— Работы море! И как ты только справляешься со всем этим?

Кара Кинсайд усмехнулась, переворачивая страницу каталога обеденных сервизов на блестящем черном кофейном столике.

— Это ты как справляешься почти с десятком роскошных отелей и курортов? Для меня намного проще изо дня в день выверять списки гостей и составлять меню из семи блюд, чем держать на плаву такое огромное хозяйство, — ответила она жениху своей старшей сестры.

Эли Хьютон был красив, высок и удивительно хорошо сложен. Из тех мужчин, при виде которых, как говорится, слюнки текут. Шоколадно-карие глаза, волосы цвета кофе, будто слегка растрепанные ветерком… Не прилагая к этому никаких усилий, Эли заставлял женские сердца биться быстрее.

— Ты себя недооцениваешь, дорогая моя, — заметил он, озаряя комнату улыбкой, от которой ее собственное сердце совершило кульбит, способный привести в ужас любого кардиолога. — Мы оба сами создали свой бизнес, и оба по-своему талантливы, просто в разных направлениях.

— В разных, это точно, — улыбнулась Кара. — «Хьютон хотелс энд резортс» стоят миллионы, а я заказчиков принимаю на дому.

Они расположились на черном кожаном диване в шикарном кабинете Эли на девятом этаже, хотя обычно подобные встречи проходили в небольшой гостиной-библиотеке на первом этаже ее таунхауса на Куин-стрит.

Здание изначально было построено еще в 1806 году и недавно полностью реставрировалось. Кара по-настоящему любила свой особнячок с тремя спальнями и тремя ванными комнатами. Для молодой незамужней женщины места там вполне хватало. Однако с точки зрения интересов бизнеса принимать клиентов дома было не самым лучшим вариантом.

Кара понимала, что рискует произвести негативное впечатление, и начала уже всерьез задумываться над тем, чтобы арендовать помещение под офис, а в идеале — целое здание. Пусть даже совсем небольшое, но там можно было бы проводить презентации и хранить гирлянды, банты и прочие украшения, которые в этом случае можно будет приобрести, а не брать каждый раз напрокат. Ей также вполне по силам было нанять помощницу, а когда-нибудь даже несколько, ведь до сих пор приходилось справляться в одиночку, хотя порой это было очень нелегко.

Нет, Кара вовсе не боялась тяжелой работы. Фирма «Особый случай» была ее детищем, она открыла ее без чьей-либо помощи, решив пойти своим путем, а не включаться в семейный бизнес в сфере недвижимости и грузоперевозок. Просто иногда так хотелось разделить с кем-нибудь ответственность, а не тащить все на своих плечах. Или хотя бы иметь в своем распоряжении рабочих, которых можно подключить, когда пары рук, пары ног, двух ушей и одного рта уже недостаточно, чтобы выполнить заказ в срок.

— Подожди, родная! Вот пройдет время, и сама увидишь. — Голос его был густым и тягучим, как хороший ликер. — Делай свое дело, и через пару лет ты будешь планировать свадьбу кого-нибудь из президентских отпрысков, уверен!

«Как же все-таки повезло сестре, — подумала Кара. — Хорошо, что я сижу, а то давно бы грохнулась на пол под действием его чар. Пара добрых слов — и я готова! Таю, как масло на тосте». Прокашлявшись, она глубоко вздохнула и выпрямилась. Не подходящее сейчас время для романтических грез, да и мужчина, что уж там говорить, совсем не подходящий. В конце концов, он ведь жених Лаурель, они поженятся меньше чем через месяц!

Да, Эли Каре нравился. Как, наверное, понравился бы любой женщине в Южной Каролине да и, пожалуй, на всем Восточном побережье. Да, Кара-подросток была дико влюблена в него. И опять-таки, вполне закономерно: все девчонки в школе положили тогда глаз на красавчика-футболиста. Вернее, почти все. Как раз-таки Лаурель, помнится, в ту пору не проявляла особенного интереса к Эли. Они все тогда дружили и росли вместе — дети семейства Кинсайд и мальчик из приюта, которого взяли на воспитание Юнги из соседнего поместья. Но ни о каком сердечном увлечении между Эли и Лаурель и речи не было. И вдруг совсем недавно они объявили о помолвке.

Кара была рада за них, честно! Но как же непросто оказалось планировать свадьбу старшей сестры и мужчины, чувства к которому так полностью и не угасли за прошедшие десять лет. Кара очень старалась не давать волю душевным терзаниям, тем более что ей выпало организовывать мероприятие, сулящее стать в чарльстонском высшем свете свадьбой года. Так что подходить к делу следовало вдвойне ответственно.

Потянувшись за другой брошюрой, она попутно взяла со столика очки и водрузила на нос. Не то чтобы они действительно были ей нужны, но с очками как-то солиднее. И потом, лишняя преграда между ней и Эли не помешает.

— Вам нужно определиться с основным блюдом, дальше будет проще. И потом начнется самое интересное, ведь вам предстоит попробовать разные варианты, прежде чем мы сформируем итоговое меню, — деловым тоном сообщила она.

Эли откинулся на диване и положил ногу на ногу:

— Думаю, пусть лучше Лаурель решает. Не хочу, чтобы первая семейная ссора разразилась прямо на свадебном банкете из-за того, что я, понимаешь, выбрал куриные крылышки, а не волованы с крабовым мясом.

Кара взглянула на часы: сестра опаздывала уже на двадцать минут. Они специально договорились сегодня встретиться в офисе Эли, чтобы не срывать его рабочие планы. Однако, похоже, график его все равно оказался под угрозой. Тем не менее жених был совершенно спокоен и расслаблен, по крайней мере внешне.

За то время, что Кара организовывала свадьбы, ей довелось встречаться с самыми разными клиентками: и крайне требовательными, и дотошными, и истеричными, и взбалмошными, и даже падающими в обморок. И никогда еще не попадалась ей невеста столь безразличная и безучастная, как Лаурель.

Правда, в жизни семьи наступил трудный период. Мало того что в собственном офисе был жестоко убит отец, при этом все оказалось обставлено как самоубийство. Мало того что после его смерти выяснилось, что отец вел двойную жизнь и растил сына на стороне. Так теперь еще и мать стала главной подозреваемой. Мама, которая в жизни мухи не обидела, паука не раздавила, и вдруг стала бы стрелять в голову мужчине, с которым прожила почти сорок лет?! Невозможно! И никто в семье не верил в то, что она могла быть виновна. К счастью, совсем недавно обнаружились новые факты: выяснилось, что в тот вечер в офис Реджинальда заходил неизвестный. Этого было достаточно, чтобы его вдову Элизабет Кинсайд выпустили под залог.

Так что в целом Лаурель можно было понять: и помимо свадьбы, забот в жизни старшей дочери семьи Кинсайд хватало. Тем не менее Кара находила странным, что у сестры не оказалось четкого представления о том, каким она хотела бы видеть главное событие своей жизни. Да к возрасту восьми лет каждая девочка уже знает, какое платье будет у нее, какое у подружек невесты и вообще в каких цветах должна быть оформлена свадьба.

А Лаурель согласилась на первое же предложенное Карой платье ванильного цвета в стиле ретро. Она не пришла вовремя ни на одну из встреч, будь то выбор цветов или назначение дат мальчишника, девичника, репетиции и самой церемонии.

Неясно было, замечает ли Эли эти странности. Он всегда казался расслабленным, даже сейчас, будучи облачен в строгий темный деловой костюм с гранатового цвета галстуком.

Также его, похоже, не волновал бюджет свадьбы, хотя он распорядился, чтобы Кара все счета выписывала на его имя — в обход традиции, по которой свадьбу финансирует семья невесты. Кинсайды могли позволить себе разориться на праздник для старшей дочери, однако сейчас, когда будущее семьи было столь туманно, а на имущество в любой момент мог быть наложен арест, предложение Эли пришлось кстати.

Поступок этот не стал сюрпризом для Кары. Проведя часть детства в приюте, он хорошо знал, что такое нужда и одиночество. Разбогатев, Эли не превратился в скрягу, а, наоборот, всегда отличался щедростью и широтой души. Оставалось надеяться, что мнение его не изменится, когда он увидит шестизначную сумму, которую уже предстоит заплатить.

Минуты шли, и Кара мучительно думала, что бы еще на свадебную тематику обсудить с Эли, не рискуя показаться жертвой склероза, ведь они уже по нескольку раз коснулись всех актуальных вопросов.

Тут дверь распахнулась, избавляя ее от необходимости выискивать тему. В офис влетела Лаурель — само воплощение преуспевающей деловой женщины. На ней была белая блузка, серо-зеленая юбка и зеленоватый пиджак под цвет глаз, а на ногах темно-серые, очень стильные, но удобные туфли. Сияющие каштановые волосы, слегка подкрученные на кончиках, свободно рассыпались по плечам и спине. Лаурель, как и мама, была настоящей красавицей, которой оборачиваются вслед на улице.

— Прошу простить за опоздание, — опуская в сумочку солнечные очки, пробормотала она, не глядя ни на Кару, ни на жениха.

Эли подошел к ней и легонько поцеловал в щеку:

— Не волнуйся, твоя сестра не дала мне скучать. Оказывается, у нас триста вариантов закусок, и она как раз успела подробно рассказать о каждой. Уверен, она и тебе сейчас все объяснит, — сказал он, улыбаясь то одной, то другой сестре.

Казалось, будто Эли не против еще раз выслушать бесконечную кулинарную балладу. Кара не удержалась от улыбки.

Уголки рта Лаурель чуть дрогнули, но взгляд был напряжен. Пальцы с такой силой сжимали сумочку, что побелели костяшки.

— Нам надо поговорить, — тихо произнесла она и, обращаясь к Каре, попросила: — Давай отложим. Мне очень нужно поговорить с Эли.

— Конечно, — откликнулась та, быстро поднимаясь и собирая вещи. Зажав папки под мышкой, она направилась к выходу. — Позвоните, когда определитесь с датой.

Коротко кивнув Эли и похлопав по плечу сестру, она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Кара поспешила на улицу, переживая, все ли в порядке, и наметив себе позвонить сестре сразу же, как доберется домой.

Устроившись за своим обычным столиком в ресторанчике недалеко от офиса, он заказал виски на три пальца и теперь сидел, медленно потягивая напиток и ожидая старого друга Ракина Абделлаха.

Они познакомились, будучи еще студентами Гарвардской школы бизнеса. Вместе выступали за университетскую команду гребцов и оба в своем общении восполняли нехватку семейного тепла: Эли рос в приемной семье, а родители Ракина не так давно погибли в авиакатастрофе. Теперь же молодые люди даже работали вместе — компания Ракина стала основным поставщиком текстиля для отелей и курортов Эли.

За полчаса Эли приканчивал уже вторую порцию виски, но дело было не в том, что Ракин опаздывал. Это сам он пришел пораньше, потому что задерживаться в офисе не было смысла. После сюрприза, преподнесенного ему Лаурель, работа не ладилась, он почти ничего не сделал.

При этом нельзя сказать, чтобы он сильно расстраивался, что все так произошло. И уж точно ни в коем случае не винил Лаурель. Даже если бы не случилось трагедии в ее семье, ставшей поводом к отмене свадьбы, Эли и сам не захотел бы жениться, зная, что она не уверена в своем решении. Ни он, ни она не заслуживали того, чтобы стать жертвами неудачного брака и отбывать его, как тюремное наказание, ближайшие полвека.

При этом все-таки досадно, что свадьба расстроилась. Это ставило Эли в весьма неловкое положение. Ему предстояло сообщить людям, планировавшим вскоре погулять на свадьбе, что все отменилось, когда до праздника было уже рукой подать. Предстояло общаться с друзьями и деловыми партнерами и гадать, задумываются ли они над тем, почему свадьба расстроилась, не прикидывают ли, кто именно кого бросил и что испытывает по этому поводу Эли — тоску или облегчение.

Но больше всего он был разочарован тем, что остался без подходящей на роль жены кандидатуры, а семью создать хотелось. Нет, он, конечно, не рыдал и не кусал локти от отчаяния. Желающих на роль подружки всегда вокруг хоть отбавляй. У него было уже немало связей — как на одну ночь, так и более-менее долгосрочных. Оглядевшись, Эли подумал, что смог бы за десять минут очаровать любую даму в ресторане.

Однако проблема заключалась в том, что ему не нужна была любая дама из этого ресторана. Он не был даже уверен, что Лаурель уж так ему нужна, потому что испытывал к ней совсем не те чувства, которые муж должен испытывать к жене. Она просто казалась подходящей парой, и Эли рассчитывал, что со временем нужные чувства проснутся сами собой. Как говорится, стерпится — слюбится.

Нет, его огорчало не то, что он остался без подруги, подходящей для серьезных отношений. Главное — что на неопределенный срок отодвигалась перспектива обзавестись семьей. Своей собственной настоящей семьей! Он, конечно, очень любил приемных родителей. Уоррен и Вирджиния Юнг взяли его к себе мальчишкой двенадцати лет. В этом случае пожилая пара могла рассчитывать на то, чтобы успеть воспитать приемного сына, что было бы маловероятно, возьми они, как обычно принято, новорожденного или малыша. Они даже неоднократно спрашивали у него разрешения на официальное усыновление.

Но как бы ни был Эли польщен и тронут искренностью и добротой супругов Юнг, он каждый раз вежливо отклонял их просьбу. Считая их своими родителями, а себя их сыном в полном смысле этого слова, где-то в глубине души он всегда ощущал себя одиночкой. Мальчик не хотел носить чужое имя, так как собирался всего добиться сам. Не желал, чтобы окружающие, глядя на него, думали, будто ему не удалось бы ничего в жизни, если бы не благотворительный жест коренных состоятельных южан, взявших его под свою опеку.

Эли не сомневался, что многие так и считают. И, честно говоря, его шансы на успех, конечно, многократно возросли, когда он переехал к Юнгам. В противном случае ему суждено было бы прозябать в приюте, и он был благодарен судьбе и приемным родителям — благодарен за стабильность, за семейный уют и крышу над головой, за то, что получил отличное образование в одном из ведущих и престижнейших университетов США. Но за все, что создал и чего добился впоследствии, Эли должен был благодарить лишь самого себя. Когда он только создавал «Хьютон хотелс энд резортс», Юнги предлагали финансовую помощь в размере нескольких миллионов, но начинающий бизнесмен не взял у родителей ни цента.

Эли снова глотнул отличного виски, посматривая на вход в обеденный зал. Ракин, за которым не водилось привычки опаздывать, должен был скоро подойти, так как было уже почти шесть часов вечера.

Поигрывая остатками виски в стакане, Эли снова принялся анализировать свое текущее положение. Итак, в его активе любимые приемные родители — представители старинного почитаемого рода, на которых всегда можно положиться. Он основатель и руководитель успешного предприятия, вошедшего в список пятисот крупнейших корпораций по версии журнала «Форчун». И теперь для полного счастья недостает только жены и детей. Осталось завести семью, и тогда можно будет с полным правом считать, что жизнь удалась, что он — воплощение американской мечты, или, по крайней мере, его собственной разновидности этой мечты.

Женитьба на Лаурель должна была стать первым шагом на пути к реализации проекта «семья», но теперь он оказался отброшен на два шага назад. Конечно, время еще есть. Ему всего-то тридцать пять. Как гласит статистика, мир просто кишит женщинами, рыщущими в поисках состоятельных и порядочных мужчин. Надо только убедиться, что та, которая ему попадется, будет заинтересована в нем самом столь же, сколь и в его состоянии и порядочности.

— Крепко же ты задумался! — вдруг раздался рядом низкий мужской голос.

Эли поднял голову и увидел, что Ракин, которого он так долго дожидался, устроился напротив него за столиком и откинулся на кожаную кирпично-коричневую спинку диванчика.

После гибели родителей Ракина воспитывали дедушка и бабушка по отцу. Рос он в Дохе и от отца, уроженца Катара, унаследовал черные как смоль волосы, карие глаза и смуглую кожу. Но, будучи также наполовину американцем, Ракин все каникулы проводил с семьей матери в США. Он совершенно свободно и комфортно чувствовал себя в обеих странах и культурах.

— Какие-то проблемы с бизнесом? — поинтересовался он и поднял руку, подзывая официанта.

— Если бы. Не так все просто, — пробормотал Эли.

Ракин вопросительно поднял бровь. Они дружили уже достаточно долго, чтобы порой обходиться без слов. Ракин знал, что если Эли сочтет нужным поделиться с ним своими трудностями, то сам в свое время все расскажет, и вытягивать из него информацию не нужно.

— Давай сначала сделаем заказ, — предложил Эли. — Заодно обсудим, что там с поставками постельного белья в Сибрук-Айленд. А там, глядишь, я созрею рассказать тебе, как прошел мой день. — Он определенно чувствовал, что должен сначала поесть и выпить тоже. Еще пара порций виски не помешает.

Они заказали спиртное и, дожидаясь, пока принесут напитки, изучали солидное меню в кожаном переплете. Ракин тоже попросил виски, чему Эли удивился: он-то понятно с чего на алкоголь налегает, но, похоже, не только у него выдался трудный денек.

Наконец, оба зажали в руке по стакану и замерли, выжидающе уставившись друг на друга. Через несколько секунд рот Эли искривился в ухмылке, Ракин усмехнулся в ответ, и оба засмеялись.

— Давай ты первый, — сказал Эли.

— Белье уже отправили, — начал Ракин. — Все по графику. Прибудет к концу следующей недели. Пока мы все везем непосредственно в отель «Океанский бриз», но, если хочешь, еще не поздно сменить маршрут и направить партию к тебе сюда, в Чарльстон.

Эли одобрительно кивнул, но оба знали, что спрашивал он друга не об этом.

— Еще что расскажешь? — снова поинтересовался он. Во-первых, ему действительно было небезразлично, что происходит в жизни друга, а во-вторых, хотелось выиграть время, прежде чем пуститься в повествование о собственных горестях.

Ракин вздохнул и уткнулся взглядом в стол:

— Дед грозится лишить меня наследства.

Эли откинулся на своем сиденье и округлившимися глазами уставился на собеседника:

— Как это? С чего вдруг?

Подняв глаза на друга, Ракин пояснил:

— Он хочет, чтобы я женился. Эти разговоры давно уже у нас идут, но теперь он, похоже, готов перейти от слов к делу. И его мое мнение не волнует. Я должен как можно скорее обзавестись законной супругой, и точка.

На секунду Эли задумался, потом тихонько хмыкнул.

— Тебе смешно, а вот мне не очень, — буркнул Ракин.

— Прости, конечно, смешного мало, — покачал головой Эли. — Но знал бы ты, что сегодня произошло, тоже бы посмеялся.

— Так давай, повесели хоть ты меня. Что же произошло?

— Лаурель отменила свадьбу, — торопливо произнес Эли, как срывают пластырь резким движением, чтобы побыстрее отмучиться, и залпом допил виски.

Теперь пришла очередь удивляться Ракину:

— Что? Но почему?

— Говорит, из-за проблем в семье. Мол, все летит в тартарары, катится под откос и вообще кошмар…

Ракин внимательно посмотрел на него, склонив голову набок:

— Ее можно понять. У Кинсайдов явно черная полоса в жизни.

Эли кивнул:

— Согласен. Только думаю, это решение больше связано не с тем, что творится в ее семье, а с тем, что она чувствует, вернее, не чувствует ко мне, — пробормотал он, заглядывая в пустой стакан.

— То есть ты думаешь, она тебя не любит? — мягко уточнил Ракин.

— Думаю, что по-своему я ей дорог, — честно ответил Эли. — Как и она мне. Мы друзья. Только не уверен, что этого достаточно для создания семьи.

Ракин вскинул другую бровь. Видимо, и он наконец оценил весь юмор их положения.

— Похоже, скоро я со всей достоверностью смогу подтвердить или опровергнуть твое предположение. Ведь, дабы не лишиться наследства, я вынужден жениться не по любви.

— То есть ты предпочтешь лишиться любви? — поинтересовался Эли и, вместо ответа, получил красноречивый взгляд исподлобья, словно говоривший: «А ты бы что сделал на моем месте?»

Ракина можно было понять. На посту генерального директора огромнейшей международной корпорации по импорту и экспорту товаров он трудился, как раб на галерах, сделал огромнейший вклад в процветание семейного бизнеса и вот теперь рисковал лишиться всего, так как не стоило уповать на то, что дед вдруг передумает. Эли вдруг понял, что у него все на самом деле не так уж плохо.

— Если тебе интересно, — произнес он, — могу познакомить с одной очень привлекательной молодой леди из почтенного местного рода. Она, правда, была уже когда-то помолвлена и, говорят, бросила жениха всего лишь за месяц до того, как они должны были обменяться торжественными клятвами верности…

— А ты знаешь, интересно, — мрачно откликнулся Ракин, наблюдая, как официант расставляет закуски. Когда оба друга попросили принести им по кофе и официант ушел, он добавил: — В последний раз попробую переубедить старика. Если не удастся, обращусь к тебе.

Слова слетели с языка раньше, чем Кара успела подумать. Зачем она все это говорит? Какое ее дело? Ей вовсе не хотелось сейчас вникать в подробности любовных отношений между Лаурель и Эли. Мало того что последние месяцы ее угнетало чувство вины, ведь она уже давно и безнадежно была увлечена женихом своей сестры. Так еще теперь душа разрывалась между жалостью к сестре и другу, у которых расстроилась помолвка, и облегчением, что не придется остаток жизни наблюдать, как они будут жить долго и счастливо со всеми вытекающими последствиями.

Так что лучше сидеть да помалкивать. А еще правильнее — занять преимущественно деловую позицию свадебного консультанта, забыв, что она сестра бывшей невесты и друг бывшего жениха. Следует сосредоточиться не на собственных переживаниях, а на том, как теперь безболезненно и оптимально остановить запущенный механизм приготовлений. Легко сказать…

Схватив чашку, Кара глотнула обжигающий чай, думая, что в данный момент и виски не помешает. Жаль, что его нет. Она добавила себе чая, а Эли, помахивая недопитой чашкой, произнес:

— Думаю, в этом-то все и дело.

Кара чувствовала, что он ищет ее взгляд. Внутренне сжавшись, она вытерла вспотевшие ладони о халат и с усилием подняла глаза. И, как и всегда, когда она смотрела на Эли, сердце в смущении спряталось куда-то за ребра и испуганно выглядывало из своего укрытия. Кара снова подумала, что едва избежала участи сидеть вот так рядом с ним, уже как с родственником, на семейных обедах, и почувствовала, что прежний росток вины расцветает пышным цветом. Да, она была рада, что Лаурель и Эли не женятся!

— Теоретически мы были бы хорошей парой, — продолжал тот. — Молодые, красивые, успешные, из хороших семей… Ну, ты понимаешь… Но в лучшем случае мы стали бы неплохими партнерами — скорее, главным образом в деловом смысле этого слова.

Кара нахмурилась:

— Не совсем понимаю, о чем ты.

— Лаурель не любит меня. Я для нее только друг, не более того.

Теперь Кара поняла. Что ж, это объясняло странное поведение сестры во время подготовки к свадьбе. Ее нужно было постоянно подгонять, уговаривать, настаивать, а от самой Лаурель не исходило абсолютно никакой инициативы. Потому что в душе она не хотела этой свадьбы. Получается, что все это время отношения между ними поддерживались исключительно за счет любви и привязанности со стороны Эли. Поистине, сегодня был вечер откровений!

Нервно облизнув губы, она с трудом почти шепотом произнесла:

— Мне очень жаль.

— Брось, ты тут ни при чем, — спокойно отозвался Эли. — Хорошо, что все выяснилось сейчас, а не через пару лет после свадьбы.

Кара снова глотнула чай и слабо улыбнулась:

— Знаешь, я не очень понимаю, как теперь себя вести. С одной стороны, я ваш свадебный распорядитель, с другой — сестра и друг. Как правильно расставить акценты в дальнейшем общении?

— Что, тебе еще не приходилось отменять свадьбы? — усмехнулся Эли.

— Знаешь, мне приходилось общаться с безумными дотошными невестами, с безразличными женихами. Детские праздники отменяла, юбилейные торжества в последнюю минуту переносила, но такого еще не было. Конечно, не без накладок, но все же все свадьбы проходили более-менее успешно. Да, зря я, что называется, не взяла самоотвод с самого начала…

— Самоотвод? — повторил Эли с веселой усмешкой, забавляясь ее выбором слова.

— Да, надо было просто порекомендовать вам другого специалиста, а самой ограничиться ролью подружки невесты.

Эли изогнул темную бровь:

— Но тогда я бы сейчас сидел на кухне какой-то незнакомки, которая наверняка и чай-то толком сервировать не умеет!

Сказано это было таким интимным тоном, что у Кары сбилось дыхание. Взяв себя в руки, она неуверенно произнесла:

— Рада, что тебе здесь комфортно, несмотря на то что вместо любимого виски приходится пить нелюбимый чай. Хочешь, налью газировки или минеральной воды? Хватит, не мучайся.

Отшатнувшись от чашки с чаем, Эли заглянул внутрь, словно там свернулась змея, и воскликнул:

— Неужели все так прозрачно?

— Нет, не все. Видела я кое-что и попрозрачнее. Например, стекло, вода, целлофан…

С этими словами она встала, достала из буфета стакан, бросила туда пару кубиков льда и налила минеральной воды.

— Ясно-ясно. Я для тебя как раскрытая книга, — засмеялся Эли и опустошил стакан сразу наполовину. Довольно выдохнув, он поставил его на стол. — Но я действительно рад, что именно ты занималась нашей свадьбой. А что конкретно теперь предстоит сделать, чтобы все отменить?

Кара недоуменно моргнула:

— Ты… хочешь об этом поговорить? Прямо сейчас? — Всего пару часов спустя после объяснения с невестой он готов вникать в детали отмены собственной свадьбы?

— А что такого? Если только ты не хочешь спать. Наверное, зря я так поздно пришел. — Он привстал со стула, но Кара быстро положила руку ему на запястье.

— Нет, не уходи. Все равно у меня на завтра из дел было только… — Она запнулась.

— Решение очередных вопросов по нашей свадьбе? — договорил за нее Эли. Кара кивнула. — Что ж, тебе даже не сильно придется менять свои планы! — весело воскликнул он. — Просто немного подкорректировать: вместо того чтобы назначать встречи, будешь отменять.

— Раз уж ты в таком хорошем настроении, должна тебя предупредить, что вряд ли смогу вернуть предоплату. Я, конечно, попробую…

— Об этом не волнуйся, — оборвал ее он. — Я так и подозревал. Конечно, сумма не маленькая, но я лучше смирюсь с ее утратой, чем заставлю тебя волноваться, пытаясь вернуть деньги назад. — Он взглянул на часы. — Уже поздно. Пойду-ка я, а тебе пора ложиться.

Он встал, и Кара послушно пошлепала за ним к выходу.

Эли открыл дверь и обернулся, держась за ручку:

— Спасибо за компанию.

— Не за что. Мне правда очень жаль, что у вас все так вышло. Вернее, не вышло, — тихо откликнулась Кара.

Эли молчал. Взгляд его замер на ее губах. Кара машинально облизнулась, гадая, что с ними не так — может, чаинка прилипла? Или нестертая помада уже сползла местами?

— Хоть тебя не потерял, — тихо пробормотал он, не сводя с нее глаз.

Кара не знала, как ей понимать эти слова и странный тон, которыми они были сказаны. Но долго гадать не пришлось: поизучав ее с минуту так пристально, что она уже начала беспокоиться, Эли вдруг стремительно приблизился и прижался губами к ее губам.

В это мгновение все внутри Кары застыло, она замерла и даже, казалось, дышать и думать перестала. Поцелуй был теплым и нежным, намного лучше всего того, что она представляла себе, мечтая об Эли. Сначала он лишь мягко и легко коснулся ее рта, а затем, словно тлевшая свеча вдруг вспыхнула и разгорелась ярким пламенем, поцелуй стал страстным и неистовым. Схватив Кару за плечи, Эли притянул ее к себе. Через тонкий шелк халата она чувствовала тепло его тела и всю силу его возбуждения тоже.

Она много лет мечтала о том, как однажды Эли ее поцелует, но никогда не думала, что это будет так. Фантазии варьировались от легкого воздушного прикосновения до страстного порыва в духе знаменитой сцены из «Унесенных ветром», когда Ретт Батлер на руках уносит Скарлетт в спальню. В жизни все оказалось иначе — по-настоящему, истово. Каре казалось, будто тело охвачено огнем. Она прижалась к Эли, который начал уже языком пробираться все глубже, исследуя ее рот.

И вдруг все кончилось так же неожиданно, как и началось. Не проронив ни звука, Эли отстранился, сделал шаг назад, одновременно отодвигая от себя Кару. В плане возвращения с небес на землю это оказалось намного эффективнее, чем пресловутый ушат ледяной воды. Кара словно очнулась и отметила, что оба они тяжело дышат, словно запыхались, и старательно избегают смотреть друг на друга.

— Мне пора, — едва слышно проговорил Эли.

Звуки доносились до Кары как через вату. В ушах гудело, голова кружилась. Она сумела лишь кивнуть в ответ, и гость самостоятельно открыл дверь и шагнул в ночь, не оглядываясь.

Кара словно приросла к полу. События последних минут проносились в голове. Поцелуй… Это было просто чудесно. Это было совершенно ужасно. Вот бы еще раз с ним поцеловаться! Не приведи господь такому вновь случиться!.. Кару только что страстно поцеловал герой ее многолетних грез, но вместо радости она терзается невыносимым чувством вины, ведь этот человек всего несколько часов назад перестал быть женихом ее сестры.

Кара всю ночь не могла уснуть. Ее раздирали противоречивые чувства. Словно рядышком устроились черт и ангел и пустились в дебаты. Чертенок с лицом Эли зазывно улыбался, заговорщически подмигивал, всячески завлекал и соблазнял на еще один поцелуй. А печальный ангел с ликом Лаурель грустно качал головой, хмурился и вопрошал с обидой: «Как ты могла, Кара? За что? Так поступить с собственной сестрой!..» Как тут уснешь?

Поэтому, едва забрезжил рассвет, Кара уже была на ногах. Она часто вставала с первыми лучами солнца, только обычно этому предшествовал здоровый восьмичасовой сон. Потом она одевалась в строгую юбку и блузку и либо спускалась в кабинет, либо ехала на встречи.

Сегодня же ехать было некуда, а нужно было начинать обзванивать подрядчиков, отменять свадьбу. Однако было еще слишком рано. Поэтому Кара облачилась в любимый тонкий сарафан с огромными рыжими маками, повязала ярко-розовый фартук с белыми кружевными оборками на груди и обоих карманах и с вышитой надписью «Продаюсь за шоколад» и босиком спустилась на кухню.

Как многие южанки, она успокаивала нервы готовкой. Хотя Кара и выросла в состоятельной семье в доме, полном прислуги (или, как теперь считается более этичным говорить, помощников по хозяйству), мама научила хорошо готовить и ее, и всех остальных своих отпрысков, даже мальчиков, для которых, правда, это был скорее факультатив по желанию.

Элизабет и сама в минуты печали и волнений спасалась на кухне по локоть в муке и вооружившись скалкой. Если про любителей выпить принято говорить, что они топят свое горе в вине, то Элизабет запекала обиды в бисквит или зажаривала с цыплячьими ножками. Причем на выходе, как правило, получалось еды такое количество, что вполне хватило бы на армию конфедератов. В иные дни она могла наготовить столько шоколадного, орехового или кокосового печенья, что все отпрыски Кинсайд снаряжались в школу дополнительными сумками с выпечкой и на целый день становились кормильцами и героями своих одноклассников.

Миссис Кинсайд обладала незаурядными преподавательскими способностями, так что после ее кулинарных уроков Кара теперь легко могла изобразить окорок в медовой глазури, а десерты у нее получались настолько лакомыми, что еще до основания «Особого случая» она всерьез подумывала, не открыть ли кондитерскую. Остановил ее лишь тот факт, что бизнес в этом случае слишком бы зависел от перепадов настроения, а потому вряд ли стал бы процветать. Ну кто, в самом деле, станет ждать под дверью, гадая, с какой ноги сегодня встал шеф-повар и в том ли он настроении, чтобы испечь свой фирменный клафути с вишней?

Кара не представляла, что будет делать с таким количеством печенья, которое уже остывало в противнях на мраморной столешнице. Знала лишь, что нужно чем-то себя занять. А что может лучше отвлечь от неприятных мыслей, чем повторяющиеся, систематические, успокаивающие действия на кухне: отмерить, взвесить, смешать, разложить на противне, снять лопаточкой?

Ровно в четверть девятого утра раздался телефонный звонок. Кара не на шутку испугалась: звонили по домашней линии, а не по тому номеру, который она сообщала клиентам и партнерам. Неужели снова что-то связанное с убийством отца и задержанием матери?

Желудок съежился в болезненный комок, а пальцы нервно сжали противень, который она в этот момент ставила в духовку. Боже, ну что еще случилось? Отец убит, мать находится в статусе главной подозреваемой, сестра практически в последнюю минуту отменила свадьбу… Что еще могло стрястись? Пожар? Наводнение? Эпидемия? Но тут Кара потрясла головой, отгоняя дурные мысли. Нет более верного средства навлечь на себя неприятности, чем постоянно думать о них. А на долю ее семьи и так выпало за последнее время слишком много испытаний.

Закрыв духовку и молясь про себя, чтобы звонок не сулил ничего плохого, она дрожащими руками взяла трубку:

— Я слушаю.

— Кара, дорогуша, это Пенелопа, я от Эли, — раздался знакомый голос, мигом развеяв тучи, начавшие было сгущаться на душе у Кары.

Облегченно выдохнув, она удивилась, почему персональный ассистент Эли звонит ей на домашний номер. За последние месяцы они очень часто общались, договариваясь о встречах по подготовке свадьбы, но Пенелопа всегда связывалась с Карой по рабочему телефону, указанному в ее визитке владелицы «Особого случая».

— Привет, Пенелопа, как дела?

— Прекрасно, радость моя, просто прекрасно. А у тебя?

— Тоже все в порядке, — стандартно ответила Кара.

— Мистер Хьютон попросил позвонить тебе на домашний номер и договориться о встрече на сегодня до обеда. Ты свободна?

Сердце Кары прибавило оборотов, и она машинально задержала дыхание и не дышала, пока легкие не стали гореть от нехватки кислорода. Поспешно вдохнув, она призвала себя прекратить паниковать и спросила:

— Ты не знаешь, по какому поводу он хочет меня видеть?

На том конце повисла небольшая пауза, затем Пенелопа осторожно произнесла:

— Я не уточняла. Думала, что, как обычно, по поводу свадьбы. А что? Ты сегодня не сможешь? — Казалось бы, простой и естественный вопрос, но за словами Пенелопы слышалось пробудившееся любопытство.

И, чтобы не вызывать лишних подозрений, Кара поспешила ответить:

— Нет-нет, смогу. — Судя по всему, Эли еще не сообщил своей помощнице об отмене свадьбы, и Кара решила, что не станет давать повод для сплетен и первой оглашать эту новость. Тем более что это ведь не ее помолвка расстроилась. А Пенелопа хотя и была высокопрофессиональным специалистом своего дела и абсолютно преданным сотрудником, но жила и работала на юге, где сплетни являются своего рода национальной забавой. — С удовольствием встречусь с ним, когда ему будет удобно, — заверила Кара. Скорее всего, Эли просто хочет обсудить порядок действий по отмене договоренностей с поставщиками, чтобы удостовериться, что она ничего не упустит. И если он способен вести себя так, словно ничего не случилось, то уж она и подавно.

Когда секретарь сообщила, что звонит Кара Кинсайд, Эли тут же отложил в сторону кипу контрактов с поставщиками, которые нужно было перезаключать на новый срок. Кинув взгляд на часы, он отметил, что прошло всего четыре часа после их разговора. Эли не ожидал, что она примет решение так быстро. Надеясь, что Кара ему не откажет, он поднял трубку и вкрадчиво-дружелюбно произнес:

— Привет, дорогая!

Видимо, приветствие на мгновение сбило ее с толку, и на несколько секунд повисла тишина. Эли успел досчитать до десяти, и тут Кара медленно, словно взвешивая каждое слово, произнесла:

— Если твое предложение все еще в силе, я его принимаю.

— Отлично! — протянул он, и рот его растянулся в широкой белозубой улыбке Чеширского Кота. — Тогда в пятницу в восемь утра за тобой заеду. Идет?

— Идет, — сухо откликнулась она.

— Давай, до встречи. И не забудь купальник, — низким соблазнительным голосом попрощался Эли и повесил трубку, не дожидаясь ответа, чтобы не спугнуть удачу.

Машина уже въехала в курортную зону, а Кара, вместо того чтобы любоваться открывающимися красотами, сидела вся в напряжении и прокручивала в различных вариантах одну и ту же мысль: «Зря я согласилась! Эта поездка — ошибка!» С той минуты, как Эли выдал свое убийственное «Ты меня любишь», сердце ее колотилось, как сумасшедшее, и Кара не представляла, как переживет предстоящий уик-энд.

Его неожиданные провидческие слова возымели эффект разорвавшейся гранаты. Сердце шумело, как электрогенератор, и стучало с утроенной силой. Да, она любила Эли по-настоящему, не только как друга. Глубоко в душе она всегда надеялась на большее, и это были не просто глупые девичьи мечты, но серьезные думы о том, каково было бы провести с ним всю жизнь до самого конца.

Однако мечтам этим, разумеется, как обычно водится с мечтами, не суждено было сбыться. Чувство ее не могло быть взаимным, несмотря на тот неожиданный поцелуй, который стал, скорее всего, следствием стресса и усталости. Да, Эли тепло к ней относится, потому что они все детство провели вместе. Вероятно, он ценит, что она поддержала его после разрыва с Лаурель. Но Эли не хочет ее как женщину. И никогда не думал он о том, чтобы на руках отнести ее к себе на кровать, сорвать с нее одежду и предаться любви.

Кара поежилась и покраснела — одновременно и от представившейся картинки Эли в спальне, и от стыда за себя. Что бы сказала Лаурель, узнай она, что сестра грезит о ее бывшем женихе? Вряд ли она обрадуется. Пусть Лаурель и не захотела выходить замуж за Эли, это еще не означает, что она с готовностью преподнесет его сестре на блюдечке с голубой каемочкой. А потому вся эта затея с поездкой на курорт — огромнейшая ошибка!

Они уже почти приехали, а Кара не знала, как поведет себя: сможет ли сохранять деловую независимость или же так и останется клубком нервов на грани срыва? Сумеет ли держать эмоции под контролем и вести себя как ни в чем не бывало? Словно они и впрямь просто добрые друзья, решившие воспользоваться профессиональными возможностями друг друга? Или же сила воли подведет и все выходные Кара проведет как на иголках?

Под шинами зашуршали ракушки, и машина свернула к подъездным воротам. Кара уже побывала здесь однажды — на церемонии торжественного открытия. Она тогда была очень рада и горда за Эли, ведь ему удалось создать не просто отель, а высококлассный фешенебельный курорт, который предлагал своим гостям все, что только те могли пожелать: собственный пляж и поля для игры в гольф, шикарный спа-салон, бутики, рестораны с лучшими шеф-поварами. Это было прекрасное место для празднования свадеб, юбилеев, проведения мальчишников и девичников и других торжественных и не очень мероприятий. Ей не терпелось самой испробовать роскошный сервис, предлагаемый в «Океанском бризе».

Едва Эли проехал через портик и остановился, сотрудник отеля, гостеприимно улыбаясь, распахнул дверцу машины со стороны Кары. Он был одет в черные слаксы, белую рубашку и малиновый жилет с логотипом курорта. Подождав, пока гостья выйдет из машины, он направился к Эли.

— С возвращением, мистер Хьютон. Рады вас снова видеть!

— Спасибо, Роберт! — ответил Эли, передавая тому ключи от машины и щедрые чаевые.

Одновременно другой молодой человек достал из багажника их сумки.

— Все вещи, пожалуйста, в мои личные апартаменты, — велел Эли, вручая и ему свернутую купюру. — И, пожалуйста, проконтролируйте, чтобы принесли клубнику и шампанское. Спасибо!

Ко всем сотрудникам, которые им встречались, Эли обращался по именам, чем поразил Кару. Неужели он знает всех своих подчиненных во всех отелях? Тут Эли взял ее под руку и через стеклянные раздвижные двери провел в лобби.

— Значит, клубника с шампанским? — пробормотала Кара.

— Надо же отпраздновать, — просто откликнулся он.

— Что отпраздновать?

— Начало сотрудничества, которое, я надеюсь, перерастет во взаимовыгодное партнерство!

— Достаточно было бы благодарственного письма, — проворчала она.

Эли усмехнулся, наклонился и поцеловал Кару в висок:

— Не глупи, подруга. Такую женщину, как ты, простой запиской не впечатлишь.

— А ты хочешь произвести на меня впечатление?

— Разумеется, — подтвердил Эли, не задумываясь. — Я всегда так поступаю с милыми молодыми леди, от которых мне что-нибудь нужно.

У Кары перехватило дыхание, а Эли тем временем провел ее мимо стойки ресепшн, кивнув двум девушкам-администраторам модельной внешности, которых, похоже, появление босса привело в священный трепет. Зайдя в лифт, Эли специальным электронным ключом вызвал нужный этаж, и, только когда двери за ними закрылись и кабина стала подниматься, Кара, прокашлявшись, с трудом произнесла:

— А от меня что конкретно тебе нужно?

Тут серебристые двери раздвинулись, и Эли, входя в прихожую своих личных апартаментов, спокойно ответил:

— Чтобы ты выпила со мной шампанского и закусила клубникой.

Кара вышла из лифта и замерла на месте. Она и сама выросла в небедной семье и привыкла к роскоши. Кроме того, во время открытия им показывали некоторые номера, которые были изумительны и соответствовали самым высоким стандартам. Но покои, куда привез их лифт, скорее смахивали на королевскую резиденцию, причем оформленную совсем в ином стиле, видимо, в соответствии с личными вкусами владельца.

Паркет вместо коврового покрытия, простые белые занавески, колышущиеся на легком ветру, вместо тяжелых штор, не пропускающих солнечный свет. Полноценная кухня с индивидуально подобранной нетиповой мебелью. А из огромного французского окна в просторной гостиной открывался, пожалуй, самый великолепный вид на всем курорте.

— Проходи, не бойся, — окликнул Эли из глубины комнаты. — Я не кусаюсь.

Кара медленно двинулась вперед, рассматривая обстановку, и за приоткрытыми дверями заметила огромную, поражающую воображение кровать, рядом с которой был сложен их багаж.

Не глядя в сторону Эли, Кара произнесла:

— По-моему, мы не договаривались жить в одном номере.

Боковым зрением она увидела, как Эли слегка повел плечом:

— Так будет лучше. Ты ведь не просто постоялец, а мой личный гость. И потом, нам предстоит и серьезно работать, поэтому лучше быть в зоне досягаемости друг друга.

Вот в этом и заключалась главная проблема. Находясь в зоне досягаемости Эли, Кара с трудом могла сдерживать бушующие гормоны. Что с ней станет, если им предстоит провести три дня и две ночи в такой близости друг от друга? Ей хватило одного его «Я не кусаюсь», чтобы начать представлять себе откровенные постельные сцены…

— Не думаю, что для меня так будет лучше, — честно призналась она, умолчав, разумеется, о причине.

Эли направился к ней, и Кара наконец подняла на него глаза, как всегда, пораженная открывшейся ее взору красотой. Она вдруг вспомнила, что очень давно не спала с мужчиной. Весь ее скудный сексуальный опыт сводился к двум партнерам, которые исчезли из ее жизни очень и очень давно.

А у Эли, наверное, отбоя нет от поклонниц. Да и с сестрой он расстался всего пару дней назад. «Он был с твоей сестрой, не забывай об этом!» — напомнила себе Кара и, изо всех сил стараясь не опустить взгляд, отступила на шаг назад и поинтересовалась, указывая на дверь в спальню:

— Я вижу лишь одну кровать. Где, интересно, я буду спать, по-твоему?

Эли подошел к ней и погладил по щеке и волосам, заправляя локон ей за ухо.

— Ты слишком волнуешься, дорогая моя. Расслабься и получай удовольствие от внезапного выходного.

Легко ему говорить! Видимо, его гормоны в ее присутствии дремлют себе спокойно, а не танцуют джигу в каждой клеточке тела.

Тут тихий звонок известил о прибытии лифта. Эли пошел открывать дверь. Оказалось, привезли шампанское. Отпустив служащего отеля, Эли сам открыл бутылку и разлил напиток. Когда он протянул ей запотевший, покрывшийся пузырьками бокал, Кара подумала, что, пожалуй, понимает, что должна была чувствовать Ева под сенью древа познания добра и зла.

«Это ловушка! Нельзя поддаваться!» — решила она и, шагнув вперед, приняла из рук Эли бокал, но сделать глоток он ей не дал.

— Нет-нет, главное-то ты забыла! — С этими словами он выбрал из вазы на сервировочном столике красную клубничину и поднес к ее губам.

После недолгого сражения здравый смысл Кары потерпел сокрушительное поражение. Она открыла рот и откусила небольшой кусочек, чувствуя на языке сладкий ароматный сок. Эли в свою очередь взял в рот ту же самую ягоду и стал с наслаждением жевать, а потом сделал небольшой глоток шампанского. Кара замерла и следила за ним завороженным взглядом, как кролик за удавом. Тут она почувствовала, что грудь горит огнем от нехватки кислорода. Поняв, что, если так будет продолжаться и дальше, она попросту либо задохнется, либо подавится клубникой, которую так и не проглотила, Кара тоже стала осторожно жевать свой кусочек.

— Теперь шампанское, — проворковал Эли, обхватывая двумя пальцами ее бокал за основание и наклоняя его к ее рту.

Она с трудом отпила, но не потому, что шампанское было плохим. Просто Кара ощущала жуткое напряжение. Все тело замерло, словно от предвкушения, хотя Кара не очень понимала, на что оно рассчитывает.

Как только она проглотила клубнику с шампанским, Эли уже протягивал ей следующую блестящую аппетитную ягоду. Но Кара взяла себя в руки, сжала губы, покачала головой, решив во что бы то ни стало выяснить его намерения, прежде чем согласиться принять еще что-либо дурманящее и пьянящее из его рук.

— К чему это все, Эли? — спросила она, когда он вернул клубничину в вазу. — Как-то странно начинается наша деловая поездка. Больше смахивает на соблазнение…

Пожав плечами, он небрежно откликнулся:

— Может, это оно и есть. Но ведь одно другому не мешает, верно?

Когда Кара задала свой прямой вопрос, Эли не счел возможным лгать ей, хотя сначала и не собирался так быстро раскрывать карты. Да, пожалуй, он поторопился с шампанским и клубникой. Слишком уж явным намеком был этот жест. С другой стороны, даже хорошо, когда оба одинаково понимают ситуацию.

Итак, он дал ей понять, что на уме у него нечто большее, чем интересы бизнеса. Пока неясно, как она отреагирует. Одно Эли знал точно: Кара вряд ли с готовностью ринется в его объятия всего лишь спустя пару дней после того, как он расстался с ее сестрой.

В данный момент она выглядела как лань, загнанная в ловушку, поэтому Эли быстро подкорректировал свой план. Поставив недопитое шампанское на столик, он забрал бокал из ее рук, пристроил его рядом со своим, взял гостью за руку и потянул в прихожую.

— Куда мы идем? — спросила Кара, когда он вызвал лифт.

— Сейчас узнаешь.

Они спустились на первый этаж, пересекли фойе, прошли по длинному коридору, застеленному ковровой дорожкой, и вошли в самый большой банкетный зал отеля, где и проходило большинство масштабных мероприятий. Сейчас здесь не было ничего, кроме толстого ковра на полу, деревянного танцпола в центре и небольшой сцены в дальнем конце. Одна из стен состояла сплошь из стеклянных дверей от пола до потолка, через которые можно было пройти на веранду с видом на океан. За верандой до самого конца скалистого выступа, на котором она расположилась, простирался газон, упирающийся в просторную белую ажурную беседку, служившую обычно местом проведения свадебных церемоний.

— Вот это наша самая большая и востребованная площадка, — сообщил Эли, пропуская Кару вперед. — Клиентам нравится вид и то, как дует бриз с океана. На веранде и в беседке получаются очень хорошие фотографии.

— Чудесно, — откликнулась Кара и стала осматриваться, стараясь не упустить ни одной детали и изучить зал и веранду под разными ракурсами. Казалось, сцена с шампанским полностью вылетела из ее головы. — Для свадеб самое то!

— Да, свадеб здесь очень много играется, — подтвердил Эли. — А потом молодожены часто остаются у нас на медовый месяц.

Кара подошла к стеклянной стене и остановилась, любуясь открывающейся панорамой, а Эли в это время любовался ею — каштановыми волосами, мягкими волнами струящимися по плечам, гибким телом, угадывавшимся под легкой блузкой и юбкой, ее осанкой, изгибами талии и бедер, длинными стройными ногами, одинаково впечатляюще смотрящимися как в туфлях на высоких каблуках, так и в простых удобных сандалиях.

«Черт возьми, ну почему все так сложно!» — выругался он про себя. Ему нестерпимо хотелось схватить ее и зацеловать до беспамятства, чтобы она забыла про его неудавшуюся помолвку, про этический аспект их возможной связи, забыла бы весь белый свет, отдавшись во власть его губ, рук и сильного тела. Тут сильное тело начало недвусмысленно реагировать на эти фантазии, и Эли переступил с ноги на ногу, выискивая положение поудобней.

Нет, он не из тех, кто боится трудностей. Эли всегда считал, что за стоящие вещи и бороться стоит. Кроме того, если бы Кару было легко заполучить, возможно, он бы и не заинтересовался ею так сильно. Сделав шаг к гостье с намерением проводить ее на веранду, прежде чем перейти в конференц-зал поменьше, он вдруг услышал, как от входной двери кто-то окликнул его по имени.

Обернувшись, он увидел Диану Монтгомери, спешащую в его сторону, покачивая бедрами. Подбежав, она поднялась на цыпочки, обняла его за шею и крепко поцеловала в щеку всего в паре миллиметров от губ.

Давным-давно, когда «Океанский бриз» только строился, Эли и Диана были любовниками, но очень недолго. Вероятно, принимая во внимание особенности их отношений, не стоило ему брать ее на работу в качестве координатора мероприятий, хотя соответствующий должности опыт у нее имелся. Но на момент их связи Диана оказалась без работы и была близка к отчаянию. Она прилично справлялась со своими обязанностями, но Эли была не совсем по душе фамильярность, с которой Диана обращалась с ним.

Тот факт, что Эли пригласил стороннего эксперта для оценки ее деятельности, вероятно, ударит по самолюбию Дианы. Оставалось лишь надеяться, что той хватит сдержанности не устроить сцену и не спугнуть Кару, и без того готовую сбежать в любой момент.

— Девочки сказали, что ты приехал. Что ж ты не сообщил заранее? Мы бы все подготовили! — прощебетала Диана.

— Все и так отлично, — ровно, без особого энтузиазма отозвался Эли. Взяв Кару под локоть, он представил женщин друг другу, тщательно подбирая слова, чтобы Диана не догадалась раньше времени о миссии Кары и не подумала, что та метит на ее место. — Кара, это Диана Монтгомери, она занимается организацией торжественных мероприятий практически с момента открытия отеля. Диана, это Кара Кинсайд.

Диана быстро пожала протянутую руку, и от внимания Эли не укрылось, каким оценивающим взглядом она окинула Кару. Он почти ощущал, как напряженно работает ее мозг, пытаясь вычислить, кем ему приходится Кара и зачем она приехала. Но просвещать бывшую подружку на этот счет Эли не собирался.

— Показываю Каре наши владения. И мне нужно будет переговорить с тобой до отъезда, — сообщил он деловым тоном.

Диана перевела взгляд с него на Кару и обратно и едва заметно поджала губы:

— Отлично. Тогда до встречи. — И она развернулась на каблуках и вышла из зала.

Как только Диана скрылась из вида, Кара поинтересовалась:

— А она в курсе, что я должна оценить ее работу?

— Нет, — ответил Эли, выводя гостью на веранду. — Я сообщу ей в свое время, если понадобится. Не вижу смысла заранее нагнетать обстановку, пока ты не дашь мне свое заключение и рекомендации.

— Разумно.

— Благодарю, — ухмыльнулся он и, скользнув ладонью вниз по ее руке, переплел ее пальцы со своими. К его удивлению, Кара не отдернула руку, а, наоборот, даже слегка сжала его ладонь. Этот простой жест, словно лучик надежды, согрел его душу, и Эли подумал, что, скорее всего, план по соблазнению красавицы увенчается успехом.

Тем временем он подвел ее к беседке, сплошь увитой плетистыми алыми розами. Внутрь заходить не стали, остановившись рядом, немного не доходя до края скалы, на которой стояла беседка. В сотне метров под ними волны с шумом разбивались о берег, и ветер доносил до Кары соленые брызги.

Этот уголок курорта не был в числе любимых у Эли из-за сильного ветра, который всегда дул в лицо и путал волосы. И несмотря на огромное количество сыгранных здесь свадеб, он никогда не считал это место романтичным. Но сейчас, стоя рядом с Карой, Эли словно по-новому взглянул вокруг и понял, что под влиянием Кары в нем произошли определенные перемены: он настроился на романтический лад, да в такой степени, что ему самому по-настоящему захотелось шампанского с клубникой, и не столько в качестве маневра по соблазнению, но скорее для того, чтобы доставить Каре удовольствие, ведь она, несомненно, заслуживала этого!

Он поймал себя на мысли, что с удовольствием прогулялся бы вместе с ней по пляжу, хотя раньше всегда раздражался, когда песок попадал в ботинки. Подумал, как бы выглядело ее лицо при свете свечей за романтическим ужином. А больше всего в данную минуту ему хотелось убрать с ее лица прядь волос, откинутых ветром, и поцеловать в губы.

Не в силах устоять перед искушением, он заправил прядь волос ей за ухо и откинул с шеи. Наклонившись, на мгновение прижался ртом к пульсирующей венке, с которой только что убрал волосы, и почувствовал, что ее сердце бьется так же стремительно, как и его собственное. Кара не шевелилась, тогда Эли цепочкой поцелуев добрался до ключицы и вернулся к плечу.

— Эли, — прошептала она так тихо, что он с трудом расслышал ее за шумом волн и собственной крови, стучащей в ушах.

— Мм? — протянул он, не отрывая рта от ее кожи, пахнущей цветами и медом.

— Что ты делаешь? — хрипло спросила она, едва переводя дыхание.

— Целую тебя, — пробормотал он. — А что?

— Зачем ты это делаешь?

Вопрос этот развеселил Эли, он усмехнулся и пояснил, продолжая водить губами по каждому доступному ему участку ее кожи:

— Затем, что с того самого поцелуя в твоей прихожей я ни о чем больше думать не могу. Затем, что не мог больше терпеть ни минуты. — Он легко укусил ее за мочку уха, а потом поцеловал подбородок и, наконец, добрался до губ. Свободной рукой Эли обхватил ее затылок и сделал шаг вперед, прижимаясь к ней всем телом.

Из груди его вырвался стон, когда он почувствовал ее грудь, ноги и живот. Плоть отреагировала немедленно, напрягшись так, что Кара ощутила его возбуждение через ткань юбки и его брюк. Если бы она только согласилась, он взял бы ее прямо здесь и сейчас. И если бы только не был велик риск привлечь нежеланных зрителей…

Вспомнив, что они, собственно, находятся в общественном месте и их могут увидеть, Эли нехотя ослабил хватку и стал потихоньку отодвигаться, с удовлетворением отметив, что Кара дышит так же тяжело, как и он сам. Губы ее припухли и раскраснелись, взгляд был туманно-отсутствующим, и всю ее слегка покачивало.

Был самый подходящий момент воспользоваться ее замешательством от его натиска и ее собственных чувств к нему, но Эли не мог так поступить.

Он не хотел пользоваться создавшимся положением, по крайней мере не так. Поднеся руку к ее рту, он пальцем стер смазавшийся блеск для губ. Глубоко вдохнув соленый воздух, Эли призвал на помощь все свое самообладание, взял Кару за руку и повел к выходу.

— Я обещал тебе все показать. Надо поторопиться, пока мы по-настоящему не отвлеклись на более занимательные вещи.

Принимая приглашение Эли, Кара, конечно, понимала, что ей будет нелегко, ведь предстояло провести с ним рядом несколько дней. Но она и помыслить не могла, что события примут такой оборот. И откуда вдруг взялся такой интерес к ее персоне? Никогда прежде Эли никак не выделял ее среди других детей Кинсайдов. Или она чего-то не замечала?

Кара вернулась мыслями в прошлое, вспоминая бесчисленные дни и часы, проведенные вместе с мальчишкой из соседнего поместья. Он всегда относился к ней тепло и по-дружески, как, впрочем, и ко всем остальным. И каждый раз оказывался рядом в трудную минуту — и когда она рассталась со своим кавалером в школе, и когда не знала, в какой университет поступать, и когда погиб отец. При этом делили они не только горести, но и радости: Эли был на ее выпускном и на вручении диплома, на всех днях рождения. С ним вместе отмечали они и основание ее фирмы «Особый случай».

Но то же самое можно сказать и про отношения Эли со всеми остальными его близкими друзьями, среди которых Кара ничем никогда не выделялась. Что же вдруг произошло? Почему теперь рядом с ним она стала ощущать себя особенной? Она-то давным-давно в него влюблена, тут все понятно. Но что именно сам он к ней испытывает? Может, просто решил позабавиться?

Как-то не верилось в это. Эли всегда был предельно честен и открыт. Не способен он играть с ее чувствами. Но если это не игра, если он не ставит себе целью подразнить ее и помучить, что тогда происходит? Ведь не может же быть, чтобы он вдруг так резко проникся к ней глубокими чувствами всего лишь через несколько дней после того, как расстался с Лаурель?

Кара сглотнула застрявший в горле комок, изо всех сил пытаясь изобразить на лице профессиональный интерес, но в голове была каша и никак не удавалось сосредоточиться на том, что говорил Эли. Он показал ей другие залы и площадки для проведения праздничных мероприятий, а также служебные помещения и кухню. Еще Эли собирался устроить встречу с Дианой, чтобы всем вместе просмотреть документацию по уже состоявшимся торжествам, чтобы Кара выявила возможные слабые места. Правда, оба они, похоже, не жаждали этой очной ставки, но в данный момент Кару волновали куда более насущные проблемы, потому что осмотр на местности был окончен и они снова направлялись в личные апартаменты Эли.

Что будет, когда они придут? Как поведет себя Эли? Как вести себя самой Каре? Ее мучило несоответствие между желаемым, возможным и моральными рамками, в которые она сама себя поставила. С одной стороны, казалось, будто она попала в сказку о прекрасном принце, умчавшем ее в свою волшебную страну. Но с другой стороны, чувство вины и неуверенности в реальности и истинной природе происходящего не давали насладиться чудом.

Пойти на поводу у своих желаний? Ведь никто из семьи ничего не узнает, они все далеко… Однако недостатка в любопытствующих не было. То и дело служащие курорта провожали их заинтересованными взглядами. А тот факт, что она остановилась в одном номере с Эли, лишь добавлял пикантности происходящему.

Когда двери лифта закрылись за ними, Кара посмотрела на свое отражение в зеркале, и вдруг Эли резко повернулся к ней и прижал к стене.

— Все, не могу больше ждать, — почти прорычал он.

Кара открыла было рот, чтобы уточнить, чего именно он не может ждать, но в тот же момент Эли накрыл ее губы своими, застав ее врасплох. Показалось, будто из легких разом выкачали весь кислород, тело обмякло и отказалось повиноваться хозяйке. И когда язык Эли, скользнув по ее губам, решил прорваться дальше, она не сопротивлялась. В конце концов, это же всего лишь поцелуй…

Прозвенел звоночек, двери лифта раскрылись, и парочка чуть не вывалилась на пол. Эли подхватил Кару, и под его напором она вынуждена была отступать, пока спиной снова не наткнулась на стену. Эли прижался к ней всем телом и снова стал целовать, но уже не так аккуратно и нежно, как в лифте, если тот поцелуй вообще можно было бы назвать нежным. Нет, теперь он без всяких предисловий просто брал штурмом то, что ему хотелось.

Долго-долго они стояли, пробуя друг друга на вкус. Руки его сомкнулись вокруг ее талии, и Кара почувствовала, как в живот ей уткнулась его возбужденная плоть. В ответ она обхватила его за плечи, впиваясь ногтями в кожу через пиджак.

Когда Эли оторвался от нее, Кара шумно вздохнула. И пока она пыталась восполнить нехватку кислорода, он, пользуясь ее замешательством, подхватил гостью на руки.

— Что ты вытворяешь? — возмутилась она.

— Угадай, — невозмутимо отозвался он ровным голосом.

Поскольку они больше не целовались, к Каре частично вернулась способность соображать, и она уперлась ладонью в его каменное плечо и попыталась вывернуться из его объятий:

— Эли, не надо, нельзя нам этого делать!

— Можно, — непререкаемым тоном возразил он.

Дойдя до спальни, он локтем толкнул двери и прошел прямо к огромной кровати. Вся комната была оформлена в цветах океанического побережья — песочно-бежевом, бирюзовом и нежно-розовом, как створки раковины. Над кроватью красовался тяжелый золотой балдахин, а у бамбукового изголовья лежала груда подушек.

Кара успела все это заметить, пока он нес ее. Опустив ее на ноги у кровати, Эли принялся сбрасывать подушки на пол и стягивать покрывало, открывшее взору белоснежные простыни тончайшего египетского хлопка, которые словно только того и ждали, чтобы на них свивались в объятиях тела, сминая все и не оставляя и следа от идеального порядка.

«Что я делаю!» — мелькнуло в голове у Кары, и она непроизвольно шагнула назад. Заметив это, Эли мгновенно схватил ее за запястье и притянул к себе:

— Не убегать!

— Эли, не надо! Мы не можем! — снова воскликнула она, тщетно взывая к его здравому смыслу.

— Еще как можем! — не терпящим возражений тоном, ответил он.

Казалось, Эли весь отдался во власть своей идеи и будет идти к цели до конца, но, увидев выражение ее лица, он смягчился. Глаза из черных превратились в карие, упрямо сжатые губы расслабились, и он ободряюще улыбнулся и провел пальцем по ее щеке.

— Давай же. Я знаю, ты тоже меня хочешь.

Он говорил с таким чувством и убеждением, что Кара чуть не расплакалась. Ах, как бы ей хотелось ему верить! Верить в то, что она нужна ему! Но она прекрасно понимала, что для него все это — лишь мимолетное увлечение, защитный механизм, призванный смягчить разрыв с Лаурель.

— А как же Лаурель? — пробормотала она.

— Кара, Лаурель здесь ни при чем. Ее тут нет и никогда не было. — Говоря это, он пристально смотрел ей в глаза, а руками зарывался в волосы и мягко массировал голову, от чего мозг, похоже, окончательно расплавился и перестал работать.

Кара вскинула руки и обняла его за шею, а он снова прижался губами к ее рту. Сопротивление было бесполезно. Кара не в силах была противиться более его обаянию, сексуальности, притягательности — тому Эли, которого знала и обожала с детства.

Утром, возможно, она возненавидит себя за эту слабость. И его, вероятно, тоже. Но сейчас все это было не важно. В голове звучали бессмертные слова знаменитого чарльстонца Ретта Батлера: «Честно говоря, моя дорогая, мне плевать».

Вот и ей было все равно, что там будет завтра. Ведь сейчас Эли приник к ее губам, как жаждущий к источнику воды в пустыне. Сейчас грудь ее прижималась к его груди. Сейчас должно было исполниться то, о чем она мечтала долгие годы. И плевать на все запреты, моральные нормы, условности, на признания и объяснения, которые ей придется давать по возвращении домой.

Важно только то, что происходит здесь и сейчас. А здесь и сейчас Кара собиралась поступить как эгоистка: уступить Эли и совершить то, чего давно хотела. Она хотела Эли — больше, чем когда-либо. И судя по всему, по крайней мере в данный конкретный момент, Элия Джеймс Хьютон тоже хотел ее с неменьшей силой.

Эли тем временем расстегнул и распахнул на ней блузку и обхватил ладонями груди, пальцами играя с сосками через кружево бюстгальтера. Кара начала постанывать от удовольствия, когда на смену пальцам пришли губы. Голова ее закружилась, все тело бросило в жар, хотя любовная игра еще только начиналась.

Потянув вниз молнию, Эли стянул с Кары юбку. За ней последовала и блузка. Быстро расстегнув бюстгальтер, он поднял Кару и молниеносным движением положил на кровать. Когда она попыталась подняться на локтях, Эли остановил ее и, не сводя с нее глаз, стал одной рукой расстегивать ремень на брюках, а другой — пуговицы на белейшей рубашке. В два приема он скинул рубашку и пиджак и стянул ботинки. Вытягивая ремень, он пробормотал:

— Пожалуй, стоило бы тебя привязать. Ты так сопротивлялась. Не дай бог, вздумаешь сбежать в самый ответственный момент!

Кара облизала пересохшие губы, наблюдая, как он снимает брюки и боксеры. Сердце, казалось, переместилось из груди прямо в горло. С трудом сглотнув, не сводя глаз с его идеального тела, она хрипло проговорила:

— Никуда я не сбегу. По крайней мере, не сейчас.

Вздумай она бежать, Эли без раздумий бросился бы следом как есть, нагишом. Занимательнейшая вышла бы сценка: полуобнаженная женщина мчится по ухоженным дорожкам, а за ней в чем мать родила гонится преуспевающий бизнесмен, генеральный директор и владелец отелей и курортов. Но Эли было плевать на собственную репутацию и пересуды подчиненных и постояльцев. Игра стоила бы свеч.

Слава богу, Кара бежать не собиралась. После ее слов кровь закипела в венах с новой силой. Он забрался на кровать и навис над Карой, опираясь на руки по обе стороны ее головы и на колени по бокам ее бедер.

— Теперь уж точно не сбежишь, даже если захочешь, — прохрипел он, глядя в сверкающие изумрудные глаза.

— Не захочу.

Тело его напряглось, на коже выступил пот, и стало ясно, что велик риск завершить все действо досрочно. Поэтому стараясь не касаться ее ничем, кроме рта, он стал покрывать ее тело мягкими поцелуями, становящимися все более горячими и настойчивыми. Откликаясь на ласки, Кара задвигалась и тихонько застонала, и пульс его еще более участился. Он почти полностью опустился на нее, одновременно проникая языком еще глубже в ее рот.

Кружево ее бюстгальтера приятно щекотало ему грудь. Подстраиваясь под ритм языка, Эли стал медленно двигаться по ее телу вверх-вниз. При этом он стянул с ее плеч бретельки, но когда попытался снять бюстгальтер полностью, руки Кары взметнулись наверх, удерживая тонкий шелк на месте.

— Нет, не надо, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Не нужно стесняться. И никогда не прячься от меня.

Кара ничего не ответила. Он снова потянул бюстгальтер, и Кара опустила руки, что вызвало у Эли довольную улыбку, но не оттого, что она повиновалась, а потому, что Кара доверила ему свое тело. И еще потому, что грудь ее оказалась просто великолепной.

Кару нельзя было назвать толстой, но и до изможденных худобой моделей ей тоже было далеко. В правильных местах все было как надо: пышная грудь, мягкие бедра, плотные ноги. От вида ее изгибов любой мужчина бы потерял голову. Эли снова подумал, что на долгую прелюдию его терпения в этот раз не хватит. Но все равно взял паузу, чтобы насладиться красотой ее тела: лицо порозовело, губы припухли и приоткрылись, грудь красиво вздымалась и опускалась под ним. Кара была полностью в его власти. Но и сама сейчас спокойно могла бы повелевать им, если бы только захотела.

Запечатлев на ее губах еще один быстрый поцелуй, он спустился к груди и принялся ласкать ее сначала пальцами, а потом наклонился и накрыл ртом сначала один сосок, потом другой. Кара выгнулась, а затем обхватила ногами его бедра, обвивая руками шею. Он почувствовал, как ее ноготки проходят вверх и вниз по его спине. Возбужденная плоть его уперлась в ее ногу. Застонав, Эли переместился вниз. Кара пыталась удержать его, но справиться с таким напором было не в ее силах.

Эли обвел языком вокруг ее пупка, запустил ладони под резинку ее трусиков и медленно потянул вниз полоску белого кружева. Кара затрепетала и выдохнула его имя, и Эли едва сдержался, чтобы не завершить все тут же. Однако у него были другие планы: он должен был довести Кару до того же возбуждения, в котором находился сам.

Полностью сняв с нее трусики и бросив их в сторону, он развел ее ноги и поднял к себе на плечи. Поняв, что он собирается сделать, Кара вскрикнула, но освободиться не смогла. Эли уже целовал жаркие нежные складки между ее ногами и вдыхал ее аромат. Под умелыми ласками его пальцев, губ и языка возгласы протеста перешли в стоны удовольствия. Кара задвигалась и вцепилась руками в его волосы. Эли почувствовал, как напряглось все ее тело. Ласки его стали еще более интенсивными, и наконец Кара резко вскрикнула и содрогнулась от максимального наслаждения.

Эли не поднимал головы, пока она полностью не расслабилась. Руки и ноги ее бессильно опустились на кровать, не в силах больше обнимать его. Уголки рта Эли чуть дрогнули, когда он едва сдержал самодовольную улыбку. Поднимаясь к ее лицу, он сопровождал свой путь поцелуями и наконец снова требовательно накрыл ее рот горячими губами.

Трясущимися после недавней разрядки руками Кара обхватила его лицо и погладила подбородок. От нежных прикосновений ее пальцев Эли охнул, чувствуя, как все тело покрывается мурашками. Скользнув ладонями по ее бедрам, он провел рукой по влажному теплу, а затем осторожно вошел в нее, внутренне застонав от удовольствия.

Очень медленно он стал продвигаться в глубь ее тела. Напряжение его было столь велико, что Эли теперь уже всерьез опасался досрочного финала, поэтому пытался немного ослабить свое возбуждение, отвлечься, но ничто не помогало: ни концентрация на вдохах и выдохах, ни мысли о текущих проектах, намеченных совещаниях и контрактах, которые предстояло подписать.

Давление в паху все нарастало, и Эли поднял ее ноги и завел себе за спину. Кара скрестила лодыжки и вся прогнулась навстречу ему. Одновременно застонав, они задышали в едином ритме. Эли, как мог, старался не торопить события и насладиться каждым мгновением этого восхитительного любовного акта с Карой.

Он знал многих женщин. Были в его биографии и случайные связи на одну ночь, и длительные серьезные отношения. Но никогда раньше не приходило ему в голову называть свои чувства к женщине любовью. С Карой же это казалось естественным. От одной лишь мысли о ней он будто смягчался. Ее присутствие, улыбка, звук голоса грели его душу, а от малейшей фантазии на эротическую тему с участием Кары плоть мгновенно напрягалась, готовая ринуться в бой.

С Лаурель ничего подобного не было. И это о многом говорит. Однако в данную минуту задумываться об этом Эли не мог. Напрягая ягодицы, он стал медленно и ритмично двигаться, ощущая, как вдавливаются ему в бедра пятки Кары.

Вот они поймали единый ритм, как пловцы в синхронном плавании. Крепко прижав Кару к себе, Эли перекатился на кровати так, что она оказалась сверху. Переведя дыхание, Кара выпрямилась, уперлась руками в его грудь и пошевелилась, подбирая наилучшее положение бедер. Она тряхнула головой, и легкий каштановый вихрь окутал ее лицо и плечи. Щеки и губы ее раскраснелись, и Эли с удовольствием подумал, что виной тому — он сам.

Внезапно он ощутил себя сильным и могущественным мужчиной рядом со слабой прекрасной женщиной — его женщиной. Подняв руку, он ухватил прядь волос и легко притянул Кару к себе, чтобы взять в плен ее рот окончательно и бесповоротно. Так он словно подтверждал свое право на нее. Никогда не должна она принадлежать никому, кроме него!

Кара начала двигаться, слегка поднимаясь и опускаясь. Эли освободил ее рот, и она чуть поднялась. Грудь ее оказалась прямо перед ним, маня и дразня напрягшимися малиновыми сосками. Обхватив ладонями обе груди, он слегка сдавил их и стал ласкать большими пальцами, а потом немного потянулся и обхватил губами один сосок. Кара застонала и закусила нижнюю губу.

Эли протянул руки и сжал ей ягодицы, направляя ее движения, не выпуская при этом изо рта ее грудь. Кара задвигалась быстрее, с шумом вдыхая воздух и прикрыв глаза. Наконец сил сдерживаться не осталось. Инстинкт взял свое, и все тело охватило сладкое напряжение, которое наконец вылилось в высшее наслаждение. И Эли почувствовал, что Кара снова испытала то же самое, на этот раз одновременно с ним.

Лежа на кровати, Кара наблюдала, как рыжий шарик солнца погружается в бесконечно широкую синь океана, окрашивая небо в оттенки розового, желтого и пурпурного. Да, стоило становиться владельцем огромной компании, хотя бы лишь для того, чтобы иметь возможность любоваться этим удивительным пейзажем.

Никогда Кара не видела заката подобной красоты. И никогда в жизни еще не чувствовала себя настолько счастливой. Если бы еще не чувство вины, легкими волнами накатывающее на берег ее блаженства…

Она только что переспала с женихом сестры. Ну и что, что с бывшим? Бывшим он стал настолько недавно, что этот его новый статус вполне можно было не принимать во внимание. Поэтому вместо того, чтобы лежать и отдыхать, Кара переживала.

Переживала о том, что будет говорить сестре. И о том, как сможет смотреть ей в глаза, если решит не признаваться в своем грехопадении. И еще о том, как теперь общаться с Эли — мужчиной, которого знает и любит большую часть своей жизни.

Сегодня исполнилась ее мечта. Но чудес не бывает. Сказка не может длиться вечно. Скорее всего, она для Эли лишь способ прийти в себя после расставания с Лаурель. А последнее, чего бы ей хотелось, так это послужить любимому мужчине заменой той, о ком он на самом деле тоскует.

— Зря все это, — тихо проговорила она, глядя перед собой.

Надо хватать вещи в охапку и мчаться в Чарльстон. Правда, что она собирается там теперь делать, Кара не очень представляла. Наверное, запереться в ванной и ни с кем не общаться, пока не притупится чувство вины и унижения. Если оно вообще когда-нибудь притупится.

— Нет, не зря, — тут же возразил Эли.

Он лежал, зарывшись носом в ее волосы и покусывая мочку уха. После ее слов рука его еще крепче сжалась вокруг ее талии.

— А что мы Лаурель скажем?

— Ничего. При чем здесь Лаурель? Это ее не касается. Мы взрослые люди и не обязаны ни перед кем отчитываться и тем более оправдываться.

Если бы все было так просто.

— Мы не предохранялись! — воскликнула Кара, пораженная этой мыслью, пришедшей к ней в голову только сейчас, когда было уже поздно.

— Да, я от тебя совсем голову потерял и забыл обо всем на свете, — покаялся Эли. — Прости. — И он поцеловал ее в висок и положил ладонь ей на грудь. — Только, пожалуйста, не волнуйся. Если что и случится, ты же знаешь, я все сделаю как надо.

«Отлично! Значит, если я вдруг забеременею от бывшего жениха сестры, он «все сделает как надо». В Чарльстоне тем для пересудов хватит на долгие месяцы! Поистине, бойтесь своих желаний. Они имеют привычку сбываться совсем не так, как мечталось!» — мрачно возмущалась Кара про себя. Она услышала, как протяжно вздохнул Эли. Пожав ее плечо, он перекатился на спину, а Кара прижала к себе простыню и больше не шевелилась.

Приподнявшись на локте, он спокойно сказал, заглядывая ей в глаза:

— Ты слишком уж обо всем переживаешь. Пора перестать волноваться. Ты ни перед кем ни в чем не провинилась, включая свою семью.

— Как не волноваться! Я люблю свою семью.

— Конечно. И я твою семью люблю. Но ты постоянно печешься о других, не задумываясь о собственных нуждах и потребностях. Ты имеешь право жить своей жизнью, Кара. Право быть счастливой.

— Я и так счастлива, — возмутилась она.

— Верю. Ты ведь не сидишь сейчас где-нибудь в ванной с наточенным лезвием над запястьем.

Кара поморщилась от представившейся картинки. Она лично предпочитала сидеть в ванной с душистой пеной, может, и с лепестками роз, свечами, расставленными вокруг, под тихую музыку, с бокалом вина…

— Но ты всегда сначала думаешь о других, — продолжал Эли. — Что им нужно, чем ты можешь помочь и так далее. Ты даже работу себе такую выбрала — выполнять чужие прихоти.

Кара почувствовала, как силы потихоньку возвращаются к ней, а в душе закипает раздражение.

— С каких это пор стало зазорным не быть эгоистом? — с вызовом спросила она.

Эли покачал головой:

— При чем здесь «зазорно — не зазорно». Ты замечательная, внимательная, чуткая, отзывчивая, заботливая женщина. Я просто хочу, чтобы ты согласилась: мы оба только что получили удовольствие, и стыдиться тут нечего!

— Есть, если при этом затрагиваются чувства других людей!

Эли наклонил голову и погладил ее по волосам:

— И чьи же это чувства мы затронули? — Но когда Кара открыла было рот, он положил палец ей на губы. — Только не говори, что Лаурель. — Эли вздохнул и слегка нахмурился. — Черт побери, Кара, ты ей что, нянька? Если уж на то пошло, это она должна о тебе волноваться, она ведь старшая. Лаурель — взрослая самостоятельная женщина, которая сама способна о себе позаботиться. И она позаботилась: отменила свадьбу, так как не хочет выходить за меня. И меня это устраивает. Теперь я понимаю, что и сам не очень-то стремился к этому браку. Но я хочу быть здесь и сейчас с тобой. И хочу, чтобы чувство это было взаимно.

Глаза его потемнели, голос звучал искренне и убедительно. Кара с трудом сдержалась, чтобы не всхлипнуть. Он всерьез верит в то, что говорит! Всех вопросов это, конечно, не снимало, но в настоящий момент она решила, что может пока успокоиться. Поглаживая его плечи и руки, она прошептала:

— Я тоже хочу быть здесь с тобой.

Лицо его расплылось в широкой улыбке, и он пробормотал:

— Наконец-то хоть какой-то прогресс. — Наклонившись, он поцеловал ее, и на некоторое время они сплелись в объятиях. Но вскоре Эли поднял голову. Он улыбался и выглядел беззаботным и счастливым. Это было настолько заразительно, что Кара не могла не улыбнуться в ответ. — Теперь, когда с этим разобрались, у меня к тебе предложение.

— Опять предложение? — Кара саркастически подняла бровь. Она замерла, гадая, в какие еще предосудительные действия он способен ее втянуть.

— Да. Останься здесь со мной на всю неделю.

Кара распахнула глаза от удивления и застыла в его руках. Эли вдруг заметил, что затаил дыхание в ожидании ее вердикта. Она облизнула губы, и Эли почувствовал, как в нем снова нарастает желание, однако не время было прерывать серьезный разговор. Он взял себя в руки, сжал зубы и вернулся мыслями к происходящему.

— Не понимаю, — произнесла наконец Кара. — Я и так согласилась провести с тобой целые выходные.

— Да, я это ценю. — Он слегка ткнул ее локтем и шутливо задвигал бровями. Кара захихикала, и Эли с облегчением понял, что она не собирается сбежать с криками «Грязный маньяк!». — Но за неделю ты сможешь как следует сделать то, для чего приехала. И заодно мы сможем не спеша друг другом насладиться.

— А как же мое дело? Как родные?

То, что она задавала конкретные вопросы, было добрым знаком. Значит, она в принципе допускает возможность пробыть с ним еще неделю.

— Твое дело — это ты. И тебе сейчас нужно только позаботиться об отмене свадьбы, других мероприятий в твоем календаре нет, я это точно знаю. Что касается родных… Я уже высказал свою точку зрения. Все взрослые люди, у всех своя жизнь. Но если тебе обязательно требуется посвятить их в подробности своей интимной жизни, что ж, просто отсрочь этот неприятный момент на одну неделю. — Эли пожал плечами и ладонями обхватил ее лицо. — Нам довелось попасть сюда, в этот райский уголок. Давай воспользуемся возможностью хорошо провести время. Поверь, будни наступят очень быстро.

— Ты знаешь, что ты змей-искуситель? — спросила она, и Эли вздохнул с облегчением.

— Для тебя, дорогая, и искуситель, и искусатель, — улыбнулся он, наклонился и прильнул к ее рту, слегка покусывая ее губы.

Поцелуй, который был призван смягчить Кару, возымел прямо противоположное действие на него самого: в паху все напряглось, но Эли не хотел испортить момент. Он и так уже раз поспешил сегодня. В следующий раз все должно быть по-другому, как того заслуживает Кара. Заглянув в ящик, Эли вытащил и положил на тумбочку упаковку презервативов, которую держал здесь на всякий случай, и вот впервые этот случай наступил.

— Их тут всего двенадцать, — предупредил он. — На неделю наверняка не хватит. Придется мне спуститься вниз в магазинчик.

— Вот это я понимаю, уверенность в собственных силах. Вот в чем секрет вашего успеха, мистер Хьютон! — засмеялась Кара.

— Конечно. Или ты думала, что я всего достиг исключительно благодаря своей неземной красоте?

— Да, и еще непревзойденной скромности!

Оба засмеялись, и Эли отметил, что впервые в жизни смеется с женщиной в постели. С Карой вообще все было по-другому. Он позвонил и заказал в номер плотный ужин, и тут Кара произнесла:

— Слушай, давай ты все-таки воздержишься от визита в ваш магазинчик. Хватит с меня того, что все видели, как ты поселил меня с собой в одном номере. Не хочу, чтобы все тут знали, что мы спим вместе.

— Дорогая, жаль тебя огорчать, но все в любом случае будут считать именно так, — усмехнулся Эли.

— Считать и точно знать — разные вещи, — назидательно проговорила она.

Он засмеялся было, но осекся. Если для нее это важно, то для него тоже. И тем не менее перестроиться на серьезный тон было сложно.

— Хорошо. Я точно знаю, что без магазинчика нам не обойтись. Так что тебе придется помочь мне замаскироваться, а то я свои накладные усы дома оставил.

— Не беда. Я дам тебе свой сарафан и туфли на каблуках. Никому даже в голову не придет, что это ты, — весело откликнулась она.

Эли посерьезнел:

— Я не собираюсь рядиться женщиной, даже ради твоей высокой нравственности.

Кара пожала плечами:

— Сам решай. Твоя ведь идея оставить меня еще на неделю и предаваться грязному дикому разврату. Я просто хотела помочь!

Глядя на нее с веселым изумлением, Эли вытянул из упаковки блестящий квадратик, разорвал зубами и прорычал:

— Бог с тобой. Так и быть. Ради тебя — любой маскарад!

Маскарад устраивать, конечно, не пришлось. Но и покупать презервативы под носом у собственных подчиненных Кара ему не позволила. Лицо ее заливалось краской при одной мысли о том, что продавец определенно поймет, с кем именно будет использована покупка, и не замедлит поделиться новостью с остальными работниками курорта. А так Кара хотя бы могла проходить через фойе, не пряча глаз и почти не краснея разговаривать с горничными, администраторами службы приема и размещения, а также с Дианой.

В конце концов, чтобы провести с Эли эту неделю, Каре пришлось поступиться собственными моральными устоями, пойти на сделку с совестью. Никогда еще ей не доводилось участвовать ни в чем столь же предосудительном и неприличном, так что она считала себя вправе ставить партнеру некоторые условия. Долг, что называется, платежом красен.

Что, кстати сказать, было справедливо и по отношению к ней самой. Ведь она приехала в Сибрук-Айленд, чтобы провести аудит системы организации мероприятий на курорте. Вернее, это она думала, что приехала за этим. Как выяснилось, то был лишь предлог для Эли затащить ее в свои сети и соблазнить. Но Кара была тверда в своем намерении выполнить деловую часть сделки до возвращения в Чарльстон. Иначе она всегда будет считать, что попросту сбежала с бывшим женихом сестры, чтобы предаваться разврату на пляже и в окрестностях без какого-либо благовидного прикрытия.

К счастью, Эли не возражал. Конечно, он при каждом удобном случае норовил поцеловать ее в чувствительную зону за ушком или прижать к себе и прильнуть ртом к губам. Или хотя бы просто стянуть с нее полотенце, когда она выходила из душа. Но в то же время он успевал работать, приговаривая, что если уделит время ряду вопросов сейчас, то не придется приезжать снова в конце месяца.

Так что когда Эли сообщил, что уезжает за презервативами, которые должны были понадобиться уже после ужина, а потом займется делами, Кара решила разделаться с самой нелегкой частью поездки и встретиться с Дианой. Не то чтобы она так уж сильно нервничала, но с первого момента их знакомства у Кары возникло ощущение, что дружеского расположения со стороны Дианы Монтгомери ожидать не приходится. Возможно, дело было в том, что она имела виды на Эли — неженатого молодого человека, приятного во всех отношениях. Тогда Кара отлично понимала, что могла чувствовать Диана.

Конечно, если бы вдруг речь о возможном соперничестве зашла тогда, во время первой их встречи, Кара спокойно рассмеялась бы ей в лицо, потому что, несмотря на собственные чувства к Эли, не думала, что ей предстоит делить с ним ложе во всех смыслах этого слова. Она тогда просто уступила бы его другой, как уже было, когда Эли начал встречаться с Лаурель. Ведь вместо того, чтобы объясниться, раскрыть свои чувства, Кара тогда предпочла промолчать и страдать в одиночку.

Но Диана, вполне вероятно, просто заподозрила, что цель приезда Кары — провести ревизию ее деятельности и, возможно, впоследствии занять ее место. Кара ни разу не слышала, чтобы Эли хоть где-нибудь обмолвился о ее миссии, но нельзя было исключать вероятность того, что какая-то информация просочилась и по курорту прошел соответствующий слух.

В любом случае Каре следовало быть очень осторожной, изучая обстановку и собирая данные, чтобы вынести заключение для Эли о том, насколько профессионально справляется его распорядитель со своими обязанностями. Нельзя было дать понять Диане, что ее деятельность стала объектом аудита. С этим Кара легко бы справилась при условии, что настороженность Дианы вызвана причинами профессиональными, а не личными.

Чтобы никто ничего не заподозрил, Кара вела себя как обычный отдыхающий. Ее униформой стали простой сарафан и плетеные босоножки на плоской подошве. И никаких колготок! То, что нужно для теплой, но не очень жаркой весенней погоды. Украшений — минимальное количество, чтобы не привлекать к себе внимание: маленькие золотые колечки в ушах, на шее цепочка и такой же браслет на запястье, а на среднем пальце правой руки — колечко с огранкой.

Благодаря указателям и подробным инструкциям Эли Кара быстро нашла кабинет Дианы, располагавшийся в административно-служебной части курорта. Эли предлагал присутствовать при первом разговоре с Дианой, но Кара решила, что это лишь усугубит ситуацию и агрессивно настроит ее. Так что она отказалась.

Вежливо постучав в дверь, она подождала, пока ее пригласят войти, нацепила широкую дружелюбную улыбку и шагнула в логово врага.

Тогда у стойки администратора им вручили большую фирменную сумку с названием и эмблемой курорта, а на кухне — грандиозных размеров корзину для пикника, Кара решила, что разгадала намерения Эли, но подумала, что не будет его расстраивать и притворится, что ничего не понимает.

Он стремился быть таким милым, внимательным и романтичным, что у Кары дыхание перехватывало от эмоций. Для нее очень давно уже никто так не старался. Эли, судя по всему, решил показать себя во всей красе. Хотя большой необходимости в этом не было, ведь она уже и так спит с ним. Вполне мог просто заказать ужин в номер и не выпускать ее из спальни до утра. По большому счету Кара бы не возражала против такого сценария.

Но он молодец, расстарался, хочет сделать ей приятное. Они вышли через боковой вход и направились по узкой, выложенной камнем тропке в сторону пляжа. Когда ступили на песок, Эли предложил снять обувь, и дальше они шли уже босиком друг за другом. Эли нес сумку и корзинку, а Кара — их сандалии и свою сумочку.

Ноги погружались в теплый песок, от чего шаг замедлялся. Ветер с океана трепал волосы, то и дело бросая пряди ей на лицо. Соленые брызги дразнили ноздри и заставляли дышать полной грудью. Кара поняла, что ей это нравится, что все просто волшебно.

Будучи жительницей Чарльстона, она тем не менее никогда не могла выкроить достаточно Времени, чтобы устроить себе полноценный пляжный отдых. Кара уже и забыла, как освежает океанский бриз, как умиротворяет сам вид, и звук, и запах океана.

Чем дольше они шли, тем менее цивилизованной становилась местность. Постепенно кое-где в песке стали попадаться камни. То и дело виднелись предупредительные надписи: «Частный пляж, посторонним вход воспрещен», «Входа нет, за нарушение штраф» и, наконец, «Опасность! Акулы! Береговой охраны нет» и символическое изображение акулы, нападающей на пловца.

Конечно, теоретически можно представить себе наличие акул в прибрежных водах, это все-таки Атлантический океан, но Кара никогда раньше не слышала, чтобы эти хищницы водились в районе Сибрук-Айленда, а уж тем более нападали на людей.

— Только не говори, что привел меня сюда, чтобы скормить акулам, — попросила Кара, перекрикивая шум волн, разбивающихся о камни.

Эли оглянулся и лукаво усмехнулся. Притормозив на мгновение, он дождался ее, и дальше они снова пошли рядом.

— Нравится? — обратился он к спутнице. — Сам собой горжусь. — И пояснил со смешком: — Я попросил одного из наших спасателей отгородить часть пляжа, чтобы мы могли побыть наедине. Он нашел эту табличку где-то у себя в лодочном ангаре. И мы решили, что если первые указатели и не удержат любопытствующих, то этот точно должен.

— Будем надеяться.

Пройдя еще немного, они завернули по изгибу береговой линии и попали в живописное местечко, представлявшее собой маленький островок, отделенный небольшой отмелью от остального берега. Там даже росли невысокие деревца и травка, а песок, за исключением узкой полоски у самой воды, оставался сухим и ровным.

Эли бросил на землю свою поклажу и стал рыться в сумке. Расстелив громадное покрывало, он достал тарелки, приборы, бокалы и бутылку вина.

— Присаживайся. — Эли махнул рукой на покрывало и открыл корзинку с провизией. Поставив обувь чуть поодаль, Кара опустилась на колени, внимательно следя, чтобы подол сарафана не задрался, правда, ветер, постоянно дующий от воды, свел ее усилия практически на нет.

Эли тем временем расставил яства: биточки из крабового мяса, зажаренные до золотистой корочки, большую миску салата из крупно нашинкованной капусты с пряностями, соте из зеленой фасоли с луком и жареным беконом. На десерт предлагался целый поднос крошечных тарталеток со свежими ягодами и взбитыми сливками — не из баллончика, а настоящими, приготовленными вручную по всем правилам. Подбор блюд подкупил бы любую южанку, а уж южанки знают толк в кулинарном искусстве. У Кары от одного вида угощений буквально слюнки потекли.

Эли разложил еду по тарелкам, открыл бутылку вина насыщенного темно-бордового цвета и наполнил бокалы. Несколько минут ели в тишине. Потом Кара заявила:

— Просто бесподобно!

— Да, наш шеф-повар один из лучших, — откликнулся Эли.

— Это мы с тобой еще обсудим, — с досадой сообщила она.

— Что? Твой язык, который только что отведал удивительное крабовое мясо, собственноручно приготовленное Жаном-Филиппом, поворачивается намекать, что он не один из лучших в Южной Каролине? — Брови Эли взмыли вверх, показывая, что сама мысль об этом смешна.

— Конечно нет. Жан-Филипп, бесспорно, гений, — успокоила его Кара. Собственно, когда-то она сама порекомендовала его Эли, когда «Океанский бриз» только строился. Эли хотел, чтобы питание было перворазрядным, а если возможно — вообще вне всяческих разрядов, непревзойденным. — Но я сегодня встречалась с Дианой и изучила массу документов по проводившимся у вас мероприятиям.

— И? — Голос Эли был бесцветен. Как истинный бизнесмен, он не собирался делать какие-либо выводы и принимать решения, пока не получил полную информацию по вопросу.

Каре было неловко говорить о недостатках в деятельности его отеля и особенно об огрехах сотрудницы-распорядительницы мероприятий. Она отвела глаза и стала пальцем гонять по тарелке кусок тарталетки. Наконец, глубоко вздохнув, она подняла голову и посмотрела Эли в глаза.

— Всем клиентам Диана предлагает одни и те же готовые решения. Разработанные заранее меню, одни и те же музыканты и диджеи, одни и те же декорации и украшения, которые хранятся потом в подсобках. — Она пожала плечом и отпила вина. — В принципе, если говорить не об «Океанском бризе», это вполне нормально. У меня, например, тоже есть заготовки. Я и сама предлагаю заранее разработанные варианты меню тем, кто еще не определился, чего хочет. И держу в уме несколько разных групп и диджеев в зависимости от типа мероприятия. И готовых декораций у меня уйма. Но это не ваш уровень, Эли. «Океанский бриз» — фешенебельный курорт, предел мечтаний для половины американцев. И семья Смит, которая решила отметить у вас свадьбу, вряд ли будет рада, узнав, что предлагала своим гостям те же угощения, что семья Джонс — своим. Им нужны цветы, ленточки и прочие побрякушки, подобранные специально под их желания! Так же как и меню, и все прочее! Чтобы все было точно так, как они себе представляли, и при этом ни у кого другого это бы не повторилось! — Откинувшись назад, Кара перевела дыхание, довольная, что самое неприятное позади. Осталось дождаться реакции Эли.

— Иными словами, — протянул он спустя несколько напряженных секунд, — мы подаем себя как эксклюзив, а предлагаем клиентам ширпотреб.

— Что-то в этом духе, — подтвердила Кара и усмехнулась.

— И как, по-твоему, можно решить эту проблему?

— Зависит от того, какова конечная цель и на что ты готов ради нее.

Эли тихо хихикнул, от чего атмосфера разрядилась, и Кара снова почувствовала себя спокойно и уютно. Взяв бокал, он сделал большой глоток и некоторое время наслаждался вкусом вина, а потом заявил:

— Думаю, ты знаешь меня достаточно, чтобы понимать: ради своей цели я готов на все. — И он призывно улыбнулся, подчеркивая двойственный смысл своих слов. — Я хочу, чтобы мои отели были лучшими. А «Океанский бриз» должен быть жемчужиной среди них, — добавил он спокойным тоном. — Чего бы это ни стоило. Итак, каковы твои рекомендации?

Снова уткнув взгляд в тарелку, Кара ответила:

— Я считаю, что сначала нужно выяснять пожелания клиентов и выполнять именно эти пожелания, а не предлагать один и тот же список вариантов. Вы должны быть готовы исполнить любой каприз.

— Вот и я так же считал, — пробормотал Эли. — А теперь, дорогая моя, скажи прямо: Диана справится или нет?

Вздохнув, Кара положила вилку, на которую только что наколола несколько фасолин, и посмотрела на него:

— Я бы не хотела отвечать на этот вопрос. Оценка профессионализма твоих подчиненных — вне моей компетенции. Я знаю, ты для этого меня и привез, но… — Она покачала головой. — Я в то же время просто сторонний наблюдатель. Мы проговорили полных два часа и все равно не успели просмотреть все материалы. Данных недостаточно.

— Но ведь чутье тебе что-то подсказывает? У тебя все равно сложилось какое-то мнение на ее счет? На основании имеющихся данных? — Он ободряюще кивнул ей. — Если информации не хватает, я тоже иногда полагаюсь на интуицию, даже в бизнесе. Так что просто скажи, что говорит твоя интуиция.

— Что ж, — неохотно откликнулась Кара с тяжелым сердцем. Очень ей не хотелось говорить того, что придется сейчас сказать. — Диана — довольно милая женщина. Она, вероятно, хорошо ладит с людьми.

— И мне так всегда казалось, — поддакнул Эли.

— Но она не вкладывает душу в то, что делает. Она хорошо устроилась с этим набором готовых вариантов, ей так проще. И не придется, высунув язык, зимой разыскивать по всей стране поставщика розовых ландышей или двое суток подряд обзванивать агентства в поисках группы, играющей на крышках от чайников.

— А ты, значит, для своих клиентов ищешь, если надо, и ландыши, и крышки, — задумчиво подытожил Эли.

Кара рассмеялась и положила наконец фасоль в рот:

— Ты даже не представляешь! Однажды для детского дня рождения я выписала из Сиэтла фокусника и сама встречала его в аэропорту. Всю дорогу мне пришлось держать на коленях трех его кроликов, прямо так, без перевозки. И хоть он и великий маг, но фокус приучения их к горшку оказался ему не по зубам. И наколдовать какие-нибудь специальные кроличьи подгузники он тоже не додумался.

— О нет! — В глазах Эли прыгали веселые огоньки, но он изо всех сил старался не рассмеяться.

— О да! И скажу тебе на всякий случай, вдруг пригодится: юбку, на которой перевозили трех кроликов без горшка и без подгузников, сдавать даже в химчистку бесполезно. Нужно ее выбросить, причем куда подальше, принять горячий душ, обязательно с хорошим мылом, напрочь отбивающим все запахи, а потом купить новую. А машину лучше сразу продать на запчасти.

Теперь уже Эли рассмеялся низким грудным смехом:

— Надеюсь, ты включила эти расходы в счет клиенту?

— Правильно надеешься, — кивнула Кара, вспоминая, как рада была, что отец мальчика, чей день рождения справляли, оказался человеком состоятельным, и при этом невозмутимым. Он просто выписал чек, а потом еще и порекомендовал ее нескольким знакомым.

— Не представляю себе Диану даже хотя бы с одним кроликом на коленях. Притом… э-э-э… справляющим малую нужду, — улыбнулся Эли.

— Не только малую, Эли, не только малую! Он снова засмеялся, а Кара наклонилась и похлопала его по руке:

— И это еще не все. Всю дорогу фокусник был в блестящем пурпурном облегающем костюме и плаще до пят. Представь, как мы с ним по аэропорту шли? А как я его обратно через паспортный контроль проводила, о-о-о, это была та еще песня!

Эли зашелся от хохота и повалился на землю, прижимая руки к животу.

— Хорошо тебе смеяться, — наигранно обидчиво сказала Кара, — а мне вот было не до смеха. И все ведь ради того, чтобы устроить для клиента незабываемый праздник, день, который они будут помнить всю жизнь. Что и говорить, праздник удался на славу. Уровень незабываемости зашкаливает! А если серьезно, не думаю, что ваши клиенты получают то, чего хотят. И если сменить концепцию проведения мероприятий, ваша популярность значительно возрастет, а количество желающих отпраздновать с вами самые важные моменты своей жизни увеличится.

Отсмеявшись, Эли серьезно заявил:

— В таком случае, думаю, нам придется распрощаться с Дианой. Ты бы хотела занять ее место?

Кара посмотрела на него расширившимися глазами:

— Ты что, все-таки предлагаешь мне работу? Ее должность?

— Если тебе интересно.

— Я… Ты… Но как же… — Потерев лицо руками, она минуту собиралась с мыслями, а потом осторожно произнесла: — Ты же знаешь, я буду рада помочь в случае необходимости. Но я не могу оставить «Особый случай». И не могу переехать сюда. Извини.

— Нет, конечно. Я не прошу тебя закрывать твою фирму. Ты слишком много сделала, с нуля построила успешный бизнес, не нужно отказываться от него. Я просто подумал, что ты спокойно сможешь совмещать работу в Чарльстоне и здесь. Хотя бы для начала. А потом, возможно, наймешь пару надежных помощников, передашь им «Особый случай», а сама полностью переключишься на «Океанский бриз».

Кара молчала так долго, что Эли пришлось подбодрить ее:

— Ты ведь и сама хотела взять на работу сотрудников, чтобы не тянуть весь воз в одиночку.

— Хотела, — согласилась она, стараясь не выдать изумления и восхищения его проницательностью. — Но ты-то откуда знаешь?

— О, я много чего знаю. — Эли довольно усмехнулся. — Я мастер дедукции и вообще очень умный и внимательный. Ну и совсем немножко, конечно, помогает тот факт, что каждое воскресенье твоя мама приглашает меня на обед.

— Все с тобой понятно! — улыбнулась Кара.

— Подумай сама, это очень выгодное предложение. В конце концов, ты сможешь командировать сюда кого-нибудь толкового из своих подчиненных на три — пять дней в неделю, а сама осуществлять общее руководство и тут и там.

Перспективы и правда вырисовывались очень заманчивые. Закусив нижнюю губу, Кара пыталась оценить предложение Эли со всех сторон, но наконец поняла, что не сможет определиться прямо сейчас.

— Я пока не готова ни согласиться, ни отказаться. Давай поступим следующим образом: ты пока Диану не трогаешь. И мы с ней вместе организуем какое-нибудь масштабное открытое мероприятие, что-нибудь сезонное вроде крабовой вечеринки, барбекю на пляже и тому подобное. Для тебя это еще один способ разрекламировать курорт, привлечь внимание потенциальных клиентов и продемонстрировать уровень сервиса, который вы способны предоставить, в том числе при организации частных торжеств.

— Так, интересная идея. И что дальше?

— А дальше мы посмотрим, не пробудится ли в Диане интерес к работе. Возможно, она просто погрязла в рутине, что называется, попала в заезженную колею. А нестандартная активность, может быть, расшевелит ее и направит в нужное русло. Если же нет, вернемся к твоему предложению. Но учти, если я выделю тебе кого-то из своих будущих сотрудников, это обойдется вам в кругленькую сумму.

— Не сомневаюсь. Но если уж за все в жизни нужно платить, предпочту платить за самое лучшее, — ухмыльнулся Эли.

Наставив на него указательный палец, Кара проницательно прищурилась и произнесла:

— Все эти разговоры про организацию мероприятий, найм персонала, обещания звезд с небес — чтобы подольститься ко мне!

— Про звезды с небес никто не говорил, — невозмутимо откликнулся он. Но Кара знала, что, случись ей действительно сотрудничать с Эли, он не будет скряжничать и оплатит любой выставленный ею счет, потому что полностью ей доверяет, и не без оснований. — И чего же ради, по-твоему, мне к тебе подольщаться?

— Ради секса. — Кара с удовольствием наблюдала, как вытянулось лицо Эли, не ожидавшего такой прямоты. — Тебе нужно просто мое тело, — подлила она масла в огонь, с интересом следя за его реакцией.

— Вот насчет «просто» ты ошибаешься, — низким голосом ответил он, пристально глядя в ее изумрудные глаза. — Но тело твое мне определенно нужно, и прямо сейчас. — Он наклонился и стал легонько ласкать языком ее шею.

Кара запрокинула голову.

— Никогда не занималась сексом на пляже, — пробормотала она, чувствуя, как желание растекается по всему телу. — Я вообще не специалист по всему такому… гм… горячительному. Или все-таки правильнее сказать — освежающему? Будоражащему?

— Это мы сейчас исправим, — довольно хмыкнул Эли в ложбинку между ее ключицами. — И горячительного, если хочешь, в номер потом тоже закажем. И освежающего заодно.

— А что, если я прямо сейчас хочу освежающего? — капризно надув губки, протянула Кара. — Не помешало бы, а то обстановка, похоже, накаляется!

Эли понимал, что Кара дразнится, и пребывал в отличном настроении. Так обычно и бывает с мужчиной, если в его руках оказывается красивая, желанная, желающая и в самой ближайшей перспективе обнаженная женщина. Не переставая покрывать ее поцелуями, он предложил:

— Если тебя и правда жажда мучит, могу позвонить в ресторан хоть сейчас. И уже минут через десять тебе принесут охлажденную бутылку шампанского в серебряном ведерке со льдом. Или ледяной свежевыжатый апельсиновый сок. Чего хочешь? Одна проблема: к тому времени, как подойдет официант, ты уже останешься совершенно голая. Правда, этого будет почти не видно, так как сверху расположусь я. Ну что, рискнем?

Кара на мгновение напряглась, и он услышал, как она сглотнула.

— Нет, — решительно отрезала она. — Думаю, не стоит. Что ж, тогда сначала разгорячимся как следует, а потом уже будем охлаждаться.

— Молодец. Просто умница, — кивнул Эли.

— Да, никогда вроде дурой не была.

— Это точно. Ты очень умная женщина. И хочу тебе сказать, еще и чертовски сексуальная, — добавил он, ныряя ладонью ей под юбку и поглаживая внутреннюю поверхность бедра.

Губы Кары растянулись в широкой улыбке, и она откликнулась:

— Рада, что ты заметил. Я считаю, что ты тоже чертовски сексуальный.

— Стало быть, мы чертовски сексуальная пара! — подытожил Эли, теребя пальцами кромку ее трусиков, просовывая руку все дальше и дальше, но намеренно не достигая конечной цели. — А сейчас мы займемся чертовски сексуальным делом прямо на пляже!

— М-м-м… — задумчиво протянула Кара, откидываясь назад, пока его рот обследовал ложбинку между ее грудей. — Знаешь, что-то напитки продолжают терять свою актуальность.

— Отлично. Давай посмотрим, что же для тебя на данный момент самое актуальное! — горячо выдохнул Эли где-то в районе ее живота.

Следующим утром Кара уже подумывала, не пересмотреть ли ей свое решение об устройстве на работу в «Океанский бриз». Курорт был великолепный — и местность, и люди, все сплошь дружелюбные и отзывчивые. Что может быть лучше, чем, просыпаясь утром, слышать шум океанских волн, накатывающих на берег, вдыхать соленый морской воздух, наблюдать, как солнце выглядывает из-за кромки воды на горизонте и постепенно перекрашивает океан из блестяще-черного в сапфирово-синий цвет?

Одним словом, это был рай, настоящая сказка, вдруг начавшая становиться явью. Хотя, возможно, все дело было в ее состоянии. Как ни убеждала себя Кара не впадать в чересчур романтическое настроение, ничего не могла с собой поделать. Солнце, пикник на пляже, чайки, парящие над головой, изысканная еда, неописуемой красоты ландшафт и любимый мужчина, сидящий рядом. Мужчина, который заигрывает с ней, льстит, выслушивает, смеется с ней вместе.

Какая женщина устоит перед всем этим? Не Кара, это точно. Она честно пыталась, но, устав, сдалась.

Вернувшись в номер, решили, что обоим стоит принять душ. И Кара не возражала, когда Эли залез в душевую кабину следом за ней. А всего неделю назад она бы возмущалась, хлестала его по рукам и всячески сопротивлялась, и не потому, что не хотела бы принять с ним душ, а просто потому, что, по ее мнению, ей было неприлично этого хотеть. Однако в какой-то момент чувство вины перед сестрой стало ослабевать. И наконец остались ничем не замутненные любовь и желание. Она даже начала допускать, что и Эли испытывает к ней нечто подобное. И с этой мыслью ей было тепло и уютно, как в старом любимом свитере в прохладный день.

Кара в голос рассмеялась над пришедшим в голову сравнением: надо же, любовь к Эли и старый свитер! К счастью, в просторном коридоре основного здания, где она проходила в тот момент, никого не было. И вдруг ей нестерпимо захотелось увидеть Эли прямо сейчас, коснуться его, услышать его голос. Просто побыть рядом, узнать, как у него дела.

И не важно, что они расстались меньше часа назад. Она проснулась в его объятиях, крепко-накрепко прижатая к его сильному жаркому телу, в том же положении, в каком они уснули после долгого и насыщенного любовного акта, от которого, как ей тогда казалась, взорвется голова. Проснувшись, они снова любили друг друга. До этого Кара никогда не понимала прелести секса по утрам, но рядом с Эли ее чувственность словно проснулась после долгой спячки. Ей теперь было не важно ни время, ни место: утро ли, день ли, ночь, кровать или пол, песок на пляже или заднее сиденье автомобиля… Она даже не стеснялась теперь первой затевать любовную игру.

Вздохнув, Кара решила, что все-таки поведет себя, как пристало приличной сдержанной молодой леди, и дождется вечера. А пока пройдется по территории, посмотрит обстановку, узнает, какие развлечения отель предлагает своим гостям. Многое она уже знала, но, чтобы вместе с Дианой устроить барбекю, о котором они говорили на пикнике, хотелось владеть полной информацией обо всех возможностях, имеющихся на курорте.

Кара уже прикинула, чем можно было бы развлечь участников праздника: мастер-классы по теннису, косметические процедуры, катание под парусом, водные лыжи и мотоциклы, пляжный волейбол, возможно даже, обзорная экскурсия по территории в конном экипаже. Оставалось убедиться, что все это можно было в равной степени предлагать как взрослым, так и детям.

С блокнотом в руке она направлялась в самый большой банкетный зал отеля, который Эли показывал ей в день приезда. Кара хотела еще раз осмотреть все крытые помещения, которыми можно было бы воспользоваться, а также снова взглянуть на беседку. Вдруг ее окликнули. Задержав руку на двери, она оглянулась на звук своего имени и увидела спешащую к ней Диану.

— Диана? Я как раз хотела заглянуть к вам сегодня, обсудить летний праздник, который хочет устроить Эли.

— Да-да, конечно, желание Эли — закон, — нетерпеливо кивнула та. — Я, собственно, поэтому вас и искала. Мне нужно поговорить с вами о цели вашего приезда. Вы, наверное, возомнили себя большим специалистом и думаете, что Эли готовит вас на мое место.

Кара внутренне поморщилась. Как же она надеялась избежать этой стычки! И, убедив Эли дать Диане еще один шанс, даже решила, что можно немного расслабиться. Она открыла было рот, не зная еще, что собирается сказать, но Диана и не дала ей возможности заговорить:

— Уверяю вас, на самом деле все не так. Эли любит меня, поэтому я здесь. Мы были вместе три года. — Диана мотнула головой, откидывая назад золотистые волосы, и еще больше распрямила плечи. Грудь, явно познавшая скальпель пластического хирурга, вызывающе торчала вперед. — Было важно держать в секрете нашу связь, чтобы он мог официально встречаться с вашей сестрой. Я, конечно, не была в восторге от его помолвки, но прекрасно понимала, что им движет. Эли всегда мечтал жениться на девушке из богатой влиятельной местной семьи, чтобы упрочить свое положение и капитал. Он собирался жениться на вашей сестре по расчету, а любит на самом деле только меня.

— О чем вы? — Слова достигали мозга, но тот категорически отказывался всерьез воспринимать их смысл.

— Честно признаюсь, я вздохнула с облегчением, когда ваша сестра отменила свадьбу. Но тут явились вы. Видимо, он не отказался от своих планов породниться с могущественной семьей Кинсайд.

Кара изо всех сил старалась не подать виду, как сильно на нее подействовали слова Дианы. Нет, она не доставит ей удовольствие видеть, как расстроена, да что там, просто убита Кара Кинсайд. Тяжело сглотнув, она ровным голосом осведомилась:

— Зачем вы мне все это рассказываете?

Диана пожала плечами:

— Просто хочу, чтобы вы понимали: что бы там ни наплел вам Эли, он никогда меня не прогонит и не поставит никого другого на мое место. Даже если вы поженитесь, мы все равно продолжим встречаться. Но вы не волнуйтесь, — она невинно похлопала ресницами, одарив Кару ослепительной, но холодной улыбкой, — уж я о нем позабочусь, как в постели, так и вне ее. — С этими словами Диана развернулась на десятисантиметровых каблуках и зацокала прочь по коридору, покачивая бедрами и длинными волосами, спадающими до талии.

Шли минуты, а Кара словно вмерзла в пол. Ей казалось, все вокруг заволокло туманом. В голове шумело, разом пропали все ориентиры. Будто бы душа на время отделилась от тела и полетела посмотреть на все со стороны, а тело осталось совершенно беспомощным. Когда закружилась голова, Кара поняла, что до сих пор сдерживала дыхание, и приказала себе сделать вдох. Потом выдох. И еще, и еще.

Соленый морской воздух, который она с таким наслаждением вдыхала утром, теперь казался горьким и отдавал ржавчиной. От этого ощущения вдруг скрутило живот и бросило в жар и пот, хотя было по-апрельски прохладно.

Оттолкнувшись от двери, она заставила себя сделать шаг вперед. Так, передвигаясь, словно робот, Кара добралась до апартаментов Эли, не слыша и не видя ничего вокруг. В номере, слава богу, никого не было. Кара вряд ли нашла бы в себе силы смотреть Эли в лицо. Она любила его и только начала верить, что его сладкие речи и романтические поступки свидетельствуют об ответном чувстве.

Но, как она и опасалась в самом начале, Эли играл с ней. Не получилось с одной из Кинсайдов — обеспечим себе другую! Каре было дурно от чувства вины и унижения. Она согласилась уехать с ним, лечь в постель, предать свою семью, и все ради чего? Чтобы сейчас почувствовать себя круглой дурой! Достав из шкафа дорожную сумку, она начала собирать вещи. Слезы стояли в глазах, но Кара не позволяла им пролиться.

Сделанного не воротишь. Прочувствованного не изменишь. Но впредь Кара никогда не будет такой наивной и легковерной. Сейчас она навсегда уедет из Сибрук-Айленда. Остается лишь надеяться, что семья примет и простит ее. Если она, конечно, наберется храбрости признаться, как быстро превратилась из подружки невесты в любовницу жениха.

Спустившись вниз, Кара направилась в офис проката машин и уже через полчаса мчалась прочь от «Океанского бриза» домой в Чарльстон, оставляя за спиной и курорт, и Эли, которые отныне должны стать для нее лишь горькими воспоминаниями.

Такая невинная вещь, как стук в дверь, при обычных обстоятельствах не должна повергать нормального человека в состояние паники. Но Кара, заслышав звук медного молоточка, вздрогнула так, что пролила на себя свежезаваренный чай. Выругавшись, она потянулась за полотенцем и, вместо того чтобы пойти открывать, принялась устранять последствия аварии, не сделав ни малейшего движения в сторону входной двери. Ей совершенно не хотелось выяснять, кто там по другую сторону. Она вернулась в Чарльстон еще неделю назад, озлобленная и одинокая. Всю дорогу гнала так, словно была не в себе. Она, собственно, и была не в себе и, укрывшись под своим кровом, никому, даже родным, не сообщила, что уже приехала домой. И дело было не только в чувстве вины за то, что, забыв про неприятности в семье, она уехала на целую неделю. Просто, вернувшись домой, она чувствовала себя побитой дворнягой с поджатым хвостом и за жалостью к себе не могла и не хотела никого ни видеть, ни слышать. Она упорно игнорировала звонки Эли и не прослушивала сообщения, которые он оставлял на автоответчике.

Кара понимала, что вести себя подобным образом недостойно, и целыми днями упрекала себя за то, что из-за какого-то мужика опустилась до такого состояния. Она почти уже созрела, чтобы потихоньку начать выкарабкиваться из своей меланхолии, но, если сейчас за дверью окажется Эли, она опять откатится назад и заключит себя под домашний арест еще как минимум на месяц.

В дверь снова постучали, и раздался знакомый женский голос. Похоже, что пришла одна из ее сестер. Оставив чай и полотенце, Кара нехотя поплелась к двери. Перспектива увидеться с родственниками в настоящий момент была не намного лучше встречи с Эли. Кара не представляла, как сможет смотреть в глаза своим родным после всего, что произошло. После того, как с ней поступили. И после того, как она сама поступила с Лаурель. Слишком много грустных секретов приходилось носить Каре в своей душе!

Посмотрев в дверной глазок, она чуть не застонала в голос. Из всех членов семьи Кинсайд, кто мог бы решить навестить ее сейчас, когда она подобна умирающей водоросли в высохшем пруду, проведать Кару пришла Лаурель.

— Кара, — раздался голос сестры за дверью. — Я знаю, что ты там. Пожалуйста, открой. Мы уже тебя потеряли!

Сердце Кары болезненно сжалось, и она подавила бурю эмоций, готовую разыграться в ту же секунду. В кругу семьи она всегда могла рассчитывать на поддержку, понимание и заботу, и самое меньшее, что можно было сейчас сделать для них, — это показать, что с ней все в порядке.

Глубоко вздохнув, она выпрямилась и открыла дверь навстречу яркому солнечному свету и старшей сестре.

— Ну, слава богу, — выдохнула Лаурель, проходя в дом. — А то я уже думала звонить в полицию. Или обратиться к кому-нибудь из твоих всезнающих соседок. Или, на худой конец, к какому-нибудь мужчине покрепче, чтобы выломал дверь. — Она была одета строго, но элегантно, как всегда одевалась на работу: темно-серый костюм с шоколадно-коричневой окантовкой и коричневая сумочка в тон туфлям на каблуках. Даже волнуясь, она выглядела сейчас абсолютно собранной и деловой, чего нельзя было сказать о Каре. С самого возвращения из Сибрук-Айленда она не вылезала из пижамы, изредка переодеваясь в спортивные шорты и майку.

— Среди моих соседей нет крепких мужчин, — пробормотала Кара.

Положив сумочку на тумбочку в прихожей, Лаурель вздохнула и спросила:

— С тобой все в порядке?

С трудом сдерживая рвущийся из груди всхлип, Кара молча кивнула. Тогда сестра продолжила:

— Эли названивает нам всем по очереди. Говорит, что-то там у вас случилось, и ты уехала. Он за тебя волнуется. — Лаурель замолчала, давая возможность сестре отреагировать, но, поскольку та не подавала голоса, спросила: — Может, хочешь об этом поговорить?

— Нет, вот уж чего я совершенно не хочу, — хрипло откликнулась Кара. Сглотнув, она прокашлялась и добавила: — По крайней мере, сейчас.

— Что ж. — Мудрая Лаурель улыбнулась. — Как надумаешь, я всегда готова. А теперь одевайся, мы едем обедать.

— Правда?

— Правда. Ты уже достаточно в заточении просидела. Не знаю, что уж там у вас стряслось, не говори, если пока не готова, но у нас тут есть что тебе рассказать. Появились новости по делу папы.

— Какие новости? — Кара резко выпрямилась и словно стала на несколько сантиметров выше.

— Всякие. — Лаурель усмехнулась. — Если интересно, кончай хандрить, переодевайся и поехали.

— Я не хандрю. Мне просто надо… поработать в тишине и одиночестве. — Кара на самом деле умудрилась кое-что сделать по работе в промежутках между самокопанием и себяжалением.

Но Лаурель недоверчиво изогнула бровь и хмыкнула:

— Я бы еще, может, и купилась на это, если бы у тебя было похоронное бюро, а не фирма по организации праздников.

Кара вздохнула и сказала:

— Ладно. Дай мне минут двадцать. Там на кухне свежий чай заварен. Можешь пока выпить, если хочешь! — прокричала она, поднимаясь наверх приводить себя в порядок.

Убедившись, что Кара не собирается снова прятаться в любимую пижаму и под мягкое одеяло и заедать горе шоколадом, Лаурель проводила сестру до дому, обняла, расцеловала и вернулась на работу.

Кара впорхнула в дом окрыленная. Она словно переродилась, была полна энергии и надежды. Бросив сумочку в прихожей, взлетела по ступенькам наверх, раздеваясь на ходу. На обед с Лаурель она надела обычные белые шорты и бирюзовый топ, украшенный стразами по горловине, но это было простовато для того, что она собиралась предпринять. Смыв потекший от рыданий макияж, Кара принялась рыться в шкафу в поисках подходящего платья и обуви. Надо было выглядеть в меру привлекательно, но без фанатизма. Задача стояла — показать Эли, чего он лишится, если его ответы на животрепещущие вопросы ее не устроят. При этом нельзя было показаться слишком доступной или чересчур стосковавшейся по нему.

Отметя с ходу вечерние варианты, офисный стиль и летние легкомысленные сарафаны, она решила выбирать из тех вещей, которые надевала на обеды или в загородные поездки. В итоге остановилась на тонком облегающем платье бледно-желтого цвета с голубой отделкой рукавов и горловины и россыпью ярко-синих васильков, которые словно вырастали из кромки подола. К платью Кара подобрала полотняные босоножки на танкетке и снова поспешила в ванную. Оставалось еще уложить волосы и снова нанести легкий летний макияж.

Через полчаса Кара уже выходила из дому. Ей показалось, что, пока она добралась по пробкам до офиса Эли, а затем поднялась на нужный этаж, прошла целая вечность. Кивнув секретарю, с которой давно была знакома, она, не тратя времени на объяснения цели своего визита, прошла прямо в приемную Эли к его персональному ассистенту.

Пенелопа сидела за компьютером, и пальцы ее с безумной скоростью порхали над клавиатурой. Видимо, она заметила Кару боковым зрением и подняла глаза от монитора в ту же секунду, как та шагнула через порог.

— Здравствуйте, здравствуйте, мисс Кинсайд. Как поживаете?

— Отлично, Пенелопа, спасибо. А вы как?

— Лучше всех!

— Эли на месте? — поинтересовалась Кара. — Мне очень нужно с ним поговорить.

— Жаль вас расстраивать, дорогуша, но его нет. И весь день не будет.

Лицо Кары вытянулось от досады, сердце ушло в пятки. Она рассчитывала поговорить с Эли в офисе, и запасного плана у нее не было. Сочувственно наблюдая за ней, Пенелопа, которая давно и хорошо знала Кару, заговорщически подмигнув и понизив голос, сказала:

— Я вообще-то не должна этого делать, но, так и быть, скажу. Думаю, Эли не возражал бы. Он в парке, тут неподалеку.

— В парке? — недоверчиво переспросила Кара. Она поняла, о каком месте идет речь, и была очень удивлена, что Эли, оказывается, проводит там время. Брать выходной, чтобы побыть среди кричащих, носящихся, смеющихся, шумных и неугомонных детей самых разных возрастов, было совсем не в духе трудоголика Эли. За исключением дней, которые они вместе провели в Сибрук-Айленде, по сложившемуся у Кары о нем представлению, он должен все время проводить в офисе, с головой погрузившись в изучение бесконечных контрактов, предложений, планов и графиков.

— Именно, — подтвердила Пенелопа. — И еще не скоро уйдет. Часа три у вас точно есть.

— Спасибо большое, — выдохнула Кара, развернулась и поспешила на выход, слыша, как помощница Эли прокричала ей вслед пожелание удачи.

По дороге она все размышляла, что все-таки могло заставить Эли пойти в парк. В этот прекрасный погожий день там наверняка просто не протолкнуться от галдящей детворы и родителей, озабоченных и озадаченных: ведь нужно за всеми отпрысками углядеть, всех рванувших в неположенном направлении непосед догнать и водворить на место, все мокрые носы утереть и на все разбитые коленки подуть. И что, скажите на милость, там может делать Эли?

Но оставалось лишь принять этот факт как данность. Кара была полна твердой решимости не уезжать, пока не найдет Эли и не поговорит с ним. Но все оказалось не так-то просто.

Прибыв на место, она методично принялась обыскивать игровые площадки и зоны пикников, затем прошлась по всем велосипедным дорожкам и трассам скейтбордистов, но все тщетно. Отчаявшись и собираясь уже отказаться от своих намерений, Кара вдруг услышала громкое пение и, повернувшись, увидела толпу с разноцветными воздушными шарами и веселыми остроконечными бумажными колпаками на головах. Там были в основном дети, от совсем малышей до подростков, и всего пара взрослых.

Подпевая себе под нос «С днем рожденья тебя», она подошла ближе, гадая, не обнаружится ли Эли среди собравшихся, которые, завершив пение, вразнобой, но весело закричали:

— Задувай свечки, давай же, задувай!

При этом к столу подошли сразу несколько мальчиков и девочек и наклонились над ним, видимо исполняя призывы остальных. Как ни была она сосредоточена на своих поисках, не смогла сдержать улыбки при воспоминании о празднованиях дней рождений братьев и сестер Кинсайд.

И тут в самом центре рядом со столом обнаружился мужчина, с нетерпением занесший пластиковый нож над огромным тортом. На нем был желтый блестящий бумажный колпак в горошек, а на лице сияла белозубая улыбка. Рассмеявшись над тем, что сказал стоящий рядом чернокожий малыш, Эли принялся разрезать торт на равные куски и угощать приплясывавшую от нетерпения детвору. Стоявшая здесь же женщина украшала каждую тарелку шапкой взбитых сливок и добавляла шарики мороженого.

Кара застыла на месте, наблюдая за сценкой. Эли был одет очень просто: голубые джинсы и такого же цвета рубашка с закатанными рукавами. Выглядел он тем не менее просто сногсшибательно, а может, Кара просто настолько сильно соскучилась. Не до конца понимая, какова в происходящем роль Эли, она терпеливо ожидала конца действа. Наконец все углубились в поедание лакомства, и Кара окликнула:

— Эли!

Он обернулся, и глаза его расширились от удивления, когда он заметил ее. Быстро передал нож соседке и поспешил к ней, лавируя между детишками, остановившись, когда их разделяла всего пара сантиметров.

— Кара… — больше выдохнул, чем произнес он, и имя ее прозвучало из его уст как молитва.

Ноги Кары подкосились, сердце забилось так неистово, что, казалось, его стало видно через платье.

— Я тебе звонил, — сказал Эли и сунул руки в карманы джинсов.

— Да, знаю, извини, просто я… — Оказавшись так близко к нему, Кара вдруг растерялась и не знала, с чего начать. — Меня огорчило кое-что, и нужно было время прийти в себя.

Эли чуть подался назад, едва сдерживаясь, чтобы не броситься к ней и не схватить на руки. Сначала им предстоял серьезный разговор. Кара облизала губы, потом посмотрела за его спину и спросила:

— Что тут происходит?

Но он даже не обернулся. Судя по веселому шуму, все шло как надо и все были довольны.

— Не важно, — отмахнулся он. Сейчас его занимали совсем другие вопросы. — Почему ты уехала, Кара? Мне казалось, у нас все хорошо. А ты исчезла без предупреждения.

Кара тяжело вздохнула и ответила:

— Я обиделась и разозлилась. И чувствовала себя последней идиоткой.

— Почему? — Эли нахмурился. Он уже знал ответ, и знал даже больше, чем сама Кара, но хотел услышать ее версию событий.

Однако вместо того, чтобы дать объяснения, она задала встречный вопрос:

— Ты спишь с Дианой Монтгомери? Только не вздумай врать мне, Элия Джеймс Хьютон.

Эли подавил смешок. Нельзя было дать понять, что он находит этот разговор забавным. Чего доброго, Кара отлупит его своей сумочкой на глазах у всего парка и не поморщится. Но ее едва сдерживаемая ярость очень радовала его и придавала сил. Лишь один момент серьезно задевал и тревожил Эли: почему-то вместо того, чтобы подойти к нему и прямо обсудить все свои тревоги и опасения еще тогда, она сбежала. Вопрос выеденного яйца не стоил, все решилось бы там же.

— Нет, я не сплю с ней, — уверенно и без запинки ответил он. — Мы встречались, но давно. Сейчас между нами ничего нет.

— Я поэтому уехала, — призналась Кара, закусив губу. — Диана сказала, вы встречаетесь. Что твоя цель — породниться с Кинсайдами, чтобы упрочить свое финансовое и социальное положение, и вы даже после твоей свадьбы останетесь любовниками, — добавила она, брезгливо поморщившись.

— И ты поверила? — горестно спросил Эли.

— Да. Или, скорее, я боялась не поверить.

С этими словами она развернулась и прошла к небольшому столику подальше от празднующих. Эли сел рядом, понимая, что разговор еще не окончен. Расправив платье и устроив сумочку на столе, Кара со вздохом повернулась к нему:

— Рядом с тобой я позволила себе расслабиться и… слишком уж отдаться чувствам.

Эли слушал не перебивая, хотя ему очень хотелось обнять ее, утешить или хотя бы просто взять за руку. Но он боялся вмешаться, сбить ее с мысли. Эли было очень важно услышать, что она к нему чувствует, прежде чем он раскроет ей свои планы.

— Мне было удивительно хорошо с тобой, но, думаю, где-то в глубине души я все равно боялась поверить, что все это по-настоящему, — продолжила она, не отводя больше взгляд. — Я не могла допустить, что значу для тебя больше, чем просто друг, потому что ты никогда не проявлял ко мне интереса прежде. Намного проще было сказать себе, что для тебя это просто способ справиться с утратой Лаурель.

Эли так крепко сжал зубы, что ему показалось, будто раздался скрип.

— Я хочу тебе кое-что сказать, но терпение уже на исходе, так что давай ближе к делу, — проворчал он.

Кара часто заморгала, потом собралась с духом, сглотнула и тихо-тихо призналась:

— Я люблю тебя, Эли, и всегда любила, с первой минуты, и в школе, и в университете, и потом. Но ты никогда не обращал на меня того внимания, о котором я мечтала. Когда вы стали встречаться с Лаурель, я чуть с ума не сошла от горя. А когда вы попросили организовать вашу свадьбу… — Голос ее сорвался, глаза цвета свежего мха влажно заблестели. Эли не стал больше сдерживаться и взял ее за руку. И она продолжила, помотав головой, чтобы не дать слезам пролиться: — Так что, сам видишь, мне трудно было поверить, что ты внезапно воспылал чувствами ко мне.

— Кара, — мягко прошептал он.

Она с трудом улыбнулась и добавила:

— Но сегодня утром я встречалась с Лаурель, и она подсказала мне простую, но дельную мысль: я должна узнать у тебя самого, что там с Дианой. Итак, ты ее любишь?

Эли выпрямился, посмотрел ей в глаза и твердо сказал:

— Нет.

— В настоящее время вы встречаетесь?

— Нет.

— Ты еще любишь Лаурель?

— Не думаю, что вообще когда-то ее любил, — честно признался он.

— Но испытываешь ли ты к ней какие-либо чувства, кроме дружеских? — настаивала Кара.

— Нет.

Кара замолчала, нервно постукивая пальцем по столу. Оставался последний, самый главный вопрос, который решит судьбу их отношений.

— Ты любишь меня?

Сердце Кары бешено стучало в груди, и она решительно смотрела прямо в темные, блестящие глаза Эли в ожидании ответа. Повисло тягостное молчание, каждая секунда которого словно ножом резала по живому. От мысли о том, что он может сказать «нет» или, того хуже, начать жалеть ее после этого неловкого признания в любви, душу сковывал леденящий ужас. Но она изо всех сил держалась и не отводила глаз, твердя себе мысленно, что, если уж суждено ей услышать отказ, пусть это случится прямо здесь и сейчас. Тогда она снова отползет в свою берлогу зализывать раны. Любимых пижам и утешительного мороженого запасено хоть отбавляй.

Вдруг Эли неожиданно поднялся, обошел столик и подошел к Каре, потянув ее за руку и заставляя встать перед собой. Обхватив ее лицо ладонями, он так солнечно улыбнулся, что лед, которым начало уже подергиваться сердце Кары, тут же стал оттаивать.

— Да, — просто сказал Эли. — Да, я люблю тебя. И, думаю, уже давно, но понял это только пару недель назад. — Проведя большим пальцем по ее губам, он добавил: — Диану я уволил. — Увидев неподдельное удивление в глазах Кары, он усмехнулся и пояснил: — Не дождавшись тебя в тот день, я пошел на поиски и наткнулся на нее. Она сразу все рассказала о вашем разговоре и, казалось, неимоверно собой гордилась. По сути, она и сама верила во все, что тебе наговорила. Судя по всему, она считала, что нас связывает нечто большее, чем просто пара свиданий в прошлом. Никогда не взял бы ее на работу, если бы знал, что у нее на меня виды. В общем, я тут же велел ей собирать вещи и вызвал охрану. А потом сразу позвонил тебе. Но ты не ответила. И так много раз.

— Прости, я…

Но Эли прикрыл ее рот ладонью.

— Я бы в тот же вечер примчался в Чарльстон, чтобы объясниться с тобой, но разразилась катастрофа. Не знаю уж, совпало так или Диана специально постаралась напоследок, но выяснилось, что на тот самый день она запланировала два масштабных мероприятия по гольфу, участники стали прибывать, номеров не хватало, кухня тоже не справлялась… Короче, полный кошмар. Я не мог уехать в такой момент, сама понимаешь.

Кара кивнула: она очень хорошо понимала, о чем он говорит. Кроме того, ей только что признались в любви, на фоне чего все остальное стало совершенно несущественным.

— Я только вчера вечером вернулся и опять тебе звонил, но все зря, — добавил Эли.

Кара поморщилась, чувствуя себя бессердечной эгоисткой.

— Я думал было сразу заявиться к тебе на ночь глядя, но потом решил, что лучше нам обоим выспаться. А сегодня утром, когда я пришел в офис, секретарь напомнила мне о празднике, и вот я здесь. — Он мотнул головой в ту сторону, где носились счастливые, перемазанные кремом и мороженым маленькие участники торжества.

— А что за праздник? — снова спросила Кара.

— День рождения апрелят, — гордо пояснил Эли. И, видя недоумение на лице Кары, объяснил: — До того как меня взяли к себе Юнги, я побывал не только в нескольких семьях, но и в приюте пожил. А там на отмечание каких бы то ни было праздников денег никогда не хватает. Так что я очень хорошо помню, каково это — лежать ночью в кровати и знать, что никто даже не вспомнит про твой день рождения. Когда у меня появились средства, я решил исправить ситуацию, насколько это в моих силах. Я раз в несколько недель приезжаю в свой приют, устраиваю им экскурсии в музеи, в зоопарк. И каждый месяц провожу подобные праздники для всех, кто родился в этом месяце. У меня почетная обязанность — резать торт.

Кара ощутила, как слезы подступают к горлу. Она опять почувствовала себя мелочной, бесчувственной особой, которая интересуется только собой. И с ужасом подумала, что чуть было не потеряла этого чудесного, внимательного, заботливого, бескорыстного мужчину. Прокашлявшись, она улыбнулась и спросила:

— Можно я в следующий раз тоже помогу? Куплю подарки и сценарий набросаю?

Эли широко улыбнулся, сжал ее локти и быстро поцеловал в губы:

— Я был бы просто счастлив! Мы закупаем все стандартное, и, если ты сможешь и тут внедрить свой индивидуальный подход, будет просто замечательно!

— Договорились! — кивнула она.

Эли положил руки ей на плечи и внимательно заглянул в глаза:

— Я должен тебе кое-что сказать. Я никогда не был влюблен в твою сестру. Просто пришло время остепениться, и я решил, что она составит мне хорошую партию. Только между нами не было искры. А от тебя я схожу с ума, Кара! — Она счастливо рассмеялась и спрятала лицо у него на груди, а он продолжил: — И только когда отменилась свадьба, а я ничегошеньки не почувствовал по этому поводу, стало ясно, что мною двигали неправильные мотивы. Тут я приехал к тебе и словно увидел тебя впервые в жизни! Это было так волнующе, так ново! Я понял, что ты нужна мне, и не на одну ночь, не на неделю и даже не на год, а навсегда!

Кара подняла на него счастливые глаза и попросила:

— Скажи это еще раз!

— Что именно? — улыбнулся Эли.

— Все, с самого начала, — вздохнула она. — Ну или хотя бы основные положения.

Перебирая пальцами ее волосы, Эли низким голосом ответил:

— Вот тебе основные положения: я люблю тебя, я хочу тебя, я не могу жить без тебя. — И после каждого признания он крепко целовал ее в губы, от чего Кара вся обмякла в его руках. — А теперь моя очередь спрашивать, — пробормотал Эли. — Ты сама-то любишь ли меня?

Ресницы ее затрепетали, она вздохнула и призналась:

— Больше всего на свете.

— И не считаешь, будто я охочусь за твоими деньгами или именем? Особенно если учесть, что я и сам не бедствую, и Юнги тоже тут не последние люди.

Вздохнув с преувеличенной озабоченностью, Кара поддразнила его:

— Уж и не знаю. Ведь мы очень богаты. И меня добивается так много мужчин. Я ведь неотразима!

— Это правда, — усмехнулся Эли. — Как же тебя убедить? Отказаться от состояния? Прокричать о своих чувствах с самого высокого небоскреба? Или, к примеру, съесть червяка?

— Червяка? — оживилась Кара, но по виду Эли поняла, что лучше эту тему не развивать, и сказала: — Ладно, у меня идея. — Она привстала на цыпочки и обхватила его шею руками. — У меня пока не было возможности как следует заняться отменой вашей свадьбы. Поэтому если ты меня действительно так любишь, может, оставить все как есть, тогда ты женишься на мне, вместо Лаурель.

Глаза Эли расширились, он заморгал:

— Жениться на тебе уже в следующем месяце?

— Если уж совсем точно, то через две недели.

— Гм, даже не знаю. Это так скоро, — с наигранной задумчивостью протянул он.

— Правда. Но в то же время мне тогда придется сменить фамилию. Кроме того, я получу право на половину твоих миллионов, и это разом сметет все мои сомнения.

Эли рассмеялся:

— Да, тут ты права. И что-то мне подсказывает, ты с удовольствием распорядишься и моей половиной. — Он наклонил голову, словно раздумывая. — Пожалуй, стоит подумать о том, чтобы вернуть Лаурель. Думаю, она обошлась бы мне дешевле. — Но, наткнувшись на возмущенный взгляд Кары, поспешно сообщил: — Ладно-ладно, у меня нет выбора, придется жениться на тебе. Но только если пообещаешь всегда оставаться такой же милой, умной, веселой, красивой, чудесной и замечательной!

Теперь Кара склонила голову, закатила глаза и недовольно проворчала:

— Что ж, думаю, это мне по силам. Но и с тебя тогда беру обещание оставаться таким же добрым, умным, прекрасным, терпеливым, горячим и восхитительным!

— Знаешь, давай скорей уйдем. Сил нет, как хочется заняться с тобой любовью. Не важно, у тебя или у меня, — горячо прошептал ей на ухо Эли.

— А мне-то как хочется, ты не представляешь. Только боюсь, твое отсутствие сразу заметят. Давай лучше сделаем так: ты сейчас познакомишь меня со своими подопечными, чтобы я получила представление о них, о том, что бы они хотели получить в подарок в будущем. Потом мы извинимся и уйдем. Ты отвезешь меня к тебе или ко мне, и на остаток дня я вся твоя!

— Отличный план. Ясно, почему ты так преуспела в своей работе, мисс Кинсайд!

— Вообще-то уже почти миссис Хьютон, сэр!

Эли расплылся в улыбке, поднес к губам ее ладонь и поцеловал безымянный палец, на котором скоро будет красоваться кольцо — для начала с бриллиантом, а потом широкое золотое.

Нервно переминаясь с ноги на ногу, Кара стояла у двери в родительский дом — особняк Кинсайдов на Монтегю-стрит. Тепло, исходящее от Эли за ее спиной, смешивалось с прогревшимся послеполуденным апрельским воздухом и лишь усиливало нетерпение.

— Если ты сейчас не успокоишься, — зашептал на ухо Эли, положив руки ей на бедра, — все сразу поймут, что дело нечисто.

— Знаю, — откликнулась Кара, чувствуя, как от волнения сердце стучит уже где-то на уровне шеи, а все тело начинает потрясывать. На всякий случай она покрепче сжала коробку с яблочными пончиками, которые только что сама приготовила.

— Если, конечно, до этого не заметят кольцо, — добавил Эли, и сердце Кары испуганно ухнуло в живот. Уж лучше бы он промолчал!

После того памятного пикника в парке Эли отвез ее к себе домой, и они занимались любовью всю ночь, пока не иссякли силы. А на следующее утро она проснулась от его поцелуев, за которыми последовал еще один этап секс-марафона, завтрак в постель и объявление о предстоящем походе за кольцом в честь помолвки.

В ближайшем ювелирном, который вызвал доверие Эли, он сразу же потребовал показывать им исключительно эксклюзивные образцы, а не безделушки из общей витрины. В итоге Кара вышла оттуда с самым огромным и прекрасным кольцом из всех, какие ей довелось повидать. В переплетении листьев и цветов из золота и платины красовался бриллиант в три карата огранки «принцесса», и весь обод тоже был отделан бриллиантами поменьше. Вся это роскошь так искрилась и переливалась, что буквально ослепляла. Вообще-то кольцо было слишком крикливым, на вкус Кары, но, как ни странно, оно ей сразу понравилось, да и Эли настоял. И впервые она не стала волноваться о том, что скажут люди.

Кара была безоглядно влюблена, совершенно счастлива и хотела наслаждаться каждым мгновением своего счастья. Одно лишь омрачало ее радость: никто из родных до сих пор не знал о таких значимых переменах в ее личной жизни. И невозможно было представить, как они отреагируют на эту новость.

К всеобщему облегчению, с Элизабет Кинсайд только что были сняты все обвинения и ограничения, и вот семья впервые за последние недели собиралась на воскресный обед в приподнятом настроении. Кара очень рассчитывала, что в порыве радости все и ее новость воспримут благодушно.

Мама наверняка подумает, что у них есть особые причины так спешить со свадьбой. Тем более что одна из сестер как раз была на четвертом месяце беременности. Но Кара просто не хотела больше ждать ни минуты дольше необходимого. И так столько времени потеряно! Кроме того, поскольку Лаурель была совершенно равнодушна к свадебным приготовлениям, Кара все делала по собственному вкусу, так что свадьба полностью соответствовала ее представлениям о том, как бы она сама хотела выходить замуж. Только платье она себе выберет другое да список гостей немного подкорректирует, вот и вся разница.

— Если хочешь, я могу зайти первым, — предложил Эли так, словно речь шла о восшествии на эшафот. — Или, может, развернемся и уйдем? Позвоним, скажем, что в пробке застряли, или что срочно уехали из города по делам, или что на нас напал медведь, а?

Кара в недоумении повернулась к нему:

— Где же это на нас мог напасть медведь?

— Милая, я просто пытаюсь помочь, — пожал плечами он. — Если не хочешь говорить о помолвке, я пойму. Мы и свадьбу можем отложить.

— Нет! — резко развернувшись, выкрикнула она, еще крепче цепляясь за коробку с выпечкой, как за последнюю надежду. — Если надо, я готова выйти за тебя хоть сейчас, да хоть в Вегас сбежать и там обвенчаться. Я просто волнуюсь, как они воспримут, ведь всего пару недель назад ты собирался жениться на Лаурель. Мне трудно будет объяснить, как вдруг все так обернулось!

Эли тепло улыбнулся и уже привычным жестом, который Каре очень нравился, заправил ей за ухо прядь волос:

— Не «мне», а нам. Мы теперь за все отвечаем вместе, дорогая моя. Но не думаю, что стоит волноваться. Твои родные хорошо ко мне относятся. И потом, это ведь Лаурель меня бросила, а не наоборот, так что я даже достоин сочувствия, все меня должны жалеть и утешать.

— Это точно, — хихикнула Кара. — Представь, все тебя жалеют, и тут мы заявляем, что все не так уж плохо… Народ будет просто в шоке!

— А может, просто скажем, что приглашаем на свадьбу и что любим друг друга вне зависимости от того, кто что подумает? — Притянув ее за локоть еще ближе к себе, так что коробка с яблочным угощением упиралась в ребра и живот обоим, он добавил: — Я очень долго искал тебя, Кара, и не позволю никому, даже твоим родным, стыдить меня теми обстоятельствами, при которых мы сошлись.

Эли выглядел таким решительным, что Кара подумала: окажись здесь сейчас тот предполагаемый медведь, который должен был послужить им предлогом избежать обеда, не поздоровилось бы ему самому. Она вдруг успокоилась и расслабилась. Широко улыбнувшись, она погладила подбородок Эли и спросила:

— Я сегодня уже говорила, как сильно тебя люблю?

— Что-то такое припоминаю — утром, когда мы были с тобой в постели и… ну, ты понимаешь… Помнишь, ты меня еще… — Но тут Кара прикрыла его рот ладонью и зашипела:

— Прекрати. А то мы так сегодня внутрь и не попадем. И между прочим, я правда тебя люблю и нисколько этого не стыжусь. Жаль просто, что мы не додумались пожениться лет с десяток назад.

Забрав из ее рук угощение для семейного обеда, Эли крепко прижал Кару к себе и поцеловал в губы, напрочь стерев помаду, которую она тщательно наложила по дороге сюда.

— Не переживай. Ближайшее десятилетие только и будем делать, что наверстывать упущенное, обещаю. — С этими словами он развернул ее к двери и слегка подтолкнул вперед. — А теперь марш внутрь, пока не передумала.

В ту же минуту, как они вошли, появилась Лаурель, которая, закатив глаза и вздохнув, воскликнула, всплеснув руками:

— Наконец-то. А то я уже собиралась снаряжать поисковую бригаду.

— Не так уж мы и опоздали, — запротестовала Кара.

— Нет, но Мэтт и Сюзанна не придут, они уехали в Джорджию с Флинном. И мама начала уже волноваться, что вы тоже не появитесь. А ты же знаешь, как она любит, когда на обед собирается вся семья.

— Я же обещала, что приду, — сказала Кара, забрала у Эли гостинец и потрясла им перед сестрой. — Вот, даже вкусненькое приготовила.

— Привет, Эли. Рада тебя видеть, — обратилась Лаурель к бывшему жениху и перевела взгляд с него на Кару и обратно.

— И я тебя, — откликнулся он.

— Значит, у вас все хорошо? — спросила она напрямую.

— Да, все отлично, — заверила ее Кара, не вдаваясь в подробности. Двинувшись в столовую, она одними губами произнесла: — Потом расскажу.

В столовой на большом обеденном столе уже дымились многочисленные тарелки, тарелочки и чаши с самыми соблазнительными яствами: куриный стейк, тушеная бамия, красный рис, картофельный салат, блестящие от масла кукурузные лепешки, тыквенное печенье.

— Кара! — радостно воскликнула Элизабет Кинсайд, сидящая во главе стола. Отодвинув стул, она поспешила к вошедшим и обняла дочь. — Как я рада, что тебе удалось вырваться. И Эли тоже! — Она широко улыбнулась и положила руку ему на плечо. — Вы как раз вовремя. Мы только сели, еще не молились, так не хотелось начинать без вас.

За столом уже сидели брат Кары Эрджей с невестой Брук и младшая из сестер Кинсайд Лили с мужем Даниелем Эддисоном. Когда Кара с Эли вошли, оба мужчины встали из-за стола, приветствуя прибывших. Наконец все расселись и помолились, приступили к обеду. Обсуждались семейные новости: Лили и Даниель узнали, что у них будет девочка; Эрджей и Брук никак не могли решить, стоит ли устраивать вечеринку в честь помолвки или же сразу приступать к свадебным приготовлениям. Не упоминалось лишь убийство отца и последовавший арест Элизабет.

Когда речь зашла о свадьбах, Кара поняла, что молчать больше нельзя. Может, Эли и не против отложить объявление об их помолвке и даже само бракосочетание, но она на это не согласна. И первое, что следует сделать, — это сообщить родным. Хорошо, что никто пока не заметил кольцо, которое трудно было бы не заметить, не прячь Кара левую руку под столом. Сделав глоток чая с сахаром, она прокашлялась и призвала всех к вниманию.

— Вообще-то, — сказала она, беря за руку Эли, — у нас с Эли тоже есть новости. — За столом повисла тишина, все взоры обратились на них. — Эли сделал мне предложение, и я согласилась. — Послышался коллективный вздох удивления, и Кара поспешила закончить: — И мы решили воспользоваться всем тем, что уже было сделано для свадьбы Лаурель. Так что очень надеюсь, ни у кого из вас пока нет планов на следующие выходные.

Как только она замолчала, тишина взорвалась гвалтом голосов. Женщины восхищенно охали над кольцом и строчили словами со скоростью автоматной очереди. Мужчины пожимали Эли руку и хлопали по спине. Кара уже и сама не понимала, почему так боялась раскрыть секрет родным. Все очень обрадовались и поздравляли будущих молодоженов на все лады. Пока никто даже не вспомнил о неудачной помолвке Эли с Лаурель, хотя Кара не сомневалась, что позже расспросов будет не избежать. А пока все просто восприняли как данность тот факт, что она взрослая женщина, которая вправе распоряжаться своим сердцем.

Элизабет заявила, что это стоит отметить, и увлекла дочерей и Брук на кухню сервировать шампанское, чай и десерт. По дороге Кара схватила Лаурель за локоть и отвела в сторонку. Она все еще волновалась, не питает ли та к Эли серьезных чувств. Она, конечно, помнила уверения Лаурель в том, что Эли для нее лишь друг, но, видимо, не могла понять, как можно не хотеть выйти замуж за такое чудо, как Эли. Теперь, когда они с Эли вместе, сама она никогда бы не смирилась, вздумай кто увести его у нее из-под носа.

— Ты точно уверена, что тебя это устраивает? — тихо спросила Кара сестру.

— Конечно, уверена, Кара. Я так за тебя рада! — Лаурель рассмеялась. — Вы ведь просто светитесь от счастья. Вы будто два заряда, которые притянулись, и вспыхнула такая искра, что светло стало на целый квартал от вас!

Кара сглотнула подступившие слезы:

— Я так тебя люблю, Лаурель. Мне было очень больно видеть вас вместе, но я никогда и не думала отбивать его у тебя.

— Понимаю. Ты и не отбила, я лично его тебе отдала, по собственной воле! Да Эли и сам понял, кто ему на самом деле нужен. Только скажи-ка, раз уж вы со свадьбой все оставляете как было, — и это, кстати, гениальная идея, и даже не думай себя корить, — может, возьмешь меня подружкой невесты?

— Конечно, с удовольствием, — воскликнула Кара. — Слава богу, и мама сможет участвовать!

— Да, все будет просто замечательно, — подхватила Лаурель. — Хочу тебе сказать, ты ведь меня кое-чему научила. Я всегда была очень аккуратной, все продумывала и просчитывала. А ты просто бросилась в любовь с Эли, как в омут, и вон как все здорово обернулось! И мне тоже следует быть более спонтанной, не бояться рисковать. Жить, а не выполнять монотонно рутинные обязанности изо дня в день.

Кара задумчиво прикусила губу:

— Да, мне повезло, но ты все же будь поосторожней, ладно? Спонтанность — это хорошо, но лучше без перегибов. Не надо пускаться в авантюры и идти на неоправданный риск.

— Не бойся, — снова засмеялась Лаурель. — Я просто хочу добавить немного остроты в свою жизнь, а не улететь на Луну.

Тут позвали пить чай, а Кара почувствовала на своей талии теплые руки, а за спиной — крепкую грудь Эли. Улыбнувшись, она прислонилась к нему и счастливо вздохнула.

— Поскольку ты у нас очень умная и впредь мне вряд ли представится возможность тебя уесть, воспользуюсь последним шансом и скажу: вот видишь, я ведь говорил, нечего бояться.

— Ты был прав, — признала Кара. — Отныне я обязуюсь всегда внимать твоим мудрым наставлениям, о учитель!

— Ну-ну, — хмыкнул Эли ей в ухо. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит. Небось дольше медового месяца не провнимаешь. Кстати, ты уже думала, куда мы отправимся в свадебное путешествие?

— Господи, — простонала она. — Все так быстро произошло, я совершенно об этом забыла. Может, махнем в Сибрук-Айленд и запремся в твоих апартаментах?

— «Океанский бриз», возможно, и лучший курорт на побережье, но для медового месяца хочется чего-нибудь нового. Как насчет Французской Ривьеры? Или греческих островов? А может, рванем к солнечным побережьям Испании?

— На все согласна, только, наверное, не стоит пока уезжать так далеко. Все-таки маму только выпустили, а настоящий убийца до сих пор на свободе…

— Понял. Тогда возьмем себе эти места на заметку. А пока поедем куда сама захочешь. И длительность тоже сама определяй. Главное, чтобы у меня был доступ к твоему обнаженному телу несколько раз на дню.

— Спасибо за понимание. — Кара привстала на цыпочки и поцеловала жениха, в который раз поражаясь, как ей с ним повезло. Немного отодвинувшись, она хитро посмотрела на него и произнесла: — Знаешь, что-то мне расхотелось десерта. Давай быстро глотнем шампанского, чтобы маме было приятно. А потом я что-нибудь придумаю, чтобы смыться. Ты отвезешь меня домой и там получишь доступ к обнаженному телу. Как тебе план?

— Звучит как сказка! — Взгляд его потемнел. Казалось, он готов к получению доступа прямо здесь, в столовой будущей тещи. — Даю тебе час. Если к тому времени ты не распрощаешься со своими, я взвалю тебя на плечо и уволоку в свою пещеру. Время пошло.

По телу Кары пробежали мурашки, когда она представила себе, как бы это могло быть. Интересно, он действительно на такое способен? Может, стоит рискнуть и попробовать? Правда, мама, брат и сестры будут несколько шокированы. Зато она узнает, действительно ли в нем живет пещерный человек, и сможет в будущем этим пользоваться… Поднявшись на цыпочки, Кара прикоснулась губами к его уху и прошептала:

— Если будешь и дальше так на меня смотреть, можешь забирать меня в свою пещеру прямо сейчас.

В ответ он глухо зарычал и ладонями сжал ее ягодицы, словно закрепляя за собой право на нее. Кара хихикнула, быстро поцеловала его в щеку, под которой ходили желваки, и упорхнула, чтобы успеть побыть с семьей хоть какое-то время, пока Эли не принялся претворять в жизнь свою угрозу.

Сомнений не оставалось: Эли именно тот, кто ей нужен. Ее мужчина. И пускай на осознание этого ушло чуть ли не полжизни, а потом еще нужно было набраться смелости, чтобы объявить о своих правах на него. Зато уж теперь, когда они вместе, она никогда-никогда больше его не отпустит!