Стояла такая великолепная ночь, что принцу Кариму аль-Сафиру захотелось прокатиться по пустыне верхом на своем любимом жеребце.

Черное бархатное небо. Яркие, словно костры, звезды. Бледная луна, проливающая серебристый свет на бескрайнее море песка.

Но в эту ночь конная прогулка была невозможна. Его королевское высочество наследный принц Алькантара находился в салоне своего реактивного самолета, летящего из Вест-Индии на высоте двадцать пять тысяч футов над пустыней. На столике перед ним стояла чашка с остывшим кофе, на соседнем кресле лежал открытый кожаный дипломат.

Несколько минут назад Карим начал снова просматривать его содержимое, но быстро прекратил. Какой в этом смысл, если он знает, что внутри?

В течение последних двух недель он много раз рылся в содержимом дипломата, словно это могло помочь ему разобраться в том, что он никак не мог понять.

Взяв чашку, он поднес ее к губам. Кофе был холодным, но он все равно сделал глоток. Он был измотан физически и душевно и нуждался в порции кофеина, чтобы взбодриться.

Если бы только он мог зайти в кабину пилота и попросить его посадить самолет прямо сейчас.

Разумеется, это безумие. Наверное, ему просто не хватает тишины и прохладного ночного воздуха пустыни.

Карим фыркнул. Сегодня его голову переполняют безумные мысли.

Это не та пустыня, в которой он провел свое детство. Алькантар находится в тысячах миль отсюда, и его пески заканчиваются там, где начинаются лазурные воды Персидского залива.

Эта пустыня закончилась с появлением неоновых огней Лас-Вегаса.

Карим сделал еще глоток холодного кофе.

Лас-Вегас.

Он был там однажды, когда знакомый бизнесмен убедил его вложить деньги в строительство его отеля, и после этого больше никогда туда не возвращался.

Он считал этот город воплощением кричащей безвкусицы и средоточием сомнительных развлечений. Он сравнивал его с дешевой шлюхой, пытающейся выдать себя за утонченную куртизанку с помощью яркого макияжа и дешевых нарядов.

В общем, ему Лас-Вегас не подходил. В отличие от его покойного брата.

Рами провел там почти три месяца. Так долго он в последние несколько лет нигде не задерживался. Вегас привлек его, как пламя мотылька.

Карим откинулся на спинку сиденья.

Теперь, когда он все знал о жизни своего брата, он нисколько этому не удивлялся. После того как он подчистил кое-какие мелочи, его последние иллюзии рассеялись.

Подчистил кое-какие мелочи.

Его губы презрительно искривились.

Эта фраза принадлежит его отцу. На самом деле Карим устранял проблемы, созданные его непутевым братом, о которых отец ничего не знал. Король думал, что его младший сын просто не мог найти себя и обосноваться на одном месте.

Когда отец впервые произнес эти слова, Карим чуть не сказал ему, что принц не может себе позволить заниматься тем, к чему лежит его душа. Что ему нужно исполнять свой долг перед семьей и страной.

Вот только Рами эти вещи были неведомы. У него была авантюрная жилка, и он всегда находил способ уклониться от ответственности.

— Ты наследник престола, брат, — часто говорил он с улыбкой Кариму. — Я всего лишь запасной.

Возможно, будь Рами более серьезным и ответственным человеком, это уберегло бы его от ужасной преждевременной смерти. Его нашли с перерезанным горлом на холодной московской улице.

После смерти брата Карим долго горевал. Он надеялся, что, «подчищая мелочи», найдет то, что послужит оправданием беспорядочной жизни его брата.

Единственное, что он сейчас может, это надеяться, что ему каким-то образом удастся восстановить доброе имя брата, которое обманутые им люди произносят с отвращением.

Его брат играл в азартные игры, пользовался услугами проституток, распространял наркотики, занимал деньги и не отдавал, оставлял неоплаченными крупные гостиничные счета. Он оставил после себя кучу долгов в шести городах в разных уголках земного шара: Сингапуре, Москве, Париже, Рио-де-Жанейро, Кингстоне и Лас-Вегасе, и все эти долги было необходимо вернуть хотя бы из соображений морали.

Это ответственное поручение выпало на долю Карима. Ему пришлось отправиться в невеселое путешествие по «местам славы» покойного брата. Он выписывал крупные чеки банкирам, управляющим казино, гостиничным администраторам и владельцам бутиков. Встречался с представителями криминальной среды и выплачивал им наличными баснословные суммы. Он выслушивал оскорбления в адрес Рами, видел вещи, которые вряд ли когда-нибудь сможет забыть.

Теперь, когда он разобрался с большинством «мелочей», его путешествие почти закончено. Он проведет два дня в Вегасе. Самое большое — три. Именно поэтому он летит туда ночью. Зачем тратить часть завтрашнего дня на дорогу? Лучше прямо с утра приступить к решению оставшихся проблем.

Затем он съездит в Алькантар, сообщит отцу, что все уладил, не вдаваясь в подробности, после чего наконец сможет вернуться в Нью-Йорк к своей привычной жизни. Он продолжит выполнять обязанности руководителя «Алькантар фаундейшн» и будет стараться меньше думать о брате, который сбился с пути. Брате, которого он любил, несмотря ни на что.

— Ваше высочество?

Карим сдержал раздраженный стон. Экипаж его самолета был маленьким и хорошо подготовленным. Он состоял из двух пилотов и стюардессы. Эта стюардесса была новой, и, очевидно, ее приводило в восторг все, что было связано с его королевским происхождением.

Как и остальные члены экипажа, она знала лишь то, что он улаживал дела покойного брата. Глядя на его хмурое лицо, она, наверное, подумала, что он горюет. На самом деле в его душе боролись друг с другом боль и ярость, и было трудно сказать, какая из двух этих эмоций сильнее.

— Сэр?

Похоже, она еще не поняла, что ему не нравится, когда стоят у него над душой.

— Да, мисс Стерлинг?

— Меня зовут Мойра, сэр. Мы приземлимся в течение часа.

— Спасибо, — вежливо ответил он.

— Я могу что-нибудь для вас сделать?

Вернуть к жизни его брата, чтобы он вбил ему в голову хоть немного здравого смысла? Нет, лучше вернуть того веселого беззаботного мальчишку, каким Рами был в детстве.

— Нет, спасибо.

— Хорошо, ваше высочество, но если передумаете…

— Я подам сигнал.

Девушка сделала книксен:

— Конечно, ваше высочество.

После еще одного книксена стюардесса, к его облегчению, ушла на кухню.

Ему нужно напомнить своему менеджеру по подбору персонала, что времена, когда люди кланялись королевским особам, остались в далеком прошлом.

Карим опустил затылок на подголовник кресла и вздохнул. Откуда такая раздражительность? Девочка лишь выполняет то, что считает своим долгом. Он это понимает как никто другой.

Отец с раннего детства учил его серьезно относиться к своим обязанностям. Он всегда был и по-прежнему остается суровым человеком. В первую очередь королем и лишь во вторую отцом.

Его мать была известной киноактрисой из Бостона. Она обладала ослепительной красотой и безупречными манерами и ненавидела Алькантар с его жаркими днями, холодными ночами и песчаными бурями. В конце концов у нее появилось желание уехать подальше от мужа и сыновей.

В одном из своих самых ранних воспоминаний о ней он смотрел вслед лимузину, увозящему его мать, держа за руку няню и глотая слезы, потому что принцу запрещалось плакать.

Рами был очень похож на мать. У него были такие же светлые волосы и голубые глаза, как у нее. Карим был похож на обоих родителей. У него были высокие скулы и красиво очерченные губы, как у матери, но темные волосы и атлетическое телосложение он унаследовал от отца. Что касается глаз, они у него были не голубые, как у матери, и не карие, как у отца, а серые.

Рами и характером пошел в мать. Он тоже не любил Алькантар и предпочитал сибаритский образ жизни.

Карим, напротив, всегда любил свою родину. Он вырос в отцовском дворце, построенном в огромном оазисе у подножия гор. Помимо младшего брата, его товарищами по играм были сыновья королевских министров и советников. В семь лет он уже умел ездить верхом на неоседланной лошади и разводить огонь с помощью кремня. Ему было так же комфортно ночевать у костра под звездным небом, как в уютной детской во дворце.

Даже тогда, двадцать шесть лет назад, в Алькантаре оставалось мало жителей, которые придерживались старого жизненного уклада, но король относился к их выбору с пониманием и уважением.

— В один прекрасный день, — часто говорил он Кариму, — ты начнешь управлять нашими людьми, и им понадобится уверенность в том, что ты уважаешь старые обычаи. — После этого он обычно делал паузу и обращался к Рами: — Ты тоже должен уважать народ и старый уклад, несмотря на то что не будешь сидеть на троне.

Были ли эти слова причиной легкомысленного поведения Рами? А может, поворотным пунктом стало то время, когда после смерти их матери, которая проводила мало времени с семьей, король отослал сыновей за границу и полностью посвятил себя государственным делам?

Он отправил их учиться в Соединенные Штаты, как хотела их мать. Оказавшись в чужой культурной среде, братья начали тосковать по дому. Причины были разными. Рами не хватало дворцовой роскоши, а Кариму бескрайнего неба над пустыней.

Чтобы не чувствовать себя одиноким, Рами связался с сомнительной компанией, которая постоянно попадала в переделки. Он почти забросил учебу, поэтому с трудом окончил среднюю школу и поступил в маленький колледж в Калифорнии, где его новыми увлечениями стали карты и женщины.

Карим заглушал тоску по дому с помощью учебы. Он с отличием окончил школу, и его приняли в Йельский университет, где он изучал право и финансовое дело. В двадцать шесть лет он создал частный инвестиционный фонд, которым управлял сам.

Рами нашел работу в Голливуде в качестве ассистента какого-то второразрядного режиссера. Точнее, был у того на побегушках, несмотря на свое происхождение и титул. Когда по достижении тридцатилетнего возраста Рами получил доступ к трастовому фонду, оставленному ему матерью, он бросил работу и начал путешествовать по миру.

Карим много раз говорил с ним о долге, ответственности и чести, но всегда слышал в ответ одно и то же:

— Зачем мне все это? Я всего лишь запасной игрок.

В последнее время братья редко виделись, и вот теперь Рами мертв, и ничего уже нельзя исправить.

У Карима защемило в груди.

Тело его брата было доставлено из Москвы в Алькантар и погребено с почестями, достойными принца. Стоя у могилы, король не проронил ни слезинки, но было видно, что гибель сына стала для него сильным ударом.

— Как он умер? — спросил он Карима.

Чтобы не причинять отцу новых страданий, тот решил солгать.

— В результате дорожной аварии, — сказал он.

Это была частичная правда. Рами встретился с человеком, у которого обычно покупал кокаин. Что-то пошло не так, и торговец ударил его ножом. Умирающий Рами, шатаясь, вышел на дорогу и угодил под колеса автомобиля.

Гибель Рами — это большое горе, но нужно двигаться дальше. Совсем скоро Карим «подчистит оставшиеся мелочи» и сможет вернуться к своей привычной жизни.

Раздался глухой удар, и самолет тряхнуло. Они приземлились.

Когда самолет остановился, Карим расстегнул ремень безопасности, поднялся и потянулся за своим дипломатом. Внутри лежали письма из трех отелей с соболезнованиями и напоминаниями о том, что Рами сделал покупки в кредит в их бутиках и не расплатился за них.

Помимо этого, там был маленький конверт с ключом и листком бумаги, на котором почерком Рами был написан какой-то адрес в Лас-Вегасе. Может, его брат решил там обосноваться и начать нормальную жизнь? Впрочем, это уже не имеет значения.

Завтра он встанет пораньше, оплатит счета брата, поедет по адресу, указанному в записке, и, если понадобится, погасит задолженность по квартплате. После этого он сможет со спокойной душой вернуться в Нью-Йорк к своим обязанностям. Его помощник забронировал для него номер в одном из лучших отелей города и взял напрокат машину, которую пригнали в аэропорт. В машине был навигатор. Карим выбрал из длинного списка нужное название отеля и, следуя указаниям, направился туда.

Когда он добрался до центра Лас-Вегаса, был уже почти час ночи. Улицы купались в неоновых огнях, магазины и рестораны были открыты, повсюду были люди. В городе царила атмосфера веселья, но Карим на это не купился.

Служащий отеля забрал его машину, чтобы поставить ее на стоянку. Протянув парню двадцатидолларовую банкноту, Карим сказал, что сам отнесет в номер свои вещи, и вошел в фойе. Его встретили лязгающие звуки игровых автоматов.

Пройдя мимо веселящихся игроков, он оказался у стойки администратора. Расписавшись в регистрационной книге и получив ключ, он поднялся на лифте на десятый этаж вместе с двумя женщинами и мужчиной. Мужчина стоял посередине и обнимал обеих женщин. Одна положила ладонь ему на грудь, другая водила кончиком языка по его уху. Наконец двери лифта открылись, и Карим вышел из кабины. Чем скорее он закончит дела в этом городе, тем лучше.

Его номер оказался просторным и на удивление хорошо оформленным. Раздевшись, он вошел в душевую кабину и включил горячую воду, надеясь, что она поможет ему снять усталость. Этого не случилось. Тогда он решил, что ему нужно выспаться. Он лег на кровать, но не смог заснуть, что было неудивительно, учитывая, сколько ужасных вещей он узнал за эти две недели о своем брате.

Ему было необходимо чем-то себя занять. Прогуляться. Объехать отели, где Рами не заплатил по счетам. Съездить по адресу, указанному в записке. Возможно, он найдет там что-нибудь, указывающее на то, что в никчемной жизни Рами было что-то хорошее. Это послужило бы небольшим утешением для их отца.

Карим быстро надел джинсы, черную футболку, кроссовки и черную кожаную куртку. В пустынях по ночам холодно. Даже там, где стоит город, огни которого видны на мили вокруг. Открыв дипломат, он взял записку и ключ. На брелке было указано «4Б». Очевидно, это номер квартиры.

Служащий пригнал его машину. Поблагодарив его, Карим дал ему еще двадцать долларов, ввел адрес в навигатор и поехал, следуя его указаниям.

Через пятнадцать минут он уже был в месте своего назначения. Это было невзрачное здание, расположенное в районе, который отличался от остального Лас-Вегаса, как небо от земли. Все вокруг было серым и безликим. Карим нахмурился. Он довольно часто пользовался спутниковыми навигаторами и знал, что они не ошибаются, если ввести точный адрес. Неужели Рами в какой-то момент утратил свою способность уговаривать администраторов роскошных отелей предоставить ему номер в кредит? Есть только один способ это выяснить.

Выбравшись из машины, Карим направился к дому. Входная дверь была не заперта. В вестибюле воняло. Лестницы скрипели. Один пролет. Два. Три. И вот наконец прямо перед ним возникла дверь квартиры «4Б». Четверка покосилась, буква «Б» была перевернута.

Карим помедлил. Действительно ли он хочет сделать это сегодня? Готов ли он снова увидеть что-то неприятное? Он вспомнил, как однажды навестил Рами, когда тот еще учился в школе. Он обнаружил грязную посуду в раковине и на столах, испорченную еду в холодильнике, разбросанную повсюду одежду.

— Черт побери, — пробормотал Карим.

Правда состояла в том, что его волновал не возможный беспорядок в квартире, а то, что он увидит там вещи брата. Из гостиничных номеров, которые Рами в спешке покидал, их убирали.

— Чертов трус, — сказал он себе, сделал шаг вперед, вставил ключ в замок и повернул его.

Дверь открылась. Первым, на что он обратил внимание, был приятный запах. Выпечки? Чего-то сладкого? Молока? Затем обнаружил, что он в квартире не один. В десяти футах от него спиной к нему стояла женщина. Высокая, стройная и… обнаженная.

Его взгляд скользнул по ее телу. Ее светлые волосы струились по плечам и изящной спине. У нее была узкая талия, крутые бедра и длинные ноги.

Вот черт. Похоже, он ошибся домом.

Женщина повернулась. Она не была обнажена. На ней были узенький бюстгальтер, расшитый блестками, и серебристые стринги. Дешевое бикини почти не оставляло пространства для воображения, но внимание Карима было приковано к ее лицу. Ее синие глаза расширились от ужаса.

Он поднял руки.

— Не бойтесь, — быстро сказал он. — Я, кажется, ошибся. Я думал…

— Я знаю, о чем ты думал, извращенец! — ответила женщина и, прежде чем он успел что-либо сообразить, набросилась на него, держа что-то в руке.

Это была туфля на высокой шпильке.

— Послушайте меня. Я пытаюсь кое-что вам объяснить…

Она замахнулась, собираясь ударить его по лицу, но он увернулся, и каблук угодил ему в плечо. Он схватил ее за запястье и начал опускать ее руку.

— Вы не могли бы подождать минуту? Всего одну чертову минуту.

— Подождать? — спросила Рейчел Доннелли. Этот извращенец из казино просит ее подождать? Подождать, пока он ее изнасилует? — Черта с два! — выпалила она и, отдернув свою руку, снова замахнулась.

На этот раз каблук прошел в считаных дюймах от его лица. Тихо выругавшись, он, вместо того чтобы защищаться, бросился на нее. Тяжело дыша, она начала сопротивляться, но ее противник был намного крупнее и сильнее. Он схватил ее за запястья и прижал к стене:

— Может, выслушаете меня, в конце концов?

— Мне нет необходимости вас слушать. Сегодня вечером вы были в комнате отдыха. Я без конца приносила вам алкоголь. Я чувствовала, что из-за вас у меня будут проблемы, и была права. Вы здесь и…

У нее перехватило дыхание. Она ошиблась. Это не тот тип из казино, который раздевал ее глазами. Тот мужчина был лысым и в очках с толстыми линзами, за которыми прятались глазки-бусинки. У этого были густые темные волосы и выразительные серые глаза. Впрочем, это не имело значения. Он ворвался в ее квартиру. Он мужчина. Она женщина, прожившая три года в Вегасе. У нее не осталось никаких иллюзий.

— Вы ошиблись.

Рейчел часто заморгала.

— Я здесь не для того, чтобы причинить вам вред, — сказал незваный гость.

— В таком случае немедленно отпустите меня и уходите. Я не стану кричать и вызывать копов.

— Вы меня дослушаете до конца? Один из нас находится в этой квартире по ошибке.

В ответ на это Рейчел рассмеялась. Мужчина нахмурился и усилил хватку.

— Я пытаюсь вам сказать, что не ожидал кого-то здесь увидеть. Я думал, что это квартира моего брата.

— Нет. Это квартира… — Она уставилась на него: — Какого еще брата?

— Моего брата Рами.

Рейчел почувствовала себя так, словно пол у нее под ногами пошатнулся. Кровь отхлынула от ее лица. Мужчина заметил ее реакцию, и его серые глаза сузились.

— Вы его знали?

Конечно, знала. И если это действительно брат Рами Карим, всемогущий и безжалостный принц Алькантара…

— Я вас сейчас отпущу. Если вы закричите, то пожалеете об этом. Я ясно выразился?

Рейчел тяжело сглотнула:

— Да.

Не отводя от нее взгляда, он отпустил ее руки:

— Очевидно, я был прав. Это действительно квартира моего брата.

— Я… я…

— Вы… вы… что? — раздраженно проворчал он. — Что вы здесь делаете? Эта квартира принадлежит Рами.

Она никогда ему не принадлежала. Это ее квартира. Однако это не помешало ее сестре Зуки здесь поселиться, а затем привести сюда своего любовника. Сейчас, к счастью, они оба съехали, и она снова живет здесь одна…

О боже! Ее сердце бешено заколотилось. Нет, она живет здесь не одна.

— Кто вы? — прорычал мужчина.

Правда, кто она? У нее кружилась голова. Ей следовало понять, что это произойдет. Что рано или поздно кто-то приедет.

Он снова схватил ее за запястье:

— Ответьте на мои вопросы. Кто вы? Что вы здесь делаете?

— Я… я друг, — сказала Рейчел. Она понятия не имела, что знает этот человек и что ему нужно, поэтому добавила: — Мы с Рами друзья. Очень хорошие друзья.

Губы Карима презрительно искривились. Друзья, черт побери? Совершенно очевидно, что она была подружкой Рами. Его любовницей. Удивительно, что у Рами были отношения с женщиной, которая совсем не походила на его привычный тип. Он любил показной блеск. Костюм этой женщины блестел, но сама она, несмотря на это, не казалась вульгарной и доступной. Ее синие глаза словно говорили: «Поосторожней со мной. Я не являюсь легкой добычей».

Наверное, это и привлекло в ней Рами. Вызов. Трудность преодоления невидимого защитного барьера, которым она себя окружила. Это компенсировало отсутствие кокетства.

Рами был падким на такую ерунду, как хлопанье ресницами и короткие фразы, произнесенные томным низким голосом. Почему-то Карим был уверен, что в арсенале этой женщины нет ни того ни другого. Она сильна и бесстрашна. Любая другая женщина, оказавшись на ее месте, закричала бы, стала бы звать на помощь. Выбежала бы на улицу или, на худой конец, стала умолять незваного гостя о пощаде. Эта же набросилась на него с оружием.

«Довольно необычным оружием», — усмехнулся про себя Карим, глядя на туфлю, валяющуюся на полу рядом с ним. Другая лежала в нескольких футах от нее. Учитывая то, что шпильки на туфлях высотой дюйма четыре, они могут причинить серьезный вред.

«Туфли на шпильках — это настоящая пытка», — давно призналась Кариму одна из его женщин, но все равно продолжала их носить.

Он знал причину. Женщины носят их, потому что прекрасно знают, как мужчинам нравятся туфли на высоких шпильках на длинных женских ногах.

По правде говоря, этой женщине не нужны каблуки, чтобы удлинять ноги. Они у нее и так кажутся бесконечными. Обтянутые прозрачными черными чулками, они представляют собой фантастическое зрелище. Эта женщина очень сексуальна. К чему это отрицать? Нет никаких сомнений в том, что ее красота естественна. Он видел достаточно женщин, которые добились идеальной внешности с помощью косметологических процедур и хирургических операций и стали похожи на манекенов. Скулы имплантированы. Губы накачаны. Лбы неподвижны. И, что самое ужасное, груди похожи на резиновые мячики.

Грудь этой женщины красивой естественной формы. Она словно создана для мужских ладоней. Соски, наверное, похожи на бутоны роз.

В паху у Карима все напряглось. У него слишком долго не было секса. Почему еще он мог возбудиться? Да, она красива, но она принадлежала его брату. Кроме того, ему нравятся женщины поскромнее.

Алькантар — древнее королевство, где все еще строги законы морали, которые касаются поведения женщин. Он, наследный принц, хотя и получил образование на Западе и верит в равенство полов, считает, что скромность украшает женщину. Он сомневался, что эта женщина согласилась бы с его точкой зрения.

Карим нахмурился. Какое это имеет значение? В любом случае ему пора переходить к делу. Сообщить ей, что ее любовник погиб, и попросить до конца месяца освободить квартиру. В качестве компенсации он выпишет ей чек на приличную сумму, после чего сразу же отправится возвращать оставшиеся долги Рами. Если повезет, то в выходные он уже будет в Алькантаре, а в следующий понедельник сможет вернуться в Нью-Йорк.

— Если вы действительно брат Рами, может, скажете, как вас зовут и что вы здесь делаете? — произнесла женщина резким тоном.

Хороший вопрос. Знает ли она о смерти своего любовника? Он так не думал. Она говорила о Рами только в настоящем времени. Как ему сообщить ей плохую новость? Подготовить ее или сказать правду в лоб? Второй вариант ему нравился больше. Чем скорее он прояснит ситуацию, тем скорее сможет отсюда уйти.

Несмотря на ее женственную внешность, в ней явно нет ничего хрупкого. Она само воплощение непокорности. Ее подбородок вскинут, синие глаза неистово сверкают. Она всем своим видом дает ему понять, что готова оказать сопротивление. Он мог бы это изменить в считаные секунды. Все, что ему понадобилось бы, — это показать ей, кто здесь главный.

Ему был известен один легкий способ. Он притянул бы Рейчел к себе, запустил руку в густые светлые волосы, наклонил ее голову и накрыл ее губы своими. Она бы сопротивлялась, но всего несколько секунд. Затем ее кожа порозовела бы от желания, губы приоткрылись, из горла вырвался стон, и она подчинилась бы ему. Тогда он отнес бы ее на диван, снял с нее бюстгальтер, трусики и чулки и сделал бы все для того, чтобы она умоляла его овладеть ею.

Проклятье!

Поспешно отвернувшись, чтобы успокоить свое предательское тело, Карим сделал вид, будто разглядывает интерьер.

«Неудивительно, что Рами заинтересовался этой женщиной», — промелькнуло у него в голове.

— Как вас зовут? — поинтересовался он, переведя на нее взгляд.

— Я первая спросила.

Карим едва удержался от смеха. Она сейчас напоминала ребенка, готовящегося к школьной драке.

— Неужели вам так трудно сказать мне, кто вы? Немного помедлив, она тряхнула головой:

— Меня зовут Рейчел. Рейчел Доннелли.

— А я Карим. — Он сложил руки на груди. — Возможно, Рами обо мне упоминал.

Рейчел с трудом сдерживала свое беспокойство: ее наихудшие опасения подтвердились. Рами действительно рассказывал о Кариме. Правда, не ей. С ней он только здоровался и прощался, если не считать тех случаев, когда, проходя мимо нее, он шептал о том, как бы ему хотелось затащить ее в постель.

О брате Рами Рейчел узнала от Зуки. Ее сестра ненавидела Карима за глаза. По словам Зуки, это Карим был виноват в том, что у Рами не было денег и их отец относился к нему ненадлежащим образом. Карим Алчный. Карим Надменный. Карим Эгоистичный. Это он вбил клин между отцом и младшим братом, чтобы не делиться наследством с Рами. У него нет сердца.

Рейчел не придавала всему этому никакого значения до тех пор, пока Рами и Зуки не уехали. Первым был Рами. Он уехал, никого не предупредив. Вечером он был здесь, а утром исчез вместе со своими вещами. Зуки оставалась до тех пор, пока это было необходимо. Она уехала сразу, как только это стало возможно. Все, что после нее осталось, — это куча нестираной одежды, запах дешевых духов и еще кое-что, чего никогда не было нужно ни Зуки, ни Рами. Одной лишь Рейчел. Только после этого Рейчел начала думать о человеке, которого никогда не видела. Она гадала, мог ли он знать о том, что оставила ей Зуки. Спрашивала себя, как он мог бы отреагировать, если бы узнал. Чего она никак не ожидала, так это того, что он заявится к ней домой без предупреждения. Если верить тому, что Рами рассказал Зуки, его брат всегда путешествовал в сопровождении помощников и телохранителей. Сейчас он был один и относился к ней с едва скрываемым презрением, когда не смотрел на нее с похотью. Ей, официантке в казино, чья униформа состояла из бикини, чулок и туфель на шпильках, был хорошо знаком этот взгляд.

Она ненавидела в своей работе все: атмосферу, клиентов, звон бокалов. Свой ужасный костюм. Во время собеседования она заявила, что не наденет его. На это ее босс ответил:

— Тебе нужна работа? Если да, то перестань ныть и делай то, что тебе говорят.

Другие официантки были еще более категоричны.

— Если ты такая святоша, — сказала ей одна из них, — продолжай убирать грязную посуду со столиков в баре.

Когда Рейчел работала в баре, ей не хватало средств, чтобы платить за квартиру и обеспечивать себя и Зуки. Поэтому ей приходилось каждый день стискивать зубы, надевать ненавистную униформу и подносить напитки мужчинам, которые считают, что этим ее обязанности не ограничиваются. Ее нисколько не удивляло подобное отношение. Такова мужская сущность.

В довершение всего в ее квартире поселился Рами. Спустя несколько месяцев, когда она больше не могла выносить присутствие Зуки и ее бойфренда, она сказала сестре, что им с Рами следует подыскать себе жилье. Зуки разрыдалась и ответила, что это невозможно. Что она в беде.

Эта «беда» все меняла. Рейчел не могла выгнать Зуки и…

— Вы потеряли дар речи, мисс Доннелли? В таком случае вам лучше поскорей его вернуть. У меня мало времени.

О боже! Рейчел была так потрясена происходящим, что совсем забыла о времени. Часы на стене показывали шесть пятнадцать. Она закончила работать, как обычно, в четыре утра. Это означает, что причина, по которой она осталась в Вегасе, появится здесь через сорок пять минут. Она даже не предполагала, что брат Рами может неожиданно приехать к ней домой, поэтому не решила, как ей себя вести в этом случае. Лишь в одном она была абсолютно уверена: этот человек ничего не знает. Если бы он знал, то уже заявил бы о своих правах.

— Вы так хотели со мной познакомиться.

Рейчел подняла глаза на принца, который стоял перед ней, суровый и непоколебимый, как скала. К несчастью для него, она знала, что он умеет заставлять людей видеть его таким, каким он хочет казаться.

— Так хотели, — повторил он с сарказмом, — и вот теперь вам нечего мне сказать.

Она расправила плечи. Нужно поскорее высказать ему все, что она о нем думает, и выставить его за дверь.

— На самом деле я догадалась, кто вы. Просто хотела быть уверена.

— Правда? — промурлыкал он.

— Рами точно вас описал. Вы самодовольный, надменный, деспотичный.

На его высоких скулах вспыхнул румянец. Похоже, ее удар попал в цель.

— Вы принц, не так ли? Алашазама. Или Алькатраса. Или что-то в этом роде.

Мужчина приблизился к ней на шаг, но она запретила себе отступать.

— Что-то в этом роде, — холодно ответил он.

— Итак, Рами здесь нет.

Его губы искривились в улыбке. Разве она сказала что-то смешное?

— Но я обязательно передам ему, что вы приезжали. А теперь, господин шейх или как вас там, вам пора. Я занята.

— Я принц. Ко мне обращаются «ваше высочество».

Карим не верил своим ушам. Неужели он действительно это сказал? Что его раздражает, так это использование старомодных обращений. Похоже, Рейчел Доннелли пробуждает в нем худшее.

— Да, господин принц, я обязательно скажу Рами, что вы здесь были. Может, мне передать ему еще что-нибудь?

Она опять исковеркала обращение. Видимо, пыталась таким образом его оскорбить. Ему хотелось схватить ее за плечи и хорошенько тряхнуть. Или затащить в постель. Но он не мог этого сделать. Женщины, которые так одеваются, способны использовать секс с выгодой для себя. Он не настолько глуп, чтобы это допустить.

— Ваше молчание означает «нет»? — весело произнесла она. — В таком случае не смею вас больше задерживать. Уходя, захлопните, пожалуйста…

— Рами мертв.

Он не хотел сообщать ей новость, не подготовив ее к ней, но она его вынудила. В любом случае сейчас уже поздно брать назад свои слова. Остается лишь надеяться, что он правильно ее оценил и она сильна духом.

— Мертв? — Ее глаза слегка расширились.

Он оказался прав. Она не из плаксивых. Или, может, она шокирована.

Карим кивнул:

— Да. Он погиб в прошлом месяце. Это случилось в…

— Тогда почему вы здесь?

Праздное любопытство — последняя реакция, которой можно было ожидать в этой ситуации.

— И это все? Я вам говорю, что ваш любовник погиб, а вы в ответ только спрашиваете «Почему вы здесь»?

— Мой любовник?

— Мужчина, который вас содержал, — пояснил Карим холодным тоном. — Так вам больше нравится?

— Но Рами…

Ее голос оборвался. Лицо приняло задумчивое выражение.

Она явно не знала, что Рами мертв. Но он погиб несколько недель назад. Это значит, что ее слова «Я обязательно скажу Рами, что вы были здесь», скорее всего, ложь. Похоже, они давно расстались и она вряд ли рассчитывала снова его увидеть.

Но зачем она солгала?

— Но Рами… что? — спросил Карим. Она покачала головой:

— Ничего. Я просто… Я просто…

— Он вас бросил.

У Рейчел голова шла кругом. Рами мертв. Это все усложняет или упрощает? Ни то ни другое. Это ничего не меняет.

Она тихонько вскрикнула, когда Карим схватил ее за плечи.

— Зачем вы мне лжете, мисс Доннелли? Мы оба прекрасно знаем, что мой брат давно вас бросил.

Рейчел посмотрела на него. Она никогда не видела столько презрения в чьих-либо глазах.

— Зачем задавать мне вопрос, если вы уже знаете ответ?

Карим презрительно скривил рот:

— Я знаю только то, что вам наплевать на смерть моего брата.

— Вы делаете мне больно!

— Сколько времени вам понадобилось, чтобы найти ему замену?

Рейчел возмущенно уставилась на него:

— Замену?

— Очередного дурака, который содержит вас, оплачивает ваши счета. Покупает то, чем вы торгуете.

Ее синие глаза яростно засверкали.

— Вон из моего дома!

— Вашего дома? — усмехнулся Карим. — Рами оплачивал ваши счета, а вы взамен согревали его постель. Вам очень повезло, правда?

— Если согревать постель вашего брата пример большой удачи, этот мир уже ничто не спасет.

Боже, как же ему хочется хорошенько ее тряхнуть!

Когда-то давно он очень любил своего брата. Они вместе играли, делились друг с другом своими секретами. Вместе плакали, когда умерла их мать. Подбадривали друг друга, оказавшись в школе-интернате в чужой стране.

Воспоминания о том, другом Рами внезапно пробудили в его душе бурю эмоций, и его еще больше возмутило холодное равнодушие женщины, которую любил его брат. Некоторые люди сильнее расстраиваются при виде сбитого на шоссе животного, чем она сейчас.

— Черт побери, — пробурчал он. — У вас что, нет никаких чувств?

Ее глаза снова заискрились синим огнем.

— Чья бы корова мычала…

Выругавшись себе под нос, Карим крепче вцепился в ее плечи.

— Отпустите меня!

Она ударила его кулаком в бок. Тогда он схватил обе ее руки одной рукой и прижал к своей груди.

— С Рами вы были такой же? — бросил Карим. — Его вы тоже сводили с ума?

Он привлек Рейчел ближе к себе, схватил свободной рукой ее за подбородок, наклонил голову…

И остановился.

Что он делает? Это совсем на него не похоже. Он не из тех мужчин, которые пользуются слабостью женщины против ее воли. Какой бы корыстолюбивой и бесчувственной она ни была, как бы сильно она его ни разозлила, он не имеет права так с ней обращаться. Он отпустил ее, сделал шаг назад и прокашлялся.

— Мисс Доннелли, — осторожно начал он. — Рейчел.

— Убирайтесь! — Ее голос дрожал, глаза были огромными, как блюдца. — Вы меня слышите? Вон отсюда!

— Рейчел?

Карим повернулся лицом к двери. На пороге стояла полная женщина средних лет с приятным лицом. Она перевела взгляд с Рейчел на него, затем обратно.

— У тебя все в порядке, милая?

Рейчел не ответила. Посмотрев на нее, Карим обнаружил, что она бледна как полотно, а ее грудь часто вздымается и опускается.

— Миссис Грей, — еле слышно прошептала она. — Вы не могли бы зайти попозже?

— Я сначала подумала, что это он. — Миссис Грей нахмурилась. — Другой цвет волос, но телосложение такое же. Ты поняла, кого я имею в виду? Иностранца. Реймонда? Рашида? Рази? Как его там?

— Нет. — Рейчел покачала головой. — Вы ошиблись. Мне неудобно вас просить, но не могли бы вы…

— Будь осторожнее. Этот мужчина, безусловно, хорош собой, но кто знает, что у него на уме.

— Миссис Грей. — Голос Рейчел стал неестественно высоким. — Нам с этим… этим джентльменом нужно закончить один важный разговор. Затем я…

— Прости, милая, но я опаздываю. Моя дочь ночевала у меня. Ей сегодня в утреннюю смену. Я отвезу ее на работу, чтобы ей не пришлось ждать автобус. Сама знаешь, что в такую рань они не часто ходят. — Ее взгляд снова задержался на Кариме. — Это твой новый ухажер?

— Нет, — холодно ответил он. — Я не ухажер мисс Доннелли.

— Жаль. По-моему, вы хороший человек. Не то что Рази. — Женщина покачала головой: — Все же у меня еще остается маленькая надежда на то, что он вернется и поступит как порядочный…

— Мама? За тобой не угнаться. Ты неслась вверх по лестнице как метеор, — донесся с порога веселый женский голос.

К миссис Грей подошла полноватая девушка, очень похожая на нее. В руках у нее что-то было. Сверток? Одеяло? У Карима перехватило дыхание. Рейчел тихо застонала.

Это был младенец!

— Вы тоже считаете, что Рази одумается и вернется к малышу и его мамочке? — спросила миссис Грей Карима.

Вместо ответа, он посмотрел на Рейчел Доннелли. Женщина, которая никак не отреагировала на известие о смерти Рами, дрожала как осиновый лист.

Карим осторожно взял ребенка, вежливо поблагодарил женщин и закрыл за ними дверь. Затем он внимательно посмотрел на малыша и увидел глаза и нос Рами.

И рот Рейчел Доннелли.

Земной шар словно замер на своей оси.

Кариму пришлось сделать над собой усилие, чтобы набрать воздуха в грудь.

То, о чем он подумал, невозможно. Этот ребенок не имеет никакого отношения к его покойному брату. Похожий цвет глаз и форма носа. Ну и что? У всех младенцев голубые глаза, а что касается носа… Разве мало в мире людей с такими носами?

Карим сделал еще один вдох.

Он слишком долго занимался делами Рами. В этом вся проблема. После гибели брата привычный распорядок его жизни нарушился. Рами часто его дразнил, называл роботом, говорил, что жить по распорядку скучно. Но распорядок дня для человека — это как показания приборов для пилота. Подъем в шесть утра, зарядка, завтрак в семь, начало рабочего дня в восемь. Он слишком долго нарушает этот распорядок, летая из одного конца света в другой и узнавая нелицеприятные вещи о своем брате.

Если бы у Рами был ребенок, Карим бы узнал об этом раньше. Его брат не смог бы утаить от него такое.

— Ба, — пролепетал малыш, — ба-ба-баа…

Карим уставился на него. Разве удивительно, что Рами не сказал, что у него есть сын? О своих долгах он тоже никогда не упоминал. Никто не любит говорить о своих ошибках. А ребенок, рожденный вне брака, это определенно ошибка. Рами презирал условности, но понимал, что младший сын короля может взойти на престол, если с его старшим братом что-то случится. Поэтому даже ему следовало придерживаться определенных правил поведения. Если бы новость о незаконнорожденном ребенке Рами достигла Алькантара, там разразился бы скандал. Отец мог бы отречься от своего сына, изгнать его из королевства.

Итак, это ребенок Рами, причем незаконнорожденный. Среди бумаг брата Карим не нашел свидетельства о браке. Там были только водительские права с истекшим сроком действия, чековые книжки и, разумеется, бесчисленное множество счетов и долговых расписок. Никакого намека на наличие жены.

Рейчел Доннелли стояла перед ним неподвижная, словно мраморная статуя. Взгляд ее был прикован к ребенку, которого он держал на руках.

Нет. Рами не женился на ней. Он не отличался благоразумием, но вряд ли связал бы себя обязательствами с женщиной вроде нее.

«Таких женщин, как она, выбирают в любовницы, а не в жены», — подумал Карим.

Она красивая, пылкая и бессердечная. Его брату это сочетание могло казаться сексуальным. Ему — нет. Но речь сейчас не о нем.

— Отдайте мне ребенка.

Ее тихий голос напоминал писк, но румянец вернулся на лицо. Почему она так разволновалась, когда принесли малыша? Если он действительно сын Рами, она могла бы извлечь из встречи дяди и племянника выгоду для себя.

— Отдайте мне его!

Почему она до сих пор с ним не связалась? Ответ может быть только один: она думала, что Рами к ней вернется. Он поэтому ее бросил? Из-за того, что она забеременела? Было бы ужасно, если бы Рами бросил своего ребенка на произвол судьбы, но после всего того, что Карим узнал о брате, он бы ничему уже не удивился.

Как мог Рами допустить зачатие внебрачного ребенка? Почему он не предохранялся? Может, эта женщина его соблазнила, заставив забыть обо всем на свете? Но Карим не был наивным. Рожденный в богатой аристократической семье, он знал о хитростях, с помощью которых женщина может заманить мужчину в ловушку. Его собственная мать уже была беременна, когда выходила замуж за его отца. Конечно, ему никто не говорил об этом прямо, но он умел считать. Когда он впервые произвел в уме несложный подсчет, ему стало ясно, почему брак его родителей развалился.

Если ты принц, ты несешь ответственность перед своей страной, поэтому выбираешь себе жену, которая соответствовала бы определенным критериям. У вас должно быть одинаковое происхождение, схожие интересы и жизненные цели. Ты выбираешь, а не загоняешь себя в ситуацию, когда выбор становится невозможным. Когда одна роковая ночь страсти решает все за тебя.

К его удивлению, Рейчел выбросила вперед руку и ударила его в плечо. Ее синие глаза сверкали от гнева.

— Вы оглохли? Отдайте мне ребенка!

Малыш тихонько захныкал. Его губы, так похожие на губы Рейчел, задрожали.

Карим прищурился:

— Чей это ребенок?

— Это что, допрос? Отдайте мне Итана и убирайтесь отсюда!

— Итана?

Рейчел разозлилась на себя. Она не хотела ничего ему говорить. Даже имя мальчика.

— Да. Он нервничает в присутствии незнакомых людей.

Губы Карима дернулись.

— Рядом с моим братом он тоже нервничал?

— Вам пора, господин принц. Не смею вас больше задерживать.

— Не называйте меня так, — пробурчал Карим и тут же пожалел о своих словах. С его стороны было ошибкой дать ей понять, что она его разозлила. Ведь именно этого она и добивалась. — Вы мне не ответили, — произнес он, с трудом сдерживая гнев. — Кому принадлежит этот ребенок?

— Он принадлежит самому себе. Не знаю, как в вашей стране, а в Соединенных Штатах один человек не может быть собственностью другого.

— Замечательная речь. Уверен, вы бы сорвали аплодисменты, если бы произнесли ее на праздновании вашего Дня независимости, но я так и не услышал ответа на свой вопрос. Чей это ребенок?

Рейчел закусила губу. Правда, чей он?

Зуки и Рами создали Итана. Для Зуки ее растущий живот был помехой, особенно когда она поняла, что беременность не поможет ей заставить Рами на ней жениться. Он собрал свои вещи и исчез до рождения Итана.

Когда Зуки с новорожденным сыном выписали из больницы, малыш все время плакал. Он был голоден. Зуки отказывалась его кормить — боялась, что ее грудь потеряет форму. Организм Итана плохо принимал молочную смесь. У него часто было расстройство желудка. От запаха грязных подгузников Зуки тошнило, поэтому забота о нем полностью легла на плечи Рейчел. Она не возражала. Она купала его, меняла ему подгузники, подобрала ему подходящую смесь. Проблемы с желудком прекратились, и малыш стал веселым и довольным.

Рейчел души в нем не чаяла. Она любила его еще до рождения. Это она выбрала для него имя, купила кроватку, одежду и игрушки. Фактически его матерью была она, а не Зуки. Ей было стыдно это признавать, но когда Зуки ушла, она почувствовала облегчение.

И вот сюда приходит брат Рами, и их с Итаном налаженная жизнь рушится в считаные мгновения.

Рейчел никогда не беспокоилась о том, что Рами может вернуться и потребовать своего сына. Она с самого начала подозревала, что за привлекательной внешностью и обаянием прячется безответственный трус, и смогла бы ему противостоять.

Но если этот высокомерный тип захочет забрать Итана…

— Мисс Доннелли. Я задал вам простой вопрос.

Малыш начал хныкать.

— Видите, что вы наделали? Напугали ребенка своим громким голосом. Похоже, вы только и умеете, что врываться без приглашения в чужие дома и пугать маленьких детей.

— Я задал вам простой вопрос, и вы мне на него ответите! Чей это ребенок?

— Вы ужасный человек, — сказала Рейчел.

Он осклабился:

— Я так расстроен, что сейчас расплачусь.

— Что мне нужно сделать, чтобы вы отсюда убрались?

— Сказать мне правду, — отрезал он. — Чей это ребенок?

— Мой, — без промедления ответила Рейчел.

Он действительно ее, несмотря на то, что не она подарила ему жизнь.

— Не играйте со мной, мэм. Вы прекрасно понимаете, о чем я спрашиваю. Кто отец мальчика?

Наступил момент, которого она больше всего боялась. Что ей теперь делать? Ей следовало знать, что его не удовлетворит ее ответ. Наследный принц Алькантара далеко не глуп. Итан похож на обоих родителей. Глаза и волосы у него как у Рами, а губы и подбородок как у Зуки. И как у Рейчел, потому что они с сестрой похожи. Очевидно, что принц Карим не знает о существовании Зуки и думает, что мать Итана она, Рейчел.

— Отвечайте!

— Понизьте голос. Вы кричите.

— Вы считаете, что я кричу? — яростно бросил Карим.

Как и следовало ожидать, Итан заплакал.

— Посмотрите, что вы наделали, — отрезала Рейчел, забрав у него Итана. Его тельце содрогалось, личико покраснело.

Всемогущий принц выглядел удивленным. Наверное, в его стране младенцам запрещается плакать в присутствии королевских особ. Она бы посмеялась над выражением его лица, если бы не серьезность сложившейся ситуации. Вместо этого, она принялась ходить по маленькой комнате, покачивая Итана и поглаживая его по спинке. Он начал успокаиваться.

— Хороший мальчик, — прошептала Рейчел и, почувствовав на себе взгляд Карима, поняла, что он не уйдет, пока не получит ответ на свой вопрос.

Итан сын Зуки и Рами, но его мать она, Рейчел. В тот день, когда Зуки сбежала, она поклялась, что будет заботиться о нем как родная мать.

Сейчас все может измениться. Если она подтвердит предположение Карима, их с Итаном судьбы будут в его руках. Он определенно захочет забрать своего племянника. Рами говорил, что его брат холодный и бессердечный, и только что она сама в этом убедилась. Вряд ли он способен кого-то полюбить, даже ребенка, но он не оставит Итана с ней. Он будет бороться за право опеки над своим племянником и, несомненно, получит его. У него есть деньги, власть, доступ к услугам лучших адвокатов. У нее — эта маленькая квартирка, четыреста долларов на банковском счете и работа, которую она ненавидит. Кто более благонадежен, официантка, разносящая напитки в казино почти в голом виде или богатый влиятельный принц?

Ответ очевиден.

Он заберет у нее Итана, и мальчик будет воспитываться в той же атмосфере, в которой воспитывался Рами. Никакой любви. Никакой нежности. Только суровая дисциплина, критика и высокие требования.

К горлу Рейчел подступил огромный комок. Она не может этого допустить, поэтому сделает все необходимое, чтобы малыш остался с ней. Есть только один способ это осуществить: выставить его за дверь, собрать чемодан и уехать.

Глубоко вздохнув, Рейчел посмотрела на Карима:

— Мне нужно поменять Итану подгузник.

— А мне нужны ответы.

— Хорошо. Вы получите их, когда у меня будет время. Давайте встретимся позже перед Танцующим фонтаном в… — Увидев его ухмылку, она осеклась. — Что здесь смешного?

— Неужели вы думали, что я поверю в такую очевидную ложь? — Ухмылка исчезла с его лица. — Поменяйте ребенку подгузник. Я подожду.

— Не смейте мной командовать в моем доме!

— Эта квартира принадлежала моему брату. Вы жили здесь с ним. Вы были его содержанкой.

— Вы ошибаетесь. Это моя квартира.

— И ключи от нее оказались у моего брата по чистой случайности.

Его тон был резким и надменным. Если бы не Итан, она дала бы ему пощечину.

— Я совершила ошибку, дав ему ключ. Это он ко мне перебрался, а не я к нему. Я никогда не была ничьей содержанкой. Я всегда сама о себе заботилась и горжусь этим.

Эта женщина снова бросала ему вызов. Ее глаза неистово сверкали, хотя она говорила тихо и продолжала поглаживать малыша по спинке.

Карим наблюдал за движениями ее руки. Ее нежные прикосновения могут утешить кого угодно. Ребенка. Животное.

Мужчину.

Не осознавая, что делает, он протянул руку и коснулся малыша. Его пальцы при этом случайно задели грудь Рейчел Доннелли.

Она резко вздохнула. Их взгляды встретились, и ее лицо залила краска.

— Мальчик уснул, — мягко сказал Карим.

— Да. — Она тяжело сглотнула. — Я… я пойду с ним в спальню, поменяю ему подгузник и уложу его в кроватку.

— Хорошо.

Рейчел направилась к двери. Глядя на ее осанку, достойную королевы, и вульгарный наряд, Карим едва сдерживал смех. Эта женщина умеет делать хорошую мину при плохой игре.

Она притворяется, не так ли? Ее манера держаться, ее любовь к ребенку — это лишь игра. Она отказывается подтверждать, что Рами отец мальчика, поскольку подозревает, каким будет следующий шаг Карима. Определенно она догадывается, что он будет бороться за право опеки над мальчиком.

И он его получит. Результатов анализа ДНК будет достаточно.

Рейчел Доннелли стриптизерша или что-то в этом роде, и, судя по условиям, в которых она живет, дела у нее идут неважно. Он — наследный принц богатой страны на берегу Персидского залива. Нет никаких сомнений в том, на чьей стороне будет суд.

Ему бы не хотелось заходить так далеко, но Рейчел не отдаст ему ребенка по доброй воле. Возможно, он сказал бы себе, что она не хочет расставаться с малышом, потому что любит его, если бы не чувствовал себя обманутым. Судьбой. Рами. И наконец, женщиной сомнительного рода занятий, которая строит из себя заботливую мать.

Какими бы ни были ее мотивы, ребенка нельзя оставлять с ней. Нельзя допускать, чтобы его племянник рос в таких ужасных условиях. Он заберет его у Рейчел Доннелли и даст ему все то, что мог бы дать ему Рами. Уютный дом. Хорошее образование. Любовь и заботу. У него не будет матери, но можно сказать, что у них с Рами ее тоже не было.

Посмотрев на закрытую дверь спальни, Карим нахмурился. Почему она так долго не выходит? Неужели для того, чтобы поменять ребенку подгузник, нужно столько времени?

Она думала: что он тут прохлаждается? У него полно дел. Разобравшись с последними долгами Рами, он сразу начнет оформлять опекунство и готовиться к переезду мальчика в Алькантар. Что ему понадобится? Одежда. Игрушки. Молочная смесь. Свидетельство о рождении малыша? Вряд ли. Будучи послом Алькантара в Америке, он имеет дипломатический статус. Он отчитывается только перед Государственным департаментом США, а там ему никто не будет задавать вопросов.

Что еще понадобится Итану? Разумеется, няня. Об этом необходимо позаботиться в первую очередь. Нужно найти компетентную женщину, которая будет заботиться о малыше, пока они находятся в Штатах. Несомненно, в приличном агентстве по подбору домашнего персонала ему смогут предложить несколько приличных кандидатур. Все пройдет довольно легко, если, конечно Рейчел Доннелли не будет ему мешать. Но зачем ей это делать? Он выпишет ей чек на кругленькую сумму и убедит ее в том, что в Алькантаре ее сына ждет лучшее будущее, нежели здесь с ней. Возможно, он даже позволит ей два раза в год… Почему ее так долго нет?

Подойдя к закрытой двери, Карим постучал:

— Мисс Доннелли? — Никакой реакции. — Мисс Доннелли. Я не могу ждать вас все утро. У меня есть другие дела.

Снова молчание. Может, из этой квартиры есть другой выход? Например, на лестницу черного хода?

Карим распахнул дверь. Обстановка комнаты была скудной. Стул, кроватка, в которой спал Итан, и софа с белым покрывалом. На софе лежали чулки в сетку, при виде которых в паху у него все заныло. Затем его взгляд упал на полуоткрытую дверь ванной, откуда доносился шум льющейся воды. А может, это у него кровь стучит в висках?

«Немедленно выйди из этой комнаты, — приказал ему внутренний голос. — Она в душе. Тебе здесь нечего делать».

Но вместо этого он сделал шаг по направлению к ванной. Затем еще один. О боже. Через матовое стекло душевой кабины угадывались очертания ее тела, словно написанные в технике импрессионизма.

Шум воды прекратился.

«Уходи», — снова сказал он себе, но его ноги словно приросли к полу.

Рейчел открыла дверцу кабинки, и он увидел ее обнаженную. Мокрые волосы частично прикрывали ее высокую полную грудь. Талия была такой узкой, что он, наверное, смог бы обхватить ее пальцами. Или, может, это ощущение создалось благодаря ее крутым бедрам? Карим не успел это понять, потому что в следующую секунду его вниманием завладели ее длинные стройные ноги. И треугольник золотистых волосков внизу ее живота.

Рейчел не видела его из-за мокрых волос, упавших ей на глаза. Она протянула руку к вешалке с белым банным полотенцем. Карим сделал то же самое, и они одновременно схватились за полотенце. Их пальцы соприкоснулись. Вскрикнув, она откинула с лица волосы:

— Нет… нет…

Запустив пальцы в мокрые золотистые пряди, Карим слегка наклонил ее голову и завладел ее губами в жадном поцелуе. В гостиной несколько минут назад он удержался от искушения. Сейчас это было невозможно. Рейчел поначалу вырывалась, но он не останавливался. Он изменил характер поцелуя, сделал его более нежным, и в конце концов она перестала сопротивляться и ответила на него. Тогда он начал шептать ее имя, говорить, как сильно ее желает, сначала на ее родном языке, затем на своем.

Все вокруг словно перестало существовать. Он хотел, чтобы этот поцелуй длился вечно. Она прильнула к нему. Ее тело дрожало, но вовсе не от страха.

Карим почувствовал, как кровь закипает в его жилах.

«Сейчас, — услышал он зов плоти. — Возьми ее прямо здесь».

Содрогнувшись, он резко отстранился, обернул вокруг нее полотенце и выскочил из ванной комнаты, затем из квартиры, досадуя на себя за то, что поддался чарам бесстыжей стриптизерши, окрутившей его покойного брата.

Рейчел стояла посреди ванной, вцепившись в полотенце с такой силой, словно оно могло защитить ее от этого мужчины.

«Поздно, — пело ее тело. — Слишком поздно».

Он уже сделал то, чего хотел. Прикоснулся к ней. Поцеловал ее. Пробудил в ней ураган эмоций.

Дверь громко хлопнула, и Рейчел содрогнулась.

Он ушел.

Тяжело дыша и дрожа, она села на крышку унитаза. Ее разум, похоже, отключился. Она не могла понять, что только что произошло. Или, может, было бы правильнее спросить, чего не произошло?

Брат Рами вошел без разрешения в ее ванную, притянул ее к себе обнаженную и поцеловал, а затем неожиданно отпустил ее и ушел.

Почему?

Он мог бы сделать с ней все, что хотел. Его никто бы не остановил. Она не смогла ему противостоять. Он был слишком большим и сильным. Она не сомневалась, что под его дорогим костюмом безупречного покроя были крепкие мышцы. Поначалу она сопротивлялась, но он ошеломил ее своим натиском и взял над ней верх. Из ее горла вырвался стон. Этот мужчина действительно ее ошеломил, причем не только в физическом смысле. Иначе как еще объяснить ее реакцию в тот момент, когда его поцелуй стал более нежным?

Рейчел тяжело сглотнула.

Все это глупости. Все его действия были тщательно спланированы. Ей хорошо известны типичные мужские уловки, поскольку ей часто приходится иметь дело с мужчинами. С менеджерами казино, которые дают ей указания. С игроками, которые разбрасываются деньгами и от которых воняет одеколоном.

От Карима почти не пахло одеколоном. От него пахло чистотой и свежестью. И сексуальным желанием. Однако он ее отпустил. Его брат этого не сделал бы. Рами был эгоистом, и ему было наплевать на то, чего хотят другие.

Рейчел откинула мокрые волосы с лица. Немного поразмыслив, она поняла, что брат Рами гораздо более опасный противник.

Она осознала, что он сделал, — превратил ее одним-единственным поцелуем в безвольную куклу. Он хотел привести ее в замешательство, подчинить себе, и ему это удалось. В тот момент, когда его поцелуй стал нежным, она на него ответила и…

Нет!

Рейчел сделала глубокий вздох.

Она не ответила на его поцелуй. По крайней мере не так, как он хотел. Она просто подчинилась инстинкту самосохранения. Она не такая, как Зуки. Деньги и привлекательная внешность ее не интересуют.

Рейчел поднялась на ноги. Она чувствовала себя лучше и снова могла себя контролировать. У нее даже появился план, так что она зря тратит время, анализируя маленький инцидент, который не имеет никакого значения.

Принц Карим вернется. В этом можно не сомневаться.

Открыв шкафчик, Рейчел взяла свою косметичку и принялась бросать в нее все, что там стояло: тушь, подводку для глаз, губную помаду, пузырек с аспирином.

«Разумеется, он вернется», — подумала она, расчесав волосы и собрав их в хвост.

Этот человек далеко не дурак. Хотя она не ответила на его вопрос, он, несомненно, понял, что Итан сын его покойного брата. Она прочитала это в его ледяном взгляде. У него пока нет доказательств, кроме внешнего сходства Итана с Рами.

Чего он не знает и никогда не узнает, так это того, что Итан не ее сын. Теперь, когда Зуки исчезла, а Рами умер, она имеет такое же право на этого ребенка, как и Карим. Она его тетя. Он его дядя. По закону они находятся в равных условиях. В действительности это не так. У него огромное состояние, ей же едва хватает средств на аренду квартиры. Под его влиянием находится целое королевство. Она только может выбрать, в какую смену ей работать.

Вернувшись в спальню, Рейчел достала из комода белье, футболку, джинсы и носки и быстро оделась. Ей нужно как можно скорее покинуть город. К счастью, Итан еще спит и она может спокойно собраться.

Неожиданно ей пришла в голову одна мысль, и у нее перехватило дыхание.

Может, Карим хлопнул дверью только для вида? Может, он все еще здесь? А даже если он и ушел, то что? У него есть ключ.

Быстро обойдя свою маленькую квартирку, Рейчел поняла, что его нигде нет, и почувствовала облегчение. Заперев входную дверь, она схватила высокий деревянный стул и поставила его таким образом, чтобы верхний край спинки оказался под ручкой. Пусть этот самодовольный эгоист только попробует войти и забрать у нее малыша! Это ее ребенок, и никто не сможет их разлучить!

К этому моменту Итан уже проснулся и захныкал. Он был не в духе: у него резался первый зуб.

При других обстоятельствах она бы взяла его на руки, села в кресло-качалку и успокоила, но сейчас у нее нет на это времени.

— Привет, малыш, — с улыбкой протянула она, склонившись над кроваткой. — Угадай, куда мы с тобой поедем?

Итан продолжал хныкать. Тогда она взяла с одеяла резиновый прорезыватель и дала ему. Он обхватил его своими пухленькими пальчиками и потянул в рот. Отлично. Несколько минут спокойствия ей обеспечены. Это все, что ей сейчас нужно.

Достав из глубины встроенного шкафа свой чемодан, она бросила его на софу, расстегнула молнию и положила туда джинсы, несколько футболок, нижнее белье, свитер и толстовку с капюшоном. Больше ничего не поместилось.

— Видишь, как я быстро собрала свои вещи? — сказала она Итану. — Теперь твоя очередь. Мы отправляемся в путешествие. Разве не здорово?

Малыш издал недовольный звук.

— Возможно, ты прав. Это действительно не очень здорово. — Рейчел выдвинула ящик комода, в котором лежала одежда Итана. Там были пижамки, крошечные рубашечки, свитерки и брючки, дорогой комбинезон, перед покупкой которого она не смогла устоять. — Признаюсь, я ненавидела, когда наша мама говорила, что мы отправляемся в путешествие. Она всякий раз забирала нас с Зуки из школы, едва мы успевали там освоиться. — Что еще? Конечно, подгузники и одеяльце. — Обещаю, что никогда не буду так с тобой поступать, малыш. — Молочная смесь. Бутылочки. Баночки с фруктовым и овощным пюре.

Рейчел сбегала на кухню за едой для Итана.

— Я найду место, где мы сможем обосноваться. Возможно, у нас будет маленький садик. Если захочешь, мы заведем котенка.

Рейчел замолчала, понимая, что о доме с садом может только мечтать.

Ее мать не оплачивала счета и постоянно бегала от приставов, но им всякий раз удавалось ее находить. У нее совсем другая ситуация. Она убегает от богатого и влиятельного человека, который хочет отобрать у нее ребенка.

Рейчел содрогнулась. Сейчас не время для размышлений. Ей необходимо решить несколько важных вопросов. Следует ей отправиться в аэропорт или на автовокзал, чтобы сесть на ближайший междугородний автобус? Несомненно, в аэропорт. Да, так она потратит больше денег, зато на самолете сможет за короткое время преодолеть большее расстояние, чем на автобусе. Скорость и расстояние сейчас имеют для нее первостепенное значение.

Половину своих наличных денег она потратит на билет, другую — на аренду жилья. У нее есть кредитная карта, которую она использует только в случае крайней необходимости. Но если это не крайняя необходимость, то что?

Она уедет так далеко, как ей это позволят ее ограниченные средства. Может, в Сан-Франциско. Или в Билокси, где есть плавучие казино. Там она снимет дешевую комнату и даст себе пару дней на обдумывание дальнейших действий.

— Ф-ф-фт, — произнес Итан.

Рейчел рассмеялась. Малыш часто ее смешил. Он был единственным источником радости в ее жизни.

— Возможно, это не очень хороший план, но для начала сгодится.

Зуки всегда подшучивала над ней, говорила: «Наша Рейчел помешана на планировании». Но без детального плана можно уподобиться Зуки или их матери. Или половине женщин в этом городе. Находиться на содержании у мужчины, быть его вещью — это не для нее. Что же касается отъезда из Лас-Вегаса — она более чем готова.

Вегас — это всего лишь остановка на ее пути к чему-то лучшему. Она приехала в этот город только потому, что ей позвонила Зуки и восторженным тоном сообщила, что два казино набирают новых крупье.

— Это отличная работа, — заверила ее сестра. — Ты пройдешь обучение за их счет и заработаешь много денег.

Возможно, так и было бы, если бы в стране не наступил экономический кризис. Рейчел пришлось устроиться в бар при казино, а потом, когда не стало хватать денег, обслуживать клиентов в зале. Она все время спрашивала себя, как можно было быть такой глупой и послушать сестру. Если бы где-то действительно набирали крупье, почему Зуки сама не попробовала туда устроиться?

Еще Зуки не упомянула о том, что живет в меблированной комнате. Она стала уговаривать Рейчел перебраться на запад только потому, что знала, что та обязательно найдет себе работу и снимет квартиру.

Зуки даже не спросила Рейчел, может ли ее бойфренд Рами аль-Сафир жить с ними. Однажды утром он просто вышел из комнаты Зуки, после чего это стало повторяться изо дня в день. Причем Рами не дал Рейчел ни цента для оплаты счетов.

— Идиотка, — пробормотала она, но затем напомнила себе, что если бы не приехала в Лас-Вегас, у нее не было бы Итана, и положила в большую сумку несколько подгузников и упаковку влажных салфеток.

Малыш снова захныкал. Он уронил на пол прорезыватель. Рейчел подняла резиновое кольцо, вытерла и протянула ему. Он довольно заулыбался.

— Да, — сказала Рейчел, — ты прав. Это новое начинание для нас обоих.

Новый город. Новое жилье. Новая работа, на которую ей не нужно будет ходить в вульгарных костюмах, напоминающих наряды стриптизерши. И все это она сможет осуществить благодаря самодовольному принцу, который думает, будто его деньги и титул дают ему право командовать другими.

Итан издал громкий возглас, и Рейчел улыбнулась:

— Я рада, что ты со мной согласен.

Перед выходом нужно проверить, не забыла ли она что-нибудь. Подгузники? Взяла. Молочную смесь? Взяла. Баночки с детским питанием? Взяла. Бутылочки для кормления? Взяла.

Прощайте, ваше высочество. Здравствуй, новая жизнь.

Завернув Итана в одеяльце с голубыми жирафами, Рейчел повесила на плечо сумочку, затем этой же рукой прижала к себе малыша, а другой взяла сумку с подгузниками и чемодан и направилась к выходу. Вытащив стул из-под дверной ручки, она отперла дверь, вышла во внешний коридор и стала спускаться по лестнице не оглядываясь.

Она была рада покинуть Лас-Вегас. Она в любом случае собиралась это сделать. Просто ждала, когда сможет накопить еще немного денег, но после утреннего инцидента это стало не важно. Сейчас главное поскорее убраться из этого города.

Рейчел остановилась на площадке первого этажа. Черт побери. Она не вызвала такси. А также забыла позвонить миссис Грей, чтобы сказать, что ей больше не нужно присматривать за Итаном. Никаких проблем. Она сделает нужные звонки, как только выйдет на улицу.

Рейчел ошиблась. Она даже не смогла достать мобильный телефон. Первым, что она увидела, когда открыла дверь подъезда, был блестящий черный автомобиль, припаркованный у обочины. Задняя дверца была открыта. Принц Карим стоял, прислонившись к крылу. Его руки были сложены на груди, губы сжаты в тонкую линию.

Рейчел застыла как вкопанная.

— Вы? — пробормотала она.

Его губы растянулись в холодной улыбке.

— Я, — ответил он обманчиво мягким тоном. Затем его взгляд упал на ее чемодан. — Куда-то уезжаете?

Она почувствовала, как кровь прилила к голове.

— Позвольте мне пройти.

Карим снова улыбнулся, подошел к ней, взял у нее сумку и чемодан и засунул их в машину.

Рейчел заметила на заднем сиденье детское кресло, и внутри у нее все оборвалось.

— Если вы думаете…

— Посадите мальчика в кресло, Рейчел.

— Как вы?..

Принц небрежно пожал плечами.

— Мобильный телефон и королевский титул могут творить чудеса, — сухо произнес он. — Сажайте его в кресло.

— Вы спятили, если думаете, что я вам его отдам!

— Он сын Рами, — холодно сказал Карим.

— Он мой сын!

— Это единственная причина, по которой я решил взять вас с собой.

Рейчел уставилась на него:

— Взять меня с собой куда?

— Необходимо уладить кое-какие детали. — На его лице промелькнуло что-то похожее на отвращение. — И у меня нет ни малейшего намерения делать это здесь.

— Я не… Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Ради бога, женщина. — Подойдя к ней почти вплотную, Карим навис над ней. Выражение его лица было мрачным и суровым. — Не стройте из себя идиотку, это вам не идет. Мне нужен сын моего брата. Вы хотите получить за него компенсацию или готовы отдать его мне прямо здесь?

Рейчел была возмущена до глубины души, но даже не пошевелилась. Впервые в жизни она жалела о том, что на ней нет туфель на шпильках.

— Если вы думаете, что я это сделаю…

— Нет, я не думаю, хотя всякое возможно.

— Я сейчас начну громко звать на помощь. В этой стране есть законы…

— Законы, которые могут помешать дяде позаботиться о благополучии племянника, оставшегося без отца? Думаю, что нет.

— Вам наплевать на благополучие Итана. Вы просто хотите украсть у меня моего ребенка и воспитать его по своему образу и подобию!

Карим рассмеялся, и Рейчел захлестнула волна ярости.

— Вы презренный тип!

— Мы будем решать этот вопрос более цивилизованным образом?

Рейчел уставилась на его красивое лицо, которое не выражало никаких эмоций. Затем она прошла мимо него, усадила Итана в детское кресло и только собралась сесть рядом с ним, как принц схватил ее за локоть и потянул назад.

— Вы поедете вместе со мной спереди, — отрезал он. — Я не ваш личный шофер.

Рейчел неистово сверкнула глазами:

— Вы непорядочный человек!

Это прозвучало слабо и неубедительно, но более достойного ответа в данный момент она не смогла придумать.

Куда Карим ее везет?

Когда она задала ему этот вопрос, он не дал ей прямого ответа. Зачем ей спрашивать его снова и признавать его главенство? Он сделал все возможное, чтобы ее унизить. Для ее достоинства было оскорбительно то, как он на нее смотрел, как разговаривал с ней, как отдавал приказы.

Как целовал ее.

Нет, она не будет его просить дать ей информацию, как бы сильно она в ней ни нуждалась.

Вместо этого Рейчел посмотрела на Итана и улыбнулась. Малыш выглядел довольным. Ему нравились поездки на машине. У нее был старенький «форд». Выглядел он не лучшим образом, зато был довольно надежным.

Раньше, когда у Итана были колики и Зуки, закрывая уши, говорила «Когда он наконец заткнется?», Рейчел брала его, садилась в машину и ехала в каньон Ред-Рок. По дороге он обычно успокаивался.

«Если бы только мы с Итаном ехали сейчас вдвоем в тихий каньон», — грустно подумала Рейчел, глядя в окно.

Затем она украдкой посмотрела на принца Карима. Он вел машину спокойно и уверенно. Его левая рука лежала на руле, правая — на ручке переключения передач. Лицо его было суровым и сосредоточенным.

Было бы логично, если бы он повез ее в какую-нибудь адвокатскую контору, но Рейчел отмахнулась от этой мысли сразу, как только она пришла ей в голову. Достать меньше чем за час детское кресло — это одно дело, найти адвоката, который займется вопросами, касающимися установления опеки на Итаном, — совсем другое.

Может, он едет в лабораторию делать анализ ДНК? В этом она тоже сомневалась. Конечно, принц привык использовать свои деньги и влияние, чтобы добиться своего, но даже он понимает, что не может получить образец ДНК Итана без ее согласия. В конце концов, она мать Итана.

Рейчел тяжело сглотнула.

Он действительно считает ее матерью Итана. Это означает, что он не знает о существовании Зуки и о времени, которое его брат провел с ней.

Куда они едут? Похоже, что в Стрип[1]. Это место находится недалеко от захудалого района, в котором она живет, но отличается от него, как небо от земли. Наверное, он поведет ее в ресторан, кафе или в свой гостиничный номер. Должно быть, он снял один из роскошных многокомнатных номеров, в которых обычно останавливаются богатые и знаменитые. Она потребует, чтобы он оставил дверь открытой, хотя подозревала, что он не станет снова ее целовать. Она думала, что тот поцелуй был не чем иным, как демонстрацией его мужского превосходства. Он вел себя как кот, помечающий свою территорию. Сравнение было довольно забавным, но она не рассмеялась. В сложившейся ситуации нет ничего смешного.

Они проехали мимо «Сиркус-Сиркус», «Венишн» и «Фламинго».

Рейчел снова повернулась к своему похитителю:

— Я хочу знать, куда вы меня везете.

— Я уже сказал вам, — мягко произнес он. — В какое-нибудь тихое местечко, где мы сможем спокойно обсудить нашу ситуацию.

— Нашу ситуацию? — фыркнула Рейчел. — У нас с вами нет никакой ситуации.

Впереди на светофоре загорелся красный сигнал, и Карим остановил машину.

— С вашей стороны было бы разумнее не держать меня за дурака.

— Я задала вам простой вопрос. Вы определенно можете мне дать на него простой ответ. Куда мы?..

На светофоре загорелся зеленый, и Карим повернул. Теперь они удалялись от Стрип и отелей.

К горлу Рейчел подступил комок. Единственное место, которое может понадобиться иностранцу в той стороне, — это аэропорт.

— Либо вы немедленно скажете мне, куда вы направляетесь, либо…

— Мы едем к моему самолету. Рейчел охватила паника.

— Я не сяду в самолет!

— Сядете, — произнес Карим обманчиво мягким тоном.

— Нет!

— Мы летим в Нью-Йорк.

— Это вы летите в Нью-Йорк. Я еду домой.

— Домой? — Его тон стал язвительным. — Правда? Вы поэтому вышли из подъезда с чемоданом? — Впереди показались ворота. Подъезжая к ним, он сбавил скорость. — Я же сказал вам, чтобы вы не держали меня за дурака, Рейчел. Когда вы выходили из квартиры, все ваши мысли были о предстоящем побеге. Готов поспорить, вы даже не решили, куда отправитесь. Теперь у вас есть место назначения.

— Зарубите себе на носу, ваше высочество, что я не полечу с вами ни в Нью-Йорк, ни куда-либо еще. Если вы думаете, что я позволю вам продолжить то, что вы начали в моей квартире…

Карим холодно посмотрел на нее, затем свернул на обочину и остановился.

— Уверяю вас, мисс Доннелли. Как сексуальная партнерша вы меня совсем не интересуете.

— Если это ваш способ извиниться…

— Это констатация факта. То, что произошло ранее, было ошибкой.

— Здесь вы чертовски правы. И если вы думаете, что это может повториться снова…

— Я отвезу вас в Нью-Йорк, чтобы мы смогли побыстрее решить нашу проблему.

— Мы можем сделать это здесь.

— Нет, не можем. В Нью-Йорке у меня дом и обязательства.

— У меня тоже есть обязательства.

Он рассмеялся, и ее щеки вспыхнули.

— Уверена, что мои обязательства не идут ни в какое сравнение с вашими, но я должна их выполнять, чтобы обеспечивать себя и малыша.

— Я проведу анализ ДНК, — произнес он так, словно все уже было решено.

Его уверенность напугала Рейчел сильнее, чем что-либо. Похоже, он привык, что все его требования выполняются.

Если она хочет ему противостоять, ей тоже придется проявлять решимость.

— От кого я родила ребенка, это мое дело.

— Не только, если его отцом был мой брат.

Его ответ был таким логичным, что она не нашлась что сказать.

— Что, Рейчел, ваши аргументы исчерпаны? — мягко спросил он.

— В них больше нет необходимости, ваше высочество. Я заявляю прямо: никакого анализа ДНК не будет. Я не дам вам своего разрешения, и вы ничего не сможете с этим поделать.

— Вы правы, — спокойно согласился Карим. — Я не могу вас заставить.

Рейчел захотелось радостно вскрикнуть, но вместо этого она сложила руки на груди и стала ждать. Она знала, что все не может быть так просто.

— Вы можете мне отказать в моей просьбе. Это ваше право. — От его ледяной улыбки ее бросило в дрожь. — Но у меня тоже есть права. Можете даже не пытаться убеждать меня в обратном. Я уже разговаривал со своим адвокатом.

— У вас было насыщенное утро, — небрежно заметила Рейчел, несмотря на то что ее сердце бешено колотилось.

— У меня есть веские основания полагать, что отец этого ребенка Рами.

— Это ваше личное мнение.

— Что ж, воля ваша. Если вы не дадите разрешение на анализ ДНК, я передам это дело судебной системе. — Немного помедлив, он добавил: — Мой адвокат говорит, что эта система работает очень медленно. Кто знает, как долго Итану придется находиться в приемной семье.

Внутри у Рейчел все упало.

— Нет! Вы не можете…

— Определенно могу, — спокойно сказал он. — В моем распоряжении услуги одной из лучших юридических фирм в стране. У нее офисы на обоих побережьях. В них работают высококлассные специалисты. А кто будет защищать ваши интересы? Недавний выпускник юридического факультета, оказывающий бесплатную помощь? Дешевый адвокат с офисом размером с чулан? — Его губы искривились в усмешке. — Думаю, противостояние будет интересным.

Этот удар попал точно в цель. Внезапно задрожавшие губы Рейчел Доннелли и блеск слез в ее глазах были тому подтверждением.

Карим хотел ликовать, но не мог. Она была слишком слабым противником, а он никогда не получал удовольствия от легких побед. Все козыри в его руках. Нет никаких сомнений в том, что этот малыш сын Рами. Почему Рейчел никак не хочет это признать? Несомненно, она понимает, что он даст ей за ребенка столько денег, сколько она попросит. Что для нее это прекрасная возможность разбогатеть.

Может, она слишком привязана к мальчику? Карим допускал подобную возможность, хотя его собственный жизненный опыт служил доказательством обратного. Их с Рами мать во время своих редких визитов в Алькантар проявляла больше нежности к своим собачкам, чем к сыновьям.

Детей многих его сотрудников воспитывают няни, и в этом нет ничего плохого. Напротив, у таких детей больше шансов стать самостоятельными и независимыми. Разве он сам не живой тому пример?

Все же он знал, что существует другой тип матерей. Бегая в выходные в Центральном парке, он видел, как эти женщины играют и смеются вместе со своими детьми. Возможно, Рейчел такая же, как они. А может, она просто притворяется любящей матерью. В любом случае ему все равно, что заставляет ее усложнять ситуацию. То, что она получит от их сделки, — денежную сумму или право видеться с мальчиком, — будет зависеть от того, как много препятствий она воздвигнет на его пути.

Ему хотелось бы избежать судебной тяжбы, чтобы эта история не попала на страницы таблоидов, в ток-шоу и интернет-блоги. Такая огласка не нужна ни ему самому, ни Алькантару.

Рейчел уступит ему раньше, чем он обратится в суд. Ее молчание первое тому доказательство. Поэтому он больше ничего ей не сказал, а стал ждать, когда она сама с ним заговорит.

— Почему вы так со мной поступаете? — произнесла она наконец слабым голосом, и Карим почувствовал укол совести. Но он тут же напомнил себе о долге перед памятью брата, и чувство вины прошло.

— Речь идет не о вас, — мягко сказал он. — Речь идет о Рами.

Рейчел покачала головой:

— Я в это не верю. Карим прищурился:

— Меня никто не смеет называть лжецом.

— Даже когда вы лжете самому себе?

— Я понятия не имею, что вы имеете в виду.

— Я имею в виду «слишком мало, слишком поздно». — Ее голос зазвучал более твердо и уверенно, в глазах снова появился неистовый блеск. — Потому что если бы вы, ваше высочество, действительно переживали за своего брата, то вы были бы рядом с ним. Вы убедили бы его в том, что злоупотреблять алкоголем, играть в азартные игры и жить так, как живут люди вроде вас, разбрасываясь деньгами и потакая своим желаниям, наплевав на приличия…

Она вскрикнула, когда Карим схватил ее за плечи и притянул к себе. Ему не помешали даже ремни безопасности.

— Вы ничего не знаете о «людях вроде меня». Точно так же вы ничего не знали о моем брате, кроме того, каким он был в постели.

— Я знаю, что вы безжалостный. Тому, как вы поступаете со мной и Итаном, нет никаких оправданий.

— Я делаю это не только ради памяти брата, но и ради нашего народа. Этого Рами никогда не понимал.

Он крепче вцепился в ее плечи, затем пробормотал что-то на незнакомом ей языке и оттолкнул ее от себя.

— Соглашайтесь на тест или готовьтесь к судебной тяжбе, — сказал он, заводя мотор. — Третьего не дано. Путь на Восточное побережье долгий. У вас будет достаточно времени, чтобы принять решение.

Они остановились у ворот. Карим показал охраннику удостоверение, и тот пропустил их внутрь. Подождав, пока они припаркуются, Рейчел обратилась к Кариму:

— Я хочу прояснить одну вещь. — Услышав предательскую дрожь в своем голосе, Рейчел прокашлялась и расправила плечи. — Вы помните тот момент в ванной, когда… когда я перестала сопротивляться?

— Смутно, — холодно ответил он. — А вы думали, что я должен его помнить до конца своих дней?

Ее щеки вспыхнули, но она зашла слишком далеко, чтобы поворачивать назад.

— Вы бы запомнили твердость моего колена, если бы не отпустили меня!

Карим кивнул. Выражение его лица вдруг стало серьезным.

— В следующий раз я буду об этом помнить.

— Поверьте мне, ваше высочество, следующего раза не будет.

В ответ он лишь пристально посмотрел на нее. Он над ней смеется. Или, может, думает, что она шутит? Рейчел не стала выяснять. Вместо этого она отстегнула ремень безопасности, выбралась из машины и вынула Итана из детского кресла. Карим достал из салона ее чемодан и сумку с подгузниками, затем взял Рейчел за локоть и повел к серебристому самолету с эмблемой в виде сокола на фюзеляже.

На верхней площадке трапа у открытой двери стояли двое мужчин и одна женщина в темно-серых костюмах.

— Мой экипаж, — сказал Карим.

Его экипаж. Его самолет. Его жизнь.

Внезапно реальность происходящего обрушилась на Рейчел с такой силой, что она споткнулась. Карим поставил чемодан и поддержал ее за талию.

— Черт побери, — пробурчал он.

Женщина быстро спустилась по ступенькам, подошла к ним и потянулась за чемоданом, но Карим покачал головой:

— Возьмите ребенка.

Рейчел отпрянула. В ответ на это женщина тепло улыбнулась:

— Со мной ему будет хорошо, мэм. Я отнесу его на кухню. Там есть детское питание, подгузники и специальная корзина для младенцев. Его высочество позаботился обо всем.

— Неужели? — спросила Рейчел.

— Да, — ответил Карим. — Отдайте ребенка Мойре.

Рейчел подчинилась, затем посмотрела на принца:

— Когда вы все это заказали?

— У меня было полно времени, чтобы сделать необходимые звонки, пока вы собирали вещи. На свете нет ни одной женщины, которая не собиралась бы целую вечность.

— Неправда. Я быстро собралась. Скажите, вы всегда уверены в том, как все сложится дальше? Тот факт, что вы чего-то хотите, вовсе не означает, что… — Карим подхватил ее на руки, и она изумленно вскрикнула: — Я могу идти сама!

— Да, и вы только что это продемонстрировали.

Подойдя к трапу, Карим начал подниматься по ступенькам. Двое мужчин, — очевидно, пилоты, — встали по стойке «смирно».

Рейчел чувствовала, как горят ее щеки. Возможно, люди принца привыкли видеть, как их босс заходит в самолет с женщиной на руках, но для нее это в новинку.

— Я займусь вещами, — сказал один из мужчин.

Принц кивнул:

— Хорошо. Я хочу, чтобы мы как можно скорее поднялись в воздух.

— Да, сэр. — Мужчина пошел вниз за вещами, в то время как второй пилот направился в кабину.

Карим внес Рейчел в помещение, напоминающее роскошную гостиную.

— Разве они не должны расшаркиваться перед вами? — спросила она.

Он поднял бровь:

— Прошу прощения?

— Я спросила, разве они не должны расшаркиваться перед вами?

— Только во время государственных торжеств.

Рейчел встретилась с ним взглядом. Судя по выражению его лица, он пошутил. По крайней мере, в нем есть хоть что-то человеческое.

— Вы можете меня поставить.

— Правда?

— Поставьте меня на пол!

Его рот дернулся.

— Я вас слышал.

— Тогда, черт побери, опустите меня.

— Леди не пристало грубо выражаться.

— Я не леди. И я хочу, чтобы вы…

Его руки крепче сомкнулись вокруг нее.

— Я знаю, чего вы хотите, — пробормотал Карим, опустил голову и накрыл ее губы своими.

Из ее горла вырвался стон возмущения, и Карим спросил себя, какого черта он это делает. Затем она снова застонала, но этот звук не был похож на протест.

Обведя кончиком языка контур ее губ, он опустился вместе с ней в просторное кожаное кресло.

В следующую секунду самолет поднялся в воздух.

Запустив одну руку ей в волосы, другой он накрыл холмик ее груди. Ее затвердевший сосок прижался к его ладони через ткань ее одежды.

— Рейчел, — прошептал Карим.

Она опять застонала, и ее губы приоткрылись, позволив ему углубить поцелуй.

Он крепче прижал ее к себе, запустил руку ей под футболку и сжал ее грудь. Она обняла его за шею. Он приложил ладонь к ее щеке, затем провел большим пальцем по жилке у нее на шее.

Что он, черт побери, делает? Это ошибка. Безумие. Однако он хочет этого. Хочет ее…

Самолет дернулся, попав в воздушную яму. Рейчел резко откинулась назад. Лицо ее было бледным как полотно, глаза расширились и затуманились. Карим моргнул и отпустил ее. Она тут же вскочила на ноги:

— Больше никогда не прикасайтесь ко мне, самодовольный бессердечный мерзавец! Вы всегда игнорируете чувства других людей?

Она не стала дожидаться ответа. «Это хорошо», — подумал Карим, когда она прошла в переднюю часть салона и села в кресло. Потому что у него не было ответа.

Права ли она? Может, он действительно не обращал внимания на немые мольбы Рами о помощи? Мог ли он спасти брата от саморазрушения? Мог ли он изменить его никчемную жизнь к лучшему?

Что он только что сделал? Силой поцеловал Рейчел. Ему было неприятно это сознавать, но это было так. Он целовал ее до тех пор, пока она не ответила на его поцелуй. Пока ее стоны не сказали ему, что она готова поддаться тому же опасному искушению, которое испытывает он.

Одно было ясно: он уже никак не может помочь Рами. Зато он может сделать лучше жизнь его сына. Воспитать его таким, каким мог бы стать Рами, если бы долг и честь были для него на первом месте.

Еще он может выполнить просьбу женщины Рами. Он больше никогда к ней не прикоснется.

«Никогда», — подумал Карим, поворачиваясь лицом к окну.

Самолет тем временем набирал скорость и высоту, пока город внизу не скрылся из вида.

Рейчел трясло от гнева.

Мало того что принц Карим вошел в ее жизнь и контролирует ее, он еще обращается с ней так, словно она была создана для его удовольствия.

Она знает, какого он о ней мнения.

Рами обращался с Зуки как со служанкой. «Принеси мне это, подай мне то, не спорь, когда я что-то говорю»… Он попытался командовать Рейчел, но у него ничего не вышло.

— Возможно, там, откуда ты приехал, мужчины так обращаются с женщинами, — сказала она ему, — но это Америка.

Америка. Страна, где женщине вроде нее приходится носить костюм, в котором она похожа на шлюху, только потому, что так хочет ее руководство. Где незнакомый мужчина судит ее по этому дурацкому костюму и предполагает, что она была любовницей его брата.

Ей очень хотелось сказать ему: «Я бы лучше спала на улице, чем с твоим ужасным братом», но она не могла. Ей приходится его обманывать, потому что главное для нее сейчас — это Итан.

Ей нужно успокоиться. Глубоко вдохнуть, затем медленно выдохнуть. Снова сделать глубокий вдох…

— Черт, — пробурчала она себе под нос.

Как она может успокоиться? Как?

«Нужно плыть по течению», — всегда говорила ее мать.

Сама она не просто плыла по течению. Оно несло ее, как серфингиста несет волна.

Рейчел фыркнула. Мать часто говорила разную ерунду, но сейчас фраза «плыть по течению» не казалась ей такой уж глупой. Как и банальность «судят по первому впечатлению». От этой фразы Рейчел передергивало. Мать всегда произносила ее веселым тоном, наряжаясь перед зеркалом для первого свидания с очередным ухажером.

И насчет этого мать тоже оказалась права. Судят действительно по первому впечатлению. Принц Карим составил о ней мнение, глядя на ее костюм. А она лишь усугубила ситуацию, позволив ему ею командовать.

Целовать ее в ее квартире, затем здесь в самолете. Сначала она, конечно, сопротивлялась, но затем… затем…

«Хватит, Рейчел. Будь честна хотя бы сама с собой».

Она ответила на оба его поцелуя. В этом-то и была ужасная правда.

Карим слишком богат, высокомерен и эгоистичен. На таких мужчин она насмотрелась в казино, и ее от них тошнит. Да, он чертовски привлекателен и сексуален, но ей не нужен секс.

Ей не нужно ничего, что может помешать ей построить такую жизнь, к какой она стремится. Жизнь, которую она планирует с того момента, как проснулась в убогой меблированной комнате в Покателло, штат Айдахо, в день своего семнадцатилетия. Шестнадцатилетняя Зуки спала рядом с ней, из ее приоткрытого рта пахло пивом.

— Мама? — негромко позвала Рейчел, испытывая дурное предчувствие.

Выбравшись из-под тонкого одеяла, она увидела на прикроватном столике большую открытку с нарисованными яркими воздушными шарами и надписью «С днем рождения!». Внутри оказались две двадцатидолларовые банкноты и записка:

Мы с Лу решили устроить себе маленькие каникулы. До моего возвращения будьте хорошими девочками. Я скоро приеду.

Люблю вас!

Мама.

— Мисс?

Глаза Рейчел распахнулись, и она увидела улыбающуюся стюардессу.

— Мы приземлимся в течение часа. Я подумала, что вы, возможно, хотите перекусить или выпить кофе, пока еще есть время.

— Кофе, пожалуйста, — произнесла Рейчел, прокашлявшись.

— Я сейчас же его принесу.

Рейчел кивнула и снова прочистила горло. Жаль, что она не может с такой же легкостью прояснить свои мысли. После сна она как пьяная.

Где Итан?

Ее сердце учащенно забилось. Он же был в корзине рядом с ней!

— Мойра?

— Да, мисс?

— Где мой малыш?

— Он проснулся и захотел есть. Я отнесла его на кухню и накормила.

Рейчел почувствовала облегчение.

— Спасибо.

— Никаких проблем, мисс. Он такой славный.

Рейчел улыбнулась:

— У него режутся зубки, и…

— Я так и поняла. Я помню своего ребенка в этом возрасте. Я дала ему один из прорезывателей, который нашла в вашей сумке. Он очень обрадовался. Сейчас он спит. Думаю, вам лучше оставить его со мной. Так он, возможно, не проснется до конца полета. Из-за перепадов давления многие дети чувствуют себя не очень хорошо во время посадки.

— Да, вы правы. Еще раз спасибо.

— Не за что, мисс. Я сейчас принесу вам кофе.

Приведя спинку кресла в вертикальное положение, Рейчел посмотрела в иллюминатор. Они сейчас находятся так же высоко над землей, как до этого? Трудно сказать. Долгий перелет со сменой часовых поясов лишил ее ориентации во времени и пространстве. Впрочем, гораздо сильнее ее дезориентировало то, что незнакомый человек неожиданно выдернул ее из привычной жизни.

Принц все еще находится в середине салона? Ей хотелось повернуться и посмотреть, но она ни за что не доставит ему такого удовольствия. Что он делает? Спит? Работает с бумагами? Смотрит, подобно ей, в иллюминатор, продумывая свои дальнейшие действия? Она может это выяснить. Для этого ей нужно только подняться с кресла и пройти в ванную, располагающуюся в задней части салона. Ей нужно туда в любом случае. Не давая себе возможности передумать, Рейчел быстро встала.

Принц находился там же, где и до этого. Спинка его кресла была наполовину опущена. Он выглядел расслабленным. Его ноги были вытянуты вперед, руки лежали на коленях.

А его лицо…

У нее перехватило дыхание. Это было потрясающе красивое лицо. Его глаза были закрыты. Густые темные ресницы отбрасывали тени на точеные скулы. На щеках и подбородке проступила щетина. Он напомнил ей грациозного хищника, отдыхающего после удачной охоты.

Неожиданно его глаза открылись, и их взгляды встретились. Его зрачки сузились, губы приоткрылись.

Внизу ее живота вспыхнул огонь. Ей хотелось убежать, но она словно завороженная смотрела на его губы и вспоминала их прикосновения к ее губам, их вкус…

«Прекрати!»

Сделав над собой усилие, она все-таки отвела взгляд, прошла в ванную, закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Ее сердце бешено стучало. Этому нужно положить конец. Он ее враг. Очень опасный враг. Нет причин, по которым она может испытывать к нему влечение. В отличие от Зуки ее никогда не тянуло к плохим парням.

Сделав два глубоких вдоха и два медленных выдоха, Рейчел отошла от двери. В ванной комнате была мраморная раковина, туалетный столик, душевая кабина, унитаз и несколько закрытых полок с полотенцами и разнообразными туалетными принадлежностями. Рейчел мечтательно посмотрела на душ, но пользоваться им не стала, отчетливо помня о том, что произошло сегодня утром. Или это было вчера? Какое значение имеет день? Главное то, что произошло. Глаза Карима, потемневшие при виде ее обнаженного тела. Его ладони, сжимающие ее грудь, его пальцы, ласкающие ее затвердевшие соски, огонь, разлившийся внизу ее живота…

Сдержав стон, Рейчел посмотрела в зеркало.

— Он застал тебя врасплох, — сказала она своему отражению.

«Правда? — словно ответило ей оно. — Что ты говоришь? Тебя никогда раньше не заставали врасплох?»

Рейчел заморгала. Зачем она тратит время на эти бесполезные размышления? Ей нужно подготовиться к тому, что произойдет дальше. В первую очередь улучшить свой внешний вид, насколько это возможно.

«Встречают по одежке» — еще одна любимая поговорка ее матери, и в ней тоже есть доля истины. Если ты будешь выглядеть слабой, тебя будут считать слабой. Если ты будешь выглядеть сильной, тебя будут считать сильной.

Сейчас она представляет собой жалкое зрелище. Лицо ее побледнело от усталости, глаза покраснели, часть волос выбилась из хвоста.

— Ты, — обратилась она к своему отражению в зеркале, — выглядишь усталой и поверженной. Хочешь, чтобы твой враг увидел тебя такой?

Ответ был очевиден.

Включив воду, она вымыла лицо и руки мылом с запахом лимона, почистила зубы, распустила волосы и расчесала их пальцами, после чего снова посмотрелась в зеркало:

— Теперь лучше.

Ненамного, но все же.

Сделав глубокий вдох, Рейчел гордо подняла голову, открыла дверь и пошла по проходу.

Неожиданно самолет попал в небольшую воздушную яму, и она споткнулась. Проблема заключалась в том, что это произошло рядом с креслом, в котором сидел Карим.

«Только не это», — подумала она, когда он схватил ее за запястье, чтобы поддержать. Его пальцы были твердыми и теплыми. Их взгляды снова встретились. Рейчел заставила себя вежливо улыбнуться.

— Спасибо.

— Как удивительно.

— Что?

— Это ваше «спасибо». Я определенно не ожидал когда-либо услышать от вас это слово.

Уголки его губ приподнялись в еле заметной, но такой сексуальной улыбке, что ей захотелось улыбнуться в ответ.

Разумеется, она этого не сделала. Всех его сексуальных улыбок не хватит, чтобы заставить ее забыть о том, кто он и чего от нее хочет.

— Я вежлива, когда подобает быть вежливой, — холодно произнесла она.

На этот раз Карим улыбнулся шире.

— Великолепно. Нужен талант, чтобы произнести вежливую фразу так, чтобы она прозвучала как оскорбление. — Он потянул ее за руку: — Присаживайтесь.

— Спасибо, но я в порядке.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Так лучше?

Что теперь? Если она откажется, он ее отпустит или заставит сесть рядом с ним? Вполне возможно, получая ответ, она уронит свое достоинство. Разве игра стоит свеч?

Пожав плечами, Рейчел опустилась на свободное место рядом с ним.

— Хорошо, — сказал он, отпуская ее запястье. — Сейчас Мойра принесет нам кофе и что-нибудь поесть.

— Она принесет мне кофе на мое место. И я не голодна.

— Не лгите, Рейчел. Разумеется, вы голодны. Кроме того, в моей стране отказ составить кому-либо компанию за трапезой считается невежливым.

— Мы не в вашей стране.

— Ошибаетесь.

К ним подошла стюардесса с небольшой тележкой, на которой стояли тарелки с фруктовым ассорти, сыром и маленькими сэндвичами.

К ужасу Рейчел, у нее заурчало в желудке.

Карим улыбнулся.

— А говорите, что не голодны. — Отпустив стюардессу, он налил две чашки кофе, затем взял тарелку, положил на нее несколько сэндвичей и кусочки фруктов и передал Рейчел. — Кстати, я не только принц, но и посол своей страны.

— Как мило, — ответила Рейчел.

— Это означает, что те места за границей, где я живу, являются частью Алькантара. — Карим сделал глоток кофе. — Мой пентхаус в Нью-Йорке, мой загородный дом в Коннектикуте. — Немного помедлив, он добавил: — Этот самолет. Когда вы находитесь в одном из этих мест, вы подчиняетесь законам моей страны.

— Я гражданка Соединенных Штатов. Вы не можете просто…

— Это не подлежит обсуждению. Это один из законов, которыми регулируются дипломатические отношения между нашими странами. Когда вы находитесь на моей территории, на вас распространяются законы Алькантара. Надеюсь, вы наконец себе это уяснили?

Покачав головой, Рейчел поставила тарелку и сухо произнесла:

— Перестаньте ходить вокруг да около. И перестаньте запугивать меня рассказами о том, что вы можете сделать, чтобы отобрать у меня Итана. Он, как и я, гражданин Соединенных Штатов.

— Может, вы все-таки позволите мне закончить? — Немного подождав, он добавил: — Я тут подумал…

— На меня это должно произвести впечатление?

Кариму захотелось рассмеяться. Рейчел Доннелли запрещает себе малейшее проявление слабости, но он заметил, как дрожит ее рука. Она интересная женщина. Сильная и ранимая одновременно. Страстная и нежная. Видно, что она искренне любит своего малыша и будет отстаивать свои материнские права.

Интересно, какая она в постели? Лучше ему положить конец подобным мыслям, пока он не попытался это выяснить.

— Мы оба взрослые люди, — спокойно произнес он. — И мы оба хотим, чтобы мальчик ни в чем не нуждался.

— Вы хотели сказать — Итан.

— Да. Мы хотим для него лучшего, поэтому нам не следует быть врагами.

— И что вы подразумеваете под «лучшим», ваше высочество?

— Пожалуйста, зовите меня Карим.

Что за игру он затеял?

Рейчел поднесла к губам чашку с кофе, чтобы спрятать свое смущение. Это новый подход, но она не поверила ему ни на секунду. Возможно, во время полета он заново обдумал ситуацию и пришел к выводу, что будет проще с ней сотрудничать, чем враждовать. Или же это наглая ложь, поскольку совершенно очевидно, что они не могут желать для Итана одного и того же. Она хочет, чтобы ее малыш рос, окруженный любовью и заботой. Он хочет воспитывать его как принца. Нетрудно догадаться, к чему это может привести.

— Я рада, что для нас обоих важно благополучие Итана, — вежливо сказала она. — Но…

— Почему мой брат ушел от вас?

Его вопрос застал ее врасплох.

— Мне бы не хотелось об этом говорить.

— Почему? Я думаю, вам есть что сказать о человеке, который спал с вами, сделал вам ребенка, а затем бросил вас обоих.

— Это в прошлом. И…

— Неужели он не позаботился хотя бы о вашем материальном благополучии?

Рейчел поставила чашку.

— Я вам признательна за участие, ваше высочество, но, как я уже сказала, все это в прошлом.

— А я говорю о том, что моего брата должно было волновать будущее мальчика. Он ведь не дал вам ни цента, правда?

Рейчел уставилась на его лицо, которое было напряжено от гнева. Она поняла, что он злится на Рами, а не на нее, и ей вдруг стало стыдно за свою ложь. Разве это не глупо?

— Он хотя бы предупредил вас, что уходит?

Она покачала головой:

— Нет.

По крайней мере, это было правдой.

— Но он любил вас, — произнес Карим после долгой паузы.

Рейчел не ответила.

Спустя несколько секунд он прокашлялся.

— Я знаю, это ничего не изменит, но вам следует знать, что он не всегда был таким… таким черствым. У нас было трудное детство. То, что мы пережили, изменило его.

— А вас не изменило?

— Изменило, но мы с Рами по-разному восприняли этот горький опыт. — Он пожал своими широкими плечами — Кто может объяснить, почему два родных брата выбирают совершенно разные жизненные пути…

— Никто не может этого объяснить, — услышала Рейчел собственный голос.

— Это очень мило с вашей стороны, но…

— Это не любезность, а констатация факта. У меня есть сестра, и мои детские воспоминания, связанные с ней, намного приятнее, чем более поздние.

Карим кивнул:

— Значит, вы с ней не похожи.

— Нет, мы всегда были разными.

— И она не стала бы бороться со мной за право опеки над своим ребенком, как намерены бороться вы, даже зная, что я буду растить его как принца.

— Мне безразлично, что он принц, — быстро ответила Рейчел. — Он… он…

Она замолчала, но было уже поздно.

— Ваш малыш сын Рами. Уже слишком поздно это отрицать.

Рейчел уставилась на Карима. Взгляд его был непроницаемым, но в голосе появилась резкость, которой там не было еще несколько секунд назад. Тогда она поняла, что задумал принц. Он вовсе не предлагал ей заключить перемирие, а пытался хитрым способом заставить ее признаться, что Итан сын Рами. Какой же идиоткой она была, когда предположила, что у этого человека есть сердце, что они могут стать союзниками!

— Вы упускаете из виду одну важную вещь, — холодно сказала она. — Итан мой сын.

— Он принц.

— Он маленький мальчик, и у него есть имя.

— К чему вы это сказали?

— Вы никогда не называете его по имени. Вы говорите о нем как о вещи.

Поставив свою тарелку на тележку, Карим толкнул ее, и она покатилась по проходу в сторону кухни.

— Что за чушь вы несете! Вам было бы приятнее, если бы я называл его по имени, которое выбрал для него мой брат? Если так, то я буду это делать. Буду называть его…

Рейчел вскочила:

— Это не ваш брат назвал его Итаном, а я!

Карим тоже поднялся. Теперь он возвышался над Рейчел, и это давало ему определенную власть над ней, поскольку ей теперь приходилось смотреть на него снизу вверх.

— В таком случае, — сказал он, — я прошу у вас за него прощения еще раз. Очевидно, он игнорировал все свои обязанности.

— Перестаньте извиняться за него, черт возьми!

— Это мой долг. Я понимаю, что он вас обидел, но…

— Обидел меня? — Рейчел хлопнула себя ладонями по бедрам. — Я ненавидела вашего брата!

— Однако вы с ним спали, — холодно произнес Карим.

Ее щеки вспыхнули.

— Вы забеременели от него.

Повернувшись, она пошла по проходу. Карим последовал за ней, схватил ее за плечо и развернул к себе.

— Да что вы за женщина? Вы его ненавидели, однако спали с ним и родили от него ребенка.

Ее губы задрожали. Если она хочет сказать ему правду, то сейчас для этого самый подходящий момент. Но она не может этого сделать. Просто не может, и все.

— Кое-что произошло, — ответила она, понимая, как нелепо это прозвучало.

Губы Карима презрительно дернулись.

— Вы это говорите после того, как отдались мужчине? Кое-что произошло?

— Все было не так, как вы подумали.

— О, я уверен, что не так. — Приподняв ее подбородок, он заставил ее посмотреть ему в глаза. — Он выиграл по-крупному, когда вы впервые встретились?

Рейчел вскинула руку, чтобы его ударить. Он схватил оба ее запястья и прижал к своей груди.

— Во сколько вы ему обошлись? Сколько он вам заплатил, чтобы побороть вашу ненависть?

— Вы мерзавец! Вы ничего обо мне не знаете. Совсем ничего! Вы меня по?..

Она не договорила, потому что в следующий момент он прижался ртом к ее губам. Сначала она сопротивлялась, затем, как и до этого, для нее все перестало существовать, кроме вкуса его губ, жара его твердого тела, его рук, сомкнувшихся вокруг нее.

Приподняв ее за ягодицы, он углубил поцелуй, и она запустила пальцы в его волосы.

— Я тебя ненавижу, Карим, — прошептала она, когда он оторвался от ее губ. — Ненавижу тебя. Ненавижу…

Прозвучал сигнал, и пилот по связи сообщил, что они приземлятся через пять минут.

Карим поставил ее на пол. Его глаза были темными, как два уголька.

— Если вы еще когда-нибудь попытаетесь сделать что-то в этом…

Она не договорила, поняв, что виновата в произошедшем не меньше его. Он начал поцелуй, а она на него ответила. К ее глазам подступили слезы ярости. Не имело значения, на кого она больше злилась, на него или на саму себя. Это никогда больше не повторится. Она этого не допустит.

Сев в кресло, она пристегнула ремень безопасности. Через пару минут колеса коснулись взлетно-посадочной полосы. Сразу, как только самолет остановился, она расстегнула ремень и встала, но принц успел схватить ее за плечо и развернуть лицом к себе:

— Добро пожаловать в Нью-Йорк, habibi. И не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Затем он снова ее поцеловал, и ее захлестнула волна расплавленного огня. Опомнившись, она укусила его. Он резко отпрянул и отпустил ее. На его нижней губе выступила капля крови. Стерев ее кончиками пальцев, он, прищурившись, посмотрел на Рейчел и мягко произнес:

— Если хочешь играть в игры, я к твоим услугам.

Ей хотелось съязвить в ответ, но ничего не пришло на ум.

Карим наклонился и поцеловал ее снова. Она ощутила солоноватый вкус крови на его губах. Ей хотелось от них оторваться, но она не смогла.

Наконец он поднял голову и бросил на Рейчел торжествующий взгляд, после чего направился к выходу.

Часам к трем ночи Нью-Йорк наконец погрузился в дрему, но Карим все еще не спал. Он стоял у одного из высоких окон своей спальни на восемнадцатом этаже. На нем были только его любимые спортивные брюки. Смятая постель у него за спиной была немым свидетелем часов, проведенных без сна.

Это было нелепо. Он должен был спать как убитый. Он не спал прошлой ночью, а новый день начался для него с открытия, что у его покойного брата есть сын. Потом были бесконечные споры с Рейчел, пятичасовой перелет из Невады в Нью-Йорк и работа с электронной почтой.

Он лег в кровать в первом часу, но, несмотря на усталость, сон не шел. Все его мысли были о Рейчел. Что она делает? О чем думает? Прошел ли ее гнев или она все еще злится на него из-за того, что он привез ее не в отель, а к себе домой?

При воспоминании об этом Карим рассмеялся. Рейчел даже не постеснялась открыто выразить свой гнев. Он не мог себе представить, чтобы женщина возражала против того, чтобы провести с ним ночь. Нет, говорить, что Рейчел проводит с ним ночь, нельзя. Будь это так, он бы сейчас лежал в своей постели и прижимал ее к себе.

— Черт!

Пройдя в ванную, Карим открыл кран и подставил голову под струю холодной воды, наспех вытер ее полотенцем и вернулся к окну.

Он не принадлежит к тем мужчинам, которые предаются эротическим фантазиям. Зачем ему это делать, если всегда найдется женщина, готовая подарить ему эротическое наслаждение? Бессонницей он тоже никогда не страдал. Тогда почему он посреди ночи не может глаз сомкнуть?

Пятая авеню внизу была пуста, если не считать появляющихся время от времени такси и мужчины, выгуливающего собаку. На противоположной стороне улицы простирался тихий Центральный парк. Даже огни западного Манхэттена на горизонте казались блеклыми и расплывчатыми.

«Забавно, — подумал Карим. — Похоже, весь город спит, кроме меня».

Обычно ему вполне хватало четырех-пяти часов сна, но он отдавал себе отчет в том, что без нормального отдыха не сможет сделать все то, что запланировал на завтра. Завтра, точнее, уже сегодня у него очень важный день. После телефонного разговора со своим личным помощником он встретится за завтраком с банкиром из Токио, затем с чиновником из Индии. В полдень он соберет за ланчем в конференц-зале своих сотрудников. Он слишком долго не был в своем офисе, и ему необходимо обсудить с ними накопившиеся вопросы.

Потом он займется всем остальным.

Его губы сжались в тонкую линию.

В два часа у него встреча с адвокатом. Точнее, у них с Рейчел. Он отдает себе отчет в том, что ему будет непросто с ней договориться. Интересно, какая сумма убедит ее отказаться от права опеки над мальчиком? Она сказала, что ни за что его не отдаст, но, разумеется, это только слова. Каждый человек имеет свою цену. Тем более женщина.

Да, женщинам нравится его внешность и умелые ласки, но он знает, что еще больше им нравятся его богатство и титул. Бесспорно, именно это привлекло Рейчел в Рами. Деньги, титул… Но у Рами не было денег, раз он жил с ней в той тесной квартирке. Что же касается титулов, Рейчел над ними смеется. Удивительно, но на него самого они тоже не производили впечатления. Он был принцем по праву рождения. Он не сделал ничего для того, чтобы заслужить этот титул, поэтому относился к нему спокойно. В отличие от других людей, но к этому он привык.

Большинство людей, особенно женщины, узнав, кто он, начинали вести себя так, словно находились в дореволюционной Франции, а он был королем. Они говорили ему любезности, захлебываясь от восторга, хлопали ресницами, делали реверансы, которые безумно его раздражали. Представив себе, как Рейчел делает перед ним реверанс, Карим усмехнулся. Она ясно дала ему понять, что ей нет никакого дела до того, что он наследный принц, будущий правитель Алькантара. Его огромное богатство тоже не делает его для нее особенным. Она обращается с ним как с обычным человеком, который ей не нравится.

Он улыбнулся.

Рейчел интересная женщина. Она еле сводит концы с концами, в одиночку воспитывает ребенка, старается дать ему все необходимое. Это очень нелегко. Их с Рами мать ни в чем не нуждалась, однако дети были для нее помехой. Совершенно очевидно, что Рейчел не относится к своему малышу как к помехе. И что с того? Хорошая она мать или нет, с ним мальчику будет лучше. Осознав это, Рейчел переживет расставание с ним.

Черт побери, почему он думает о ней все это время? Карим поджал губы. Причина ясна: он хочет заняться с Рейчел сексом. Хочет, чтобы она извивалась под ним и стонала от наслаждения. Хочет ощутить ее запах на своей коже, погрузиться в нее и почувствовать, как она, влажная и горячая, смыкается вокруг него. Смотреть в ее затуманившиеся от страсти глаза и доводить ее до экстаза снова и снова…

Выругавшись, Карим провел ладонью по лицу.

Он целовал ее несколько раз, но этого больше не повторится. Тем более он не собирается с ней спать, так что думать об этом не имеет смысла.

Пройдя через несколько комнат, он направился к лестнице.

Ему нужно выпить стакан бренди, а лучше два. Это поможет ему выбросить из головы всякие глупости и наконец уснуть.

Раздался негромкий звук. Что это? Завывание ветра? Карим прислушался. Это было хныканье ребенка. Рейчел говорила, что у него режутся зубы. Он где-то слышал, что это причиняет малышам дискомфорт, и они плачут. Плач прекратился. Карим немного подождал, но он не возобновился. Либо мальчик уснул, либо Рейчел успокоила его.

Хватит думать о Рейчел!

Свет луны проникал в окна, но его было недостаточно, чтобы заполнить просторную комнату.

Пройдя в свой кабинет, Карим открыл шкафчик из тикового дерева и достал хрустальный графин. В этот момент малыш снова заплакал. Похоже, Рейчел не торопится выполнять свои родительские обязанности. Ничего, он все исправит. Он получит право опеки над мальчиком и сделает все для того, чтобы о малыше заботились надлежащим образом. Сына Рами будут воспитывать лучшие гувернантки и учителя, так что у него не будет времени на пустые развлечения, и он научится выполнять свой долг.

Плач стал громче.

— Вот черт.

Карим поставил графин на место, покинул кабинет, поднялся по лестнице и направился в ту часть квартиры, где спали Рейчел и малыш.

Дверь в гостиную была закрыта. Он постучал в нее и тихонько позвал:

— Рейчел?

Никакого ответа. Отлично. Похоже, она крепко спит, в то время как он не может глаз сомкнуть, думая о ней.

Он постучал снова и позвал ее громче. Снова никакой реакции.

— Проклятье, — пробормотал он, открыл дверь и вошел в гостиную. Должно быть, Рейчел находится в одной из двух смежных с ней спален.

Шум прекратился, но Карим знал, что это ненадолго. Он должен разбудить Рейчел и велеть ей успокоить ребенка.

Он быстро пересек гостиную. Дверь одной из спален была приоткрыта. Немного помедлив, он толкнул ее. Внутри не было ни детской кроватки, ни других вещей, предназначенных для ребенка. Там стояла большая кровать со смятыми простынями. Она была пуста. Очевидно, это была комната Рейчел. В воздухе витал аромат лимона. Это был чистый свежий запах, так подходящий честной искренней женщине. Такой, как Рейчел. Только честная женщина могла, глядя ему в глаза, признаться, что ненавидела своего любовника. Но разве честная женщина стала бы спать с мужчиной, которого не любила? Карим снова выругался себе под нос. Он здесь только для того, чтобы успокоить плачущего ребенка. Его разбредающиеся мысли указывают на то, что ему необходимо отдохнуть, если он хочет, чтобы завтра, точнее, уже сегодня его мозг нормально функционировал.

Вернувшись в гостиную, он открыл дверь второй спальни, вошел внутрь и увидел кроватку и детские вещи. Лампа в виде карусели наполняла комнату приглушенным светом. «Нужно поблагодарить секретаршу за творческий подход», — подумал он и в следующую секунду заметил Рейчел. Она спала в кресле-качалке, поджав под себя ноги. На руках у нее лежал ребенок. Распущенные волосы струились по ее плечам мерцающим водопадом. На ней была ночная рубашка из белой хлопчатобумажной ткани, такая длинная, что наверняка закроет ей щиколотки, когда она выпрямится.

У Карима сдавило горло. Он видел эту женщину в откровенном наряде. Видел ее в узких джинсах и обнаженную. Всякий раз она была хороша, но сейчас она была так женственна, ранима и прекрасна, что его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Для него вдруг перестало иметь значение, почему она была с Рами. Он понял, что хочет ее так, как никогда еще не хотел ни одну женщину.

Карим сделал глубокий вдох.

Желать и обладать — две разные вещи. Он не может сделать ее своей. Это только усложнило бы и без того слишком сложную ситуацию. Ему нужно выполнить свой долг перед отцом, народом Алькантара и памятью покойного брата. Его мать думала только о себе, Рами тоже, но он не такой и никогда таким не будет. Он…

— Ба-ба-ба, — пролепетал малыш, глядя на Карима большими голубыми глазами, такими же, как у Рами.

Карим покачал головой и прижал палец к губам:

— Тс-с…

Губы мальчика задрожали. Он издал тихий жалобный звук, словно собирался заплакать. Карим снова покачал головой.

— Не надо, — прошептал он. — Дай Рейчел поспать.

Личико малыша сморщилось. Тогда Карим, не теряя времени, осторожно забрал его у Рейчел и вышел из комнаты.

Что дальше? Что нужно делать с плачущим ребенком?

— Ба! — выкрикнул Итан, задергав ручками и ножками.

Что это означает? Ему нужен переводчик с языка младенцев.

— Как ты смотришь на то, чтобы ненадолго спуститься? — спросил Карим.

Пока он шел по лестнице, ребенок захныкал.

— Я не знаю, чего ты хочешь, — пробормотал Карим.

При мысли о том, что ему придется кормить малыша либо менять ему подгузник, он пришел в отчаяние.

— Наа… Наа… Наа…

— Тс-с, — не подумав, произнес Карим.

Хныканье превратилось в громкий плач. По пухлым щекам малыша покатились слезы. Ища, чем их вытереть, Карим пожалел, что не надел футболку.

— Не плачь, — сказал он мальчику и осторожно провел пальцем по его мокрым щекам.

Вдруг крошечная ладошка обхватила его палец и потянула его в ротик, похожий на розовый бутон. Плач тут же прекратился.

Поняв, что Итан использовал его палец как прорезыватель, Карим улыбнулся, сел на один из диванов в гостиной и положил ноги на стеклянный кофейный столик.

Малыш, чмокая, сосал его палец. Звуки, которые он при этом издавал, указывали на то, что он доволен.

— Вкусно, правда? — спросил Карим с улыбкой.

Итан улыбнулся в ответ. Человек, любящий детей, нашел бы этого малыша славным. Он не любит детей. Впрочем, нет, так нельзя сказать. У него просто нет опыта общения с ними.

Мальчик загукал. Карим улыбнулся ему и зевнул. Итан тоже зевнул. Затем густые темные ресницы начали опускаться.

— Вот и хорошо, малыш, — мягко произнес Карим. — Тебе пора спать. Когда ты заснешь, я отнесу тебя назад к Рейчел.

Глаза Итана закрылись. Карим решил подождать, когда мальчик заснет крепче, чтобы отнести его наверх, но мгновение спустя сам погрузился в сон.

Несколькими часами позже Карим вышел из своего частного лифта. В квартире царила тишина. Освещение было приглушенным.

Рейчел в это время всегда у себя. Их утренняя встреча ни разу не повторилась. Он больше не делал зарядку и уходил на работу раньше. Так было безопаснее.

«Иначе бы», — мрачно подумал он, ослабляя узел галстука.

Иначе бы что? Он бы овладел Рейчел? Ни в коем случае. Это только привело бы к катастрофе. Он собирается получить право опеки над Итаном. Последнее, что ему нужно, — это переспать с матерью мальчика. В таком случае почему он до сих пор не позвонил ни своему адвокату, ни в лабораторию? Почему каждый вечер он, тихо идя по коридору, останавливается перед закрытой дверью Рейчел и с учащенно бьющимся сердцем представляет себе, как открывает эту дверь, заходит в комнату, заключает Рейчел в объятия и…

Черт побери. Он повторяется. Разве он не думал об этом пять минут назад? Разве он не осознает, что их близость только все усложнила бы? Разве он не принял во внимание возможность того, что ее реакция на него могла быть притворной? Что таким образом она пыталась отвлечь его от его плана?

Тело Карима напряглось.

Или, может, ей так же, как и ему, необходимо утолить эту безумную жажду? Может, сейчас для этого самое подходящее время. Может…

Из-за двери донесся тихий звук. Что это? Похоже на хныканье ребенка.

Карим помедлил, вспомнил о той ночи, когда он увидел Рейчел, спящую в кресле-качалке с Итаном на руках. Тогда на ней была старомодная ночная рубашка из хлопка, какую ни за что не надела бы ни одна из его любовниц. Все его женщины носили шелковое и кружевное белье, но ни одной из них не удалось возбудить его так сильно, как Рейчел в ее по-монашески скромном одеянии. Ему хотелось опуститься перед ней на колени, обнять ее и увлечь за собой на пол. Покрыть поцелуями ее тело, заставить ее стонать от наслаждения.

«Ребенок. Думай о ребенке».

Итан лежал в кроватке, сучил ручками и ножками, словно бегун, и тихонько хныкал.

— Привет, приятель, — прошептал Карим.

Мальчик тут же затих и заулыбался.

Шагнув вперед, Карим на что-то наступил. Это был блокнот. Подняв его, он посмотрел на исписанную страницу. Похоже, Рейчел составила план своих дальнейших действий. Он не должен был его читать, и его охватило чувство вины. Это было нелепо. Ведь речь шла о сыне его брата. Он должен позаботиться о мальчике ради памяти Рами и своего народа.

— Гаа, гаа, — произнес малыш, словно соглашаясь с ним.

Положив блокнот на стол, Карим взял малыша на руки и тихо покинул комнату.

Когда Рейчел проснулась, до рассвета было еще далеко.

— М-м-м… — пробормотала она, потягиваясь.

Похоже, у нее вошло в привычку засыпать в этом кресле. Оно было на удивление удобным, и она чувствовала себя отдохнувшей и…

— Итан?

Кроватка была пуста.

Рейчел вскочила.

Он проснулся и заплакал, а она не услышала?

Она приказала себе успокоиться. С Итаном все в порядке. Он где-то в квартире, но когда она найдет человека, который забрал его, не разбудив ее…

Пройдя по коридору, она спустилась вниз и начала обходить комнаты. Ее внимание привлек приглушенный свет, идущий из большой гостиной. Именно там она нашла малыша и того, кто его взял. Оба крепко спали.

У Рейчел перехватило дыхание.

Комната с белыми стенами и белой мебелью с черной отделкой говорила о богатстве и безупречном вкусе ее хозяина. Принц растянулся на одном из диванов. Итан лежал, распластавшись на его широкой груди. На дорогой белой рубашке Карима было мокрое пятно от детской слюны. Его большая ладонь лежала на спине малыша, придерживая его.

Сердце Рейчел наполнилось нежностью. Нет, она не позволит этой трогательной сцене подействовать на нее. Она знает, что собой представляет этот мужчина. Ей придется нелегко, поскольку она прекрасно помнит, что чувствовала, когда сильные руки Карима прикасались к ней.

Должно быть, она слишком громко вздохнула, потому что темные ресницы Карима дрогнули, затем поднялись.

— Итан хныкал, — хрипло произнес он, встретившись с ней взглядом. — Вы спали, и я не хотел вас будить.

Почему она смотрит на него так, словно никогда раньше его не видела?

Карим прокашлялся:

— Именно поэтому я принес его сюда.

Его сердце бешено стучало. Как же она прекрасна! Этого слова было недостаточно, чтобы ее описать, но другого он в данный момент не мог подобрать.

Он любовался ее мягкими розовыми губами, растрепанными волосами, очертаниями груди и длинных ног под тканью ночной рубашки. Только вспомнив о ребенке, лежащем у него на груди, он заставил себя отвести взгляд от Рейчел.

— Я… — Он снова прокашлялся. — Я отнесу его наверх.

— Спасибо, что позаботились о нем.

Карим улыбнулся:

— Он такой славный.

— Да. — Рейчел сглотнула. — Я сама его отнесу.

— Так он может проснуться. Позвольте лучше я.

Рейчел кивнула. Карим осторожно поднялся с дивана, и она проследовала за ним наверх. Войдя в детскую, он положил малыша в кроватку, укрыл одеяльцем и нежно погладил его светлые кудряшки.

— Сладких тебе снов, — прошептал он, и у Рейчел сдавило грудь.

Как часто, держа на руках Итана, она думала: «Если бы ты только был моим…»? Разумеется, это было невозможно. Этого прекрасного малыша создали брат Карима и ее сестра. Но что, если бы судьба написала другую историю? Что, если бы родителями Итана были не Рами и Зуки, а она и…

Резко повернувшись, она вышла в гостиную, затем в коридор.

Карим последовал за ней:

— Рейчел?

«Уходи, — сказала она себе. — Не будь идиоткой».

Его ладонь легла ей на плечо, и она почувствовала спиной жар, исходящий от его тела.

Он снова произнес ее имя. Его голос был низким и хриплым.

Повернувшись, Рейчел прочитала в его глазах, что по крайней мере этой ночью возможно все.

— Карим, — прошептала она и прильнула к нему, когда его руки сомкнулись вокруг нее.

Он сказал себе, что существует множество причин, по которым он должен ее отпустить. Пойти на попятную, пока это еще возможно. Он всегда поступал правильно, делал то, что подсказывал ему здравый смысл и требовал от него долг…

Застонав, он крепче сжал ее в объятиях.

— Карим, — томно выдохнула Рейчел.

Вглядевшись в ее лицо, он понял, что она испытывает то же, что и он. Желание. Замешательство. Осознание того, что то, что они делают, может иметь непоправимые последствия.

— Мы не можем… — прошептала Рейчел, и он сказал себе, что она права.

Она застонала. Встала на цыпочки. Прижалась к нему. Тогда Карим наклонился и поцеловал ее. У ее губ был вкус сливок и ванили.

— Ты так прекрасна, — прошептал он.

Задрожав, она обвила руками его шею, и он понял, что они оба пропали. Его ладони скользнули вниз по ее спине, обхватили ягодицы и приподняли ее. Рейчел запустила руки под его наполовину расстегнутую рубашку, и из его горла вырвался стон желания. Ему безумно хотелось подхватить ее на руки и отнести на кровать, но он запретил себе торопиться и принялся покрывать поцелуями ее ухо, шею, впадинку над ключицей. Она закричала от удовольствия, и по его жилам растекся расплавленный огонь.

— Ты правда этого хочешь? — прошептал он. — Скажи мне, habibi. Скажи мне, чего ты хочешь.

Рейчел взяла в ладони его лицо и накрыла его губы своими.

— Этого, — прошептала она. — Тебя. Но мы не можем…

Его поцелуй был таким глубоким и страстным, что у нее подогнулись колени. Тогда Карим, не отрываясь от ее губ, подхватил ее на руки и понес в свою спальню. Свет луны, проникающий в окна, окутывал все, что в ней находилось, серебристым сиянием. Поставив Рейчел на пол рядом с кроватью, Карим заглянул ей в глаза:

— Скажи мне, чтобы я остановился, и я это сделаю. Скажи прямо сейчас, пока еще не поздно. Ты меня понимаешь, Рейчел? Если я к тебе прикоснусь, назад дороги уже не будет.

Тишину в комнате нарушало только его тяжелое дыхание.

Затем она медленно подняла руки к верхней пуговице своей ночной рубашки.

— Позволь мне тебя раздеть, — сказал Карим, накрыв ее руки своей ладонью.

Ее руки покорно упали вниз. Его пальцы, потянувшиеся к первой из множества крошечных пуговичек, внезапно стали неуклюжими, и он, сгорая от нетерпения, схватился двумя руками за края выреза ее ночной рубашки и потянул их в стороны. Одна пуговичка расстегнулась. Две. Три. В вырезе показалась верхняя часть ее груди.

— Карим, — прошептала она.

Переведя взгляд на ее лицо, он увидел, что ее губы приоткрылись, глаза потемнели, а на щеках проступил румянец. От ее красоты у него захватило дух. Наклонившись, он поцеловал ее в губы и расстегнул поочередно все остальные пуговички.

Ночная рубашка распахнулась, и его взору наконец предстало то, о чем он давно грезил. Ее высокая упругая грудь была словно создана для его ладоней. Ее соски напоминали бутоны диких роз, цветущие в начале лета в горах. Треугольник из мягких курчавых волосков между округлых женственных бедер так и манил его.

Боже, если он прямо сейчас к ней не прикоснется, то сойдет с ума!

Протянув руку, он легонько дотронулся до ее соска, затем приник к нему губами. Рейчел задрожала, запрокинула голову и прокричала его имя. Это едва не лишило его самообладания. Опустившись вместе с ней на кровать, он велел себе не торопиться. Но разве это возможно, когда его восставшая плоть так напряжена?

— Рейчел…

Ее руки обвились вокруг его шеи. Тогда он просунул пальцы между ее бедер и проник в ее заветную пустоту. Она казалась теплой и влажной, готовой его принять.

Выгнувшись дугой, Рейчел издала отчаянный крик, и он понял, что больше не нужно медлить. Сорвав с себя одежду, он выдвинул ящик прикроватного столика, достал оттуда маленький пакетик, предохранился и наконец погрузился в нее.

Она так плотно сомкнулась вокруг него, что он испугался, что может сделать ей больно, остановился, чтобы позволить ей немного расслабить свои внутренние мышцы. Но она не стала этого делать. Она продолжала двигаться, словно больше не могла сдерживаться. Ее тело подрагивало от напряжения, из горла вырывались стоны. Он вдруг подумал, что вся его предыдущая жизнь была прелюдией к этой близости.

Он задвигался быстрее, пока она не затряслась под ним и не прокричала в экстазе его имя. Забыв обо всем, Карим взмыл вместе с ней к вершинам эротического наслаждения, затем, освободившись от напряжения, рухнул на нее и зарылся лицом в ее растрепанные волосы. Их сердца громко стучали, дыхание было учащенным и прерывистым.

Он знал, что слишком тяжел для нее, но не хотел отодвигаться и нарушать это волшебное мгновение, когда они с Рейчел были единым целым. Когда он был внутри ее, а ее руки и ноги обвивали его.

Рейчел тихо вздохнула. Тогда он вышел из нее, лег на бок, обнял ее и мягко спросил:

— Ты в порядке?

Она кивнула:

— Да. Мне хорошо.

— Очень хорошо? Невероятно хорошо, — улыбнулся он и поцеловал ее в губы.

Рейчел ответила на его поцелуй, но быстро отстранилась.

— Мне нужно встать, — прошептала она.

— Побудь со мной хотя бы еще немного, — хрипло произнес он, убрав прядь волос, упавшую ей на лицо.

— Нет. Мне правда нужно встать.

Ей нужно в ванную. В этой простой просьбе не было ничего плохого, но ее лицо было напряжено, глаза смотрели в сторону.

— Рейчел?

Она не ответила.

— Рейчел, habibi…

— Позволь мне встать!

Несколько секунд она боялась, что он не опустит ее, но в конце концов он убрал руки.

Каким-то образом ей удалось сесть и запахнуть края ночной рубашки, чтобы он не увидел ее наготу. Затем она поднялась и, стоя к нему спиной, принялась застегивать пуговицы.

— Куда ты?

— В ванную.

Карим приподнялся в постели:

— Ванная у тебя за спиной.

— В свою ванную.

— В чем дело, Рейчел? Ты сожалеешь о том, что произошло? — спросил Карим, поднимая с пола брюки и надевая их.

— Честно говоря, Карим, я думала, ты знаешь, что нет ничего менее приятного, чем копание в душе после секса. Так что, если ты не возражаешь… — Не договорив, она решительно направилась к двери.

Обогнав ее, Карим преградил ей путь.

— Пожалуйста, — сказала она, — пропусти меня.

— Не пропущу, пока ты со мной не поговоришь.

— Я же сказала, что мне нужно в…

— Ты убегаешь.

Она дерзко вскинула голову:

— Это неправда!

— Минуту назад ты была в моих объятиях, а сейчас…

— А сейчас все закончилось. Ты получил то, чего хотел.

Когда Карим положил руки ей на плечи, она вскрикнула.

— Не надо, — прорычал он.

— Не надо делать что? Говорить правду? Отпусти меня, черт побери!

— Мы занимались любовью. Не надо пытаться превращать это во что-то отвратительное.

— Мы переспали друг с другом. Не надо пытаться превращать это во что-то прекрасное.

Его рот искривился.

— Дальше ты будешь утверждать, что я тебя заставил.

— Нет. — На ее скулах проступил румянец. — Между нами и так уже слишком много лжи.

— Например?

— Например… например…

Рейчел замолчала. На самом деле это была одна большая ложь, но она не могла ему в ней признаться. Если она скажет ему правду, то у него будут все основания забрать у нее Итана.

— Я жду, — холодно произнес он. — О какой лжи идет речь?

Рейчел посмотрела на него и облизала губы кончиком языка.

— Нет смысла это обсуждать, — устало сказала она. — Мы сделали то, что сделали. А теперь…

— А теперь ты хочешь забыть, что это произошло.

Рейчел хотела ответить «да», но это было бы еще большей ложью. Она знала, что никогда не сможет забыть свою близость с Каримом.

— Я просто хочу оставить все как есть.

Глаза Карима потемнели.

— Оставить как есть?

— Да. Знаешь, это было здорово, но…

Он взял в ладони ее лицо и заглушил ее поцелуем. Она сопротивлялась, но всего пару секунд. Затем она издала тихий стон, обвила руками его шею и подчинилась ему. Когда Карим наконец оторвался от ее губ, она дрожала.

— Мы не можем, — прошептала она.

— Мы уже это сделали, — возразил он, — и я не променял бы это на все богатства мира, habibi. — Немного помедлив, он добавил более мягким тоном: — И ты тоже. Скажи мне, что это не так, и я позволю тебе уйти.

Вот ее шанс. Карим человек чести. Она это уже знает. Если она скажет, что произошедшее ничего для нее не значит, он ее отпустит. Но она не может произнести этих слов. Не может покривить душой, потому что на самом деле получила огромное удовольствие.

— Карим…

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

Он улыбнулся:

— Я знаю, какое испытание ты собой представляешь для моего самообладания. Слишком большое для… как ты там меня называла? Надменным. Самодовольным. Деспотичным. — Он улыбнулся шире. — Надеюсь, я ничего не упустил?

— Мы познакомились совсем недавно. Я знаю, ты мне не веришь, но я этим не занимаюсь…

— Что ты имеешь в виду? — серьезно спросил он.

Ее лицо вспыхнуло.

— Я не такая, какой ты меня считаешь. — По крайней мере, это правда. — Я не из тех женщин, которые ложатся в постель с первым встречным.

— Значит, я первый встречный?

— Я не то хотела сказать…

— Все в порядке, — заверил ее Карим. — Не утаивай ничего. Говори как есть.

Его глаза улыбались. Рейчел хотела улыбнуться в ответ, но в ситуации не было ничего смешного.

— Ты невыносим, — сказала она. — Я пытаюсь быть серьезной.

— Я тоже. — Наклонившись, он поцеловал ее с нежностью, которой она не заслуживала. — Ты думаешь, что это неправильно, из-за Рами?

Вынужденная поддерживать свой обман, она смогла лишь кивнуть.

— Потому что ты с ним спала.

— Карим, пожалуйста. Я не хочу…

— Я тоже, черт побери. Последнее, о чем я сейчас хочу говорить, — это Рами.

— Ты думаешь, что я его любила, но…

— Нет, я так не думаю. Помнишь, ты сказала, что ненавидела его? — Его глаза сузились. — Но мы не можем притворяться, будто вы не… — Он глубоко вдохнул. — Ты спала с ним. Ты родила от него ребенка.

Всхлипнув, Рейчел отвернулась, но Карим схватил ее за плечи и снова повернул к себе лицом.

— Думаешь, мне нужны твои оправдания? — Он встретился с ней взглядом. — Они мне не нужны. То, что между вами было, осталось в прошлом. Сейчас имеют значение только сегодня и завтра. — Его голос стал хриплым. — Главное для меня, что ты только что занималась любовью со мной.

К ее глазам подступили слезы.

— Мы занимались любовью, — повторил он. — Ты это знаешь. Я это знаю. Почему бы тебе с этим не свыкнуться?

— Потому что… потому что…

Рейчел снова всхлипнула. Выругавшись себе под нос, Карим заключил ее в объятия. Она уткнулась лицом в его плечо, и капли горячей влаги коснулись его кожи.

— Мне наплевать на то, что было до нашей встречи, — сказал он. — Единственное, что имеет значение, — это мы и то, что происходит между нами сейчас.

— Никаких «нас» нет и быть не может. Ты ничего обо мне не знаешь…

Карим приподнял ее подбородок и накрыл ее губы своими.

— Я знаю все, что мне необходимо знать, — заявил он. — Ты смелая и сильная. Ты со стойкостью и достоинством выдерживаешь все испытания, выпадающие на твою долю.

Чувство вины, охватившее ее, подействовало на нее как удар ножом в грудь.

«Скажи ему, — шептал ее внутренний голос. — Ты должна ему сказать. Просто обязана».

— Я был не прав, когда говорил, что заберу у тебя твоего сына.

«О боже!»

— Карим. Этот малыш…

— Тебе не нужно ничего мне говорить, habibi. Ты отличная мать. Мы обязательно найдем выход из сложившейся ситуации. — Улыбнувшись, он нежно провел подушечкой большого пальца по ее губам. — Ты прекрасна, Рейчел. Я имею в виду не только лицо и тело. У тебя прекрасная душа, и это главное. Вот видишь? Я знаю все, что мне нужно о тебе знать. — Он улыбнулся шире. — Пожалуй, кроме того, чем ты хочешь утолить ночной голод.

Рейчел посмотрела в глаза мужчины, который оказался совсем не похожим на своего брата. Не похожим на мужчин, которых она знала до сих пор.

Вопреки ее воле, ее губы изогнулись в ответной улыбке.

— Вы уходите от темы, ваше высочество.

— Ты делаешь успехи. — Его тон был серьезным, но глаза смеялись. — Ты впервые произнесла эти слова так, что я не содрогнулся.

— Ты можешь быть очень милым. Только смотри не возгордись.

— Милым? А как же надменный самодовольный деспот?

Рейчел приложила ладонь к его щеке, покрытой щетиной, которая делала его еще сексуальнее.

— Возможно, я ошибалась насчет этого.

— Ты была права, habibi. Я действительно самодовольный и деспотичный, но только не с тобой. — Карим взял ее руку и поцеловал ладонь, затем слегка прикусил основание ее большого пальца. — Ну так чем ты хочешь утолить ночной голод?

Заглянув в его потемневшие от желания глаза, Рейчел прошептала:

— Тобой.

Застонав, Карим прижал ее к себе, страстно поцеловал, и она забыла, в чем хотела ему признаться.

Несмотря на безумное желание, завладевшее ими обоими, на этот раз они занимались любовью медленно, раскрывая с помощью ласк и поцелуев интимные секреты друг друга и разговаривая на языке стонов и вздохов.

— Я обожаю к тебе прикасаться, — сказал Карим Рейчел, когда они отдыхали в объятиях друг друга.

Он не лгал. Ее кожа была нежной как шелк, ее соски походили на бутоны роз, а ее чистый запах пьянил, как хорошее вино. Все в ней пробуждало в нем желание: то, как она стонала, когда он ее ласкал, то, как затуманивались ее глаза, когда он входил в нее.

Что греха таить, секс всегда доставлял ему удовольствие. Но до сих пор во время близости какая-то его часть была немного отстранена от происходящего, и он мог полностью контролировать процесс.

Только не с Рейчел. С ней он не мог сказать заранее, где заканчивается его удовольствие и начинается ее. Это было невероятное ощущение.

Когда она осмелела и начала исследовать его тело руками, губами и кончиком языка, он почти терял голову. В такие секунды ему хотелось подмять ее под себя и погрузиться в нее стремительным рывком, но каким-то образом ему удавалось сдерживаться. Прямо как сейчас, когда ее ладонь скользнула вниз по его животу и замерла.

Карим прошептал ее имя. Она подняла на него глаза, похожие на бездонные омуты.

«Я мог бы утонуть в этих глазах», — подумал он, а вслух сказал:

— Прикоснись ко мне.

Никогда прежде у Рейчел не возникало желания ни смотреть на восставшую мужскую плоть, ни прикасаться к ней.

Сейчас ей захотелось сделать и то и другое.

Она робко посмотрела на символ его мужского естества. При виде его огромного размера у нее перехватило дыхание.

— Рейчел… — Карим схватил ее запястье, прижал ее ладонь к тому месту, к которому был прикован ее взгляд, и стал ждать.

Ее пальцы медленно сомкнулись вокруг его плоти. Он застонал, и она резко отдернула руку.

— Я не… я не хочу делать тебе больно.

— Ты не делаешь мне больно, — ответил Карим, с трудом сдерживая смех. — Ты можешь меня погубить, habibi, но причинить мне боль своим прикосновением ты не можешь.

Рейчел провела кончиком языка по нижней губе, после чего крепко сжала его плоть.

Дрожа всем телом, Карим прошептал:

— Да, дорогая. Прикасайся ко мне так.

Накрыв ее руку своей, он показал ей, как можно заставить его стонать. Теперь Рейчел понимала, что это стоны наслаждения, а не боли.

Что это наслаждение может доставить ему только она. Об этом ей говорило выражение его лица.

Затем Карим снова схватил ее за запястье, чтобы остановить.

— Теперь моя очередь, — прошептал он, поло жил ее на спину и принялся покрывать поцелуями ее лицо, шею и грудь.

На этот раз удовольствие получала Рейчел. Она стонала, ерзала и выгибалась под ним дугой.

— Мне нравится за тобой наблюдать, — мягко произнес Карим. — Меня приводит в восторг румянец на твоих щеках, трепет твоих полуопущенных ресниц. Все, что с тобой происходит, когда я к тебе прикасаюсь. Когда я тебя целую. Когда делаю это…

Рейчел тихонько вскрикнула, когда он, раздвинув пальцами влажную складку, приник к ней губами, и задрожала.

— Прошу тебя, Карим. Пожалуйста… — взмолилась она.

Тогда он, быстро предохранившись, погрузился в нее, и они вместе закачались на волнах эротического наслаждения.

Разве можно было себе представить, что оживленный Манхэттен может быть раем для влюбленных? Карим знал Нью-Йорк так же хорошо, как Лондон, Париж и Стамбул, которые мог назвать проникнутыми романтикой.

Париж обладает неповторимой красотой и очарованием. В Стамбуле загадочность Востока смешивается с искушенностью Запада. В Лондоне полно уютных извилистых улочек.

А что Нью-Йорк? Суета. Пробки. Шум. Толпы людей. И никакой романтики.

Впрочем, что он мог знать о романтике? До недавнего времени ничего. Рейчел изменила его жизнь. Он прожил в Нью-Йорке десять лет, но словно не видел его до сих пор. Центральный парк перестал быть для него местом для утренних пробежек. Это настоящий оазис среди стекла и бетона, такой же красивый, как лесистые склоны над пустыней в его родной стране. По мощенным булыжником улицам Сохо и Гринвич-Виллидж так же хорошо гулять, как по Монмартру.

Они ходили по городу, держась за руки. Посещали тихие кафе, парки и другие места, где мужчина и женщина могут побыть наедине.

Он совершил маленькое чудо, когда наконец убедил свою невесту, что нет ничего плохого в том, что они заглянут в несколько дорогих бутиков и купят для нее несколько платьев, белье и обувь.

— Только никаких туфель на шпильках, — сказала Рейчел, притворно содрогнувшись.

Именно тогда он узнал, что она работала не стриптизершей, а официанткой в казино, и ненавидела свою вульгарную униформу. Ее красивое лицо было таким грустным, что он заключил ее в объятия и поцеловал прямо на пересечении двух оживленных улиц.

Одним словом, для Карима этот город был почти таким же новым, как для Рейчел.

Он водил ее в шикарные рестораны, где часто бывал со своими деловыми партнерами. Раньше он не обращал внимания на красоту интерьера и изысканный вкус блюд. Теперь, когда компанию ему составляла любимая женщина, атмосфера в ресторанах казалась ему праздничной, еда — божественной.

«Любовь изменила мое мироощущение», — подумал Карим, когда они с Рейчел сидели за уединенным столиком в кафе «Ривер» и любовались огнями Манхэттена, отражающимися в темных водах Ист-Ривер.

Губы Карима изогнулись в улыбке.

Он любит Рейчел, а она любит его. Просыпаясь каждое утро в ее объятиях, он не мог поверить своему счастью. Он не понимал, как Рами мог ее бросить. Еще меньше он понимал, как два таких разных человека могли быть вместе.

Вначале хотел спросить об этом Рейчел, но не стал этого делать. Во-первых, она ясно дала ему понять, что не хочет говорить о своих отношениях с Рами. Во-вторых, он не был уверен, что ему понравятся ее ответы. Тогда он решил, что лучше оставить прошлое в покое и сосредоточиться на настоящем и будущем.

С того дня, когда они признались друг другу в своих чувствах, Карим был в своем офисе всего два раза. Первый раз он отправился туда с твердым намерением поработать, но уже через час ушел оттуда. Он хотел поймать такси, но, поскольку на Манхэттене в это время, как всегда, были пробки, решил, что быстрее всего доберется до дому бегом. Именно так он и поступил.

Несомненно, пешеходам и людям в автомобилях мужчина в костюме от Бриони и ботинках от Гуччи, несущийся по Мэдисон-авеню, показался странным зрелищем.

Влетев в свой пентхаус, он прокричал:

— Рейчел?! Рейчел?!

— Карим? — донесся до него ее голос с площадки второго этажа. — Что случилось?

— Ничего, — ответил он, поднимаясь по ступенькам. — Все, — добавил он, заключив ее в объятия и поцеловав. — Я соскучился по тебе.

Ее глаза засветились от радости, и он подхватил ее на руки и отнес в спальню.

Второй раз он провел в офисе ровно столько времени, сколько ему понадобилось для того, чтобы дать указания старшим менеджерам и распорядиться, чтобы его личный помощник отменил все его встречи.

— Передайте всем, кто будет мне звонить, что меня ни для кого нет, — сказал он помощнику.

Тот посмотрел на него как на умалишенного:

— Ни для кого, сэр?

— Ни для кого, — подтвердил Карим.

Кроме Рейчел и Итана, который, без сомнения, был самым чудесным ребенком на свете. Малыш улыбался во весь рот, когда Карим играл с ним в «ку-ку», восторженно смеялся, когда он высоко его поднимал.

Карим надеялся, что сможет загладить свою вину перед братом, которого не смог уберечь, если окружит сына Рами любовью и заботой. К счастью, это было совсем не сложно.

Кто бы мог подумать, что наследный принц Алькантара и могущественный миллиардер с Уолл-стрит будет кормить маленького ребенка, вставать к нему посреди ночи, менять ему подгузники и гулять с ним в парке? Что ему будет так хорошо, что к его лицу словно приклеится довольная глуповатая улыбка?

Он был счастлив и доволен жизнью, хотя в глубине глаз Рейчел иногда появлялась странная тень, которая его беспокоила. Как сейчас, когда она всматривалась через стекло в темноту. Улыбка исчезла с ее лица, взгляд стал задумчивым, словно она вспомнила о чем-то грустном.

— Дорогая? — мягко произнес Карим.

Рейчел тяжело сглотнула, а когда повернулась к нему лицом, на нем снова была улыбка.

— Ты в порядке? — спросил он, поцеловав ее руку.

— Да.

— Ты уверена? Ты выглядела грустной.

Покачав головой, она притянула к себе его руку и прикоснулась к ней губами:

— Как я могу быть грустной, когда я с тобой? Я просто… просто подумала, как здесь красиво.

— Это ты красивая, — сказал Карим.

«Если бы только время можно было остановить», — подумала тогда Рейчел.

В детстве ей не нравилось медленное течение времени. Когда ее мать встречала нового мужчину и уделяла все свое внимание ему, недели и месяцы томительно тянулись. Чтобы занять это время, Рейчел читала все, что попадалось под руку.

Когда очередной кавалер матери наконец исчезал из их жизни, та доставала из-под кровати чемоданы, и уже на следующий день они ехали на автобусе в новый город. Тогда время будто ненадолго ускорялось, но потом все повторялось сначала.

Новый город. Новая школа. Новые одноклассники, с которыми Рейчел не удавалось найти общий язык. Новые выходки Зуки. И новый мужчина у мамы.

Время снова медленно тянулось до тех пор, пока мать не произносила свою обычную речь о том, как ей надоел Джим, Билл или Арт, и все повторялось сначала. Менялись только названия городов и имена мужчин, которые ее бросали.

Рейчел никогда не хотелось, чтобы время остановилось, потому что она никогда не была счастлива. Ей понадобилось двадцать четыре года, чтобы это понять.

Впервые она почувствовала себя счастливой, когда Зуки отдала ей Итана, но только теперь, когда в ее жизни появился Карим, ее счастье стало полным.

Она любила, и это чувство было взаимным. Бывали минуты, когда от радости у нее перехватывало дыхание.

Сейчас, когда она сидела в кафе напротив Карима, держала его за руку и любовалась его улыбкой, был именно такой момент. Его улыбка была загадочной, словно он что-то замыслил.

— Ваше высочество. Мисс, — произнес подошедший к их столику официант. Карим посмотрел на парня с предостережением, и тот прокашлялся. — Шеф-повар просил передать вам, что он приготовил особый десерт. — Официант очаровательно улыбнулся Рейчел: — Специально для вас, мисс.

— Для меня? — удивилась Рейчел.

— Да, мэм. Вы готовы, сэр?

Карим кивнул. Он нервничал, но был готов сделать то, что задумал.

Официант поставил перед ним тарелку с пирожным в виде Бруклинского моста, перед Рейчел — ванильное мороженое.

Пожелав им приятного аппетита и заговорщически подмигнув Кариму, юноша удалился.

Рейчел перевела взгляд с шоколадной копии знаменитого моста на свое мороженое, затем посмотрела на Карима, и он едва удержался от смеха. Она выглядела как ребенок, которому вместо обещанной сладкой ваты купили леденец на палочке.

— М-м-м, — весело произнес он. — Выглядит аппетитно.

— Э-э… да, выглядит вкусно, — ответила она, улыбаясь, словно ей было безразлично, что ему принесли кулинарный шедевр, а ей обычное мороженое.

Карим в очередной раз восхитился ее скромностью.

— Просто фантастика, — сказал он, съев кусочек своего пирожного, затем вежливо спросил: — А у тебя?

— Уверена, что оно замечательное. — Взяв десертную ложку, Рейчел погрузила ее в мороженое. — Ой, — удивилась она. — Там шоколадная ракушка.

— Правда?

Она приподняла шоколад кончиком ложки:

— Кажется, тут что-то есть. Это… это… — Она осеклась.

Сердце Карима учащенно забилось. Он положил вилку.

— Бисквит? — спросил он с притворным спокойствием. — Клубника?

Рейчел покачала головой:

— Это… — Она подняла на него взгляд. — Это маленькая синяя коробочка.

Внезапно он начал сомневаться в правильности своего тщательно разработанного романтического плана. Что он вообще может знать о романтике?

— Рейчел, дорогая… Если ты хочешь уйти…

Тяжело сглотнув, она положила ложку и, достав из шоколадной ракушки синюю коробочку, открыла ее.

— Карим. О, Карим!

Внутри было кольцо из белого золота с огромным сверкающим бриллиантом, окруженным сапфирами.

Уставившись на Рейчел, Карим ждал, когда она что-нибудь скажет. Она молчала, и Карим гадал, что сделал не так. Он сам выбрал это кольцо, когда по пути из офиса домой зашел в ювелирный салон. Он знал, что она не любит вычурные украшения, и решил подарить ей что-то особенное. Хотел, чтобы весь мир узнал о его любви к ней, и несколько часов выбирал для нее это кольцо.

Неужели оно ей не понравилось? Или, может, она передумала выходить за него замуж?

«Успокойся, — приказал он себе. — Дай ей еще минуту, затем скажи что-то вроде «Надеюсь, тебе понравилось» или «Если оно тебе не нравится, мы купим другое».

— Черт возьми, Рейчел, — хрипло произнес он вместо этого, — скажи что-нибудь.

Положив кольцо себе на ладонь, она перевела взгляд с него на Карима.

— Это самое красивое кольцо на свете!

«Слава богу».

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Карим. — Ее глаза наполнились слезами. — Я не… я не заслуживаю.

Взяв у нее кольцо, Карим надел его ей на палец. Оно пришлось впору.

— Я люблю тебя, — повторил он, встал со стула, взял ее за руку, помог ей подняться и завладел ее губами в поцелуе, который был красноречивее любых слов.

Он всю свою жизнь ждал эту женщину. Она предназначена для него судьбой, и они всегда будут вместе.

— Рейчел, — прошептал он.

Тихо застонав, она обвила руками его шею:

— Я люблю тебя всем сердцем и буду любить всегда. Помни об этом, что бы ни случилось.

— Enti hayati. Ты моя жизнь.

Кто-то в зале свистнул, еще кто-то зааплодировал, и Рейчел очаровательно покраснела.

Положив на стол несколько купюр, он вывел ее на улицу и отвез домой. Они сразу поднялись в спальню и занялись любовью.

Когда Карим проснулся следующим утром, комната была наполнена солнечным светом. Через некоторое время ресницы Рейчел дрогнули, затем поднялись.

— Доброе утро, соня.

Улыбнувшись, она погладила его по шершавой щеке и сонно пробормотала:

— Который час?

— Пора принимать душ и одеваться, habibi. — Он нежно поцеловал ее в губы. — Мой самолет ждет нас.

Ее охватил леденящий ужас. Сев в постели, она прижала к груди простыню.

— Мы летим домой, — сообщил он. — В Алькантар.

Подойдя к Рейчел, Роберта крепко обняла ее.

— Пожалуйста, Рейчел, — сказала она, помогая ей подняться. — Не плачь. Все то, что наговорила эта женщина…

— Она действительно мать Итана, — прорыдала та.

— Но все остальное ложь. Любой, кто тебя знает, сразу бы это понял. Принц Карим должен был понять. Как он мог поверить всем тем возмутительным вещам, что она о тебе наговорила?

Именно это терзало душу Рейчел. Как человек, который клялся ей в вечной любви, мог в ней усомниться? Ответ был прост. Карим поверил Зуки, потому что главное в ее истории было правдой. Она, Рейчел, солгала ему насчет матери Итана и потеряла все. Ребенка, который был смыслом ее жизни, и мужчину, которого любила всем сердцем.

Потеряла навсегда.

Она могла бы винить Зуки за то, что та бросила Итана и наговорила о ней гадостей Кариму и его отцу. Могла бы винить Карима за то, что он снова превратился в холодного бессердечного человека, который ворвался в ее квартиру в Вегасе.

Но ужасная правда состоит в том, что единственный человек, которого она может винить, — это она сама. Ей с самого начала не следовало лгать. Но прежде всего ей не следовало поддаваться чувствам.

Любовь — это самая большая ложь. За этим красивым словом чаще всего прячется примитивное плотское желание. Неужели горький опыт матери ее так ничему и не научил? Наверное, из-за длительного воздержания она приняла физическое влечение за любовь.

— Мисс?

Рейчел подняла глаза. Это был слуга, который проводил их сюда, но обращался он не к ней, а к Роберте. Короля и Зуки с Итаном в комнате уже не было.

— Матери ребенка нужна ваша помощь, — произнес он, посмотрев украдкой на Рейчел.

— Пусть ей помогает кто-нибудь другой, — сердито пробурчала Роберта.

Рейчел коснулась ее руки:

— Пожалуйста, ступай с ним и помоги ей.

— Помочь твоей сестре? Ты спятила? Она…

— Я знаю, какая она, — горько произнесла Рейчел. — Но я прошу тебя не ради нее, а ради моего малыша. — Голос Рейчел сломался. — Должно быть, он очень напуган. Он находится в незнакомом месте с незнакомой женщиной. — Ее глаза наполнились слезами. — Пожалуйста, Роберта, — прошептала она, взяв девушку за руку. — Мой малыш нуждается в тебе.

Роберта заплакала:

— Да. Ты права. Не беспокойся. Я буду заботиться о нем столько, сколько понадобится.

Они обнялись, после чего Роберта удалилась вслед за слугой. Рейчел осталась одна в звенящей тишине. Она продолжала стоять на месте, не зная, что ей делать дальше. Ей нужно покинуть это ужасное место, но как?

— Рейчел? — раздался у нее за спиной знакомый низкий голос.

Повернувшись, она увидела Карима. Он стоял, сложив руки на груди, и холодно смотрел на нее, но в ее сердце все равно затеплилась крошечная надежда.

— Карим, прошу тебя, выслушай меня…

— Это была моя главная ошибка. Я слушал твою ложь и верил ей.

— Мне не следовало тебе лгать насчет матери Итана. Я знаю. Но все то, что касается нас, не было ложью.

— Нет никаких «нас» и никогда не было.

— Я люблю тебя, Карим. Ты должен…

Он протянул ей листок бумаги, на котором было что-то написано.

— Что это?

— Чек.

Она тупо уставилась на него:

— За что ты собираешься мне заплатить?

— За убедительный спектакль, который ты передо мной разыгрывала. Чего ты ждешь? Бери его.

Рейчел отпрянула, словно он предлагал ей не чек, а ядовитую змею.

— Пятидесяти тысяч долларов недостаточно? Сколько ты хочешь? Сто тысяч? Предупреждаю, Рейчел, моя щедрость небезгранична.

— Ты правда думаешь, что я возьму у тебя деньги? — Она горько рассмеялась. — Мне не нужны твои деньги. Мне нужен…

— Не лги, — отрезал он. — Тебе всегда нужно было только богатство и мой титул.

Его обвинение подействовало на нее как удар под дых.

— Ты никогда меня не любил, — прошептала она. — Если бы любил, то понял бы, что ничего этого мне не нужно. Что Зуки сочинила всю эту историю. Да, она родила Итана, но она оставила его со мной не потому, что хотела найти работу. Она оставила его, потому что он никогда не был ей нужен. Она просто исчезла, и я до сегодняшнего дня ее не видела.

— Тебе бы писательницей быть. Ты быстро сочиняешь, — сухо заметил Карим.

— Черт побери, Карим! Ты можешь меня выслушать, в конце концов! Зуки все придумала. Я никогда не пыталась соблазнить Рами. Я терпеть его не могла, и мы с ним почти не разговаривали. Да, я солгала тебе насчет Итана, но если бы я этого не сделала, ты забрал бы его у меня. Неужели ты ничего не понял?

— Я понял только то, что ты не способна говорить правду.

Рейчел уставилась на него глазами полными гнева. Как она только могла любить этого надменного эгоистичного тирана? Ей следует радоваться, что она от него избавилась.

— А ты не способен быть человечным. Потому что у тебя нет сердца.

С этими словами она прошла мимо него.

— Рейчел! — Выругавшись, он схватил ее за плечо и развернул лицом к себе. — Никто не смеет от меня уходить, пока я не разрешаю.

— О, я в этом уверена, ваше высочество. — Она дерзко вскинула подбородок. — Разве кто-то может посметь ослушаться самодовольного деспота?

— Выбирай выражения!

— Зачем? Разве ты можешь сделать мне хуже, чем уже сделал?

— Ты находишься в моей стране. Мое слово здесь…

Карим внезапно замолчал. Что он делает, черт побери? Реагируя на ее оскорбления подобным образом, он превращается в такого человека, каким она его считает. Как ей удалось лишить его контроля над собой не только в постели, но и за ее пределами?

Правда состоит в том, что даже сейчас, когда ее обман раскрыт, он продолжает ее хотеть.

А она продолжает хотеть его. Должна…

— Я хочу вернуться в Штаты.

— Что, если я этого не хочу?

— Неужели ты не понимаешь? Мне плевать, чего ты хочешь…

Карим обхватил ее руками и прижал к себе. Рейчел начала вырываться, но его хватка была железной.

— Отпусти меня!

— То, что происходило в постели, тоже было ложью?

Она стала еще активнее сопротивляться, и ему пришлось запустить руку ей в волосы.

— Твои вздохи, стоны, ласки. Слова, которые ты мне говорила…

— Ты отвратителен, — произнесла Рейчел дрожащим голосом. — И я ненавижу тебя. Ненавижу…

Не дав ей договорить, он впился губами в ее губы. Она извивалась в его руках, пытаясь высвободиться, но он продолжал ее целовать.

— Останься в Алькантаре, — сказал он, оторвавшись наконец от ее губ. — Ты сможешь заботиться об Итане, а по ночам, когда я буду здесь…

Рейчел замахнулась и залепила ему пощечину.

— Немедленно отпусти меня! Клянусь, если ты еще когда-нибудь ко мне прикоснешься…

Карим освободил ее и потер ладонью щеку. Его переполнял гнев. Причем он больше злился на Рейчел, чем на самого себя, и это его пугало.

— Мой пилот завтра же доставит тебя в Нью-Йорк.

— Немедленно! — потребовала она.

— Он не может управлять самолетом не отдохнув.

— Это твоя проблема, не моя.

— Моя проблема убрать тебя с глаз долой. — Он позвал слугу, и мгновение спустя в комнату вошел мужчина средних лет. — Проводите мисс Доннелли в ее спальню.

— Я не собираюсь спать с тобой под одной крышей!

— Если ты предпочитаешь постели песок пустыни, пожалуйста. Уверен, змеям и скорпионам понравится твоя компания.

Карим что-то сказал слуге по-арабски, затем гордо удалился.

— Где находятся покои принца? — спросила Рейчел слугу.

— В северном крыле, мадам.

— В таком случае, пожалуйста, дайте мне комнату в южном крыле.

Кивнув, мужчина направился к двери. Рейчел последовала за ним.

Рейчел проснулась одна в незнакомой комнате с высоким потолком. По сводчатым окнам барабанили капли дождя.

Дождь в пустыне. Как странно.

Сев в постели, она откинула с лица волосы. Она спала в футболке и трусиках, а не обнаженная, как до сих пор в объятиях Карима.

Нет, она не будет о нем думать. Она проплакала из-за него полночи, пока не кончились слезы и усталость не взяла свое.

Поднявшись, Рейчел достала из своего чемодана джинсы, футболку и бюстгальтер и пошла в ванную. Через пять минут она уже была готова. Ей осталось только попрощаться с Итаном. Она это сделает, даже если Карим и Зуки ей запретят.

Затем она сядет в самолет, и пилот Карима доставит ее домой.

Но куда именно?

Дом — это место, где живут люди, которых ты любишь. Итан был причиной, по которой Лас-Вегас был ее домом. Она быстро привыкла к Нью-Йорку, потому что жила там с Каримом и Итаном.

Где теперь ее дом?

Рейчел опустилась на край кровати.

Это глупо. Она привыкла к одиночеству. Она была одна до рождения Итана и до знакомства с Каримом. Ну и что с того, что она снова будет одна? С ней все будет в порядке. Нуждаться в ком-то — это слабость. Разве жизнь ее этому не научила? Она должна выбрать город, в котором будет жить, найдет жилье, работу…

В дверь постучали. Наверное, кто-то из слуг пришел сообщить ей, что самолет готов. Но пилоту придется подождать, пока она попрощается с Итаном.

Стук повторился.

— Иду, — сказала она, подошла к двери и распахнула ее.

При виде небритого Карима в джинсах и футболке ее захлестнула волна желания. Он все еще выглядел как мужчина, в которого она влюбилась, но ей не следует забывать о том, что у него нет сердца.

— Хорошо, что ты пришел, — холодно произнесла она. — Мне не придется тебя искать по всему дворцу.

— Я могу войти?

— Не вижу необходимости. Я просто хочу тебе сказать, что мне нужно повидать Итана.

— Это невозможно. Он спит.

— Я не уеду, пока не увижу его!

Карим издал неприятный смешок:

— Ты уедешь, когда я скажу. То есть через двадцать минут.

— Я требую…

— Требуешь? — промурлыкал он. — Ты не в том положении, чтобы что-либо требовать.

— Карим, если ты испытывал ко мне какие-то чувства…

Она вскрикнула, когда он схватил ее за руки и прорычал:

— Не смей говорить со мной о чувствах. Ты не знаешь, что это такое.

— Я любила тебя. Я так тебя любила…

— Меня уже тошнит от твоей лжи!

— Это не ложь. Я действительно тебя любила. И я люблю Итана.

— В это я верю, — сказал он, отпуская ее. — Именно поэтому я и пришел поговорить с тобой. Итану понадобится няня.

— Роберта позаботится…

— Она останется на неделю, а потом вернется в Нью-Йорк. Она записалась на курсы повышения квалификации.

— Зуки придется справляться одной.

Рот Карима искривился.

— Мы с твоей сестрой вчера поговорили. Она уже уехала.

— Зуки? Но…

— Между воспитанием своего сына и отказом от опеки она без колебаний сделала выбор в пользу последнего.

— Хочешь сказать, что она позволила тебе оставить Итана здесь?

— Она отказалась от своих прав на него и позволила мне его усыновить.

Рейчел недоверчиво уставилась на него:

— Почему она на это согласилась? Ты ей заплатил?

Чека с семизначным числом оказалось достаточно, чтобы Зуки согласилась навсегда исчезнуть из жизни Итана и подписать документ, обязывающий ее молчать обо всем, что касается всей этой истории.

— Скажем, мы с ней пришли к взаимовыгодному соглашению.

— Она призналась, что лгала на мой счет?

— Мы не говорили о тебе. Только об Итане.

Рейчел кивнула. Зачем им было говорить о ней, если Карим поверил каждому лживому слову Зуки?

— И?..

— И что?

— Зачем ты сюда пришел?

— Я подумал, что тебе будет спокойнее, если ты будешь знать, что Итана буду воспитывать я. Что я дам ему все необходимое.

На глаза Рейчел навернулись слезы.

— Спасибо, что сказал. Для меня это очень важно.

— Ты была для него хорошей матерью, — мягко произнес Карим.

— Я старалась.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я его люблю.

«А меня?» — хотела спросить она, но не смогла.

— Я знаю, — сказала она. — Это хорошо. — Ее голос стал напряженным. — Потому что он будет в тебе нуждаться. Он еще очень мал, но все эти перемены для него болезненны.

Карим кивнул:

— Я сделаю все, чтобы он как можно скорее привык к новой обстановке. — Немного помолчав, он добавил: — Я сожалею о предложении, которое сделал тебе вчера.

— Это извинение? — спросила Рейчел, гордо вскинув подбородок.

— Нет, это… это… Да, это извинение. Но факт остается фактом. Итану понадобится няня. Разумеется, я могу найти для него хорошую няню, но он привязан к тебе, а ты к нему. — Ее глаза сузились, и он поспешно добавил: — Нет, я не предлагаю тебе то, о чем ты подумала. Я просто пытаюсь сказать, что, если ты хочешь стать его няней, у тебя будет своя комната во дворце, приличное жалованье.

— То есть ты предлагаешь мне стать твоей служанкой.

— Я предлагаю тебе работу.

— И как долго продлится мой контракт? — произнесла она дрожащим голосом.

— До тех пор, пока Итану не исполнится пять лет. Или шесть. В общем, пока он будет в тебе нуждаться.

Ей захотелось его ударить, но на этот раз она сдержалась.

— Только бессердечный человек может сделать подобное предложение, — спокойно сказала она. — Мне жаль тебя, Карим. Жаль, что ты такой.

Пройдя мимо него, она нашла слугу и потребовала, чтобы ее отвели в комнату Итана. Тот сказал ей, что это невозможно, и она начала с ним спорить. Мгновение спустя к ним подошел Карим, отдал распоряжение слуге, и тот, поклонившись, отвел ее в детскую, где спал Итан.

Склонившись над кроваткой, она, роняя слезы, стала шептать, как сильно она его любит, и пообещала, что будет за него бороться. Затем, сделав над собой невероятное усилие, вышла из комнаты, пробежала по длинному коридору, спустилась вниз и вышла на улицу, где по-прежнему шел дождь. Природа словно оплакивала ее потерянное счастье.

У входа уже ждала машина с ее чемоданом в багажнике. Водитель отвез ее в аэропорт. Ей удалось сдерживать слезы до тех пор, пока она села в самолет.

— Пожалуйста, пристегните ремень безопасности, — обратилась к ней стюардесса. — Мы взлетаем.

Рейчел кивнула и пристегнулась. Двигатели зашумели.

— Мы направляемся в Нью-Йорк, мисс Доннелли, — раздался голос из динамика, и самолет поехал.

«Я не буду плакать, — пообещала себе Рейчел, тупо уставившись в иллюминатор на дождь. — Не буду».

К горлу подкатился огромный комок. Тогда она прижалась лбом к стеклу и дала волю слезам.

Самолет набирал скорость. Еще немного, и он взлетит… и все будет кончено.

Неожиданно вместо этого самолет начал замедляться.

Мгновение спустя Рейчел увидела красный спортивный автомобиль, мчащийся им навстречу.

Самолет остановился, шум двигателей стих. Помощник пилота вышел из кабины в салон.

— Что случилось? — спросила Рейчел. — Какого черта…

Ей не потребовались объяснения, потому что она все увидела сама, когда помощник пилота открыл наружную дверь салона и начал опускать трап.

Одновременно с этим водительская дверца красного автомобиля открылась, и из нее выскочил Карим.

Рейчел расстегнула ремень безопасности и встала с кресла. Так ей будет легче противостоять Кариму.

Он поднялся в салон. Его лицо было напряжено.

— Черт побери, Рейчел, — пробормотал он, после чего внезапно заключил ее в объятия и поцеловал.

Сначала она пыталась сопротивляться, но затем ее губы послушно открылись, а вероломное тело прижалось к нему.

— Я ненавижу тебя, Карим, — прошептала она.

— Не уезжай, habibi. Умоляю тебя, не покидай меня.

— Я не могу остаться. Даже в качестве няни Итана, потому что меня будет тянуть к тебе.

— Я люблю тебя.

— Ты меня хочешь. Это большая разница.

— Да, я хочу тебя. Хочу, потому что люблю. А ты любишь меня.

Он разбил ей сердце. У нее осталась только гордость.

Рейчел покачала головой:

— Нет, я не…

Карим заглушил ее поцелуем.

— Больше никакой лжи, — сказал он, взяв в ладони ее лицо и заглянув ей в глаза. — Я был полным идиотом, Рейчел. Ты солгала насчет матери Итана, потому что я не оставил тебе другого выбора. Я собирался забрать его у тебя, а ты слишком сильно его любила, чтобы это допустить. Рейчел, мы одна семья. Ты. Я. И наш Итан. Вместе мы будем счастливы.

— Не говори того, во что не веришь.

— Я убежден во всем, что только что сказал. Да, Итана произвела на свет Зуки, но его настоящей матерью всегда была ты. А я буду его отцом. — Он нежно коснулся губами ее губ. — Я люблю тебя, Рейчел.

— Но ты поверил Зуки…

— Я был в отчаянии. Я отдал тебе свое сердце. — Его голос сломался. — Хотя ты говоришь, что у меня нет сердца.

— Я сказала это, чтобы сделать тебе больно. Прости меня, дорогой. — Она встала на цыпочки и поцеловала его в губы. — Я ненавидела себя за то, что лгала тебе, но боялась потерять Итана, потерять тебя…

— Ты никогда не потеряешь ни меня, ни нашего сына.

— Нашего сына, — с улыбкой повторила Рейчел.

— За эти несколько недель я проделал долгий путь. В его начале я многое узнал о Рами, позже — о себе самом и о том, что важнее всего в этом мире.

— И что же важнее всего? — спросила Рейчел, хотя уже знала ответ.

— Любовь, — сказал он. — Без нее все остальное не имеет смысла. Рейчел, ты станешь моей женой?

— Да! Да! Да! — рассмеялась она.

Тогда он крепко обнял ее и поцеловал. В этот момент дождь перестал, и салон самолета наполнился ярким солнечным светом.

Стрип — двухмильное продолжение улицы Фримонт на краю города, где построено более трехсот отелей.