Кристофер вывел машину из гаража, запер ворота и задержался на секунду возле новенького «БМВ», любуясь фасадом двухэтажного дома, расцвеченного лучами утреннего солнца. Он купил этот дом уже полгода назад, и все еще малейшее напоминание об этом знаменательном событии в его жизни вызывало у Синглтона гордость.

В свои тридцать два года Кристофер Синглтон достиг всего, о чем мечтает каждый молодой американец. Кристофер родился в бедной семье и в юности дал себе слово, что не пожалеет сил ради того, чтобы выбиться из нищеты. Сегодня он с уверенностью мог сказать, что выполнил задуманное. С отличием окончив колледж, Кристофер сделал блестящую карьеру юриста и вот уже два года работал в солидной фирме «Драйвер, Магерс и Роут», со дня на день ожидая предложения занять место четвертого партнера на самых выгодных условиях.

Единственное, в чем его можно было упрекнуть, это холостяцкий образ жизни, но их отношения с Эмили Драйвер, дочерью одного из его боссов, затянулись лишь потому, что Синглтон медлил с предложением руки и сердца. Причем даже самому себе он не смог бы честно ответить на вопрос, чем вызвано это промедление. Разумеется, нашлось бы множество мелких отговорок, но ни одну из них нельзя было счесть веским основанием к тому, чтобы тянуть с женитьбой.

Кристофер обреченно вздохнул, подумав о том, что, как только получит повышение, он сделает предложение Эмили.

Еще раз взглянув на дом, Синглтон вспомнил, что через неделю состоится официальный раут, на который он пригласил десятка три коллег и друзей, а комнаты до сих пор не готовы к приему гостей. Решив сегодня же вечером заняться этой проблемой, Кристофер сел за руль и поехал на работу.

Войдя в офис, Кристофер приветливо кивнул секретарше и уточнил распорядок дня. К счастью, сегодня визитов не ожидалось, поэтому Кристофер, войдя в кабинет, снял безупречно сшитый пиджак, закатал рукава белоснежной рубашки и, ослабив узел галстука, откинулся на спинку кресла.

Не успел Синглтон сосредоточиться на изучении документов важной сделки, как раздался телефонный звонок.

— Кристофер? — Женский голос в трубке звучал приветливо.

— Кто это? — Синглтон продолжал читать бумаги, слушая вполуха.

— Привет. Это твоя сестра.

— Глэдис? — Он не мог скрыть удивления. Кристофер отложил контракт, снял очки и улыбнулся. — Вот это сюрприз! Как дела, сестренка? — оживленно спросил он.

— Могли быть лучше, но об этом потом… Как ты?

— Нормально. Занят по уши.

— Что ж, отлично. А как дела на новой работе?

— Я и говорю про работу. А почему на новой? Ты имеешь в виду фирму «Драйвер, Магерс и Роут»? — Улыбка на лице Кристофера угасла, ведь он работал в ней уже третий год. — Неплохо.

Я… — Он замялся, раздумывая, стоит ли говорить сестре, что вскоре может стать в этом списке четвертым. Предполагалось, что сам он об этом еще не знает… — Даже очень хорошо.

— Это чудесно, Кристофер. Кто бы мог подумать о таком, кажется, еще недавно мы были детьми! Я горжусь тобой. Ты ведь знаешь это, правда?

Кристофер взглянул на стол, где стояла любительская фотография в бронзовой рамке. Самая поздняя фотография сестры, которая у него была. Снимок был сделан на вечере выпускников колледжа девять лет назад. На нем красовалась цветущая тридцатилетняя блондинка, которая только что развелась со вторым мужем. С ней рядом был запечатлен Кристофер — двадцатитрехлетний, худой, мечтающий о сногсшибательной карьере юриста. Красное платье Глэдис с вырезом, отороченным оборкой, подчеркивало убогость взятого взаймы костюма Кристофера со слишком короткими брюками. Они стоят, обнявшись, и улыбаются. В тот раз она ради такого торжественного случая приехала из Сан-Франциско, сделав благородный жест, которого он никогда не забудет. Потом Глэдис переехала в Нью-Йорк, и с тех пор они не виделись.

— Так что же все-таки случилось? Почему ты сказала «могли быть лучше»?

— Да ничего особенного. Ты же знаешь, я не люблю звонить, чтобы поплакаться в жилетку.

— Брось, Глэдис… — Сказав это, Кристофер сам не знал, что имеет в виду: то ли чтобы она бросила притворяться, будто не любит жаловаться на жизнь, то ли чтобы перестала делать вид, будто имеет привычку часто звонить брату. Они разговаривали один, в лучшем случае два раза в год.

Хотя, если честно, он тоже не стремился к общению. Не то чтобы ему не хотелось, просто за эти годы между братом и сестрой возникло своего рода взаимопонимание. У каждого была своя жизнь, в которой они отлично обходились друг без друга. Но Глэдис следовало бы знать, что он всегда готов помочь ей.

— Ну ладно, — вздохнула она. — Так и быть. — И снова возникла пауза. А затем сказала: — Кристофер, у меня умер муж.

Кристофер резко выпрямился.

— О, Глэдис, мне очень жаль. — Он нервно взъерошил волосы. Ну почему именно сейчас? — Не волнуйся. Я быстро соберусь и через два часа буду в самолете. — Он поморщился, подумав о рухнувших планах. — Тебе не придется заниматься этим в одиночку.

Глэдис смущенно кашлянула.

— Гм… нет. Не надо. Это ни к чему. Видишь ли… гм… Остин умер… не сейчас.

— Как? Что значит «не сейчас»?

— Ну, он умер… пять месяцев назад. Но я звоню совсем не поэтому, — поспешно добавила она.

От этих слов Кристофер остолбенел.

— Глэдис, почему же ты до сих пор молчала? — выдавил он из себя вопрос после паузы.

— Я понимаю, что виновата. Но мне всегда так неловко беспокоить тебя. Ты ведь так занят… А потом… Не хотелось вводить тебя в расходы на поездку.

— Ради бога, Глэдис, я ведь твой брат! — Он ждал ответа, стараясь подавить гнев и обиду. И чувство утраты. Он никогда не видел Остина, но надеялся, что этим летом Глэдис с мужем наконец-то приедут в гости и увидят его новый дом.

— Ну ладно, извини, — сказала Глэдис. — Наверно, я тогда плохо соображала. Сам понимаешь, шок и все прочее…

Кристофер вздохнул и скрепя сердце согласился с этим сомнительным доводом.

— Так отчего же он умер? Мне казалось, он совсем не старый.

— Автомобильная катастрофа. Слава богу, умер сразу, без мучений. В общем, как бы то ни было, я хотела сказать, что с тех пор мне очень одиноко… Короче говоря, ты не будешь возражать, если сестра поселится поблизости от тебя?

У Кристофера бешено заколотилось сердце.

— Здесь? В Денвере?

— Что ж, я понимаю… Я уехала из дому, когда тебе едва исполнилось десять лет, и не очень-то стремилась поддерживать связь с семьей. Но мы все же брат и сестра, и как бы ни относились друг к другу, мы остались одни на всем белом свете. Честно говоря, я по тебе чертовски соскучилась и надеюсь, что нам еще не поздно установить родственные отношения. Наверное, это смерть Остина заставила меня подумать, что жизнь коротка и… Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

Кристофер ущипнул себя за переносицу. Кажется, он понимал.

— Вот я и подумала, не будешь ли ты против, если я перееду.

— Ты шутишь? Я буду очень рад.

— Правда?

Кристофер собрался было заверить ее в своей искренности, но вдруг заколебался. Неужели он действительно хотел, чтобы сестра вновь вошла в его жизнь? Они с Глэдис расстались много лет назад. Все эти годы каждый жил сам по себе, и Кристофер вовсе не был уверен, что они сумеют найти общий язык. Он только-только вышел на широкую дорогу, если так можно выразиться, живя в провинциальном городе. Глэдис же, хотя и стремилась выбиться в люди, даже близко не подошла к его уровню. У нее не было высшего образования, она никогда не помышляла о какой-либо карьере, и все ее мужья были «синими воротничками». Глэдис наверняка будет чувствовать себя неуютно среди его друзей, а на то, чтобы помочь ей освоиться, у него не хватит ни сил, ни времени. Но разве он мог отказать ей в участии? Сестра есть сестра. Неважно, сколько миль и лет пролегло между ними, он обязан оказать ей поддержку.

— Кристофер, ты меня слушаешь? — с тревогой спросила Глэдис, потеряв терпение.

— Гм… Да. Ну конечно, я буду очень рад, если ты станешь жить со мной. Это будет просто замечательно.

— Ты не представляешь, как мне приятно это слышать. — Глэдис слегка шмыгнула носом. — Но я совсем не хочу создавать тебе трудности. Я продаю дом в Нью-Йорке, так что у меня хватит денег, чтобы снять отдельную хорошую квартиру, но мне хотелось попросить тебя кое о чем.

Кристофер насторожился, словно в ожидании подвоха. Собственная реакция удивила и даже слегка испугала его. Глэдис не могла поступить непорядочно. Во всяком случае, по отношению к нему. Он знал, что его сестрица далеко не ангел. В прошлом жизнь не баловала их, и каждый выкарабкивался как мог. Глэдис не гнушалась использовать людей в своих интересах, но до сих пор подобное никогда не распространялось на него.

И не будет. На этом держались их взаимоотношения и любовь друг к другу…

— Ты не можешь прислать мне несколько местных газет? — спросила она. — Хочу посмотреть объявления о продаже недвижимости и найме на работу, чтобы знать, на что я могу рассчитывать.

Кристофер тут же расслабился, но чувство облегчения было смешано со стыдом. Он посмел усомниться в искренности родной сестры.

— Завтра же отправлю бандероль. Но к чему такая спешка? Можешь пока пожить у меня, места хватит… — словно стараясь загладить вину, предложил Кристофер.

— Спасибо, но я не могу…

— Еще как можешь, именно так ты и поступишь. Я настаиваю, чтобы ты пожила у меня, пока… не осмотришься. — Речь Кристофера постепенно замедлялась, как будто слова вязли в чем-то противном и липком. — Слушай, Глэдис… Кажется, когда ты выходила за Остина, у него была дочь…

— Гм… да… — В трубке воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь тихим жужжанием.

— Она переехала к кому-нибудь из родственников? К какой-нибудь тетушке?

— Нет… Бедная девочка… У нее нет родственников.

— Так что… она приедет с тобой? — все еще надеясь на обратное, спросил Кристофер.

— Боюсь, что да. Вот поэтому-то мне и не хочется навязываться. Если бы речь шла только обо мне…

Сначала получила приглашение, а потом говорит, что приедет не одна… Но возражать поздно. Ребенок в нагрузку…

— Глэдис, не глупи. У меня четыре спальни.

— Это ведь ненадолго. Всего на несколько дней, пока мы не подыщем себе жилье.

— Проживете столько, сколько понадобится. — Кристофер старался говорить как можно любезнее.

— Спасибо, дорогой.

— Не стоит. Так когда вас ждать?

— Дай подумать. Сегодня среда. Я подписываю купчую на дом через неделю… Как насчет следующей пятницы?

— Так скоро? — Кристофер судорожно сглотнул. Он почему-то предполагал, что речь идет о месяце-двух, к тому времени уже решился бы вопрос о его повышении. В последние дни ему приходится работать по десять-двенадцать часов в сутки. Когда он успеет приготовить для них две спальни? Как он впустит к себе двух чужих людей в тот момент, когда начал работу над самым запутанным делом за всю карьеру? А что делать с Эмили, на встречи с которой он и так едва выкраивал время? И в довершение всего через неделю после приезда Глэдис ему предстоит устроить прием, к которому он еще и не начинал готовиться… Нет, это невозможно!

— Значит, через девять дней? — уныло пробормотал он.

— Спасибо, Кристофер, — быстро сказала Глэдис. — Я у тебя в долгу по гроб жизни.

Кристофер хотел было возразить, но сестра уже повесила трубку.

— Как прошел полет? — Кристофер внимательно разглядывал Джессику. Он не улыбался.

Девушка не могла прийти в себя от удивления и только смущенно моргала, чувствуя, как краска заливает щеки.

— Простите, что вы сказали?

— Полет. Как он прошел?

— Ах, полет… Все хорошо. Только когда мы взлетели, там, на северо-востоке, была снежная буря, и я немного поволновалась. — Джессика не могла отвести взгляда от стоявшего перед ней мужчины. Так этот Адонис в костюме и при галстуке и есть ее новоиспеченный дядюшка?

— Что ж, думаю, ты будешь приятно удивлена здешним климатом, — сказал он хорошо поставленным баритоном. — Март в Денвере мягкий и сухой, а сегодня день выдался на удивление теплый. Надеюсь, ты не считала, что будешь жить где-нибудь среди вечной мерзлоты?

— Что? — Джессика снова думала о другом. Кристофер нахмурился, и у нее похолодело в животе. Она ему не понравилась. Совершенно точно. Она никогда не нравилась таким мужчинам. Его лицо было покрыто бронзовым загаром, а еще со школьных времен она знала, что это означает.

«Я недавно провел две недели в горах, а тебе это не по зубам». Черты его красивого лица были тонкими, зубы — белыми и крепкими. Совершенно очевидно, что спину он никогда не гнул. Такое лицо нечасто встретишь в тех местах, где она выросла. Джессика тряхнула головой и машинально вздернула подбородок. — Надеюсь, вам не пришлось долго ждать?

— Нет. — Кристофер снова бросил на нее быстрый и слегка недоверчивый взгляд. — Самолет прибыл вовремя.

Вдруг Джессика поняла, что он разглядывает ее одежду, и румянец на ее щеках стал еще гуще. Босс рекомендовал ей путешествовать в удобной одежде. Джинсы и свитер подошли бы в самый раз, и Джессика собралась было воспользоваться его советом, но в последний момент Глэдис убедила падчерицу принарядиться и сменить куртку и кроссовки на сапоги на каблуках и длинное черное пальто.

Когда Джессика покупала это пальто, продавщица уверяла, будто никто не догадается, что оно не из натуральной кожи. Кристофер Синглтон догадался, подумала Джессика, чувствуя себя все более неловко.

— Ах, да… — Он протянул ей маленького плюшевого медвежонка, одетого в футболку с надписью «Денвер» на груди. — Небольшой пустячок на память о приезде.

У Джессики потеплело на душе, но вскоре она поняла, что Кристофер с таким же равнодушием предложил бы ей салфетку, чтобы вытереть нос. Не успела она поблагодарить дядюшку, как тот спросил:

— У тебя есть еще какой-нибудь багаж?

— Да… — ответила Джессика подавленно.

Он взял у нее сумку.

— Тогда пошли.

Эти мелкие знаки внимания не могли обмануть Джессику. Все говорило о том, что Кристофер с трудом выносит ее присутствие. Лицо его оставалось безучастным, он избегал встречаться с Джессикой глазами, и было ясно, что он спит и видит, как бы поскорее от нее избавиться. Все ее надежды рассыпались как карточный домик.

— Глэдис говорила, что вы юрист, — промолвила она, стараясь приноровиться к шагу Синглтона. Ей показалось, что он кивнул в ответ. — А какая у вас квалификация?

— Что?

Джессика запнулась.

— Ну, на чем вы специализируетесь…

— Ах, это… Моя специальность — составление контрактов, — нехотя ответил Кристофер.

— Должно быть, это очень интересно, — промямлила она.

— Иногда. Чаще всего это скучно и очень хлопотно. Вообще, Джессика, я должен предупредить, что не смогу уделять тебе столько внимания, сколько хотелось бы. В последнее время очень много работы.

— О… — Девушка искоса взглянула на Кристофера. Тот вовсе не выглядел огорченным: на его лице читалось скорее облегчение. И Джессика решила, что обилие работы — это всего лишь предлог… — Не беспокойтесь, — сказала она. — Я найду, чем заняться.

Они подошли к багажному транспортеру.

— Да, я знаю. Жаль, что не могу подключиться к этому сам… — Его попытки оправдаться вызывали большие сомнения. — Но я все же нашел выход из положения и позвонил приятелю, который занимается арендой квартир. Он в любое время покажет тебе все, что захочешь. Хоть завтра.

Завтра? Она не успела переступить порога его дома, а ей уже указывают на дверь…

— Глэдис просила подыскать тебе работу. Я связался с тест-инспектором. Ты можешь заглянуть к нему в понедельник.

Джессика поднесла к глазам дрожащую руку.

— Зачем мне идти к тест-инспектору?

— Ну, они помогают людям сориентироваться в выборе профессии, раскрывают возможности…

— Я знаю, что они делают. Только не понимаю, зачем мне туда идти.

— Гм… Прежде чем искать работу, не лучше ли узнать, каковы твои склонности?

— Я уже знаю… — Она нахмурилась и замолчала. Этот человек не желает иметь с ней дела.

А хочет он только одного: чтобы его поскорее оставили в покое.

Джессика сжала губы и уставилась на проплывавшие мимо чемоданы. Надо было оставаться в Нью-Йорке, подумала она в сотый раз за этот день и неожиданно для себя самой выпалила:

— Мистер Синглтон, все это совершенно ни к чему!

— Как так? — недоверчиво буркнул он.

— Я… я могу остановиться в мотеле. А лучше всего вернусь обратно следующим же рейсом.

Слова Джессики заставили Кристофера обернуться.

— Я не могу этого позволить.

— Почему? — Она заметила, что у Кристофера дернулся уголок рта.

— Это было бы негостеприимно, не правда ли?

— Я ценю вашу заботу, — сухо промолвила Джессика, — но мне действительно лучше уехать.

Джессика представления не имела, сможет ли купить обратный билет, но твердо жала, что ни за что здесь не останется.

— Прости, Джессика, но ты не можешь уехать. Я… я обещал Глэдис, что позабочусь о тебе до тех пор, пока она не приедет. Она предупредила меня, что ты… можешь подумать, будто тебя заставили приехать сюда, и захочешь поселиться где-нибудь в другом месте. Пришлось пообещать сестре, что ты не сбежишь до ее приезда. — Он сделал попытку улыбнуться.

— Я никуда не сбегаю, мистер Синглтон. Просто ненадолго уезжаю домой, чтобы вернуться вместе с Глэдис.

— Перестань, Джессика… — Кристофер произнес эти слова назидательным тоном, и, хотя его красивое лицо оставалось спокойным, девушка видела, что он сердит, расстроен и очень устал. И вдруг до нее дошла вся абсурдность этой ситуации.

— Почему вы разговариваете со мной, как с ребенком? — сердито спросила она. — Я уже большая.

Кристофер досадливо провел рукой по густым светлым волосам.

— Извини, я не хотел…

У потерянной, сбитой с толку девушки вновь началось головокружение.

— Послушай… Я понимаю, это не Нью-Йорк, но и в Денвере можно неплохо устроиться. Ну в конце концов можешь ты хотя бы попробовать пожить здесь?

В этот момент подъехал ее чемодан. Джессика наклонилась, схватила его и с размаху поставила на пол.

— Это все, — резко сказала она, не отвечая на вопрос.

— Замечательно. — Синглтон подхватил тяжелый чемодан как пушинку и понес его к выходу. — Моя машина — на стоянке через дорогу. Иди за мной.

Несколько секунд Джессика колебалась, представив себе, как хорошо было бы вернуться домой. Словно угадав ее мысли, Кристофер обхватил ее за талию и слегка подтолкнул.

— Вот сюда.

За стеклянной дверью стоял теплый мартовский вечер. Смеркалось. Джессика замерла, заглядевшись на высившиеся вдалеке горы. Их силуэты четко вырисовывались на фоне неба цвета индиго. Она еще никогда не была так далеко от дома. Девушке было страшно, но несмотря на это, она сознавала, что никогда не видела ничего более прекрасного… Неожиданно она зевнула и страшно смутилась.

— Который час, мистер Синглтон?

— Без двадцати восемь, но по-вашему гораздо позже. — Он взял Джессику за руку, явно торопясь на стоянку.

В первый момент Джессике хотелось взбунтоваться, но все равно сегодня о возвращении в Нью-Йорк не могло быть и речи. Поэтому она решила уступить; это было благоразумнее всего. Сначала она хорошенько выспится, а потом подумает, как поступить дальше.

— Между прочим, меня зовут Кристофер, — сухо сказал он. — Тебе будет удобно называть меня по имени?

Джессика кивнула. Она предпочитала бы называть его мистером Синглтоном или даже дядей Кристофером. Ей хотелось поставить какую-то преграду, защититься от этого красивого мужчины. Так было бы спокойнее…

Он остановился возле темно-синего «БМВ» и открыл дверцу.

— Можешь садиться. — Слова прозвучали слишком резко. Кристофер обошел машину и уложил вещи в багажник.

Джессика юркнула на мягкое кожаное сиденье и закрыла глаза. Голова была пустая и легкая. Да, лучше всего как следует выспаться, а потом пораскинуть мозгами.

Они ехали в полном молчании. За окном разворачивалась панорама города. Деловой центр. Тихие кварталы, застроенные уютными особняками. Джессике хотелось увидеть все, но у нее слипались глаза.

— Жаль, что Глэдис не смогла прилететь вместе с тобой.

— Да, — сонно заморгала Джессика.

— Как она жила в последнее время? — В голосе Кристофера впервые послышались теплые нотки.

— Она… хорошо, — ответила Джессика.

— Правда? Я иногда за нее боюсь.

Джессику охватила досада: нашел, за кого бояться…

— Как ее здоровье? — продолжал расспрашивать Синглтон.

Джессика смотрела в окно. Хотя Глэдис постоянно жаловалась на плохое самочувствие, но она знала что к чему. Год назад она — на всякий случай — позвонила врачу мачехи.

— Прекрасно, — коротко ответила девушка.

— Это замечательно. А как в материальном отношении?

К счастью, в этот момент машина свернула на аллею, и можно было уклониться от ответа. Джессика начинала злиться, и это ей очень не нравилось.

— Это ваш дом?

— Да, мисс.

Большое белое двухэтажное здание, выстроенное в традиционном стиле, выглядело весьма приветливо.

— Очень мило, — пробормотала Джессика, когда они подъехали к освещенному крыльцу. — Кстати, вы женаты?

— Насколько мне известно, нет, хотя кое-кто из женщин упрекает меня в том, что я женат на своей работе.

Поднимаясь по ступенькам, Джессика размышляла о том, кем ему доводятся эти женщины. Выглядел он лет на тридцать с небольшим и, конечно, имел большой успех у дам. Девушке казалось, что все такие мужчины должны быть давно женаты.

Войдя в холл, он поставил ее вещи на пол и щелкнул выключателем. В смежной с холлом гостиной зажегся свет.

— Вы живете здесь один? Грандиозно… — Джессика медленно повернулась, восхищенная размерами и элегантностью этого дворца.

— Гм… Я купил этот дом полгода назад. Обычно я ничего не делаю, не подумав, но стоило мне однажды проехать мимо, и я просто влюбился в него.

Затем Синглтон начал говорить о своей работе, о необходимости соответствовать определенному уровню, но Джессика его почти не слушала. Она увидела себя в зеркале и чуть не упала в обморок. Какой напряженной и зажатой она выглядела, какой жалкой и бледной! Неудивительно, что Кристофер бросал на нее такие странные взгляды…

— Давай отнесем чемоданы в твою комнату. — Голос Кристофера доносился откуда-то издалека. — Наверно, ты захочешь отдохнуть с дороги. И правильно, потому что…

Слова отдалялись, обволакивали, усыпляли… Последним, что помнила Джессика, был пол, стремительно полетевший ей навстречу.

Неужели уже утро? Джессика не хотела просыпаться, не хотела осознавать, что она в Денвере, а не в Нью-Йорке. Девушка неохотно откинула одеяло и опустила ноги на пол.

Вчера вечером Кристофер забыл задернуть шторы, и теперь яркое солнце заливало комнату, выкрашенную в нежно-розовый цвет, который гармонировал с розовато-лиловой обивкой мебели и пушистым ковром на полу. Джессика быстро встала и открыла чемодан. Вчера ее так и подмывало вернуться домой. Ясно, Глэдис просто-напросто навязала ее общество Кристоферу, но сегодня, при свете дня, мысль о пребывании здесь казалась не такой пугающей. Да и деньги на дорогу потрачены… А как разозлилась бы Глэдис, увидев ее на пороге!

Она будет действовать по заранее намеченному плану. Если сразу заняться делами, как советовал Кристофер, возможно, удастся быстро найти работу, подходящее жилье и через несколько дней убраться отсюда.

Во всяком случае, пороть горячку особой нужды не было. Скорее всего мачеха одобрит любую квартиру, какую бы Джессика ни подыскала. Однако как быть с задатком? Глэдис не очень-то доверяла ей в финансовых вопросах и предпочитала сама распоряжаться семейной казной.

Ну что ж, на этот раз Глэдис придется положиться на мнение падчерицы. А Джессика позволит ей и попросит выслать нужную сумму. В таком случае предстоит терпеть Кристофера Синглтона еще несколько дней. Впрочем, после вчерашнего вечера она не находила эту перспективу слишком неприятной.

Набросив халат, Джессика направилась в ванную. По дороге она увидела, что дверь в комнату Кристофера приоткрыта. В щель виднелась аккуратно заправленная кровать. Неужели ушел на работу? Но ведь сегодня суббота…

Довольно долго простояв под горячим душем, Джессика почувствовала себя намного лучше. Взгляд в зеркало убедил ее, что это и в самом деле так. Джессика быстро натянула новые джинсы и розовый мохеровый свитер, который был ей очень к лицу, и заколола длинные волосы в свободный пучок, придававший ей задорный девчоночий вид и позволявший спрятать сожженные химической завивкой концы волос.

Снизу доносились голоса. Видно, Кристофер дома. Она решила немного подкраситься. Руки слегка дрожали.

Джессика сама не понимала, почему так нервничает. Ну и что, если перед мужчинами типа Кристофера женщины падают в обморок? Она не из таких. Джессика закрыла чемодан, одернула на себе свитер и тихонько открыла дверь.

Вчера вечером она слишком устала, чтобы запомнить подробности обстановки. Теперь Джессика поняла, что на второй этаж вели две лестницы: широкая, застеленная ковром, по которой Джессика с трудом взбиралась накануне, и вторая, в углу коридора, отделенная от него перегородкой. Оттуда и доносились голоса.

Джессика догадалась, что разговаривают на кухне. Сочный баритон, несомненно принадлежал Кристоферу, но второй голос был явно женский — нежный и мелодичный.

— Так когда же я увижу твою маленькую подопечную? — спросила женщина и залилась низким, чувственным смехом.

Джессика замерла, поняв, что речь идет о ней. Потом она беззвучно спустилась на несколько ступенек и села.

— Я же сказал, Эмили: она вовсе не моя подопечная. Налить еще кофе? Похоже, тебя сегодня невозможно остановить.

— Ты что-то скрываешь от меня, правда, чертенок? — снова засмеялась женщина.

— Слушай, ты никуда не торопишься?

— Тороплюсь. Пойти наверх, вытащить эту малышку из кровати и посмотреть, кого ты от меня прячешь.

Послышалась возня. Джессика подумала, что женщина делает вид, будто хочет встать, а Кристофер удерживает ее. Девушка обхватила колени и уперлась в них подбородком. Видно, эта гостья была не просто другом.

— Да она вот-вот сама спустится, — раздался голос Кристофера. — Я слышал, как шумел душ. И она не такая уж малышка, Эмили, — поколебавшись, добавил он. — Ей… через месяц будет двадцать три.

— Ты шутишь! — На этот раз в голосе женщины не было кокетства.

— Если бы! Вчера вечером я заглянул в ее водительские права.

Джессика резко выпрямилась. Кристофер рылся в ее сумке? Сначала она была просто шокирована, но через несколько секунд ее охватил гнев.

— Может, сестра и говорила мне что-то, а я не расслышал, но, клянусь тебе, Эми, я считал ее подростком.

— Боже! А теперь оказывается, что у тебя в доме живет взрослая женщина!

— Говори потише. Она пробудет здесь лишь пару недель.

— Милый, Господь создал мир всего за неделю.

— Да перестань ты! Видела бы ты ее…

Джессика затаила дыхание.

— Она абсолютный ребенок, совершенно беззащитный и нуждающийся в помощи. Вообще-то я рассчитывал на тебя…

— Ты заинтриговал меня. Что с ней?

— Ну… Ее надо немного пообтесать. Макияж, одежда и все такое…

— И только-то?

— Пожалуй. Если бы тебе удалось что-нибудь сделать с ее бруклинским выговором…

Джессика закрыла глаза. Глэдис оказалась права, когда говорила, что ей будет не под силу общаться с людьми из высшего общества. Джессика ей не верила. Ей казалось, что она прекрасно выглядит, умеет себя вести и правильно разговаривает. А на самом деле все наоборот…

На мгновение в кухне воцарилась тишина, а затем прозвучали роковые слова:

— Это все внешнее. Наверно, то, чего ей не хватает, лежит гораздо глубже.

Джессика напрягла слух, но Кристофер молчал.

— Эй… — Тон женщины стал серьезным. — Неужели в этих больших синих глазах кроется намек на новое увлечение?

— Какое там увлечение… Я же сказал: у меня нет времени возиться с этой девчонкой. И я делаю это только из чувства долга перед сестрой.

— Вот и хорошо. А то ты меня чуть не напугал. Думала, конец пришел самому завидному жениху в городе.

— Перестань. Если бы не сестра…

У Джессики, сгорбившейся на ступеньках, защипало глаза.

Значит, вчера он просто притворялся добреньким. Так она и думала. Что ж, мистеру Синглтону не стоит беспокоиться. Пусть ее повесят, если она проведет под этой крышей еще одну ночь!

— Я просто подумал о приеме в следующую субботу, — пробормотал он. — Что, например, ей надеть?

— Ты хочешь, чтобы она была на приеме? — Казалось, женщина пришла в ужас.

— А что делать? Не могу же я запереть ее в чулан!

— А как ты объяснишь ее присутствие моему отцу и двум напыщенным индюкам, с которыми работаешь?

— Эмили! — возмущенно воскликнул Кристофер. — Тут нечего объяснять. Она родственница. Она моя племянница!

— Неродная племянница, — поправила женщина.

— Пусть так, но ты единственная, кто знает об этом, — проворчал он. — И я бы хотел, чтобы это осталось между нами.

Джессика услышала достаточно. Ей хотелось вернуться к себе и залезть под одеяло, однако гнев победил, и она предпочла спуститься на кухню.

Как раз в этот момент Кристофер поднес к губам чашку кофе. Он изумленно застыл, рассматривая девушку, а затем судорожно сглотнул.

Сидевшая за столом женщина резко обернулась, и ее светлые, блестящие волосы рассыпались по плечам. Джессика не ошиблась: она была очень красива. При виде Джессики женщина широко раскрыла зеленые глаза, и улыбка медленно сползла с ее прелестных губ.

Кристофер откашлялся.

— Доброе утро. Хорошо отдохнула? — Он поднялся со стула, неуклюже отодвинув его. — Эмили, познакомься, это… — Синглтон замялся. Неужели он забыл, как ее зовут? — Джессика. Джессика, это Эмили Драйвер, мой друг.

— Дорогой, сейчас принято выражаться «очередное серьезное увлечение», — насмешливо заметила Эмили.

Каким-то шестым чувством Джессика поняла, что это замечание сделано для нее, а не для Кристофера. Она протянула руку и заставила себя улыбнуться.

— Рада познакомиться.

— Привет, Джессика. Добро пожаловать в Денвер.

Рукопожатие было более чем прохладным.

— Спасибо. Кристофер, кофе еще остался? — обратилась девушка к дядюшке.

Он ошеломленно уставился на племянницу, как будто та попросила его решить дифференциальное уравнение.

— Ах, да… Есть еще апельсиновый сок.

— Лучше кофе.

— Сок для тебя гораздо полезнее. — Похоже, он решил обращаться с ней, как с десятилетним ребенком.

— Здесь поблизости есть какая-нибудь столовая? — с нажимом спросила она.

Намек был понят. Кристофер слегка усмехнулся.

— Кофейник на плите, кружки на полке.

— Джессика, и сколько вы пробудете здесь без матери? — поинтересовалась Эмили.

Наливая себе кофе, Джессика бросила взгляд на Эмили. Через час ее ноги не будет здесь, но об этом лучше промолчать.

— Еще не знаю. Это зависит от того, насколько быстро ей удастся продать наш дом.

— Что ж, надеюсь, вы не будете особенно скучать. Кристофер в последнее время так занят…

— Да, он мне говорил. Ничего, я привыкла оставаться одна. — Глоток горячего кофе придал ей сил.

— Чем вы занимаетесь, Джессика?

— Я… работаю. А вы?

Это не было проявлением любопытства; просто ей не хотелось говорить о себе. Однако при виде поперхнувшегося Кристофера, она поняла, что допустила бестактность.

— Я юрист, — холодно ответила собеседница.

— Неужели? — Джессика готова была поклясться, что Эмили понятия не имела ни о чем, кроме маникюра и модных магазинов.

Эмили поднялась со стула.

— Извини, Кристофер, мне пора. Через пятнадцать минут у меня встреча с экологами.

Кристофер подал ей темно-красную накидку в тон губной помаде и лаку для ногтей.

— Надеюсь, в следующую субботу вы сумеете поближе познакомиться друг с другом.

Эмили неопределенно улыбнулась. Покидая кухню в сопровождении Кристофера, она обернулась и, слегка понизив голос, сказала:

— Я понимаю, что ты имел в виду, говоря о ней. Хотела бы помочь, но… — Она покачала головой с таким безнадежным видом, как будто собиралась сказать, что он взвалил на себя непосильную ношу.

Джессика была вне себя от злости: это замечание больно задело ее.

Тем временем Эмили, обхватив Кристофера за шею, припала к его губам. Джессика отвела взгляд, почему-то испытывая горькое разочарование.

Кристофер вернулся в кухню только после того, как машина Эмили отъехала от дома. Он откашлялся, подошел к столу и принялся убирать чашки, ложки, салфетки… Все это время он не поднимал глаз и наконец произнес:

— Садись.

Джессика села и осторожно поставила кружку на стол. Взгляд Кристофера упал на кружку, затем медленно проследовал за струйкой пара вверх по розовому свитеру Джессики, ее стройной шее и остановился на лице. Что-то в выражении его глаз заставило сердце девушки забиться чаще.

Внезапно он ринулся к раковине, включил воду и принялся с остервенением тереть сковородку.

— Как голова? Все еще кружится?

— Немножко.

— Ничего, это скоро пройдет.

Джессика внимательно разглядывала его. Черные нарядные туфли, брюки цвета антрацита, светлая жемчужно-серая рубашка с коричневатым галстуком. Всматриваясь в эти детали, Джессика понимала, что никогда в жизни не видела такого мужчины: он и в деловом костюме умудрялся быть потрясающе сексапильным.

Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли.

— Эмили работает вместе с вами, в фирме своего отца?

— Откуда ты знаешь, что я… — Он осекся. — Гм… Да.

— Очень удобно.

— Что?

— И давно вы встречаетесь?

Он нахмурился.

— Несколько месяцев. Но все это несерьезно. Она шутила, когда говорила про «последнее увлечение». — Кристофер налил себе кофе и сел напротив. — Послушай, я хотел освободить день, чтобы помочь тебе устроиться, но у меня скопилось очень много работы. И все же я постараюсь прийти пораньше. В двенадцать, самое позднее, в час.

Джессика глянула на часы. Было без четверти девять.

— Можете не торопиться. — Ей нужно было время, чтобы сложить вещи и уехать. — Так что же должно произойти в следующую субботу?

— Придет человек сорок гостей.

— На обед?

— О боже, конечно нет. Просто вечеринка.

— О, у вас будет весело!

— Ты так думаешь? — Он слегка покачал головой, как будто сильно сомневался в этом.

Джессика отвела взгляд, ее лицо напряглось.

— Если вы беспокоитесь, что я могу испортить вечер…

— О нет. Мне это и в голову не приходило.

Джессика бросила на него красноречивый взгляд.

— Я не рассчитываю попасть в число приглашенных. Ведь я не знаю никого из ваших друзей.

Кристофер досадливо вздохнул.

— Джессика, подожди. Дело совсем не в тебе. — Но в глаза ей он не глядел. — Если я кажусь тебе раздраженным, так это только потому, что я не знаю, как провести прием. Дом к этому совершенно не готов.

Джессика быстрым взглядом окинула кухню. Подобно гостиной и спальне, в которой она провела ночь, эта комната годилась для журнала «Модный дом».

— Ладно, — вздохнул Кристофер. — Уж тебе-то не о чем беспокоиться. Я нанял опытную буфетчицу и припас столько выпивки, что можно флотилию запускать. Может, этого будет достаточно, чтобы все прошло хорошо.

— Я уверена, что все будет в порядке. — Джессику не обманула его неуклюжая попытка извиниться за бестактность. Он что, считает ее круглой идиоткой?

Они помолчали. Джессика разглядывала солнечный зайчик на столешнице, а Кристофер разглядывал Джессику.

— Ну, Джессика, я должен идти. Пока меня не будет, пожалуйста, приготовь себе хороший завтрак. Потом, наверно, ты захочешь разобрать вещи. Жаль, что пора уходить, но, когда я вернусь, мы сможем сходить к моему приятелю, который занимается недвижимостью.

— Ах, да… Конечно. — Джессика смотрела в потолок.

Он поднялся со стула, надел блейзер, подчеркивавший широкие плечи, взял кейс и направился к черному ходу. Здесь Кристофер на мгновение задержался и окинул ее взглядом.

— Я хотел сказать, что сегодня ты выглядишь… отдохнувшей. — Он снова употребил слово, найденное раньше.

Джессика печально улыбнулась. «Отдохнувшей». Наверно, самое ласковое слово, которое он отыскал…

Как только за Кристофером закрылась дверь, Джессика вышла из кухни и принялась искать телефон. В первой же комнате стоял письменный стол, на котором располагался предмет ее поисков. На мгновение у Джессики закружилась голова, и ей пришлось облокотиться о стол, чтобы сохранить равновесие. Приходя в себя, она обвела глазами комнату.

Очевидно, это был кабинет Кристофера. У письменного стола стояло кожаное кресло, а на крышке стола располагалась латунная лампа, стопки книг и папок. Над головой висела превосходной работы люстра, однако ее хрустальные подвески покрывала пыль, свидетельствующая о преступной небрежности хозяина. По обе стороны от окна стояли две красивые «горки», заполненные книгами, хотя предназначены они были для китайского фарфора. Господи, да тут сам бог велел устроить гостиную, с удивлением поняла Джессика. И тут же ее пронзила другая мысль: Кристофер палец о палец не ударил, чтобы подготовиться к вечеру. Ни этот дом, ни эта комната не были готовы к приему гостей.

Но сейчас Джессике было не до этого. В одном из ящиков стола она нашла телефонный справочник и принялась перелистывать страницы. Прежде всего она позвонила в местный женский приют, затем в Христианскую ассоциацию молодых женщин и студенческое общежитие, всюду узнавая, нельзя ли там пожить некоторое время. Покончив со звонками, она почувствовала себя гораздо увереннее. Она спокойно могла уехать. Не было необходимости оставаться в этом доме, где ее считали обузой, стыдились ее и настолько не доверяли, что даже обыскали ее вещи.

Джессика готова была уйти, как вдруг ее взгляд упал на стоявшую на столе фотографию. При виде мачехи у нее свело внутренности. Но на снимке Глэдис вовсе не выглядела ведьмой, какой ее знала Джессика. Она недоуменно нахмурилась. А Кристофер! Боже, какой он здесь молодой и энергичный! Оба улыбались, и в их глазах светилось неподдельное чувство.

Десять минут спустя она стащила вниз свой багаж и поставила его у входной двери. Солнечный свет заливал первый этаж, и Джессика поняла, что вчера разглядела далеко не все. Одна из дверей холла вела в большую приемную, к которой примыкала веранда и ниша, идеально подходившая для кабинета. Все три помещения пустовали, на полу красовался толстый слой пыли. Ситуация оказалась хуже, чем она предполагала. Дом действительно не был подготовлен к приему гостей.

Но это его проблема, напомнила себе Джессика. По телефону она вызвала такси и удовлетворенно вздохнула, подумав, что скоро будет далеко отсюда.

Однако не успела она сделать и двух шагов, как дверь открылась, и вошел Кристофер, чуть не споткнувшись о чемодан.

У Джессики душа ушла в пятки.

— Что вы здесь делаете? — пискнула она.

С первого взгляда догадавшись обо всем, он тихонько выругался и швырнул пиджак через весь холл.

— Вы не смеете меня задерживать. — Джессика выставила вперед дрожащий указательный палец. — Мне уже больше двадцати одного года, и я могу поступать так, как захочу!

Кристофер потер рукой шею.

После скандала, который мне устроили за попытку уйти пораньше, следовало бы удушить тебя, подумал он и распахнул дверь.

— Прекрасно. Мне все равно. Иди на все четыре стороны.

Джессика была ошеломлена. Она судорожно вздохнула и нерешительно шагнула к двери.

— Вы это серьезно?

— Да. Ступай. Дверь открыта.

Джессика схватила пальто и сунула руку в рукав.

— Надеюсь, вы не сердитесь?

— Я? Сержусь? Да с какой стати? Потому что мне предстоит повышение, и я не могу отпрашиваться? Или потому что ты предпочитаешь пойти на панель, но не воспользоваться возможностью, предоставленной тебе Глэдис? Ха, я еще не сошел с ума!

— На панель? — Джессика не верила своим ушам. — Простите, но я все больше убеждаюсь, что должна немедленно покинуть этот дом. И чем быстрее я уйду, тем скорее вы обретете ваш драгоценный покой. — Под окнами просигналила машина. — Должно быть, это мое такси.

Она дошла до дверей, когда Кристофер схватил ее за руку.

— Стой, Джессика, я не могу позволить тебе уйти. Я обещал Глэдис.

— А я освобождаю вас от этого обещания. — Она вырвала руку и вышла.

— Один вопрос, Джессика. Почему тебя так тянет в Нью-Йорк? Тебя там ждет мужчина? Или друзья? Может быть, наркотики?

Джессика слегка повернула голову.

— Нью-Йорк? Жаль вас разочаровывать, но я не собираюсь уезжать дальше ближайшего женского приюта.

Его лицо помрачнело.

— Не понимаю. Зачем тебе это понадобилось? — Девушка лишь покачала головой, не делая попытки объясниться. — Джессика! Это из-за подслушанного разговора с Эмили?

На мгновение у нее перехватило горло.

— Может быть. — Почему этот мужчина так много значит для нее? Когда он успел? Как глупо… — Послушайте, Кристофер, я не останусь, потому что вы этого не хотите. Я бы никогда не приехала, если бы Глэдис не купила эти несчастные билеты. Я совершенно не собиралась затруднять вас. Я никогда и ни для кого не была обузой. Но мое присутствие мешает вам.

Он выглядел смущенным.

— Боюсь, ничего не выйдет. Глэдис…

— За Глэдис можете не волноваться. Я позвоню ей вечером. — Джессика махнула рукой и пошла к такси.

Шофер уже укладывал вещи на заднее сиденье, когда Кристофер окликнул ее.

— Джессика, прости меня.

У нее замерло сердце. Она знала этого человека всего лишь несколько часов, но этого было достаточно, чтобы понять: извинялся он очень редко.

Такси не успело завернуть за угол, как Джессику начали одолевать сомнения. Зачем бежать в приют, когда можно жить в прекрасном доме? При мысли о том, что ей придется спать рядом с совершенно незнакомыми женщинами, по спине Джессики побежали мурашки. Но более всего ее решимость поколебало поведение Кристофера. Он приводил Джессику в замешательство, и причина заключалась в том, что Синглтон сам был смущен. Похоже, он до сих пор не решил, как ему вести себя с непрошеной гостьей.

Чувствуя себя глупее некуда, Джессика попросила шофера повернуть обратно, и несколько минут спустя снова стояла перед знакомой дверью. Сердце ее бешено колотилось.

Ей показалось, что дверь открылась слишком быстро. Чтобы набраться храбрости, Джессика глубоко вздохнула, вздернула подбородок и заявила:

— Я обдумала все, что вы сказали, и решила остаться.

Кристофер с облегчением улыбнулся.

— Вот и хорошо. Давай отнесем все это в твою комнату и разберем. — Он подхватил чемодан и направился к лестнице.

— Минутку. Нам нужно кое о чем договориться.

— О чем? — Синглтон застыл на месте.

— Кристофер… я… — Она не сводила глаз с узора на обоях. — Мне очень стыдно, что я так сорвалась. Мне тяжело дался переезд. Я все думала, думала… Несколько недель. Не знала, стоит ли.

Кристофер медленно поставил чемодан на пол и задумчиво посмотрел на девушку.

— Наверно, я тоже за последнее время слегка переутомился. Работы уйма, да и, по правде сказать, я нервничал из-за того, что придется жить еще с кем-то. Я всегда жил один и попросту испугался вторжения. У страха глаза велики.

Джессика кивнула, принимая и его объяснения, и скрывавшееся за ними извинение.

— Кажется, я немного успокоилась.

— Не убежишь больше?

Она покачала головой и продолжила:

— Надеюсь, вы поверили, что я не нуждаюсь в заботе. Не нужно развлекать или занимать меня. Можно даже не разговаривать. И уж тем более я не собираюсь знакомиться с вашими друзьями.

Кристофер неловко теребил галстук; на Джессику он не смотрел.

— Я хочу одного: пожить здесь какое-то время и найти работу.

Кристофер вскинул голову.

— Какую?

— Все равно. Это неважно. Лишь бы деньги платили. Но тут есть еще одна закавыка. Мне не хотелось бы тратить деньги, которые я заработаю.

Казалось, Кристофер окончательно был сбит с толку.

— Я прошу о любезности. Не могли бы вы не брать с меня платы за жилье и питание? Взамен я буду заниматься уборкой и стирать. Кроме того, я могла бы помочь вам подготовиться к приему гостей…

— Боже мой, Джессика, ты моя гостья. Какие деньги? Ты ничем мне не обязана.

Она изо всех сил замотала головой.

— Нет. Никаких одолжений. Я хочу, чтобы вы относились ко мне как к квартирантке. Договорились?

— Но… почему?

— Потому что так намного проще. Всегда знаешь, на что можешь рассчитывать. И не рассчитывать тоже…

Намек попал в цель. Джессика видела, что Кристоферу страшно неловко.

— Вы ни в чем не виноваты. Это я прилетела сюда, надеясь найти дядюшку. Ужасно глупо с моей стороны: ведь вы этого никак не ожидали. Но в конце концов я пришла в себя.

Кристофер присел на ступеньку и мрачно задумался, время от времени пощелкивая пальцами.

— Так… Ну и на что же ты хочешь копить деньги? — наконец спросил он.

Джессика опустила глаза и принялась накручивать на палец выбившуюся из прически непослушную прядь волос.

— Ты попала в беду, Джессика?

— В беду? — Она заметила, что Кристофер вдруг покраснел. — Вы думаете, что я… беременна? — Она изумленно открыла глаза и вдруг рассмеялась. — Конечно нет.

— Тогда что же?

Джессика подумала о плате за квартиру, ценах на мясо и овощи, о стоимости учебы. И о Глэдис с Лайонелом, вычеркнувших ее из своей жизни. Это были черные мысли, но избавиться от них она не могла.

— Давайте оставим эту тему. У меня есть на то свои причины.

Кристофер тяжело вздохнул.

— Хорошо, Джессика. Будь по-твоему. Я не возражаю, чтобы ты искала работу. Знаешь, я даже мог бы помочь тебе. Это входило в мои планы. Ты уверена, что не нуждаешься в помощи?

— Нет. Мне нужна только газета и маршруты местных автобусов. У меня есть три рекомендательных письма с прежней работы. А опыта у меня хоть отбавляй.

Кристофер покачал головой.

— Никогда не встречал более нелепого стремления к независимости.

Он поднялся со ступеньки и, прищурившись, посмотрел на девушку.

— У тебя ведь есть водительские права?

Джессика стиснула зубы. Оба они прекрасно знали ответ.

— Да, а что?

— У меня две машины. Можешь брать мой «джип». Это гораздо удобнее, чем пользоваться городским транспортом.

Брать «джип»? Джессика выглянула на улицу. Тем временем Кристофер стремительно спустился с лестницы.

— Вы серьезно? — Она обернулась и неожиданно увидела его совсем рядом.

— Что «серьезно»?

— Разрешите мне пользоваться вашей машиной?

— Конечно. А почему бы и нет?

Джессика вглядывалась в красивое лицо Синглтона, пытаясь прочесть его мысли.

— Интересно, зачем вы это делаете.

Его улыбка тут же угасла.

— Боже, Джессика, неужели тебе никогда не помогали просто так?

Джессика не знала, куда девать глаза.

— Пожалуй, пойду разбирать вещи. — Прежде чем Кристофер успел возразить, она быстро пошла к лестнице.

Пробираясь через горы мебели, пылившейся на складе, Кристофер не узнавал себя. Обычно уравновешенный и спокойный, с появлением Джессики он бросался из крайности в крайность. То вверх, то вниз. Как на «американских горках».

Только час назад он готов был съесть ее живьем. В его жизни не было места для Джессики Стоун. Однако не успела она скрыться в своей комнате, как эта политика невмешательства стала беспокоить его. А потом пошло-поехало: когда она предложила взять мебель напрокат, он не просто позвал ее с собой, но настоял на этом. Конечно, можно приписать это чувству долга перед Глэдис: ведь она просила чем-нибудь занять Джессику. Но тогда при чем тут его прекрасное настроение?

Джессика бродила по забитому мебелью складу, пораженная разнообразием предлагаемых образцов.

— Удивительное место… — шептала она, наклоняясь к нему как к сообщнику: этот жест почему-то растрогал Кристофера. — Ой, смотрите, даже картины есть. Как вы считаете, можем мы взять несколько картин?

Она была как ребенок — застенчивая, радостно возбужденная, глаза широко распахнуты… Однако этот ребенок прекрасно отличал «хепплуайт» от «шеридана».

— Где ты училась искусству декоратора?

— Да я о нем понятия не имею! — Джессика засмеялась, словно подобная идея была верхом абсурда. — Просто, как все, читаю журналы. Ой, Кристофер, взгляните на этот плетеный гарнитур! Не хотите обставить веранду?

Щеки ее покрылись румянцем, карие глаза искрились, а когда Джессика улыбалась, казалось, она светится изнутри. Исподтишка наблюдая за девушкой, Кристофер наконец разглядел, что она очень хорошенькая. Раньше он этого не замечал. Конечно, ее черное пальто из кожзаменителя оставляло желать лучшего, но что ж тут поделаешь… Вся ее одежда была недорогой, и это говорило только об одном: Джессика явно ограничена в средствах. Вещь знакомая. Даже слишком.

Джессика заметила, что ее разглядывают, и тут же перестала улыбаться.

— Что? Что такое? — насторожилась она.

— Ничего…

— Я чересчур увлеклась, да? Простите. Ведь это ваш дом, и это вы будете принимать гостей…

— Нет, нет, все в порядке. Просто я увидел, какая ты на самом деле, и мне это очень понравилось.

Только тут Кристофер спохватился, что совершил ошибку. Он не только сам нарушил конвенцию, но и дал понять, что девушка тоже переступила черту. Джессика тут же нахмурилась и замкнулась, словно цветок, который закрывает лепестки после захода солнца.

Ах, так… Думает, она хитрее всех, подумал Синглтон. Несмотря на то что Глэдис хотела, чтобы Джессика пустила здесь корни, Кристофер сильно сомневался, что она надолго задержится в Денвере. Иначе зачем бы ей стремиться поступить на работу, вместо того чтобы ограничиться помощью по хозяйству? И почему она такая скрытная?

Нет, у этой девчонки на уме только одно: как можно скорее сбежать отсюда. Но Кристоферу лучше держаться от нее на расстоянии, если он не хочет окончательно спугнуть ее…

Придя на автостоянку, он открыл перед Джессикой дверцу машины.

— Интересно было, правда?

Джессика откинулась на сиденье, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Да. Теперь дом приобретет жилой вид. Особенно если всюду расставить кадки с пальмами. Вам понравится. — Вид у нее при этом был довольно сердитый.

— Спасибо за идею.

Она пожала плечами и окончательно замкнулась. Кристофер барабанил пальцами по рулевому колесу. Молчание девчонки действовало ему на нервы. Хотел бы он знать, что делает Джессику такой колючей и в то же время такой беззащитной.

Может быть, во всем виноват переезд. Не каждому легко дается расставание с домом, оставшимся за две тысячи миль отсюда. И все же Кристофер не мог отделаться от чувства, что причина кроется в чем-то другом.

Джессика продолжала молчать. Правда, по дороге домой Кристофер заметил, что девушка с любопытством поглядывает в окно, хоть и старается делать это незаметно. Но стоило ему посмотреть на Джессику, как та упиралась взглядом в коленки.

Его кольнула жалость. Бедная девочка, она никогда не путешествовала, а сейчас небольшая заплатка на плече лишала ее удовольствия полюбоваться незнакомым городом из окон автомобиля…

— Мы едем по другой дороге, — настороженно заметила она.

— Сделаем небольшой крюк. — Кристофер объехал деловой центр и оказался в начале длинного, широкого проспекта.

— Тебе раньше не доводилось путешествовать?

Джессика отрицательно покачала головой.

Синглтон машинально свернул к зданию фирмы «Драйвер, Магерс и Роут».

— Вот здесь я работаю.

— Священное место… — ехидно заметила Джессика.

Когда они проезжали мимо красивого викторианского особняка, перестроенного под офис, девушка так ерзала на сиденье, что лишь героическое усилие позволило Кристоферу удержаться от смеха.

По дороге домой Кристофер свернул в городской парк. Он поехал туда совсем не потому, что хотел похвастаться местной достопримечательностью: Синглтону не терпелось увидеть выражение лица Джессики. И девушка его не разочаровала.

Однако по возвращении домой Джессика вежливо и равнодушно бросила «спасибо за экскурсию», а затем ушла в свою комнату и до вечера просидела там, печатая письма.

Что ж, он сделал все, что мог. И если не сумел пробить ее броню, никто не виноват…

Кристофер приготовил обед из свежезамороженных полуфабрикатов, поел, через дверь крикнул Джессике, что ее порция стоит в микроволновой печи, а потом уехал к Эмили.

И прекрасно, что Джессика решила жить сама по себе, думал Синглтон, садясь в машину. Он вовсе не собирается тратить на эту девицу драгоценное время.

Когда Кристофер вошел в кухню, Джессика была занята тем, что записывала под диктовку буфетчицы рецепт пирога со шпинатом. Девушка подняла глаза.

— Привет. Ну что, все гости ушли?

Он кивнул.

— Так вот, значит, где ты спряталась? — Кристофер прислонился к буфету. — Извини за Шейла.

— За что же тут извиняться? Наоборот, вам спасибо за то, что пришли на выручку. — Джессика ничуть не кривила душой. Никто никогда за нее не заступался. Кристофер был первым. Она привыкла защищаться в одиночку и сегодня вечером тоже могла бы постоять за себя. Однако рыцарское поведение Кристофера тронуло ее до глубины души.

Кристофер посмотрел на буфетчицу и двух ее помощниц.

— Дамы, вы, должно быть, валитесь с ног. Как насчет того, чтобы домыть посуду утром, а?

Когда Кристофер и Джессика наконец остались вдвоем, он повел девушку в приемную.

— Ф-фу, просто кошмар какой-то…

— Я рада, что все уже позади.

— Я тоже.

— Ой, вспомнила! Я давно хотела вернуть вам вот это… — Она достала из кармана подаренный Кристофером чек.

Синглтон взял его и нахмурился.

— Так ты не ходила в магазин?

— Ходила. Но тратила собственные деньги.

— Джессика, ты с ума сошла… Одно это платье обошлось тебе в целое состояние.

— Все гораздо проще. Оно куплено на распродаже. Семьдесят пять процентов скидки. — И тем не менее… От привезенных денег почти ничего не осталось.

Кристофер бросил взгляд на ее туфли на высоких каблуках.

— Слушай, ты выглядишь на миллион долларов!

У Джессики порозовели щеки.

— Ладно, все это пустяки… Лучше скажите, чем все закончилось…

— Ты про вечер? — спросил Синглтон, опускаясь на диван.

— Нет. Чем у вас закончилось?

— Что ты имеешь в виду?

— Я помню ваши слова о том, что эта вечеринка не имеет отношения к вашему повышению, но… Кристофер, я же не слепая. Партнеры весь вечер следили за вами. Признайтесь, вы оправдали их надежды и постояли за честь фирмы.

Он фыркнул.

— Кто, я? Боюсь, что нет.

Джессика разочарованно выпрямилась.

— А почему?

Кристофер посмотрел ей в глаза, и у Джессики заполыхало все внутри. Его лицо, казавшееся в полумраке еще красивее, стало необычайно серьезным.

— Им не понравилось, как я обошелся с Максимилианом Шейлом. Видишь ли, он разругался со своими адвокатами и подыскивает себе новую фирму.

— Максимилиан Шейл? — Джессика поморщилась. — Ох, Кристофер, извините меня…

— Успокойся. Он мне никогда не нравился. А теперь, когда я послал его к черту, у меня словно гора с плеч свалилась.

— Не может быть!

Кристофер сунул под голову подушку.

— Очень даже может, котенок. — Казалось, Синглтону ужасно нравилось называть ее так…

— А кто был этот второй тип — такой, с сильными залысинами?

— Полак? Он работает в нашей фирме. Ты что, знаешь его?

— Нет, но и без того видно, что он вам не лучший друг. У меня на таких людей нюх… — Джессика осеклась, заметив, что Кристофер в упор смотрит на нее и глаза его отливают странным фиолетово-голубоватым светом. От этого взгляда у нее похолодело в груди.

— А что еще подсказал тебе сегодня вечером твой замечательный нюх?

— Ну, что половина присутствовавших на вечеринке женщин уже встречалась с вами, а другая половина надеется на это. Знаете, Кристофер, я начинаю думать, что Глэдис поручила меня заботам настоящего Казановы…

Эта фраза заставила Кристофера от души рассмеяться.

— Ну что, я права? — игриво улыбнулась Джессика.

Все еще смеясь, Кристофер неопределенно развел руками.

— Ну, кое с кем я действительно встречался.

— Еще бы… Станете уверять меня, что пытались найти хорошую женщину, но это вам так и не удалось?

— Примерно так и было.

— А как же Эмили?

Джессика заерзала на месте при воспоминании о том, как Эмили висла на руке у Кристофера, стоило ей оказаться рядом.

— Разве она не та, кого вы искали?

— Странно. С чего ты взяла, что я сгораю от желания поскорее жениться?

— Догадалась. Во-первых, выкупили дом, предназначенный для большой семьи. Во-вторых, я кое-что про вас узнала. Вы руководите местными бойскаутами, а почему? Потому, что у вас нет собственных детей, и вы совсем не прочь их завести.

Кристофер схватил подушку и с размаху запустил в Джессику.

— Прекрати сейчас же!

Самодовольно улыбаясь, Джессика подняла подушку и положила ее к себе на колени.

— Что, съели?

— Давай-ка сменим тему. Что ты думаешь о «лысом», «кудрявом» и «толстом» — о моих достопочтенных партнерах?

— Ох… — Джессика хихикнула. — Они меня напугали. Такие строгие, солидные люди… Все трое как на подбор. Я не знала куда деваться, когда вы представляли меня этим важным-преважным господам.

Кристофер улыбнулся.

— Ты держалась великолепно.

И вдруг Джессика нахмурилась.

— Я им не слишком понравилась. Особенно отцу Эмили. Я слышала, как он обменялся репликами с мистером Магерсом. Им не по душе, что я живу здесь. Наверно, надо было мне послушаться вашего совета и надеть что-нибудь розовое и скромное.

— А ты не давай себя в обиду. Они ничем не отличаются от нас, грешных. — Взгляд его был добрым, почти ласковым. — Знаешь что? Удивительно приятно, когда есть кто-то, с кем можно поговорить на ночь гладя.

Да, Джессика это знала. Может, люди именно ради этого женятся и выходят замуж…

— Слушай, а поесть ты не хочешь? — предложил Кристофер.

— Умираю с голоду, — охотно призналась она. — Я так нервничала, что кусок в горло не лез. Правда, у нас осталась целая гора продуктов.

— Звучит заманчиво… — Кристофер сделал попытку встать.

— Нет, я сама схожу на кухню, а вы посидите.

Он улыбнулся, и Джессика невольно подумала, что для человека, который устроил этот прием против собственной воли и весь вечер скрежетал зубами, эта улыбка была чересчур довольной.

Когда она вернулась с кухни, Кристофер спал. Она улыбнулась, услышав его сладкое посапывание.

На следующее утро Кристофер ехал на работу в сильном смятении. Джессика оказалась совсем не так проста. Няня? Что ж, мечта не хуже всякой другой…

Беспокоило его иное. Видно, эта мечта была выношена очень давно. Почему же Глэдис ничего ему не сказала? Зачем девчонке бегать с работы на работу? Кристофер побарабанил пальцами по рулю и нахмурился. Может быть, Джессика слишком часто меняет пристрастия? Не из-за этого ли Глэдис скептически отнеслась к ее новой затее? Да, скорее всего…

Но это не объясняло, почему Джессике нужно самой зарабатывать деньги на учебу, и эта ее странная просьба не брать с нее плату за комнату и еду… А непонятнее всего было крайнее удивление, появлявшееся в глазах Джессики каждый раз, когда Кристоферу случалось помочь ей.

Приехав на стоянку, он выключил зажигание и несколько минут сидел, уставившись в одну точку. Нехорошо, что он так много думает об этой девушке. На работе он частенько бывал усталым и рассеянным. Нет, этого никто не замечал: работал он по-прежнему безупречно. Но мысли о Джессике не оставляли его ни на минуту.

Хуже всего было то, что эти мысли заставляли его изменять своим привычкам. Синглтон не мог понять, почему это произошло, но Джессика ворвалась в его жизнь как брошенный в воду камень, от которого покрывается кругами вся поверхность взбаламученного стоячего пруда. Она вынудила Кристофера переосмыслить все, что он делал. Он начал по-другому относиться к своим словам, поступкам, а главное — к тем целям, которые ставил перед собой, к своим взаимоотношениям с коллегами и клиентами. Кристофер засомневался даже в своем чувстве к Эмили.

Да, ничего хорошего… А сквернее всего было то, что под влиянием Джессики он начал совершать поступки, которые были ему невыгодны и которых он никогда не совершил бы раньше. Одна ссора с Максимилианом Шейлом чего стоит! Он не любил Шейла, и этот наглец получил только то, чего заслуживал давным-давно. Но ни на что подобное Кристофер не решился бы, если бы в этом деле не была замешана Джессика.

А теперь добавилось дельце с ее арестом. Страшно даже подумать, какой шум поднимут партнеры, если до них дойдет слух об этой истории.

Кристофер тряхнул головой, пытаясь освободиться от мыслей о Джессике. Его ждала работа.

Секретарша, не отрываясь от пишущей машинки, приветствовала его коротким кивком. Это было необычно.

— Доброе утро, Нэнси.

Она подняла голову лишь для того, чтобы буркнуть:

— Вас ждут. В кабинете у Драйвера.

Кристофер тут же почувствовал, что у него учащенно забилось сердце. Неужели решен вопрос о его продвижении?

— Когда?

— Прямо сейчас, — ответила Нэнси, не поднимая глаз.

Оставив кейс в кабинете, Кристофер поспешил в офис Драйвера.

— Вы вызывали?

В него тут же впились три пары глаз.

— Сядьте, Кристофер, — произнес Томас Роут тоном, не терпящим возражений.

Он остался стоять.

— В чем дело?

С гримасой отвращения Майкл Драйвер швырнул через стол развернутую газету. Даже не взглянув на нее, Кристофер уже знал, что там напечатано. Пол закачался у него под ногами.

— Ох и ночка была! — все еще пытался шутить он, мечтая в эту секунду лишь об одном: свернуть шею репортеру Хиггинсу.

— Не сомневаюсь, — сурово вставил Питер Магерс.

Подпись под фотографией гласила: «Адвокат Кристофер Синглтон сопровождает свою приемную племянницу Джессику Стоун из полицейского участка после произведенной прошлой ночью облавы в «Веселом ковбое». Мисс Стоун работает в этом ресторане официанткой».

— Ладно, покончим с этим, — не выдержал Кристофер. — Я вижу, вы не испытываете восторга.

Лицо Драйвера угрожающе побагровело.

— Вы чертовски проницательны. Кристофер, надеюсь, вы понимаете, мы не желаем быть замешанными в скандалах подобного рода?

Кристофер почувствовал, что кровь бросилась ему в лицо.

— О каком скандале вы говорите? В заметке ясно сказано, что облава была массовой и что большинство служащих ресторана ни в чем не виновато.

— Люди обычно не читают такие заметки до конца. Они видят пару абзацев, фотографию и делают вывод. Боже милостивый, Кристофер, что случилось с вашим здравым смыслом? Месяц назад вы ни за что не появились бы на людях с женщиной, одетой подобным образом, не говоря уж о том, чтобы сфотографироваться с ней.

У Кристофера заныло в груди от желания схватить Драйвера за лацканы пиджака и как следует потрясти. Однако он заставил себя сосчитать до десяти и успокоиться. В общем, эта троица в чем-то была права.

— Хорошо еще, что название нашей фирмы не упомянуто, — вставил Роут. — И на том спасибо. Но, Кристофер… — Он укоризненно покачал головой.

— Как долго эта девушка будет оставаться в вашем доме? — воззрился на Кристофера Драйвер.

— Я не знаю. — Кристофер с вызовом посмотрел на босса.

— Что ж, дело ваше. Только пусть ведет себя тише воды, ниже травы, вы поняли?

Кристофер прекрасно понимал, что не должен злиться. Они правы, тысячу раз правы. Однако он был вне себя от ярости.

— О'кей. Это все, что мы хотели вам сказать, — пробурчал Драйвер. — За то короткое время, что вы работаете у нас, вы стали одним из самых ценных работников фирмы. Только поэтому вы так легко отделались.

Кристофер подавил негодование и направился двери.

— Одну минуту. Мы хотим попросить вас подключиться к оформлению документов Максимилиана Шейла. Теперь мы ведем все его дела.

— Вы говорите о документах, над которыми работает Полак? — уточнил Кристофер.

— Да. Нам бы хотелось, чтобы вы тоже занялись этим делом. Понимаете, надо проследить, чтобы в контракт были включены наиболее выгодные для нас пункты. — Драйвер не ждал ответа. — Ждем вас в час в конференц-зале.

Всю дорогу до своего кабинета Кристофер непрерывно чертыхался. Заняться этим делом? Проследить за включением наиболее выгодных пунктов? Кого они хотят обмануть? Не было в фирме человека, который бы не знал, что Полак увяз в этом деле с головой.

Пытаясь справиться с гневом, Кристофер принялся за работу.

— Прекрасная фотография, Кристофер, — насмешливо бросил Ричард, просунув голову в его кабинет и помахав утренней газетой.

И тут терпение Синглтона лопнуло.

— Передай этой «несвятой» троице, что я плохо себя чувствую и ушел домой, — заявил он секретарше, проходя через приемную.

Кристофер затормозил и съехал на обочину. Узкое шоссе серпантином поднималось все выше горы.

— Опять заложило, — пожаловалась Джессика и потрясла головой, как неопытный пловец.

У Кристофера и самого давно постреливало в ушах.

— Ох, Кристофер! — Джессика схватила его за руку.

Но тот любовался не панорамой, открывшейся внизу, а возбужденным лицом Джессики, выражающим благоговейный восторг.

— Кристофер, я никогда в жизни не видела ничего красивее!

— Это великолепный вид. Я тоже каждый раз ахаю, когда здесь проезжаю.

— Великолепный вид, — повторила Джессика и тихонько засмеялась. — Мы уже целый час едем, и мне тысячу раз казалось, что вида красивее уже не будет.

Они вышли из машины и побрели по свежей пороше к обочине шоссе, где намело большие сугробы. С высоты они смотрели на заснеженное плато, протянувшееся на многие мили до бесконечной цепи дальних гор. Последние лучи заходящего солнца освещали эту величественную картину, и все огромное пространство ослепительно сияло белым золотом.

— Никогда бы не подумала, что мне доведется такое увидеть…

Кристофер взглянул на лицо Джессики, сохранявшее торжественное выражение, и подумал, что не напрасно привез ее сюда. Он и сам до сих пор не верил, что посмел уйти с работы и предоставил Полаку в одиночку выбираться из болота. Тут было не до шуток. Наверняка достопочтенные партнеры сейчас брызжут слюной. Впору искать себе другое место.

Стоя рядом и не говоря ни слова, чтобы не нарушить очарования, он дал ей насладиться этим видом, впитать его в себя, и не шевелился до тех я пор, пока Джессика не улыбнулась, дав понять, что готова ехать дальше.

Они остановились возле придорожного ресторанчика и решили поесть. Хотя до цели поездки оставалось всего двадцать миль, Кристофер слышал, что у Джессики урчит в животе от голода, и знал, что ресторанчик славится изысканной кухней.

— Спорим на десять центов, что я знаю, о чем сейчас думаешь? — спросил Синглтон, отправляя в рот ложку чудесного овощного супа, который заказали они оба. С того момента, как они вошли ресторан, Кристофер не сводил с девушки глаз. К его удовольствию, она снова вспыхнула.

— Извините. Наверно, вы считаете меня деревенщиной, но дело в том, что я никогда не путешествовала, поэтому и веду себя как ротозей, а не как бывалая туристка…

Гипнотизируя ее взглядом, Синглтон медленно качал головой.

— Просто ты смотришь на все свежим взглядом. Для каждого из нас рано или поздно наступает пора путешествий. Только моя пора давно прошла… — Когда он успел потерять вкус к жизни? И что заставило его снова ощутить этот вкус? — Ну что, как тебе нравится это местечко?

Джессика вздохнула и мечтательно улыбнулась.

К тому времени, когда они доехали до лыжной базы, уже стемнело. Лыжные подъемники, тянувшиеся до самых вершин трех громадных гор, были уже отключены, зато начинали заполняться публикой местные бары и рестораны.

Кристофер заказал два номера в отеле для лыжников, приютившемся на склоне горы. Они зарегистрировались и на лифте поднялись на свой этаж. Их комнаты были расположены напротив, и Кристофер с Джессикой, распаковывая вещи, оставили их открытыми, чтобы можно было переговариваться. Кристофера забавляло то радостное удивление, с которым его спутница воспринимала привычные для него вещи — ощущение мягкого ворса под босой ногой или бесплатные туалетные принадлежности, обнаруженные в ванной.

— Все! — с радостной улыбкой объявила она, появившись на пороге его номера.

Был вечер пятницы, и отель быстро заполнялся людьми, приехавшими на уик-энд. Снизу слышалась громкая музыка.

— Я тоже готов. Если ты не очень устала, может быть, спустимся и что-нибудь выпьем?

— Ну конечно!

Они пошли туда, откуда доносилась музыка, — в маленький переполненный бар на первом этаже. Оркестр играл кантри-рок, а люди, танцевавшие на маленьком пятачке, казалось, уже успели изрядно хлебнуть. Еле отыскались два места за длинным деревянным столом.

— Что будешь пить? — Из-за грохота Кристоферу пришлось наклониться к самому ее уху.

— Гм-м… Я думаю, мартини.

— Ты уверена, что не ошиблась? — спросил Кристофер, когда официантка отошла от стола.

— Я его никогда не пробовала, а поскольку в этот уик-энд мне многое предстоит испытать впервые, то… — Джессика вспыхнула, не закончив фразу, и тут же отвела взгляд.

Кристофер тоже почувствовал неловкость. Черт, наверно, не надо было приводить ее сюда…

Когда принесли заказанные напитки, Кристофер тоном старого дядюшки назидательно предупредил:

— Поосторожнее с этим, мисс…

На что Джессика с озорной улыбкой ответила:

— Есть, сэр!

На обратном пути по радио передавали всякую дребедень.

— Загляни в отделение для перчаток. Кажется, там завалялось несколько кассет.

Джессика порылась в «бардачке» и усмехнулась.

— Ха! Ронни Джеймс Дио. Знали бы об этом достопочтенные партнеры…

Сегодняшний день прошел хорошо. Даже чудесно, если вспомнить о том, что произошло вчера вечером. Джессика была на высоте. Кристофер провел беспокойную ночь, думая о щекотливости ситуации, но, когда они встретились за завтраком, Джессика улыбнулась ему как ни в чем не бывало. Все утро они провели вместе, катаясь на лыжах, но о вспыхнувшей страсти не было сказано ни слова. Он затронул эту тему, несколько неуклюже спросив, все ли в порядке, но она досадливо отмахнулась и сказала, что не хочет об этом говорить. Затем и он сделал вид, что ничего не произошло, и только несчастное выражение, появлявшееся иногда в глазах Джессики, напоминало ему о случившемся.

Их дружелюбие было блестящей игрой двух актеров, заслуживавшей премии «Оскар». Кристофер гадал, насколько же их хватит. Хотелось надеяться, что надолго, потому что вступить в связь с Джессикой было совершенно невозможно. Как он объяснит это Глэдис? Разве сестра не сочтет его предателем, увидев, что он воспользовался гостеприимством в эгоистических целях? Глэдис, которая действительно заботится о благе Джессики, ни за что не простит его. И будет совершенно права.

— Расскажи мне о своем решении стать няней. Чертовски интересно, как эта мысль пришла тебе в голову.

— Я впервые задумалась об этом много лет назад. Когда мне исполнилось пятнадцать.

Кристофер был удивлен и польщен. Она все-таки решилась ответить.

— В те времена мы с друзьями каждую субботу ездили в Манхэттен. Компания была не из лучших, — поколебавшись, призналась Джессика. — Да и время тоже было не из лучших.

— Может, расскажешь об этом поподробнее? Где ты тогда жила? И с кем? Я никогда об этом не спрашивал.

Джессика опустила глаза.

— Я всю жизнь жила с отцом в Бруклине. Наш дом не стали бы фотографировать для журнала, но там было вполне терпимо. Сначала он принадлежал бабушке, потом она умерла и оставила его отцу. Двухквартирный дом. Когда я была маленькой, бабушка жила на втором этаже, а мы с отцом — на первом.

— А мама? — Джессика обвела взглядом нависшие над дорогой горы и небо и пожала плечами. — Как… Ты не знаешь?

— Они с отцом разошлись, когда мне было три года. С тех пор я ее не видела.

Кристофер осторожно коснулся ее плеча. Казалось, Джессика этого даже не заметила.

— А как же вы жили? Кто заботился о вас?

— Бабушка. Пока не умерла.

— И сколько тебе тогда было лет?

— Девять.

— А что потом?

— Пришлось самой заботиться о себе. Конечно, у меня был отец…

— Но?..

Джессика неопределенно повела плечами.

— У отца были, как бы это выразиться, проблемы с алкоголем.

Кристофер почувствовал, что внутри у него все сжалось.

— И сильно он пил?

— Достаточно. В конце концов, это его и погубило.

— Авария? Пьяным сел за руль? Джессика несколько раз моргнула, но на этот вопрос не ответила.

— Так… А когда на сцене появилась моя сестрица?

— Сейчас скажу… Когда отец начал с ней встречаться, мне было пятнадцать. Как раз после того случая, о котором я начала рассказывать. Можно продолжать?

— Да, конечно. Больше никаких вопросов. Итак, вы с друзьями ездили на прогулки.

— Да. Мы развлекались тем, что нагоняли страху на продавцов в ларьках, — улыбнулась она. — А еще мы любили сидеть на окраине Центрального парка и дразнить богачей с Пятой авеню. Даже стариков-швейцаров… Как-то раз из одного шикарного дома вышли две молодые женщины, по виду вовсе не из богатых. Они переходили улицу и катили перед собой детские коляски. Это и были няни. Я поднялась с травы и подошла к ним. Но надо знать, на кого я тогда была похожа, Кристофер… На мне была дешевая джинсовка, в зубах сигарета, а вот здесь… — Джессика прикоснулась к левой груди, — круглый значок с надписью «Рожденная свободной».

Кристофер пытался сдержать смех, но это ему не удалось.

— Прости. Конечно, тебе пришлось нелегко. Присмотреть за тобой было некому.

Джессика независимо вздернула подбородок, откинула волосы, и Кристофер понял, что жизнь ее была намного труднее, чем он мог вообразить. Но ведь до сих пор она молчала…

— Я только хотела спросить, как можно устроиться бэби-ситтер в такой дом. Дело в том, что я время от времени подрабатывала, сидя с детьми. И у меня неплохо получалось. Но эти женщины выглядели как-то совсем по-другому.

— Они тебе ответили?

— Да. Сначала одна. Ответила, что они вовсе не бэби-ситтер. Боже, с каким презрением она выдавила из себя эти слова! Оказалось, они живут в семьях, и все время сидят с одними и теми же детьми. Наверно, я тогда слишком разволновалась и стала задавать чересчур много вопросов. Они внимательно посмотрели на меня, на моих друзей, и в глазах у них появилось такое выражение…

Джессика опустила голову на руки и замолчала. Этот рассказ опустошил ее. Но Кристоферу хотелось услышать продолжение. Похоже, никто раньше об этом не слышал.

— А мне только и нужно было кое о чем их расспросить. Мне казалось, что у них какая-то особенная жизнь — чистая, спокойная… Я ведь тоже могла катать коляску и читать сказки на ночь. Но как получить такую работу? Куда обратиться, чтобы начать жить в благополучной, обеспеченной семье?

Кристоферу было все труднее бороться с желанием прижать девушку к груди.

— И что же ты увидела в их глазах, Джессика?

Она тяжело вздохнула, будто заново пережила старую, давно забытую боль.

— Страх. И я, именно я причина этого страха. — На какое-то мгновение у нее задрожала нижняя губа, и девушка закусила ее.

— Так что они сделали? — мягко спросил Кристофер.

Джессика напряженно смотрела в окно.

— Они сказали, чтобы я убиралась прочь, а не то они позовут полицию. А когда увидели, что к нам подходят мои друзья, то подняли крик. Неподалеку оказался полицейский, патрулировавший парк. Нет, он ничего нам не сделал, только сказал, чтобы мы шли своей дорогой.

— И вы ушли?

— Да. Конец истории… О том, как стать дипломированной няней, мне пришлось узнать в библиотеке.

Синглтон бросил на нее проницательный взгляд. Джессике хотелось казаться равнодушной, но Кристофер понимал, что это воспоминание причинило ей сильную боль. И только? Да нет. Этот случай изменил всю ее жизнь. И если ей приходилось быть жесткой, то лишь для того, чтобы спрятать свое горе.

Девушка резко тряхнула головой, откидывая волосы назад.

— Ладно, поехали поскорее.

Однако обмануть Кристофера было не так-то просто.

— На Юг? — Все поплыло у Джессики перед глазами.

— Так сказал Билл.

Словно во сне, Джессика поднялась с ковра и нетвердой походкой подошла к окну. Значит, и Глэдис меня бросила, думала она. Ей не хватало воздуха. Собрала вещички и укатила в новую жизнь, даже не вспомнив обо мне.

Глядя в темное окно, Джессика вдруг ясно поняла, что Глэдис рассчитала все заранее.

Будь она проклята! Мачеха специально отправила меня сюда, чтобы никто не мешал! Она и не собиралась переезжать в Денвер, а тем более предоставить мне возможность учиться. Она хотела сберечь каждый доллар из свалившегося на нее наследства, и пошла на все ради этого. А вся эта болтовня о создании новой семьи.

Глядя на Кристофера, Джессика горько рассмеялась. Он все еще сидел у огня — грустный, погруженный в свои невеселые мысли. Кристофер тоже оказался в дураках. Глэдис попросту использовала его, обвела вокруг пальца, как последнего простофилю. Сердце Джессики наполнилось печалью. Пора было расставить точки над «i».

— Кристофер…

Он вздрогнул.

— Что, котенок?

Нежность, звучавшая в его голосе, чуть не заставила Джессику отказаться от своего намерения.

— Кристофер… простите, что я докучала вам все эти дни. Как оказалось, мой приезд сюда — ошибка. Мне остается только извиниться перед вами. — Усилием воли она сдержала волнение. — Отплатить за все, что вы для меня сделали, я могу лишь одним способом: поскорее уехать отсюда.

Кристофер недоуменно смотрел на нее.

— О чем ты, Джессика?

Как всегда, когда она волновалась, Джессика накручивала на палец прядь волос.

— Ну, раз я приехала только потому, что меня послала ваша сестра, а теперь выяснилось, что она сама сюда не собирается…

Кристофер вскочил с ковра и быстро подошел к девушке.

— Не говори глупостей. Куда ты поедешь? У тебя нет никакой родни. Да и денег тоже.

Кристофер боролся с желанием обнять Джессику.

— Если не хватит денег на самолет, я могу добраться до Нью-Йорка автобусом, — рассуждала она.

Кристофер схватил ее за руки и тревожно заглянул в глаза.

— А что потом? Там тебе будет намного хуже, чем здесь.

— Какое-то время я смогу пожить у подруги, — кривя душой заверила Джессика. Квартирка у родителей Мередит была крошечная.

— И долго ты сможешь у нее пробыть? Жилье в Нью-Йорке дорогое, а ведь тебе придется еще и за учебу платить.

Кристофер прав, и Джессика вдруг подумала, что зря сопротивляется. Ей не хотелось уезжать, но совсем по другой причине. Уехав из Денвера, она навсегда потеряет его. Этот мужчина стал смыслом ее жизни, и даже если он не любит ее так, как она его, то быть рядом с ним все же лучше, чем за две тысячи миль отсюда.

Девушка кивнула.

— Конечно, вы правы.

Кристофер с облегчением разжал руки.

— Вот и хорошо. — Он принялся ходить по комнате взад и вперед, потирая шею. — Я не знаю, что задумала Глэдис, но надеюсь, что вскоре она позвонит и все объяснит. Обычно она так и делает. И кто знает? Может быть, она уже что-то предприняла, чтобы обеспечить твое будущее, или хочет, чтобы ты приехала к ней туда. На Юг.

— Вы ведь сами не верите тому, что говорите, разве не так? — Выпалив эти слова, Джессика тут же пожалела о них.

Кристофер помолчал. Лицо его было грустным.

— Не знаю… Однако пусть мысль о работе, учебе и крыше над головой тебя не беспокоит. У меня нет ответов на многие вопросы, но обещаю, что мы найдем их. Сейчас ты не одна.

Джессика проглотила комок в горле. Ей очень хотелось верить этому, но смела ли она надеяться? Кристофер ничем ей не обязан. Их ничто не связывает.

Поэтому она уныло сказала только одно слово:

— Спасибо…

— Не за что. А теперь иди-ка ты спать. День был длинный, ты устала. А я, если не возражаешь, пока посижу немного и пораскину мозгами.

Липтонам было лет по тридцать пять. Майклу принадлежала брокерская фирма, а Дора не работала: ей нравилась роль домашней хозяйки.

— Я обожаю готовить, — щебетала хрупкая блондинка, показывая Джессике кухню, — но только иногда. — Поэтому у нее была кухарка — «в помощь». Дора и садом обожала заниматься. Правда, тоже не каждый день, для этого имелся садовник. По той же причине приходила женщина помогать с уборкой дома, а теперь вот и Джессика будет помогать возиться с детьми.

Джессика поняла, что Дора не была самой прилежной хозяйкой на свете, но так ли уж непростителен этот грех? Она знала людей с куда более серьезными недостатками. Зато Дора любила болтать и смеяться, и никто не осмелился бы назвать ее занудой. Прожив у Липтонов неделю, Джессика совершенно искренне призналась себе, что эта женщина ей нравится.

И детей она полюбила всем сердцем, хотя с ними было немало забот. Малышка Пегги совершенно не хотела спать днем, хотя ей всего тринадцать месяцев. Поэтому половину дня она была очаровательным младенцем, но зато после обеда становилась маленьким капризным чудовищем. А четырехлетний Артур днями напролет занимался тем, что изображал суперменов из любимых боевиков: для этого у него имелся целый арсенал соответствующих игрушек.

И все же они были только детьми, причем пока еще очень маленькими, и Джессика окружила их такой любовью и заботой, о которых Дора говорила, как о чем-то сверхъестественном.

Джессика быстро поняла, что к чему. Если у детей возникали какие-то проблемы, то только от перевозбуждения. Жизнь в доме била ключом. Слишком много людей, слишком много игрушек, слишком энергичная мама… А им нужны были спокойные игры и тот, кто, уютно устроившись на диване, рассказывал бы им сказки о Братце Кролике. С ними нужно ходить на задний двор, где так интересно наблюдать за муравьями, червяками и другими таинственными существами, выползающими погреться на весеннем солнышке. На ночь им надо давать теплое молоко вместо содовой воды, а иногда спеть колыбельную песенку или просто погладить по головке…

Неделя кончилась тем, что Пегги впервые за несколько месяцев уснула днем, а в конце второй недели Артуру стало интересней построить игрушечную крепость для своих солдатиков, чем разбомбить ее. Для Джессики не могло быть ничего приятнее. Дети были прелестны. Она прекрасно ладила с их родителями. В ее распоряжении оказались три чудесные комнаты, два выходных в неделю (по средам и воскресеньям) и очень приличное жалованье. Это именно то, к чему Джессика всегда стремилась, а ведь она еще не получила диплома…

Но почему же я так несчастна? — размышляла Джессика, когда к концу подошла третья неделя.

Джессика сидела на лавочке возле песочницы и листала перечень курсов, читаемых в местном филиале университета, как вдруг услышала скрип садовой калитки.

— Эмили! — Девушка быстро спрятала перечень за спину. — Вы к Доре? Сейчас она у парикмахера, но…

— Нет. Я пришла к тебе.

Джессика насторожилась.

Эмили подошла к ней, небрежно отбросив ногой валявшуюся на дороге детскую игрушку.

— Садитесь, пожалуйста. — Джессика указала на стоявший рядом плетеный стул. — Чем могу служить?

Эмили опустилась на стул и бросила иронический взгляд на босые ноги Джессики, зарывшиеся в песок.

— Вам Кристофер не звонил в последнее время?

Да, как и опасалась Джессика, Эмили пришла, чтобы поговорить с ней о Синглтоне. Со дня их совместного дня рождения прошла неделя, за которую Джессика поняла, что ее жизнь окончательно разладилась. И хотя она по-прежнему любила детей Липтонов, работа уже не доставляла ей радости, а превратилась в средство зарабатывать себе на жизнь. Она решила записаться на летние курсы при университете, но даже это не прибавило ей энтузиазма. Кристофер ушел из ее жизни, и весь мир Джессики окрасился в унылый серый цвет. Сколько еще терпеть эту страшную пустоту внутри? Хватит ли у нее сил?

— Кристофер? Мне? — Она нагнулась, чтобы помочь Артуру перевернуть пластмассовую формочку. — Нет.

— Черт побери! — выругалась Эмили.

Джессика вскинула на нее глаза.

— А почему вы спрашиваете? Что-нибудь случилось?

— Так вы ничего не слышали? Кристофер не получил партнерства в фирме.

— Ч-что вы сказали? — Джессика не верила своим ушам.

— Да. Партнером стал Полак.

— Полак! — Джессика обошла песочницу кругом, двигаясь, как лунатик. — Как они могли так поступить с Кристофером? Ведь он блестящий адвокат, лучший в этой фирме… Они никогда не найдут второго такого добросовестного сотрудника!

— Совершенно верно. — Лицо Эмили от гнева пошло пятнами. Но Джессика скоро поняла, что сердится она вовсе не на троицу, принявшую такое решение: Эмили злилась на нее. — Вы довольны? — Каждое слетавшее с ее языка слово было камнем, брошенным в Джессику.

— Неужели вы думаете, я рада, что Кристофер не получил повышения?

— Тем не менее вы приложили к этому руку. Стоило вам появиться здесь, как вся жизнь Кристофера покатилась под откос.

— Вы имеете в виду ссору с Максимилианом Шейлом? — обескураженно спросила Джессика. — Так Максимилиан сам начал приставать ко мне. И если Кристофер не смог сделать его клиентом фирмы, то это не значит, что он плохой работник. Он просто заступился за меня. — Но Джессика сама знала, что ее доводы не выдерживают критики. Если бы в день приема она держалась подальше от гостей, у Кристофера не было бы причины конфликтовать с Шейлом. Эмили права — причиной неудачи Кристофера стала она, Джессика.

— Инцидент с Максимилианом Шейлом — только верхушка айсберга. Вы умышленно не говорите о своем аресте, из-за которого о Кристофере пошла дурная слава?

Джессика почувствовала себя униженной.

— Не следует связывать мой арест с решением о партнерстве! Это тоже не имеет ни малейшего отношения к профессиональным качествам Кристофера, но зато показывает, какой он человек! Я растерялась, испугалась, а Кристофер пришел мне на помощь. И в этот момент меньше всего думал о собственном благополучии!

Глаза Эмили метали молнии.

— Вот именно. Там, где замешаны вы, он меньше всего думает о собственном благополучии. Как вы это делаете? — Она язвительно усмехнулась. — Как вам удалось заставить разумного, добросовестного Кристофера совершить такой идиотский поступок, как побег с работы в середине дня? Вы что, знаете какое-то волшебное слово или… или так хороши в постели?

Джессика раскрыла рот от изумления.

— Что, думали, мы ничего не узнаем?

— О-о ч-чем? — Голос у Джессики срывался.

— О том, что в тот уик-энд Кристофер сбежал с вами.

— Сбежал? Вы имеете в виду ту поездку на лыжах? — воскликнула Джессика. — Эмили, неужели вы решили, что Кристофер ушел с работы в ту пятницу, потому что мы с ним договорились заранее? Боже, значит, все так и думают?

Эмили не отвечала.

— Это неправда. Ничего мы не планировали, и между нами ничего нет. — Джессика судорожно вздохнула. На самом деле она говорила полуправду. — Но даже если бы и было что-то, кому какое дело, чем занимается человек за пределами офиса?

Эмили в негодовании вскочила со стула. Она готова была стереть Джессику в порошок.

— Моему отцу дело! И самое прямое! Если отец считает, что человек морочит голову его дочери, а тем временем проводит уик-энды с другой, то как он может доверять такому человеку и делать его своим партнером?

Маленькая Пегги захныкала, и Джессика, не обращая внимания на песок, сыпавшийся с малышки, посадила ее к себе на колени. Ей открылась ужасная правда. Кристофер не получил партнерства, к которому стремился всю сознательную жизнь, и единственной причиной этого провала стала она, Джессика…

— К-как он сейчас? — Голос Джессики дрожал от тревоги.

— Честно говоря, не знаю, но думаю, что очень плохо. Он ушел.

— Как? — ужаснулась Джессика.

— Ушел и все. Уничтожил свои записи и уволился. А что ему оставалось делать, когда его так унизили в глазах коллег?

— Но… это несправедливо. Кристофер заслуживал партнерство.

— Не говорите мне о справедливости! Вы понимаете, что натворили? Разбили наше с Кристофером будущее. Ведь со временем мы возглавили бы фирму!

— А Кристофер знал об этом?

— Еще бы не знал! Он все рассчитал заранее. Кристофер вообще человек с большими амбициями. По крайней мере, был. Но стоило вам войти в двери его дома, как он совершенно изменился. Он потерял интерес к фирме, к коллегам, к карьере, наконец, — в общем, ко всему тому, чем жил прежде.

О боже, неужели она действительно сыграла в жизни Кристофера роковую роль?

— Я не знаю, что он собирается делать, — мрачно продолжала Эмили. — Наверно, он и сам не знает. Я только что была у него в доме, но женщина, которая ходит к нему убирать, сказала, что он уехал и не оставил адреса. Вот почему я и пришла к вам. Думала, что хотя бы вам известно, куда он удрал.

Джессика беспомощно пожала плечами.

— Наверно, подался в какое-нибудь спокойное место, чтобы подумать. — Она отвернулась, чтобы Эмили не заметила набежавших на глаза слез. — Я уверена, что с ним все в порядке.

— Что ж… Когда он появится, я сделаю все, что в моих силах, чтобы уговорить его вернуться в фирму и как-то наладить жизнь. А вы, Джессика, сделайте нам всем большое одолжение — оставьте его в покое. Я просила вас об этом несколько недель назад, но вы, наверно, плохо слушали. Теперь видите, что из этого получилось. Поэтому я повторяю: уйдите из его жизни.

Но ведь я уже это сделала, думала Джессика, сквозь слезы глядя на серое, пасмурное небо. Ушла из его дома, не ходила к нему, не звонила… И мучаюсь уже целый месяц!

Но видно, этого недостаточно. Сердце ее заныло и сжалось, как перед прыжком в холодную воду.

— Я сделаю для Кристофера все, что в моих силах, — вслух произнесла она.

— Вот и отлично. Я рада, что мы поняли друг друга.

Минуту спустя Джессика услышала, как за Эмили захлопнулась калитка.

— Кристофер? — Ее голос предательски дрогнул.

Он медленно поднялся на ноги. Вихрь чувств закружил Джессику, и она совершенно перестала владеть собой. Из глаз бежали слезы, из горла рвались рыдания, и вдруг — совершенно неожиданно для самой себя — Джессика начала смеяться.

Кристофер улыбнулся и размашистой походкой двинулся ей навстречу. Джессика глубоко вздохнула и приказала себе успокоиться.

Кристофер остановился в футе от нее и засунул большие пальцы в задние карманы брюк. Насмешливо оглядевшись, он спросил:

— Так это и есть твой пресловутый Бруклин?

Разум подсказывал Джессике, что его появление здесь абсолютно немыслимо, но внутренний голос твердил: да, да, только так и должно быть!

— Я понимаю, что вопрос абсолютно идиотский, но все же, Синглтон, что вы здесь делаете?

— А если я скажу, что случайно оказался радом, ты поверишь? Между тем это правда. Почти.

Джессика не могла оторвать от него глаз. Как же он красив! Ей хотелось дотронуться до Кристофера и убедиться, что перед ней не призрак.

— А вот что ты здесь делаешь? — в свою очередь спросил он.

— Я здесь живу. Вспомнили?

— Когда я справлялся о тебе в последний раз, ты жила совсем не здесь. — Он не шутил.

— Ну, хорошо. — Джессика нервничала. — Я решила вернуться.

— Угу. Спасибо, Майкл все рассказал мне. Я звонил туда сегодня, в надежде поговорить с тобой и чуть с ума не сошел, когда узнал, что ты здесь, совсем рядом. И что, у тебя действительно какие-то веские причины для возвращения?

Джессика неопределенно пожала плечами.

— Это моя родина.

Какое-то непонятное ей чувство заставило глаза Кристофера потемнеть. — Даже попрощаться не захотела…

— Я собиралась позвонить. Послушайте, давайте войдем в дом, а то меня уже ноги не держат, и вообще…

— Не надо. Мы должны о многом поговорить, и я не хочу, чтобы нам мешали. — Он взглянул на часы. — Поехали, Джессика.

У девушки гулко забилось сердце.

— Куда?

— Куда-нибудь, где можно выпить, а заодно и пообедать. Я остановился в гостинице. Можно пойти туда. — Он заметил, что девушка колеблется. — Пожалуйста, Джессика, это очень важно.

Ей не понравилось, как он это сказал.

— Поедем на такси? — спросила она.

— Нет. Я взял машину напрокат.

Подъехав к шикарному отелю на Парк-авеню, Кристофер оставил машину служащему автостоянки, провел Джессику в изящно отделанный вестибюль и двинулся к лифтам.

— Погодите. — При мысли оказаться с Кристофером один на один в гостиничном номере Джессику охватила паника. — Вы же хотели пообедать.

— Джессика, я хочу поговорить с тобой, и ничего больше. — Двери лифта открылись, Кристофер положил ей руку на плечо и подтолкнул внутрь.

У Джессики зарделись щеки. Конечно, он хочет только поговорить. Она чересчур самонадеянна, если смеет подозревать что-то иное.

Громадный черно-серый номер Кристофера оказался неожиданно роскошным. Два высоких окна выходили на Центральный парк.

— Что будешь пить? — спросил Кристофер, открывая бар.

— Лимонад. — Ей нужна была абсолютно трезвая голова.

Кристофер пересек комнату, ступая по светлому пушистому ковру, протянул ей бокал, неторопливо и размеренно налил себе виски, аккуратно поставил стакан на стол и сел.

— Не знаю, как начать… — Внезапно его лицо стало задумчивым.

Расхаживая по комнате, Джессика исподтишка наблюдала за ним.

— Если дело в том, что партнером вместо вас стал Ричард Полак, то можете не тянуть. Я это знаю. Как, впрочем, и то, что вы ушли из фирмы. — Ф-фу, ну вот и все. Она сказала то, что хотела. Теперь очередь за Кристофером.

Но он молчал. И выглядел при этом очень смущенным.

— При чем тут партнерство? Но раз уж ты начала этот разговор… Сядь. Твое хождение действует мне на нервы.

Джессика села, поставив бокал на разделявший их столик.

— Разве вы не сердитесь на меня?

— Почему, черт побери, я должен на тебя сердиться?

Джессика не знала, куда девать глаза.

— Ну, потому что я вторглась в вашу жизнь и доставила массу неприятностей. Отнимала у вас время, и… — Она опустила голову. — Из-за меня рухнула ваша карьера.

— Ах, так это все из-за тебя? — Кристофер улыбался.

— Кристофер, как вы можете быть таким спокойным?! Ведь вы к этому стремились всю жизнь.

— Нет, котенок. Это была только мечта, которая лопнула как мыльный пузырь. Ты ведь сама знаешь, как это бывает. — Он улыбнулся ей так, что в груди Джессики похолодело. — Когда я был молод, деньги казались мне самой важной вещью на свете, и оправдать подобное убеждение можно только тем, что я вырос в полной нищете. — Он на мгновение замешкался, но все же добавил: — Так же, как и Глэдис. Поэтому я решил стать юристом, а когда защитил диплом, то мечтал получить место в самой богатой, самой престижной фирме города. О да, я говорил себе, что выбрал эту профессию исключительно из высоких соображений — справедливость, общественный строй и все такое прочее, — но тогда мной руководили мотивы, в которых не было и намека на благородство. Я действительно считал, что партнерство в солидной фирме — это залог финансовой обеспеченности и символ жизненного успеха. — Кристофер наклонился вперед и уперся ладонями в крышку стола. — Но так продолжалось недолго. Потом я разочаровался в этой идее.

— Вы? Разочаровались?

— Именно. С каждым днем я все больше убеждался в том, что действительно способный и, несомненно, ценный для фирмы юрист. Это им повезло, что я на них работал. А еще я понял, что мне не нравится быть в подчинении у других. Я вполне могу идти своим путем и вести дела самостоятельно. Отныне для меня не имеет значения ни кошелек клиента, ни материальное или общественное положение, и главным мерилом становится собственная совесть.

От гордости за него у Джессики потеплело на сердце. Она никогда не перестанет восхищаться им.

— Так вы сами решили уйти?

Он невозмутимо кивнул.

— Скажу больше. Я ушел не потому, что они предпочли Полака. Я подал заявление еще до того, как они приняли это решение.

У Джессики гора с плеч свалилась. Если так, то все, что говорила ей Эмили, неправда. Может быть, она сознательно ввела Джессику в заблуждение?

— Думаете, они предложили бы партнерство вам?

— Не думаю, а знаю. Потому что, когда я подал заявление, они мне его и предложили. Они очень хотели удержать меня. Думаешь, им нужен опасный конкурент?

— А вы собираетесь им стать?

— Если тебе интересно, я открываю собственное дело.

На лице Джессики расцвела счастливая улыбка.

Кристофер тоже улыбнулся, но далеко не так радостно.

— Похоже, оба мы начинаем новую жизнь? — Он избегал смотреть ей в глаза. — Скажи, ты по-прежнему мечтаешь возить по Пятой авеню коляску с чужим ребенком?

Джессика не могла взять в толк, что означает его нарочито спокойный тон и ничего не выражающий взгляд.

— Я много думала о том, что вы мне говорили. Ну, помните, об учебе в колледже… Я решила попробовать.

Кристофер повернулся к ней.

— Так это же замечательно, Джессика!

— Да, конечно, неплохо получить диплом, но для этого понадобится столько… Если мне придется целый день работать, а учиться в свободное время, то закончу я колледж лет через семь-восемь, не раньше. И что прикажете делать старухе с дипломом? Работать учителем в школе?

Она встала и подошла к окну. Сидеть, глядеть на Кристофера, разговаривать с ним о будущем было невыносимо. Будущее без него казалось ей пустым и ненужным.

— Вы так и не ответили, что здесь делаете. Эмили сказала мне, что вы уехали из Денвера, но она не знала куда.

— Она и не могла знать. Эмили и я… Мы редко виделись в последнее время.

Джессика почувствовала, что у нее закружилась голова, и радостно забилось сердце.

— Я приехал в Нью-Йорк оформлять документы на собственную юридическую контору. Но успел побывать и во Флориде.

— Во Флориде?

— Да. — Кристофер размешал золотистую жидкость в стакане. — Виделся с Глэдис.

Чувствуя, что вот-вот упадет, Джессика поспешно села.

— К-как она поживает? — пряча глаза, вежливо спросила девушка.

— Сейчас? Не очень хорошо.

— Что-нибудь случилось?

Кристофер поглядел ей в глаза.

— Джессика, тебе, может быть, не слишком понравится то, что я скажу, но, пожалуйста, выслушай меня. Весь последний месяц мой друг, частный детектив, по моей просьбе выяснял некоторые подробности… м-мм… твоего прошлого. И он обнаружил одну вещь… — По лицу Кристофера было видно, что он испытывает настоящие мучения.

— Выкладывайте, Синглтон, да поживее! — Джессика надеялась, что легкомысленный тон поможет ей справиться с дрожью.

— Джессика, твои родители не были официально разведены.

Внутри у нее все перевернулось.

— Тогда как же мой отец женился на Глэдис?

— Двоеженство.

Джессика потянулась к стакану Кристофера и одним глотком осушила его.

Но это сообщение было лишь началом того водопада новостей, который обрушил на нее Синглтон. Он сказал ей так много, что разум Джессики отказывался воспринимать эту информацию. Все было слишком невероятно. Оказывается, ее мать в течение многих лет жила совсем рядом. Это сообщение потрясло Джессику гораздо сильнее и ранило куда больнее, чем весть о том, что мать умерла два года назад. Но самая потрясающая новость заключалась в том, что поскольку брак Глэдис с отцом Джессики был незаконным, то она, Джессика, являлась единственной наследницей его состояния.

— Но ее имя значилось во всех документах, я сама видела.

Кристофер покачал головой.

— Незаконный брак исключает право наследования.

Джессика чувствовала, что теряет способность мыслить.

— Вы сказали, что видели Глэдис?

На его лицо набежала тень.

— Да. Как только факты подтвердились, я вылетел во Флориду и все ей выложил.

Джессика поднялась со стула, подошла к окну и, пытаясь сосредоточиться, устремила взгляд на деревья Центрального парка, подернутые зеленой дымкой распускающихся почек. Несколько минут она молчала, обдумывая какой-то вопрос, но не решаясь задать его. Кристофер подошел и встал рядом.

— Кристофер, вы думаете, она знала? Была в курсе того, что мой отец не был разведен, когда она выходила за него замуж?

Кристофер дотронулся до ее плеча, и тело Джессики моментально откликнулось на его тепло и силу.

— О, она все прекрасно знала. Потому-то так быстро и избавилась от тебя. Она боялась, что в Нью-Йорке ты можешь докопаться до истины. Особенно она всполошилась, когда ты пошла в это независимое юридическое товарищество.

Джессика отпрянула.

— Но я ей об этом не говорила…

— Однако она узнала. Ты оставила на столе номер телефона этого товарищества.

Джессика издала горестный стон.

— И тут же явилась ко мне с предложением переехать в Денвер…

— Верно. Но это была лишь уловка, чтобы заставить тебя уехать, пока ты случайно не наткнулась на то, что могло разоблачить ее.

— Ха-ха… А я-то думала, что она решила избавиться от меня, потому что готова за каждый цент удавиться!

— Это тоже верно. Но к жадности примешивался еще и страх. Ведь все это было противозаконно.

Джессика содрогнулась при мысли о том, как же должна ненавидеть ее Глэдис.

— Самое смешное, что именно жадность ее и погубила. Если бы в ней сохранилась хоть капля благородства и она не пожалела бы какой-то жалкой пары тысяч долларов и отправила тебя ко мне с деньгами на питание и обучение, тогда ее расчет мог бы полностью оправдаться. Ты сняла бы себе жилье, и я не чувствовал бы за тебя никакой ответственности.

— И что же теперь с ней будет?

Кристофер сел на подоконник, взял Джессику за руку, притянул к себе и поставил девушку между колен. Этот жест был настолько интимным, что тело Джессики обдало жаром. Однако движения Синглтона были скованны, лицо ничего не выражало, и Джессика не могла сказать, кто же был сейчас перед ней — родственник, просто друг или любовник…

— Что с ней будет? Это зависит от тебя, Джессика. Я все узнал, но только ты можешь решить, давать ли этому делу ход.

Джессике показалось, что она стоит на вершине очень высокой горы, а вокруг бушует ледяной ветер.

— А если я скажу «да», у мачехи все отнимут и отдадут мне?

— Верно. И ты сможешь делать вес, что захочешь. Сможешь учиться, не думая больше о деньгах, жить полной жизнью, путешествовать во время каникул, как делают многие студенты…

Джессика поежилась от радости и засмеялась, представляя эту радужную перспективу.

— Глэдис не собирается бороться со мной? Я в это никогда не поверю.

— Нет, не собирается. Я взял на себя смелость внушить ей, что если она вздумает судиться, то ты привлечешь ее к уголовной ответственности.

Джессика высвободила руку из его ладони, хотя и против собственной воли. Склонив голову, она пыталась разобраться в обуревавших ее чувствах.

Наконец она выпрямилась и твердо взглянула в ожидавшие ответа синие глаза Синглтона.

— Забудьте об этом, Кристофер. Я не хочу этих денег. Я смогу прожить и без них.

Он вскочил с подоконника и схватил ее за руки.

— Ты с ума сошла? Деньги принадлежат тебе по праву. Это же твое единственное наследство!

— Если так, то это очень печально. Ведь настоящее наследство — это не деньги или вещи. Это любовь, которую человек оставляет после смерти. Это память и традиции семьи. Я признаю только такое наследство.

Кристофер выпустил руки Джессики и погладил девушку по голове.

— Черт возьми, Джессика! Из-за тебя я испытал кучу неприятностей!

— Да, я знаю. — На ее губах заиграла улыбка. — И ценю эти усилия гораздо больше, чем самое громадное состояние на свете. Но я до сих пор не могу понять, зачем это было нужно. Что могло заставить человека пойти против родной сестры?

— Ты стала мне дороже сестры, Джессика. Я не мог вынести, что она обижала тебя, украла у тебя семь лет жизни. Нельзя было позволить ей отнять у тебя и все остальное.

— Но… Глэдис тоже была нужна какая-то передышка. У нее была нелегкая жизнь.

— Не верь этому. Она сбежала с фермы, когда дела пошли худо, а вместо того, чтобы учиться или работать, предпочла искать выгоду в бесконечных замужествах, каждое из которых делало ее немного богаче. И сейчас она неплохо устроилась. У нее дом из восьми комнат, акр земли на берегу канала, роскошная машина… Ее мужу шестьдесят два года, и долго он не протянет, потому что у него эмфизема в последней стадии.

Джессика ошарашенно смотрела на Синглтона. Глэдис предстала перед ней в совершенно ином свете, и к этому следовало привыкнуть. Она слабо улыбнулась.

— Понимаю… Что ж, может быть, мы с ней сможем договориться без суда. Найти какой-нибудь компромисс, разделить деньги или еще что-нибудь. И вам совсем не надо будет в это вмешиваться…

Синглтон провел по губам девушки кончиком большого пальца.

— Но я уже вмешался. Верь, я всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось. — Слезы подступили к глазам Джессики. — Потому что каждый рано или поздно находит свою семью. Похоже, что моя семья — это ты, малыш.

Слезы градом хлынули из глаз Джессики, она потянулась и обняла Кристофера за шею.

— О, Кристофер, спасибо…

Прикосновение к его телу, каким бы мимолетным оно ни было, вызвало в Джессике настоящую бурю. Девушка опустила руки и отпрянула от Синглтона.

— Итак, это все новости? Надеюсь, больше сюрпризов не будет? — Она попыталась изобразить светскую улыбку.

Кристофер посмотрел на нее, прищурился и кивнул.

— Это все, — отрубил он, словно ставя точку, и у Джессики упало сердце. — Я счастлив за тебя, Джессика. Наконец-то тебе выпала удача. Ты ее заслужила. Теперь все будет хорошо. — Он отвернулся и мрачно уставился в окно.

Джессика удивленно наблюдала за ним. Кристофер выглядел ничуть не менее удрученным, чем она сама. Неожиданно для себя она вдруг сказала:

— Если вы не против, я хотела бы вернуться вместе с вами. Предпочитаю университет штата Колорадо.

Кристофер не пошевелился. Джессика решила, что он не расслышал ее слов.

— Почему же тогда ты уехала?

— Я… мне казалось, что вам плохо со мной. Я думала, что с Эмили вам будет лучше. Но теперь вижу, что могла ошибиться, и… если наш уговор остается в силе, то… — Кристофер стремительно обернулся, и на лице его было написано такое отчаяние, которого она и представить себе не могла. — Я не шучу. Но если вы не хотите…

— Я не хочу? Я? — Из горла Кристофера вырвался странный звук, словно он задыхался, и в следующую секунду Джессика оказалась в его объятиях. — Все мое несчастье в том, что я слишком хочу. Хочу тебя, котенок. — Кристофер прижимал ее к себе так крепко, словно не мог до конца поверить, что счастье, в котором он отказывал себе так долго, наконец-то оказалось у него в руках. — И это мне совсем не по душе…

— Не по душе? Ничего не понимаю…

Кристофер ласково погладил Джессику по спине. — Ты слишком молода… только начинаешь жить. Я не имею права связывать тебя. Ты станешь скучать, почувствуешь себя неудовлетворенной… Я скоро надоем тебе.

Джессика с наслаждением вслушивалась в эти слова. Упиваясь пьянящим теплом объятий Кристофера, она постаралась спрятать улыбку.

— Никогда в жизни не встречала человека с более богатым воображением, чем у тебя, Кристофер Синглтон… — Он поднял голову и все так же угрюмо посмотрел на нее. — Почему ты решил, что без тебя я буду счастливее, чем с тобой? — хитро улыбаясь, спросила Джессика.

В его глазах на секунду вспыхнула надежда, но тут же угасла.

— До сих пор ты мало что видела. А теперь у тебя будут средства, чтобы путешествовать, знакомиться с новыми людьми, делать все, чего ты была лишена…

Инстинктивно поняв, что должен чувствовать сейчас Кристофер, Джессика еще крепче прижалась к нему. Господи, до чего хорошо снова быть рядом!

— Кристофер, разве со мной ты чувствуешь себя старым или больным?

— Черт возьми, конечно нет!

— Ну тогда… — Она поднялась на цыпочки и приникла к его губам. Это был самый дерзкий поступок в ее жизни, но сейчас он был оправдан — Джессика боролась за свое счастье.

Кристофер пытался сопротивляться, но очень недолго. Огонь страсти пробежал по их телам, его губы раскрылись, и Кристофер приник к ней так, словно уже не раз обладал ею. Когда они оторвались друг от друга, Синглтон дышал часто и прерывисто.

— Просто ужасно… — пробормотал он.

— И не говори, хуже некуда. Но что делать? Придется терпеть. И я готова терпеть это до конца своих дней. Нет такого места, куда бы я хотела поехать без тебя, нет ничего такого, чего бы я не хотела разделить с тобой. Без тебя моя жизнь пуста… — И Джессика замерла, ожидая его ответа. Время остановилось.

Медленная улыбка смягчила черты его лица.

— Тогда… Тогда позвони, пожалуйста, Мередит и предупреди, что сегодня ты не придешь.

Джессика изобразила благородное негодование.

— Это непременное условие?

— Именно. — Кристофер наклонился и поцеловал ее с такой страстью, что у Джессики голова пошла кругом. — А как же… — Он легко оторвал ее от пола. — Предстоит куча дел, и я боюсь, что раньше завтрашнего утра нам никак не управиться.

— Что же это за дела?

Он поцеловал ее по очереди в каждый глаз, а потом в нос.

— Я ведь еще не говорил, как тебя люблю. На это уйдет не меньше шести часов. А потом мне надо сделать предложение, а тебе — хорошенько подумать и дать правильный ответ.

Да. Да! — пело сердце Джессики.

Кристофер уложил девушку на кровать, и она почувствовала, как от прикосновения к прохладному, чистому белью по ее телу побежали мурашки. А когда он лег рядом, сердце Джессики чуть не зашлось от волнения и счастья, которое еще ни разу не выпадало на ее долю.

Кристофер оперся о локоть и долго молча смотрел на Джессику, словно не смея прикоснуться к ней. Потом он заговорил спокойным и мягким голосом.

— Я люблю тебя, Джессика. Всегда любил, но из-за каких-то дурацких страхов не признавался в этом даже самому себе. Теперь все позади. Встреча с тобой — самое счастливое событие в моей жизни. Я тоже хочу разделять с тобой все радости и горести. А еще я хочу иметь от тебя детей… — Кристофер вдруг замолчал, и его синие глаза потемнели от волнения. — Дети! Джессика, ты только представь себе!

Джессика смеялась сквозь слезы радости, представляя себе, что ждет их впереди.

— Пожалуйста, скажи, что ты будешь моей женой. Эти последние несколько недель без тебя стали настоящей пыткой. Я знаю, что начало нашего романа было не совсем удачным, но мне понадобилось меньше суток, чтобы понять, что ты — единственная на земле женщина, и я прошу оказать мне честь… Пожалуйста, выходи за меня замуж.

Глаза Джессики наполнились слезами, и девушка даже не пыталась сдержать их.

— Да, — плакала она, — конечно да…