Голос его был все таким же низким, чарующим и придавал каждому слову какой-то особый смысл. Она чувствовала, как своими сильными, мускулистыми руками мужчина прижимает ее к себе. Сильвия не могла не почувствовать пламенную страсть, сжигающую его, и незаметно для себя ощутила, как в ней самой возникает ответное желание. Глубоко внутри ее существа возникла такая определенная, такая знакомая истома.

Это было так давно… так давно…

Она посмотрела ему в лицо и улыбнулась, но что-то было не так. Он изменился, словно превратившись в чужого, незнакомого человека, на лице которого играла недобрая улыбка: он явно не собирался позволить ей уйти. Прижатая к его телу, Сильвия не могла не почувствовать зов его плоти, ощутила, как его губы жадно прикоснулись к ее губам, и была словно парализована прикосновениями его рук к ее телу.

Где была ее девочка? Где находится она сама? Сильвия почувствовала, как на нее накатывается знакомый страх, и попыталась воспротивиться неизбежному — этот мужчина медленно подталкивал ее к кровати…

Ярко-голубые глаза Сильвии раскрылись от ужаса, и она вскрикнула. Собственный крик окончательно разбудил ее. Широко открытыми глазами она уставилась в потолок уютной спальни, окрашенной в розовые тона, она словно только что пережила удушье, и тело было покрыто влажной испариной.

Успокойся. Все в прошлом. Все ушло.

Сильвия села, чувствуя влажный жар своего тела, дрожащими руками провела по глазам, стараясь прогнать остатки разбудившего ее кошмара.

Почему всегда, когда она начинала выздоравливать и ощущать радость жизни, ей в голову лезут эти страшные сны? Сильвия откинула покрывало, поеживаясь от холода декабрьского утра, и сунула ноги в меховые тапочки. Вот и ее последняя опасная затея. Новое место. Другое начало. Всего их было семь, включая и это, после того, как умерла Кэти.

Сильвия снова тяжело опустилась на край постели. Прошедшая ночь казалась полной кошмаров. Девушка еще неважно чувствовала себя, грипп свалил ее шесть дней тому назад, и его последствия еще давали себя знать. Сильвия понимала, что должна встать и одеться, но продолжала сидеть, бессмысленно глядя перед собой, вновь и вновь испытывая пережитый во сне ужас.

Ее руки сжались в кулачки, тонкие струйки слез побежали по щекам. Перестань! — приказала она себе. Прошло пять лет! Жизнь продолжается. Хватит терзаться прошлым!

Сделав глубокий вдох, она повернулась и бросила взгляд на часы у кровати. Почти половина десятого. Она давно должна была встать и одеться. Сильвия вскочила, ища глазами свой халат. Сегодняшний день должен был стать знаменательным. Разве миссис Уайт не говорила ей раз сто, что сегодня хозяин дома возвращается из своей заграничной поездки и что необходимо все привести в надлежащий порядок?

Сильвия попыталась вспомнить время его приезда: девять тридцать — мелькнуло у нее в голове…

Шум подъехавшей в этот момент автомашины заставил ее вздрогнуть, отыскав свой халат в смятой куче постельного белья, свидетельствовавшей о том, что у нее была беспокойная ночь, Сильвия поспешно подошла к окну. За стеклом стояло хмурое серое утро, Сильвия сохраняла еще надежду увидеть почтовый автомобиль. Но, увы, во внутренний двор величественно въезжал «роллс-ройс», сверкающий каждым дюймом своего отполированного до блеска новенького серого кузова. Сильвия нервно сунула руки в карманы халата: прибыл мистер Трэвис Стил.

Шофер вышел из автомашины, почтительно обошел вокруг нее и открыл заднюю дверцу. Сильвия продолжала свои наблюдения. Она понимала, что должна как можно быстрее одеться, поскольку, как ее предупреждала миссис Уайт, мистер Стил страшно любит пунктуальность, поэтому она должна постараться быть готовой встретить хозяина по возвращении. «В первую очередь он захочет увидеть тебя». Однако она не могла оторваться от зрелища под окном… Она была слишком заинтригована: этот человек, который принял ее на работу всего три недели тому назад, и которого она еще не видела, порождал в сердцах слуг чувство страха и благоговейного почтения. До нее доходили слухи о случаях увольнений без предварительного извещения, суровых выговорах за плохо выполненную работу. Однако люди, завоевавшие его доверие, — такие, как домоправительница миссис Уайт или старый садовник, ни разу не сказали о нем дурного слова.

Трэвис неспешно вылез из машины. Его вид не соответствовал тому образу, который у нее сложился на основе рассказов слуг. Смешно, подумала девушка, протирая запотевшее стекло и с трудом разглядывая сверху высокого, одетого в черное пальто человека. Она представляла себе Трэвиса Стила человеком немолодым и весьма представительным и теперь испытывала — непонятно почему — чувство разочарования. Ее хозяин был молод, очень высок и плечист, его одежда была безукоризненна. Стремясь увидеть как можно больше, Сильвия так плотно прижалась к стеклу, что нос у нее расплющился. Как только Трэвис Стил вошел в дом, Сильвия прекратила свои наблюдения и бросилась в ванную комнату. Без тщательно уложенных белокурых волос и искусно сделанного макияжа она могла бы выглядеть немного простоватой, но это не имело значения — в конце концов, раньше Стил ее не видел и не заметил бы разницы.

Сильвия натягивала джемпер яркого светло-вишневого цвета, когда послышался легкий стук в дверь.

— Минутку! — прокричала она. — Я сейчас оденусь. — Сквозь густую вязь свитера ей показалось, что дверь открылась, и когда она, наконец, натянула джемпер, то с испугом увидела, что была права.

— Полагаю, вам сообщили о моем желании встретиться с вами сразу по возвращении. Сейчас… — Стил взглянул на дорогие золотые часы, — девять часов сорок минут, мисс Уолкер, а вы еще не одеты!

Сильвия быстро одернула джемпер, чтобы прикрыть свои короткие кружевные трусики, в полном изумлении глядя на высокого, представительно одетого человека, стоявшего перед ней.

— Вы всегда вламываетесь без приглашения в спальню женщин? — импульсивно резко парировала она и несколько поздновато вспомнила, что стоящий перед ней мужчина был ее работодателем, к которому следовало относиться с почтением, независимо от того, заслуживал ли он этого.

— Жду вас внизу через пять минут, мисс Уолкер! — бросил он, оставляя без внимания ее слова. — В противном случае считайте, что наш договор расторгнут!

Сильвия застыла с раскрытым ртом, наблюдая, как Стил вышел из ее спальни, раздраженно хлопнув дверью. Высокомерный нахал! Она покачала головой, огорченная тем, что так нелепо прошла ее первая встреча с шефом. Неужели он всегда так груб и бесцеремонен? Ей вновь вспомнились многочисленные предупреждения, доведенные до ее сведения при найме. «Учтите, он не потерпит никаких глупостей! — любила повторять миссис Уайт, потом она уточнила свою характеристику: — Да, он просто создан для женщин!»

Возможно, поэтому он и вторгся в мою комнату, подумала Сильвия, рассчитывая застать меня в нижнем белье. Она осмотрелась, соображая, не увидел ли он больше того, что ему положено. Слава богу, она не успела раздвинуть тяжелые узорные шторы на окне, и в помещении царил полумрак. С облегчением вздохнув, она подошла к окну и отвела плотную ткань, впустив в комнату тусклый свет декабрьского утра. Конечно же, Стил не смог хорошенько рассмотреть ее, впрочем, и она увидела его лишь мельком, хотя и за эти секунды у нее сложилось самое неблагоприятное мнение о своем хозяине.

Сильвия не хотела раздражать его еще сильнее и постаралась спуститься вниз до истечения пяти минут. У нее не было и тени сомнения, что Трэвис Стил уволит ее немедленно, если она не выполнит его указаний и, как бы несимпатичен ни был ее работодатель, как бы ей ни хотелось послать его на все четыре стороны, Сильвия старалась заглушить в себе эти чувства: ее теперешняя должность была для нее жизненно важной — деньги утекли, как вода сквозь пальцы, и бросить сейчас работу, не зная, где найти другую, было бы весьма неразумно, кроме того, следовало подумать и о Джейке.

Когда Сильвия, спустившись вниз, спросила миссис Уайт, где можно найти мистера Стила, на лице последней отразилось крайнее неодобрение.

— Он в библиотеке… — сказала она, слегка наклонив голову, — и я должна сказать вам, голубушка, что он не в восторге от вас. Вы забыли мои предупреждения.

— Я догадываюсь об этом, — ответила Сильвия. — А известно ли вам, что он только что практически ворвался в мою спальню?

— Ну, так что же, он не любит, когда поздно встают. Вы знаете, сколько сейчас времени? Почти десять часов! Разве я не предупреждала вас, что надо пораньше встать сегодня утром?

Сильвия не собиралась оправдываться перед домоправительницей: ей надлежало принести свои извинения только мистеру Стилу, и никому другому. Если она объяснит, что была больна, да еще улыбнется и проявит присущее ей обаяние, все встанет на свои места. Девушка заставила себя уверенно постучать в дверь библиотеки, пытаясь скрыть предательскую дрожь в груди и руках. Приглашения войти не последовало, и, постучав еще раз и помедлив несколько секунд, Сильвия осторожно открыла дверь и заглянула внутрь.

— Разве я пригласил вас войти? — раздался резкий голос из-за спинки повернутого к окну огромного, обитого черной кожей кресла, которое стояло перед соответствующим ему по размерам столом, отделанным кожей.

Сильвия растерялась: вернуться ли ей назад или оставаться там, где стояла.

— Я… я думала, что в комнате никого нет, — нервничая, пробормотала она первое, что пришло ей в голову.

— В таком случае, почему вошли?

Кресло медленно развернулось, и Сильвии, наконец, удалось рассмотреть своего работодателя. Он обладал сильным, тренированным телом, черные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Одет он был в хорошо сшитый черный костюм, спортивную водолазку навыпуск, возможно, это свидетельствовало о нелюбви Стила к условностям. Чувство, что он в любой момент может собраться для прыжка, делало его чем-то похожим на пантеру — безжалостную, бесстрашную и грозную. Сильвии была знакома каждая черточка его лица, которое она запомнила на всю жизнь.

— Что вы так пристально на меня смотрите, мисс Уолкер? Хотите что-нибудь сказать?

Сильвия продолжала неотрывно смотреть на него, затем, спохватившись, что он о чем-то спросил ее, отвела взгляд от его лица и севшим голосом переспросила:

— Простите?..

Его глаза, такие темные и такие близкие, вновь со вниманием обратились на Сильвию, оценивая ее лицо и фигуру.

— Я спрашивал, не хотите ли вы о чем-нибудь спросить, и есть ли у вас какие-нибудь затруднения, мисс Уолкер? — неожиданно на его губах появилась любезная улыбка. — У вас такое… ошеломленное выражение лица! Я надеюсь, что оно не характерно для вас! Мисс Уолкер!

Настойчивое повторение ее имени возымело желаемый эффект, выведя Сильвию из оцепенения.

— Извините, — тихо сказала она, приходя в себя и пытаясь заставить прошлое отступить перед настоящим. — Я думала, я… — девушка вновь замолчала, не в силах справиться с волнением.

— Вы бледны, мисс Уолкер. Может быть, вы не вполне оправились от болезни? — В течение двух-трех долгих секунд он не спускал с нее своих черных глаз, внимательно всматриваясь в лицо Сильвии. — Мне сказали, у вас был грипп?

— Да, — ответила она.

— Вряд ли это лучшее начало для исполнения ваших обязанностей.

— Но разве я не могу заболеть гриппом?! — возразила Сильвия, взяв, наконец, себя в руки.

— Разве я сказал, что не можете? Я просто имел в виду, что это было неприятным событием, конечно, для вас в первую очередь. Надеюсь, Джейк был изолирован на время вашей болезни, не так ли?

— Разумеется! Я давала ему задания, а миссис Уайт наблюдала за тем, как он их выполняет.

Сильвия опустила голову, не в состоянии смотреть ему в глаза. Видеть его так близко, всего в нескольких шагах от себя, было слишком тяжело для нее. Он не узнал ее! Любимец женщин! О, да! Таким он и был в действительности. Сильвия облизнула пересохшие губы, стараясь не вспоминать ту ночь пять лет назад. Она надеялась на несбыточное. Едва ли за прошедшие годы был хотя бы один день, когда она не вспоминала бы о нем. Этот человек увлек ее в море страсти, и Сильвия не могла простить этого себе и ему. Он перевернул всю ее душу, а она даже не знала до сегодняшнего дня его имени…

— Вы здесь находитесь немногим более трех недель, мисс Уолкер. Как к вам относится Джейк?

Сильвия напрягла все внимание, чтобы понять: что говорит этот черноволосый красивый мужчина, но напрасно. Покачав головой, она сделала вид, что не расслышала его.

Трэвис Стил утомленно вздохнул. Ясно, что ему все труднее удавалось сохранять терпение.

— Чего вы, по вашему мнению, достигли с Джейком? — спросил он медленно, с расстановкой, так, чтобы его вопрос был хорошо понят.

— Я… я думаю, что добилась некоторых успехов, — почти прошептала она после долгой паузы. — Джейк… начинает слушаться меня… — Она остановилась и пожала плечами, замерев под его жестким, испытующим взглядом.

— Я полагаю, что вы были отобраны из числа многих высококвалифицированных кандидатов, — заметил Трэвис Стил резко. — Неужели вы не в состоянии дать более исчерпывающий ответ? Я рассчитывал на более содержательный разговор.

Сильвия поджала губы от его язвительного тона. Содержательный разговор! Только для того, чтобы просто стоять здесь, перед ним, нужны были все ее силы, понадобился весь ее разум для того, чтобы не закричать, что сам вид его ей ненавистен, чтобы заявить ему, что она вовсе не собирается докладывать ему об успехах Джейка!

Дверь распахнулась, и язвительный ответ не успел слететь с губ Сильвии: в комнату вбежал Джейк. Он как смерч пронесся по комнате и бросился в объятия Трэвиса Стила. Сильвия наблюдала за ними, уверенная в реакции мужчины: наверняка холодная, бесчувственная и вежливая улыбка… Ведь это сдержанный, высокомерный человек! Холостяк, не имеющий никакого представления о том, как нужно обращаться с недавно осиротевшим ребенком. Бедный Джейк, у которого такой опекун! Бедный, несчастный ребенок!

Однако Трэвис поднял Джейка, крепко обхватив своими сильными руками худощавое и слабое тело мальчика, и начал вращаться с ним на своем огромном кресле. Джейк издал громкий вопль восхищения и попросил повторить все сначала, когда они остановились.

— Нет, хватит, Джейк, по крайней мере, сейчас. Я должен поговорить с мисс Уолкер, — твердо сказал Стил. Казалось, его нисколько не смущало, что Сильвия является свидетелем проявления такой горячей эмоциональной вспышки. — Через пять минут я освобожусь, и мы с тобой чем-нибудь займемся, — добавил он, осторожно ставя мальчика на ноги. — Мы поиграем с тобой во что ты захочешь, хорошо?

— Мисс Уолкер сказала, что мы сможем сегодня пойти на прогулку в лес, — ответил Джейк в радостном возбуждении. — Мы собираемся исследовать множество вещей. Ты пойдешь с нами? У меня есть дорожный ящик со специальной лупой для распознавания следов и записная книжка, правда, мисс Уолкер? — Он обернулся к Сильвии, одаривая ее лучезарной улыбкой. Сильвия кивнула и сказала, что с радостью выполнит обещание. Перемена в настроении ребенка была удивительной, он выглядел более счастливым, чем когда-либо раньше.

— Ну, а ты пойдешь с нами? — спросил Джейк, обращая свои глаза, полные беспокойства и надежды, к своему опекуну.

— Конечно, — без колебаний ответил Трэвис. — А теперь беги, собирайся. Мисс Уолкер и я скоро зайдем за тобой.

— Ну что ж, все не так уж плохо, как можно было представить, — нарочито медленно произнес он, и на его губах заиграла несколько пренебрежительная улыбка. — Джейк, кажется, привязался к вам, это говорит в вашу пользу. Обычно он трудно привыкает к новым людям, но ведь вам об этом говорили при найме?

— Да, меня посвятили в это, — холодно ответила Сильвия. — Хотя, по моему мнению, этих сведений было недостаточно для того, чтобы помочь ребенку…

— Вы получили сведения, которые, на мой взгляд, были для вас достаточны, — резко отрезал Стил. — Разрешите мне напомнить вам, мисс Уолкер, что вы находитесь здесь для того, чтобы наблюдать за учебными успехами Джейка? О его эмоциональном комфорте позаботятся другие.

Такие, как вы? — подумала Сильвия. Бедный Джейк!

Затем Трэвис Стил поднялся, прошел к двери и распахнул ее, давая понять, что допрос, выговор — называйте это, как хотите, — закончился.

— Начало было не очень впечатляющим, не правда ли, мисс Уолкер? — коротко бросил он, загородив собой проем двери. Сильвия всмотрелась в его красивые черты лица, и ее пронзила неожиданная мысль. Почему он должен казаться таким загадочным? Преуспевающий бизнесмен, гражданин вселенной. Она отметила, что его нелицеприятные замечания были справедливы, а его непроницаемые глаза были темны, как ночь… Сильвия, не отрываясь, пристально рассматривала его, и Трэвис Стил почувствовал это: она отметила интерес в его глазах и в смущении поспешно отвела взгляд.

— Нет, не думаю.

— От своих служащих я жду большего, мисс Уолкер, — сказал Стил безжалостно. — Гораздо большего. Не заставляйте меня сожалеть о том, что я нанял вас.

Сильвия посмотрела на часы возле кровати. Римские цифры были хорошо видны в полуосвещенной комнате, было ровно пять сорок пять.

Она вздохнула и вновь повернулась к окну, пристально всматриваясь в звезды. Два часа раздумий, воспоминаний и попыток найти выход из положения, в котором она оказалась. Это был кошмар. Только на этот раз ей не удастся проснуться — кошмар этот происходил в действительности, и Сильвия все еще не могла в это поверить. Он не узнал ее… Пять лет — это большой срок, и, конечно, Сильвия была тогда совершенно другим человеком, теперь непонятным для нее самой, теперешней.

Было за полночь. Сильвия в нерешительности стояла у дверей спальни Джейка. Она безуспешно пыталась заснуть, но так и не смогла. События минувшего вечера тяжелым камнем лежали у нее на сердце.

Она тихонько постучала, потом открыла дверь. Ей бы только один раз взглянуть на мальчика, просто чтобы приободрить себя, и сразу стало бы легче.

У кровати Джейка в небрежной позе развалился в кресле Трэвис. Его пиджак был перекинут через спинку, рукава рубашки закатаны, узел галстука распущен. В руке он держал стакан.

— Я… Я просто хотела взглянуть на него, — поспешно объяснила Сильвия, увидев удивленно поднятые черные брови Стила. — Я никак не могла заснуть. — Она всмотрелась в безмятежное лицо спящего ребенка и почувствовала большое облегчение, когда Джейк шевельнулся во сне и на миг открыл глаза.

— С ним все в порядке, — сказал Трэвис. — Но я боюсь, что ему снятся плохие сны. Поэтому он спит беспокойно.

Сильвия тихо выдохнула:

— Если бы только он…

— …Не видел, как вы бранились и бушевали? — саркастически спросил он. — Извините меня, — добавил он резко, поднимая руки в знак извинения. — Простите, я не хотел этого говорить. Мы оба виноваты в том, что оказались немного несдержанны. — Он провел рукой по густой шевелюре. — Я просто очень устал. — Он посмотрел на мальчика и отпил большой глоток из стакана.

— Вчера рано утром я прилетел из Нью-Йорка, надеясь провести сравнительно спокойный день, а столкнулся с…

— …Гувернанткой-истеричкой? — прервала его Сильвия.

— Это сказали вы, — пожал плечами Трэвис, пристально глядя на нее своими темными непроницаемыми глазами.

— Вы отсутствовали так долго, — заметила Сильвия, не устояв перед желанием досадить этому человеку, чтобы и ему стало так же плохо, как ей. — Почти месяц, — добавила она с осуждением. — Джейк просто с ума сходил без вас.

— Вы думаете, я не знаю? — резко ответил он. — Упорное молчание Джейка на другом конце, когда я звонил ему по телефону, просто убивало меня!

— А вы не могли приехать раньше? — спросила Сильвия, стараясь скрыть раздражение в голосе. — Неужели у вас были столь важные дела?

— На оба ваших вопроса я отвечу утвердительно, — холодно отозвался Стил, глядя на нее снизу вверх. — Видите ли, последние несколько недель я работал до полного изнеможения. Только при этом условии я мог навести порядок в делах, только так мог обеспечить будущее Джейка. Вы напрасно смотрите с таким благочестивым выражением на лице, как бы намекая, что я поступил плохо. Родители Джейка погибли почти шесть месяцев тому назад, и на это время я почти все отбросил, чтобы только быть с ним. Но дела сами не делаются. Я должен покидать его время от времени! — Стил с раздражением пригладил свои густые черные волосы и одним глотком осушил бокал. Было видно, что он очень устал. Под глазами его лежали тени, отросла щетина. — Поэтому, мисс Уолкер, если вы собираетесь стоять здесь и критиковать меня, я вынужден просить вас выйти из комнаты, потому что в настоящий момент я слишком устал для того, чтобы спорить!

Сильвия сердито повернулась, чтобы уйти, но раскаяние за то, что она натворила за последние часы, заставило ее остановиться у двери.

— Послушайте, если… если вам надо отдохнуть, я могла бы побыть здесь несколько часов, — сказала девушка, повернувшись к нему. — Разумеется, если вы сами хотите посидеть около Джейка… — Сильвия смущенно пожала плечами, увидев, что глаза Трэвиса пристально рассматривают ее всю. На ней был надет теплый шерстяной халат, застегнутый на все пуговицы, но он своим пристальным взглядом заставил ее почувствовать себя полностью обнаженной…

К ее удивлению, он согласился, встал с кресла и взял пиджак:

— Хорошо! Если бы вы смогли побыть здесь, пока я приму душ…

Сильвия кивнула головой.

— Послушайте, все, что я вам здесь наговорила… Я не хотела…

— Все в порядке — забудьте об этом! — повел он плечами. — Я тоже, черт возьми, чувствовал себя виноватым все время, пока мальчик был один. Вы затронули очень больную тему, вот в чем дело!

Не прошло и получаса, как он вернулся в комнату и выглядел… выглядел потрясающе. Я не смогу выдержать всего этого, подумала Сильвия, отводя от него взгляд. Это немыслимо! Скудный свет ночника не мог скрыть того, что под купальным халатом на Трэвисе Стиле больше ничего не было. При одном лишь взгляде на молодого мужчину, появившегося в дверях, в голове Сильвии вспыхнуло яркое воспоминание о его широкой, мускулистой груди, покрытой темными курчавыми волосами… Ей нетрудно было представить и все остальное…

— Ну как, с ним все в порядке?

— Все нормально, — выдохнула она, резко поднявшись с кресла и направляясь к двери, когда он приблизился к ней.

— Я собирался спросить, не побудете ли вы здесь еще немного, пока я приготовлю кофе?

Сильвия остановилась, потом обернулась:

— Да, конечно же!

Через некоторое время Трэвис принес на подносе кофе и сандвичи. Сильвия все это время сидела, уставившись в пространство. Она настолько глубоко была погружена в свои мысли, что почти не слышала, как он вошел.

Заслуживал ли Трэвис Стил какого-либо теплого отношения? В конце концов, смерть его сестры и зятя, ответственность за судьбу Джейка… Жалость стала овладевать ею. Нет! Она покачала головой. К любому другому человеку она испытывала бы душевное сочувствие, но к Трэвису Стилу? Это был холодный, твердый, как гранит, человек, способный позаботиться о себе.

— Все готово!

Сильвия резко вздрогнула, услышав так близко от себя голос Трэвиса.

— Надеюсь, что вы не будете реагировать таким образом всегда, когда я подхожу к вам на расстояние вытянутой руки, — бросил Трэвис, ставя поднос на низенький столик.

Сильвия нервно облизнула губы, тщетно стараясь выразить недоумение:

— Что вы хотите этим сказать?

— Зря притворяетесь, Сильвия, — ответил Трэвис с теперь уже знакомой резкостью. — Я всего лишь поцеловал вас, а теперь вы ждете, что я наброшусь на вас. — Он взял кофейник и налил две чашки. Одну из них он протянул Сильвии, и она автоматически взяла ее. — Ведь именно это вас беспокоит, не так ли? — спросил он. — Это требуется обсудить, — продолжал Трэвис, когда Сильвия молча отвела глаза под его пристальным взглядом, — если вы остаетесь здесь. А я полагаю, что вы теперь остаетесь? — добавил он, сверля ее своими черными глазами. — Вы ведь говорили серьезно? Это не было непродуманным обещанием, которое вы дали Джейку? Поскольку, если…

— Да, я думала! — резко возразила Сильвия. Джейк повернулся во сне, и она виновато взглянула в сторону его кровати. — Да, я думала! — повторила она, приглушая голос, глядя на него из-под темных ресниц. — Неужели вы действительно считаете меня настолько жестокой, что я могу бездумно раздавать ребенку обещания? Мне очень плохо от того, что я расстроила его, от того, что все так получилось!

— В этом виноваты мы оба, — спокойно отозвался Трэвис. — Послушайте, и пусть это успокоит вас: у меня нет привычки целовать молодых женщин, которые у меня работают. Просто так случилось. Вы разозлились, а я был несколько импульсивен.

— Тогда не будем об этом, — быстро сказала Сильвия, безуспешно стараясь выглядеть такой же спокойной, как сам Трэвис Стил. — Мы можем забыть об этом, не так ли?

Губы мужчины тронула усмешка, и он посмотрел на нее взглядом, который вовсе не успокоил Сильвию.

— Давайте просто назовем это окончанием главы, — негромко сказал он. — Как я уже говорил, я склонен иногда действовать импульсивно. Кто знает, что может произойти в будущем!

Сильвия встала и поставила свою чашечку на поднос.

— Вы чертовски высокомерны, мистер Стил! — заявила она, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно. — Если вы действительно воображаете, что я когда-нибудь позволю вам коснуться меня хотя бы пальцем…

— Сильвия, вы находитесь в опасности и можете опять завестись, — растягивая слова, проговорил он, — а мы оба не хотели бы этого, не так ли? Что же делать с вашей раздражительностью и моим порывистым характером! — сказал он с иронической усмешкой, потом устало зевнул и картинно потянулся, Сильвии потребовались все силы, чтобы отвести глаза от его мощного тела. — Когда вы только научитесь себя сдерживать, мисс Уолкер? Вы с такой неправдоподобной легкостью говорите колкости!

Одарив его таким взглядом, который испепелил бы любого другого человека, Сильвия вышла из комнаты, сохраняя на лице выражение такого наивысшего достоинства, на которое только была способна.

Сильвия в сотый раз с раздражением смотрела в сторону двери в церковь, когда наконец появился припозднившийся Трэвис Стил. Она вновь направила свой взгляд на подмостки, стараясь изо всех сил сосредоточиться на словах рождественского гимна, который мелодично звучал в исполнении всех учащихся воскресной школы, и старалась не глядеть на дрожащую нижнюю губку Джейка.

Уже за несколько дней до этого важного события Трэвис был осведомлен о нем, поскольку Джейк только об этом и говорил. Сильвия подстраховалась — написала ему записку-напоминание и положила ее на видном месте его рабочего стола.

Почувствовав, что злые слезы обиды за Джейка навертываются ей на глаза, Сильвия опустила лицо, делая вид, что читает программу, хотя представление подходило к концу. Черт его побери! Как он мог так поступить с Джейком? Как он мог быть таким бесчувственным? Все оказалось напрасным. Все недели упорного труда, радость, которую испытывал Джейк от общения по воскресеньям с детьми одного с ним возраста, — все было напрасно!

Не найдя фигуры дяди среди приглашенных двух десятков восхищенных родителей, дедушек и бабушек, а также друзей, несколько строчек стихов, которые Джейк так усердно разучивал, он произнес жалким шепотом. Это граничит с жестокостью, думала Сильвия, глядя в ту сторону, где стоял соизволивший в конце концов прибыть Трэвис Стил. Ему было бы лучше вообще не появляться на празднике, если уж он не сумел попасть на его самую важную часть!

Чувствуя комок в горле, Сильвия пробралась к входной двери, поскольку детей проводили в другое помещение, чтобы они переоделись и попили чаю. Там тоже были приготовлены освежающие напитки и закуски для приглашенных, поскольку праздник был настоящим событием для небольшой деревушки. Однако Сильвия не была склонна участвовать в общей беседе. Она бросила на Трэвиса Стила, который беспечно болтал с группой восторженных женщин, испепеляющий взгляд и вышла на улицу через двойные двери.

Снег шел два дня, но сейчас, спустя неделю, от него не осталось и следа. Девушка вдохнула морозный вечерний воздух и постаралась успокоиться. Она плотно запахнула модное шерстяное пальто и пошла через церковный двор. Серебряный диск луны, высоко повисший в темном небе и хорошо видимый сквозь черные ветви старых деревьев, проливал достаточно света на окружающее.

Сильвии были слышны приглушенные голоса из церкви. Она с горечью подумала, что сейчас он там, ведет светские беседы, пьет кофе, поглощает пирожки с мясом или с чем там они приготовлены, тратя время не на любимого племянника, а на людей, с которыми едва знаком.

Погуляв немного, Сильвия повернула назад. Джейку нужно было возвращаться домой, сейчас он, вероятно, уже успокоился, и, если она задержится на улице, это может продлить мучения бедного мальчугана. Неожиданно в лунном свете она увидела крупную фигуру Трэвиса, большими шагами идущего к ней по тропинке. Подождав, пока он приблизится, девушка осыпала его обвинениями:

— Ну что, вы довольны собой? — резко спросила она, глядя прямо ему в лицо, не желая подчиняться самоуверенной грубой силе этого человека. — Вам удалось испортить Джейку праздник, которого он столько ждал. Вам удалось примешать свою каплю горечи в его и без того болящую душу!

Трэвис подошел к ней почти вплотную. Сильвия пристально вгляделась в его черные глаза, попыталась что-нибудь прочесть на бесстрастном лице. Чувствовал ли он хоть какую-то вину от того, что лишил малыша радости, подорвал в нем веру в себя? Она с презрением покачала головой: нет, разумеется, нет! Чем было какое-то там рождественское представление воскресной школы для такого человека, как Трэвис Стил?

— Вы кончили? — спросил тот низким, глубоким голосом, предвещавшим шквал оскорблений.

Сильвия прерывисто вздохнула. Прошла неделя с тех пор, когда она стояла рядом с ним так же близко, неделя, на протяжении которой их общение сводилось к коротким кивкам и сжатым фразам. Они, как чумы, избегали друг друга. Сейчас же, когда девушка стояла перед его массивной фигурой, она должна была прилагать все силы, чтобы контролировать себя.

— Да, я все сказала! — ответила она холодно.

— Ну, тогда слава богу! — проворчал он. — Еще одно обвинение с вашей стороны, и я бы не поручился за себя! Кто вы такая, черт возьми, чтобы набрасываться на меня с истерической тирадой?

— Я педагог Джейка, — резко возразила Сильвия, — и несу ответственность за все, что связано с ним! Я несу ответственность за то, что сегодня вечером он был обижен человеком, у которого нет ни капли благородства!

— Мною? — скептически вопросил Трэвис.

Девушка понимала, что зашла слишком далеко, но уже не могла остановиться. Все разочарование и гнев, накопившиеся за последнюю неделю, выплеснулись разом. Не одну бессонную ночь провела она в одиночестве, переживая заново тот унизительный эпизод в лесу, мучаясь от сознания того, что Трэвис Стил по-прежнему обладал над ней властью, которая могла разбить ее жизнь.

— Конечно, вами! — взорвалась она. — Вы грубо пренебрегли своими обязанностями и хорошо знаете об этом! Из всех людей, чье присутствие было необходимо здесь сегодня вечером, не явились только вы. Неужели вы не могли чем-то пожертвовать ради ребенка! Конечно, вам трудно было провести один вечер без вашего бизнеса, или без ваших женщин, или без каких-либо других ваших занятий! Фактически…

— Остановитесь! Не смейте говорить больше ни слова, леди!

У Сильвии перехватило дыхание от его неожиданно резкого тона. На его лице, залитом лунным светом, было ясно видно выражение гнева. Трэвис сделал шаг к ней, и она отступила.

— А вы не думаете, что я не хуже вас знаю, что должен был чувствовать Джейк? — проговорил он сквозь зубы. — Вы не думаете, что я прекрасно понимаю, какая трещина образовалась в моих с ним отношениях? Ну, что?

Незаметно роли поменялись. Теперь Сильвия была прижата спиной к церковной стене, сложенной из грубого камня, она выслушивала обвинения и могла лишь смотреть в его темное, гневное лицо.

— Вы принимаете меня за идиота и ни о ком не думающего ублюдка? — продолжал он сурово. Стил приблизился к девушке вплотную, лишая ее всякой свободы движения. — Разумеется, я намеревался быть здесь вовремя сегодня вечером! Но у меня жизнь сложная, мисс Уолкер, возникают неожиданные ситуации, появляются непредвиденные трудности, которых еще две минуты тому назад не было и в помине. Я бьюсь как рыба об лед. Однако некоторые обстоятельства и для меня оказываются непредсказуемыми. Именно такой случай произошел сегодня вечером. Когда я объясню это Джейку, он поймет.

— Вы… вы так думаете? — спросила Сильвия холодно, стараясь изо всех сил не показать, как легко ему удалось ее запугать.

— Он должен понять! — строго ответил Трэвис. — Однако, давайте уясним себе одну вещь! — добавил он. — Я всегда сам понимаю свои ошибки. Я меньше всего нуждаюсь во вмешательстве, мисс Уолкер, когда всезнающая гувернантка указывает мне на очевидные вещи! Поэтому в будущем вы можете держать свои наблюдения при себе. — Его лицо приблизилось к ней совсем близко. Сильвия закрыла глаза, попыталась вздохнуть и пошевелиться, но не смогла. — Я ясно выразился?

— Отойдите от меня! — в бешенстве отрезала она.

— Не уйду, пока вы не усвоите все, что я вам сказал! — язвительно проговорил он. — Запомнили?

— Вы не смеете так говорить со мной! — сверкнула Сильвия глазами.

— Не смею?! — пробормотал он сквозь зубы.

Она сделала ошибку и поняла это в тот момент, когда закончила фразу. Такое решительное заявление в подобных обстоятельствах лишь подливало масла в уже бушующее пламя.

— Попробуйте дерзить мне, Сильвия, и увидите, что из этого получится! — рявкнул Стил. Его губы прижались к ее губам в коротком, но страстном поцелуе, который означал и предупреждение, и угрозу, и обещание. Сильвия почувствовала себя слабой, как котенок. Потом он отпустил ее и зашагал обратно к церкви.

Сильвия не сразу поехала домой. Она просто не знала, как выдержит все это. Она даже сомневалась, сумеет ли вообще вернуться к работе. Через три дня наступит Рождество, а ей некуда было идти, не на что надеяться, перед ней была невеселая перспектива избегать Трэвиса Стила и притворяться перед Джейком, который все еще с беспокойством смотрел на нее, когда они собирались все втроем, что все обстоит прекрасно.

Сильвия остановила свою потрепанную желтую «мини» на стоянке на вершине холма и с тоской уставилась сквозь ветровое стекло на лежавшую внизу деревню. Проклятие! В конце концов, дело не в деньгах! Ей следовало уехать отсюда, даже если наступает Рождество и «День подарков». Но куда отправиться? Она сидела, уставившись в пространство невидящим взором. Семьи у нее нет. Друзья? Но среди них не было никого, к кому бы она могла поехать…

Порывшись в ящике для перчаток, Сильвия выудила неприкосновенные запасы, включила вилку портативного кипятильника в розетку прикуривателя, наполнила кружку кипяченой водой, насыпала туда кофе и развернула плитку шоколада. Ей хотелось побыть одной, рассматривая окружающий пейзаж и размышляя. Должен быть выход из создавшегося положения.

Прошло уже два часа, а она все еще не пришла ни к какому решению. Она задремала, хотя было глупо это делать, когда температура на улице немного ниже нуля. Сильвия поняла это сразу же, как очнулась. Ноги ее были, как лед, пальцы не сгибались, и ей потребовалось приложить немало усилий, чтобы повернуть ключ в замке зажигания и направить автомобиль обратно, к большому красивому дому.

Она знала, что он может еще не спать, хотя уже много времени. Трэвис Стил, по-видимому, был человеком, который вообще спал очень мало. При мысли о том, что ей придется вновь встретиться с ним, девушка пришла в ужас.

Но куда еще можно податься? Деньги никогда не имели для Сильвии большого значения: если они у нее были, она их тратила. В настоящий момент ее сбережения, как всегда, незначительны, главным образом из-за расходов, связанных с поддержанием на ходу ее старенькой «мини».

Сильвия вся дрожала, пока вела машину, жалея, что обогреватель в ней очень маломощен. Она чувствовала, что ей очень нездоровится. Что она промерзла до костей, устала и несчастна. Мне казалось, что я сильная, прошептала она про себя, заворачивая свою «мини» в высокие, внушительного вида ворота, обрамлявшие въезд в усадьбу.

— Я думала, что сумею справиться с ним, сумею справиться с воспоминаниями. — Она с укоризной покачала головой. — Я, должно быть, сумасшедшая! — прозвучал ее голос в холодном салоне автомашины.

Словно во сне девушка одолела ярдов двадцать аллеи, ведущей к дому, когда из-за поворота навстречу ей появились два ярких ослепляющих пятна света. На секунду Сильвия замерла, но потом, когда страх лобового столкновения превратился в реальную, пугающую возможность, она отвернула влево, резко нажала на тормоза и тут же поняла, что ехала слишком быстро. Шины заскользили по промокшим гниющим листьям на обочине аллеи, потом машину занесло, и она замерла всего в нескольких дюймах от ствола огромного дерева.

Сильвия родилась под счастливой звездой, но это она осознала несколько позже, когда поняла, насколько ей повезло, что она осталась целехонькой, без единой царапины. Она сидела, прижавшись лбом к рулю своей старенькой «мини» и тяжело дышала, ослепленная фарами встречного автомобиля.

— Вы понимаете, насколько вы были близки к тому, чтобы разбить эту развалюху? — спросил Трэвис, открыв дверцу и заглянув в салон. — Где вы пропадали, черт возьми, целый вечер? Джейк места себе не находит!

Сильвия почувствовала, как на нее накатывает горячая волна гнева. Она вскинула голову и с ненавистью посмотрела на Трэвиса:

— Вы всегда носитесь, как сумасшедший? — ледяным тоном спросила она. — Мне пришлось сворачивать с дороги, чтобы не столкнуться с вами!

— Вы ехали почти по самой середине аллеи! — холодно заметил Трэвис. — Кстати, вы знаете, что у вашей развалюхи горит только одна фара? Вам повезло, что вас не остановила полиция.

Сильвия тяжело вздохнула. Ей почти хотелось, чтобы так и случилось. Возможно, в полиции ее приютили бы на ночь, и тогда ей не пришлось бы возвращаться в этот дом! Она плотнее запахнула полы своего пальто из верблюжьей шерсти: от холода ее била дрожь. Постепенно приходя в себя, она заметила, что ночь была прекрасна: на черном бархате неба мерцали звезды, земля и голые ветви деревьев покрыты белым инеем…

— Не закроете ли вы дверь? — попросила Сильвия, внезапно почувствовав страшную усталость и полную беззащитность перед противоречивыми эмоциями, которые мучили ее каждый раз, когда Трэвис приближался к ней. — Мне… мне холодно, и я устала. С меня довольно!

— Вы замерзли? — спросил он, наклоняясь и кладя свою большую теплую руку на ее холодные пальцы. — Выходите! Я довезу вас до дома на своей машине.

— Я прекрасно себя чувствую! — неуверенно заявила Сильвия. — Оставьте меня!

— Не глупите, Сильвия! Вид у вас далеко не прекрасный! — спокойно отозвался Трэвис. — Вы бледны как смерть, и дрожите, как лист.

— Я… я просто очень долго сидела в машине, — призналась девушка. — Обогреватель недостаточно хорошо работает.

Трэвис наклонился, вытащил Сильвию из ее машины и молча усадил в свой «роллс-ройс». Она была слишком замерзшей и усталой для того, чтобы протестовать, и Трэвис мастерски задним ходом проехал остаток аллеи и вокруг клумбы к парадному входу, потом вышел из машины, чтобы помочь Сильвии выбраться из нее.

— Я не больна, — слабо протестовала Сильвия. — Просто холодно. Успокойтесь!

— Вы же промерзли до костей! Посмотрите, как вас колотит! Давайте, я отнесу вас! Ведь вы еле ступаете!

Он подхватил ее своими сильными руками прежде, чем Сильвия успела что-либо возразить. Девушка ощущала странное чувство, когда он тесно прижал ее к себе: ей непреодолимо хотелось положить голову ему на плечо, закрыть глаза и зарыться лицом в мягкую шерсть его свитера. Ради бога, что со мной происходит, думала она.

Замерзло только мое тело или мозги тоже замерзли?

Она чувствовала себя слабой и беззащитной, словно грудной младенец. Было нелегко всем своим видом выражать решительное сопротивление, когда он так крепко и нежно держал ее на руках. Сильвия ощущала себя в полной безопасности в его объятиях, думая о том, как было бы чудесно, если бы этот мужчина так всю жизнь заботился о ней.

Держа ее на руках, Трэвис поднялся по лестнице и зажег свет в ее спальне. Слезы навернулись девушке на глаза, когда он бережно уложил ее на кровать, и она поспешно отвернулась. Я не должна плакать, думала она, не должна!

Трэвис помог ей снять пальто и спросил:

— Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — тихо ответила она, закрывая глаза, чтобы не видеть на его лице выражение сострадания, от чего ей еще больше захотелось бы плакать. — У меня… у меня закоченели ноги и я не чувствую кончиков пальцев на руках, но… Что вы делаете?! — резко спросила она, когда Трэвис стал снимать с ее ног черные кожаные сапоги.

Уголки его губ тронула улыбка:

— Помогаю вам восстановить кровообращение в ваших застывших ногах!

Пальцы его рук тщательно массировали ее ноги, уверенно гладили кожу, вызывая дрожь не от холода, а от чего-то другого, до тех пор, пока она больше не смогла выносить эти танталовы муки.

— Спасибо! Мне уже хорошо! — быстро проговорила Сильвия, высвобождая свои ноги из его рук. — Мне уже гораздо легче.

— Я принесу вам горячего чаю. А вы пока раздевайтесь и быстро в постель! — скомандовал он. — У вас есть теплое белье? Тонкие ночные сорочки могли бы повысить температуру моего тела, но вам они сейчас не помогут!

Когда он вернулся, Сильвия все еще возилась со своей одеждой: край ткани попал в молнию, и ее заело. Трэвис поставил дымящуюся кружку на прикроватный столик и одним рывком расстегнул молнию.

— А теперь надевайте сорочку и марш в постель!

— А вы останетесь в спальне? — дрожащим голосом спросила она. — Неужели я произвожу такое впечатление?

— Совсем нет. Но вы бледны и замерзли, — холодно заметил Трэвис, — и, если вы не разденетесь сами, пока я сосчитаю до десяти, мне придется самому взяться за эту работу! — сказал он с лукавой улыбкой. — Давайте надевайте! Не беспокойтесь, когда будет нужно, я отвернусь!

Она не доверяла ему ни на йоту, но потом, когда снимала бюстгальтер и трусики, подозрительно наблюдая за Трэвисом Стилом, который отвернулся к стене, подумала, что вряд ли он принадлежит к категории развратников. Ровно через десять секунд Сильвия уже лежала в постели, все еще дрожа.

Трэвис присел рядом и протянул ей кружку обжигающе горячего крепкого чая.

— А теперь выпейте и постарайтесь расслабиться.

— Нет, не нужно, — проговорила Сильвия с дрожью в голосе, как бы обороняясь от него. — Мне уже совсем хорошо!

— Прекратите эти разговоры! — повелительно сказал он. — Посмотрите, вы вся дрожите. — Он наклонился и заботливо, как ребенку, подтолкнул под нее одеяло. Она взяла кружку и с неохотой отпила из нее.

— Итак, где вы пропадали весь вечер? — спросил Трэвис, пытливо глядя на девушку своими черными глазами. — Джейк очень беспокоился.

Но не вы, горько подумала Сильвия, сделав еще глоток, не вы!

— Я хотела просто покататься, — тихо сказала она, стараясь не смотреть на него.

— Остыть? Простите, я не хотел скаламбурить. — На миг он замолчал, молчала и Сильвия. Тогда он спросил: — Вы все еще не простили меня?

— А Джейк простил?

— Я думаю, да. Мы расстались друзьями, когда я укладывал его в постель сегодня вечером, — сказал Трэвис ровным голосом.

— Он такой непосредственный ребенок в свои шесть лет! — Ей вдруг неудержимо захотелось позлить его. — Вам так просто заморочить ему голову!

Черные глаза Стила вспыхнули.

— Я объяснил Джейку, что случилось, и он принял мои объяснения. Если вы не можете спокойно относиться к таким фактам, это ваши проблемы!

— Давайте просто скажем, что меня… меня не так легко провести! — отрезала Сильвия. Она поставила кружку на столик и поплотнее закуталась в одеяло, стараясь унять дрожь.

Трэвис вздохнул и, стараясь оставаться спокойным, спросил наставническим голосом:

— Ради бога! Сильвия, когда вы-то перестанете вести себя, как ребенок? В течение последних дней вы дуетесь и бродите по дому, ни с кем не разговаривая. Вы устраиваете истерики после рождественского концерта, а сейчас разговариваете, как капризная девчонка!

Должно быть, я заболела, подумала Сильвия, опуская голову на подушку. Глаза ее наполнились слезами. Мне следовало бы наорать на него так, чтобы он наконец убрался. Ей хотелось во весь голос разрыдаться от жалости к самой себе. Но она не сделала этого. Ей так нужен был сейчас человек, который нежно любил бы ее, заботился о ней больше всех на свете, держал бы ее в объятиях, утешая словами и поцелуями.

— Я просто ужасно устала, — пробормотала Сильвия, уткнувшись лицом в подушку, чтобы Стил не видел ее слез. — Сейчас, должно быть, очень поздно.

Трэвис встал с постели, выключил ночник над кроватью и тихо сказал:

— Вы правы, Сильвия. Сейчас действительно очень поздно!

— Вам сейчас лучше, мисс Уолкер?

Это было вечером на другой день. Сильвия уютно устроилась в гостиной и читала рождественский рассказ Джейку, который сидел у ее ног. Для постороннего глаза это зрелище могло бы показаться картиной счастливой семейной жизни: потрескивающий огонь в камине, тяжелые бархатные шторы, мерцание свечей на рождественской елке, подарки под ней, которые то и дело перекладывал любознательный Джейк.

О, да, задумалась Сильвия, на мгновение опустив книгу на колени, это, наверное, действительно очаровательная сцена! Она беспокойно вздохнула. Что происходит с ней? Она стала такой несносной, в голове у нее все смешалось и это пугало ее.

— Я уж думал, что он никогда не заснет, — сказал Трэвис, обгоняя Сильвию на лестнице. — Вы заглянете что-нибудь выпить перед сном?

Девушка заколебалась. Она собиралась подняться в свою комнату, принять ванну и пораньше лечь спать. Это был Сочельник, но настроение у нее было далеко не праздничное.

— Вы играете в шахматы?

Вопрос для Сильвии оказался настолько неожиданным, что она автоматически ответила утвердительно.

— А играете вы хорошо?

— Надеюсь, что да, — тихо ответила она, и в ее голосе прозвучала нотка раздражения, поскольку вопрос Трэвиса прозвучал так, словно он не допускал и мысли о том, что она способна на что-либо путное.

— Хорошо, тогда как насчет того, чтобы сыграть партию в шахматы и выпить по рюмочке? — на его губах заиграла поддразнивающая, такая очаровательная улыбка. — Обещаю не сердиться, если вы у меня выиграете.

Сильвия была в нерешительности. Черт возьми! Она терпеть не могла выглядеть несчастной, ненавидела себя за то напряженное, жесткое выражение лица, которое у нее появлялось всегда, когда он был поблизости. Где-то в глубине души она оставалась девочкой, любящей смеяться и наслаждаться жизнью. Разве она по-настоящему хотела рано лечь спать в своей одинокой спальне в Сочельник? Короткий кивок головы свидетельствовал о ее согласии.

Она не играла уже много лет и немного разучилась. Трэвис легко выиграл у нее первую партию, но во второй Сильвия всерьез взялась за дело и в третьей играла так хорошо, что они закончили вничью.

Трэвис собрал резные деревянные фигурки и стал укладывать их в ящик. Сильвия взглянула на свои наручные часики: оказалось, что они играли почти два часа.

— Вы играли очень хорошо, где вы научились? — спросил он.

Девушка сделала глоток мартини, согревая граненый бокал в руках, и ответила:

— Я сама научилась по учебнику, когда мне было восемь лет.

Его черные брови в удивлении поднялись.

— Здорово, — сказал он. — Ведь это довольно трудная игра. А родители вам помогали?

— Мои родители были совершенно другими, — с грустью ответила Сильвия.

Трэвис закрыл ящик с шахматами и с интересом взглянул на девушку:

— Что вы имеете в виду?

Она тихо вздохнула и пожала плечами:

— Я имею в виду, что они больше интересовались телевизором, скачками и посещением пивной. Интеллектуальные проблемы не интересовали их ни в малейшей степени.

— Я затронул больную тему? — тихо спросил Трэвис.

На лице Сильвии отразилось удивление.

— Нет, пожалуй, нет… Давно, когда я была маленькой, я хотела, чтобы они были другими, — сказала она с вымученной улыбкой. — Мне удалось поступить в хорошую школу. Там я была белой вороной. У нас не было блестящего автомобиля, мы не жили в богатом доме в престижном районе. Мои отношения с другими девочками были какое-то время трудными, вы знаете, как это бывает! — Она оглядела большую комнату, богато украшенную произведениями искусства, и быстро добавила: — А может быть, и не знаете…

— Вы думаете, я всегда так жил?

— А разве нет?

— Я знавал и другие времена, — протянул Трэвис, отпивая глоток виски.

Сильвии хотелось расспросить его. Она хотела знать о Трэвисе Стиле все, что только можно. Ее интерес был безграничен. Однако после вчерашней размолвки она старалась не вести разговоров на личные темы.

— Итак, вы не осуждаете их?

— Моих родителей? — Сильвия с нарочитой осторожностью поставила свой бокал на столик для закусок. — Нет. Они делали для меня, что только могли, — в их понимании, конечно…

— А вы хотели бы, чтобы было по-другому?

Девушка пожала плечами:

— Это все в прошлом. Мы такие, какие мы есть…

— Эта фраза звучит как-то знакомо, — медленно проговорил Трэвис. — Где я мог слышать ее раньше? Ах, да! — Он широко улыбнулся. — Вспомнил! Вы так сказали во время обсуждения моей подмоченной репутации!

— Да, и эти слова справедливы, — отозвалась Сильвия с горячностью. — Никто не может изменить себя. Внешний облик может от времени меняться. Мы можем даже выглядеть убедительно в другом образе на какое-то время, но, в конечном счете, вы не можете изменить того, что составляет вашу суть.

— Значит, вы по-прежнему считаете меня отчаянным сердцеедом, — бросил Трэвис насмешливо.

— Но ведь не всегда гувернанток соблазняют в лесу их работодатели, не так ли? — резко сказала Сильвия, неловко откинувшись на софе, когда его смеющиеся глаза встретились с ее взглядом. Как он может сидеть здесь и говорить все это после того, что он сделал?

Темные, непроницаемые глаза встретились с ее глазами.

— У меня сложилось впечатление, что мы соблазняли друг друга, — совершенно спокойно заметил Трэвис, презрительно скривив губы. — Почему вы отрицаете это, Сильвия? — Он остановился, пристально рассматривая девушку, и это до бешенства нервировало ее и вместе с тем порождало во всем теле уже испытанное возбуждение. — Разве это грешно? У вас есть возлюбленный? В этом проблема?

Сильвия гневно взглянула на него. Возлюбленный? Он действительно считает, что она отказала его домогательствам лишь потому, что не хотела изменять? Она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза и резко ответила:

— Нет! У меня нет возлюбленного!

— Но когда-то был? — спросил, улыбаясь Трэвис, не подозревая о значении своих слов для собеседницы.

Сильвия стремительно поднялась с софы, хотя до этого момента вечер был довольно приятен для обоих. Но теперь он был непоправимо испорчен.

— Спокойной ночи, мистер Стил! — холодно сказала она, подчеркивая официальность обращения. — Поздравляю вас с Рождеством!

Однако выйти из-за стола ей не удалось: Трэвис опередил ее и загородил проход своей сильной, крупной фигурой. Сильвия вздохнула и посмотрела на короткий ряд черепаховых пуговиц на его черной тенниске.

— Прошу меня извинить! — холодно сказала она.

— Сильвия! Вы никуда не пойдете! Вы еще не выпили свой коктейль, а мы не закончили разговор!

— Вы поддразнивали меня! — заявила девушка. — Для меня это не пустая болтовня!

— Извините меня…

Сильвия совершила ошибку, сердито взглянув ему в лицо: оно было слишком близко. Чудесные черные глаза, обрамленные темными ресницами, смотрели на нее в упор. Она могла рассмотреть тонкие морщинки в уголках его глаз и складки, образовавшиеся от смеха, в уголках его губ. Были ли они у него пять лет назад? Изменился ли он с тех пор?

— Давайте сядем, — мягко настаивал Трэвис. — Сегодня Сочельник. Я не хочу, чтобы мы поссорились именно в этот вечер!

Он взял ее за руку, и Сильвия ощутила чувство, сравнимое с сильным ударом тока. Пытаясь совладать со своим волнением, она позволила ему проводить себя до софы, боясь, что он услышит бешеный стук ее сердца.

Неужели этого оказалось для нее достаточно? — поразилась девушка сама себе. Одна улыбка, одно извинение и прикосновение его руки? Она отодвинулась от него, но Трэвис по-прежнему крепко держал ее за руку.

— Не могли бы вы отпустить мою руку? — севшим голосом проговорила Сильвия, невольно любуясь длинными загорелыми пальцами, которые уверенно лежали на ее запястье.

— Я действительно должен это сделать? — спросил Трэвис глубоким, чувственным голосом. Сильвия почувствовала, что у нее перехватило дыхание, когда она увидела, какими глазами он на нее смотрит.

— Д-да, — слабым голосом пролепетала она, — должны.

Он поднял ее руку, поднес к своим губам и стал целовать нежную бледную кожу.

— Пожалуйста! — в ее голосе явственно прозвучало отчаяние, но где-то глубоко внутри себя она ощутила сладостное томление, когда его губы прикасались к ее коже. — Не надо!..

Он должен был отпустить ее. До тех пор, пока они не касались друг друга, до тех пор, пока между ними было какое-то расстояние, подобное невидимой стене, она еще чувствовала себя уверенно.

— Сильвия, расслабьтесь, будьте сами собой, — страстно убеждал ее Трэвис, продолжая удерживать ее руку, потом повернул ее вверх ладонью и погладил нежную кожу пальцами другой руки. — У вас длинная линия жизни, — прошептал он, — очень отчетливая.

— Прекратите! — вскрикнула Сильвия, отчаянно выдергивая руку. — Не прикасайтесь ко мне!

— Но скажите же, в чем дело?

Сильвия пересела на самый край софы и уставилась на язычки пламени в камине.

— Потому, что вы… вы мне не нравитесь! — неуверенно сказала она. — Я думаю, что это достаточно понятно!

— Однако вы находите меня привлекательным…

Девушка резко повернулась к нему. Каждая черточка ее нежного лица выражала возмущение и протест.

— А вы более тщеславный, чем я думала, — выдохнула она.

— Я просто знаю правила этой игры, — медленно проговорил Трэвис, — которые известны и вам. Мы взрослые люди, и можем распоряжаться своей судьбой. — Его черные глаза гипнотизировали девушку. — Вы знаете, что я очень хочу добиться близости с вами.

Сильвия сидела молча, глядя в пространство. Как все происходило пять лет назад? Сколько раз ему удалось тогда добиться близости с ней?! Сколько раз ему удалось добиться ее слабости своей восхитительной страстью?! К концу той неправдоподобной ночи она полюбила его всего. Юная, невинная, Сильвия лежала без сна в тихой полутемной спальне, рассматривая его спящего, разглядывая мужественные черты его лица, которые разгладились во сне, и еще и еще раз переживала каждый момент их любовной игры. В своей глупой невинности она верила, что каким-то образом то, что имело значение для нее, должно было иметь такое же значение и для него.

Она испытывала блаженство в те короткие предрассветные часы, которые не были ни ночью, ни днем, свернувшись калачиком возле его сильного, раскинувшегося на широкой кровати тела. В этом она не видела ничего плохого или грязного, по крайней мере, тогда. Позднее — о да! Сильвия страдала, ругая себя последними словами, а потом… потом она жила словно в кошмарном сне.

Неожиданно в голову ей пришла нелепая мысль о том, что Трэвис Стил все знает. В конце концов, он был очень влиятельным человеком и тщательно изучал ее деловую биографию. Почему он не мог узнать так же хорошо ее личную жизнь? Не знал ли он, принимая ее на работу, что она была матерью его ребенка? Почему он мучает ее, если это действительно так. Кровь отхлынула от ее лица, она почувствовала боль под ложечкой.

— Сильвия? Что случилось?! — спросил Трэвис неожиданно требовательно резким и даже грубым голосом.

Забавно, подумала она рассеянно, как ловко он может притвориться заботливым. Сильвия с трудом встала, чувствуя, что ноги у нее словно ватные.

— Я плохо себя чувствую, — севшим голосом сказала она. — Мне нужно пойти лечь.

— Сильвия…

— Позвольте мне пройти, черт вас возьми! — бросила она, резко отстраняя его руку, державшую ее, и чувствуя, что теряет равновесие и падает на огромную чугунную решетку камина, за которой играли языки пламени.

Ее спасла его реакция. В считанные доли секунды одной рукой Трэвис обхватил ее за талию, а другой удержал за плечо.

— Сильвия, ради всего святого!..

Девушка широко открытыми глазами неуверенно взглянула в его лицо и почувствовала, что по ее щекам текут предательские слезы. Она рыдала, как ребенок, чувствуя себя слабой и беззащитной перед его высокой мускулистой фигурой. Набрав полные легкие воздуха, она попыталась остановить рыдания. Трэвис ненавистен ей. Это все, что она должна помнить. Он разрушил ее жизнь, он повинен во всех ее несчастьях.

— Не прикасайтесь ко мне! — злоба, с которой Сильвия произнесла эти слова, поразила даже ее саму. Она высвободилась из его объятий и повернулась к нему.

— Сильвия, вас мучит только одна проблема!

— Нежелание поддаваться вашим сомнительным чарам? — презрительно заметила Сильвия. — Не обманывайте себя! Вы…

Решительным рывком Трэвис притянул ее к себе, его губы приникли к ее губам. Ощутив кончик его языка, она с тревогой почувствовала, что в ней самой возникает ответное желание, особенно когда его руки стали гладить ее. Она чувствовала, как напрягается каждый его мускул, когда он прижимал к себе ее ставшее податливым тело, ощутила неудержимый зов плоти, когда рука Трэвиса скользила по интимной дорожке, разделяющей ее груди и опускающейся вниз…

Он отпустил ее в тот момент, когда Сильвия была уже готова, забыв все, уступить ему, когда ее руки обвились вокруг его шеи, а пальцы стали перебирать вьющиеся черные волосы. Девушка увидела жесткое выражение иронии на его лице и почувствовала, как от унижения запылали ее щеки.

— Ну вот, я и доказал вам свою правоту! — насмешливо заявил Трэвис, отступая назад. — Спокойной ночи, Сильвия, приятных сновидений!

Она не хотела, чтобы на следующее утро было Рождество. Все, чего ей хотелось, это лежать, укрывшись с головой, забыв обо всем.

Джейк ворвался в ее спальню чуть позже семи, чтобы показать свои подарки, потом исчез и вернулся часом позже, чтобы напомнить ей, что пора вставать.

С утра были церковь, подарки, обильный обед, на котором присутствовала миссис Уайт, прежде чем Трэвис отвез ее на машине к сестре в соседнюю деревню.

В доме стало очень тихо, не было обычного движения занимающейся своими делами прислуги, поэтому Трэвис позволил себе одарить Сильвию одной из своих великолепных улыбок. Та чувствовала себя подавленно: ей не приходило в голову, что все уйдут на Рождество, она совсем забыла, что у большинства людей есть семьи, с которыми они хотели бы побыть в этот день…

Потом они играли в разные игры с Джейком. Сильвия, как всегда, старалась, чтобы для него время прошло насыщенно и интересно. В своем старании она делала вид, что замечает, как дядя мальчика добр, заботлив, раскован и весел… В конце концов, это был необычный день! Трэвис старался быть таким, и ничего более. В душе он не изменился. Это был все тот же холодный, расчетливый человек!

Он подошел и сел на пол рядом с Сильвией, прислонившись спиной к софе. Они с Джейком только что закончили играть в довольно утомительную новую игру.

Трэвис взъерошил своей сильной рукой волосы и тяжело вздохнул:

— Я совсем без сил! — признался он. — Неужели у всех детей такая кипучая энергия?

Девушка взглянула на него и молча отвернулась.

— Вы не хотите поговорить со мной, Сильвия? — спросил он, растягивая слова. — Можно это сделать сейчас.

— Не понимаю, о чем нам разговаривать! — возразила та. — Я… — внезапно она запнулась, увидев на лице Трэвиса довольную улыбку.

— Итак, начало положено, — протянул он. — Продолжайте! Вам не идет дуться!

— Дуться? После того, как вы со мной обошлись?!

Джейк подошел и встал на колени между ними:

— Вы ведь не будете ссориться друг с другом, правда? — встревоженно спросил он. — Вы знаете, Боженьке не понравится, если он узнает, что вы и сегодня ссорились, — на Рождество все должны быть добрыми друг к другу!

— Ты напрасно беспокоишься, Джейк! — сказал Трэвис. — Мисс Уолкер и я, мы действительно нравимся друг другу. Разве не так, Сильвия? — спросил он, вопросительно поднимая брови и предупреждающе глядя на нее.

Что она могла ответить? Джейк так встревоженно смотрел на нее, что у Сильвии разрывалось сердце. Как она могла объяснить шестилетнему мальчику то, что не до конца понимала сама? Наконец, сделав над собой усилие, она утвердительно кивнула и улыбнулась. Джейк сразу же успокоился, вскочил и стремительно выбежал из комнаты с радостным воплем по поводу того, что он все урегулировал и теперь сможет всласть заняться своими подарками.

— Спасибо и за это! — иронично сказал Трэвис девушке.

— Вы не оставили мне выбора, — спокойно отозвалась та.

— Вы очень много значите для Джейка, — сказал Трэвис, поднимая с пола новый блестящий игрушечный автомобиль. Сильвия обратила внимание на то, что это был серебристый «роллс-ройс» со всеми настоящими деталями. — Он стал совсем другим с тех пор, как вы появились здесь. Я не думаю, что эти достижения можно ставить на карту только потому, что между нами есть некоторые различия!

— Некоторые различия?! — воскликнула Сильвия. — Это сказано слишком мягко!

— Вчера вечером я был раздражен, — тихо признался Трэвис. — Извините меня, если я обидел вас. Но вы должны знать, что я не выношу, когда со мной разговаривают в таком тоне, каким говорили со мною вы.

— И особенно когда так говорю я? — с горечью спросила Сильвия.

Трэвис рассмеялся:

— Я не знаю ни одного человека, который осмелился бы говорить со мной так, как это делаете вы.

— К этому следует относиться как к комплименту?

— Может быть, — протянул Трэвис после некоторого раздумья, поднимаясь с пола. Медленной походкой он подошел к камину и подбросил в огонь несколько поленьев. — Итак, вы считаете, что Джейк будет готов к школе, когда начнется новая четверть?

— До этого еще две недели… — невнятно проговорила Сильвия, ее голос замолк, и она пристально уставилась на огонь.

Это был удар. Она не знала хорошенько, почему так это воспринимает, ведь ее должность была всего лишь временной, и более естественным чувством было бы облегчение…

— Когда классный преподаватель предложил, чтобы я забрал Джейка на время из школы из-за его дурного поведения, — продолжал Трэвис, устраиваясь неподалеку от нее и вытягивая свои длинные ноги к камину, где огонь разгорался с новой силой, — я был уверен, что мальчик уже никогда не сможет вернуться в школу. Все в его душе перевернулось, и он сам не мог справиться с этим и прийти в себя. До вас у него были три гувернантки, вам известно об этом?

Сильвия неопределенно кивнула:

— Да, Джейк что-то говорил…

— Готов поспорить, что именно говорил этот маленький чертенок! Он просто издевался над ними! Итак… — он вопросительно поднял брови, — как вы считаете? Десятого января начинается новая четверть.

— Ему не хватает друзей его возраста, — почти про себя проговорила Сильвия. — Но за это время он добился таких успехов… Да, в школе ему будет хорошо, — подвела Сильвия черту. — Когда пройдет Рождество, я начну готовить его к мысли…

Она была подавлена. Почему же? Разве она не давала ясно понять, что присутствует здесь по необходимости?..

— Вы не кажетесь очень довольной! Вас что-нибудь беспокоит? — допытывался Трэвис.

— Мне… мне будет не хватать Джейка, — запинаясь, ответила Сильвия и посмотрела на него. Это было правдой, но не всей правдой. Она не хотела думать о других причинах своей подавленности, а именно они-то больше всего угнетали ее…

— Одна из неприятностей того, когда слишком привязываешься к кому-либо, — заметил Трэвис с холодностью человека, который никогда не позволит чувствам помешать задуманному.

Сильвия вся подобралась.

— Я знаю это, — резко заявила она. — Можете не развивать эту тему!

— Разумеется, вы можете оставаться здесь, пока не подыщете себе другой работы, — растягивая слова, проговорил Трэвис. — С моей стороны вам обеспечена блестящая рекомендация.

— Полагаю, что ваша рекомендация мне не потребуется, — отрезала девушка. — Я вполне могу найти работу и со своим дипломом! А теперь прошу извинить меня…

— Подождите минутку, Сильвия, — сказал Трэвис, наклоняясь и кладя руку на ее плечо. — У меня есть кое-что для вас.

Она внимательно посмотрела на него, и на ее лице появилось выражение легкой озабоченности, когда Трэвис поднялся и направился к елке. Что он делает? — уныло подумала она, когда он достал прямоугольную коробку, завернутую в красиво разлинованную золотую бумагу. Такой самоуверенный нахал!

— Вот вам подарок в знак моей признательности! — сказал он, заинтересованно наблюдая за ее реакцией.

Сильвия уставилась на коробку, уверенная в том, что здесь ее ждет какой-то подвох.

— Если вы ждете подарок и от меня, боюсь, что вы будете разочарованы! — сказала она резко. — Я сделала подарок Джейку, но…

— …Он был очень рад, — прервал ее Трэвис. — Вам не следовало так много тратиться на него.

— Это мое дело! Послушайте! — сказала Сильвия, поднимаясь. — Простите меня, но мне бы не хотелось принимать этот подарок! — и она протянула ему коробку.

— Ах, вот как! Но я вовсе не собираюсь вас прощать! — весело ответил Трэвис. — Возьмите. Я хочу, чтобы это у вас было.

Сильвия взглянула ему в лицо. Она знала, что ей следовало бы спокойно положить коробку на софу и уйти. Но с Трэвисом она так поступить не могла. Она вздохнула, что ясно означало ее покорное согласие принять подарок. Следовало тщательно скрыть тот факт, что ей не из простого любопытства хотелось знать, что же он для нее приготовил?

— Ну же, Сильвия, разверните коробку! — сказал он, взглянув на Сильвию с такой очаровательной улыбкой, что та почувствовала, как в душе у нее все перевернулось. После небольшого колебания она осторожно развязала ленту и развернула дорогую оберточную бумагу, сняла крышку, вынула китайскую шелковую бумагу и под ней обнаружила свой подарок.

Сильвия развернула и долго рассматривала лежащее перед ней вечернее платье цвета полуночного лазурного неба. Оно было великолепно. Красивый покрой подчеркивал тонкий воротничок-стойка и изящный вырез почти во всю спину. Она подняла глаза на Трэвиса и в недоумении покачала головой:

— Не понимаю…

— На дне лежит карточка, — сказал он, небрежно махнув рукой в сторону коробки, — которая объясняет, что к чему.

Сильвия осторожно повесила платье на спинку кресла и, порывшись в китайской шелковой бумаге, достала пригласительную карточку с золотым обрезом, в центре которой была отчетливо отпечатана ее фамилия.

— На ужин?

— Похоже на то! — медленно сказал Трэвис.

— И вы приглашаете меня? — недоумевающе спросила Сильвия. — Но почему?

— А почему бы нет? Вы здесь живете. Кажется, это вполне логично, — сказал Трэвис, пожав плечами.

— А это платье? — спросила девушка, оценивающе глядя на мягкие шелковые складки. — Оно также часть вашего логического подхода?

— Будет довольно многолюдное собрание приглашенных, и я подумал, что у вас может не оказаться соответствующего наряда, — просто сказал он.

У нее действительно не было ничего подобного. Сильвия собрала платье и стала его осторожно укладывать обратно. Она не знала, что ей следует делать: радоваться или обидеться. Он приглашал ее на закрытый прием, пошел на значительные расходы, покупая такое произведение искусства, но Сильвия не могла отделаться от мысли, что с его стороны это немного… покровительственно. И он вручил его ей с таким безразличием…

— У вашей помощницы исключительный вкус, — тихо промолвила Сильвия, вспоминая элегантную молодую девушку, которая беседовала с ней при поступлении на работу. — Но, боюсь, я не смогу принять такой дорогой подарок.

— Причем тут моя помощница? — спросил Трэвис спокойно. — Кара уже две недели катается на лыжах в Альпах. Я выбирал этот подарок сам, когда ездил в Лондон. Поэтому давайте отбросим эти вздорные слова: «Я не могу»… Я просто дарю его вам за вашу упорную работу с Джейком.

— Что ж, спасибо! — сказала Сильвия, неожиданно почувствовав себя неблагодарной. — Тогда я пойду и повешу его, чтобы оно не помялось.

Остаток дня и начало вечера были посвящены развлечению Джейка. Когда его искупали, прочитали книжку и уложили спать, Сильвия совершенно не знала, чем ей себя занять. Она бесцельно прошла в свою спальню, еще раз окинула взглядом платье, а затем критически стала всматриваться в свое отражение в зеркале платяного шкафа. Принимая во внимание одежду, которая была надета на ней сейчас, — ее мешковатые брюки из бархата цвета красного бургундского вина, и свободный джемпер фабричного производства, — трудно было примирить эти два ее образа. Она провела рукой по глубокому вырезу платья в форме мыса и уныло покачала головой. Хотя все и было красиво, это было не ее. После той ночи, когда Дженни и ее подругам каким-то образом удалось убедить ее надеть самый короткий черный костюм, превративший ее в неотразимую секс-бомбу, Сильвия ходила в свободных, немнущихся практичных костюмах. А это платье было слишком шикарным и сильно бросалось в глаза.

Сильвия закрыла дверцу платяного шкафа. У нее не хватило бы нахальства надеть такое платье ни в зале, где будет много чужих людей, ни даже перед Трэвисом Стилом.

От нечего делать девушка помыла и убрала кухню. Когда она расставляла чистую посуду, вошел Трэвис.

— Что вы тут делаете?

Сильвия обернулась, почувствовав в его голосе нотку раздражения.

— Просто привожу все в порядок, — сказала она. — Я не хочу, чтобы, вернувшись, миссис Уайт нашла здесь кучу мусора.

— Миссис Уайт вернется завтра с армией помощников, — заявил Трэвис, мрачно глядя на свежевымытый пол. Его взгляд упал на стопку только что выглаженного белья. — Вы и это сделали? — спросил он.

— Это стопка вещей Джейка. Я нашла их в прачечной. Мне приятно заниматься делом! В этом нет ничего плохого, могу вас заверить!

— Стирка, уборка и глажение в день Рождества? — удивленно спросил он. — Что с вами, Сильвия? Иногда мне кажется, что вы делаете это для того, чтобы вывести меня из себя! Довольно, закрывайте буфет и идемте со мной!

Она неуверенно последовала за ним по пустому дому: сначала по коридору, потом по небольшому лестничному маршу, который отделял кухню и служебные помещения от остальной части дома, и вошла в гостиную.

— А теперь садитесь, — приказал он. — Я приготовлю нам что-нибудь на ужин и выпить. Чего бы вы хотели?

— Послушайте, Трэвис! — Его имя все еще странно звучало в ее устах, слишком интимно, она почти заставляла себя произносить его. — Я вовсе не нуждаюсь в заботе!..

Но тот явно не собирался обсуждать с ней этот вопрос. Он сделал ей коктейль и молча вышел из комнаты. Когда он вернулся, в его руках был поднос, уставленный тарелками с разнообразными, соблазнительно выглядевшими деликатесами.

— Сейчас мы поедим, а чем потом вы бы хотели заняться? Можно сыграть в шахматы, или посмотреть по телевизору фильм, или просто поболтать.

Сильвия немножко подумала и отдала предпочтение фильму. Беседа могла оказаться слишком опасной, игра в шахматы создавала атмосферу близости…

Сначала Сильвия настороженно поглядывала на Трэвиса, который лениво, в совершенно непринужденной позе сидел с нею рядом на софе, и никак не могла сосредоточиться на картине, но скоро хорошо закрученный сюжет и прекрасная игра актеров взяла свое, и она обо всем забыла.

Сильвия не могла похвастаться стальными нервами — даже самые средние фильмы ужасов заставляли ее прятаться под подушки. Когда безумный маньяк начинал преследовать беззащитную героиню, Сильвия с трудом могла усидеть на месте, Она, как загипнотизированная, вцепившись руками в край софы, следила со все возраставшим напряжением за событиями и зажмуривала глаза, когда убийца приближался к своей жертве. Апогей развития сюжета был кошмарным. Если бы рядом с ней не было надежной фигуры Трэвиса Стила, то она вряд ли досмотрела бы этот фильм.

Когда все благополучно закончилось, девушка расслабленно откинулась на спинку софы и облегченно вздохнула.

— Я никогда не думал, что смогу потратить полтора часа на развлечения, — сказал Трэвис, вставая и выключая телевизор. — Было очень любопытно наблюдать за вашим лицом во время некоторых сцен!

— Ну что же, я рада, что мне удалось доставить вам удовольствие! — отозвалась Сильвия.

— У вас богатое воображение! — отметил Трэвис. — Ведь это вас преследовал безумец?

Сильвия с сожалением кивнула и встала.

— Да, признаюсь, что меня. Я никогда не осмеливаюсь одна смотреть нечто подобное. Потом это почти до смерти пугает меня по ночам, — сказала она, подавив зевок, и направилась к двери. — Ну что ж, — сказала она, — пожалуй, пора идти спать. Спокойной ночи!

На загорелом лице Трэвиса в улыбке сверкнули белые зубы:

— Берегитесь, чтобы вас не утащил домовой, Сильвия! Помните: если я вдруг понадоблюсь вам, то моя комната недалеко от вашей!

Она не знала, что разбудило ее среди ночи. Возможно, крик совы, а может быть, ветер, завывающий в голых ветвях? Сильвия лежала на спине в темной спальне и прислушивалась. Тишина. Она закрыла глаза и перевернулась, натягивая пуховое одеяло повыше на плечи. Спи, говорила она себе, еще только три часа утра.

Так прошло несколько минут, и она уже начала засыпать, когда ей в голову пришла неожиданная мысль — утюг. Выключила ли она его? Ее глаза открылись и уставились в темноту. Она попыталась вспомнить. Утюг стоял на подставке, это она помнила, но был ли он выключен? Нет! Она не могла припомнить! А это означало, что ей придется сойти сейчас вниз для того, чтобы проверить и успокоиться. На секунду она прикрыла глаза, надеясь, что беспокойство пройдет само собой, но не выдержала, откинула одеяло и сунула ноги в тапочки.

В доме было совершенно темно. Она осторожно пробиралась по широкому коридору, ориентируясь на единственный слабый отблеск ночника в спальне Джейка, который пробивался из-под закрытой двери. Она не осмелилась зажечь верхний свет, пока не прошла мимо комнаты Трэвиса около лестницы, в ее памяти еще были свежи его слова, которые он сказал ей при расставании.

Когда она почувствовала под ногами лестницу, то пожалела, что на ней нет ее любимого халата на теплой подкладке, который был в стирке, а ночные сорочки были очень красивые, но слишком тонкие для зимы.

Вдруг ей стало страшно: она вспомнила события недавно виденного фильма, в конце концов, разве этот дом не похож на тот, в котором происходили загадочные и кошмарные события? И не ждал ли тот убийца свою жертву на кухне с огромным, страшным ножом в высоко поднятой руке? Сильвию уже захлестывали волны страха, она задыхалась от того, что ее воображение безжалостно возвращало ее к фильму, и она начала включать все светильники, встречавшиеся ей на пути. Если бы ей не казалось, что откуда-то пахнет паленым, то она повернулась бы и убежала.

Перестань! — молча увещевала она себя, когда паника стала овладевать ею, ты просто смешна!

Огромными усилием воли Сильвия заставила себя подойти к двери кухни и одним движением широко распахнуть ее. Ничего! Она уже почти спокойно пересекла большую кухню, было слышно, как снаружи завывает ветер, а сквозь незашторенные окна в дом заглядывала ночь.

Оказалось, что ее опасения не были напрасными: подумать только! Штепсель был в розетке, но, к счастью, ничего не случилось. Сильвия облегченно вздохнула, подошла и выдернула шнур, решив, что раз уж она оказалась здесь, то ей лучше убрать и гладильную доску. Миссис Уайт очень любила порядок, особенно здесь, в своем собственном владении. Ей не понравится, что девушка заходила сюда и оставила прачечные принадлежности в беспорядке.

Вдруг до нее донесся какой-то шум. Сильвия замерла на месте, держа в руках наполовину сложенную гладильную доску, и прислушалась. Вот, опять! Какой-то странный звук исходил от стеклянной панели в двери, ведущей в сад внутреннего дворика.

Волны паники вновь накатились на Сильвию, ее воображение рисовало самые страшные картины. Неужели кто-то пытается пробраться в дом? Наверху много дорогих вещей, стоящих многие тысячи фунтов. Она снова прислушалась. А вдруг это не вор, а какой-нибудь маньяк-убийца? Она глотнула воздуха и почувствовала, как всю ее пронзил острый страх: если это какой-то психопат, то у нее нет никаких шансов на спасение! Какая-то тень промелькнула по замерзшему стеклу дверной панели, а потом потухли все лампочки. Сильвия закричала, уронила гладильную доску, перепрыгнула через нее и, как сумасшедшая, вылетела из кухни. Столкнувшись в темноте с широкой сильной фигурой у лестницы, она издала вопль и бросилась бежать в противоположном направлении.

— Сильвия! Что происходит?!

Это был Трэвис! Разумеется!! Слава богу!!

Девушка повернула обратно и вновь натолкнулась на него, вцепилась в его махровый халат, всхлипывая от пережитого ужаса.

— Там кто-то есть, за домом! Он пытается забраться сюда! Трэвис, пожалуйста, позвоните в полицию!

— Сильвия, успокойся! — сказал тот уверенно, с присущими ему нотками превосходства, которые обычно вызывали в девушке такое раздражение. Какой-то момент он держал ее, крепко прижимая к своему сильному, мускулистому телу, а потом крепко взял ее за плечи и тихонько потряс. — Возьмите себя в руки, — скомандовал он, — и расскажите, черт возьми, спокойно, что все это значит?! Я услышал крик и грохот, а потом увидел вас бегущей, как испуганная курица, которой удалось только что вырваться из лап безумца с топором или чем там еще!

Сильвия вся дрожала и сказала шепотом:

— Не говорите так!

— Да, я просто шучу!

— Сейчас не время для шуток! — рыдала девушка. — Свет везде был выключен! Я спустилась посмотреть, все ли в порядке с утюгом, а потом услышала и увидела… — ее голос прервался. Постепенно она стала приходить в себя, сознавая, что, покуда руки Трэвиса крепко держат ее за плечи, ей нечего бояться, хотя и не понимала, как именно он будет защищаться от маньяка с топором.

— Я… я не уверена. Я думала… Мне кажется, что там что-то было.

— Вы уверены, что весь этот шум не является результатом вашего воображения? — спросил Трэвис с очевидным скептицизмом.

— А как вы объясните свет? — прошептала Сильвия испуганно. — Он не гаснет сам по себе.

— Ну, может быть, ветер имеет к этому какое-то отношение. У нас в доме плохо защищенные провода, и они часто выходят из строя. — Трэвис нашел в темноте ее руку, и по всему ее телу стало разливаться тепло. — Пойдемте, я найду фонарик. Мы проверим, где находится ваш маньяк с топором, хорошо?

Он уверенно пошел вперед, а за ним, как слепая, последовала Сильвия. Но когда Трэвис достал из шкафа в коридоре фонарик, стало еще хуже: желтоватый луч света отбрасывал на стены тени и безобидные вещи приобретали зловещий вид.

Сильвия затаила дыхание и напряженно осматривалась по сторонам, со страхом ожидая увидеть силуэт руки с ножом, занесенным над ними…

Трэвис уверенно осмотрел прачечную.

— Мне кажется, все нормально! — тихо проговорил он. — Подождите здесь, — сказал он, перешагивая через валявшуюся гладильную доску, — я посмотрю, что там снаружи.

— А… а это разумно? — спросила обеспокоенно Сильвия. — Вдруг там окажется кто-нибудь…

Трэвис обернулся к девушке:

— Сильвия, я действительно думаю, что нет причин для вашего беспокойства. Вы могли слышать завывание ветра. Может быть, просто ветка дерева царапала обо что-то.

Сильвия жалела, что посмотрела тот фильм. Было ужасно стоять в темноте и наблюдать за Трэвисом, приближающимся к двери, не зная, что хуже — чтобы кто-то напал на него снаружи, или чтобы чужой пробрался в темноте вовнутрь и набросился на нее сзади.

Трэвис нагнулся, вытаскивая нижние шпингалеты, когда послышался страшный грохот, и что-то с шумом вломилось в дверь, разбив стеклянную панель.

В этот страшный момент Сильвия всерьез думала, что умрет от страха. Она вскрикнула и зажала рот руками, с ужасом наблюдая, как осколки разлетаются по комнате.

Однако тут же выяснилось, что весь этот переполох наделала металлическая крышка, сорванная ветром с бака для мусора: девушке это стало понятно, когда Трэвис фонариком осветил пол, и со вздохом облегчения она бросилась вперед.

— Сильвия, ради бога, оставайтесь на месте! — решительно скомандовал Трэвис. — Иначе вы пораните ноги осколками!

— А вы… с вами все в порядке? — задыхаясь, спросила она.

— Со мной все в порядке, не беспокойтесь!

— Это легче сказать, чем сделать! — нервно отпарировала Сильвия.

В помещении становилось все прохладнее: через разбитое стекло врывался зимний ветер. Сильвия дрожала от холода и молилась, чтобы поскорее зажегся свет.

— Трэвис, будьте, пожалуйста, осторожней! — настойчиво требовала она, когда он пересекал комнату, чтобы взять злополучную крышку. — Повсюду стекло!

Она услышала произнесенное шепотом проклятие и поняла, что он все же поранился.

— В шкафу у двери есть веник, — сказал он. — Вы не смогли бы достать его? — Трэвис направил луч света в дальний угол, и Сильвия отыскала требуемое. Пока он сметал осколки в кучу, она светила ему.

— Нужно закрыть чем-нибудь дыру. На это потребуется немного времени. Не могли бы вы пока подняться наверх и посмотреть, как там Джейк? Если он проснется в полной темноте, один, то испугается. Там на полке есть еще один фонарик, возьмите его. Хорошо?

Сильвия еще не настолько оправилась от испуга, чтобы одной подняться вверх по лестнице, хотя бы и с фонариком.

— Вы… вы думаете, что свет не скоро загорится? — спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал не как у испуганного ребенка.

— С вами ничего не случится, — успокоил ее Трэвис, передавая фонарик. — Это всего лишь ветер, никакого маньяка с топором.

Сильвия включила фонарь и стала осторожно подниматься по лестнице, все еще нервничая. Джейк продолжал крепко спать, несмотря на то, что завывания ветра еще больше усилились. Сильвия присела на минутку в его комнате, стараясь собрать все свое мужество, чтобы снова спуститься вниз и посмотреть, как идут дела у Трэвиса, — ведь наверняка ему будет трудно одному, без чьей-либо помощи заделать в темноте дыру. В тот момент, когда она решилась спуститься вниз, дверь отворилась, и вошел Трэвис.

— С Джейком все в порядке, — тихо сказала девушка в ответ на его вопросительный взгляд. — Он даже ни разу не шевельнулся. Вам удалось заделать дыру?

— Я прибил крепкую доску, до утра этого хватит. Не могли бы вы оставить свой фонарик здесь? Я не думаю, что Джейк проснется раньше утра, но на всякий случай…

Сильвия последовала за ним на лестничную площадку и услышала, как он пробормотал про себя проклятие, передавая ей фонарик.

— Что случилось? — спросила она.

— Где-то в халате застрял осколок стекла, — проговорил он, — что-то меня постоянно колет.

Сильвия направила фонарик на Трэвиса и увидела в его луче блестки стекла, застрявшего в махровой ткани халата.

— Трэвис, вы весь в осколках! — воскликнула она, сделав шаг к нему, чтобы лучше рассмотреть его спину. — Неудивительно, что вам больно! У вас все плечи в крови! Быстро! Снимайте халат! — перехватила инициативу Сильвия.

— Прямо сейчас? — спросил Трэвис.

— Да! Ради бога! Или вы хотите умереть от потери крови?

Только тогда, когда он сбросил халат на пол, и девушка при свете фонарика стала поспешно осматривать его окровавленную спину, отыскивая впившиеся осколки стекла, она осознала, что под халатом у него ничего не было. Ее взгляд осторожно скользнул вниз, по позвоночнику… — чуть-чуть ниже, а потом быстро наверх, потому что ей бросились в глаза упругие мускулистые ягодицы.

— На вас же ничего не надето! — прошептала она.

— Ах, вы заметили? — спросил он не без иронии. — А что вас, собственно, шокирует? В конце концов, вы сами приказали мне немедленно раздеться!

— Я ведь не знала, что под халатом у вас ничего не надето! — негодующе возразила Сильвия. — Я думала только о стеклах! Ваша спина вся изранена, вы знаете об этом?

Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и Сильвия резко перевела луч фонарика и свой взгляд на его подбородок. Однако Трэвис ни чуточки не смутился. Сильвия тоже оправилась от шока и взглянула ему в лицо, молясь в душе о том, чтобы вдруг не зажегся свет.

— Мне идти в вашу спальню или в мою? — спросил Трэвис, и на его губах заиграла улыбка.

— Что? — сдерживая волнение, переспросила она.

— Полечить мои раны, — объяснил он, широко улыбаясь. — Где-то, должно быть, застряло стекло! Мне очень больно! — Сильвия подозрительно взглянула на него. — Уверяю вас, я не лгу, мисс Уолкер, — добавил он быстро, поднимая руку. — Клянусь вам!

Девушка не знала, верить ему или нет, и была в нерешительности, разглядывая его окровавленную спину. Ему, должно быть, больно, подумала она, а сам он, действительно, вслепую осколков не вытащит.

— Если вы что-нибудь наденете на себя, я подумаю, чем я вам смогу помочь, — строго ответила она. — Если же вы полагаете, что я буду помогать вам, когда вы обнажены, то… Сильвия отдала ему фонарик и сказала:

— Держите, а я пойду поищу вату. Сильвия зашла к себе и раздвинула шторы, когда она рылась в ящичке своего туалетного столика при бледно-голубом свете полной луны, вошел Трэвис.

При виде его она почувствовала, как у нее забилось сердце и ослабели ноги. На этот раз на нем были только трусы и ничего больше. Девушка наблюдала, как он пересекает комнату, чувствуя, что не может оторвать глаз от его мускулистой груди, заросшей темными волосами…

— Куда прикажете? — спросил Трэвис, явно поддразнивая ее. Сильвия перевела дыхание и предложила ему лечь на кровать лицом вниз.

— Не могли бы вы дать мне фонарик? — слабым голосом попросила она. Из ванной девушка принесла тазик теплой воды, добавила немного дезинфицирующего вещества и, волнуясь, поставила тазик на прикроватный столик. — У меня есть пинцет, — проговорила она, — однако я не знаю, много ли я смогу сделать при таком освещении.

— Уж постарайтесь, — протянул Трэвис, поворачивая голову на подушке, чтобы видеть ее. — Вы сможете осмотреть меня еще раз утром, не правда ли?

Очевидно, процедура причиняла ему сильную боль. Сильвия, как могла осторожно, промывала многочисленные ранки и удалила несколько осколков стекла, но было очевидно, что еще много мелких осколков осталось в загорелой коже его мускулистой спины.

— Простите, — прошептала Сильвия, приходя в отчаяние от того, что Трэвис снова молча передернулся от боли, — но я вынимаю стекла почти вслепую. Как вы думаете, света не будет всю ночь?

Свет вспыхнул, стоило ей закончить фразу. Это было совсем неожиданно. Трэвис приподнялся на локте, а Сильвия поспешно отвела свой взгляд.

— Вам не нужно меня больше бояться, Сильвия, — сказал он с обольстительной улыбкой.

Кого он обманывает, в отчаянии подумала девушка, взяв пинцет и приготовившись извлечь глубоко застрявший осколок. Ее смущало уже то, что она увидела его таким, — полуобнаженным и распростертым на своей постели, а касаться руками его спины, приближаясь так близко к его телу во время работы…

— Ага, вот он! Больше я не вижу осколков! — Сильвия отложила пинцет, зевнула и потерла рукой затекшую шею.

— Вы устали, — сказал Трэвис, поворачиваясь на бок и рассматривая бледное лицо Сильвии.

— А вы разве нет?

— В данный момент — нет, — мягко проговорил он, глядя на нее такими глазами, что у девушки перехватило дыхание. — А теперь позвольте мне, — сказал он, вставая на колени в постели позади Сильвии.

— Что вы делаете?.. — оторопев, спросила та.

— Что я делаю? — переспросил Трэвис. — Я хочу возместить вам хотя бы долю ваших усилий. Расслабьтесь! Мышцы у вас на шее чертовски напряжены!

Его руки были горячи, как огонь. Они прокладывали себе дорогу через полупрозрачные сборки ночной сорочки Сильвии, ослабляя ее сопротивление каждым решительным прикосновением. Каждый нерв в ее теле отзывался на медленное движение его сильных пальцев, массирующих плечи, надавливающих и поглаживающих кожу, вверх по длинной стройной шее и обратно, все снова и снова… Сильвия закрыла глаза, отчаянно стараясь не поддаваться слабости желания в то время, как его пальцы, делая свое дело, касались ее спины. С замиранием сердца она ждала, куда его руки переместятся в следующий раз.

Он выжидал. Затем Сильвия почувствовала влажную теплоту его губ в эрогенной точке у основания шеи и невольно вся задрожала, ее дыхание участилось, когда его руки медленно стягивали тонкое кружево ночной сорочки с ее плеч, обнажая шелковистую кожу, матово блестевшую при мягком освещении спальни.

Он медленно скользил по гладкой коже ее живота, как бы поддразнивая, и неохотно высвобождая ее тело от шелка и кружев.

Пожалуйста! — взмолилась она про себя. Она хотела, чтобы он касался ее снова и снова, хотела, чтобы он целовал ее и обладал ею. Пять лет ничего не изменили. Пять долгих лет одиночества… Оглядываясь назад, сквозь призму времени, она забывала, какими нелестными словами она себя после этого величала: проститутка, дурра и тому подобное. Сейчас, когда его тело было так близко от нее, когда его руки легко касались любой части ее тела, на нее нахлынули воспоминания только о том, что она ощущала тогда, когда ее касался этот мужчина…

— М-мм, как хорошо ты пахнешь! — выдохнул он ей прямо в шею, легко покусывая кожу и проводя кончиком языка по ее плечам, при этом он еще ниже спустил бретельки ее ночной сорочки, обнажая ее груди. — У тебя великолепное тело, Сильвия! Почему ты скрываешь его?

Сейчас оно не было скрыто. Девушка склонила голову, следя за тем, как он проводил пальцем по краям выреза ее сорочки. Знал ли он, что сводит ее с ума? Знал ли он, как она жаждала почувствовать упругость мужского тела, прижимающего ее к себе. Она хотела его, и эта мысль не вызывала у нее стыда — это должно было свершится, но… не свершилось.

Он вновь с силой прижал ее к своей обнаженной груди, Сильвия отклонила свое лицо и посмотрела в его глаза — удивительные темные омуты, на дне которых разгоралось желание, которые, как в зеркале, отражали ее, девушка всмотрелась в блестящие зрачки и увидела незнакомую женщину, женщину, которая начала терять рассудок и находилась на грани полной его потери, если хоть на одно мгновение позволит продлиться этому умелому совращению.

Задыхаясь от муки, Сильвия высвободилась из его объятий, с трудом поднялась с постели, приводя в порядок свою сорочку. Какое-то мгновение она пристально смотрела на Трэвиса, не говоря ни слова, так как у нее перехватило дыхание, а потом, опустив голову и закрыв лицо руками, взмолилась:

— Пожалуйста, уходите! Уходите немедленно!

— Сильвия, что случилось? — Трэвис был поражен неожиданной переменой в ней. — В чем дело? — спросил он, хватая ее за плечи, и девушка, ощутив, как дрожит его тело, поняла, что он страшно разочарован.

— Не прикасайтесь ко мне! — прошептала она, отшатываясь назад. — Я… я не собиралась… Послушайте, простите меня. Ничего такого не должно было произойти…

— Что вы говорите? Почему это не должно было случиться? — воскликнул Трэвис, и его удивленные темные глаза сузились от гнева. — В какую дьявольскую игру вы со мной играете?

Сильвия подняла на него свои бездонные голубые глаза. Она покачала головой, ее трясущиеся губы раскрылись, но она не вымолвила ни слова. Девушка не могла придумать никакой отговорки, которую Трэвис мог бы понять. Сексуальное удовлетворение, точнее, отсутствие его, — вот что его заботило. Поэтому как она могла объяснить ему, какие муки она испытывает в этот момент!

— Это… это не совсем так… — начала было она.

— Что «не совсем так»? — вспылил Трэвис. — Вам нравится ставить мужчину на колени, а потом вдруг — бац! — как ушат холодной воды!

— Как вы можете это говорить? — с трудом проговорила Сильвия. — Вы…

— Очень просто, — отрезал он, прерывая ее. — Именно такой власти вы желаете? Вы знаете, я никогда бы не принял вас за соблазнительницу, никогда в жизни! Но я не могу не верить своим глазам! — воскликнул он, бросая на Сильвию взгляд, от которого она помертвела. — Налицо все приемы, разве не так?

— Я не соблазнительница! — почти закричала девушка. — Как вы смеете говорить мне это! После всего, что вы сделали! После всего, что я пережила!

— О чем, черт возьми, вы толкуете? — раздраженно спросил он, покачав головой. — После всего, что вы пережили?! В ваших устах это звучит так, словно это какие-то страшные муки! Возможно, я не прав, но у меня такое впечатление, что вы испытали такое же удовольствие, что и я!

— Это неправда! — Но это было правдой! Однако она не в силах была признать это. Не могла сказать ему об этом. Сильвия была близка к тому, чтобы обо всем ему рассказать! Губы ее дрожали, и она прижимала к ним тыльную сторону ладони. Почему она не могла понять, что ничего не изменилось? Трэвис Стил хотел ее по одной причине, и только по одной! Почему она упорствует и позволяет себе унижаться?

— Вы используете меня в своих сексуальных интересах!

Он жестко, с недоверием рассмеялся:

— Вы просто закомплексованы на сексе, — язвительно бросил Трэвис, — и сами понимаете это!

— Ах ты, выродок! — выкрикнула Сильвия с яростью, вся дрожа. — Холодный, бесчувственный выродок! — Она повернулась, выбежала в ванную комнату, примыкавшую к спальне, и, хлопнув дверью, заперлась изнутри.

Горькие слезы навернулись ей на глаза и медленно потекли по пылающим щекам. Ей не хотелось ни думать, ни жить. Она хотела его, и он знал об этом, сознание этого наполнило ее жгучим стыдом. Она подошла к ванне, отвернула бронзовые краны и стала ополаскивать лицо холодной водой.

Она ничему не научилась. Пять недель или пять лет — казалось, ничего не изменилось. Она по-прежнему не в состоянии была сопротивляться Трэвису Стилу.

Сильвия сидела на диване у окна в своей спальне и наблюдала, как еще один автомобиль подкатил к подъезду дома.

Весь день она почти не выходила из своей спальни, лежа на кровати, обуреваемая тяжелыми мыслями, после второго завтрака девушка, увидев, что Трэвис и Джейк куда-то вышли, незаметно прокралась вниз и стащила тарелку с едой из кухни, где кипела подготовительная работа к приему.

Дом напоминал улей, в центре которого находилась миссис Уайт. Она, должно быть, за несколько дней готовилась к Рождеству. На подносах громоздились продукты, выложенные из морозильников, наготове стояли батареи бутылок шампанского, и она чувствовала себя в своей стихии, руководя молоденькой Минни, своей помощницей по кухне, которая была в таком возбуждении от предстоящего званого обеда, как будто сама была приглашена на него.

— Вы счастливая! — сказала миссис Уайт Сильвии в своей откровенной деревенской манере. — О, я бы хотела сегодня вечером попить вина и пообедать с мистером Стилом! — Та не собиралась, разумеется, присутствовать там, но не сказала об этом, невнятно пробормотав о том, что надеется, что ее головная боль к вечеру пройдет.

Я трусиха, подумала с раздражением Сильвия, когда возвращалась с едой к себе в комнату. Если я до смерти боюсь сказать Минни и миссис Уайт, что на обеде сегодня будет одним гостем меньше, то как я наберусь храбрости сказать об этом Трэвису? И потом, после того, что произошло между ними в прошедшую ночь, может ли он ожидать, что она осмелится появиться у него на глазах? Прихорошиться, надеть подаренное им платье и спуститься вниз, как будто между ними ничего не случилось!

На обед были приглашены избранные, и по мере того, как владельцы автомобилей — «порше», «ягуаров», «феррари» — появлялись в зале, становилось ясно, что в список гостей входили только богатые, хорошо одетые, породистые люди.

Сколько их было? Сильвия попыталась прикинуть. Десять, может быть, двенадцать пар? Столько красивых женщин и энергичных, изысканно одетых мужчин! Она, конечно, знала, что Трэвис живет в мире людей, бесконечно далеких от нее, что он невероятно богат, владеет недвижимостью во многих странах мира, для него так же естественно ощущение власти и силы, как для нее — чувство ущербности и слабости. Видя этих богатых гостей и такую масштабную подготовку к приему, Сильвия неожиданно осознала, насколько глупой и жалкой должна была она казаться хозяину этого дома… Она была не более, чем интересным зверьком, своеобразной рождественской забавой, человеком, над которым можно было насмехаться и в которого можно было играть. Сейчас она была такой же игрушкой, как пять лет назад — ничего с тех пор не изменилось. Девушку охватило чувство безысходной тоски, ее мнение о себе никогда не было слишком высоким, сейчас же оно было ниже, чем когда-либо.

Трэвис пригласил к себе на вечер струнный квартет, заплатив бог знает какие большие деньги за то, чтобы музыканты услаждали слух приглашенных. Сильвия прижалась лицом к оконному стеклу, ощущая приятный холод на своих пылающих щеках, прислушиваясь к чарующим мелодиям, доносившимся из зала.

Стук в дверь насторожил ее, она почувствовала, как дыхание замерло у нее в горле. Неужели это он? Наверное, пришел спросить, почему она не спускается вниз, нервно подумала она. Сильвия туже затянула пояс банного халата и дрожащими руками распахнула двери.

Это был Джейк.

— Как вы себя чувствуете, мисс Уолкер? Я не видел вас целый день! — возмущенно выпалил он. — Трэвис сказал, что я могу оставаться с ними и увидеть всех его друзей, но это скучно. Вы не могли бы почитать мне?

Девушка с облегчением вздохнула, взяла мальчика за руку, и они пошли по коридору к нему в комнату. Они провели приятных полчаса, читая сказки и напевая детские песенки. Затем она поцеловала засыпающего Джейка, пожелав ему спокойной ночи, и очень тихо закрыла за собой дверь. Поднявшись по лестнице наверх, она взглянула вниз, в зал.

Трэвис, смуглый и энергичный, одетый в безукоризненный вечерний костюм, встречал запоздавших гостей. Сильвия поспешно отступила в тень и наблюдала за тем, как очередная пара вошла в зал через большие двойные двери.

Стил говорил что-то смешное высокой элегантной брюнетке и сам выглядел настолько великолепным и прекрасным, таким красавцем, что Сильвия почувствовала, что вся дрожит при одном только взгляде на него. Почему он может так воздействовать на нее? Почему может все перевернуть у нее внутри и заставить чувствовать себя настолько приниженной?

Сильвия услышала, как звонко рассмеялась молодая женщина. Отчаянно пытаясь подавить в себе чувство, определенно похожее на ревность, она пристально наблюдала за тем, как Трэвис небрежно обнял за талию эту женщину, прошептал ей что-то на ухо и повел в гостиную. Девушка прислонилась к стене и судорожно вздохнула. К чему заставлять себя терпеть такие муки? Она не желает находиться здесь! Она не желает даже думать о Трэвисе Стиле…

— Что вы там делаете?

Услышав внезапно голос Трэвиса, Сильвия вздрогнула, вскинула голову и увидела, что он беспечно стоит, опершись на перила лестницы.

— Я заметил вас снизу. Притаившись в тени, наблюдаете за гостями. Это не в вашем стиле! — сказал он, подходя к ней, и поправил на ее талии пояс банного халата. — Вы должны переодеться, все уже прибыли.

Ее поразило, как он может разговаривать с ней так небрежно и так холодно. Неужели Трэвис не понимает, что после всего, что он наговорил ей, он не может быть ей приятен!

— Я… я не собираюсь спускаться вниз. Разве это не понятно? — возразила Сильвия, выдергивая из его пальцев пояс халата.

— Из-за того, что случилось прошлой ночью, я полагаю? — нетерпеливо спросил он, подняв темные брови.

Сильвия смело взглянула ему в лицо.

— Конечно, из-за того, что произошло вчера ночью, — резко отрезала она. — Неужели вы думаете, что я захочу оставаться в вашей компании хоть одну минуту после того, что вы сказали мне, после всех ваших обдуманных попыток соблазнить меня?

На его губах появилась улыбка. Черт побери, он способен улыбаться после того, что произошло! Как он может так вести себя, разбив ее жизнь?

— Давайте не будем вспоминать об этом! — сказал он, растягивая слова, и покачал головой, как бы не веря своим ушам. — Намеренно пытался соблазнить вас? В глубине души вы сами не верите в это!

— Вы назвали меня соблазнительницей! — резко напомнила она, меняя тон, пытаясь подавить свое раздражение, поскольку чем больше она сердилась, тем спокойнее держался он.

— Я был зол, — ответил он ровным голосом. — Вы знаете, что…

— О, и это все объясняет, не так ли?! — презрительно воскликнула девушка, и ее щеки стали пунцовыми. — Мистер Стил соизволил рассердиться! Поэтому ему наплевать на то, что он говорил, на того, кого он оскорбил при этом! — сказала она и увидела, как обостряются черты его лица. Темные брови сомкнулись от вспыхнувшего раздражения.

— Вы решили сделать из этого проблему, не так ли? — сказал он сдержанно. — Боже мой, Сильвия! Разве вы не понимаете, что вы со мной делали вчера ночью? Я не сверхчеловек! Я только крепко держу себя в руках, черт возьми! Когда я начал массировать вам кожу, я точно знал, чего хотел и чем это должно кончиться, и не говорите мне, что вы этого не знали! — сказал он, сверля ее своими темными глазами. — Так же, как и тогда, в лесу. Вы позволили мне целовать и обнимать себя, а потом…

— Довольно! — раздраженно отрезала Сильвия, в отчаянии закрывая уши ладонями. — Я больше ничего не хочу слышать!

— Поскольку вас не устраивает, что вам напоминают некоторые ваши поступки! — продолжал Трэвис ядовито. — Слишком легко притворяться, что в том, что произошло между нами, нет вашей вины! Слишком легко сделать из меня злодея! Это никуда не годится! Что-то мешает вам признать тот факт, что мы считаем друг друга привлекательными. Это — ваша проблема, не моя! — сказал он, отводя свой взгляд и стараясь успокоиться. — Перестаньте вести себя, как холодная девственница, Сильвия! Это вам не идет! — Вдруг его лицо изменилось, очевидно, высказанное в пылу спора предположение заставило его всерьез задуматься. Прежде чем задать вопрос, он долго пристально всматривался в ее лицо. — Вы девственница? — спокойно спросил он. — И поэтому так себя ведете?

Сильвия бросила на него удивленный взгляд. Девственница? О, нет, подумала она. Боже мой.

— Я прав? — спросил Трэвис, поскольку она ничего не отвечала, беспомощно глядя на него.

Сильвия перевела дыхание и почувствовала, как внутри нее все сжалось. На мгновение она закрыла глаза, а потом заставила себя посмотреть прямо в лицо человеку, который пять лет назад лишил ее невинности, а теперь даже не предполагал этого.

— Как… как вы смеете спрашивать меня об этом? — проговорила она предательским задрожавшим голосом.

— «Да» или «нет»? — спокойно настаивал он.

Сильвия несколько раз глубоко вздохнула, откинула голову и смерила Трэвиса уничтожающим взглядом.

— Я не девственница, — ответила она, решительно покачав головой. — О нет! Я была посвящена в искусство секса по-настоящему, и обучал меня мастер своего дела! Вы разочарованы, Трэвис? — добавила она безжалостно. — Я знаю, что мужчины ценят девственниц для…

— Хватит! — резко оборвал он, сделав шаг к ней и бросив на нее такой взгляд, который заставил ее замолчать. — Вы не смеете больше говорить! — сказал он. В течение нескольких секунд Трэвис пристально смотрел на нее. На его лице ясно отражалась неприязнь. Потом он глубоко вздохнул, и, когда заговорил снова, девушка почувствовала, что он вновь овладел собой. — Не говорите так, Сильвия, — сказал он негромко, но твердо. — Никогда!

Резко повернувшись, он стал медленно спускаться с лестницы, в его походке и движениях чувствовался сдерживаемый гнев.

— Даю вам десять минут! — заявил он, обернувшись. — Если вы не будете готовы к этому времени, я поднимусь и приведу вас к обеденному столу, хотя бы в банном халате!

Разумеется, уйти! Это единственный путь избежать мучений. И она сделает это! Однако жизнь никогда не бывает легкой, никогда не бывает простой. У нее не было места, куда она могла бы уйти, не было работы, за которую она могла бы взяться. Она может сделать красивый жест — упаковать свои вещи и убраться, хлопнув дверью. Но если она уйдет сейчас, то ей придется ночевать в своей машине… И конечно, следовало подумать о Джейке. Ее отношения с ним были единственным светлым пятном в этой мрачной кутерьме. Двоюродный брат Кэти…

Я не хочу уходить, услышала она свой внутренний голос. Сильвия зажмурила глаза. Ей не следует прислушиваться к своему сердцу, не следует. Это был бы вернейший путь к гибели.

Трэвис ничего не помнил о ней. Он хотел бы использовать ее и наслаждаться каждой минутой с ней, а потом выбросил бы ее, как отыгранную карту. А ей пришлось бы вновь собирать себя по частям.

Нет. Во-первых, завтра она должна выглядеть соответствующим образом. У нее есть своя гордость, она еще оставалась, хотя и висела на ниточке, но это неважно. Она должна быть сильной.

Но что ей делать сейчас, в настоящую минуту? — спрашивала она себя. Ведь в глубине души Трэвис не ждет, что она спустится вниз и предстанет перед ним и его обаятельными гостями, будет вести себя так, словно бы ничего не случилось? Неужели он действительно заставит ее пройти через это?

Сильвия не осмелилась ослушаться его. Она открыла дверцы платяного шкафа, вынула плечики с его платьем, любуясь складками шелка благородного лазурного цвета, почти с сожалением погладила его рукой…

Десять минут спустя Сильвия бросила последний взгляд на отражение в зеркале в полный рост, смущенно любуясь собой. Воротничок-стойка окаймлял шею, линии длинной юбки красиво облегали ее стройные бедра. Платье было сшито словно для нее.

Несомненно, изысканность была характерной чертой этого вечера. На высокой брюнетке девушка успела рассмотреть костюм благородного кремового цвета, который стоит больших денег и свидетельствовал о хорошем вкусе. Поэтому Сильвия с особой тщательностью уложила пряди шелковистых золотых волос в элегантный пучок, оставив несколько тонких завитков на шее.

Дрожащей рукой она нанесла последний мазок помады темно-розового цвета, побрызгала духами запястья и шею, затем вышла из спальни и стала спускаться по лестнице. Ее сердце учащенно билось и было готово разорваться.

Была почти половина девятого. Из гостиной до нее доносились приглушенные голоса. Сильвия остановилась на пороге и осмотрела залу. Трэвис, высокий и стройный, стоял около камина и беседовал с одним из гостей.

Я люблю его, подумала она. Я очень люблю его. От этой мысли у нее перехватило дыхание, и она почувствовала себя бесконечно несчастной. Ну, моя милая, ты настоящая мазохистка, подумала она. Признаться себе в этом сейчас, здесь, в этом зале, полном незнакомых людей…

Трэвис поднял глаза и увидел ее. Его холодный, изучающий взгляд расстроил ее. Он ненавидит меня, подумала она. Я упустила шанс, который у меня был. С очаровательной улыбкой, обращенной к собеседнику, Стил извинился и пошел через зал прямо к ней.

Сильвия попыталась мобилизовать все свое мужество, решимость, самообладание и еще ряд качеств, которые были необходимы ей, если она собиралась пробыть на вечере до конца. Однако она поняла, что многих жизненно важных качеств из этого арсенала ей не хватает.

— Я уже собирался идти за вами! Вам потребовалось пятнадцать минут! — сказал он, обнимая ее за плечи и решительно вводя в круг гостей.

— Но я все-таки здесь! — тихо сказала Сильвия. — Чего еще вы хотите?

— Чтобы вы расслабились. Забыли обо всем и просто веселились сегодня вечером, — ответил он ей тихо и подал хрустальный бокал с шампанским. Он оторвал взгляд от ее лица и медленно осмотрел ее с головы до ног. — Платье сидит отлично, Сильвия, — сказал Трэвис. Его взгляд надолго остановился на ней, и девушке на мгновение показалось, что они одни в этом зале. Глаза всех присутствующих были устремлены на них, и. гости наверняка были заинтригованы происходящим.

— Прекратите смотреть на меня такими глазами! — тихо прошептала Сильвия сквозь стиснутые зубы. — Все смотрят на нас!

Трэвис спокойно отпил глоток шампанского, улыбнулся, а затем повернулся к собравшимся гостям:

— Это Сильвия. Воспитательница Джейка. Теперь все в сборе. Насколько мне известно, миссис Уайт измучилась от ожиданий, потому что обед был готов, по крайней мере, уже полчаса тому назад, и я полагаю, что самое лучшее сейчас — пройти в столовую, — с этими словами Трэвис положил свою руку на обнаженную спину Сильвии. — Надлежащим образом я представлю вас друг другу позднее.

— Да уж, мне просто не терпится! — тихо прошептала девушка с насмешливой улыбкой.

За столом ее место оказалось на противоположном от Трэвиса конце стола. Справа от него сидела красивая брюнетка. Сильвия часто смотрела в их сторону, следя за их оживленной и веселой беседой, и чувствовала себя несчастной.

Кушанья были отменными. Миссис Уайт, как всегда, дала основания Трэвису гордиться ею. За длинным обеденным столом из красного дерева сидело двадцать четыре человека.

Сильвии казалось, что обед будет продолжаться бесконечно. Она сидела между усатым мужчиной лет сорока, который говорил очень мало, не считая высказываний о печальном состоянии мировой экономики, и раскрашенной женщиной, которая беспрестанно болтала. После трех бокалов шампанского стало немного легче. Боль внутри поутихла, и Сильвия перебросилась несколькими фразами с довольно симпатичным молодым мужчиной, сидевшим напротив нее, который, как ей показалось через некоторое время, всерьез ею заинтересовался.

Наконец с обедом было покончено, и все вернулись в гостиную, чтобы выпить кофе с ликером. Сильвия оказалась рядом с брюнеткой, Анной, о которой ей сказали, что она — честолюбивая журналистка, которая печатала обзоры в одном из лучших женских журналов.

— Трэвис рассказал мне, что вы здесь не так давно! — сказала она с располагающей улыбкой на сочных губах. Сильвия осторожно поставила кофейную чашечку из тонкого фарфора на блюдце и увидела, что глаза ее собеседницы не излучают такой же доброжелательности.

— Немногим более месяца, — тихо ответила Сильвия.

— Трэвис мне сказал, что вы сотворили настоящее чудо с маленьким Джейком. Трэвис надеется отправить его в школу после каникул. Я полагаю, что вы будете искать новую работу?

Сильвия посмотрела в глаза Анны и поняла, что та либо любовница, либо бывшая любовница Трэвиса: на ее лице отражалась смесь наигранной беспечности и беспокойства.

Бедная ты, подумала Сильвия. Бедные мы. Любить такого человека, как Трэвис Стил…

— Я собираюсь начать искать новое место как можно скорее, — сказала она спокойно.

На лице Анны промелькнуло выражение облегчения, а ее глаза немного потеплели.

— Вам следует поговорить с Салли, — сказала она. — Вон там, в зеленом платье, видите ее? Я знаю, что она ищет кого-нибудь, кто помогал бы ей с детьми. Пойдемте, я вас представлю.

Сильвия почувствовала, что Анна, проявив неожиданную заинтересованность, тянет ее за руку к большой группе гостей, среди которых, к сожалению, находился и Трэвис.

— Салли, — легко вмешалась в разговор Анна, — вы ищете няню, не так ли? Вы говорили, что последняя из них ушла неожиданно как раз перед Рождеством.

— Ну, на самом-то деле я не няня… — начала было Сильвия.

— Сильвия скоро будет искать работу. Она настолько блестяще подготовила Джейка, что он сможет вернуться в школу с новой четверти. Я правильно говорю, Трэвис? — весело спросила Анна, переводя свой взгляд на Стила.

На губах Трэвиса появилась улыбка.

— Подумать только! Я и не предполагал, Анна, что вы занимаетесь устройством на работу, — медленно проговорил он. — Вы очень великодушно проявляете интерес к карьере Сильвии! — Все засмеялись — все, кроме Анны и Сильвии.

— Я просто пыталась помочь, — ответила Анна, и внезапное замешательство выразилось румянцем на ее щеках. — Сильвия сказала мне, что ей вскоре потребуется работа, и я сразу же подумала о Салли… — Она не закончила фразы под взглядом внимательных глаз Трэвиса.

Девушке стало жалко Анну — несомненно, она была одной из женщин, поддавшихся обаянию Трэвиса.

— Конечно, Сильвия, если вам будет нужна работа, скажите мне! — заявила Салли с надеждой в голосе, казалось, не обращая совершенно внимания на несколько напряженную атмосферу, возникшую после реплики Стила. Она погладила свой огромный живот, почти скрытый под складками атласного платья бутылочно-зеленого цвета. — Это будет мой четвертый ребенок! — с гордостью сказала она. — Я ужасно боюсь, что не смогу найти никого подходящего, а, собираясь родить маленькую Кэти, я хочу быть уверенной, что с детьми все будет в порядке.

Кэти? Сильвия почувствовала, что побледнела, услышав это имя.

— Вы… вы уже знаете, что это будет девочка? — запинаясь, спросила она.

— О, да! На этот раз я решила: тот, кто предостережен, тот вооружен. Что касается моих остальных трех, я не интересовалась, но…

Глупо реагировать подобным образом, думала Сильвия, пока Салли продолжала болтать, ведь она говорит не о моей Кэти. Во рту у нее пересохло, и Сильвия облизнула губы. Внутри у нее вспыхнула боль. Я должна держаться, сказала она себе, сохраняя на лице вымученную улыбку и слушая Салли, которая безжалостно продолжала разглагольствовать о своей удивительной беременности, о надеждах, которые она связывает со своим новым ребенком… Я должна держаться!

Но это было очень трудно, поскольку всего в нескольких футах от нее стоял Трэвис, который следил за ней всевидящим взглядом, ее страдания возрастали стремительно. Сильвия глубоко вздохнула, но это не помогло. Кэти… О боже, это несправедливо! Она так нужна ей, ее кровиночка, которую она могла бы любить и о которой могла бы заботиться…

— Сильвия? Что случилось? — Трэвис в мгновение ока оказался возле нее и ласково положил свою руку на ее открытое плечо. — Вы неважно выглядите!

Нет! Не прикасайся ко мне, пронеслось у нее в голове. Пожалуйста! Я не вынесу этого! Оставь меня в покое!

Сильвия поднесла руку ко рту, пытаясь превозмочь душевную боль и изо всех сил стараясь не разрыдаться, но ни того, ни другого ей сделать не удалось. Высвободившись из рук Трэвиса, который удерживал ее, она выбежала из гостиной, бормоча какие-то извинения и заливаясь слезами.

— Что, уже все гости разъехались? — тихо спросила Сильвия.

— Все, кроме одной, — отозвался Трэвис, направляясь к ней.

— О?

— Да, в ней есть какая-то загадка, в этой гостье. Красивая, умная, страстная… — он принял платье из ее дрожащих рук и бросил его на пол. Взял руку Сильвии, поднес ее к своим губам и стал медленно целовать ее от запястья к внутренней стороне локтя. Иногда он поднимал глаза, отвечая на растерянный взгляд Сильвии своим ошеломляюще страстным взглядом. — Понимаешь, она нуждается в любви и теплоте больше, чем какая-либо другая знакомая мне женщина. Она нуждается в том, чтобы ее обняли мои руки, так же, как я хочу, чтобы она обняла меня. Но она сопротивляется и заставляет себя злиться и быть холодной и непреклонной…

Его слова перемежались поцелуями. Вверх по ее руке, к оголенным плечам. Эти поцелуи отзывались новыми волнами желания и дрожью жаждущего тела Сильвии.

— Я хочу тебя, — выдохнул Трэвис, едва касаясь своими губами нежной кожи у основания шеи Сильвии. — Не нужно больше сопротивляться, милая. Не нужно больше никаких бессодержательных предлогов… — Он страстно поцеловал ее в губы, и Сильвия, охваченная страстью, обхватила руками его шею, раскрыла губы, позволяя его языку проникнуть внутрь.

— Я люблю, люблю тебя, — шептала она, когда он быстрым движением поднял ее и с бесконечной нежностью перенес на кровать.

Его руки гладили все ее тело, касаясь холмиков ее грудей, все еще находившихся под простыней, и плоскую поверхность живота… Он сбросил с нее простыню, — последнюю преграду на пути к ее телу.

— Ты такая красивая, такая прекрасная, — шептал Трэвис, касаясь своими руками ее горячей кожи. Его губы легли на ее груди, и Сильвия задохнулась от наслаждения, почувствовав глубоко внутри себя щемящее томление, когда он дотронулся языком до заострившихся пиков грудей.

Она вытянулась, судорожно расстегнула пуговицы на его рубашке, пальцы ее рук проскользнули под дорогое белье, нащупали островок темных спутанных волос и стали гладить его широкую загорелую мускулистую грудь.

— Сильвия! — прошептал Трэвис охрипшим голосом, приподнимаясь на руках и сбрасывая сначала свою рубашку, а потом все остальное, не отрывая при этом своих сверкающих глаз от ее лица и тела.

Ощущение его подтянутого, сильного тела рождало чувство восхищения. Когда губы Трэвиса с новой страстью стали целовать ее, Сильвия в полубессознательном состоянии стала легонько царапать его спину. Пятилетний обет безбрачия! Пять лет в ожидании этого момента… Сейчас она хотела его! Безумно жаждала почувствовать его внутри себя…

Его вхождение в ее лоно доставило ей такое наслаждение, что у Сильвии перехватило дыхание, и она громко застонала. При слабом свете ночника Трэвис пристально смотрел на нее, входя в нее вновь, и вновь, и вновь… Но вот она прижалась к нему с такой силой, как если бы он олицетворял для нее самою жизнь, уткнувшись лицом в его плечо и притягивая его своими сомкнутыми на его шее руками ближе к себе, чтобы он не мог видеть слез от переполнявших ее чувств, она повторяла громким шепотом:

— Я люблю тебя! Я люблю тебя!

Иступленный экстаз еще продолжался, но за ним неотступно приближалось страдание. Она вновь не устояла. Даже тогда, когда Трэвис обнимал и целовал ее, нежно касался ее тела, говорил, что она самая прекрасная женщина на земле, Сильвия в душе испытывала муку: наступит утро, а вместе с ним и реальность жизни…

Трэвис поцеловал Сильвию в нежную шею, высвободился из ее объятий и откинулся на спину, закинув руки за голову.

— Это было прекрасно! — из его груди вырвался вздох полного удовлетворения. Он повернул голову к Сильвии, которая лежала возле него, свернувшись калачиком. Трэвис казался ей таким большим, его загорелое тело резко выделялось на фоне белой простыни, прикрывавшей его бедра, Сильвия краешком глаза видела его плоский сильный живот и узкую полоску темных волос под ним, которая даже сейчас ее страшно возбуждала.

Трэвис погладил рукой щеку Сильвии. Его глаза скользнули по округлостям ее грудей, наполовину закрытых ее длинными золотистыми волосами.

Он снова ее хотел. Она видела это по его глазам, его губам. Его легкие прикосновения к ее нежной коже вызвали у нее ответное желание. Не то чтобы ее тело вновь жаждало мужской ласки. Нет, они просто творили любовь, доставлявшую обоим неизмеримое наслаждение, и Сильвия всеми частицами своего изголодавшегося тела хотела доставить ему удовольствие. Его руки продолжали возбуждающе гладить ее, умело доводя до наивысшей точки сладострастия, и Сильвия уже ни о чем другом не думала, как только о том, чтобы вновь принять его…

Ранним утром Сильвия проснулась в его объятиях. Трэвис еще спал, она чувствовала это инстинктивно. Долгое время она прислушивалась к его ровному, глубокому дыханию, ощущая, как поднимается и опускается его грудь.

За окном было еще почти совсем темно. Сильвия закрыла глаза и невольно стала анализировать происшедшее. Ей казалось, что все было плохо, что прошедшая ночь принесет ей новые беды… Но было столь восхитительно лежать рядом с ним, в такой близости…

Трэвис пошевелился, и Сильвия невольно напряглась, когда его рука легла на ее грудь.

— Ты уже давно проснулась? — пробормотал он в шелковистые локоны ее волос. — Который час?

Сильвия взглянула на настенные часы у кровати:

— Около семи, — шепнула она.

— Гм, слишком рано, — сонно пробормотал Трэвис и поцеловал ее плечо. — Давай еще поспим. — Кого он обманывал? О сне нечего было и думать. Сильвия повернулась и стала выбираться из постели. — Куда ты собралась? — его сильные руки удержали ее и крепко обняли.

— Я… я только собиралась…

В темноте его губы нашли ее лицо, и поцелуй прервал фразу. Сильвия вновь почувствовала возбуждение в своем теле, которое медленно ласкали его руки.

— Подожди, — прошептал Трэвис, оказываясь сверху Сильвии. — Мне кажется, что мы не все еще закончили…

Сильвия слышала, как Трэвис застонал в кульминационный момент их близости, услышала сквозь тяжелое дыхание свой голос. Этот момент близости был так же прекрасен, как и предыдущие.

Сколько же?.. Она лежала на спине, тяжело дыша, чувствуя изнеможение во всем теле. Четыре? Пять? Неужели она могла этой ночью позволить Трэвису заниматься с ней любовью столько раз?

Повернув голову. Сильвия увидела, что Трэвис, приподнявшись на одном локте, внимательно смотрит на нее. При свете ночника она смогла увидеть его более ясно, чем хотелось бы.

— Ты зарделась, — голос у него был хриплый, поддразнивающий и насмешливый. Он наклонился и поцеловал ее в губы, чувственно играя кончиком языка. — Кажется, ты насытилась и полностью удовлетворена, — пробормотал он, поцеловав еще несколько раз и отводя от ее лица спутанные пряди волос.

— Я выдохлась, — созналась Сильвия. При виде его торжествующей улыбки сердце ее сжалось от боли.

— Это была замечательная ночь. У тебя такое прекрасное тело! — проговорил он, наклоняясь к ее груди, и когда его губы коснулись напрягшихся сосков, она почувствовала, как в ее уставшем, казалось бы, теле немедленно возникло ответное возбуждение. — Спасибо тебе!..

Сильвия почувствовала на щеках слезы. Он думал о ней так, как если бы… как если бы она сделала ему одолжение прошедшей ночью, как служанка обслужила своего хозяина… Дверь медленно приоткрылась. Краем глаза Сильвия увидела яркий свет и поспешно натянула на себя одеяло. О, нет, нет! Неужели Джейк?! Дверь еще чуть-чуть приоткрылась, и мальчик решительно проскользнул в спальню. Сильвия с тревогой посмотрела на Трэвиса, но не увидела на его лице никаких признаков растерянности или замешательства. Когда Джейк приблизился к кровати, у него не дрогнул ни один мускул.

— Почему ты здесь, Трэвис? — спросил Джейк с присущей ребенку прямотой. Он посмотрел на Сильвию, которая в этот момент хотела провалиться на месте вместе с кроватью, а потом снова на своего дядюшку.

Трэвис поправил подушки, чтобы было удобнее сидеть, и притянул к себе Джейка, усадив его на край кровати.

— Мы с мисс Уолкер захотели обнять друг друга, — объяснил он, не задумываясь.

— Значит, вы теперь по-настоящему друг другу нравитесь? — спросил Джейк с надеждой в голосе, приваливаясь к плечу Трэвиса. Сильвия еще плотнее укуталась одеялом и в отчаянии закрыла глаза.

— Да, — ответил Трэвис твердо, — так оно и есть. Мы очень друг другу нравимся.

— Но мисс Уолкер не может быть твоей любимой девушкой, Трэвис, поскольку она моя воспитательница. Она нужна мне для того, чтобы научить меня многим вещам. Ведь так?

— Она это сделает, Джейк. Ты не должен беспокоиться. Кроме того, я не уверен, что мисс Уолкер так уж хотела бы, чтобы ее считали моей любимой девушкой. А теперь почему бы тебе не спуститься вниз и узнать, не можешь ли ты быть полезным мисс Уайт? Передай ей, что я голоден как волк и хочу две порции завтрака!

— О'кей!

Сильвия с облегчением наблюдала, как Джейк спрыгнул с кровати и направился к двери.

— Попросить миссис Уайт принести завтрак вам в постель? — обернувшись, спросил Джейк.

Трэвис прищурил глаз, улыбнулся и хитро посмотрел на Сильвию, которая в это время размышляла, что он имел в виду, говоря, что она не захочет считаться его любимой девушкой.

— Что ты думаешь? Не следует ли нам попросить миссис Уайт принести поднос с завтраком сюда? — спросил Трэвис. Сдерживая волнение, Сильвия отрицательно мотнула головой, а Трэвис широко улыбнулся.

— Нет, Джейк, мисс Уолкер и я спустимся через несколько минут.

Джейк, наконец, вышел, Сильвия отбросила одеяло и, смущаясь, на ощупь нашла свой халат.

— Это ужасно! — заявила она, отчаянно пытаясь попасть руками в рукава халата и не глядя на Трэвиса. — Я готова умереть от стыда. Что подумает бедный ребенок!

— Именно то, что я сказал ему: правду в несколько упрощенной форме. Дети в таком возрасте все принимают на веру. Сильвия! — настойчиво позвал он ее по имени, и она обернулась, встретившись с ним взглядом. — По-твоему, мы занимались чем-то плохим, таким, чего мы должны стыдиться? Половые отношения между мужчиной и женщиной вполне естественная вещь, и то, чем мы занимались прошедшей ночью, было очень, очень хорошим. Ты согласна с этим, не правда ли?

— Да… да, я согласна.

На губах Трэвиса появилась улыбка, от которой у Сильвии упало сердце.

— Почему такая озабоченность? Ничего не изменилось, если это тебя так пугает, твоему статусу в качестве гувернантки Джейка ничего не угрожает. Мы сможем продолжать все по-прежнему. Впрочем, я не уверен, смогу ли справиться одновременно как с умственной, так и с физической нагрузкой!

Сильвия отвернулась от него, отчаянно стараясь, чтобы ее слова прозвучали бы достаточно непринужденно и беззаботно, и таким образом соответствовали его легкомысленному тону.

— Да, да, ты прав, конечно. Послушай, я сейчас приму душ и спущусь к вам вниз для завтрака, о'кей?

Джейк был чем-то сильно возбужден, когда Сильвия присоединилась к нему и Трэвису за столом в обеденной комнате. Он вертелся на своем стуле и весело пикировался с не одобрявшей это миссис Уайт, которая, поджав губы, снимала крышки с блюд. Сильвия боялась поднять на нее взгляд. Она не могла смотреть ни на кого. Несколько мгновений тому назад наверху она еле заставила себя взглянуть даже на свое отражение в зеркале.

— Мы идем смотреть рождественскую сказку для детей! — с восторгом объявил Джейк.

— Мы идем? — Сильвия бросила вопросительный взгляд на Трэвиса.

— Мне прислали билеты, — объяснил Трэвис. — Я полагал, что Джейку это доставит удовольствие. Вы пойдете?

Девушка поколебалась долю секунды, а потом кивнула головой. Это заполнит, по крайней мере, несколько часов и даст ей возможность решить, как же, черт возьми, она собирается распутать клубок, в который превратилась ее жизнь.

— Конечно же, пойду! — Ей удалось улыбнуться Джейку, который с удовольствием поглощал сосиску и при этом так улыбался, что не замечал, как смесь жира и томатной подливки капает ему на подбородок.

Когда они вошли в зал недавно отреставрированного театра с богато отделанным интерьером в красных и золотых тонах, он был переполнен. Они заняли свои места в ложе прямо у сцены, глаза Джейка разбежались, и он без конца задавал вопросы.

Постановка была хорошей, сценарий — просто отличным, гномы были смешными и забавными, а Белоснежка выглядела очень красивой и обладала сильным мелодичным голосом. Джейк упивался зрелищем, сидя между дядюшкой и своей наставницей, которая позаботилась о том, чтобы их места были расположены именно так. Однако Трэвису все же удавалось дотрагиваться до Сильвии рукой, которую он небрежно перебросил через спинку кресла Джейка. Его пальцы нежно гладили ее шею, плечи. С каждой минутой возбуждение в ней нарастало: стоило ему прикоснуться к ее коже, как перед ее глазами ставали эпизоды вчерашней ночи, и Сильвия думала только о том, как хорошо, что сейчас Трэвис рядом с ней и все еще хочет ее.

В переполненном фойе люди обращали на них внимание. Трэвис, несмотря на свой повседневный костюм, выглядел потрясающе, заставляя каждую женщину обернуться и взглянуть на него. Когда они вышли на улицу, уже начинало темнеть. Трэвис взял Джейка за руку и полуобнял Сильвию за плечи.

При возвращении на «роллс-ройсе» Джейк дал ей возможность расслабиться, безостановочно болтая всю дорогу. До того, как Трэвис успел закрыть за ними входную дверь, он промчался на кухню, чтобы рассказать миссис Уайт об увиденном.

— Ты знаешь, мне кажется, что сегодня я мало видел тебя, — прошептал Трэвис, притягивая к себе Сильвию и многозначительно улыбаясь. — По крайней мере, меньше, чем мне бы хотелось. Знаешь, в середине представления я едва не поддался искушению взять тебя на руки. — Он притянул девушку к себе и, не обращая внимания на пальто, упавшее на пол, крепко обнял. — Давай скорее в постель, — хрипло предложил он. — Джейк еще долго пробудет с миссис Уайт.

Она тоже хотела этого, — о, как хотела! Всем своим существом она жаждала почувствовать покой в его руках и быть желанной для него. Быть любимой им, пусть даже только в физическом смысле, — лишь это имело теперь для нее какое-то значение. Когда вот так, как сейчас, он касался ее, целовал и обнимал, все другие соображения бледнели и предавались забвению.

Джейк выручил ее: Сильвия увидела его маленькую фигурку в проеме двери, он стоял, наблюдая за ними со спокойным интересом.

— Трэвис… — вымолвила она, выскальзывая из его объятий и глазами показывая на Джейка.

— Я хочу, чтобы кто-нибудь рассказал мне сказку.

Трэвис слегка отстранился от Сильвии. На его губах заиграла веселая улыбка от безапелляционного тона Джейка.

— А ты действительно хочешь? — спросил он, наклоняясь к Джейку и беря его на руки. — И кто же должен читать?

Джейк сунул большой палец в рот — верный признак того, что он хочет спать, — и задумался.

— Я не возражаю против любого из вас!

Сильвия уступила. Она просто не могла представить себе, что окажется в уютной комнате Джейка. Любые слова отозвались бы болью в ее сердце. Она не хотела огорчать мальчика, ей нужно было подумать о более важных вещах — например, о благоразумии для начала.

Во время рождественского спектакля она представляла себе, что они настоящая семья, что Трэвис испытывает к ней большие чувства, чем просто сексуальное влечение и страсть. Два часа она провела в замечательной сказке, обманывая себя. Сейчас она удивлялась, как все может преобразить фантазия! Но не может же она фантазировать бесконечно! В какой-то момент реальность выступит на первый план. Прошлая ночь представляла собой блаженное путешествие в страну фантазии, и ей предстоит дорого заплатить за нее. Сильвии представлялось, что она крепко обнимает Трэвиса, любит его беззаветно, ей мечталось, что они вновь и вновь любят друг друга, что она нужна ему, что он любит ее и хочет быть рядом с нею больше, чем обладать ее телом.

— Можно войти? — раздался голос Трэвиса, и Сильвия отшатнулась от окна, перед которым стояла. — Джейк уснул, — тихо сказал он, направляясь к ней. — Возбуждение от рождественского представления очень утомило его. — Он протянул руку и погладил Сильвию по щеке. — Ты выглядишь довольно усталой. У тебя все в порядке?

Девушка отвернулась и отступила на шаг. Одно его ласковое слово заставляло ее сердце сильно биться, вызывая в глубине тела острое желание. Приложив руку ко лбу, Сильвия притворилась, что плохо себя чувствует.

— Я… я вся разбитая, — сказала она тихо. — У меня болит голова. Наверное, мне следует лечь спать пораньше.

— Я приготовлю тебе ванну, — сказал Трэвис, озабоченно направляясь в ванную комнату. — Это тебя освежит.

— Не надо, не беспокойся! — Сильвия пошла за ним, остановилась при входе и молча смотрела, как Трэвис крутит бронзовые краны сложной конфигурации. Он налил в ванну щедрую порцию дорогого шампуня из высокого флакона и с улыбкой повернулся к девушке.

— Ванна готова. Иди сюда, — сказал он низким хриплым голосом. — Я помогу тебе раздеться.

— Я… я справлюсь сама, Трэвис. Пожалуйста…

Ее слова остались без ответа, поскольку Трэвис взял ее за руку и повел к наполняющейся ванне.

— Я помогу тебе, — промолвил он. — Перестань сопротивляться и просто наслаждайся!

Его пальцы нащупали ряд пуговиц на груди ее платья, и он стал быстро и ловко расстегивать их. Сильвия почти не дышала, когда он спустил платье с ее плеч, и оно упало на пол. На ней была шелковая с кружевом сорочка кофейного цвета. Он оценил ее выбор нижнего белья. Его руки заскользили вниз по ее плечам.

— Трэвис, не нужно! — Сильвия удерживала его руки и с мольбой смотрела на него своими голубыми глазами.

Он поднял одну темную бровь, а на его губах появилась недоверчивая улыбка.

— Неужели ты стесняешься меня? После вчерашней ночи? После всех тех прекрасных вещей, которые мы делали вместе? — Сильвия покраснела от шеи до корней волос. Рукой Трэвис провел по ее телу, и она вся задрожала от этого прикосновения. — Я знаю, что тебе нужно, Сильвия, доверься мне!

Довериться ему? О боже! Это последнее, что она может позволить себе по отношению к нему. Она закрыла глаза в отчаянии от того, что его прикосновения были настолько возбуждающими, что от них ей захотелось растаять.

— Трэвис… ты не понимаешь… я…

Его губы легко прервали ее фразу своим теплым и неудержимым поцелуем, свидетельствующим о неподдельной страсти. Она вся дрожала от прикосновений мужского тела. Незаметно для себя она отпустила его руки и обняла за шею. В это время его губы жадно целовали ее. Поцелуи продолжались так долго, что вода стала переливаться через края ванны. У их ног образовалась лужа.

— Сильвия, мы утонем! — Его голос был хриплым и немного грубоватым, когда он перегнулся и быстро завернул все краны. Трэвис облегченно вздохнул и повернулся к ней с улыбкой: — Забирайся, ванна готова!

На этот раз не было никаких протестов, когда Трэвис стягивал с Сильвии комбинацию.

Но сейчас ей хотелось не ванны. Она хотела, чтобы Трэвис занялся с ней любовью сейчас же, немедленно!

— Подожди немного, пожалуйста! — Она обвила своими руками его шею, прижалась обнаженным телом к грубым хлопчатобумажным брюкам и мягкому черному шерстяному свитеру, бесстыдно стаскивая его с Трэвиса…

Сразу же они предались безумной любовной игре. Сильвия была прижата спиной к огромному зеркалу во всю стену ванной, а Трэвис использовал весь свой опыт для того, чтобы каждый из них быстро достиг кульминационной точки и оба они были полностью удовлетворены.

После они вместе приняли ванну. Когда Трэвис намыливал тело Сильвии своими большими сильными руками, она вновь обманула себя, поверив, что все в порядке.

— Ты думаешь я позволю тебе так легко уйти?

Сильвия недооценила быстроту его реакции. В мгновение ока Трэвис оказался у двери.

— Если… если я захочу уйти, я уйду. И ты ничего не сможешь с этим поделать.

— А на что ты думаешь жить? — спросил Трэвис. — Думаю, что другую работу ты должна подыскать довольно быстро. Но любой твой новый наниматель почти наверняка обратится ко мне за рекомендациями!

— Вы не посмеете!

— Я посмею, Сильвия! Не заблуждайся на этот счет! Я не хочу, чтобы ты уходила. Мне хорошо, когда мы вместе. Когда мы в постели, между нами проскакивает искра, происходит что-то особенное, такое, чего я не испытывал с… — он передернул плечами, иронически улыбаясь. — Ну, скажем, довольно с давних пор.

Никакого упоминания о любви, быстро напомнила она себе. Трэвис не упомянул даже о том, нравится ли она ему. Хорошо вместе в постели — это все, что интересует его. Трэвис Стил был заинтересован в получении только физического удовлетворения!

Ей захотелось плакать. Рыдать долго и безутешно. Конечно, она сама виновата в своих мучениях — она должна была подать прошение об уходе сразу же после того, как узнала его, но от такого признания ей не становилось легче.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — повторил Трэвис, прижимая Сильвию к двери, и стал осыпать ее нежными, почти сладкими поцелуями, чувственно проводя своим языком по ее губам. Она была так поражена, что не могла шелохнуться. На нем не было никакой одежды, и Сильвия могла ощущать каждый дюйм его напрягшегося, сильного тела, сознавая, что простым прикосновением руки в этот момент он мог заставить ее повиноваться ему. — Не сопротивляйся, Сильвия! — хрипло прошептал он, отрывая губы от ее рта и покрывая поцелуями ее шею. — Пойдем в постель! Дай мне напомнить тебе, как хорошо нам вдвоем!

— Нет! — прошептала она из последних сил, отталкивая его руками, уклоняясь от его поцелуев и сопротивляясь всем телом. — Нет, я не хочу! Я не могу! Ты должен понять!

— Что я могу понять, когда ты не хочешь ничего рассказывать мне, — решительно возразил Трэвис. — Я хочу узнать тебя, кто ты, что ты чувствуешь, почему так настойчиво отгораживаешься от меня?

— Пожалуйста, я больше не могу! — Сильвия знала, что голос ее дрожит от отчаяния, как перед приступом истерии.

Трэвис отпустил ее и отодвинулся, наблюдая, как она поправляет на себе халат.

— Ну, что ж, — тихо промолвил он с угрожающим спокойствием. — Ты действительно решила все разрушить. Почему? Неужели ты не можешь удержать счастье?

— Счастье? — бросила ему в лицо Сильвия. — Ты думаешь, я могу быть счастливой, когда живу здесь вот так! Когда ты используешь меня просто потому, что нам хорошо в постели вместе? — Сильвия покачала головой, смело посмотрела на Трэвиса, но, увидев выражение его глаз, сразу же пожалела о сказанном, поскольку каждый дюйм его загорелого лица дышал яростью.

— Так вот как ты понимаешь наши отношения? — его голос был тверд как сталь.

— Разумеется! Оно так и есть на самом деле! — почти закричала Сильвия. — Я уже не дурочка, поэтому не нужно так со мной обращаться! Я была раньше идиоткой и смотри, во что я превратилась! — Ее била такая дрожь, что она боялась упасть, Сильвия прислонилась к закрытой двери и попыталась успокоиться и взять себя в руки.

— Вы спали с кем попало — чего же вы ждете?

Сильвия посмотрела на него в изумлении, а затем что есть силы ударила его ладонью по загорелой щеке.

— Как ты смеешь? — воскликнула она осевшим голосом. — Как ты смеешь говорить мне подобные вещи?

Трэвис не шелохнулся.

— Прости! Я не должен был…

— Не должен! Но ты сделал это, разве не так?

— Сильвия, взгляни на нас со стороны! Посмотри, что мы делаем, что говорим друг другу. Это бессмысленно…

— Я не должна была спать с тобой, — отчаянно повторила Сильвия. — Пожалуйста, согласись с этим и дай мне уйти.

Своими черными глазами Трэвис, не отрываясь, оглядывал фигуру Сильвии.

— Если ты уйдешь до конца недели, то не получишь ни пенни из твоего жалованья, — заявил он. — Иногда я бываю совершенно безжалостным, Сильвия. Когда я решаю, что мне что-нибудь нужно, я добиваюсь этого любым путем.

— Мисс Уолкер, я хотел бы переговорить с вами в моем кабинете! Миссис Уайт, не смогли бы вы присмотреть за Джейком какое-то время сегодня с утра, будьте добры! Может быть, работа на кухне как-то отвлечет его.

Сильвия посмотрела на дверь, которую резко захлопнул за собой Трэвис, а потом бросила взгляд на миссис Уайт и Минни, которые прервали свой разговор и смотрели на нее с таким выражением, что она поняла: им хорошо известно, что происходит в доме и что именно она виновата во всей этой суматохе.

Три дня страданий. Вот, что это было. Глупо, но Сильвия как-то себе представляла, что все будет легче. Отдаление от Трэвиса, никаких разговоров с ним, никаких касаний, никаких даже мыслей о… Она, как сумасшедшая, искала новую работу, просматривала многочисленные газеты и профессиональные журналы, напрягая все свои силы, чтобы найти способ как-то обеспечить свое существование после того, как она уйдет в конце недели. У нее оставалось всего четыре дня и ее беспокойство возрастало. Сегодня утром, испытывая приступ отчаяния, она даже хотела позвонить Салли и предложить себя в качестве няньки ее семейства, но сама мысль об этом была для нее слишком ужасной. Ведь Трэвис был другом этой семьи, и в ней вскоре должна была появиться девочка Кэти…

Нет. Немедленный уход — это единственное решение.

Сильвия взяла тарелку из-под овсяной каши и кружку из-под кофе и направилась к мойке.

— Позвольте мне это сделать, — сказала миссис Уайт, отбирая у Сильвии посуду, — а вы пойдите и поговорите с мистером Стилом. Кажется, он чем-то сильно недоволен.

— Почему расстроился Джейк? — спросила Сильвия с порога, закрыв за собой дверь в кабинет Трэвиса. — Я видела его сегодня утром, и мне он показался вполне… — Трэвис разговаривал по телефону. Сильвия прошла к столу и остановилась, когда он повернулся в своем кресле, и уже собиралась уйти, но он поднял руку, давая понять, чтобы она осталась.

— Да, Фил. Она сейчас у меня. Хочешь с ней переговорить? — Трэвис опустил трубку и прикрыл рукой микрофон. — Это мой деловой партнер, — пояснил он Сильвии совершенно бесстрастным голосом. — У него трое детей. Двое учатся в закрытом учебном заведении. Ему нужна воспитательница для младшего ребенка. Я сказал ему, что ты ищешь работу. Поговори с ним любезно, и вопрос будет решен, — с этими словами Трэвис протянул трубку, — и не надо смотреть таким взглядом, Сильвия. Он живет в графстве Йоркшир, это достаточно далеко отсюда. Мы знакомы десять лет, и за все это время я был у негр не более двух раз. Поэтому вероятность, что мы когда-нибудь вновь встретимся, близка к нулю.

Сильвия взяла телефонную трубку и стала любезно разговаривать с учтивым мужчиной. Все произошло довольно быстро. В считанные секунды Сильвии удалось договориться о времени и дате встречи по поводу новой работы.

— Они понравятся тебе.

Сильвия оторвала взгляд от привычного пейзажа за окном, который она уже начала любить, и попыталась привести свои мысли в порядок. Их трудно было контролировать все это время: они так ужасно и так предательски разбегались. Девушка взяла себя в руки, наблюдая, как Трэвис подписывает бумаги, и вдруг ощутила боль от мысли, что им придется расстаться.

— Как его фамилия?

— Картер, семья Картер, — проговорил Трэвис, не отрывая голову от стола, хладнокровным и бесстрастным голосом. — Фил — солидный человек, на которого можно положиться, Джина, его жена, — легкомысленная хохотушка. Надеюсь, вы с ней уживетесь.

Неужели он делает это нарочно? — подумала Сильвия, обхватив себя руками. Он заставил ее страдать, внезапно изменив свою позицию! Три дня тому назад он был полон решимости оставить ее, а теперь казалось, что ему это безразлично…

— Когда ты встречаешься с ним?

— Завтра, — Сильвия попыталась придать своему голосу решительность, но из этого ничего не вышло.

— Почему ты такая мрачная? — спросил Трэвис, глотая окончания слов. — Ты же сама этого хотела, не правда ли?

Она повернулась и еще раз взглянула на него, сердце ее разрывалось, когда она пыталась запомнить каждую черточку его внешности. Сегодня утром он был одет по-домашнему: выгоревшие джинсы и недлинный, но толстый свитер. Рукава на свитере были закатаны по локоть, обнажая сильные руки, покрытые густыми черными волосами. В пальцах он держал золотую авторучку, которой что-то быстро писал на документах. Сильвия старалась отогнать от себя воспоминания о том, как эти пальцы чудесно касались ее, как гладили самые интимные места…

— Я думала, что ты не хочешь отпускать меня, — прошептала она так тихо, что Трэвис не расслышал, что она сказала.

— Прости? — переспросил он, поднимая голову и обращая на нее свой взгляд. Сильвия покраснела.

— Я… я просто подумала, почему ты утруждаешь себя поиском для меня новой работы, — сказала она потухшим голосом.

— Сегодня утром я сказал Джейку, что ты уходишь…

— Что ты сделал? Но… — глаза Сильвии широко раскрылись.

— …И я полагаю, что теперь тебе лучше всего скорее уехать, — продолжал Трэвис решительным и спокойным тоном, отчеканивая каждый слог. — Ты ведь пока не сумела найти работу, не правда ли? А я знал, что Фил подыскивал себе подходящую…

— Но… но ты не имел права говорить Джейку, что я ухожу! — раздраженно возразила Сильвия. — Я хотела сообщить ему об этом деликатно, объяснить о причинах своего решения… — глаза ее наполнились слезами. Сильвия повернулась к окну, отчаянно пытаясь взять себя в руки, чтобы продолжить разговор. — Что… что ты ему сказал? — спросила она. — Наверное, ты говорил сухо и резко, и…

— Я просто сказал ему все как есть.

— Так я и думала! — парировала Сильвия. — Не обращая внимания на его чувства!

— А когда ты предполагала сказать ему об этом? — с неожиданным раздражением спросил Трэвис. — Сегодня, завтра, или уже погрузив свой багаж в автомобиль? Прошло три дня с тех пор, когда ты сообщила мне, что уходишь, ты могла бы уже рассказать Джейку об этом. Ты знаешь, что он сказал мне сегодня утром?

— Я собиралась рассказать ему сегодня, — ответила Сильвия хриплым голосом.

— Ты знаешь, что он сказал мне сегодня утром? — настойчиво повторил Трэвис.

Сильвия искоса посмотрела на Трэвиса, почувствовав в его голосе сдерживаемую ярость.

— Нет, — выдохнула она шепотом. — Что он сказал?

— Джейк спросил меня, когда мы собираемся пожениться. Он хотел знать, собираешься ли ты завести ребенка. Он особенно просил о братике и даже предложил несколько имен, — сказал Трэвис с улыбкой, в которой не было ни грана теплоты. Сильвия видела упрямый изгиб его губ, почти печальное выражение глаз и подумала: сколько ей еще предстоит страданий? — Поэтому, — безжалостно продолжил Трэвис, — я полагал, что ему нужно было все прямо сказать. Ты можешь представить себе его реакцию!

Сильвия неопределенно покачала головой. Она не хотела, чтобы все это так произошло… Более того, ей совсем не хотелось уходить. Когда мальчик вернется в сельскую школу, он будет чувствовать себя лучше и в его памяти она останется смутным пятном… Он забудет о самом ее существовании…

— Ты считаешь, что был прав?

— Да!

Резким жестом Трэвис Стил отбросил свою авторучку и поднялся, опираясь о стол обеими руками.

— У тебя самой нет никаких идей на этот счет, не так ли, Сильвия? Я предупреждал тебя, чтобы ты не позволяла Джейку слишком привязываться к тебе. Я ведь говорил, что это слишком опасный, бесполезный и, в конечном счете, явно жестокий эксперимент! Джейк сейчас необычайно уязвим с эмоциональной стороны. Ты знала об этом, и все-таки позволяла ему все больше привязываться к тебе!

— Я не могла помешать этому! — сказала Сильвия взволнованно и отвернулась. Ее глаза были полны слез.

— Так же как ты не смогла помешать мне любить тебя! — В его голосе слышалась насмешка. Девушка чувствовала, как все больше сжимается ее горло от его язвительного тона. — Сильвия, ты совсем не задумываешься о последствиях своих действий! Ты не задумываешься о том, к чему они могут привести…

Сильвия резко повернулась.

— Я не машина! — охрипшим голосом возразила она. — Я женщина! Я не могу включать и отключать свои чувства! Я не могу быть тем, кем я не являюсь! Джейк и я… — тряхнула она головой, пытаясь объяснить то, что нельзя было передать простыми словами. — Между нами сразу же возникло взаимопонимание. Я не старалась привлечь его к себе — все случилось само собой!

— А как со мной? — Трэвис смотрел ей прямо в глаза: взгляд его был напряженнее, чем когда-либо, но лицо ничего не выражало. Только глаза, в упор глядевшие на нее и отмечающие ее малейшую реакцию.

Сильвия судорожно вздохнула.

— Ты… ты очень хорошо знаешь, как все это случилось, — ответила она, вся дрожа, из последних сил стараясь сохранить самообладание.

— Скажи мне, — с неожиданной резкостью потребовал Трэвис, — как ты относишься к нашей связи?

— Связи? — насмешливо повторила Сильвия. — Это смешно! Я не думаю, что две наши случайные встречи, закончившиеся сексом, могут претендовать на высокое звание «связи!» — Сильвия не скрывала презрения, звучавшего в ее голосе. — Чуть ли не с первой минуты ты решил соблазнить меня, не так ли? Не так? — настойчиво, почти исступленно вопрошала Сильвия, Трэвис не сделал никакой попытки перебить ее.

— Так!

Девушка горько усмехнулась.

— Ну что ж, — осевшим голосом сказала она, — ты, по крайней мере, честен! Ты использовал меня, а я — тебя. Физическое удовлетворение. Ты прав, Трэвис, это было хорошо! Но я допустила профессиональную ошибку. Жить здесь, учить Джейка и при этом… Нет! — решительно покачала она головой, сверкнув глазами, когда Трэвис поднялся, как бы намереваясь обойти вокруг стола и подойти к ней. — Не… не приближайся ко мне! Мне больше нечего сказать тебе. Где сейчас Джейк? — спросила она подавленным голосом, и ее лоб перерезала глубокая морщина. — Я должна поговорить с ним сама.

Какое-то время Трэвис смотрел на нее, потом переключил свое внимание на лежавшие на столе документы.

— Он должен быть в кухне. Но я не думаю, что с ним следует говорить. В настоящий момент, как ты понимаешь, ты не являешься для него желанной собеседницей.

Возможно, это и к лучшему, подумала Сильвия, выбежав из кабинета Трэвиса. Если Джейк возненавидел ее, то расставание не будет очень трудным для него.

— Ты никуда не пойдешь до тех пор, пока мы все не выясним! — с этими словами Трэвис остановил Сильвию, обняв ее за талию. — Что же еще могу я сказать в свое оправдание? Я не хочу, чтобы мы снова вступали в борьбу. Прошу тебя, забудь все, что я здесь наговорил! Я страшно беспокоился! Мысль о том, что я мог потерять тебя и Джейка… — сказал он, притягивая ее к своей широкой груди, Сильвия почувствовала на своей щеке тепло его дыхания. — Ты должна понять… Джейк… ну, короче, Джейк значит для меня все.

Она закрыла глаза.

— Я знаю, что Джейк значит для тебя, — прошептала она.

— Ты понимаешь, что я испытал и почему наговорил такого?

Она глубоко вздохнула.

— Да, я понимаю! Пожалуйста, — робко добавила она, — разреши мне теперь уйти? Я… я очень устала.

— А что делать с Картерами? — мягко спросил Трэвис. — Ты позвонишь сама или хочешь, чтобы это сделал я?

Сильвия не сразу могла сообразить. Трэвис не отпускал ее. Его рука все еще обвивала ее талию, и он крепко прижимал ее к себе. Весь день девушка мечтала снова оказаться в его объятиях, мечтала о покое и тепле, мечтала услышать его голос, говорящий ей о том, что она значит для него.

— Следует ли мне сказать Филу, что ты изменила свое решение? — сказал Трэвис, когда она ничего не ответила.

Последовала тишина, нарушаемая лишь глухими ударами готового разорваться сердца девушки. Просит ли он ее остаться? Что означают его слова? Она колебалась, пытаясь понять смысл его вопроса.

— Пойдем наверх! — прошептал он ей в ухо, касаясь губами ее щеки. Она вся задрожала, когда его рука скользнула вниз по ее бедру. — Позволь мне коснуться тебя и обнять! Позволь мне показать, как сильно я хочу тебя!

Его слова пронзали ее сердце. Каждый дюйм его тела излучал страсть, глубокую и неутолимую. Он хотел ее, но не любил. Ему было нужно ее тело для удовлетворения своих половых потребностей, но ему не нужны были ни ее разум, ни ее душа, ни ее любовь… Как давно это было? Три, почти четыре дня, быстро прикинула она. Довольно длинная пауза для такого сексуально активного мужчины, как Трэвис Стил.

— Пожалуйста, Трэвис, прекрати! — ей странно было слышать произнесенные ею слова, в которых явно не хватало убежденности. Когда его ладони обхватили ее груди, а губы нашли полуоткрытый рот и язык без труда проник вовнутрь, она почувствовала, как в глубине ее тела возникает жгучее ответное желание. На несколько секунд, показавшихся бесконечностью, Сильвия смежила веки, но, в конце концов, она нашла в себе силы высвободиться из его объятий. — Трэвис, вы же знаете, что я не могу оставаться здесь! — вне себя крикнула она. — Ничего между нами не изменилось!

Она дрожала, как лист на ветру. Когда она поставила ногу на ступеньку лестницы, ей показалось, что она медленно высвобождается из эмоциональных пут, тянувших ее назад.

— Я позвоню мистеру Картеру и принесу свои извинения, — добавила она, запинаясь. — Он должен понять. Возможно, я соберусь к нему завтра.

— Ну что ж, поступай, как знаешь! — его голос прозвучал безучастно, вежливо, почти официально.

Ничего я не знаю! — прокричал внутренний голос Сильвии, она повернулась и стала подниматься по лестнице с таким трудом, как если бы она совершала восхождение в гору. Неужели он не видит? Неужели не понимает, как она жаждет его любви?