v.1.0 — XtraVert — конвертация, скрипты, обложка;
1.1 — выделение отдельного произведения, добавление пустых строк — Isais.
Она прикоснулась к нему. Ее пальцы были теплыми, нежными и, несомненно, человеческими. Морд Габион моргнул, его веки медленно и болезненно дрогнули. И заскрежетали, подобно камню. Собственно, камнем они и были.
Он не должен был проснуться, не мог чувствовать нежные пальцы и долетавший до него запах имбиря и специй. Он вообще ничего не должен был ощущать — и вот на тебе!
Женские пальцы пробежали по груди, проследили линию кости на кончиках сложенных крыльев, которые жаждали развернуться и поднять тело в ночное небо.
— Как тщательно тебя создавали, — прошептала она.
В глазницах горгульи шевельнулись глаза. Ей так хотелось большего — увидеть ее, но тело не было к этому готово. Каменное оцепенение еще не покинуло ее.
Девушка подошла ближе и встала на край уступа, где сидела горгулья. И Морд это тоже почувствовал — ногами, обутыми в башмаки с тонкой подошвой, которые надел в тот день, когда согласился на сделку с волшебником: навеки уснуть, с тем чтобы его враги, химеры, тоже оцепенели.
Морд и ему подобные пожертвовали свободой и жизнью во имя того, чтобы спасти мир от химер, стремящихся поработить род человеческий. Но он почему-то проснулся. Он сглотнул, вернее, попытался сделать это движение; окаменевшее тело плохо слушалось.
Он попытался снова. Получилось немного повернуть голову, правда всего на дюйм. Женщина прижалась к нему, изучая, и ничего не заметила. Но движение получилось вполне реальным. Он пробуждался.
Интересно, его враги тоже просыпаются?
Ками Мачон вцепилась в горгулью и запретила себе смотреть вниз, сосредоточившись на выполненных с невероятным мастерством деталях крыльев и мускулов. Как жаль, что она не знает имени мастера, который так потрясающе запечатлел в белом мраморе силу и мрак существа!
Она многие годы лепила из глины, но недавно раскошелилась на глыбу алебастра. У нее пальцы чесались взяться за резец и снять первый слой камня. Но она боялась, потому что хотела, чтобы ее скульптура получилась совершенной и прекрасной, как эта горгулья.
Она скользнула рукой туда, где нижнюю часть тела статуи прикрывала странная, похожая на килт ткань. Под ее пальцами содрогнулся камень. Она тоже вздрогнула и тут же рассмеялась игре своего воображения. Скульптура казалась живой — так мастерски была выполнена, но эта вот горгулья (или, точнее, гротеск) была каменным, холодным и твердым изваянием. И не могла почувствовать, как порхает над ней ее рука, не могла реагировать на ее прикосновения.
Девушка покачала головой и передвинула ногу еще на дюйм к краю выступа. Одной рукой она держалась за горгулью, а другой потянулась к фонарику, который висел у нее на шее. Было темно, уже за полночь — только в это время она могла быть уверена, что никто не увидит и не остановит ее.
Сначала она попыталась добраться до горгульи официальным путем и хотела попросить разрешения у владельца здания рассмотреть статую вблизи. Но никто не желал с ней разговаривать. А потом случилось чудо: агентство по временному трудоустройству, где она работала на полставки, предложило ей должность в службе услуг по уборке. Сейчас остальные сотрудники ушли, а она осталась, причем могла свободно выйти на крышу здания, где находилась горгулья, наблюдая за городом со своего уступа.
Девушка включила фонарик, направила луч света на профиль горгульи и увидела, что челюсти у нее твердые и крепкие. Ками вновь рассмеялась, потому что ничего удивительного в этом не было: ведь она высечена из камня. Она посветила вниз, чтобы лучше разглядеть и ощутить запечатленную в чертах мощь, хорошенько запомнить и потом повторить в собственном творении. Лучик света заплясал вдоль карниза у ее ног и на секунду отвлек внимание.
Краем глаза она уловила движение, начала поворачиваться, и вдруг ее что-то толкнуло прямо в спину, и Ками потеряла равновесие. Она вскрикнула, уцепилась за каменные пальцы горгульи, чувствуя, как один за другим отцепляются ее собственные до тех пор, пока держаться не осталось сил, и вот она уже летит по воздуху с двухсотфутовой высоты.
Морд услышал крик женщины и почувствовал, как с его суставов соскользнули ее пальцы. Его тело напряглось и затрепетало от неконтролируемого желания спасти несчастную. Треснула каменная оболочка. Мускулы сжались. Крылья дрогнули. Он вдохнул и заставил легкие наполниться воздухом. Снова послышался треск, на сей раз более громкий, похожий на орудийный огонь, и он освободился. Оттолкнулся от стены и несколько секунд свободно парил, упиваясь жизнью и ощущением несущегося мимо воздушного потока.
Ночной воздух казался прохладным и бодрящим, совсем таким, каким он его помнил. Раскинувшийся под ним город тоже мерцал по-прежнему, только огней стало больше: на невероятной скорости мчались какие-то странные яркие точки.
Женщина снова закричала, опять привлекая к себе внимание. Ее спасение не входило в его обязанности. Люди порой прыгали с крыш. До погружения в вынужденный сон ему часто приходилось видеть, как многие выбирали себе эту участь, и он не пытался их отговаривать. Все-таки он — горгулья, а не священник. Да, он должен защищать людей, но как расу в целом, а не каждого в отдельности и не от их собственных глупостей. Если умирает слабак, мир становится сильнее — такова одна из формул, благодаря которой существа живы и здравствуют.
И все же… Он перевел взгляд на устремившееся к земле тело. Женщина махала руками, словно пыталась взлететь.
Зачем ее спасать? Нужно заняться собственными проблемами: узнать, почему он очнулся, пробуждаются ли его союзники и враги.
Она снова закричала, вернее, попыталась это сделать, и до него вновь долетел запах имбиря. Теперь женский голос, почти заглушённый ветром, звучал совсем сипло.
Стиснув зубы, он стал отворачиваться и уже перевел взгляд на дома, где до оцепенения ночевали горгульи и химеры. Но, несмотря на уверенность в правильности действий, его тело рассудило иначе. Крылья изогнулись, плечи изменили положение, и он спикировал — прямо вниз — к уже безмолвной женщине, стремительно несущейся к земле.
Мимо со свистом проносился и трепал одежду воздух. Грудь Ками сжалась от страха с такой силой, что она не могла вдохнуть. Она падала… падала. Мозг вопил что есть мочи и командовал схватиться за что-нибудь, чтобы остановить падение, но уцепиться было не за что. Только злой ветер кружил вокруг и завывал в ушах. Она умрет. Смерти не миновать.
Эта мысль эхом металась в мозгу. Да, она умрет, и сама в этом виновата. Только идиотка способна лезть на карниз, чтобы поближе разглядеть статую!
Ками зажмурилась и попыталась прижать руки к телу, но не смогла — не давал ветер.
По щекам струились слезы, мир ее темнел… И вот совсем померк.
Секунду она летела вниз, забыв, где находится и что происходит. Внезапно что-то налетело на нее, схватило и ошеломило. Несмотря на страх, Ками широко раскрыла глаза. Земля… Она уже ударилась о землю? Или выжила?
Ками все еще летела, причем быстро, но уже не вниз, а в сторону. Ее что-то несло прочь и держало… похоже, в руках… Голова откинулась назад, легла на одну из этих рук и уткнулась в грудь — крепкую, прохладную, голую. Сердце у нее еще билось. Она чувствовала это, ощущала, как вдыхает и выдыхает жгучий воздух. Она кричала. В голове проносились обрывки бессвязных мыслей, беспорядочных, как окружавшая ее действительность.
Казалось, все вокруг нереально… Она прижала к щекам дрожащие пальцы. И ощутила прикосновение. Она вообще все чувствовала.
И была жива. Невероятно, но кто-то ее спас. Наконец она повернула голову вверх так, чтобы увидеть, кто ее несет.
Гладкая, точеная линия подбородка. Высокие скулы. Угловатые, резкие черты лица, непривлекательные по отдельности, но в целом такие поразительные, внушительные и… знакомые. Она услышала шелест над головой и обратила взгляд на источник звуков. В ночи колыхались шестифутовые крылья — такие светлые, словно мраморные. Она опять всмотрелась в лицо спасителя. Теперь и он глядел на нее, и черты его лица были такими четкими, словно каменными.
Камень, крылья… горгулья!
Боже милостивый! Ее спасла горгулья! Рот у нее сам раскрылся, и из груди вырвался пронзительный крик.
Он оставил вопль без внимания, схватил ее еще крепче и помчался так, что воздух свистел в ушах, не давая вздохнуть и останавливая рвущийся из горла крик.
Чтобы замедлить скорость полета при приземлении, Морд особым образом наклонил крылья и коснулся ногами дороги. Женщина, которую он нес, совсем побледнела и обмякла у него в руках. Падая, она кричала, и когда он ее поймал, тоже.
Он опустился на одно колено и положил свою ношу на траву. Они очутились в парке, выход из которого охраняла статуя солдата в незнакомой Морду форме. Зато большой фонтан сохранился с тех пор, когда Морд летал здесь до погружения в многолетний сон.
Он рассмотрел скульптуру и обнаружил дату: 1944 год. Спустя сорок шесть лет после того, как он уснул. Он встал, собираясь оставить девушку здесь. Она спасена. Дело сделано.
Поднялся ветер. Запах имбиря заставил Морда замедлить шаги. Пришлось обернуться. Девушка была бледна, слишком бескровна для человека. Он опустился рядом с ней на колени и прикоснулся ладонью ко лбу. Ее кожа белизной была под стать ему, горгулье. А он еще не оборачивался человеком.
Радуясь ощущению крыльев за спиной, он взмахнул ими, потом сложил. Ветерок от его телодвижений подхватил прядь волос девушки и сдул прямо на лицо. К губам прилип темный локон. Он откинул волосы в сторону, вернее, попытался. Завитки обвились вокруг его руки и, казалось, цеплялись за него, не желая отпускать. Морд был недоволен. Не мог же он просто так ее бросить. Он же ничего не знал о времени, в котором очнулся, мало ли какие опасности могли подстерегать беззащитную женщину.
Пришлось снова взять ее на руки. Она была легкой как пушинка и теплой. Руки у нее безвольно повисли, но, прижав ее к груди, Морд почувствовал, что она дышит. Она была жива, только потеряла сознание.
Он вздохнул, раздраженный тем, что приходится заботиться о ней, вместо того чтобы выяснить, что ожидает его в новом времени. Он подошел к фонтану. Струи падали в резную чашу, потом вода стекала в резервуар побольше, футов двенадцать шириной. Морд нагнулся, разжал руки, и девушка с плеском упала в бассейн. Когда она опустилась под воду, он присел и взмыл в воздух. В воде она очнется, а он тем временем улетит, не показываясь ей на глаза. Он не мог рисковать и выдать себя, оставаясь рядом с ней. Люди не ведают тайну горгульи и не должны ее узнать.
Он раскинул крылья и тихо парил в воздухе, чтобы услышать, как она с плеском вернется к жизни. Взлетев на крышу, он собирался проследить за тем, как девушка встанет и пойдет в сторону того места, которое зовет домом.
Только этого не случилось. Она дрожала и что-то бормотала себе под нос, терла руками лицо и волосы. Потом встала в воде, доходящей ей до колен, тоненькая рубашка и непристойно короткие штаны облепили ей грудь и бедра. С волос стекала вода. Она снова покачала головой и уставилась в небо.
— Горгулья, — прошептала она, — где ты?
Голос у нее был низким и ошеломленным, но говорила она твердо. Девушка видела его, каким-то образом могла отыскать взглядом, когда он парил у нее над головой. Она наблюдала за ним.
На миг он заколебался, потом решил лететь прочь. Ей только кажется, что она его видела, но вскоре она с легкостью убедит себя в обратном. Он раньше сталкивался с этим: люди умеют защищать привычную действительность и верить в то, к чему привыкли с детства.
Камню несвойственно оживать. Скоро она о нем забудет.
С волос Ками струилась вода. Не отрывая взгляда от неба, она выжала из них целый водопад. Нет, она не сошла с ума. Горгулья — живой, и он ее спас.
Что-то летало над головой, но очень высоко — слишком высоко, чтобы можно было разглядеть в темноте. Она обхватила себя руками и поняла, что дрожит. Налетел ветерок. Она обернулась, надеясь снова увидеть горгулью, только там никого не было.
Девушка вылезла из фонтана и на миг задумалась, как в нем очутилась. И тут ее внимание привлек новый звук — завелся мотор. Она застыла, уповая на то, что водитель ее не заметит. Потому что не могла объяснить ни того, как очутилась в фонтане, ни того, что с ней произошло.
Она взглянула на здание, с крыши которого упала, нашла окно, в которое вылезла. Она точно оставила его открытым, но сейчас око было закрыто. Странно. Она никак не могла выудить из подсознания ускользающую мысль. Что-то относительно падения.
Нахмурившись, она вгляделась в знакомую крышу. Горгулья? Ее взгляд метнулся вправо. Ничего. Ни статуи, ни даже намека на то, что она там когда-то была. У нее екнуло сердце.
Он живой!
Почему-то эта мысль ее обрадовала. Улыбаясь, она похлопала по карману, в котором по-прежнему лежали ключи. Она может поехать домой или войти в здание и вблизи рассмотреть уступ на крыше, чтобы убедиться в том, что горгульи там действительно нет.
Точно представляя себе картину дальнейших действий, она прошла по траве и ступила на дорогу. У нее за спиной взревел мотор. Она резко обернулась. Прямо на нее, слепя глаза, мчались горящие фары, и Ками в ужасе приросла к месту.
Второй раз за полчаса она смотрела в лицо верной смерти.
Морд опустился на ближайшее к парку здание из холодного стекла и металла и наблюдал за тем, как женщина разглядывает высотный дом, который он звал домом. Ее сначала удивленное лицо осветилось радостью. Она вышла на дорогу и целенаправленно двинулась к этому дому.
Морд нахмурился. Лучше бы она не думала о нем, забыла о его существовании. Но она снова взглянула наверх, туда, где он просидел, окаменев… сколько же времени?
Когда раздался странный механический рев, горгулья все еще смотрел на уступ, который недавно покинул. Инстинктивно он повернул голову и увидел, как ночь пронзают два ярких фонаря, направленные прямо на маленькую женщину. Машина летела на нее, а она стояла на месте как вкопанная и смотрела на приближающуюся погибель.
Недолго думая, он ринулся туда, нацелив крылья на землю и девушку, и схватил ее, словно ястреб кролика. Внизу прямо под ними промчалась машина. Морд успел разглядеть глаза того, кто был за рулем: темные и напряженные.
Теперь он обратил внимание на женщину. Она обвила руками его шею и прижалась щекой к груди.
— Ты вернулся, — прошептала она.
Она гладила пальцами его шею, и это напомнило о том, как она трогала его окаменевшее тело.
Кто она? И отчего он никак не может бросить ее на произвол судьбы?
Ками не спускала глаз с мужчины, который расположился у нее на диване. Морд. Ей удалось добиться от него лишь одного — узнать имя. Когда же она сказала ему, как зовут ее, реакции не последовало. Она назвалась в надежде на то, что он повторит ее имя, ведь слова придают больше реальности происходящему. Но он не предпринимал ровным счетом ничего, разве что моргал и дышал.
Но все же он сидел на диване в ее квартире — что может быть реальнее этого?
Голый торс, на бедрах намотана какая-то тряпка. Сначала она приняла ее за килт, но теперь видела, что эта ткань не такая фактурная, больше напоминает завязанный узлом кусок шерсти.
Крылья исчезли, кожа стала уже не такой бледной, как мрамор, но Ками знала, что перед ней — горгулья. Ничто не убедит ее в обратном. Она провела пальцами по его лицу, запоминая каждый дюйм точеных черт.
Она затрепетала. Сжала кулаки и попыталась отрешиться от острой потребности вновь прикоснуться к нему, почувствовать пальцами эти удивительные черты, лишенные тепла и совершенно не человеческие, но такие мужественные, невероятно мужественные.
— Что это на тебе? — спросила Ками.
Глупый вопрос, конечно, но ничего лучше она не придумала. Казалось, что ее умственные способности просто отключились.
Он бросил взгляд вниз и поднял брови:
— Кусок ткани.
Что ж, вот и ответ.
Морд смотрел на девушку и пытался понять, почему все еще находится здесь. Она тоже не сводила с него глаз, таких больших на личике в форме сердечка. Шли минуты, никто из них не проронил ни слова. Наконец, не в силах усидеть на месте, он встал и прошел в дальний конец комнаты, где на полу лежал брезент, прижатый по краям запечатанными бадьями, а в центре — прямоугольная каменная глыба. Алебастр. Морд подошел и коснулся пальцем камня.
— Ты работаешь с камнем? — спросил он.
Может, в этом крылась причина его нежелания уходить. Наверное, она имеет отношение к камню, а значит, к горгульям, следовательно — к нему.
Глядя на каменную глыбу, она подошла ближе:
— Пока что нет, но собираюсь. Именно поэтому я оказалась на уступе. Я хотела… — Девушка подняла руку, словно намереваясь коснуться его, как тогда, когда он был погружен в сон.
Внезапно он понял, что удерживало его здесь и не давало уйти. Он не двигался, сердце глухо стучало в груди. Девушка на шаг приблизилась к нему. Морд чувствовал исходящее от нее тепло и запах имбиря. У нее дрожали руки, она подошла еще ближе, сначала коснулась его плеч, потому ладонью провела по груди и животу.
Задействовав навыки горгульи сохранять неподвижность, он стоял смирно. Даже не дышал.
— Где твои крылья? — спросила девушка.
Не отрывая от Морда пальцы, которые скользнули по бокам, она обошла вокруг.
Он не отвечал. Странно… Она с такой готовностью верила в то, что статуя вернулась к жизни. Ни один из тех людей, с которым Морд сталкивался в прошлом, так не делал.
— Вот они где. — Она встала на цыпочки и прикоснулась к спине там, где в обличье горгульи у него появлялись крылья. — Только я не… — Она умолкла, круговыми движениями ощупывая утолщение, где в человечьей форме у него прятались крылья. — Вот здесь. Да? А как?
Она продолжала исследования. Тело Морда напряглось, и он подавил стон. Прикосновения девушки сладостной пыткой терзали самые чувствительные места его плоти, но он не мог остановить ее и дать понять, что она делает с ним, иначе выдаст себя и тем признается, что он не тот, за кого себя выдает. Разум его тихонько шептал о том, что не желает этого, ведь его так давно никто не касался. Даже горгульям нравится, когда их гладят. Они
Она наклонилась ближе, согревая кожу Морда горячим дыханием и касаясь его волосами.
Больше выносить это он не мог, рисковал сорваться, прижать к себе ее теплое человеческое тело и показать, что делает с ним ее невинное любопытство.
— Ты выдумщица, — проговорил он.
Девушка остановилась, ее рука замерла над кожей Морда.
— Выдумщица? — Она наклонилась вперед, практически коснувшись его губами. — Нет, мое воображение не в состоянии настолько разыграться.
Морд развернулся. Нужно взглянуть на нее и понять, какими она наделена силами. Она — не простой человек. Это очевидно. Но тогда кто? И почему дважды за столь короткий промежуток времени она была так близка к смерти?
— Кто желает твоей погибели? — спросил он.
Она вздрогнула и нахмурилась.
— Не знаю… — Она покачала головой. — Я просто упала. С моей стороны было безумством лезть на твой уступ, но я видела… Я… — Она закрыла глаза. — Я должна была подойти ближе. — Она распахнула глаза и впилась в него взглядом. — Должна была увидеть тебя. Мне никогда не приходило в голову, что… — Слова иссякли. Она сжала кулачки и замерла, словно ожидая его признания: да, он — горгулья и тоже чувствует между ними странное притяжение.
Но он не мог ей ответить. Ибо скрытность — одна из самых сильных сторон горгульи. Людей обуяет страх, если они узнают, что статуи, мимо которых все каждый день ходят, могут ожить, да еще обладают силой и мощью, достаточной, чтобы уничтожить человечество. На его род начнется охота. Пока они спят, их попытаются пленить или убить. Тогда перед горгульями встанет выбор: уничтожить или быть уничтоженными. Это немыслимо.
Да, он чувствовал то же притяжение, что и она. Она — человек. Горгульям несвойственно общаться с людьми. И горгульи
— Тебя пытался сбить тот, кто сидел в машине, — сказал он так, словно выложил перед ней факты.
— Тот… — Глаза расширились, пальцы прижались к губам. — Тот человек пытался меня сбить, — повторила она. И встретилась с ним взглядом. — И толкнул меня. Кто-то столкнул меня с уступа. Теперь я вспомнила. Я почувствовала толчок в спину. — Она передернула плечами, словно пальцы убийцы все еще касались ее. — Но зачем?
Морд подождал, пока до нее не дошел смысл сказанного, и направился к двери. Он сделал свое дело — предупредил об опасности. Теперь пора разузнать о бедствии куда более значительном и грозящем всему человечеству — о химерах.
— Погоди! — Она поспешила за ним и схватила за руку.
Морда пронзил удар, словно в мрамор вонзился резец. Он укротил все еще спрятанные в спине и рвущиеся наружу крылья.
— Ты не можешь просто взять и уйти! Ты ничего, мне не рассказал, не объяснил, кто ты и как такое возможно.
Он стиснул зубы и снова шагнул к двери, но недостаточно проворно.
Она следовала за ним, вцепившись в его бицепсы.
— Можешь мне доверять, — прошептала она.
Только одно слово могло его остановить: доверие. Когда-то он верил в это, пока его не предал брат… или существо, которому он позволил настолько к себе приблизиться, что стал называть его братом.
Он обернулся. Расправил плечи, сузил глаза и смерил ее взглядом:
— Кому можно доверять? Вот о чем тебе стоит подумать на досуге, а не забивать голову нелепыми фантазиями, возникшими во время падения.
Она опустила руки. Морд опять начал поворачиваться к двери, наивно полагая, что встряска подействовала.
И тут девушка улыбнулась:
— Итак, я действительно упала. С крыши двадцатиэтажного здания, да? И что, меня спас фонтан? — Она рассмеялась. — И у кого из нас разыгралось воображение?
Морд вышел из себя. Он не привык, чтобы люди ему возражали, — такого никогда не случалось. Под кожей зудели крылья, ему не терпелось скорее взмахнуть ими. Зрелище ошеломит девушку и поставит на место. А заодно не оставит сомнений в том, что он — горгулья. Морд зашипел сквозь стиснутые зубы.
Она положила ладонь ему на грудь и сказала:
— Я знаю, ты был каменным и как-то ожил. Ты можешь летать и спас меня.
Она пристально смотрела на него, и ее взгляд грозил прожечь насквозь.
Морд взял ее за запястье большим и указательным пальцами и убрал с груди руку:
— Можешь верить во все, что хочешь. Я не в силах тебе помешать.
— Кто… — Ее рука дрогнула. Он видел, что она вновь хочет коснуться его, и, черт возьми, он тоже желал этого. Она сглотнула, взглянула на глыбу алебастра, потом снова на него:
— Ты человек или статуя?
Пора уходить.
— Тебя кто-то создал?
Услышав вопрос, он снова остановился. Она права. Да, он и весь его род действительно были творением скульптора, который стал колдуном. Этот человек сотворил Морда и всех их, а затем вдохнул в них жизнь. Теперь он взглянул на девушку новыми глазами.
Сможет ли она создать новых горгулий? Очнутся ли они от ее прикосновений? Получится ли у нее разбудить его сородичей, оставив при этом спать химер?
— Потрогай меня, — приказал он.
Кожа у него была гладкой, прочной и не настолько теплой, как ее собственная, но и не такой холодной, как у мраморного существа на уступе. Он — совершенство, каждый его дюйм. Ками провела руками по бокам, повторяя все изгибы его мускулов. Если его изваял скульптор, то это был настоящий мастер, каким она даже в мечтах не осмелится стать.
Она заглянула ему в лицо и положила одну руку на подбородок. Там кожа тоже была гладкой и без признаков щетины. На подбородке — ямочка, которую раньше Ками не заметила. Теперь она сосредоточилась на ней и коснулась пальцем. С каким старанием скульптор должен был ее совершенствовать?!
Сердце у нее билось сильно и быстро, словно она сломя голову пробежала по трем пролетам лестницы вверх. Она выдохнула. Ее рука, лежавшая у него на груди, двинулась вверх. Он вдохнул.
Она вдохнула. Он выдохнул…
Девушка посмотрела ему в глаза. Уж не заигрывает ли он с ней? Секунду он тоже смотрел на нее, и в его глазах сквозило удивление и что-то похожее на страх. Затем Морд шагнул назад, разрушая возникшую между ними связь, и в его взгляде больше ничего нельзя было прочесть.
— Кто-то хочет тебя убить, и я, кажется, знаю почему. — Это было сказано низким и искренним голосом. При этом его лицо стало ошеломленным и яростным.
Ками впервые почувствовала себя с ним неуверенно и испугалась. Она бросила взгляд на дверь, но он, казалось, забыл про нее.
— Когда начались покушения на твою жизнь? — спросил он.
Она уставилась на ведро с глиной и спрашивала себя, что заставило ее привести в дом незнакомца и остаться с ним наедине?
— Я… я не знаю. Думаю, сегодня ночью на уступе.
Даже вспомнив толчок в спину, она никак не могла поверить в то, что кто-то хочет ее убить. Она же никто. Вероятно, произошла ошибка, случайное совпадение.
— На уступе. Когда ты была рядом со мной?
Его голос был таким ровным и надежным. Она взглянула на него и нахмурилась:
— Да.
Она видела, что его глаза не лгут. Морд действительно считал, что кто-то хочет ее смерти. Да, тогда она почувствовала руку, но…
Она мысленно вернулась к прошлому. Воспоминания роились в голове — когда она была на уступе, слышала тихие звуки, на которые не обратила внимания. Неужели кто-то высунулся в окно и дотянулся до нее? Если бы это был несчастный случай, то этот кто-то закричал бы, так? Позвал бы на помощь? Сделал бы хоть что-нибудь? Жуткая действительность поразила.
Кто-то ее
Морд сжал губы:
— Думаю, что дело не в тебе. Не совсем.
— Как это не во мне?
У нее голова шла кругом. Кто-то пытался ее убить! Эта мысль потрясла больше, чем все происшествия ночи. Встреча с Мордом и то, что горгульи — живые существа (не важно, признает он это сам или нет), а не просто неодушевленные каменные глыбы, как думали люди, — все это не удивило Ками. Даже обнадежило.
В глубине души она всегда знала, что в камне теплится жизнь. Она чувствовала это, но боялась допускать в сознание подобные мысли. И все-таки
Но убийца, жаждущий ее смерти? В этом она никак не могла найти смысл.
Морд вытянул руку — крупную и надежную. Она положила на его ладонь свои пальчики, вздохнула, и он пожал их.
— Вероятно, я должен кое-что тебе рассказать.
Пальчики Ками были такими маленькими и хрупкими, но именно благодаря им Морд вернулся к жизни.
Как же он сразу этого не понял? А потом сомневался. Ясно, что она — не простой человек. В прикосновении Ками таится секрет жизни. Благодаря ей он очнулся, и из-за него ее хотят убить.
— Может, ты высекла из камня некое существо? Проявлял ли кто-нибудь интерес к твоей работе?
Она покачала головой:
— Нет, я… — Слова иссякли, а взгляд метнулся к глыбе алебастра. — Разве что… — Девушка склонила голову набок и нахмурилась. — Нет, это глупо. В голове не укладывается.
— Что? — Слово прозвучало скорее как приказ, нежели вопрос.
Она облизала губы. Морд не смог сдержаться и шумно перевел дыхание. Казалось, он становился сильнее и живее, когда вдыхал только что вылетевший из ее легких воздух.
Ками продолжала:
— Тот, кто продал мне алебастр. Он называет себя Каменщиком. Этот человек расспрашивал меня о том, чем я занимаюсь. У него уйма изображений горгулий.
— Он хотел, чтобы ты изваяла горгулью? — уточнил Морд.
— Да, только… не такого, как ты. На тех картинках, что хранятся у него, изображены всевозможные комбинации животных — крылатые львы, орлы с кошачьими головами. Гротески.
Химеры! Тот человек хотел, чтобы она создавала химер. Морд не подал виду, как его потрясло это известие, и сосредоточился на том, чтобы заставить Ками все ему рассказать. Это оказалось нетрудно. Информация била из нее ключом.
За несколько минут она наговорила столько, что Морд понял: нужно разыскать того, кто продал ей алебастр, и как минимум его расспросить.
Но скоро взойдет солнце, и Морд окаменеет. Хотелось бы надеяться, что с наступлением ночи он снова очнется. Он стиснул зубы.
Пальчики Ками зашевелились в его руке. Она улыбнулась ему — так доверчиво. Необъяснимо, но он хотел, чтобы она ему доверяла. Хотел проснуться на следующую ночь, чтобы снова быть с ней.
Но почему? От нее одни сложности, из-за нее никак не удается проверить, что делают другие горгульи и химеры. По идее, ему следовало бы желать как можно скорее отделаться от нее.
Что с ним происходит? Неужели начало действовать какое-то другое заклинание?
Он перестал размышлять на эту тему. Через пару часов или около того рассветет. Сейчас лучше сконцентрироваться на Ками, а потом, возможно, он сможет ее забыть.
Морд молчал с тех пор, как они вышли из квартиры. Он все еще был в человеческом обличье. Ничто не выдавало в нем горгулью, кроме телосложения, которое отличалось таким совершенством, какого невозможно добиться ни тренировками, ни специальными диетами.
А еще он был одет как нормальный человек. Ками позвонила в дверь соседу, который только что вернулся с вечеринки, и сказала, что ее друг за обедом облился соусом мари-нара. Удачно, что сосед оказался великодушным мужчиной, и к тому же крупным, хотя и не таким, как Морд. Он выделил пару штанов, которые налезли на мускулистые бедра Морда, и рубашку, которая с трудом, но все же застегнулась на груди.
Когда Морд оделся, Ками вздохнула. Теперь она не сможет любоваться его совершенным телом и гладить его. Он хотел было уйти один, но она настояла на том, что тоже пойдет, иначе сама отправится к Каменщику. И все же Морд согласился лишь после того, как Ками напомнила: никому доподлинно не известно, где сейчас Каменщик; может, скрывается где-то поблизости и нападет, увидев ее одну.
Ками открыла машину и, стоя у дверцы с водительской стороны, ждала, пока Морд разглядывал неведомый ему механизм и втискивал на пассажирское место свое массивное тело. Квартира Ками располагалась недалеко от небоскреба Морда, туда можно было дойти пешком, и последние три года девушка ежедневно проходила мимо него. Но до магазина Каменщика придется ехать или лететь. Хотя Морд перестал отрицать, кем был на самом деле, но выпустить крылья не пытался. Ками надеялась, что вскоре он освоится и научится ей доверять.
По улице ехала машина, яркие фары ослепили Ками. Она подняла руку, защищая глаза, и усилием воли подавила всколыхнувшуюся в груди волну паники. Это просто машина. Да, недавно кто-то пытался ее задавить, но нельзя же подпрыгивать при виде любого проезжающего мимо автомобиля. К тому же в тот раз она была одна. А теперь с ней Морд.
Машина свернула на боковую улицу — покрытую гравием аллею. Ками расслабилась и рассмеялась. Ну вот, зря боялась.
Она махнула Морду, зажатому в тесноте автомобиля на пассажирском кресле, которому было явно не по себе. Ками вновь рассмеялась, пытаясь отыскать в этой ситуации что-то смешное и сделать вид, что все нормально.
И случайно обронила ключи.
Нагнулась за ними и услышала хруст шин по гравию. Запаниковала, так что поняла: она лишь заглушила страх, но совсем от него не избавилась. И бросилась наземь.
Морд слышал, как развернулся автомобиль. Ками исчезла из виду после того, как нагнулась за упавшими ключами. Он не видел ее и не знал, почувствовала ли она надвигающуюся опасность, но это не важно. У женщины нет шанса обогнать автомобиль. Она попалась в ловушку между своей собственной машиной и той, что мчалась прямо на нее. На пассажирском сиденье крохотного авто Морд устраивался довольно долго. Он очень старался не повредить сиденье или каркас, втискивая в ограниченное пространство слишком крупное тело, зато из машины выскочил за считаные секунды.
Приближалась опасность. Гнев сделал его твердым как камень, тело вмиг изменилось: стало еще крупнее и более мускулистым. Над ним захлопали крылья. Раскрывшись, они со скрежетом пробили крышу автомобиля. Дверца, которую он только что осторожно закрыл, слетела с петель. Одним ударом локтя он высадил ее с такой силой, что она отлетела к стене здания, которое Ками называла домом.
Морд выскочил на улицу и, ни секунды не медля, снова подпрыгнул: мощные ноги подкинули тело вверх. Могучие крылья подняли его в воздух. Он взмыл в небо и увидел, как по дороге мчится машина — та же самая, которая пыталась переехать Ками раньше. На сей раз водитель выключил фары, отчего его дурные намерения стали еще очевиднее.
Ками! Где она? Грудь стянуло ледяным обручем, что сильно удивило. Ему доводилось слышать, как люди описывают это чувство. Они называют его страхом. Но горгульи не боятся, им вообще несвойственны эмоции. Они бесстрастно выполняют свои обязанности, не испытывая ни радости от победы, ни мучений при неудачах. Просто выполняют то, что нужно, и все. Именно это ему предстояло сделать сейчас, чтобы спасти Ками.
Он приземлился рядом с машиной лицом к атакующему автомобилю. Его ноги проломили асфальт. Не обращая внимания на учиненные им разрушения, он развернулся.
— Ками! — позвал он, желая схватить ее и унести в безопасность.
— Я здесь, — ответил резкий перепуганный голосок. Она забралась под машину, ее лицо чуть поднялось над асфальтом. В руке она сжимала ключи. — Уходи оттуда! Машина, она… — Ее глаза в ужасе расширились.
Морд повернулся лицом к несущемуся автомобилю и снова увидел водителя. Это был маленький человечек в низко надвинутой на глаза шляпе, который так вцепился в руль, что суставы побелели. В его глазах застыл страх. Он знал, что за ним пришла смерть. Неминуемое не остановить. Морд стоял и ждал, когда в него врежется созданный руками человека механизм. Взвизгнули шины, заскрежетал металл, передок автомобиля вдавился внутрь. В окна ткнулись белые шары подушек безопасности и заглушили звуки, которые издавал человек.
Морд сшиб кулаком остатки ветрового стекла и схватил водителя за грудки. Человек обмяк и повис.
— Он что?.. — прошептала из-под своей машины Ками.
Ее голос дрожал, но Морд слышал, как она скребется, торопливо выбираясь с другой стороны. Через несколько секунд она уже подходила к нему.
Морд поднес к глазам того, кто чуть не убил Ками, и вгляделся в его бледное лицо.
— Я его не знаю, — пробормотал он. Он думал, что несостоявшийся убийца мог быть кем-то из его прошлого.
— Это Каменщик, — прошептала Ками. Она переступила через искореженные куски металла и встала рядом с Мордом. Положила на его руку свою ладошку. — Отпусти его. Он… — Она сглотнула. — Он мертв?
— Я… — начал было Морд, но тут послышались другие голоса:
— Что происходит?
— Боже мой! Звоните девять-один-один.
Ками крепче схватилась за руку Морда и прошептала:
— Полиция скоро будет здесь.
В отдалении завыли сирены. На горизонте появилась первая розоватая полоса — предвестник наступающего утра.
Морд перевел взгляд на того, кого держал за грудки: его лицо заливала кровь, дышал он поверхностно, но все же дышал. Он был жив.
Ками это тоже поняла.
— Отпусти его. — Девушка настойчиво удерживала его теплой рукой.
Скоро, всего через несколько минут, Морд превратится в камень. И если он не уберется отсюда, не взлетит на свой уступ, его обнаружат здесь. И что тогда? Он не желал оставлять этого человека в живых, но хотел задать ему несколько вопросов и разузнать, что ему известно о горгульях и их врагах и почему он охотился за Ками.
Девушка сильнее сжала его руку и кивком указала на землю:
— Положи его. Со мной все будет в порядке. Теперь я знаю, что его нужно опасаться, а он совсем плох. Может, умрет, но даже если выживет, то следующую попытку напасть на меня предпримет очень не скоро.
Она права. Но опустить на землю и с хрустом не раздавить ее несостоявшемуся убийце шею оказалось одним из самых трудных деяний, выпадавших Морду за всю его жизнь.
Пришлось внять просьбе Ками. Она пробудила его к жизни, и он — ее должник, но дело не только в этом: он причинит ей боль, если не послушается. А он не хотел делать ей больно.
Поэтому пришлось опустить Каменщика на асфальт.
Ками просияла от облегчения и улыбнулась:
— Так правильно. Я бы не смогла… Спасибо тебе!
Ками подалась к нему и поцеловала в губы.
— Возвращайся ко мне в квартиру. Я поговорю с полицией, а потом… — Девушка вновь сжала его руку, ее глаза сияли. — Потом мы с тобой поговорим.
Она провела пальчиком по его подбородку. Руки Морда дернулись вверх. Пришлось бороться с собой, противясь желанию заключить ее в объятия и прижать к себе. Он уже ощущал, как кожа начинает твердеть, а кровь медленнее струится по жилам. То ли перестала действовать магия Ками, то ли вышла вся. С восходом солнца он превратится в камень.
Проснется ли он вновь? И что случилось с ним этой ночью? Был ли это единственный шанс ненадолго избавиться от чар колдуна? Он должен радоваться тому, что провел эту ночь с Ками. И печалился оттого, что вынужден с ней расстаться.
Взлетев на крышу своего дома, он взгромоздился на уступ и сверху посмотрел на нее. Ноги начали терять чувствительность. Он мог думать лишь о том, как несказанно тяжело расставаться с ней, не зная о том, доведется ли увидеться вновь.
Ками пробудила его не только ото сна, как он полагал: она не только вывела его из каменного оцепенения, но изменила его сердце и душу.
Это невозможно, но он ее полюбил.
Может быть, в следующий раз он проснется лет через сто. Или вообще никогда не проснется.
На месте аварии Ками провела не один час, снова и снова рассказывая о том, что с ней произошло или же примерещилось. Смятый передок машины Каменщика было сложно объяснить, равно как и дверцу со стороны пассажирского сиденья, которую вышиб Морд. Когда офицер полиции обнаружил проломившие асфальт отпечатки ног, девушку расспрашивать перестали — только качали головой и фотографировали.
Отпустили ее ближе к десяти часам утра. Как только прибыла машина «скорой помощи», Каменщика положили на носилки и увезли. Он был жив, но находился в критическом состоянии. Никто не мог сказать наверняка, выкарабкается ли он.
Ками ужасно хотелось домой, к Морду.
Она поспешила в квартиру, но там никого не было. Она сообразила, что заперла дверь и Морд не смог войти. Должно быть, он отправился в какое-то другое место, но куда?
Ками смекнула, где он может быть, и выскочила из квартиры, даже не закрыв за собой дверь. Она хотела видеть его, должна была видеть.
У крыльца знакомого дома Ками остановилась и, прикрыв глаза ладонью от яркого солнца, посмотрела наверх. Величественный горгулья восседал на своем привычном месте. Девушка улыбнулась. Мимо сновали люди, и ни один из них не догадывался, что он живой.
Она подскочила вверх и взмахнула рукой, привлекая его внимание.
Горгулья не двигался.
Ками подпрыгнула снова.
Безрезультатно.
Он не шевелился. И не притворялся. Просто был камнем — прочным и твердым. Таким же, как образовавшийся у нее в животе ком.
Она бросилась к ведущим в здание дверям, миновала пытавшегося ее остановить швейцара и ворвалась в лифт, заставив попятиться остальных, смотревших на нее как на сумасшедшую. Ками мельком увидела свое отражение в полированных металлических дверцах: спутанные волосы, дикий взгляд. Она выглядела так, словно пропустила прием таблеток. Как та, кто верит в горгулью.
Ну и что?! Как только раскрылись дверцы, она поспешила из лифта. В комнате, что вела к уступу Морда, никого не было. Оказалось, туда совсем легко войти, раскрыть окно и пробраться вдоль уступа.
И вот он — прекрасный и совершенный. Она прошептала его имя и протянула руку, чтобы коснуться горгульи, но тут кто-то схватил ее за колено. Раздался пронзительный женский крик и бархатистый мужской голос, который увещевал:
— Теперь все хорошо. Все будет хорошо.
Но хорошо-то не было! Они ничего не понимали. Не может ей быть хорошо, когда рядом нет Морда. Она осталась одна. Опять!
Шли месяцы. Доктора пичкали ее лекарствами и заверениями в том, что горгульи — всего лишь статуи, а ее буйное воображение привело к страшной аварии, чуть было не стоившей человеку жизни и разворотившей автомобиль.
Ками пристрастилась к ночным прогулкам, бродила по улицам и смотрела вверх, на Морда. Он всегда сидел на месте и не двигался.
Врачи правы. Он каменный, но не могло ей все это присниться. Не могло!
Морд слышал, как свистит ветер. Вот и еще одна ночь. Он бодрствует, и он одинок. Он обследовал город и проведал своих сородичей и химер. Все спали. Проснулся только он.
Такими же бесплодными оказались поиски волшебника.
Тогда Морд обратил внимание на Каменщика. У этого человека оказалось полным-полно затейливо выполненных изваяний полулюдей-полузверей. Целая армия каменных химер. Морд бродил среди них глубокой ночью — ни одна не шевельнулась. Каменщик изготовил настоящее войско химер и хотел, чтобы Ками их оживила. Был ли он одинок? Или план осуществляли несколько человек?
Если бы Морд так не углубился в спасение Ками, он бы, возможно, знал ответ. Он только и делал, что ее спасал, но даже не подумал спасти другого человека, Каменщика, располагавшего такой нужной для безопасности мира информацией. Морд рисковал всем ради одного-единственного человека — Ками. Впредь это не должно повториться!
Морд бросил взгляд на улицу. Он не двигался, только опустил глаза. Ками стояла внизу и опять смотрела на него. Она приходила сюда каждую ночь в разное время, а должна бы уже сдаться и заняться чем-то другим. Не может он быть с ней. Какая-то часть его существа заявляла, что нельзя позволить ей жить. Да, она способна вернуть к жизни горгулий, но ее могут заставить действовать и против них. Если она умрет, такого не случится.
Сначала Морд решил, что с ее помощью разбудит собратьев, а потом, когда дело будет сделано, ликвидирует девушку. Только он знал, что этому не бывать. Ибо если он приблизится к ней, то смягчится и выдумает какой-нибудь предлог, чтобы ее уберечь. Но пока химеры спят, все хорошо. Эта мысль снова подводила его к убийству Ками. Однако он слаб и не сможет заставить себя воплотить задуманное в жизнь.
Каждую ночь она являлась мучить его. Еженощно он вел битву с самим собой. Сражались разум и сердце, причем о существовании последнего до встречи с Ками он просто не подозревал. Что в итоге победит?
— Схожу в последний раз, — заливаясь слезами, пообещала себе Ками.
Она дала взятку одному из уборщиков и купила возможность попасть в здание и выйти на карниз. Все работники ушли, никого не осталось. Даже улицы опустели.
Не было никого — только она и Морд.
Ками медленно и осторожно двигалась вперед. Она провела ладонью по его руке — та была холодной, неподвижной и каменной…
Она здесь. Морд пытался унять сердцебиение и оставаться каменным. Если он выдаст себя и Ками узнает, что он живой, ему придется выбирать: исполнить свой долг и убить ее или последовать велению сердца и подарить ей жизнь.
Она касалась его рукой, такой теплой и нежной. Тело горгульи покалывало, чувство вливавшейся в него жизни было почти болезненным. Он сжал зубы. Почему она не сдается?
— Морд! — звала Ками. — Морд? — шептала она, проводя пальцами вниз по боку.
Он твердо смотрел вперед.
— Я люблю тебя. — Она запечатлела поцелуй у него на плече и стала пятиться назад, к окну.
Он выиграл. Она сдалась.
И тут он услышал, как она всхлипнула. И почувствовал влажный след, оставшийся на его коже. Она оплакивала его.
Он пытался устоять, старался остановиться, но не смог. Не мог больше притворяться, что чудом пробудился на одну ночь. Она изменила его, и он любил эту девушку. Настолько, что был готов пойти на все, лишь бы уберечь ее от любых напастей.
Он шагнул вперед и покинул свой уступ. Раскинул за спиной крылья и воспарил за спиной Ками.
— Я тоже тебя люблю, — сказал он.
Она замерла на месте, слишком порывисто повернулась и полетела вниз. Но рядом был Морд, который ее подхватил. И так будет всегда!