й год», повторяю, на государственном канале «Россия 1» я прямо говорю о том, что сожгли аул Хайбах чеченский в феврале 1944 года в ходе операции «Чечевица» по выселению чеченского и ингушского народов, сожгли аул. Это абсолютно Хатынь. Людей загнали в коровник и сожгли. Тех, кто пытался выбежать, расстреливали. Это у меня в серии на государственном канале. Где я соврал?.. НКВД — это как С.С. Мы знаем, что гестапо приезжало учиться у ГПУ еще начиная с 20-х годов.

Заградотряды у нас были уже в 1915 году. Еще в 1915 году командующий 8-й русской армией Алексей Брусилов приказывал: «Сзади нужно иметь особо надежных людей и пулеметы, чтобы, если понадобится, заставить идти вперед и слабодушных. Не следует задумываться перед поголовным расстрелом целых частей за попытку повернуть назад или, что еще хуже, сдаться в плен»^{54}. Сожжение аула Хайбах — давно разоблаченная фальшивка, единственным «доказательством» которой служит текст, опубликованный без ссылок на первоисточник в сборнике «Сталинские депортации. 1928—1953».

«Только для ваших глаз. Ввиду нетранспортабельности и в целях неукоснительного выполнения в срок операции «Горы» вынужден был ликвидировать более семисот жителей в местечке Хайбах. Полковник Гвишиани».

Начальник Приморского управления НКВД Михаил Гвишиани действительно участвовал в выселении чеченцев в 1944 году, но он прекрасно знал, что операция эта называется «Чечевица», и никак не мог вместо традиционного «Совершенно секретно» поставить в письме гриф «Только для ваших глаз». Этот гриф используется в секретных документах в США и Великобритании. (Отсюда и фильм про Джеймса Бонда «For Your Eyes Only», поставленный по одноименному рассказу Яна Флеминга в 1981 году.) Да и назвать местечком аул мог не грузин Гвишиани, а какой-нибудь еврейский эмигрант, состряпавший эту фальшивку где-нибудь на Брайтон-Бич по заказу своего куратора из Центрального разведывательного управления США.

Ну и веселее всего, конечно, про учебу гестапо у ГПУ. Государственное политическое управление при НКВД СССР действовало с 6 августа 1922 года по 15 ноября 1923 года, а германская Тайная государственная полиция (Geheime Staatspolizei, или Gestapo) была создана 26 апреля 1933 года. С точки зрения хронологии даже многочисленные обвинения самого Сванидзе в работе на ЦРУ убедительнее. Он по крайней мере существует с этой организацией в одно и то же время.

Основные силы Украинской Повстанческой армии были разгромлены к середине 1946 года, и командование УПА объявило об отказе от «широкой повстанческой борьбы» и переходе к «подпольно-конспиративной деятельности». Однако последняя также не принесла успеха, и 3 сентября 1949 года подпольное «правительство» Украины — Главный освободительный совет — объявило о роспуске армии. Отдельные мелкие группы продолжали устраивать теракты и диверсии до середины 1950-х гг., когда их ликвидировали полностью, а последние трое действующих боевиков — Мария Пальчак, Петр Пасечный и Олег Цетнарский — были обнаружены сотрудниками КГБ 14 апреля 1960 года возле хутора Лозы Подгаецкого района Тернопольской области.

Все трое скрывались на хуторе с 1955 года, ограничиваясь грабежами продовольственных магазинов и складов и, согласно воспоминаниям очевидцев, даже не особенно скрывались, пользуясь услугами медпункта поселка Верхние Липицы и заходя в местный клуб на танцы. Может, так бы и дожили они до наших дней, но 12 октября 1959 года Пасечный застрелил сотрудника КГБ, за группу взялись всерьез и ликвидировали — раненые Пасечный и Цетнарский застрелились, а выстрелившая себе в голову Пальчак была взята в плен и так капитально вылечена, что умерла только 3 января 1998 года.

Если даже вопреки решению Главного освободительного совета и считать эту троицу частью УПА, со дня их ликвидации до распада СССР 8 декабря 1991 года прошло больше 30 лет. Самостийную Украину возглавили перекрасившиеся коммунистические бюрократы, типа 2-го секретаря ЦК компартии Украины и члена ЦК КПСС Леонида Кравчука, ставшего ее первым президентом, да и сам 23-летний Ющенко, едва демобилизовавшись из армии, в 1977 году вступил в КПСС, оставаясь в ее рядах до краха партии.

К Украинской Повстанческой армии ни Кравчук, ни Ющенко, ни прочие вожди современной Украины не имеют ни малейшего отношения, а те, кто имел хотя бы опосредованное, никогда не были у власти. Созданная 30 июня 1990 года сыном главнокомандующего УПА Романа Шухевича Юрием Украинская Межпартийная ассамблея (ныне Украинская Национальная Ассамблея — Украинская Народная самооборона) в 1994 году смогла провести троих депутатов в Верховную раду, а в 2002—2012 гг. имела там одно место из 450. Но ни один из них не был бандеровцем, а сам Шухевич-младший депутатом не стал ни разу. Единственным членом УПА, попавшим в Раду, стала бывший врач УПА Анна Музыка, более известная под псевдонимом Ярослава Стецько. Пройдя в парламент от созданного при активном участии украинцев-эмигрантов Конгресса Украинских националистов в 1997 году, она сохранила мандат до самой смерти — 12 марта 2003 года.

В исполнительной власти ни УНА-УНСО, ни КУН представительство получить так и не удалось. Хотя украинские власти, и особенно Ющенко, активно эксплуатировали их идеи, собственное политическое влияние обеих организаций оказалось ничтожным. Сейчас радикально-националистическую нишу украинского политического спектра заняла партия «Свобода» Олега Тягнибока, лидеры которой, так же как и прочие политики страны, имеют вполне благополучное советское прошлое.

Поэтому ющенковская болтовня о победе УПА столь же бессмысленна, сколь заявления о победе галлов над Юлием Цезарем в 51 году до христианской эры. Мало ли что Цезарь наголову разгромил восставших галлов и взял в плен их вождя Верцингеторикса! Зато Римской империи сейчас нет, а Франция есть!