Юные читатели с удовольствием встретятся со своими любимыми простоквашинскими героями и узнают последние новости из этой замечательной деревни.
Рисунки Алексея Анатольевича Шевченко.
ver 1.0 — создание FB2 (не указано).
ver 1.1 — приведение к валидному состоянию, доп. форматирование, иллюстрации, скрипты (Sergius).
ver 1.2 — выделение произведения из сборника (Sergius).
Время в Простоквашино медленно, но неуклонно шло в сторону увеличения: год прибавлялся к другому, а не наоборот. И скоро дяде Фёдору исполнилось шесть.
— Дядя Фёдор, — сказала мама, — а ведь тебе пора в школу идти. Так что мы заберём тебя в город.
— Почему в город? — вмешался кот Матроскин. — У нас в соседнем селе Троицком прекрасная школа открывается, типа гимназия-лицей.
— Знаем мы эти сельские школы! — сказала мама. — Вечная нехватка учителей. Плохое преподавание языков.
— Знаем мы эти городские! — сказал Матроскин.
— А что?
— Вечно курят в туалете. Плохое влияние улицы.
Этот разговор происходил ярким летом в июне, когда мама Римма и папа Дима в свой отпуск приехали к дяде Фёдору и коту Матроскину на дачу отдыхать.
В разговоре принимал участие и почтальон Печкин. Он сказал:
— Первый класс, это подготовительный. Он два раза в неделю. И в деревне и в городе он одинаковый.
— Откуда вы знаете, Игорь Иванович? — удивилась мама.
— А я и сам собираюсь в школу ходить.
— Как так в школу? — спросила мама. — Разве вы не учились раньше?
— Учился, — грустно сказал Печкин. — Только плохо учился, прогуливал. Курил на переменах. Кое-как закончил с тройками. Я теперь хочу всё снова начать. Я буду стараться. Я с первого класса отличником стану. И так дальше пойду. Я хочу золотую медаль получить.
— Ой, — сказал папа. — Какая прекрасная идея. Может быть, я тоже в школу с начала пойду.
— Тебе, папа, надо не со школы начинать. Тебе с детского сада начинать надо, — сказала мама Римма. — Мне твоя бабушка рассказывала, что ты уже в детском саду был запущенный, плохо себя вёл. А Игорю Ивановичу большое спасибо за шутку.
— Это не шутка, — серьёзно ответил Печкин. — Я это твёрдо решил. Ещё я буду детям труд преподавать: как почтальоном работать, как правильно почтальонскую сумку носить.
— А как быть с языками? — спросила мама. — Детей языкам учить надо как можно раньше. В вашем Простоквашино пока я ни англичан, ни немцев не встречала.
— Мы язык будем по компьютеру изучать, — объяснил дядя Фёдор.
— Это кто же тебя, дядя Фёдор, такому научил? — ахнула мама.
— Это профессор Сёмин научил, — ответил Матроскин. — Мы часто к нему в гости ходим.
— Вот пусть он вам компьютер и покупает, — решила мама.
— Он собирается себе покупать, — открыл тайну Шарик, — а нам свой старый отдаёт. Поношенный, но совсем новый.
— Задаром? — удивилась мама.
— Нет, — ответил Матроскин. — Я ему всё лето свежее молоко носил.
— Он нас и к Интернету подключит, — сообщил дядя Фёдор.
— Как! — ахнул папа.
— А так, — ответил Шарик. — У нас же есть телефон.
— Дела! — удивился папа. — Я смотрю, наше Простоквашино такое передовое в смысле науки, что вы впереди всей планеты идёте.
После этого папа с мамой срочно решили погулять, на летнюю природу посмотреть. А сами устроили производственное совещание.
— Дмитрий, что будем делать? — спросила мама. — Так мы скоро ребёнка потеряем.
— Почему? — удивился папа.
— Потому что с этими Интернетами он скоро умнее нас сделается.
— И слава Богу!
— Какая же тут слава? Он нам будет про Интернет говорить, про выходы во все библиотеки мира, во все музеи, на все научные конференции, а мы в ответ про хорошую погоду на завтра. Он с нами по-английски, а мы ни «бе» ни «ме».
— Значит, нам тоже придётся компьютер покупать, — решил папа.
С этими невесёлыми мыслями папа и мама вернулись с прогулки. И очень скоро уехали в город.
Девочка Катя, с которой очень дружил дядя Фёдор, собрала на даче своего дяди — профессора Сёмина — учебный семинар по Интернету. Она хотела поделиться своими научными знаниями.
В семинар входили дядя Фёдор, пёс и кот. Старостой кружка был назначен почтальон Печкин.
Они собрались на огромной светлой дядиной веранде, окружённой зелёным плющом.
На столе стоял большой сверкающий самовар и большой светящийся экран компьютера. Перед ним лежала клавиатура.
Каждому участнику дали вкусный бублик и стакан чая. В стороне в кресле-качалке с ярким журналом в руках сидел сам профессор Сёмин. Он был наблюдателем.
Катя сказала:
— За окном светит солнце и клюёт рыба. Но мы не будем обращать на это внимание, мы будем учиться. Почтальон Печкин, проверьте по списку, все ли участники семинара на месте.
Печкин взял список и прочитал:
— Дядя Фёдор.
— Здесь, — ответил дядя Фёдор.
— Животные, — сказал Печкин.
— Что ещё за животные? — удивилась Катя.
— Звери, — поправился почтальон.
— Какие звери?
— Пёс и кот.
— Мы здесь, — отозвались Шарик и Матроскин.
— Это другое дело, — строго сказала Катя. — Только запомните, что у них ещё есть имена. А то они вас, Игорь Иванович, будут называть человекообразным.
Почтальон Печкин очень испугался, что его будут называть человекообразным, и больше Шарика и Матроскина животными не называл.
Катя начала занятия. Она сказала:
— Все вы знаете, что такое телефон. Это такая сеть из телефонных проводов, которая объединяет людей. По телефону вы можете позвонить куда угодно и можете узнать всё, что хотите. Вы можете поговорить с товарищем, можете спросить расписание поездов и самолётов. По телефону вы можете вызвать врача. Но этого современному человеку мало.
— Заелись, — сказал Печкин.
— Нет, не заелись, — ответила Катя. — Просто повысился технический уровень. Современный человек хочет, не выходя из дома, побывать на выставке картин. Хочет посмотреть нужное ему кино. Хочет прочитать нужную ему книгу. Получить газету или письмо. И всё это можно делать через Интернет.
— Если все будут письма через ваш интернат получать, — спросил Печкин, — что же тогда будут делать почтальоны?
— Они будут разносить посылки, — ответила Катя. — Передавать посылки по Интернету ещё не научились.
Печкин облегчённо вздохнул, а Катя продолжила:
— Если телефонная сеть — это связанные проводами телефонные аппараты… То Интернет… Интернет, а не интернат, дядя Печкин… то Интернет — это связанные проводами компьютеры всех стран.
Катя включила компьютер и вызвала на экран картинку Интернета.
— Теперь мы выбираем то, что нас интересует: транспорт, то есть всё о поездах и самолётах. Культуру, то есть всё о выставках, концертах. Книги, то есть мы можем войти в любую библиотеку мира и вызвать на экран страницы любой книги.
— Как мы выбираем? — спросил дядя Фёдор.
— Очень просто, — ответила Катя. — Видите, у меня в руках «мышка».
В руках у Кати была пластмассовая «мышка», хотя это была, скорее, пластмассовая «черепашка». Она была соединена проводом с компьютером. И когда Катя катала эту «мышку» по столу, на синем экране бегала чёрная стрелка.
— Я наезжаю стрелкой на нужное слово, например «МУЗЕИ», и нажимаю специальную кнопочку, — объяснила Катя. — На экране появится список музеев, которые мы можем посетить.
— Что, прямо не выходя из дома? — спросил Печкин.
— Прямо не выходя из дома, — ответила Катя. — Их картины сами придут к нам на экран.
— Такой способ ходить в музеи мне очень нравится, — сказал Матроскин. — И одежду в гардероб сдавать не надо. И никто не скажет: «Что это вы собак и кошек в музей напустили!»
— А ещё можем наладить переписку с любым человеком, — сказала Катя.
— Давайте наладим переписку с какой-нибудь симпатичной тётенькой, — предложил Печкин.
— Можно попробовать, — решила девочка. — В Интернете есть специальное место, где печатаются объявления: где что продаётся, кто с кем хочет познакомиться.
Катя нашла на экране компьютера слово «ОБЪЯВЛЕНИЯ» в рамочке, наехала на него стрелкой, нажала кнопочку, и появилось первое объявление, которое сам компьютер перевёл на русский язык:
Продаётся высокопородная скаковая лошадь Нарцисс на полном ходу. Недорого. В очень хорошие руки, человеку не старше восьмидесяти лет, умеющему владеть фотоаппаратом.
Печкин сразу же сказал:
— Это мне.
— Почему это вам, Игорь Иванович? — спросила Катя.
— Чтобы посылки развозить, — ответил Печкин. — Только у меня фотоаппарата нет. Мне придётся ещё и фотоаппарат покупать.
— А при чём тут вообще фотоаппарат? — спросил фотоохотничий Шарик.
— Наверное, эту лошадь продаёт женщина, которая её очень любит, — вмешался профессор Сёмин. — Она хочет, чтобы ей присылали фотографии про неё.
Например: «Лошадь Нарцисс гуляет в поле» или «Лошадь Нарцисс ест батон из рук своего хозяина».
— А что значит «недорого»? — спросил Матроскин. — Сколько это в рублях?
— Сейчас узнаем, — сказал профессор Сёмин и заколдовал с компьютером.
Лучше бы он не узнавал, потому что из Интернета им пришёл ответ такой, что нули не уместились на экране.
— А что ещё есть интересного в объявлениях? — спросил подоспевший почтальон.
— Читаем, — сказала Катя:
Кружок любителей марок QQ-A приглашает всех желающих вступить в его ряды. У нас есть представители всех материков: два испанца, два англичанина, одна француженка, один мексиканец и один нигериец из Антарктиды.
— Марки — это для меня, — снова первым сактивничал Печкин. — Это чисто почтальонское дело. Пусть они меня в этот кружок принимают. Надо скорее подавать заявление.
— Я бы не спешил, — сказал профессор Сёмин.
— Почему? — удивился Печкин.
— Потому что КУ-КУ-А — это может быть не почтовые марки, а марки автомашин или холодильников. Или телевизоров, например, или дельтапланов.
Печкин даже глаза вытаращил.
— Вот какой марки у вас холодильник? — спросил профессор.
— Никакой, — ответил Печкин. — У меня нет холодильника.
— А какой марки у вас телевизор? — спросил профессор.
— Никакого нет, — сказал почтальон.
— Ну, а автомобиль у вас какой марки?
— Нет у меня автомобиля! — закричал Печкин. — Велосипед марки «Ха-кив» у меня!
— Как же это так? — удивился профессор Сёмин. — Это же надо уметь, чтобы всю жизнь проработать и ничего не приобрести.
— Да у нас полстраны таких умельцев! — обиделся почтальон Печкин. — Вы бы меньше по своим Африкам разъезжали, больше бы про нас бы знали!
— Ладно, ладно, — успокоил Печкина дядя Фёдор. — Эрик Трофимович в Африку ездил не загорать: он язык крокодилов изучал, а это очень важно для страны.
Эрик Трофимович спросил:
— Что это за марка такая велосипедная «Ха-кив»? Я такой никогда не слыхал.
— Это велосипед «Харькив» у него, — объяснил Матроскин, — просто две средние буквы стёрлись.
— Но вернёмся к объявлениям, — сказала Катя.
— Да, да. Давайте вернёмся, — согласился Печкин. — Мы начали искать тётеньку для переписки.
— Вот здесь есть одна очень интересная весточка, — сказал профессор Сёмин. — Приготовьтесь.
Все, всем семинаром приготовились слушать интересную весточку. Эта весточка была на английском языке. Профессор перевёл на русский:
Легко ранимая, тонкая, интеллектуально настроенная натура ищет братьев по чувствам. Я пришла на Землю как Одинокая Утренняя Звезда.
Где вы, мои сомыслители?
Я задыхаюсь без товарищей по разуму.
Люди рождены для счастья, как рыбы для воды.
Разыщите меня для контактов, братья по мысли! Отзовитесь!
Присылайте ваши предложения. Мой адрес: Нэнси — u@@ — 13200 C.
— Это опять про меня! — закричал почтальон Печкин. — Мне тоже нужны братья по чувствам. Я тоже ищу сомыслителей. Я тоже рождён для счастья, как рыба для воды. Давайте разыщем эту Одинокую Утреннюю Звезду. Давайте срочно отзываться.
Профессор чувствовал себя виноватым перед Печкиным, что посчитал его бездельником, поэтому он сказал:
— Хорошо. Будем отзываться. Разыщем вашу Звезду. Взойдёт она над небосводом Простоквашино как символ сегодняшнего мирового времени.
Они долго сочиняли, а потом отправили по адресу: «Нэнси — u@@ — 13200 C» такое письмо, переведённое профессором на английский язык:
Мы очень заинтересованы в контактах с Утренней Звездой. (Особенно Утренний Полумесяц — почтальон из деревни Простоквашино, Печкин Игорь Иванович.) Давайте мыслить вместе. Только мы пока не знаем о чём. Вы смело начинайте, а потом мы к Вам подключимся.
Наш адрес по Интернету такой: «Простоквашино — @@@@@ проф. Сёмин, Россия».
На этом первое занятие по Интернету закончилось. Все интернетчики разошлись по отдыхательным местам.
Почтальон Печкин очень серьёзно относился к поступлению в первый класс. Он пошил себе школьную форму синего цвета с погончиками. Купил ученический рюкзак с кармашками, тетрадки, пенал и много всяких карандашей-ластиков. Он даже помолодел, весёлый стал, его просто было не узнать.
По утрам, вместе с дядей Фёдором, Печкин стал ходить в соседнее село Троицкое на подготовительные курсы для поступающих в первый класс.
Как только пастух дядя Шура с лесопилки выгонит в Троицкое коровье стадо на высокий барский холм к церкви, все безо всяких часов понимали, что уже девять. И со всех деревень, изо всех мест к троицкой школе струйками начинали тянуться дети.
Там их принимала молодая сельская учительница Ольга Васильевна Узорова.
Ольга Васильевна задавала будущим ученикам всякие сложные вопросы. Например:
— Сколько будет, если к двум прибавить пять?.. А сколько будет, если к пяти прибавить два?
И путём таких вопросов она выясняла степень готовности прогрессивной сельской молодёжи к получению знаний.
Одно занятие она посвятила загадкам. Она спросила подготовишек:
— Зимой и летом одним цветом. Что это такое?
Будущие ученики отвечали:
— Ёлка!
— Ёлка!
— И ещё сосна!
— Правильно, — похвалила их Ольга Васильевна и задала более сложный вопрос: — Висит груша, нельзя скушать.
Малыши хором отгадали:
— Лампочка.
— Опять правильно, — сказала учительница. — А что вот это такое: «Не лает, не кусает, а в дом не пускает?»
Все ребята, а их было много — целых восемь человек, в том числе дядя Фёдор, руки потянули, чтобы ответить, что это замок.
Печкин думал-думал и тоже руку поднял. Учительница его спросила:
— Так что же это такое, Игорь Иванович?
Печкин ляпнул:
— Вахтёрша.
Ольга Васильевна его похвалила:
— Вы просто молодец! У вас, почтальон Печкин, нестандартное мышление. А по-правильному — это не вахтёрша, это замок.
— Или дверь, — сказал дядя Фёдор.
— Верно, — согласилась учительница. — И у тебя, дядя Фёдор, нестандартное мышление.
После этого Ольга Васильевна сказала:
— А сейчас мы будем придумывать рассказ по картинке.
Она показала картинку. На ней был нарисован зелёный лужок, рыжая корова с телёнком, красный домик, усатый дядя в шлеме и мотоцикл с коляской. А в коляске сидел поросёнок.
Один мальчик, Кураков Ваня, решил, что мотоциклист, дядя Вася-фермер, приехал с ярмарки. А поросёнка он в подарок для жены тёти Маши купил.
Маленькая девочка Клава, из городских, сказала, что этот мотоциклист, дядя Вася-фермер, привёз поросёнка Борю в гости к корове Бурёнке на день рождения.
— А что он подарил этой корове? — спросила учительница. — Этот Боря?
Девочка не знала, что сказать.
— Он ей цветы привёз, — сказал почтальон Печкин.
— Где же эти цветы? — спросила учительница.
— Она их съела, — объяснил Печкин.
— А что вы сами, Игорь Иванович, можете сказать, глядя на эту картинку? — спросила Ольга Васильевна Печкина.
Почтальон Печкин сказал так:
— Всё это выдумки. Просто этот ваш дядя Вася-фермер собрался на колбасную фабрику.
— А поросёнок зачем? — спросила городская девочка Клава.
Все замолчали, не зная, что ей сказать, чтобы не расстраивать. Один дядя Фёдор нашёлся:
— А поросёнок — чтобы мотоцикл охранять. Это специальный такой сторожевой поросёнок. Если чужой дядька к мотоциклу подойдёт, поросёнок начнёт грозно хрюкать и на него бросаться.
Кот Матроскин и Шарик в подготовительный класс не ходили. Они стеснялись. Они в домашних условиях занимались. Писать они кое-как умели, а со счётом у них хуже было.
Скажет дядя Фёдор Шарику:
— Если к восемнадцати прибавить три? Что получится?
Шарик никак сложить не может. Он всё допытывается, чего восемнадцать?
— Например, поленьев.
— Если к восемнадцати поленьям три прибавить, то поленница получится.
— А если это не поленья, а косточки?
Тогда у Шарика всё мигом складывалось:
— Если к восемнадцати костям три кости прибавить, то будет двадцать одна кость. Это уже целый суп выходит.
Кот Матроскин очень хорошо сосиски складывал. Или котлеты. Или сосиски с котлетами. А вот сложить хлеб с колбасой он никак не мог. У него всё бутерброды получались.
Дядя Фёдор им тоже решил загадку загадать:
— Что это такое: «Сидит девица в темнице, а коса — на улице?»
Шарик и кот Матроскин долго думали и не знали, что сказать. Потом Матроскин так решил:
— Это девица косила траву в запрещённом месте. Её арестовали и посадили. А коса — на улице осталась.
Дядя Фёдор так и не понял, какое у него мышление — нестандартное или обычное, такое как у всех.
В Простоквашино дожди бывают трёх видов. Грибные — это когда солнце и дождь вместе. Помидорно-огурцовые — это когда полдня дождь, полдня солнце. И капустные. Это когда целую неделю дождь напролёт и никакого тебе солнца в помине.
Занятия в кружке у Кати по Интернету продолжались.
В этот раз занимающимся сильно повезло. На улице лил капустный дождь, и ничто не отвлекало Матроскина, Шарика, дядю Фёдора и Печкина от занятий.
Проводила занятия Катя, а помогал ей сам профессор Сёмин.
— Чем мы займёмся в этот раз? — спросила Катя участников семинара.
— Как — чем? — сказал дядя Фёдор. — Мы уже давно собирались сходить в музей. Мы давно в музее не были. Вот ты, Шарик, когда ты последний раз в музее был?
— Когда? — задумался Шарик. — Да просто никогда. Всё некогда было.
— А ты? — спросил дядя Фёдор Матроскина.
— Я был. Я много раз был в одном музее. Я там мышей гонял. Это Палеонтологический музей в Москве. Там чучела зверей стоят. И много всяких костей. Даже кости мамонта есть.
Шарик сразу загорелся этим музеем:
— Мне ничего другого смотреть не интересно. Давайте мне этот музей, где кости.
Профессор Сёмин вызвал на экран табличку «МУЗЕИ». И стал выбирать музей для Шарика, по алфавиту.
Там были разные музеи — и Лувр, и Эрмитаж, и музей восковых фигур мадам Тюссо, и даже музей паровозов.
Наконец профессор нашёл то, что искал, он нашёл «Москва. Палеонтологический музей».
Сначала на экране появился план музея. Там были отдельные залы и было написано: «Зал доисторических животных», «Зал первобытных людей», «Зал млекопитающих», «Зал китообразных».
— Ой! — закричал Матроскин. — Это мой зал. Я в этом зале ночевал. Я у этого кита во рту спал!
Дядя Фёдор хотел попасть в зал доисторических животных:
— Ой, давайте посмотрим саблезубого тигра!
Профессор Сёмин стал двигать по столу «мышку-черепашку» и, когда стрелка на экране попала на этот зал, нажал специальную кнопку.
На экране сразу возникло большое помещение, и стало видно большое количество чучел. Это было чучело мамонта, чучело огромной трёхметровой птицы киви и чучело огромного доисторического носорога, который был размером с хороший бульдозер. К чучелам можно было приближаться, рассматривать их и от них отъезжать.
Получилось так, что, не выходя из дома, дядя Фёдор и другие участники семинара оказались в музее. Причём в самом интересном месте. Это было удивительно!
А почтальон Печкин твердил одно:
— Давайте разыскивать Утреннюю Звезду. Давайте разыскивать Утреннюю Звезду. Мы же послали ей письмо.
— Подождите со звёздами, Игорь Иванович, — сказала Катя. — Нам ещё в музее очень интересно.
Профессор Сёмин вдруг говорит:
— Смотрите, здесь есть специальный значок «Телекамера».
— Что это значит? — спросил дядя Фёдор.
— Это значит, если мы его включим, то нам покажут всё, что происходит в этом зале сейчас. Это будет прямой репортаж за ту же плату.
— Как так? — спросил дядя Фёдор.
— Очень просто. В музее стоит телекамера. И она показывает всё, что там сейчас происходит. Если сейчас в музее ночь, мы увидим ночь. Если в музее пусто, одна уборщица убирается, мы увидим одну уборщицу. Это называется репортаж в режиме реального времени. А если там есть посетители, мы их тоже можем увидеть. Хотите?
— Хотим, — сказали все, кроме Печкина.
— А вы, Игорь Иванович, что хотите?
— Я хочу получить письмо от Утренней Звезды.
— Это следующим заходом, — сказал профессор.
Он наехал стрелкой на значок телекамеры, и она включилась. Музей был закрыт. Посетителей не было. В музее было темно. Было совсем неинтересно.
— А звук можно сделать погромче? — вдруг спросил Матроскин.
— Можно. А зачем? — спросила Катя.
— Очень нужно, — сказал кот.
— И мне нужно, — поддержал его Шарик.
Профессор сделал звук на полную мощность. Но ничего не услышал.
— Что-то пилят, — сказал Матроскин.
— Где? — спросил профессор. — У нас или в музее?
— В музее, — сказал Шарик. — Пилят пилой по кости.
— Ой, — сказал глазастый дядя Фёдор. — Видите, чей-то локоть высовывается.
Все заметили — на краю экрана мелькала чья-то рука.
— Караул! — сказал Матроскин. — Это чучело мамонта! Я как сейчас помню, что оно там в углу стояло. По нему всё время мыши бегали. Кто-то отпиливает у него бивень. Это воришки.
— Немедленно звоним в Москву, — сказал профессор Сёмин.
Он быстро набрал телефон папы дяди Фёдора и всё ему объяснил. Папа дяди Фёдора позвонил в милицию и всё ей рассказал. Милиция сразу всё поняла и ответила, что примет меры.
Дядя Фёдор, Матроскин, Шарик и все-все, не отрываясь, смотрели на экран. Вот раздался грохот, очевидно, рухнул на пол отпиленный бивень. Потом раздался жалобный крик. Очевидно, этот бивень упал на ногу жулику. (Бивень мамонта весит все двести килограммов.)
Потом хромающий жулик появился на экране. Он с трудом нёс огромный бивень.
Потом появились два милиционера и помогли ему. Хотя видно было, что он их не просил.
— Ну и как теперь, — спросил Печкин, — мамонт будет без клыка?
— С клыком, — сказал профессор Сёмин. — Сейчас есть такие клеи, что лучше любого железа держат. Бивень у мамонта будет как новенький.
Тут на экране появился директор Музея Палеонтологии в домашнем халате и с котлетой в руке и сказал в камеру:
— Дорогие неизвестные друзья! Спасибо вам, что вы спасли наш бивень. Теперь вы можете приходить в наш музей бесплатно до тех пор, пока вы не умрёте от старости.
И он поклонился нашим друзьям.
— Давайте вернёмся к Утренней Звезде, — предложил Печкин.
— Хорошо, давайте вернёмся, — согласился профессор Сёмин. — Сейчас мы заглянем в наш почтовый ящик и увидим, что она нам написала.
— Дело в том, — сказала дяде Фёдору девочка Катя, — что каждый интернетчик имеет в Интернете свой почтовый ящик. И все другие люди из Интернета могут присылать ему письма прямо на экран.
Профессор стал колдовать кнопками компьютера и наконец вызвал на экран послание от Утренней Звезды. Оно возникало на экране постепенно, частями. И Эрик Трофимович по частям его читал. Письмо начиналось по-английски:
Дорогой Две-Недели
(Половина месяца)!
У тебя очень сложное имя: Просто — Кватчино — Петчкин — Игор — Изванно — Витч! Наверное, ты испанец!
Я буду звать тебя просто дон Почтальон, потому что ты большой и сильный!
— Очень красиво звучит, — сказал дядя Фёдор. — Дон Почтальон.
Все с ним согласились.
А Печкин сразу развернул плечи под пиджаком, надул грудь и действительно стал большим и сильным на какое-то время.
Профессор Сёмин продолжил чтение письма. Дальше оно было написано по-русски (со словарём):
Я умею говорить по русский плохо.
Я хочу учить русский.
Я любить изучать язык. Это очень полезный.
Моя имя есть Нэнси.
Никто моя (мой) не понимать и моя (мой) не жалеть.
Моя очень тоскуть — (ют)(ет) на мой небосвод в одиночь.
— Моя-мой тоже никто понимать нет! Моя-мой тоже жалеть нет! — сообщил окружающим Печкин. — Моя очень, очень тоскуть — (ет) (ют) на мой небосвод в одиночь.
Матроскин тихо сказал девочке Кате:
— Он сам виноват — ют-ят, что его никто понимать нет. Потому что он очень вредный.
Печкин услышал и говорит:
— Моя-мой, может, потому и очень вредный есть, что моя-мой никто понимать нет. А как моя начнут понимать, я сразу другим человеком сделаюсь.
— Это мы уже слышали, — проворчал кот. — Кто-то давно обещал другим человеком стать, если ему велосипед купят.
— Я был не прав, когда так говорил, — сказал Печкин. — Велосипедами человеческой души изменить нельзя, а человеческим теплом можно.
Профессор Сёмин продолжал читать послание Одинокой Звезды:
Я мечтать — (ет) (ют) о доброта. Я стремлять — (ют) (ет) к людям.
— Ну надо же, — отметил Печкин. — Я тоже мечтать о доброта и тоже стремлять к людям.
— Наверное, вы родственные души, — сказал профессор Сёмин. — Так часто бывает, что люди находят себе друзей через Интернет.
Я тянуть руки Вам к. Я посылать Вам моя (мой) фотографический фото.
И на экране появилась фотография очень миловидного создания, которое по внешнему виду было значительно ближе к стипендии, чем к пенсии. Создание было сильно загорелым.
— Ой! — закричал Печкин. — Я хочу такую фотографию иметь. Я буду её на сердце носить. Можно мне её оттуда достать, из компьютера?
— Конечно, — ответил профессор Сёмин. — Сейчас мы её с экрана спечатаем. Для этого есть специально считывающее устройство, принтер называется.
Он вставил в принтер твёрдую блестящую бумагу, нажал на выключатель, и принтер заработал. И скоро из него выползла очаровательная Нэнси прекрасного качества, даже цветная.
Печкин завернул фотографию в бумажку и стал пристраивать её к сердцу. Только у него это не вышло, потому что самый удобный карман у него на штанах был сзади, на самом сидельном месте.
Он после этого долгое время вообще не садился, чтобы случайно не обидеть Утреннюю Нэнси.
— Надо обязательно пригласить её в гости, — твёрдо сказал решительный Печкин.
— А откуда вы знаете, где она живёт? — спросил профессор Сёмин. — Может быть, она живёт очень далеко, например в Австралии.
— Ну и что? Пусть она живёт в Австралии, — отреагировал Печкин.
— А билет из Австралии в Простоквашино стоит столько, сколько пять велосипедов «Ха-кив», — спорил профессор. — Кто столько денег заплатит?
— Есть, пить не буду, — сказал Печкин. — В кино ходить не буду. Половину почты сдам под ресторан, а билет этой тётеньке куплю.
Поэтому профессор Сёмин, посовещавшись, стал составлять такое сообщение:
Наш Утренний Полумесяц — дон Почтальон Печкин Простоквашинский (Игорь Иванович) хочет пригласить Утреннюю Звезду в гости и начинает копить деньги на билет.
— Правильно?
— Правильно, — ответил Печкин.
— Что дальше писать?
— Про фотографию, — сказал Печкин. — Про мою фотографию с Доски почёта. Мы ей пошлём.
— Хорошо, — согласился профессор.
Он тоже посылает вам свою фотографию. Он когда-то висел в ней на районной Доске почёта.
— Ладно?
— Ладно, — сказал почтальон. — И ещё добавьте, что я наклею новые обои.
— А не очень ли вы спешите, дон Игорь Иванович? — спросил профессор Сёмин. — Может быть, вам ещё пару фотографий этой тёти попросить? Хорошо бы ещё фотографию её мамы. И папы, если есть. Мы тогда больше про неё узнаем.
— Этим можно только обидеть человека, — сказал Печкин. — Одной фотографии вполне достаточно. А характеристику с последнего места работы и паспорт она, конечно, сама привезёт с собой.
Тут он задумался:
— Как вы думаете, профессор, у неё есть паспорт?
— Конечно, есть, — ответил профессор Сёмин. — Без паспорта сейчас в самолёт не сажают.
Половину почты под ресторан сдавать не пришлось. Скоро от Утренней Звезды по интернетской почте Печкину пришло сообщение:
Я так рада, что ты наконец решился пригласить меня в гости. Ты не беспокойся: добрые люди вокруг меня с радостью собирают мне деньги на билет, чтобы я как можно скорее вылетела. Скоро я вылетаю. Я вам сообщу, когда меня встречать. Ваша Утренняя Звезда Нэнси. Мечтаю о долгих беседах о нашем с вами месте в мироздании под луной. Ваша фотография у меня всегда под сердцем. Правда, она немного выгнулась. Но от этого вы стали только объёмнее.
— Ну что же, я вас предупреждал, — сказал профессор Сёмин. — Теперь я вас поздравляю. Вы не передумаете?
— Ни за что, — ответил дон Почтальон. — Утренними Звёздами не бросаются.
Со дня на день стали ждать сообщения о прилёте загадочной утренней тёти. И вот оно пришло по Интернету:
Вылетаю к вам 15 июня рейсом
№№ 5621 — Панама — Гайана — Амстердам — Хельсинки — Москва — Простоквашинск. Встречайте.
— Значит, она из Панамы, — сказал почтальон Печкин. — Я знаю, это в Южной Америке.
— Совсем не обязательно, — возразил профессор Сёмин. — Этот рейс начинается в Панаме. А она может лететь и из Гайаны, и из Амстердама, и из Хельсинки, и даже из Москвы. Но слово «Панама» меня сильно настораживает.
— Почему? — спросил дядя Фёдор.
— Панама находится в Южной Америке, в самом узком месте. И однажды, в старину, группа жуликов взялась строить там канал, чтобы соединить два океана — Тихий и Атлантический. Они собрали с людей деньги и исчезли. С тех пор большое жульничество всегда называют «большой панамой».
Почтальон Печкин очень забеспокоился, но забеспокоился он не из-за «панамы», он забеспокоился по другому поводу:
— А как мы узнаем Утреннюю Звезду? Она пройдёт мимо нас, а мы её и не заметим. У нас такой большой самолётный вокзал в городе — тридцать метров в длину.
— Не самолётный вокзал, а аэропорт, — поправила его девочка Катя.
— Пусть аэропорт, — согласился Печкин. — Но как мы её узнаем?
— Придётся всех спрашивать, — сказал Шарик. — Мы будем всем симпатичным гражданкам в аэропорту задавать вопрос: «Вы не Утренняя Звезда?», «Вы не Утренняя Звезда?».
— Очень мило, — сказал Матроскин. — Там тысячи гражданок ходят. У всех не наспрашиваешься.
— А вы возьмите плакатик и напишите на нём: «Встречаем Утреннюю Звезду», — предложил опытный зарубежный ездчик профессор Сёмин. — Она сама к вам и подойдёт.
На том и порешили. Профессор Сёмин взял картонку от компьютерных упаковок, приколотил её к палочке и написал по-английски: «ВСТРЕЧАЕМ УТРЕННЮЮ ЗВЕЗДУ» — и ещё приклеил Нэнсиновскую фотографию.
Потом он по Интернету нашёл расписание всех самолётов, нашёл рейс № 5621 и узнал, что самолёт прилетает в Простоквашинск завтра, в воскресенье, в 10.00 утра.
И все отправились спать.
В этот день все умывались вдвое дольше, чем обычно, все нарядно оделись и вообще сверкали радостью. Они ехали встречать Утреннюю Звезду Нэнси из Интернета.
В городе Простоквашинске недавно построили небольшой аэропорт, и теперь там приземлялись самолёты.
Кот Матроскин накормил тр-тр Митю вчерашним супом, прикрепил к нему тележку-прицеп для багажа Утренней Нэнси, все уселись на трактор и поехали.
Аэропорт, как всегда, был перегружен. Радио то и дело сообщало:
— Внимание, внимание: прибыла электричка из Ново-Петровска. Пассажиров просят пройти на посадку.
— Внимание, внимание: совершил прилёт самолёт Ан-12, совершавший рейс Мурманск — Берлинск — Простоквашинск. Выдача багажа будет производиться сегодня.
— Внимание, внимание: совершил остановку автобус номер 21 из Ореховска. Просьба освободить автобус.
Профессор Сёмин посмотрел на плакатик Печкина на палочке и сказал:
— Пожалуй, надо отлепить фотографию. Очень на некролог похоже.
Печкин быстро отклеил фотографию и стал всем показывать только надпись: «ВСТРЕЧАЕМ УТРЕННЮЮ ЗВЕЗДУ».
Вот прозвучало долгожданное:
— Внимание, внимание: совершил посадку самолёт компании «Дельта-Люкс», следовавший рейсом № 5621 — Панама — Гайана — Амстердам — Хельсинки — Москва — Простоквашинск. Встречающих просим встречать. Провожающих просим провожать.
Напряжение у почтальона Печкина и у других встречальщиков достигло наивысшей точки.
Вот посыпались из аэродромной калитки люди. Сначала молодые бизнесмены с дипломатами. Потом пожилые бизнесмены с портфелями. Потом толстые шустрые тёти с большими сумками на колёсиках.
И наконец выплыло какое-то неведомое существо со спортивной сумкой через плечо. Существо было коричневого цвета и такой нарядности и яркости, что ни в сказке сказать, ни по телевизору показать: тонов не хватит.
— Что это за чудо такое в перьях? — удивился Матроскин.
— Я боюсь, что это и есть Утренняя Звезда, — ответил профессор Сёмин.
Почтальон Печкин автоматически спрятал за спину палочку с надписью:
Но было уже поздно.
Яркая гражданка, тряся всеми перьями, подбежала к ним и бросилась на шею профессора Сёмина. При этом она громко кричала:
— О! Утренний Полумесяц!
Профессор Сёмин с трудом отлепил её от себя и прилепил к почтальону Печкину.
— Вот ваш Полумесяц!
Гражданка крепко обняла Печкина за шею, и Печкин шлёпнулся на пол.
Дядя Фёдор, Матроскин, девочка Катя и Шарик стояли в стороне и с удивлением смотрели на это совсем непривычное в простоквашинских краях явление.
Звезда явно не сходилась со своей фотографией. Она по возрасту была значительно ближе к пенсии, чем к стипендии.
— Ой, какая она загорелая! — удивился Шарик.
— Она мулатка, — объяснила девочка Катя.
Экзотическая гостья долго и быстро говорила по-английски. Профессор Сёмин переводил:
— Гражданка Нэнси от всех нас в восторге. Она хочет знать, нет ли блох у этой очаровательной собачки? Спрашивает, какой вид из окна её будущей комнаты? Хотят ли русские войны? Ходят ли русские на лыжах летом? Сообщает, что её любимый русский киноартист — великий Пушкин. И очень интересуется, в какое время в России подают второй завтрак.
У Шарика от этих вопросов мозги даже вскипели. Он стал думать: а действительно, почему русские не ходят на лыжах летом? А разве Пушкин киноартист? И что такое второй завтрак? Он никогда и первого-то не видел.
— Какая молодец! — сказал Шарик коту. — Она всем интересуется.
— Пусть она лучше поинтересуется, где её багаж, — проворчал Матроскин.
Услышав слово «багаж», экзотическая Нэнси взволновалась:
— Багажа? Какая багажа? Мне не нужна никакая багажа. Моя друзья — вот моя багажа! Почему мы стоять? — оживлённо спросила экзотическая гостья и заговорила быстро-пребыстро, а профессор Сёмин её переводил.
— Скорее сажайте меня на ваш русский вездеход для сельской местности. Скорее везите меня в дом, покажите мне мою уютную комнату с ванной и видом на лес и горы.
— Да у нас отродясь такой комнаты не было, — тихо сказал Шарик Матроскину. — Разве что будка моя отдельная из ящиков. Так это тётка в неё не влезет.
— Почтальон Печкин её позвал, вот пусть он её и селит где хочет, — сердито ответил Матроскин.
Они подошли к машине.
— Это что такое? — спросила Нэнси из Интернета.
— Русский вездеход тр-тр Митя, — объяснила девочка Катя, которая тоже умела говорить по-английски.
— Может, лучше подождать такси? — спросила зарубежная Нэнси.
— Лучше не ждать, — объяснил Шарик.
— Почему?
— У нас такси пустят в следующем году.
Тень печали пробежала по восторженному лицу экзотической гости. Но она села на самое удобное место на тракторе и сказала по-английски:
— Смело вперёд, к романтическим горизонтам загадочной России!
Во всём Простоквашино не было ни одной уютной комнаты с ванной и с видом на лес и горы.
Утреннюю Звезду целый час возили по большой деревне, предлагая разные комнаты и виды.
В конце концов она выбрала баню почтальона Печкина при условии, что ей туда принесут телевизор дяди Фёдора, диван профессора Сёмина, зеркало девочки Кати и поселят к ней экзотическую, невиданную в её краях птицу Кукареку.
Чтобы выполнить все её требования, всем пришлось изрядно потаскать, погрузить, поподметать и побегать по огородам за ничейным приблудным петухом.
— Что-то мне не очень нравится эта перьевая гражданка, — тихо ворчал вечером кот Матроскин, когда всё угомонилось и все стали расходиться.
— Ничего, ничего, она ещё раскроется и расцветёт лучшими красками, — уверял его почтальон Печкин. — Утренние Звёзды раскрываются с утра.
Почтальон Печкин ошибся. Утренняя Звезда открылась только к обеду.
Сначала всё было так. Печкин и дядя Фёдор с утра пошли в школу, в соседнюю деревню в подготовительный класс. Вернее, не пошли, а поехали, потому что Печкин на своём велосипеде «Ха-кив» ехал, а дядя Фёдор сзади у него на багажнике сидел.
Хорошо ехать по зелёной, ещё не вытоптанной школьниками тропинке. Тёплое лето тебя обнимает, ласкает, а солнце целует в затылок. А уж всяких птиц там полное небо, во всех этажах. Внизу трясогузки, выше жаворонки, ещё выше ласточки и уж в самых верхних этажах — стрижи.
— Интересно, а школьникам стипендию платят? — спрашивает Печкин у дяди Фёдора.
— Платят, — отвечает дядя Фёдор.
— Чем?
— Бубликами, — говорит дядя Фёдор. — Один бублик в один день.
— А если я круглый отличник? — спрашивает Печкин. — Мне что, самый большой бублик дают? Или два бублика?
— Я такого не знаю, — говорит дядя Фёдор. — Я думаю, если ты круглый отличник, тебе самый круглый бублик дают.
Ребят в школе уже меньше собралось, кое-кого отсеяли до будущего года. Не умели они ещё рассказ по картинке делать и народные загадки отгадывать.
Учительница Ольга Васильевна объявила:
— Ребята! Сегодня будем проверять ваше умение логически мыслить и выделять главное. Понятно?
— Понятно, — сказали ребята, хотя понятного в этих словах было мало чего.
— Сейчас я назову три предмета, и вы скажете, какие два из них можно отнести к родственным, а какой предмет лишний.
Она сказала три слова: «тапочки», «сапоги» и «лужа».
Ребята закричали:
— Лужа лишняя! Лужа.
— Потому что сапоги и тапочки — обувь. Это одинаковое.
Почтальон Печкин молчал.
— А вы, Игорь Иванович, по-другому считаете?
— Конечно.
— Что же, по-вашему, здесь лишнее?
— Тапочки.
— Почему? — удивилась учительница.
— Потому что в сапогах по лужам я всегда пройду и все письма разнесу. А в тапочках ни за что.
— Можно и так считать, — сказала учительница. — Как я уже заметила, у вас, ученик Печкин, нестандартный подход к жизни. Сейчас я вас персонально проверю. Я назову вам три других предмета, а вы скажете, какой предмет лишний в этом случае.
Она назвала «тарелку», «вилку» и «стол».
— Здесь нет лишних предметов, — сказал нестандартный Печкин. — Здесь, наоборот, не хватает кое-что.
— Чего же здесь не хватает? — удивилась учительница. — Каких предметов?
— По крайней мере, котлеты и хлеба, — заметил Печкин. — Про соль я уже молчу.
Ребята тоже стали добавлять:
— Хорошо бы туда компот поставить, на этот стол.
— И салфетки положить.
— И про стул мы забыли. Нельзя же есть стоя.
Ольга Васильевна многих учеников в школу принимала, но с такими нестандартными первоклассниками первый раз встретилась. Она совсем растерялась.
Но тут в открытое окно класса всунулись перепуганные кот Матроскин и пёс Шарик.
— Дядя Фёдор, — трагическим шёпотом прошептали они, — Утренняя Звезда проснулась!
Дядя Фёдор и Печкин бегом из класса выскочили. Только догадались в окошко с улицы всунуться и сказать:
— Простите, Ольга Васильевна, у нас караул!
Печкин вскочил на велосипед и закричал:
— Дядя Фёдор, за мной!
Но дядя Фёдор не очень торопился встречаться с Утренней Звездой. Он подумал, что почтальон Печкин сам с ней справится, ведь это его гостья.
Когда Печкин подъехал к своей бане, около Утренней Звезды собрался уже весь колхоз. Там была и девочка Катя. Она всё переводила.
Утренняя Звезда Нэнси сразу бросилась на шею Печкину со слезами:
— О! Я думала, что меня все бросили! Я уже полчаса назад как проснулась, а у меня на столе нет завтрака. Нет свежих овощей и бананов. Нет горячего шоколада. Это ужасно.
«Это действительно ужасно! — подумал Печкин. — Где же всё это брать?»
Но всё же взялся исправлять положение. Побежал домой. Вместо бананов очистил огурцы пожелтее, посыпал сахаром и положил на тарелку.
Нашёл прошлогоднюшнюю («С Новым годом!») шоколадку, расплавил её в половнике на свечке. Положил всё на поднос и бросился к Утренней Нэнси:
— Ешьте на здоровье. Мерси, пожалуйста!
Утренняя Звезда попробовала всё это и всеми своими лучами перекосилась.
Она подозвала девочку Катю и сказала:
— В самолёте я набрала несколько коробок с завтраками. Несколько дней я продержусь. Но дальше я хотела бы перейти на традиционную русскую кухню: пироги с грибами, плов, уха из рыбы, жареная курица, медвежатина, блины, в крайнем случае, шашлык. Я не привередлива.
Когда почтальону Печкину всё это перевели, он сел на лавочку и заплакал.
Когда утончённая Нэнси из Интернета одолела две коробки с самолётными завтраками, она пришла в хорошее настроение и сказала Кате, дяде Фёдору, Матроскину, Шарику и почтальону Печкину:
— Уважаемые господа! Дорогие друзья по разуму! Давайте мы все сегодня соберёмся и обменяемся мыслями на разные темы.
— На какие темы? — спросил господин Шарик.
— На самые жгучие! — ответила Нэнси.
— На самые жгучие! — обрадовался Шарик. — Давайте про охоту. У меня целых две жгучих мысли есть.
— Какие же это у тебя жгучие мысли? — поинтересовался Матроскин.
— Одна — стрелять, другая — не стрелять, — ответил Шарик. — С одной стороны, зверей жалко, а с другой — они такие вкусные.
— Охота — это не очень интересно, — возразила Нэнси. — Охота — это не зажигательно.
— Тогда, может, про пожары? — предложил почтальон Печкин. — Сейчас жара, горит много.
— Есть более важная тема, — решила Нэнси.
— Какая?
— Место Простоквашино во Вселенной.
— Это как? — поразились участники обмена мыслями.
— Это очень просто, — объяснила Нэнси. — Каждый из нас расскажет о своём месте во Вселенной. О своих задачах и целях. И мы узнаем о роли во Вселенной деревни по имени «Простоквашино». Вот, например, у вас, мистер Матроскин, какая цель во Вселенной?
— Двух тёлочек вырастить, — ответил кот.
— А потом?
— Двух коров.
— А потом? — спрашивает Звезда.
— Ещё двух коров.
— А потом?
— Молочный завод построить.
— А потом?
— Два завода.
— А потом?
— Три.
— Это путь тупиковый, — сказала Утренняя Звезда. — Это путь в никуда.
— Как это путь в никуда? — удивился господин Матроскин.
— Потому что он одноколейный, в одну сторону. А одноколейная колея всегда тупиком оканчивается.
— А какой путь куда? — спросил кот.
— Вот об этом мы поговорим при обмене мыслями.
Весь этот разговор легко и свободно переводила девочка Катя. Из неё вырабатывалась прекрасная переводчица.
Беседа о месте Простоквашино во Вселенной была назначена на шесть часов вечера. Время, когда спадает жара, самое удобное время для проведения сложных обменов мыслями.
Собрались на даче профессора Сёмина Эрика Трофимовича. Там, где Катя жила.
Все участники, все братья по разуму, были налицо: и главная докладчица госпожа Нэнси из Интернета, и вечный всехний оппонент кот Матроскин, и господин охотничий пёс Шарик, и господин мальчик дядя Фёдор, и имеющая опыт международных контактов госпожа девочка Катя. (Она два года ходила в смешанный детский сад с зарубежными детьми.)
На семинаре, безусловно, присутствовал переводчик и наблюдатель профессор Сёмин Эрик Трофимович, крупный специалист по языкам зверей.
Не было только будущего летописца конференции дона Почтальона Печкина. За ним послали Шарика.
Когда Шарик прибежал и спросил дона Почтальона, каково его место во Вселенной, дон Почтальон ответил:
— Моё место во Вселенной — на кухне. Я очень занят. Я из коровьего вымени медвежатину делаю. Слава Богу, что его в сельпо забросили.
Пришлось начать без Печкина. Главной докладчицей была Нэт из Интернет. За свой первый день проживания в деревне она уже немного опростоквасилась. Кто-то ей подарил красивый вышитый сарафан и кокошник. На ней был оренбургский пуховый платок. Но с перьями она не рассталась и при каждом движении соблазнительно мотала ими во все стороны.
Все сидели на прекрасной дачной веранде, и бабушка профессора с веником разносила всем вкусный чай с набором разных варений и пирожков.
Бабушка профессора с веником никогда не расставалась. Он у неё был и как веник, и как веер, и как мухобойка. В общем, ценная вещь.
Нэнси начала обмен мыслями. Переводил её обмен профессор Сёмин, известный изучатель языков зверей:
— У каждого человека есть своё назначение в космосе. Правильно? — задала первый вопрос Нэнси.
— Правильно, — согласились дядя Фёдор и Катя. А Шарик и кот Матроскин ошалело молчали.
— Как это? — спросил Шарик.
— А так, — объяснила Нэнси. — Один человек предназначен быть военным. Другой будет врачом. Третий ещё кем-то. Из предназначения всех людей складывается предназначение Земли. Если на Земле будет много военных людей, назначением Земли будут войны. Если на Земле будет много садоводов, Земля станет городом-садом.
— А если будет много врачей, — сказал дядя Фёдор, — Земля превратится в поликлинику?
— Не надо шутить, — сказала глубокомыслящая Нэнси. — Вот кот Матроскин хочет разводить коров и строить заводы. Это он заботится о себе. А какую цель себе в жизни ставит господин Шарик?
Господин Шарик растерялся, а потом поведал друзьям самое сокровенное:
— Хочу журнал выпускать охотничий, с фотографиями. У меня даже название есть: «Охотник — главный друг собаки».
— Видите, и Шарик заботится о себе. Такой журнал больше всех нужен ему. Теперь обратимся к дяде Фёдору. Дядя Фёдор, какое ваше предназначение?
— Моё предназначение такое: вырасти и добиться того, чтобы люди и звери пользовались равными правами.
— Это уже более прогрессивное стремление, — решила Нэнси. — А какие цели во Вселенной у девочки Кати?
— Научиться плавать в это лето и занять первое место по скрипке.
— Красиво, — сказала Нэнси, — но несколько эгоистично.
— Так, а теперь вы, господин профессор, — продолжила Утренняя Звезда. — Каково ваше предназначение? Чем вы порадуете человечество?
Профессор сразу застеснялся.
— Я, пожалуй, не буду отвечать, — сказал он. — Я, пожалуй, буду над схваткой.
— А каким видит своё место во Вселенной эта леди с веником? — спросила Утренняя Нэнси про бабушку профессора, которая разносила чай.
— Моё место во Вселенной давно уже на кладбище, — ответила леди с веником. — Зажилась я. Вот выдам своего Эрика за хорошую женщину — и на погост.
— Вот поэтому-то я и не хочу жениться, — шепнул профессор Эрик своей племяннице Кате.
— Ну что ж! — сказала Нэнси из Интернета. — Я собрала всю нужную информацию. Теперь я обдумаю полученные сведения и через несколько дней подведу итоги. Сделаю доклад.
— Интересно, что она нам доложит? — спросил Шарик у Матроскина.
— Уж будь здоров, — сказал Матроскин, — она нам такого надокладывает, эта тётка!
— Сам ты тётка! — проворчал Шарик. — Она же из Интернета. Там простых тёток не бывает!
— А я и не говорю, что она простая… — прошептал кот. — Хитрая штучка. Она всех нас облапошит. Вон Печкин уже нашёл своё место во Вселенной.
Ужин, который дон Печкин приготовил для Утренней Звезды, получился на славу. Печкин достал две свадьбешные вилки, две красивые тарелки и целых два целых бестрещенных стакана. Девочка Катя была фирменным переводчиком.
Приём получился образцовый.
Там были русские блины, слегка подгорелые, очень молодые грибы с очень пожилой картошкой и свежая медвежатина из коровьего вымени.
(Посылать господина Шарика охотиться на медведя Печкин не решился, а отказать в медвежатине Утренней Звезде не посмел.)
Очевидно, Нэнси в своём Интернете питалась значительно лучше. Потому что она постоянно кривила губы и повторяла:
— Это очень экзотично, но очень невкусно. Я была о русской кухне лучшего мнения. Скажите, пожалуйста, мистер Печкин, куда я могу выплёвывать всё, что не прожёвывается?
— Вот в это корыто, — смело говорит мистер Печкин. — Я всё курям отдам или поросёнку.
— А у вас есть куры? — интересовалась Нэнси. — И поросёнок? Это так романтично. И вкусно.
Печкин сидел, пыхтел, пыхтел и решил завести светскую беседу.
— Погода хорошая, — сказал он. — Уже два дня дождь льёт холодный.
Нэнси решила поддержать беседу. Она спросила:
— Господин Печкин, а вы часто ходите охотиться на медвежатину?
— Да каждый день! — смело ответил Печкин. — Как только понадобится, сразу и иду в сельпо или на ферму.
— А чем вы её добываете? — спрашивала восхищённая Нэнси.
— Да сумкой. А то и мешком.
Нэнси представила, как Печкин тяжёлой сумкой, набитой камнями, в лесу лупит медведя по башке. Или как расправляет мешок у входа в пещеру и выманивает медведя свистом или мёдом.
— А что вы делаете со шкурой? — спросила Нэнси.
— Со шкурой? — удивился Печкин.
— С медвежьей.
Печкин очень долго думал, что же он делает со шкурой. Потом нашёлся:
— А мы шкуры сдаём, как посуду. В специальные шкурные приёмники, в оборот.
«Россия — загадочная страна! — подумала про себя Нэнси. — Жаль, что они сдают шкуры в шкурные приёмники. А то можно было бы получить хороший мохнатый коврик».
В конце приёма девочка Катя спросила Утреннюю Звезду:
— Вы, конечно, поможете дону Печкину помыть посуду?
— В той стране, где я живу, — ответила Нэнси, — обычаи запрещают женщинам делать тяжёлую работу.
Печкину ничего не оставалось, как погрузить посуду в корзину, поставить на тачку и повезти на речку мыть. Они пошли вместе с девочкой Катей.
«Чего же это она улетела из той страны, эта Нэнси? — сердито подумала про себя Катя. — Жила бы там себе и жила».
Когда Печкин вернулся, Утренняя Звезда, утомлённая первым простоквашинским днём, уже крепко спала на диване перед баней. И над ней кружилась мелкая стая крупных комаров.
Кто помог ей вытащить тяжеленный диван из комнаты, осталось загадкой. В баню Печкина его везли на тракторе и в помещение вносили трое.
Печкин тихо сказал Кате:
— Девочка Катя, ведь это наша общая гостья? Правда?
— Правда, — сказала девочка Катя.
— А почему я один с нею мучаюсь? Это нечестно. Надо передавать её друг другу как эстафету.
— Ладно, — сказала Катя. — Завтра я с ней займусь. Для меня это будет и языковая практика, и самостоятельная работа на кухне. А вы мне поможете, хорошо?
— Хорошо! — радостно согласился Печкин.
— Только, дядя Печкин, — сказала Катя, — я так понимаю, что эта коричневая гражданка — ваша будущая невеста!
— Да! — испуганно сказал Печкин. — А кто ещё так понимает?
— Все так понимают, — ответила Катя. — Все простоквашинские.
— А сама Утренняя Звезда?
— И она сама так понимает, — ответила Катя. — И вообще, дядя Печкин, она со своих небес к нам свалилась только из-за вас.
— Как так? — перепугался Печкин.
— Очень просто. Она смотрела с неба, какой вы хороший труженик. Какой вы добрый к детям. Какой вы стремительный к знаниям. Какой у вас зелёный велосипед. Какая у вас красивая речка.
— Всё не так! Всё не так! — заволновался Печкин. — Это у профессора Сёмина красивая речка. Это профессор Сёмин добрый к детям. Это у него такой зелёный «Мерседес»! Это она к нему прилетела.
— Но профессор Сёмин не посылал ей своей фотокарточки, а вы, дядя Печкин, послали. Это вы всё устроили! Она с вами хочет дружить. И вам никуда от неё не деться.
«Если моё дело станет совсем плохо, — подумал Печкин, — я сам от неё сбегу в Интернет».
Подготовительные занятия в школе для принимания в первый класс продолжались. И даже кот Матроскин с Шариком стали на них ходить.
Учительница Ольга Васильевна ещё с прошлого раза предупредила, что будет проверять умение школьников понимать и пересказывать стихи.
Деревенское коровье стадо уже пять минут как паслось на барском Троицком холме у церкви.
Дядя Фёдор, Печкин и Шарик с котом, не торопясь, по холодку, шли в село Троицкое на занятия.
Матроскин и Шарик немного приотстали. Матроскин учил Шарика:
— В стихотворениях нельзя всё буквально понимать. Там каждое слово со смыслом. Есть такое стихотворение баснописца Крылова «Попрыгунья стрекоза». Знаешь?
— Конечно, — не очень уверенно ответил Шарик. — Кто ж его не знает. Это про насекомых.
— И вовсе не про насекомых. Слушай: «Попрыгунья стрекоза лето красное пропела, оглянуться не успела, как зима катит в глаза». Про что это?
— Тогда про природу.
— И вовсе не про природу. Это про людей. Про тётю, про певицу. Она всё лето пела и танцевала, а когда пришла зима, у неё нет ни дров, ни печки. Так что это очень людское стихотворение. Понятно?
— Понятно, — скрипел мозгами Шарик.
Тут и Печкин вмешался:
— Недавно я песню слышал по телевизору:
— И я слышал, — сказал Шарик. — Жалистная песня, про птичку.
— И вовсе не жалистная, — объяснил Матроскин, — и вовсе не про птичку, а про тётю-певицу. Этой тёте плохо поётся в золотой клетке на телевидении. Ей хочется в простой сельский клуб.
В общем, они с Печкиным хорошо Шарику мозги вправили.
Когда они к Ольге Васильевне пришли, она сразу Шарика к доске вызвала и спрашивает:
— Уважаемый Шарик, вы любите стихи?
— Очень, — говорит Шарик. — Особенно про охоту.
— Расскажите нам какое-нибудь охотничье стихотворение.
Шарик с удовольствием им прочитал:
— А что же тут охотничьего? — удивилась Ольга Васильевна.
— А я в этом сарае спал. Еле выскочил, — ответил Шарик, охотничий пёс.
— Хорошо, — говорит Ольга Васильевна. — Перейдём к более простым случаям. Как вы, Шарик, понимаете такое стихотворение:
Шарик сразу кинулся объяснять:
— Это стихотворение про дядю, про матроса. Который на лодке плавает. Парус — это сам дядя, а туман — это его жизнь.
— А почему он белеет? — спрашивает учительница.
— Кто белеет? — спрашивает Шарик.
— Этот дядя матрос?
— Может, он заболел, — предположил Шарик.
— Допустим, — говорит Ольга Васильевна. — А там есть ещё такие строчки: «Под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой…» Что они означают?
— Анализы плохие, — решил дядя Фёдор.
— А луч солнца золотой, который над ним?
— Это нимб, — грустно добавил Печкин. — Значит, помрёт скоро.
Ольга Васильевна рассмеялась и сказала:
— При таком высоком знании поэзии вам надо не в младший класс школы поступать, а на старший курс литературного института.
Больше о поэзии Ольга Васильевна с ними не говорила, а просто читала будущим ученикам стихотворную книгу «Конёк-Горбунок».
В своих вечерних и утренних беседах с сомыслителями по разуму Утренняя Звезда Нэнси постоянно говорила:
— Правильное место во Вселенной может найти только такой человеческий коллектив, где все заботятся обо всех.
Это звучало так правильно и убедительно, что никто не мог с Нэнси спорить. Постепенно Нэнси из Интернета занимала всё большее место в жизни каждого простоквашинца. Все постоянно только о ней и заботились.
Она сказала Шарику:
— Ох, я такая беспомощная, неприспособленная. Через полгода зима начинается, а я ни разу в жизни даже не видела ондатровой шубы. И меховых сапожек у меня нет.
Хотя у самого Шарика не то что шубы, драного тулупа никогда в жизни не было, он чувствовал себя перед Нэнси жутко виноватым. И Катя, которая всё это переводила, почувствовала себя виноватой.
«Ладно, — думал Шарик, — соберусь с силами, настреляю ондатры. Пусть потом Матроскин ей шубу сошьёт».
Девочке Кате Нэнси однажды сказала:
— Тут в воскресенье большой бал в Простоквашинске намечается, молодёжный, «Для тех, кому ещё нет сорока», а у меня мои бальные туфли совсем развалились ещё в прошлой жизни. Вот хожу и переживаю.
Пришлось девочке Кате у своей бабушки Веры, которая с веником, совсем новые кроссовки выпрашивать.
— Да ты что! — возмутилась бабушка. — Эти же кроссовки я себе на похороны берегу! Самые нарядные брала в сельпо.
— Да отдай ты, мама, Утренней Звезде свои кроссовки, — сказал ей профессор Сёмин. — Не беспокойся, босиком мы тебя не похороним. Мы тебе к этому времени ещё лучше приобретём. Я тебе каучуковые привезу из Африки. Они ещё удобней.
Так что Нэнси отправили на танцы в лучшем виде: в кроссовках, в оренбургском пуховом платке и с перьями. Отвёз на танцы её лично кот Матроскин на тр-тр Мите.
А что? Всё получалось правильно. Лично Нэнси не могла заботиться обо всех. У неё ничего своего не было, кроме бесконечной доброты. А у всех остальных была доброта и ещё кое-что, чем они могли с ней поделиться.
Все сильно переживали, что она без почтальона Печкина на молодёжные танцы поехала.
Все его успокаивали:
— Игорь Иванович, лучше вас она всё равно никого не найдёт. Она скоро в этом убедится.
А Печкин думал:
«Хоть бы она нашла кого-нибудь лучше меня, хоть бы она оттуда совсем не приехала. Хоть бы в неё какой обалдуй простоквашинский влюбился. Хоть бы её по кавказскому обычаю украли. Мы бы даже калым за неё заплатили».
Почему-то Утренний Полумесяц — дон Почтальон Печкин не очень-то ценил интернетскую Утреннюю Звезду.
С танцев Нэнси вернулась не одна. Она нашла себе подружку.
Подружку звали Кэт. Она была тех же лет, что и Нэнси. То есть совершенно непонятно каких. Но была ещё юнее и восторженнее в своих мыслях. Как только она увидела почтальона Печкина, она сразу сказала:
— Ой, как тут у вас красиво и весело. А я ещё с утра ничего не ела!
Печкин тоже с утра ничего не ел, у него медвежатина вся вышла, а на «охоту» он больше не ходил — «патроны» кончились. Но ему не казалось, что кругом красиво и весело. Он даже растерялся.
А тут рядом Шарик оказался и кот Матроскин вместе с ним. И дядя Фёдор подошёл.
Кот Матроскин был жутко сердитый. Когда он Утреннюю Нэнси на танцы привёз, она ему сказала:
— Спасибо, голубчик! Заезжай за мной ровно в десять и машину помой как следует! Да не опаздывай!
Получилось так, что она — молодёжная глава администрации деревни Простоквашино, а он — её шофёр на побегушках.
Шарик вдруг говорит:
— Ой, вы знаете, как вам здорово повезло. У нас тут в посёлке новая ночная столовая открылась. Как раз рядом с автобусной остановкой.
Матроскин сразу подхватил:
— Вы и сами хорошо поеди́те, и Утреннюю Звезду Нэнси заодно покормите. Ведь о ней всем положено заботиться.
И вдруг стало сразу заметно, как дружба между этими трогательными тётеньками стала быстро испаряться. Они медленно пошли к автобусной остановке.
Дядя Фёдор рассердился:
— Вы что людей обманываете? Какая там столовая открылась? Это не столовая, это баня для начальников.
— Правильно, баня, — говорит Матроскин. — Но при бане бутерброды продают по сто рублей. Вот пусть они друг о друге и заботятся.
— А если у них денег нет? — сказал дядя Фёдор.
— А если у них денег нет, пусть они на танцы «до сорока» не ходят, а грибы до двенадцати собирают. Сейчас ночи светлые.
— Я чего боюсь, — сказал Шарик, который под влиянием Матроскина стал жутко практичным. — Что эта Звезда к нам из города ещё десять таких же тёток приведёт, и мы обо всех будем заботиться, потому что они такие трогательные.
Дядя Фёдор сказал:
— Я не знаю как быть. Я пойду с профессором Сёминым поговорю и с девочкой Катей. И ещё я маме с папой позвоню. У них больше опыта общения с людьми.
От автобусной остановки вернулась одна Утренняя Звезда. Но она уже не сверкала, как обычно, всеми своими лучами. Она больше была похожа на Туманность Андромеды.
И она говорит Печкину, Матроскину и Шарику:
— Конечно, я совсем бедная, одинокая, беспомощная. Кроме друзей, у меня ничего нет. Я даже ничего не могу подарить вам на память.
И тут Матроскин говорит:
— Ой, подарите нам чистоту! Подметите нам Простоквашино. Это так просто! У меня даже и метёлка есть. Она совсем новая, неношеная. Ею так удобно подметать.
— Откуда у тебя метёлка? — спрашивает Шарик.
— Мне почтальон Печкин подарил. Это та метёлка, на которой его бабушка на партсобрания летала, когда колдуньей работала. Он мне её для музея сельского быта дал.
— Нет, я не могу! Я не могу взять такую ценность. Это же музейная вещь! — сказала Нэнси.
Потом она добавила:
— Вы меня извините, но меня девочка Катя ждёт на ужин. С моей стороны так жестоко быть невежливой, я не могу обидеть девочку опозданием.
Она быстренько удалилась в сторону дачи профессора Сёмина.
Дядя Фёдор позвонил маме с папой и всё им рассказал. Как они в Интернет входили. Как нашли там Утреннюю Звезду в перьях для Печкина. И как не знают теперь, что с этой Звездой делать.
Мама с папой в первое же воскресенье прилетели в Простоквашино на новой модели папиного «Запорожца». Очень хорошая модель попалась — сразу заводилась.
Они угостили дядю Фёдора вкусными бутербродами. Шарику специальный ошейник подарили — антиблошиный. С тех пор все шариковские блохи на Матроскина перепрыгивать стали. А Матроскину — новый передник синтетический, весь мышками вышитый.
— Очень у вас здесь хорошо, — сказал папа.
Потом папа с мамой к профессору Сёмину пошли. Мама сразу сердито начала:
— Что же это получается? Мы вам детей под присмотр оставили. А вы им какую-то тётку в перьях выписали.
Профессор Сёмин даже растерялся от таких сердитых слов и говорит:
— Это вовсе не тётка в перьях, а очень сообразительная личность — Утренняя Звезда. Она ищет братьев по разуму.
— А что, ей разума не хватает? — спросила мама.
— Боюсь, даже очень хватает, — сказал профессор. — Сейчас я вам её приглашу.
— Нет, нет, — сказала мама, — только не это! Мы сначала хотим на неё со стороны посмотреть.
— Хорошо, — говорит профессор Сёмин. — Идите смотрите. Вон там на берегу моя племянница Катя её портрет с булкой в руке на фоне белых ромашек пишет. Уже второй день.
— Почему так долго? — удивился папа.
— Булки быстро кончаются.
Папа с мамой взяли друг друга за руки и пошли вдоль берега гулять, как военные разведчики.
Папа целый букет ромашек собрал и для маскировки их маме подарил. Мама, для маскировки, им очень обрадовалась. Потом всё не знала, куда их пристроить.
Смотрят, сидит девочка Катя с мольбертом. А рядом с ней такая пухлая женщина мулатного цвета булку уплетает. Девочка говорит по-английски:
— Опять булка кончается. Мне не удалось её размер передать. Давайте я дядю Фёдора попрошу, он вам булку из глины сделает.
— Нет, нет, — говорит женщина мулатовой национальности. — Я лучше буду помедленнее кусать.
В общем, кроме повышенной поедательности булок, ничего плохого за этой женщиной замечено не было.
Папа с мамой к профессору Сёмину вернулись успокоенные. Мама спрашивает:
— Уважаемый профессор, почему вы по просьбе детей для них эту Утреннюю Звезду позвали? Они же не понимают, что делают. Они ещё себе через Интернет слона выпишут.
— Они понимают, что делают, — ответил профессор. — Слона они не выпишут. А Утреннюю Звезду по просьбе почтальона Печкина пригласили. Им её жалко стало за одинокость. И потом я люблю, когда дети делают ошибки… под моим наблюдением.
— Почему? — удивилась мама.
— Потому что они учатся.
— Это очень прогрессивно, — сказал папа. — Я тоже люблю учиться на ошибках.
— Это ты с успехом делаешь, — говорит мама. — Ты так много учишься, что у тебя одни ошибки.
— Послушайте меня, — сказал профессор. — Эта Нэнси так устроена, что умеет выглядеть беспомощной и несчастной. Всех так и тянет помочь ей и её спасти. В психологии такой тип людей называется «воронка». И мне интересно наблюдать, как наши дети с ней справятся.
— Вы как хотите, а я дядю Фёдора из этого эксперимента забираю, — сказала мама. — Я боюсь, что эта воронка его с ушами затянет.
— Вы за вашего мальчика не беспокойтесь, — сказала бабушка с веником. — Вы лучше мужа из эксперимента заберите. О муже подумайте. Эти перьевые гражданки для мужей самые опасные. Она вашего мужа скорее затянет. Вы оглянуться не успеете, как он весь в перьях будет где-нибудь в Африке плясать.
Маму такая перспектива явно не устроила. Она спросила бабушку с веником:
— Значит, вы советуете к эксперименту не приближаться, со стороны наблюдать?
— Именно это я вам и советую, — ответила бабушка, обмахиваясь веником от мух.
— Да и я так советую, — сказал профессор Сёмин. — Явление Утренней Звезды очень полезное педагогическое испытание для ребят.
На этом взрослый педагогический совет был закончен.
На следующее утро, совершенно независимо от взрослых, был собран детский педсовет. В который, в виде исключения, был допущен почтальон Печкин.
Педсовет был собран на почте.
Шарик и Матроскин очень важничали. Им так нравилось, что их позвали на педсовет, что они даже на девочку Катю посматривали свысока. А ведь она была выше их.
Дядя Фёдор сказал:
— Отгадайте загадку, что это такое — «Светит, но не греет»?
Все задумались, стали смотреть в стороны, но никто так загадки и не отгадал. Хотя все догадались.
— На этом педсовет заканчивается, — сказал дядя Фёдор.
Все огорчились, потому что каждый хотел что-нибудь важное всем другим по-педсоветовать.
На другой вечер Утренняя Звезда предложила всем деревенским устроить весёлый романтический пикник на берегу реки. С прыжками через костёр, с вкусными пирожками, с весёлой музыкой, с танцами и играми.
Матроскин спросил:
— А во сколько мы начнём весело прыгать через костёр?
— Можно с раннего-раннего утра. Мы будем радостно встречать восход мирового светила, часов в девять, — сказала Нэнси.
— Я встречаю восход мирового светила каждый день часов в шесть с косою в руках, а не в девять, — сказал Матроскин. — Я сено для Мурки заготавливаю.
— Ну, тогда давайте мы ровно в двенадцать часов весело, босиком по траве, покрытой росой, побегаем вдоль речки, — предложила Утренняя Звезда.
— В двенадцать я босиком по траве, покрытой росой, бегом, вдоль речки почту разношу, — сказал почтальон Печкин. — Потому что роса уже высохла. Я в это время не могу, я в это время занят.
— А что, если в два часа дня, в самую жару, устроить День Нептуна? Мы будем плавать, нырять, доставать из воды конфеты, жвачки, разные мелкие морские подарки.
— В два часа я иду Мурку мою доить, — говорит Матроскин.
— А у меня урок музыки, — сказала Катя.
— А у меня и по росе и до росы огород! — сказал дядя Фёдор. — Картошку надо окучивать.
— И в День Нептуна? — спросила Нэнси.
— В День Нептуна ещё поливать надо.
— Но ведь так у вас вся жизнь пройдёт! — воскликнула Утренняя Звезда, подняв к небу руки. — Почему вы совсем о себе не думаете?
Все растерялись и удивились:
— Действительно, почему мы о себе совсем не думаем?
— И обо мне не думаете, — продолжила Нэнси из Интернета. — Ведь я у вас вяну. Я у вас отцветаю. А ведь вы меня вызвали, вы меня приручили, и вы теперь за меня в ответе.
— Перед кем? — спросила девочка Катя.
— Перед природой. Перед Вселенной. Я думала, что я наконец-то нашла братьев по разуму.
— Я думаю, она промахнулась, — тихо сказал Матроскин Шарику. — Или у нас, или у неё совсем другой разум, наши мозги не братские.
— Что мне теперь делать?! — со слезами говорила Нэнси.
— Может, вам продолжить поиски? — предложила девочка Катя.
— А как?
— А так же, через Интернет, — посоветовал Печкин. — Вы опять напечатаете объявление. И братья по разуму вас пригласят.
— А то какой я вам брат по разуму? — подхватил Матроскин. — Я уж скорее телёнку Гаврюше брат. Я до вас не дорос.
— И я вам не брат, — сказал Печкин. — У нас в Простоквашино к концу дня никакого разума вообще ни у кого не остаётся.
— Но если они меня пригласят, как я к ним доберусь? — подняла руки к небу Утренняя Звезда.
— А вы не бойтесь, — сказал Печкин. — Я половину почты продам. Я свой ваучер заложу, а денег раздобуду!
— А я своё фоторужьё заложу, — сказал Шарик.
— А я на скрипке играть стану на станции, — сказала девочка Катя. — Всё, что заработаю, на билет отдам.
— А я, — сказал дядя Фёдор, — половину своего клада спрятанного отдам на такое хорошее дело.
С этим девочка Катя, Утренняя Нэнси, дядя Фёдор, Матроскин, Шарик и дон Почтальон Печкин пришли к профессору Сёмину.
— Эрик Трофимович, — сказал дядя Фёдор. — Надо объявление в Интернет послать.
— Какое? — спросил профессор.
— Одинокая Утренняя Звезда ищет братьев по разуму! Братья по разуму, отзовитесь!
— Я вижу, вы готовы всё сделать, только чтобы я от вас уехала, — грустно сказала Нэнси.
— Но мы же должны думать о ближних. Мы всё должны делать для счастья других, — сказал дядя Фёдор. — Это мы твёрдо поняли из вашего учения. Это мы, как братья по разуму, уразумели!
— А чего там долго искать? — сказал дядя девочки Кати, профессор Сёмин. — У меня в памяти компьютера это объявление сохранилось. Вот оно.
Он нажал кнопочку, и на экране возникло:
Легко ранимая, тонкая, интеллектуально настроенная натура ищет братьев по чувствам. Я пришла на Землю как Одинокая Утренняя Звезда.
Где вы, мои сомыслители?
Я задыхаюсь без товарищей по разуму.
Люди рождены для счастья, как рыбы для воды.
Разыщите меня для контактов, братья по мысли! Отзовитесь!
Присылайте ваши предложения. Мой адрес: «Нэнси — u@@ — 13200 C».
— Осталось только приписать новый адрес: «Uspen@@@@ — 143120 Простоквашино», — сказал профессор. — И наш контактный эксперимент с другой цивилизацией будет закончен.
Утреннюю Звезду провожали в аэропорт всем колхозом. Она улетала в Китай. Братья по разуму из города Шанхая срочно приглашали её для совместных размышлений о месте человека во Вселенной.
Как ни странно, всем было очень грустно. Хотя Утренняя Звезда была явно антипростоквашинским элементом, все к ней привыкли, как привыкают к больной, но уже заживающей болячке.
Впервые в жизни Звезда улетала с багажом.
Шарик, стесняясь, сказал ей:
— Это фотоальбом: «Утренняя Звезда над Простоквашино». Специально для вас.
Альбом был полон красивых фотографий, где разноцветные перья Утренней Звезды красиво сочетались с ёлочным и берёзовым вторым планом.
— Спасибо, мистер Шарик.
Дядя Фёдор подарил красивую старинную брошку из своего клада.
— Ой, мистер Фёдор. Я так счастлива!
Почтальон Печкин подарил ей маленькую метлу. Точную копию той, на которой летала его бабушка:
— Попробуйте, может, у вас получится!
А папа с мамой подарили ей целый чемодан платьев и туфель. Мама сказала:
— Это прекрасные платья и туфли. Мой Дмитрий покупал мне их в подарок в разные годы. Безошибочно мимо. Они годятся все и хороши для кого угодно, только не для меня.
Вот радиоголос простоквашинского аэродрома объявил:
— Внимание, внимание: совершил посадку самолёт компании «Дельта-Люкс», следующий рейсом № 5621 — Панама — Гайана — Амстердам — Хельсинки — Москва — Простоквашинск — Китай. Встречающих просим встречать. Провожающих просим провожать.
Все стали обниматься с Утренней Звездой, жать ей руки. А почтальон Печкин до того распоясался, что поцеловал её в щеку. И тёплая волна захлестнула его почтальонское одинокое сердце.
— До свидания!
— Гудбай!
И калитка аэродрома открылась перед этой таинственной женщиной. И не просто открылась, а распахнулась широкой звёздной дорогой навстречу новым, более достойным, братьям по разуму.
А через некоторое время взлетел и скрылся в бесконечной синеве неба самолёт компании «Дельта-Люкс», следующий рейсом № 5621 — Панама — Гайана — Амстердам — Хельсинки — Мос-ква — Простоквашинск — Китай.
Утренняя Звезда была снова на небе.
— Что, занятия по Интернету у нас прекращаются? — спросил Печкин Эрика Трофимовича.
— Ни за что. Сегодня ровно в восемь на веранде.
Ровно в восемь на веранде собрались все интернетчики: дядя Фёдор, Матроскин и Шарик, девочка Катя и почтальон Печкин.
— Продолжаем занятия, — сказал про-фессор Сёмин. — Сегодня мы поговорим о клубах по интересам. Об охотниках, собирателях марок, путешественниках, изобретателях.
— Почтальонах…
А ровно в восемь часов пять минут дверь веранды распахнулась и вошли папа с мамой.
— А можно нам тоже принять участие в занятиях?