Судьба была благосклонна к Саре Торн. Она получила блестящее образование, поступила на работу в крупную банковскую фирму и успешно продвигалась по служебной лестнице.

По завещанию родителей мисс Торн получала приличное содержание, а через год должна была унаследовать несколько миллионов фунтов стерлингов.

Сара была хороша собой: высокая, стройная, ухоженная, с серебристыми волосами, всегда аккуратно уложенными в прическу, и умными серыми глазами. Одежда от лучших модельеров, подобранная с безупречным вкусом, дополняла ее облик преуспевающей деловой женщины.

Она считалась завидной невестой, но немногие пытались ухаживать за ней. Дело в том, что Сара просто не обращала внимания на мужчин, полностью посвятив себя карьере. Работа действительно увлекала ее, и в этом не было ничего показного. Ей нравилось решать финансовые проблемы, продумывать детали сделок. Это было похоже на захватывающую игру.

Маленькое любовное приключение, пережитое еще в студенческие годы, не оставило никакого следа в ее душе. Проводить время с Марком Локвудом было приятно, но не более того. А разглядев под маской обаятельного молодого человека мелкую душонку она без всякого сожаления рассталась с ним.

Наделенная блестящим аналитическим умом и чувством юмора, Сара не испытывала никакой потребности нравиться. Эмоции как будто дремали в ней, еще не разбуженные сильным чувством, и она радовалась жизни, считая, что абсолютно счастлива.

Дэвид Бартон проследовал через офис, и Сара уже в который раз подумала, что он двигается как кот — неприветливый, угрюмый, но все же великолепный кот.

Ей приходилось слышать и другие эпитеты в адрес руководителя — «холодный», «бескомпромиссный», «опасный»… Он был самым могущественным человеком в одном из наиболее престижных торговых банков, а она работала его личным помощником. Эта должность давала множество преимуществ и, в частности, — неуязвимость. Сара не испытывала перед шефом ни страха, ни благоговения, а порой даже чувствовала себя няней трудного, но одаренного ребенка.

Кажется, сегодня он чем-то раздражен, спокойно отметила она, наблюдая, как секретарша Джейн Моррис съежилась за своим столом. Странно было видеть, как эта немолодая степенная женщина, сгорбившись и опустив голову, изо всех сил пытается казаться незаметной.

Дэвид задержался у тяжелой полированной двери в святая святых — свой кабинет. Он даже забыл произнести обычное холодное приветствие. Стальной оттенок ярко-синих глаз и нахмуренные черные брови говорили о его дурном настроении лучше всяких слов.

— Сегодня я никого не принимаю. Отмените все встречи, — рявкнул он. Этот властный голос заставлял трепетать даже председателя правления.

— Хорошо, мистер Бартон. — Сара кивнула, и упавшая прядь мастерски уложенных волос мгновенно скрыла ее улыбку.

Насмешливое выражение промелькнуло на умном лице девушки и спряталось в уголках полных красивых губ.

Похоже, сегодня будет тот еще денек, мелькнуло у нее в голове.

— Принесите все материалы по «Си Джей Фармасьютикл». — Его ледяной взгляд обратил секретаршу в камень. — А если позвонит кто-нибудь из «Бэнкерс траст», я занят вплоть до ланча, о котором мы договорились на завтра. Ясно, миссис Моррис?

Джейн выдавила в ответ что-то нечленораздельное, но тут вмешалась Сара, сама предупредительность и любезность.

— Ходят слухи, что «Бэнкерс траст» имеет на нас виды. Может быть, завтрашний ланч — разведка перед боем? — Она не могла удержаться, чтобы не прощупать ситуацию.

Дэвид на мгновение напрягся, но тут же парировал, криво усмехнувшись:

— Успешно работающей фирме никто не сделает предложения о слиянии: ни друзья, ни враги. А «Бартон и Торн» — в высшей лиге. Вы не потеряете работу, мисс Торн. Принесите бумаги.

Дверь с громким стуком захлопнулась, и Джейн шумно перевела дыхание.

— Все уже здесь. Я приготовила их рано утром. Идите лучше вы. Я предпочла бы работать служительницей при туалете, если бы не так нуждалась в деньгах. — Она злобно уставилась на пишущую машинку.

Сара взяла папку, весело тряхнув головой.

— Джейн, вы скоро научитесь не обращать внимания на его манеры. На самом деле это милейший человек.

— Вы так считаете? — Миссис Моррис не выглядела убежденной.

Дэвид Бартон имел репутацию бездушного, хорошо смазанного механизма, запрограммированного только на работу. Иногда он казался грозным богом-олимпийцем, низвергающим громы и молнии на головы жалких людишек. Но это случалось не так часто, чтобы давать повод для обоснованных жалоб.

Почти год назад Сара со свежей степенью по экономике в кармане и врожденным интересом к миру коммерческих банков была назначена его помощницей. Сара быстро поняла, что сможет управлять Замороженным Активом, — этим непочтительным прозвищем наградили Дэвида Бартона подчиненные. Она лишь насмешливо улыбалась про себя в ответ на его циничные высказывания, спокойно воспринимая как его обычную холодность, так и редкие вспышки гнева, и, вероятно, была единственной сотрудницей «Бартон и Торн», которая не боялась шефа ни явно, ни втайне. Ее восхищал острый ум этого человека и ход его мысли. Вместе они составляли хорошую команду.

На какое-то мгновение Саре показалось, что Дэвид откажет ей сразу, не раздумывая. Сначала он словно окаменел, потом призрак улыбки скользнул по его губам и мгновенно исчез.

В кабинете повисло тягостное молчание.

Сара почувствовала, как мурашки побежали по ее телу. Что, если он вообще не ответит ей, как истинный джентльмен, просто проигнорировав бестактный вопрос? Босс мог подумать, что его помощница слегка не в себе, и сделать вид, будто ничего не произошло.

Что ж! В этом случае ей придется повторить свои слова, с мрачной решимостью сказала себе Сара. Она с ужасом ощутила, что у нее вспотели ладони, и медленно облизнула пересохшие губы.

И тут, словно почувствовав ее состояние, Дэвид почти незаметным движением указал ей на кресло. Она села с облегчением — ноги едва держали ее.

В отчаянии глядя на него, Сара молча молила ответить, сказать, что он должен подумать, наконец. Это был ее последний шанс.

Но вдруг какое-то странное, неясное чувство охватило Сару.

— Ну, и?.. — сказал наконец он, не сводя с нее глаз.

Сбитая с толку его неожиданной мягкостью, она покраснела и непонимающе взглянула на него.

— Ну, и? — повторила она как попугай.

— Откуда такой неожиданный интерес? — помог ей Дэвид. — Мы уже довольно давно работаем вместе и стали добрыми друзьями. Но я пока что не замечал с вашей стороны признаков безумной страсти. Кроме того, — продолжал он вежливым, совершенно ровным голосом, — вы не производите на меня впечатления женщины, которая отчаянно рвется замуж.

Здесь он был не прав. Сара действительно была в отчаянии, но по причинам, которых он не мог даже вообразить. Ее никогда не привлекал брак ради брака. Она научилась жить самостоятельно, не нуждаясь в эмоциональных стимулах. Но союз с таким человеком, как Дэвид Бартон, безусловно, устроил бы ее опекунов и одновременно решил бы ужасную проблему.

Что ж, теперь, по крайней мере, он просил дать логичное обоснование ее необъяснимому поступку. С этим она могла справиться.

Но всего минуту назад Сара чувствовала, что теряет связь с реальностью, допустив в свои мысли что-то неопределенное, туманное, от чего брак с этим человеком казался важным совсем в другом отношении.

Это нервы. Я просто запаниковала, сказала она себе, чувствуя, как напряжение постепенно оставляет ее. Логика была ее коньком, и она готова представить ему факты.

Сара сцепила руки на коленях и, спокойно и холодно, начала:

— По условиям завещания я не получу наследства еще год, а мне срочно нужна довольно крупная сумма. Но если я выйду замуж, — а дядя и тетя одобрят мой выбор, — деньги отца автоматически переходят ко мне. Ваша кандидатура не вызовет протеста с их стороны, и, если мы поженимся, скажем, через три недели, то я смогу воспользоваться деньгами, в которых нуждаюсь. Речь идет о небольшой сделке, — заверила девушка на тот случай, если Дэвид подумает, что она намерена потратить массу денег, а потом потребовать, чтобы он содержал ее в роскоши. — Это не касается нашей фирмы.

Он кивнул. Впрочем, все это было хорошо известно в банковских кругах. Сара знала, что четко изложила всю ситуацию и ясно указала причину своего предложения. Каково же было ее изумление, когда Дэвид вдруг хихикнул!

Сара почувствовала, что краснеет до корней волос. Просить мужчину жениться уже само по себе унизительно, а он еще пытается обратить все в шутку!

— Не проще ли было организовать заем? — Юмор в его глазах быстро растаял, и на лице появилось обычное холодное и умное выражение. — Прибегать в этом случае к браку представляется мне довольно крутой мерой. Может, стоит переговорить с попечителями состояния вашего покойного отца? Кстати, — Дэвид слегка приподнял широкие плечи, — я сам мог бы ссудить вам необходимую сумму. Ваш кредитный рейтинг превосходен, — добавил он сухо и сел напротив, по другую сторону большого стола, сложив ладони домиком. — Сколько вам нужно? И для чего?

Но Сара решительно покачала головой. Серебристая волна волос упала ей на лицо. Никто не должен знать, для чего ей нужны деньги, но любой человек, готовый одолжить такую сумму, непременно спросит, зачем она ей.

Глаза их встретились, и Дэвид мягко спросил.

— У вас неприятности?

Сара снова резко помотала головой. Она попала в эту идиотскую ситуацию по собственной вине, и выпутываться придется самостоятельно, без чьей-либо помощи. Не нужно было поддаваться природному обаянию и лести Марка Локвуда. Что ж, теперь она получила жестокий урок. Сидеть с немой просьбой в глазах перед этим невозмутимым человеком было просто невыносимо.

Зря она все это затеяла. Дурацкая идея была заранее обречена на провал.

Сара почувствовала, как внутри нее вскипает горячая волна ненависти к себе. Она проклинала себя за то, что оказалась в унизительном положении, связавшись с этим гнусным шантажистом, и злилась на Дэвида за то, что он стал свидетелем ее уязвимости. Скорее бы избавиться от этого холодного испытующего взгляда!

Но Дэвид продолжал:

— Я приблизительно представляю себе, что получите вы, вступив в брак. Но, как известно, в этом союзе участвуют двое. Так что же выиграю я, попав в ситуацию, которой долгие годы сознательно избегал?

В его голосе звучал сарказм и чувство превосходства. Сара почувствовала, что больше не может сдерживать свой гнев.

— Ходят сплетни, что вы держите женщин на расстоянии, потому что боитесь нарваться на охотницу за деньгами, — выпалила она оскорбительным тоном. — В случае со мной это не должно вас волновать. Ваши деньги мне не нужны, мне достаточно своих. Кроме того, возможно, вас заинтересует тот факт, что я наследую внушительный пакет акций «Торн Иншуранс»! И если этого мало…

— Вполне достаточно.

Сара была рада, что он прервал ее. Она исчерпала все разумные доводы. Остались только эмоции да громкие слова.

Акции были ее козырной картой. Выйдя замуж, она передаст ему свое право голоса, и у него окажется чуть ли не контрольный пакет, а это, конечно, искушение для любого бизнесмена.

Сара почувствовала его заинтересованность и замерла в ожидании. Дэвид встал и с улыбкой заметил:

— Вы дадите мне время, чтобы… — он заколебался, но только на мгновение, — чтобы серьезно обдумать ваше очаровательное предложение?

Расценив ее молчание как согласие, он взглянул на часы.

— Я еду на уик-энд в Женеву. Может, пообедаем в понедельник вечером?

У Сары не было сил отвечать, и она встала, не замечая, что он незаметно оглядел ее стройную фигуру.

— Я пришлю за вами Бэзила в семь тридцать, — сказал вдогонку Дэвид.

Когда экономка ввела Сару в гостиную, Дэвид с бокалом в руке стоял перед старинным камином. Он, казалось, был погружен в созерцание туманного морского пейзажа.

Странно, подумала Сара, чем так заинтересовала его картина, которая висит здесь многие годы? Однажды Дэвид сказал ей, что не очень любит этот пейзаж, но выбросить духу не хватает, — ведь тот достался ему от дяди вместе с домом.

Как он хорош собой в этом строгом вечернем костюме, решила Сара. До сих пор она воспринимала этого человека только как босса, но сейчас смотрела на него совсем другими глазами.

Но Сара тут же одернула себя. Ведь ее предложение — не что иное, как сделка.

Она стойко выдержала оценивающий взгляд Дэвида и, почувствовав одобрение, слегка улыбнулась.

— Как Женева?

— Отлично. Вам будет приятно узнать, что опасности со стороны американцев более не существует. Но вы ведь пришли сюда говорить не о моей поездке, — он холодно усмехнулся.

Справившись с дрожью в коленках, Сара опустилась в кресло и окинула взглядом комнату, надеясь, что мирная и спокойная атмосфера успокоит ее и придаст сил. Здесь не было ничего показного: прекрасные антикварные вещи гармонично сочетались с красивой драпировкой. Она всегда чувствовала себя тут комфортно. Но сейчас не стоит рассчитывать на приятное времяпрепровождение.

Дэвид протянул Саре бокал ее любимого белого вина, и она осторожно взяла его, избегая соприкосновения их пальцев. В уголке его рта мелькнула улыбка, как если бы он знал, чего она божась.

Либо он наслаждается ситуацией, нарочно заставляя ее нервничать, либо ждет, чтобы она сделала первый ход, подумала Сара. Она была готова начать разговор, лишь бы поскорее покончить с этим, но не знала, что сказать.

Внезапно мысль о том, какими серьезными последствиями чреват ее поступок, снова застучала в голове.

Не мог же Дэвид серьезно рассматривать ее сумасшедшую идею, — так почему он затягивает эту пытку? Ей хотелось сжаться в комочек, спрятаться, сделаться невидимкой.

Сара не понимала, что с ней творится: — то она владела собой, была совершенно спокойной, то вдруг впадала в истерику. Это было совсем не в ее характере. Она просто не узнавала себя!

— Вы пришли к какому-то решению? — выпалила она сдавленным голосом и поставила бокал на маленький круглый столик рядом с креслом, чтобы Дэвид не заметил, как дрожат ее руки.

Уловив удивленное выражение на его лице, Сара тут же разозлилась на себя. За этот грубоватый вопрос она была готова откусить себе язык. Куда подевалась сдержанная леди?

Но Дэвид уже снова надел маску вежливого интереса. Он стоял спиной к свету, и Сара ничего не могла прочитать в его глазах.

— Да, я сделал выбор, — коротко кивнул он, — но мы поговорим об этом за обедом.

Вновь подняв бокал, она вспомнила, как часто он экзаменовал ее на работе. Там ей неведомы были поражения. Но сегодня предстояло испытание совсем другого рода, ведь речь шла об эмоциях.

Она не нашлась, что ответить, и завела легкую светскую беседу. Они мило болтали, пока экономка не вкатила тележку с ужином. Сара чувствовала, что ее ладони взмокли от пота, а внутри все болит от напряжения. Она из последних сил старалась казаться спокойной.

— Вы не возражаете, если мы пообедаем здесь? — спросил Дэвид.

Она грациозно поднялась, впервые заметив накрытый скатертью прямоугольный стол в оконной нише.

Длинные бархатные занавеси были задернуты, скрывая голубые апрельские сумерки. Горящие свечи бросали сверкающие блики на серебро и хрусталь и смягчали холодные черты человека напротив.

Позже Сара так и не смогла вспомнить, что было дальше.

Ее бросало то в жар, то в холод, сердце колотилось, а к горлу подкатывала тошнота, когда она стояла под перекрестным огнем их взглядов. Муж смотрел на нее холодно и внимательно, а Локвуд явно забавлялся, с любопытством ожидая, как она выйдет из щекотливого положения. Но она все же справилась со своей задачей и нашла какие-то приличествующие случаю слова.

— Боюсь, что мне пора. — Марк протянул Саре пустой стакан, скользнул взглядом по лицу Дэвида и направился к двери. — Не мог не зайти принести свои поздравления. Очаровательную жену вы получили, Бартон. Просто восхитительную.

— Я провожу вас, — без всякого выражения в голосе произнес тот, и, игнорируя протесты гостя, пошел за ним к дверям.

Сара без сил прислонилась к стене, все еще держа стакан в дрожащей руке. Она пыталась сосредоточиться, чтобы дословно вспомнить, что мог услышать муж. Что-то о том, что она вышла замуж за его состояние, чтобы наложить руку на свое собственное. Он может подумать, что она хвасталась перед Локвудом, как ловко надула жениха!

Заслышав шаги Дэвида в холле, она быстро поставила стакан на стол и сделала глубокий вдох.

— Вы давно его знаете? — В этом вопросе не было ничего угрожающего.

— Около двух лет, — промолвила Сара, стараясь угадать, в каком он настроении.

— Он зашел вас поздравить?

— Да, конечно. — Опасаясь, что Дэвид уловит фальшь в ее голосе или взгляде, Сара быстро отвернулась, делая вид, что поправляет тюльпаны в и без того безупречном букете. Если он действительно слышал ее разговор с Локвудом, то обвинения неизбежны.

Но в комнате царило молчание. Когда она обернулась, гостиная была пуста.

Яркое солнце отражалось в лазури моря, ослепительно белели крошечные домики рыбацкой деревушки.

Сара лежала на горячем песке и дремала, убаюканная шумом волн, ритмично набегающих на берег.

— Перевернитесь, иначе вы сгорите.

Она вздрогнула от неожиданности. Погруженная в свои невеселые мысли, девушка не заметила, как подошел Дэвид.

— Вы что, не слышите? — повторил он более резко.

Сара молча подчинилась приказу. Она тянула время, так как не готова была сейчас разговаривать с ним. Всю эту неделю она осторожно присматривалась к мужу, не зная, чего от него ожидать.

Пошарив вокруг и нащупав солнечные очки, она быстро нацепила их в тщетной попытке спрятаться. Если бы она знала, что он так скоро вернется из деревни, то надела бы более скромный купальник. А теперь краска смущения медленно заливала ее щеки.

— Вы рано вернулись. — Сара старалась, чтобы ее голос звучал беззаботно.

Каждый день ей приходилось преодолевать свои страхи, тревоги и сомнения, и она гордилась, что до сих пор ей удавалось одерживать над ними верх и сохранять с мужем ровные отношения.

Дэвид наклонился к ней, и она тут же отвела взгляд. На нем были только потертые джинсовые шорты. Загорелый, сильный, мужественный, он казался опасным. При виде его она каждый раз испытывала чувство, которое сама не могла — или боялась — определить, старательно убеждая себя, что это просто примитивный страх.

— Меня могут обвинить в том, что я пренебрегаю молодой женой.

В его тоне неожиданно прозвучала колкость, и Сара насторожилась. Она мгновенно ощутила, что в их отношениях что-то неуловимо изменилось.

До сих пор ей не в чем было его упрекнуть. Он был спокоен, вежлив, любезен и приятен. Ее опасения, что жизнь на острове наедине с ним будет пыткой, не оправдались. Дэвид заботился о ней, следил, чтобы она была всем довольна. И Сару совсем не волновало, что там думает горничная, убирая отдельные спальни.

Она цеплялась за свою комнату, как за соломинку, и считала оставшиеся дни, словно школьник перед началом учебного года. Ловя странные взгляды Дэвида, Сара инстинктивно чувствовала, что они означают. Похоже, он злился из-за того, что еще неделю не сможет настоять на своих супружеских правах. Сара не знала, как на это реагировать. Она боялась даже думать о том, что ей скоро придется лечь в его постель.

Вдруг она взвизгнула от неожиданности, почувствовав прикосновение прохладных влажных ладоней. Дэвид энергичными движениями натирал ее мягкую горячую кожу кремом от загара.

— Я сама! — воскликнула она, пытаясь сесть, и, невольно прижавшись грудью к его руке, испуганно взглянула на мужа.

В его синих, как море, глазах, мелькали искорки смеха. Черт его побери! Он смеялся над ней, но не открыто, а про себя — что было еще хуже. Смеялся над ее подростковой застенчивостью. Сара почувствовала себя глупой, неуклюжей дурнушкой.

— Конечно, — хрипло прошептал Дэвид ей в ухо, и она ощутила его теплое дыхание. Он наклонился, высвободил руку и уложил Сару обратно на полотенце. — Но я сделаю это лучше, поэтому перестаньте дрожать, лежите спокойно и наслаждайтесь жизнью!

Что ей оставалось делать? Отбиваться руками и ногами? Но драться с ним бессмысленно. Достаточно взглянуть на его мускулистый мощный торс, чтобы понять, что он уложит ее одной левой. Глупо вести себя, как дикая кошка. Глупо и недостойно.

Сара закрыла глаза и приготовилась терпеть его прикосновения. Придется привыкать к таким вольностям, ядовито напомнила она себе, ведь через неделю он сможет позволить себе намного больше.

Они заключили сделку, и она не могла нарушить свои обязательства. Это означало бы не уважать ни его, ни себя. Может, попробовать заняться самовнушением? Правда, этот метод требует полного расслабления, а она была вся как натянутая струна. И все же, хватаясь за соломинку, Сара повторяла про себя: «Я буду хорошей женой. Я буду. Буду».

Постепенно ее молчаливое заклинание, мерный плеск волн и мягкие движения его рук слились в едином успокаивающем ритме.

Дэвид добрался до колен и двинулся выше. Он выполнял свою работу так добросовестно, словно боялся оставить хоть сантиметр ее тела обжигающим лучам солнца. Сердце бешено колотилось у Сары в груди, но она была вынуждена уступить его безмолвному требованию и слегка раздвинуть ноги, чтобы он мог намазать ее всю. Она инстинктивно сжалась, когда его рука скользнула возле самого края бикини, но ловкие пальцы ускорили свой бег, и вот он уже натирает ей живот, плечи и шею.

Вдруг Сара поняла, что ничего подобного не переживала прежде. Ей было страшно — но, очевидно, недостаточно! Разум подавал сигналы опасности, но тело охотно принимало ласку. Она будто погружалась в теплую бездну. Ей было тяжело дышать, сердце чуть не выпрыгивало из груди. Но движения этих опытных рук завораживали, и Сара чувствовала, что если она расслабится хотя бы на мгновение, то будет покорена полностью и бесповоротно…

Щелкнула застежка, и он сдвинул лифчик, обнажив ее грудь. Сара хотела едко заметить, что вряд ли она здесь обгорит, особенно если он перестанет ее раздевать, но вместо этого с ее губ слетел стон наслаждения. Она почувствовала, как теплая волна желания прокатилась по телу, и поняла, что ее бастионы пали. Она хотела этого мужчину, как никогда и никого прежде.

— Этого достаточно.

С трудом очнувшись, она съежилась, как от удара. Непонятно, что было больнее — слышать эти бесстрастные слова или страдать от неутоленного желания.

Дэвид стоял в ярком солнечном свете, словно бронзовый греческий бог, величественный и хладнокровный. Его нисколько не трогали ее переживания, ибо, судя по всему, он был абсолютно спокоен.

Он начал расстегивать шорты. Сара в ожидании зажмурилась, но услышала всего лишь:

— Пойду поплаваю.

Когда она подняла голову, Дэвида уже не было рядом.

Сара окинула взглядом море и увидела, как он мощным кролем рассекает волны. Она встала и, дрожащими пальцами застегнув лифчик, кое-как запихнула вещи в пляжную сумку.

Лицо ее горело, но не от солнца. От стыда. Стыда и унижения. Без сомнения, Дэвиду наскучила эта пустая игра в брак, и он уже жалел, что согласился на ее условия. А нервозная реакция так называемой жены на самую невинную попытку сближения переполнила чашу его терпения, и он воспользовался возможностью показать, что ему ничего не стоит одержать над ней победу.

Так он и поступил, сделав вид, что не заметил ее возбуждения. Все это говорило о том, что он чувствует себя хозяином положения.

Она никогда не сможет простить ему это. И легкость, с которой ему удалось взять над ней верх, лишь добавит сил сопротивляться!

— Ты уходишь, не попрощавшись!

Сара с грозным видом появилась в дверях столовой, завязывая пояс прозрачного пеньюара. С ленивой усмешкой Дэвид поднял глаза от завтрака, и в его взгляде промелькнуло желание.

— Это не так. Я пришел бы разбудить тебя перед уходом. — Он отложил газету — Позвонить Энн, чтобы она принесла твой завтрак?

— Нет, спасибо.

Сара пригладила спутанные волосы и села напротив, утащив с его тарелки кусочек хрустящего бекона. Она не хотела видеть никого, даже Энн, которая была, наверное, одной из самых ненавязчивых женщин на свете. Ей нужен был только Дэвид. Никогда больше она не станет притворяться холодной и недоступной. Любовь — это такое счастье!

Жаль только, что нельзя рассказать Дэвиду о своих чувствах. Он женился на ней только потому, что это было удобно. То, что она оказалась страстной любовницей, конечно, льстило его мужскому самолюбию. Но признать, что ею движет настоящее, глубокое чувство, которое нужно бережно хранить, означало бы взять на себя огромную ответственность. Зачем ему эти хлопоты?

Сара залюбовалась мужем. Он был так хорош собой: темные волосы, еще влажные после душа, были гладко причесаны, снежная белизна сорочки оттеняла мужественное загорелое лицо. Она с трудом преодолела желание немедленно прикоснуться к нему.

Каждое утро, проснувшись, она тянулась к нему и будила, а потом они лениво, томно занимались любовью.

Но не сегодня.

Вчера они вернулись в Лондон. Последние дни на острове были так прекрасны, что Дэвид позвонил в «Бартон и Торн» и сообщил Джейн Моррис, что задержится еще на неделю.

Они приехали поздно вечером, а наутро, привычно протянув руку, Сара ощутила лишь холодные простыни и тут же запаниковала.

Она схватила халат и, на бегу запахивая его, выбежала из спальни, желая хоть одним глазком взглянуть на мужа прежде, чем он уйдет.

Увидев Дэвида, Сара сразу успокоилась.

— Чем ты займешься сегодня? — отодвинув тарелку, спросил он.

Она лениво пожала плечами и мечтательно улыбнулась.

Сара собиралась сразу же по возвращении из Италии выйти на работу, но согласилась на несколько неожиданное предложение мужа взять еще неделю отпуска. Она предпочла бы сидеть за своим рабочим столом, работать с ним, постоянно чувствуя его рядом. Но он настаивал, а она пребывала в такой эйфории, что не в состоянии была спорить.

— Может, мне купить новое платье? — спросила Сара. Она праздновала свою любовь к Дэвиду, но, поскольку пока что еще не могла ему открыться, быстро придумала подходящее объяснение: — В четверг мы принимаем Редфордов, и я должна выглядеть блестяще!

Сэр Томас Редфорд был владельцем компании, которая в последние годы быстро шла в гору «Бартон и Торн» была бы не прочь открыть для нее счет. В четверг вечером это могло решиться.

Дэвид допил остатки кофе, налил еще и протянул ей.

— Начинаешь транжирить мои деньги? — заметил он.

Сара кивнула с умным видом, поддерживая игру.

— Ты так соблазнительно выглядишь в этой штуке, — протянул он, не спеша, словно лаская, окинув взглядом ее всю: серебристые волосы, свежий румянец на щеках, покатые плечи, крепкие груди.

Прозрачный пеньюар был лишь частью комплекта, и его нужно было носить поверх однотонной ночной рубашки. Надетый на голое тело, он не скрывал наготы, придавая коже теплый розовый оттенок. Сара почувствовала, как его возбуждение передается ей.

На какое-то мгновение ей показалось, что муж сейчас подхватит ее на руки и отнесет в постель. Но потом она заметила, что он, подавив желание, словно отодвинулся от нее.

Да, работа для Дэвида Бартона всегда будет на первом месте, и это вызывает уважение, неохотно признала она, увидев, что он бросил взгляд на часы. Самое большее, на что можно было рассчитывать — это стать со временем столь же необходимой ему, как и он ей.

Маленький фитилек надежды, спрятанный глубоко внутри, согревал Сару и помогал верить в будущее. Она нравилась мужу, он ее уважал, наслаждался ее телом, — все это вместе составляло неплохой фундамент для любой постройки. И она должна строить, терпеливо, кирпич за кирпичом, скрывая глубину своей эмоциональной привязанности до тех пор, пока он не будет готов принять ее.

Дэвид встал, взял светло-серый пиджак, висевший на спинке стула, и надел его. Сара вскочила, полная желания прижаться к нему.

Но она не могла позволить себе такую роскошь.

Их брак был словно разделен на отсеки: сейчас, когда мысли мужа настроены на предстоящий рабочий день, ее несвоевременная пылкость может оказаться совсем некстати. Это, возможно, даже раздосадует его и, уж конечно, обнаружит всю глубину ее чувства.

Сара подставила ему щеку для прощального поцелуя, ожидая легкого, незначащего прикосновения. Но он помедлил, улыбаясь, и ее сердце снова забилось чаще.

Дэвид взглянул ей в глаза, и она едва удержалась, чтобы не броситься к нему на шею. Нужно быть осмотрительной, чтобы не загубить те слабые ростки духовной близости, что начали появляться в их странном браке. Эти отношения были еще слишком юны, слишком деликатно уравновешены, чтобы она могла хотя бы намекнуть ему на то, что чувствовала на самом деле. На этой стадии он мог испугаться последствий.

Он ласково провел пальцем по ее щеке и мягко произнес:

— Я приглашаю тебя на ланч. В час дня.

— После встречи с Филом ты, видимо, провела остаток утра в магазинах. Купила что-нибудь? — спросил Дэвид, когда они рука об руку выходили из ресторана.

Сара счастливо улыбалась. Рядом с ним она чувствовала себя в полной безопасности. Но этот вопрос застал ее врасплох.

— Просто платье, — быстро сказала она, ругая себя за то, что совсем забыла о покупках.

Ее снова зазнобило при воспоминании о злобном, ненавидящем взгляде Фила.

— Позвони Бэзилу, когда закончишь покупки, он за тобой приедет. — Глаза Дэвида потеплели, когда он многозначительно посмотрел на нее, прежде чем остановить проезжающее такси. — Я не хочу, чтобы вечером ты была усталой.

Саре совсем расхотелось ходить по магазинам. Сидя в такси, она вспоминала все подробности разговора с кузеном. Хорошо, что она не обратилась к нему за помощью, когда Локвуд начал ее шантажировать. Видимо, она подсознательно чувствовала, что неприязнь Фила глубже, чем простая обида.

Витрины мелькали перед глазами, но она ничего не замечала, полностью погруженная в свои мысли. Наконец, она очнулась и решила, что хватит заниматься самоанализом. Сделанное сегодня горькое открытие, в принципе, ничего не меняло. Тетка и кузен никогда не горели желанием считать ее членом семьи. Но, кроме них, существовал дядя Николас, а теперь еще и Дэвид.

У нашего брака хорошие перспективы, думала Сара. И если когда-нибудь муж ответит на мою любовь, все будет замечательно. Завтра, заплатив Локвуду, я смогу забыть о прошлом и полностью сосредоточиться на самом главном в своей жизни.

Последняя кухонная утварь и посуда были упакованы в ящик и готовы к перевозке в Челси. Саре предстояло еще уложить всякие милые безделушки, которые дарили ей друзья в студенческие годы.

Эти вещички и большая часть мебели пойдут на склад.

— Если тебе жаль расставаться с какими-то мелочами, запакуй их до тех пор, пока мы не купим дом за городом, — предложил Дэвид, и она согласилась, поскольку в свое время заботливо обставляла дом, и некоторые вещи стали чем-то вроде старых и милых друзей.

Сара поднялась с колен и решила выпить кофе, чтобы успокоить нервы. Марк Локвуд сказал, что придет во время ланча, а это означало, что он может появиться между двенадцатью и двумя.

Она заправила рубашку в джинсы и, наполняя чайник, заметила, что ее руки немного дрожат.

Поскорей бы сегодняшний день закончился, и вся эта проклятая история осталась позади! Хорошо, что Локвуд приедет за деньгами именно сюда, в Фулем. Главное, чтобы он и близко не подходил к дому в Челси. Конечно, можно было назначить встречу в каком-нибудь нейтральном месте, например, в метро, но, договариваясь с Марком, она еще не оправилась от разговора с кузеном и была не в состоянии продумать все детали.

Впрочем, теперь это уже не важно. Осталось потерпеть еще каких-нибудь два часа, и она сможет с радостью строить свою семейную жизнь.

Конечно, это будет нелегкой задачей. Вчерашний разговор подтверждал, что главной причиной, побудившей Дэвида жениться на ней, стали акции «Торн Иншуранс». Но Сара не привыкла пасовать перед трудностями и готова была терпеливо и настойчиво выстраивать семейные отношения так, чтобы со временем пробудить ответную любовь в сердце мужа.

Она мечтательно улыбнулась при этой мысли, и, наливая кипяток в чашку, вспомнила их разговор за завтраком.

— Ты поедешь к Филу в офис сегодня утром? — спросил ее Дэвид.

Сара вздрогнула и отрицательно покачала головой. Ей предстояло получить деньги из банка и встретиться с Марком Локвудом.

— Я позвоню ему и попрошу прислать все бумаги с посыльным, — сказала она. — Здесь он не дышит мне в затылок, и я могу спокойно работать.

— Отличная идея. И не позволяй ему себя унижать. Помни, дядя целиком и полностью на твоей стороне, а если тебе понадобятся помощь или совет, можешь рассчитывать на меня.

Дэвид быстро покончил с завтраком, он спешил в Сити. Она улыбнулась и пожелала мужу удачного дня.

— Сделаем его еще лучше? — предложил он. — Мне так не хватает тебя в офисе, может, встретимся за ланчем?

— В другой раз, — быстро ответила она и, заметив холодное удивление в его вопрошающих глазах, пояснила: — Я планировала съездить в Фулем сегодня утром. Нужно разобрать и упаковать вещи, отправить кое-что на склад. Ведь агенты выставят дом на продажу уже на следующей неделе.

Это была почти правда. Сара собиралась позвонить агентам сразу же после ухода Локвуда. Она была слишком взвинчена, чтобы заранее о чем-либо договариваться.

— Сара? — бодро прозвучал в трубке голос Джейн Моррис. — Мистер Бартон просил передать, чтобы вы послали Бэзила встретить его в аэропорту в пять тридцать и напомнить, что сегодня у вас обедает чета Редфордов.

— Спасибо, Джейн.

Саре хотелось поскорее закончить разговор. Она залилась краской, понимая, что миссис Моррис не могло не удивить то, что Дэвид обращается к жене через секретаря. Но та продолжала щебетать:

— Как вам новая работа? Мне вас очень не хватает. Пожалуйста, убедите мужа не брать на ваше место Бренду Форбс! Я слышала, что ее никто не любит, и боюсь, мне будет нелегко с ней сработаться.

Сара мягко прервала ее, вставив:

— Я уверена, все будет прекрасно, просто делайте свою работу, а она пусть делает свою. Рада была поговорить с вами, но я должна бежать. Сегодня вечером Дэвид хочет произвести хорошее впечатление на сэра Томаса.

Это был совсем не плохой предлог. Правда, к приему гостей уже все было готово. Саре оставалось только одеться и подготовить улыбки к застольному разговору. Но у нее не было настроения болтать по телефону. Казалось, она готова была взорваться от напряжения, разлететься на мелкие кусочки.

Во вторник, после сцены с Локвудом, Дэвид молча отвез ее домой и почти сразу же отбыл в Женеву. Сегодня в конце дня он вернется домой. Она должна поговорить с ним прежде, чем приедут Редфорды.

Он был слишком зол, когда они виделись в последний раз, но сегодня ему придется ее выслушать. Нет больше никакого смысла скрывать от него эту скверную историю о шантаже. Наоборот, будучи в курсе дела, Дэвид может ей помочь.

Сара дрожащими руками собрала груду папок и документов и засунула их в ящик стола. Ей не составило труда быстро понять, что у «Торн Иншуранс» крупные неприятности, но она никак не могла сосредоточиться на поисках выхода из положения. Безответная любовь к мужу вконец обессилила Сару. Она не могла думать ни о чем другом.

Кроме того, ее продолжал тревожить Локвуд. Одному богу известно, что он предпримет, так и не получив денег. Это могут быть новые требования или грязная статейка в газете. А тогда… Страшно представить, что будет с дядей Николасом. Фил, безусловно, заставит старика прочитать каждое слово.

Саре казалось, что у нее в руках — бомба замедленного действия. Но может быть, узнав правду, Дэвид подскажет ей, что делать?

Она собралась с духом, встала из-за стола и направилась к Бэзилу.

Возвращаясь из «Торн Иншуранс», Сара всю дорогу продолжала думать о работе. Сойдя с эскалатора, она попала в плотную толпу служащих, спешащих домой после трудового дня. Но сутолока подземки не отвлекла ее от грустных мыслей.

Ей было нелегко провести полдня с Филом в его офисе. Он даже не пытался скрыть свою неприязнь, а она и без того была взвинчена. Но ей удалось справиться с эмоциями и не обращать внимания на его едкие замечания.

— Чудо-женщина приходит на помощь! — бросил Фил, просматривая ее предложения по спасению компании. — Дэвид, конечно же, одобрил это? Или он сам является автором идей? — пренебрежительно спросил он.

Он не мог поверить в то, что женщине под силу дать такие точные цифры и прогнозы. Это просто не укладывалось у него в голове. Филипп Торн твердо верил, что умение мыслить логически, и особенно в области финансов, присуще только мужчинам.

И Сара понимала, что спорить бессмысленно. Кроме того, у нее просто не было сил на словесную перепалку.

Она не советовалась с Дэвидом. Он даже не знал, что она сформулировала выводы о деятельности компании. Да, он собирался обсудить их. Но Сара решила иначе. «Торн Иншуранс» стала ее детищем, а спасение этой компании — делом чести. Она чувствовала себя в долгу перед дядей Николасом, и то, что Дэвид получил статус одного из главных акционеров, ее больше не волновало. Она выполняла эту работу не для мужа. Да и как она могла трудиться для него, если он постоянно третировал ее?

— Сара?

Чья-то рука коснулась ее плеча и она, вздрогнув, резко обернулась. Сердце забилось в груди, как птичка, и Сара с грустью отметила, какой нервной она стала за последние десять дней. Но, увидев Джейн Моррис, она тут же взяла себя в руки и успокоилась.

— Я так и думала, что это вы, — объяснила секретарша. — Хотя не была абсолютно уверена. Вы выглядите ужасно — так похудели… — Джейн явно собиралась поболтать, не замечая толчков прохожих, пробиравшихся мимо них к вагонам.

— Очень много работы, — ответила Сара с ослепительной улыбкой и беззаботно пожала плечами. — Вы же знаете, как это бывает, даже поесть как следует некогда. Кстати, — она ловко сменила тему, — как там Бренда справляется на моем старом месте?

Никто не должен знать, что у них с Дэвидом не все ладно.

Джейн состроила гримасу.

— Так себе. Сперва я просто не могла ее выносить. Она, конечно, способная, но, такая надменная! Эта дамочка, кажется, ждет, что я буду делать ей реверанс каждый раз, как она проходит мимо. — Она криво усмехнулась. — Но мы начали сближаться после того, как ваш муж довел ее до слез. Я-то знаю, что она чувствовала! Как жаль, что вы ушли. Вы единственная могли с ним справляться, при вас в нем появлялась хоть капля человечности. Но такого, как в эту последнюю неделю, босс еще никогда себе не позволял. Если так будет продолжаться, я начну искать другую работу — Она помолчала. — Простите, я все еще воспринимаю вас, как его личного помощника, а не жену, — вдруг спохватилась Джейн. — Может, вы замолвите за нас словечко?

— Я постараюсь.

Сара сочувствовала миссис Моррис, но знала, что сейчас не в силах ей помочь.

Да, были времена, когда Дэвид особенно внимательно выслушивал все, что она говорила, уважая ее точку зрения. Теперь об этом не могло быть и речи. И Сара опять почувствовала боль. Испугавшись, что это чувство отразилось на ее лице, она быстро проговорила:

— Я бы с удовольствием поболтала еще, но боюсь опоздать. И помните, что ваш босс лает страшнее, чем кусает. Не позволяйте ему выходить за рамки.

Пожалуй, это был не слишком полезный совет, ибо Джейн, конечно, никогда не осмелится открыто противостоять Дэвиду.

Сара не хотела, чтобы он лишился своих сотрудников. Она любила его, несмотря ни на что, даже зная, что он никогда не ответит на ее любовь.

История с Локвудом похоронила все ее мечты о счастливом браке. А этот мерзкий шантажист больше не напоминал о себе с тех пор, как его выставили из дома в Фулеме. Может быть, столкнувшись с яростью Дэвида, он передумал выполнять свои угрозы?

На следующий день Сара уехала в Торн-хауз, объяснив полной сочувствия Энн, что должна побыть с дядей, очень больным человеком.

Она могла бы вернуться в Фулем, но агентство по недвижимости уже нашло на дом покупателя. Кроме того, ничто не помешало бы Дэвиду приехать туда, но даже он подумал бы дважды, прежде чем забрать ее от собственного дяди.

Она целыми днями работала в «Торн Иншуранс» и, вынужденная постоянно общаться с Филом, научилась выносить его грубости, утешая себя тем, что ее планы по спасению компании как будто срабатывали и без помощи Дэвида.

Тетка говорила, что ее муж заметно повеселел с тех пор, как племянница взяла дело в свои руки. Это было приятно слышать, и не только потому, что Сару волновало самочувствие дяди Николаса. У нее появилось ощущение, что Эмили почти готова принять ее в члены семьи. Похвалы миссис Торн многого стоили, ведь таким образом ей приходилось признавать недостатки своего любимого сыночка!

Сегодня Сара хотела кое-что обсудить с дядей. Она не могла доверять Филу и не собиралась советоваться с Дэвидом, считая, что должна принять решение самостоятельно.

Николас одобрил проекты, и это было приятно.

— Ты не представляешь, как я рад, что ты взялась помочь нам, — сказал он, закрывая последнюю папку. — Присоединяться к «Бартон и Торн» было бессмысленно.

Сара не стала говорить дяде, как тяжело ей работать с его сыном. Она гордилась тем, что смогла поставить «Торн Иншуранс» на ноги. Эта победа придавала ей сил.

Теперь предстояло провести заседание правления и представить свои идеи. Дэвид, как один из основных акционеров, безусловно, будет на нем присутствовать.

Саре было необходимо с ним поговорить. Два дня назад она узнала, что беременна, и теперь размышляла, как и когда рассказать ему об этом.

— Я думаю, мы заслужили по рюмочке хереса! — Глаза Николаса Торна радостно искрились.

— Согласна, — улыбнулась она.

— Сколько ты еще планируешь погостить у нас? — спросил дядя, ставя на стол резной старинный бокал.

— Еще не знаю. — Сара потягивала золотистый напиток, обдумывая ответ. Она провела в Торн-хауз уже десять дней и понимала, что когда-то придется уезжать. Но куда? Обратно к Дэвиду?

Здесь она была в безопасности, под защитой. Дядя спокойно воспринял ее переезд, согласившись с тем, что он вызван необходимостью постоянных контактов с Филом. Но Эмили не скрывала своего удивления тем фактом, что молодая жена так легко рассталась с преданным мужем. А сегодня за завтраком Фил насмешливо процедил:

— Ты что, решила здесь поселиться, а? Что случилось? Дэвид узнал о твоей связи с Локвудом и выгнал тебя из дома? Я его не осуждаю, — кто захочет иметь жену, которая имела дело с таким подонком!

Да, время шло, и очень скоро ей придется решать, что делать и куда податься. Сара с ужасом думала о возвращении в Челси, но от мыслей о разводе ей становилось еще хуже.

И все же у нее появилась надежда, что, узнав о будущем ребенке, — а дети были главным условием его согласия на брак, — Дэвид согласится выслушать жену. И тогда он должен будет признать свою неправоту.

— Мне так хочется, чтобы ты осталась еще на несколько дней, — говорил Николас Торн. — Но я понимаю, тебе не терпится повидать мужа. Так почему бы не пригласить его сюда на уик-энд?

Сара с усилием выдавила улыбку. Она приехала сюда отдохнуть от Дэвида и связанных с ним проблем и совершенно не хотела его видеть! Ей нужно все обдумать, а в его присутствии это немыслимо. Правда, она и без него не могла разобраться в своих эмоциях.

— Пора узнать, готов ли ланч, — сказала она дяде и вышла.

Прислонившись к гладкой и прохладной двери кабинета, Сара заставила себя сделать несколько глубоких успокаивающих вдохов и выдохов.

Узнав о ребенке, Дэвид выслушает ее. Конечно, пройдет некоторое время, прежде чем он привыкнет к мысли о том, что будет отцом. Но потом они смогут попытаться восстановить связь, которую разрушило его недоверие.

Может быть, стоит позвонить ему вечером и предложить встретиться где-нибудь на нейтральной почве, чтобы обсудить новости?

Приняв такое решение, она направилась по коридору к главному холлу.

И вдруг в тишине огромного дома раздался громкий голос тетки:

— Дэвид! Какой чудесный сюрприз! Вы как раз к ланчу. Позвать Сару? Она будет счастлива.

Так он все-таки решил выполнить свою угрозу и приехал за ней! Только так можно было объяснить его неожиданное появление.

Сара почувствовала, как в страхе забилось ее сердце, но подавила естественное желание спрятаться. И она двинулась навстречу Дэвиду, сияя радостной, удивленной улыбкой. Тетка слишком умна, и, заметив ее замешательство, может догадаться о том, что у них не все ладно.

— Дэвид! Я тебя не ждала — как чудесно!

Наскоро приклеенная улыбка быстро сползла с ее лица, когда он вкрадчиво произнес:

— Ты рада, дорогая? — Он повернулся к Эмили. — Спасибо за приглашение. Но Сара так много работает в последнее время, что я решил устроить ей отдых. Это будет второй мини-медовый месяц. — Мягким движением он обнял жену, и та застыла в предчувствии опасности. — Я приехал бы раньше, но застрял на бесконечных совещаниях. — В его голосе звучало сожаление, но пальцы крепко сжимали талию Сары. — Так что, вы уж извините. Сара, собери вещички. Ехать нам довольно далеко.

— Ну конечно! — Тетка одобрительно кивнула.

Ей действительно нравится новый родственник, тупо подумала Сара.

Она знала, что у Дэвида и в мыслях не было устраивать второй медовый месяц, но роль обожаемой жены требовала, чтобы она с энтузиазмом восприняла его предложение. Их истинные отношения должны были оставаться тайной для окружающих.

Просьба Дэвида быстро приготовиться к отъезду, высказанная в присутствии Эмили, не оставила мне выбора, констатировала Сара несколько минут спустя, заталкивая вещи в чемодан. Она не могла придумать никаких резонных доводов против этой поездки, а ее возражения могли вызвать подозрения.

Дэвид остановил машину у своего дома. Его лицо напоминало застывшую маску.

— Я высажу тебя здесь и поставлю машину в гараж.

Это были его первые слова за все эти долгие часы. Сара онемевшими пальцами пыталась расстегнуть привязной ремень. Она все еще была в шоке.

— Скажи Энн, чтобы перенесла мои вещи в комнату для гостей, — добавил он.

Требование логичное, смутно подумала она, но, переполненная чувством горечи, колко сказала:

— Мне казалось, мы собирались все обсудить. За этим и поехали в коттедж, верно? Я думала, что мне, наконец, дадут высказаться.

— Все изменилось, когда ты сказала мне, что беременна. — Он стиснул рулевое колесо так, что побелели суставы, и все тем же безжизненным тоном добавил: — Узнав, что Локвуд уходит со сцены, я понадеялся склеить кусочки нашего разбитого брака, сделать хоть что-то, чтобы спасти его. Но каждый раз, глядя на ребенка, я буду гадать, мой ли он. Жить с этим не смогу даже я.

— Марк никогда не был моим любовником! — быстро выпалила Сара. Она не могла не сказать этого, хотя понимала, что все кончено.

— Не лги, Сара. Нет смысла, — устало бросил Дэвид.

Она вошла в дом. На просторной кухне Бэзил чистил серебро, а Энн протирала овощи для супа.

— О мадам! Мы не ждали вас домой сегодня! — Экономка испуганно приложила руку к своей пышной груди. — Вы появились как призрак! — И тут же в тревоге спросила: — С вами все в порядке? Вы очень бледны.

— Все хорошо, — автоматически ответила Сара. Она как будто окоченела. — Я собиралась сообщить вам, что мы вернулись.

Она говорила «мы», как будто еще считала себя и Дэвида одним целым. Но никогда еще они не были дальше друг от друга. Даже когда он с презрением и одновременно страстью терзал ее тело, между ними существовала глубокая эмоциональная связь. Теперь не осталось ничего. Совсем ничего.

— Нет, я не хочу кофе, спасибо, — ответила она Бэзилу. — Может быть, мистер Бартон захочет.

И Сара бесшумно вышла из кухни, думая о том, как права была Энн, назвав ее привидением. Эта женщина так давно была замужем за Бэзилом. Смогла бы она понять проблемы Сары? Вероятно, нет. Она смотрела на любовь и семью как на простые, естественные, безыскусные отношения.

Сара решила не просить экономку переносить вещи. Она должна сделать это сама. Это будет последним прощанием с Дэвидом.

Ты ведь сама хотела спать отдельно, напомнила она себе, вынимая из его половины громадного шкафа деловые костюмы и повседневную одежду.

Но у нее были совсем другие мотивы. Она пыталась таким образом заставить мужа выслушать ее, надеясь, что он, наконец, поймет, как беспочвенны его подозрения. Только в этом случае они смогли бы попытаться возродить свой брак.

Теперь все. Конец. При этой мысли Саре захотелось плакать, но сил не было даже на слезы. Она словно впала в кому.

Страшная сцена в коттедже все еще стояла у нее перед глазами.

Дэвид убрал со стола и велел ей уложить вещи, чтобы уехать рано утром. Все еще потрясенная его словами о сомнительности отцовства, Сара поднялась наверх, взглянула в зеркало и подумала, как глупо она выглядит в нарядном облегающем платье с белой маской вместо лица.

Она не успела распаковать вещи, и укладывать было нечего. Оставалось только свернуться калачиком на кровати, натянуть мягкое одеяло на холодное тело и сказать «прощай» своему браку.

Сара всю ночь пролежала без сна, сухими глазами глядя в темноту. На заре она, все в том же платье, в котором спала, сошла вниз, таща за собой чемодан. Дэвид глянул на нее пустыми глазами. Он выглядел постаревшим. Тревога за мужа тут же ожила в ее сердце, и она быстро сказала:

— Дэвид, сядь, я дам тебе позавтракать. И давай попытаемся поговорить. Все не так, как ты думаешь…

— Забудь об этом. — Он отвернулся. — Завтракать я не хочу, а говорить нам не о чем. Это ничего не изменит.

С этого момента Дэвид вел себя так, как будто ее не существовало. Вероятно, для него так оно и было, думала Сара, вынимая последнюю рубашку из ящика комода.

Он никогда не притворялся, что любит ее, а теперь списывал из своей жизни, как списывают убытки. И этот процесс только начался.

— Это все? — Дэвид тихо вошел в комнату. — Я помог бы тебе, если бы знал, что ты делаешь все сама.

Он выглядел все еще бледным, но уже не таким усталым. Сара молчала. Что можно сказать в такой ситуации? Встать на колени? Нет. Похоже, что гордость — это все, что у нее еще осталось.

— Я собираюсь принять душ и переодеться. Передай Энн, что я не вернусь к обеду.

Сара неслышно выскользнула из спальни. Завтра, выспавшись, она будет лучше знать, что делать: оставить мужа и начать жизнь заново или попытаться продолжать борьбу за него.

— Это документы на дом. — Дэвид протянул ей большой конверт и застегнул привязной ремень. — Ты можешь просмотреть их по пути.

— Спасибо, — чуть слышно ответила Сара.

Читать документы бесполезно, она все равно не поймет ни строчки.

Наступал еще один ясный день.

Дэвид был одет по-домашнему, в потертые джинсы и черную майку, облегавшую могучие плечи и грудь. Но даже в этой одежде он был официален и холоден.

Они не виделись с тех пор, как приняли решение жить отдельно. Дэвид не появлялся дома. Возможно, он уезжал по делу, но Сара была слишком горда, чтобы спрашивать.

Прошлой ночью он пришел в ее комнату, вежливо, как посторонний, постучав в дверь.

— Я взял ключи от домика в Грин Вэлей, — равнодушным тоном бросил Дэвид. — Завтра отвезу тебя посмотреть его. Восемь часов подойдет?

Три дня назад Сара послала бы его к черту, сказав, что и без его помощи может найти себе жилье. Но откровенный разговор с Дианой заставил ее серьезно задуматься. Бороться было бессмысленно. Конец главы романа с Дэвидом уже написан. С этим нужно смириться. Так зачем создавать новые трудности?

А что до Грин Вэлей… Что ж, если это место хоть сколько-нибудь приемлемо, она с ребенком могла бы жить там, точно так же, как где-либо еще. По крайней мере, Диана будет приезжать на выходные. Эта женщина инстинктивно нравилась Саре, а теперь она к тому же знала все об их трагическом браке. С ней не нужно было притворяться, а это многого стоило.

Погруженная в свои мысли, Сара глубоко вздохнула. Дэвид заметил это и быстро сказал.

— Уже скоро.

Она бросила на него быстрый взгляд. Он имел в виду конец их поездки? Или брака?

Через несколько минут Дэвид остановил машину и выключил двигатель.

Перед ними были высокие ажурные кованые ворота. Сара соскользнула с сиденья, закрыв за собой дверь.

— Я пойду вперед, — бросила она, проходя мимо мужа.

Она старалась не смотреть на него. Если дом ей понравится, то нужно купить его и переехать как можно скорее. Дэвид пока не хочет развода, а она сама не собирается замуж, потому что всегда будет любить его. Или ненавидеть? Какая разница!

Теперь они, вероятно, не скоро увидятся снова. Дэвид не появится дома до тех пор, пока она не поселится здесь. Он не захочет проводить с ней время.

Сад выглядел запущенным, но дом казался крепким. Сара прошлась по пустым комнатам, не заботясь о том, следует ли за ней Дэвид. Ее шаги гулко отдавались в тишине.

Из окон первого этажа открывался очаровательный сельский вид. Наверное, мне здесь будет хорошо, подумала Сара.

— Ну, как? — внезапно раздался позади нее голос Дэвида.

Она замерла, ничего не видя перед собой, потом заставила себя повернуться, нацепив на лицо легкую улыбку, и заметила, что он стоит очень близко. Случайно коснувшись его, она вздрогнула, как от ожога, и пошатнулась. Дэвид автоматически протянул руку, чтобы поддержать ее, но она быстро отодвинулась.

Он все еще волновал Сару. Она ничего не могла с этим поделать.

— Мне нравится, — поспешно ответила она, не желая, чтобы он заметил ее состояние. — Я куплю этот дом и сама все оформлю. Ты можешь больше об этом не беспокоиться. — Ей хотелось как можно скорее спрятаться здесь.

— Тебе не будет одиноко?

Сара посмотрела на него. Он выглядел усталым, изможденным, похудевшим. Она почувствовала, что слезы подступают к глазам, но не подала вида, что встревожена.

— Это не должно тебя волновать.

Она не будет одинока. У нее есть работа, а потом появится ребенок…

Сара торопливо двинулась к выходу, но его голос остановил ее у двери:

— Ты ненавидишь меня?

— Да! — выпалила она.

Дэвид принял ее любовь за ненависть, но она не стала его разубеждать. Нужно скорее выбраться отсюда на воздух. Здесь нечем дышать, комната, казалось, пропитана запахом напряженности.

Она бросилась вон из дома, но Дэвид поймал ее у лестницы, грубо схватив за плечи.

— Ты что, с ума сошла! — побелевшими губами прохрипел он. — Ты же могла упасть и убить себя и ребенка!

Потрясенная, дрожащая, Сара вырвалась и вернула ему рассерженный взгляд.

— Ты бы только выиграл от этого, — прошипела она. — Избавился бы сразу от двух неприятностей! Что же ты так испугался?

— Конечно, черт тебя дери, испугался! — рявкнул он, снова схватив ее за плечи. — Меня очень тревожит, что будет с тобой и с моим ребенком!

Сара изумленно подняла глаза.

Один из них спятил. Либо у нее начались слуховые галлюцинации, либо у него поехала крыша, и, подсознательно желая отцовства, он признал ее ребенка своим.

Она почувствовала тепло его горячих рук, и ее снова потянуло к этому сильному, мужественному, любимому человеку.

— Что я слышу? — ядовито спросила она. — Ты действительно признаешь, что ребенок твой?

— Да. — Жесткое, страдальческое выражение появилось на его лице при этих словах.

Сара смотрела на него, не веря своим глазам. Неужели он наконец решил, что ей можно доверять?

Надежда, мертвая надежда, вновь пробудилась к жизни. Она, дура, до сих пор хочет его, несмотря на всю ту боль, что он причинил ей.

— Я не виню тебя, за то, что ты ненавидишь меня, Сара. Я должен на коленях молить тебя о прощении.

Лицо его потемнело, и он безнадежно развел руками.

Сара не могла поверить, что этот человек способен признать свою неправоту.

Дэвид отошел от нее и остановился у открытой двери, глядя на залитый солнцем уголок сада.

— Я не имею права ожидать, что ты примешь мои извинения, но поверь, я отчаянно сожалею обо всем. — Он повернулся к ней, опустив глаза. — И если ты по-прежнему хочешь развода, я не вправе тебе отказать. Это самое малое, что я могу сделать для тебя. — Губы его задрожали, и быстро отвернувшись, он хрипло сказал: — Если хочешь осмотреть дом снаружи, я буду ждать тебя вон там.

Сара ничего не могла понять! Дэвид наконец признал, что был не прав, что ребенок его. Он даже попросил прощения! И при этом снова заговорил о разводе! Но всего пару дней назад, еще веря в худшее, муж просил отложить этот разговор на несколько лет…

Вблизи кирпичной садовой стены стояла каменная скамья. Дэвид сидел там, дожидаясь ее. Сара бросилась к нему, путаясь в пышных юбках голубого платья.

Услышав ее быстрые шаги, он удивленно обернулся.

— Ты не можешь на этом остановиться, — задыхаясь, сказала она.

— Не волнуйся. По словам агента, дом в хорошем состоянии. Но мы можем еще раз все проверить. И, поскольку сад меня не интересует, я подожду здесь. — Он устало закрыл глаза.

Он что, действительно не понимает, о чем она, или нарочно притворяется?

— Я говорила не о доме, черт подери! — воскликнула Сара.

Дэвид, прищурившись, взглянул на нее.

— Если у тебя есть, что сказать, говори. — В его голосе звучало такое безразличие, что она окончательно перестала понимать, что происходит.

— Я говорю о разводе.

Сара села рядом с ним. Она гнала от себя надежду, но ничего не получалось. В голове стучали его слова: «Меня очень тревожит, что будет с тобой и с моим ребенком!»

— Я завтра же начну этим заниматься, — тихо сказал Дэвид.

Сара резко помотала головой. Он никак не хочет ее понять.

— Я имела в виду, — проскрежетала она сквозь стиснутые зубы, — что развод теперь не нужен.

— Ты что, мазохистка? — Он взволнованно вскочил на ноги. — Когда сестра рассказала мне, как Локвуд пытался тебя шантажировать… — Он с силой ударил кулаком по ладони. — Бог мой! Если я встречу его снова, я его убью!

— Диана рассказала тебе?

А она-то надеялась, что этой женщине можно доверять. Но теперь все это не имело никакого значения. Нужно было быть полной дурой, чтобы думать, что он поверил ей, потому что она дорога ему.

— Она обещала…

— Ты плохо знаешь мою сестру. Если она решит, что действует во благо, то с легкостью нарушит любое обещание. Почему ты рассказала все это Диане, а не мне?

— О боже! — Сара закрыла лицо руками, не зная, смеяться или плакать от такой несправедливости. — Потому что ты, черт тебя дери, не хотел слушать! — Она бросила ему рассерженный взгляд. — Когда ты вошел, Локвуд пытался меня изнасиловать. И вместо того, чтобы успокоить меня, ты сделал грязные оскорбительные выводы!

— Я просто идиот! — простонал Дэвид и опустил голову. — Что толку теперь извиняться. Мне нет прощения. Я сделаю для тебя все, что ты попросишь, и готов даже на развод.

Да, я первой заговорила об этом, признала Сара. Но сделала это в пылу гнева, в отчаянии! Неужели этот болван не понимает, что никакой развод мне не нужен? Я люблю его, ношу под сердцем его ребенка.

И забыв о своих страданиях, обо всех обидах, Сара уже хотела признаться мужу в любви.

— Я хочу видеться с ребенком, когда он родится. Ты не станешь чинить мне препятствий? — с надеждой в голосе спросил Дэвид.

Сара похолодела.

— Конечно, нет! — едва сдерживая гнев, ответила она. — Теперь у тебя будет все, о чем ты мечтал, не так ли? Наследник, акции — так зачем тебе жена? — Она повернулась и зашагала прочь, бросив через плечо: — Пока ты сидишь здесь и подсчитываешь свои дивиденды, я осмотрю участок!

Теперь все встало на свои места. Он нуждался в наследнике. И тут подвернулась она — интеллигентная, богатая, да еще с акциями «Торн Иншуранс» в придачу! И Дэвид принял решение.

Она ему совершенно не нужна.

Ослепнув от слез, Сара наткнулась на какой-то куст.

— Сара!

Она отворачивалась, пряча заплаканное лицо. Теперь он все узнает.

Дэвид поддержал ее, отвел ветви и высвободил из куста.

— Это так важно для тебя?

— Что-о?

— Развод. Это то, чего ты хочешь? Тогда я обязан сделать для тебя хоть это.

Она сердито высвободила голову и оглянулась в поисках пути к бегству. Но Дэвид не собирался ее отпускать.

— Это ты хочешь развода, — бросила она ему в лицо. — Так давай, действуй. У тебя теперь есть акции, скоро будет наследник…

— Какие акции? — искренне изумился он. — Да плевать я на них хотел! Я уже занимаюсь тем, чтобы возвратить их тебе. Мне хватает забот и без слабоумного совета так называемых директоров, и без этого идиота Фила! Все, чего я хотел — это помочь тебе выпутаться из неприятностей.

Сара удивленно посмотрела на него.

— Но ты никогда во мне не нуждалась, не так ли? — с горечью добавил он. — Тебе нужно было только брачное свидетельство! Что ж, ты честно сказала, почему хочешь выйти за меня замуж. Я один во всем виноват. — Его лицо помрачнело. — Это я не решался спросить, зачем тебе срочно понадобилось наследство, я слепо верил в то, что вы с Локвудом были любовниками, да еще этот дурацкий план!

— Какой план? — Она неуверенно шагнула к мужу, но он отвернулся и взглянул на часы.

— Теперь это уже не важно. Поверь, Сара, больше мне нечего сказать. И, если ты все посмотрела, нам пора ехать.

Он пошел прочь через неухоженные заросшие газоны. Сара глядела ему вслед, по-прежнему ничего не понимая. В голове у нее была полная путаница. Ему не нужны акции? Какой смысл он вкладывал в свои слова?

Она умела решать хитрые финансовые проблемы, но ей никак не удавалось понять собственного мужа. Сара знала, что если он уйдет сейчас, то уже никогда не вернется. Тогда она навсегда потеряет этого человека, которого безумно любит.

— Дэвид! — Она бросилась за ним.

— Ты готова? — грубовато спросил он.

— Нет.

Она схватила его за руку, и, как всегда при прикосновении к нему ощутила словно бы электрический удар.

Дэвид удивленно взглянул на нее, и в его глазах вдруг промелькнуло то самое чувство, о котором она боялась даже мечтать.

Сара смущенно подумала, что выгладит ужасно: волосы растрепаны, лицо потное и зареванное. А как безупречно холодна и ухожена она была в начале их знакомства!

— Я хочу поговорить с тобой, — трясущимися губами выговорила она.

Нужно, наконец, во всем разобраться. Замкнувшись в себе и не признаваясь в своих чувствах, невозможно выяснить, что движет другим человеком.

— Мы запутались, — Иначе я никогда не пойму, почему наши отношения все время заходят в тупик, добавила она мысленно и продолжила: — Ты говоришь, что акции «Торн Иншуранс» ничего для тебя не значат. И мы оба знаем, что ты женился потому, что хотел детей. И все же… — Она глубоко перевела дыхание, подыскивая слова, — и все же, убедившись теперь, что я не изменяла тебе с Локвудом, и это наш с тобой ребенок родится через семь месяцев, ты настаиваешь на разводе. Я стала тебе противна?

— Неужели ты не можешь оставить меня в покое? Тебе что, доставляет удовольствие сыпать мне соль на раны?

На его лице было такое страдание, что Сара растерялась. Ей хотелось помочь ему, но как сделать это, не зная причины его отчаяния?

— Ты хочешь знать правду? Так вот, я женился на тебе потому, что влюбился с первого взгляда, — с трудом выговорил Дэвид.

Сердце Сары подпрыгнуло. Она с трудом удержалась, чтобы не броситься ему на шею.

Пусть выплеснет все, что накипело на душе. Только так он сможет избавиться от боли. Она должна стоять, смотреть и слушать — а это было нелегко.

— Я долго думал, как завоевать тебя. Дружеские отношения начальника и подчиненной меня не устраивали. Мне нужна была глубокая эмоциональная связь. Тогда я пустил сплетню о том, что «Бартон и Торн» собирается захватить «Торн Иншуранс». Очень ловко! — Он невесело усмехнулся. — Потом я собирался предложить тебе перейти в эту компанию, чтобы вытащить ее из болота. Это было бы логично. У них действительно назревали серьезные неприятности, и назначение тебя на эту должность никого бы не удивило. А я получил бы возможность действовать дальше. Поскольку ты больше не работала бы у меня, я мог бы ухаживать за тобой и добиваться твоей любви. Я все рассчитал. Но прежде, чем сплетня дошла до твоих ушей, ты, опередив меня, пришла со своим предложением.

Сара, затаив дыхание, слушала его и молчала. Она могла одним словом остановить эту исповедь и положить конец его мучениям. Но сейчас Дэвид раскрывался перед ней, и она с изумлением обнаруживала, что этот человек может быть уязвимым и неуверенным в себе. Таким он становился ей еще дороже.

— Твое предложение меня потрясло, — продолжал он тихим голосом. — Моя мечта сбывалась как по мановению волшебной палочки. И я не смог устоять. Рискнул, не смея спросить, зачем тебе деньги. Я лелеял надежду, что смогу добиться взаимности. Можешь ты это понять, Сара?

— Конечно, могу, — прошептала она со слезами счастья на глазах. — Дэвид…

— Не надо меня жалеть. Я сам во всем виноват. Получив на блюдечке все, что я хотел больше всего на свете, сам все испортил. Я так тебя любил, что при одной мысли о тебе музыка пела в моей душе. Но потом, когда мне показалось, что в тебе рождается ответное чувство, я своими руками разрушил его. Застав тебя с Локвудом, я сделал свои выводы. Мне было известно, что ты выходишь за меня не по любви, а из-за денег. И тогда, в Фулеме, передо мной были Локвуд и деньги. Я мгновенно оценил эту ситуацию. — Дэвид понизил голос: — Если бы тогда, в самом начале, предлагая мне брак, ты все рассказала, этот человек бы к тебе и близко побоялся подойти. — Он грустно улыбнулся. — И я не обращался бы с тобой так ужасно.

— Да, ты прав.

Сара, побледнев, бросилась к мужу. Он любит ее, любил все это время.

Дэвид обнял ее, и Сара прошептала:

— Я должна была сказать тебе все, но я так боялась его угроз… Не из-за себя, а из-за дяди Николаса. Мне было стыдно оказаться в таком положении. Никто не должен был знать об этом, и меньше всего ты. Я обязана была выпутаться сама.

— Я знаю. Пожалуйста, не расстраивайся, — нежно и печально шепнул Дэвид. — Но как у него оказался счет из отеля? Не отвечай, если не хочешь — это, безусловно, не мое дело, так же как и то, что вы провели ту ночь вместе.

— Мы никогда не были любовниками, — спокойно заявила Сара. — Локвуд просил меня тайно выйти за него. Но к тому времени я уже разобралась в своих чувствах к нему и отказалась, не раздумывая. Так или иначе…

Все это казалось таким далеким и незначительным по сравнению с тем, что ее отчаянная любовь к Дэвиду оказалась взаимной. Она еще сильнее прижалась к груди мужа, чувствуя его тепло, мужественную силу, нежность…

— Так или иначе, — продолжала она поспешно, стремясь раз и навсегда отделаться от прошлого, — он, казалось, спокойно принял мой отказ, сказал, что хотел бы остаться моим другом, и предложил поехать на денек за город. Мы не раз так делали, и мне всегда удавалось хорошо отдохнуть. Я согласилась. Мы перекусили, осмотрели развалины замка и не спеша поехали обратно в город. И тут Локвуд заявил, что заблудился. Уже в сумерках мы наткнулись на деревушку, кажется, Блэкстоун. Там был мост. Я так и не поняла, как это случилось, но машина потеряла управление. К счастью, мы отделались легко: помятым левым крылом и синяками на моих ребрах. — Саре стало не по себе при мысли, что все это было тщательно подготовленным хитроумным планом. — К тому времени, как мы добрались до гаража и договорились, чтобы машину отбуксировали и привели в порядок, было уже слишком поздно куда-то ехать. У меня немного кружилась голова, и я сидела в холле «Черного дракона», пока Локвуд заказывал номер, объяснял, что случилось. И только потом я обнаружила, что мы зарегистрированы как муж и жена. Марк объяснил это тем, что в отеле имелась только одна свободная комната, и я ему поверила. Кроме того, у меня просто не было сил поднимать шум, искать хозяйку и так далее. Но я не спала с ним. Я провела ночь в кресле и почему-то — может быть, от усталости или шока — проспала до одиннадцати утра. Разбудив меня, Локвуд сказал, что заходила хозяйка и потребовала, чтобы мы освободили номер. Вот и вся история.

Сара почувствовала, что Дэвид еще крепче обнял ее, и услышала, как он тихо выругался.

— С этим покончено. Он больше никогда не побеспокоит тебя. Я позабочусь об этом. С тобой все в порядке? — заботливо спросил он.

Сара кивнула, глядя на него сияющими от счастья глазами.

— Когда ты прочел о помолвке Локвуда и понял, что теперь он тебе не опасен, ты решил снова попытаться склеить наш брак. Но я сказала тебе о ребенке, и ты сразу подумал…

— Не надо! — простонал он. — Наверное, я просто сошел с ума от ревности. Теперь ты знаешь, почему я согласился на развод.

Сара улыбнулась и медленно, отчетливо сказала:

— Я не хочу никакого развода. И никогда не хотела. Я люблю тебя, ты мне нужен и если ты мне не веришь… — У нее перехватило дыхание. — И если ты еще раз повернешься ко мне спиной, я…

Она не могла найти слов, чтобы придумать угрозу пострашнее. Ей хотелось плакать и смеяться одновременно.

На лице Дэвида промелькнула целая гамма чувств: сомнение, удивление, и, наконец, открытая радость.

— Правда?

Он, казалось, не верил своим ушам.

Сара бросилась в его объятия. Слушая невнятные ласковые слова, она рассказывала Дэвиду, когда и как обнаружила, что любит его.

Солнце миновало зенит, тихий теплый вечер опустился на землю, а они все сидели, обнявшись, как будто боялись снова потерять друг друга.

Сара полулежала в шезлонге и с улыбкой наблюдала за тем, как маленький Эдди пытается поймать бабочку, неуклюже переступая пухлыми ножками.

Темноволосый и синеглазый, очаровательный малыш так походил на отца, что ей иногда становилось не по себе.

Она усмехнулась, вспомнив свои мечты о том, чтобы дети были похожи на нее. Она тогда так злилась на Дэвида…

Боже, как они были слепы! Мучили друг друга, наматывая в клубок обиды и претензии, и не замечали того, что было ясно всем. Они так любили друг друга и так страдали.

Что за ирония судьбы! Ведь Марк Локвуд послужил невольной причиной ее счастья. Впрочем, даже если бы не было всей этой мерзкой истории, что-нибудь да привело бы ее к Дэвиду. Они ведь были просто предназначены друг для друга. И этот странный брак по расчету был лишь вывеской. На самом деле они оба в глубине души стремились объединить свои судьбы.

А страдания, выпавшие на их долю в первые месяцы совместной жизни, только укрепили и закалили взаимную любовь.