Авторы: А. Н. Бадак, И. Е. Войнич, Н. М. Волчёк, О. А. Воротникова, А. Глобус, А. С. Кишкин, Е. Ф. Конев, П. В. Кочеткова, В. Е. Кудряшов, Д. М. Нехай, А. А. Островцов, Т. И. Ревяко, Г. И. Рябцев, н. э. Трус, А. И. Трушко, С. А. Харевский, М. Шайбак
Редакционная коллегия: И. А. Алябьева, Т. Р. Джум, С. М. Зайцев, В. Н. Цветков, Е. В. Шиш.
Четвертый том «Всемирной истории» посвящается такому мощному пласту общественной жизни как эллинизм, во многом перевернувшему исторические, философские, эстетические традиции человечества.
OCR, fb2 V 1.0 — Izekbis.
Одним из древнейших центров рабовладельческого мира являлась Передняя Азия. В течение веков политическая карта этого обширного района не раз менялась. В результате внутренних потрясений, войн и захватов рушились одни государства, а на их месте возникали другие.
В начале I тысячелетия до нашей эры здесь образовалась первая крупная рабовладельческая империя — Ассирийская держава, включившая в свой состав большую часть Передней Азии и Египет. Захват чужих территорий обеспечивал приток массы материальных ценностей и рабов, огромной дани. Все это обогащало военнослужилую знать и жречество Ассирии.
Создание обширной державы, по территории которой проходили важнейшие караванные пути, отвечало и интересам торгово-ростовщической верхушки крупных городов. Вместе с тем внутри гигантского государства росли противоречия. Варварская политика ассирийских царей, массовые переселения покоренных народов, разрушение ремесленных центров порождали сопротивление различных общественных сил в завоеванных областях.
Лишенное общей экономической основы и представлявшее собой насильственное объединение различных по уровню своего развития стран и областей, это государство не могло быть устойчивым и прочным. Военные неудачи только ускорили распад Ассирийской империи.
В конце VII в. до н. э. Ассирия пала под ударами Вавилонии и Мидии. Победители разделили между собой ассирийское наследство, но, в свою очередь, уступили место новой, нарождающейся Персидской империи.
В связи с появлением рабовладельческих империй возникли новые черты в развитии экономики, социальных отношений, а также в политическом строе государств Передней Азии. Создание крупных государств сопровождалось насильственным уводом в плен части населения завоеванных территорий. Это вело к громадному росту рабства.
Не только цари, не только храмы, но и значительная прослойка тесно связанных с войском и царской администрацией людей превратились в крупных рабовладельцев, которые обладали сотнями, а иногда и тысячами рабов. В I тысячелетии начинают широко практиковаться поселения пленных-рабов небольшими разрозненными группами.
В связи с тем что осуществлять постоянное наблюдение за этими поселенцами практически было невозможно, рабам, которые по-прежнему были лишены личной свободы, предоставляли известную долю самостоятельности. Они вели хозяйство господскими средствами и вынуждены были отдавать рабовладельцу значительную часть продуктов своего труда. Такой же характер носила и эксплуатация рабов-ремесленников в немногих крупных городах.
Вся земля на покоренных территориях по праву завоевания переходила в собственность царя. Это было еще одним важным следствием образования военных империй. Исключение из правила составляли лишь те города и земли храмов, которые добровольно подчинялись завоевателям.
Большое распространение получила раздача земель и целых территорий представителям крупной рабовладельческой знати господствующей державы в награду за службу или в порядке дарения. Коренным образом изменилось положение рядовых общинников. Раньше — независимо от того, существовала ли номинальная верховная собственность царя на землю или нет, — общинники рассматривали землю, которой они фактически обладали, как собственную. Теперь же собственность царя на обрабатываемую общинниками землю приобрела для последних реальное значение. Этому, в частности, способствовали массовые переселения, производимые как ассирийскими царями, так и их преемниками.
Долговые обязательства, бесконечные поборы и повинности — все эти факторы низвели общинников до положения, немногим отличавшегося от рабов, с которыми они часто жили в одних селениях.
До сих пор Древний Восток не знал городов в подлинном смысле слова, т. е. торгово-ремесленных центров. То, что именовалось здесь городом, представляло собой, в основном, сельскохозяйственное или сельскохозяйственно-ремесленное укрепленное поселение. Горожане были общинниками и выполняли обычные для общинников повинности. Наряду с этим существовали царские административные центры — мощные крепости с царским гарнизоном.
В наиболее развитых областях, особенно в узловых пунктах караванных и морских торговых путей, некоторые городские общины к началу I тысячелетия превращаются в настоящие города с высоким уровнем ремесел. Господствующее положение в них занимают торгово-ростовщические слои рабовладельцев.
Жители этих городов продолжали нести общинные и царские повинности, платить налоги, но на отработку повинностей рабовладельцы посылали уже своих рабов. Важнейшие храмы становятся средоточием ремесла, торговой и ростовщической деятельности. Такие города, как Урук в Вавилонии, получали храмовую организацию, а вместе с ней и те привилегии, которые издавна предоставлялись храмам.
И все же рабовладельцы стремились добиться освобождения городов от налогов и повинностей, несмотря на то, что сами они слабо ощущали тяжесть деспотической власти царей. К VIII веку до н. э. полной автономией в Передней Азии пользовались Урук, Ниппур, Сиппар, Вавилон с пригородами Борсиппой и Куту, Ашшур, Харран.
В таком же положении оказались и подчиненные ассирийскими, а затем вавилонскими царями торговые финикийские города-государства — Арвад, Сидон, Тир. В привилегированном положении находилось и население храмовых территорий в Египте, Малой Азии и в других областях.
Происшедшие в социальных отношениях и хозяйстве изменения нашли отражение и в политической истории этих государств. Уже в VIII–VII веках до н. э. в пределах Ассирийской державы, а позднее и в Вавилонской империи наблюдается борьба двух группировок внутри правящей элиты.
Одна из них защищала интересы военно-служилой знати. Она стремилась ко всемерному усилению царской власти и армии, к продолжению политики завоевания и грабежей. Другая была связана с жречеством и торгово-ростовщическими центрами и выступала за отказ от широких завоеваний и за предоставление привилегий храмам и городам.
В Вавилонском государстве в правящих кругах преобладала вторая партия. Однако политика жречества и торгово-ростовщических кругов привела к ослаблению военной мощи Вавилонии, поэтому при столкновении с возникшим в VI веке более сильным в военном отношении Персидским государством Вавилонская держава не сумела устоять.
В конце VII — начале VI веков до н. э. в результате разгрома Ассирии и Урарту Мидийская держава овладела обширными пространствами Передней Азии от реки Галиса в Малой Азии до пустынь Центрального Ирана. В состав созданного ею объединения наряду с областями старых цивилизаций был включен и ряд территорий, которые населяли племена, жившие в условиях первобытнообщинного строя или совсем недавно перешедшие к классовому обществу.
Среди таких территорий была и Персида (современный Фарс), располагавшаяся на юго-западе Иранского плоскогорья. Здесь сложилось раннеклассовое общество с характерным для него превращением родоплеменной знати в рабовладельцев, которые стремились к военной добыче и захватам.
Воспользовавшись конфликтом между мидийским царем Астиагом и мидийской знатью, недовольной его политикой централизации власти, персидский царь Кир II (Куруш) в результате трехлетней войны в 550 году захватил власть над всей страной. Таким образом, Индийскую империю сменила Персидская.
После победы над Астиагом Кир объединил весь запад Ирана. Он создал сильную армию, которая вербовалась в основном из свободных общинников. На древнеперсидском языке войско называлось «кара». «Кара» означало также «народ». В этом выражалась особенность общественного строя Персиды, которая сохраняла еще, подобно другим областям древнего Ирана, пережитки общинных порядков.
Долгое время Кира восхваляли как организатора армии, которая в течение двух столетий не знала поражений и подчинила себе весь Ближний и Средний Восток. Это оказалось возможным, несмотря на сравнительную малочисленность персов и мидян, общее количество которых не достигало миллиона.
Победы персидского войска до известной степени облегчались тем, что городская знать, храмы и торговые круги древних государств Восточного Средиземноморья были заинтересованы в создании такого объединения, которое способствовало бы расширению торговли.
Полная неудача постигла антиперсидский союз, заключенный в 547 году между Лидией в Малой Азии, Вавилонией и Египтом. Неудача в значительной мере была обусловлена изменой подавляющей части правящей верхушки союзных стран. После победы на лидийской границе, одержанной в 546 году, войска Кира заняли территорию Лидийского государства и захватили его столицу Сарды. Затем Кир подчинил себе греческие города-государства на западном побережье полуострова.
После завоевания Малой Азии Кир начал наступление на Вавилонию. Вавилон был превращен еще Навуходоносором II в мощную крепость, практически неприступную для военной техники того времени. Кир стремился постепенно отрезать Вавилон от окружающего мира и тем самым нанести удар торговле, которую Вавилон вел на востоке с Западным Ираном, а на западе — с Сирией, Финикией и Палестиной.
Греческий историк Геродот и вавилонский историк Берос свидетельствуют о том, что Кир начал непосредственное наступление на Вавилонию после того, как «он покорил всю Азию». Египетский фараон Амасис II не сумел оказать сколько-нибудь серьезную военную помощь своему союзнику — вавилонскому царю Набониду.
С прекращением внешней торговли в среде вавилонской правящей верхушки усилилась группировка, которая ради экономических выгод была готова отказаться от самостоятельности Вавилонского государства и примириться с его включением в состав Персидской империи. Ненадежными оказались и наемные отряды вавилонской армии.
Несмотря на все это, часть вавилонской знати, связанная с армией, решила оказать сопротивление агрессору. Во главе вавилонского войска был поставлен сын Набонида Валтасар (Белшаррусура). В 538 году Киру удалось захватить основную часть Вавилона. Лишь центральная, особо укрепленная часть города, в которой засел Валтасар с отборным военным отрядом, некоторое время оказывала ему сопротивление.
После падения Вавилона Кир вознамерился завоевать последнее из великих древних государств, входящих когда-то в состав Ассирийской державы, — Египет. Однако в это время Египет представлял собой сильное и довольно сплоченное государство, поэтому завоевание долины Нила было весьма нелегким делом.
Кир занялся тщательной подготовкой к вторжению в Египет. С этой целью он возвратил на родину иудеев и финикийцев, которые находились в вавилонском плену со времени похода Навуходоносора. Он разрешил иудеям восстановить город Иерусалим, которому предоставил автономию. Тем самым Иудея превращалась в удобный плацдарм для наступления на Египет. Возвращением пленных финикийцев Кир рассчитывал привлечь на свою сторону приморские города-государства Финикии, которые в предстоящей войне с египтянами могли бы оказать ему помощь флотом.
Кир хорошо понимал всю сложность своего похода против Египта, который на долгое время мог отвлечь его основные военные силы, поэтому он решил вначале покорить Бактрию и обезопасить восточные границы империи от вторжения кочевников.
После взятия Вавилона Кир предпринял ряд походов против кочевых племен среднеазиатских степей. Успех сопутствовал ему, пока он ограничивал цели своих военных экспедиций отражением набегов кочевников. Когда же он попытался включить в состав своей империи племена саков-массагетов, кочевавших в степях к востоку от Аральского моря, то встретил упорное сопротивление.
В одном из сражений в 529 году Кир потерпел поражение и был убит. Власть перешла в руки его сына Камбиса (по-персидски — Камбуджия), который уже при жизни отца был его соправителем.
Вступление на престол произошло после тяжелого поражения, нанесенного персам саками-массагетами.
Несмотря на всю тяжесть поражения, Камбис сумел оградить границы восточных областей своей державы от опасности вторжения кочевников. После этого он приступил к осуществлению похода в Египет.
В конце 527 года Камбис направил свои основные силы на запад и на некоторое время остановился в Иудее. Начали подготовку своего флота и финикийские города-государства. Несколько кораблей прислали также города острова Кипр и правитель греческого острова Самос — Поликрат. Узнав от одного из командиров греческих наемников в Египте — Фанета о недовольстве египетской знати и жречества внутренней политикой фараона Амасиса, который опирался на армию в стремлении укрепить единоличную власть, Камбис попытался завязать сношения с некоторыми из представителей египетской знати.
Персидский царь привлек на свою сторону также арабские племена, кочевавшие в степях и пустынях между Южной Палестиной и Египтом. Камбис обязал их оказывать помощь персидскому войску во время перехода через их области.
Помощь арабских кочевников оказалась весьма полезной, когда в 525 году армия Камбиса двинулась в поход на Египет. В это время умирает фараон Амасис. На престол вступил его сын Псамметих III. Решающая битва произошла на египетской границе у Пелусия. Понеся тяжелые потери, войско египтян отступило к Мемфису и оказало здесь последнее сопротивление, но через некоторое время было вынуждено сдаться на милость победителя.
При взятии Мемфиса персами был захвачен и фараон Псамметих III со своей семьей и приближенными. Вся долина Нила вплоть до Элефантины подчинилась персидскому царю. Столь быстрая победа над Египтом была обусловлена изменой египетской знати и жречества. Главой изменников был Уджагорресент, командовавший в это время морскими силами Египта.
Уджагорресент открыл морское побережье для финикийского флота, который благодаря этому смог беспрепятственно проникнуть по рукавам Нила вглубь Дельты и подчинить ее Камбису. В своей автобиографической надписи Уджагорресент умалчивает о действиях морских сил Египта и говорит лишь о том времени, когда власть Камбиса над долиной Нила уже установилась и перс, ставший фараоном, приказал ему «быть другом и управителем дворца».
Для представителя египетской знати Уджагорресента пришедший с востока чужеземец Камбис являлся таким же желанным царем, каким был его отец Кир для правящей верхушки Вавилонии.
Жившие к западу от Египта ливийские племена были напуганы стремительной победой Камбиса над египтянами. Ливийцы добровольно признали господство персидского царя и прислали ему дары. Укрепив таким образом свою власть в долине Нила и в смежных с ней областях, Камбис сделал попытку продвинуться дальше на запад, во владения Карфагена, и на юг, в Эфиопское царство.
Вынужденный отказаться от нападения на Карфаген с моря, поскольку, по свидетельству греческого историка Геродота, финикийцы не захотели «идти войной на родных детей», Камбис задумал осуществить поход по суше. Для этой цели он подготовил военную экспедицию в северо-западную часть ливийской пустыни — к оазису Амона, открывавшему пути на Киренаику и на Карфаген.
Этот поход Камбиса завершился полной катастрофой. Персидское войско погибло в пути в результате песчаной бури. Неудачно закончился и поход на Эфиопское царство. Неся большие потери как от жары и жажды, так и вследствие сопротивления эфиопов, армия Камбиса была вынуждена отступить.
В результате поражения в эфиопской войне в Египте появились слухи о гибели персидского царя. Эти слухи привели к смутам и восстаниям, в которых был замешан и Псамметих III, находившийся в Мемфисе в почетном плену.
Вернувшись из похода, Камбис сурово расправился с теми, кто противился его власти. В надписи Уджагорресента сообщается о «величайшей ярости царя…, подобной которой никогда не было». Камбис предал казни Псамметиха и велел стереть на саркофагах имена и титулы членов семьи фараона. Он приказал также разрушить те храмы, жречество которых участвовало в восстании.
Но не только волнениями среди египетского населения объяснялась неописуемая ярость Камбиса. В связи со слухами его гибели в персидском войске, оставленном Камбисом в долине Нила под началом его младшего брата Бардии, на последнего стали смотреть как на царя.
Поэтому после возвращения Камбиса из Эфиопского царства Бардия был отослан в Персию и там тайно умерщвлен. Боясь заговора в войске, верхушка которого была недовольна деспотизмом царя, Камбис предал смертной казни и несколько других знатнейших персов.
Вскоре после смерти Бардии Камбис получил тревожные известия из Ирана, где появился самозванец, называвший себя Бардией. Самозванцем был некий маг Гаумата. В Бехистунской надписи, повествующей об этих событиях, сообщается, что, когда в 522 году Гаумата объявил себя Бардией, «весь народ взбунтовался и перешел от Камбиса к нему, и Мидия, и другие страны. Гаумата захватил царство».
Однако движение, возглавленное Гауматой, началось несколько раньше, и не в Персиде, а в Мидии. Согласно Геродоту, узурпация царской власти магом-самозванцем рассматривалась как переход власти в государстве от персов снова к мидянам. Смерть Камбиса, который при загадочных обстоятельствах умер в июле 522 года на пути из Египта в Иран, укрепила власть Гауматы.
Из-за скудости источников невозможно выяснить истинную причину успехов самозванца. Маг-узурпатор был представителем мидийского жречества. Гаумата приказал разрушить святилища — центры родовой культуры — и отнял у кары «по общинам» пастбища, имущество и «домашних людей» (как полагают исследователи, рабов).
В интересах мидийской знати Гаумата пытался разрушить еще сохранившуюся общинную организацию Персиды с целью нанесения ущерба персидским воинам-общинникам. Однако значение переворота Гауматы не ограничивалось только этим. В сложной по своему составу державе переплетались разнообразные и противоречивые интересы. Геродот сообщает, что «маг разослал по всем народам своего царства распоряжение о свободе от военной службы и от податей на три года» и что, когда он погиб, «все в Азии жалели о нем, за исключением самих персов».
Народы завоеванных Киром и Камбисом стран и отдельные группировки правящей верхушки были ожесточены тяжкими поборами и различными повинностями в пользу Персидской державы и поддерживали Гаумату. В то же время именно политика Гауматы, мало отличавшаяся от политики Ахеменидов, привела к восстанию народных масс в Маргиане.
Наибольшее недовольство реформы Лжебардии вызвали у войска Западного Ирана и у персидской знати, которая примыкала к царскому роду Ахеменидов. Враждебные самозванцу на западе Ирана силы возглавил 27-летний военачальник Дарий, сын Гистаспа (по-персидски — Дараявауш, сын Виштаспы), представитель младшей ветви царского рода Ахеменидов. С помощью шести других представителей персидской племенной знати Дарий организовал в Мидии убийство мага Гауматы в том же 522 году до н. э.
По вступлении на престол Дарий восстановил родовые святилища персов, разрушенные самозванцем, вернул отнятые у кары пастбища и скот. Он вернул привилегированное положение войску, в котором служили все свободные люди Западного Ирана, и лишил завоеванных Киром и Камбисом тех льгот, которые были им дарованы самозванцем.
На Бехистунской скале Дарий увековечил события начала своего царствования. Эта скала
Возвращение династии Ахеменидов господствующего положения вызвало восстание ряда западных областей державы, прежде всего Элама и Вавилонии. Элам скоро подчинился, но подавление восстания в Вавилонии потребовало нескольких месяцев. А тем временем от Дария снова отпали Элам, Мидия, Египет и Парфия. Среди мятежных областей в Бехистунской надписи названа и Маргиана.
Восстания на востоке державы Ахеменидов отличались от западных. Мятежи на западе империи не выливались в подлинно народные движения. Об этом свидетельствуют сравнительно небольшие потери при их подавлении. В то же время на востоке Дарию пришлось иметь дело с подлинно народным восстанием против знати, которое вспыхнуло в Маргиане еще при Гаумате.
В декабре 522 года Маргиана была разгромлена с беспредельной жестокостью. Непокорная Дарию область была буквально залита кровью. Количество казненных повстанцев превысило 55 тысяч человек. В плен взято 6 572 повстанца. В Бехистунской надписи Дарий хвастливо заявляет, что только в течение одного года он одержал 19 побед, захватил в плен 9 «царей» и полностью восстановил Персидскую державу.
Персидская держава представляла собой непрочный конгломерат народностей и племен, которые существенно различались по уровню своего развития, формам хозяйственной жизни, языку и культуре. В западной части империи господствовали рабовладельческие отношения, а в восточной части многие племена жили еще в условиях первобытнообщинного строя.
Если иметь в виду время правления Кира и Камбиса, то можно говорить лишь о военном владычестве персов над покоренными странами. По свидетельству Геродота, «в царствовании Кира, а затем Камбиса в Персии определенной подати не существовало вовсе, но подданные приносили подарки».
Под словом «подарки» подразумевались произвольно взимаемые поборы, а не твердо установленные постоянно действующим административным аппаратом налоги. Именно отсутствие администрации обусловило столь быстрый распад Персидской империи после смерти Камбиса и Гауматы.
Введение устойчивой административной системы управления завоеванными странами приписывается Дарию I. Проведенные Дарием в начале царствования реформы были направлены на максимальное укрепление центральной власти. Опираясь на армию, Дарий достиг этой цели. Характер Персидской монархии четко проступает в одной из надписей, составленных во время правления Дария, — в так называемой Накширустемской надписи «Б», являющейся апологией единоличного правления.
Теперь только царь имел право награждать и наказывать. Ослушание «царя царей» грозило жестокими карами даже самым знатным персам. Так, один из шести участников заговора против Гауматы был предан смертной казни за пренебрежительное отношение к строгому придворному церемониалу вопреки данному Дарием обещанию «оберегать» соучастников убийства Гауматы.
Исключительное положение в государстве Ахеменидов занимало население собственно Персиды. Государственный аппарат, привилегированные части войска комплектовались прежде всего из персов, поэтому не только персидская знать, но в известной мере и персидские общинники поддерживали царскую власть.
Основу бюджета Персидской монархии составляли государственные налоги, а также доходы царского хозяйства. Баснословные в глазах греческих историков доходы персидского царя шли на содержание пышного царского двора со всем его придворным штатом, роскошными дворцами и садами.
Больших расходов требовал и обширный чиновничий штат, в частности, царская канцелярия с многочисленными писцами, которые знали различные языки, на которых говорили в империи, и архивом, где хранились документы делопроизводства.
Во главе административного аппарата стоял совет из семи знатнейших вельмож, в число которых входили участники заговора против Гауматы или их преемники и, кроме того, верховный сановник государства, который назывался тысяченачальником.
Промежуточным звеном между центральной администрацией и администрацией области являлся крупный сановник, носивший весьма характерный титул — «глаз царя», а также его помощники, называвшиеся столь же образно — «глаза и уши царя».
Все государство при Дарии было разделено на 20 областей — сатрапий, каждая из которых должна была платить в качестве налога определенное количество талантов серебра. Только сатрапия Индия, подчиненная в первые годы правления Дария, вносила налог не серебром, а золотом.
Вавилония платила 1000, а Египет — 700 талантов серебра. Одна Персида была освобождена от налогов, а при Дарии I — и от строительных и транспортных работ, к которым привлекалось население прочих сатрапий. Совокупный налог, ежегодно поступавший из всех сатрапий, равнялся 14 560 талантам (свыше 400 тонн) серебра.
При Дарии и его преемниках это огромное количество драгоценного металла в значительной мере накапливалось как сокровище. Геродот сообщает, что полученный в виде налогов металл расплавлялся, и им «наполняли сосуды, затем глиняная оболочка снималась. Всякий раз, когда требуются деньги, царь велит отрубить металла, сколько ему нужно». За установление Дарием определенного налога персы называли его торгашом.
Сатрап — правитель области — являлся неограниченным повелителем ее гражданского населения. Обычно сатрапами были знатные персы, однако некоторые области с разрешения царя возглавлялись их прежними правителями. Например, в Египте кое-где сохранялись старые номархи, которые по существу являлись персидскими наместниками. Во всех важнейших делах они безоговорочно подчинялись воле сатрапа.
Основной задачей сатрапов было немедленное обеспечение выполнения приказов царя и исправное поступление в царскую казну налогов. В своей монархии Дарий установил более сложный и более четко действующий налоговый механизм, чем тот, который существовал в Ассирии, хотя и ассирийские цари похвалялись в своих надписях той «тяжелой данью», которой они обложили побежденные народы.
Существующие в монархии Дария налоги были сущим бедствием практически для всех слоев населения. Тяжесть налогов усугублялась способом их взимания. Персидское государство систематически отдавало сбор налогов на откуп. При этой системе откупщик, выплачивающий вперед установленную сумму налогов, получал за это право взимать с населения значительно большую сумму.
В качестве откупщиков выступали группы богачей, например, в Вавилонии — представители торгово-ростовщического рода Мурашу. Документы архива этого рода красноречиво свидетельствуют о методах хозяйствования откупщиков.
Так, в одном документе от 425 года до н. э. сообщается о том, что агенты Мурашу во время взимания налогов разгромили два больших поселения и ряд более мелких населенных пунктов. Дело дошло до того, что персидский чиновник Багадата, ведавший делами пострадавших поселений, подал на этих агентов в суд. Представитель торгового рода Мурашу опротестовал обвинение, но «ради миролюбия», во избежание судебного дела, согласился дать Багадате 350 мер ячменя, 1 меру полбы, 50 мер пшеницы, 50 сосудов старой и столько же сосудов новой финиковой водки, 200 мер фиников, 200 голов мелкого скота, 20 голов крупного скота и 5 талантов шерсти. Багадата принял эту огромную взятку и согласился замять поднятое им судебное дело.
Этот документ наряду с другими подобными ему свидетельствует о полной беззащитности населения в государстве Ахеменидов.
При сохранении почти неограниченной власти сатрапов над местным населением Дарий вместе с тем подчинил все военные гарнизоны, располагавшиеся в крупных городах сатрапий, особым военачальникам, совершенно неподконтрольным сатрапам. Таким образом обеспечивался необходимый для центральной власти взаимный контроль, о котором греческий историк Ксенофонт сообщает следующее: «Если военачальник недостаточно защищает страну, начальник (мирных) жителей и заведующий обработкой земли доносит, что трудиться нельзя вследствие отсутствия охраны. Если же военачальник обеспечивает мир, а у начальника обрабатываемая земля мало населена, не обработана, то на последнего доносит военачальник».
Такой контроль над деятельностью сатрапов должен был противодействовать их сепаратистским устремлением. Деятельность сатрапа контролировалась также приставленным к нему царским писцом. В пограничных наместничествах, например в Египте, Малой Азии, сатрап был одновременно и военачальником. В таких случаях царский писец оставался единственным наблюдателем за деятельностью сатрапа.
Над всеми военачальниками отдельных сатрапий стояли пять главных военачальников, каждому из которых были подчинены основные военные силы нескольких сатрапий. Во времена Дария I надежное ядро армии составляли персидская пехота и конница. Сознавая значение персидского народа-войска (кары) для безопасности империи, Дарий завещал своим преемникам: «Если ты так мыслишь: я не хочу бояться врага, — то оберегай этот народ (персидский)».
Наряду с персами армия пополнялась мидянами, представителями восточноиранских племен и, наконец, частями, набранными в других покоренных областях. Персидские военачальники следили за тем, чтобы в гарнизоны крепостей сатрапий не включались местные уроженцы.
Сохранились многочисленные папирусы конца V века из Элефантины в Египте, где находилась большая пограничная крепость. Папирусы написаны на арамейском языке и представляют собой архив иудейской общины, часть членов которой состояла в гарнизоне местной крепости. Египтяне не входили в состав гарнизона элефантинской крепости, а допуск египетских воинов в ее пределы рассматривался даже как преступление. Персов и вообще иранцев в Элефантине было не много. Они состояли преимущественно в командном составе гарнизона.
Чтобы в мирной обстановке держать население в повиновении, персы располагали достаточными военными силами в сатрапиях. Но во время крупных восстаний или при вторжении внешнего врага главные военачальники должны были спешно перебрасывать войско в наиболее опасные районы.
Для этой цели требовалась сеть благоустроенных дорог. Геродот, путешествовавший по этим дорогам и получивший возможность познакомиться с рядом областей Передней Азии, обстоятельно описал так называемую «царскую дорогу», которая соединяла Эфес на западном побережье Малой Азии с Сузами — главной резиденцией царя в далеком Эламе.
На протяжении двух с половиной тысяч километров примерно через каждые двадцать пять километров были расположены станции со служебными помещениями. Сатрапы областей, через которые проходила дорога, обязаны были следить за безопасностью передвижения путешественников, торговцев и т. д. и жестоко карать преступников, угрожавших их жизни и имуществу.
Обширное Персидское государство пересекали и другие дороги. На определенном расстоянии друг от друга находились посты всадников, которые обслуживали царскую почту по принципу эстафеты. Геродот писал, что «среди смертных существ нет такого, которое достигало бы места назначения быстрее персидского вестника». Кроме царской почты в Персидской империи, как и в Ассирийской, в качестве средства связи применялась ситализация огнем.
Наряду с расширением сети сухопутных дорог большое внимание обращалось и на водные пути. В связи с завоеванием Северо-Западной Индии смелому мореходу Скилаку из Карианды в Малой Азии было поручено исследовать устье Инда и установить возможность непосредственной морской связи со странами Запада.
Корабли Скилака, отправившиеся от берегов Инда, на тридцатом месяце путешествия по Индийскому океану прибыли к северо-западному побережью Красного моря, откуда финикийские моряки отправились в свое время по повелению фараона Нехао в путь вокруг Африки. Удача экспедиции Скилака побудила Дария довести до конца начатые Нехао работы по прорытию канала, соединяющего Нил с Красным морем. После завершения этого грандиозного проекта вдоль берега канала были воздвигнуты большие каменные плиты с надписями.
Более упорядоченно стало вестись денежное хозяйство государства. Была введена единая чеканная монета, причем право чеканки золотой монеты принадлежало исключительно царю. Сатрапы могли чеканить серебряную монету, а автономные города и области выпускали медные деньги.
Золотая монета персидских царей весом в восемь граммов и с изображением царя в виде лучника называлась дариком. Она имела хождение не только в самой империи, но и в соседних странах, в частности, в Балканской Греции, где высоко ценилась. Распространение денег в монетной форме облегчало развитие торговли в Персидском государстве. Оно же обусловило дальнейшее обогащение связанных с нею рабовладельцев, особенно в Вавилоне. Богатые торгово-ростовщические дома, такие, как, например, род Эгиби, игравший заметную роль еще во времена самостоятельности Вавилонии, теперь значительно увеличили свои операции.
Подобные дома были основаны не только в Вавилоне, но и в других городах Двуречья и в прочих сатрапиях Запада. Таким же был и упомянутый в связи с системой откупов торгово-ростовщический дом Мурашу в Ниппуре. Судя по документам архивов родов Эгиби и Мурашу, их торговые дома обслуживали обширные районы державы и имели среди своих должников даже представителей царской семьи.
Местные крупные рабовладельцы являлись социальной опорой царской власти в покоренных странах. В государственном аппарате Ахеменидов они видели надежную защиту против восстаний бедняков и рабов. Кроме того, представителям персидской знати в сатрапиях выделялись крупные земельные владения. Эти земли обрабатывались сотнями рабов. Дома владельцев представляли собой мощные крепости со стенами из восьми сырцовых кирпичей в толщину.
Дарий стремился привлечь на свою сторону и местное жречество. В угоду жрецам Мардука он сделал Вавилон одной из столиц своей державы наряду с Персеполем, Сузами и Экбатанами.
В надписи Уджагорресента сообщается о восстановлении Дарием школы врачей в Саисе. При этом Уджагорресент особо подчеркивает, что Дарий включил в нее «книжниками» «сыновей мужа» (т. е. знатных) «и не было среди них сыновей бедняков». Дарий реставрировал также ряд египетских храмов и возвратил им доходы, которые были отняты у них Камбисом. Подобно фараонам, сатрап персидского царя назначал жрецов, следя за тем, чтобы в их число не попали случайные лица.
По отношению к греческим храмам в Малой Азии Дарий проявил не меньшую заботливость. Когда наместник западной части Малой Азии Гадат не посчитался с привилегиями, дарованными царем храмам, Дарий пригрозил ему своей немилостью: «за то, что ты скрываешь мое расположение относительно богов, ты, если не переменишься к лучшему, испытаешь мой справедливый гнев…».
Центральная власть ощущала потребность в законодательных нормах, которыми должны были руководствоваться сатрапы и их помощники. В надписях Дарий подчеркивал, что установленный им «закон» сдерживал страны, входившие в его державу, и что этого «закона» они боялись.
Общегосударственное законодательство должно было учитывать законы покоренных стран, чтобы стать приемлемым и для господствующих классов отдельных сатрапий. Есть сведения, что персидская царская администрация собирала данные о законах, которые действовали в покоренных ими странах, в частности, в Египте. К сожалению, о самом сборнике законов всей Персидской монархии, если он был действительно составлен, исследователи не располагают никакими данными.
Сохранение мощи персидского народа-войска, а также сближение с правящей верхушкой покоренных народов значительно укрепили Персидское государство. Это позволило ему перейти к активной внешней политике.
Уже в первые годы царствования Дария была покорена часть Северо-Западной Индии. Тогда же персам стали подвластны острова Эгейского архипелага.
В так называемой Накширустемской надписи «А» дан список стран и народов, которые входили в состав Персидской империи. Семь из них, упомянутые в списке последними, были завоеваны войсками Дария после 517 года до н. э. Прежде всего это «саки, которые за морем», отождествляемые с саками-массагетами, которые населяли территорию к востоку от Аральского моря.
В той же надписи сохранилось свидетельство о покорении персами фракийцев — народа, жившего уже в Европе, к западу от проливов, соединяющих Черное и Эгейское моря. Согласно Геродоту, этот народ при единодушии всех его племен «был бы неодолим и могущественнее всех народов». Однако единодушия среди фракийских племен в то время не было, поэтому Дарий вслед за «саками, которые за морем», отметил среди подвластных ему стран и Фракию, называемую в персидских надписях «Скудра».
Затем полководец Дария — Мегабаз завоевал греческие города на северном побережье Эгейского моря. Таким образом, в числе Подвластных Ахеменидам народов попали и «щит носящие ионийцы».
Укрепившись на европейском берегу Эгейского моря, Дарий предпринял в 514–513 годах поход через Геллеспонт и Фракию в Северное Причерноморье. Перейдя Дунай, большое персидское войско углубилось в скифские степи. Скифы тревожили Дария постоянными нападениями своей конницы, но уклонялись от решительного сражения. Отступая в глубь страны и увлекая за собой неприятеля, они поджигали на его пути степь и засыпали колодцы.
Истощив свои силы, персы были вынуждены двинуться в обратный путь, оставив часть войска во Фракии. Постигшая Дария неудача сильно подорвала военный авторитет Персидской монархии.
В 500 году до н. э. в Милете — крупнейшем из греческих городов Малой Азии — вспыхнуло восстание. Его сразу поддержали все ионийские города. Ставленники персов были повсеместно свергнуты восставшим населением. Предвидя неравную борьбу с гигантской Персидской империей, повстанцы обратились с призывом о помощи к европейским грекам. Но на этот призыв откликнулись лишь Афины, пославшие 20 кораблей, и город Эретрия на острове Эвбея, приславший 5 кораблей.
Несмотря на отсутствие единого командования и постоянные разногласия, восставшие на первых порах добились успеха. Им даже удалось разрушить Сарды — резиденцию персидского сатрапа в Малой Азии. Но вскоре персы подтянули силы и овладели рядом восставших городов.
В 494 году персы наголову разбили греков в морском сражении у острова Лада. В том же году персы взяли штурмом Милет. Большая часть его жителей была перебита или продана в рабство. Город был опустошен. Это событие произвело сильнейшее впечатление на греков. Когда в афинском театре была поставлена трагедия Фриниха «Взятие Милета», зрители рыдали.
Участь Милета разделили и другие греческие города Малой Азии. К лету 493 года восстание было окончательно подавлено. Помимо численного перевеса персов определенную роль в неудаче этого восстания сыграло и предательство ионийской аристократии.
Семилетнее ионийское восстание послужило поводом к началу большой войны. Хотя помощь, оказанная европейскими греками повстанцам, была очень незначительная, правящим кругам Персии стало ясно, что они смогут укрепиться в своих малоазийских владениях только после покорения греческих полисов на Балканском полуострове. С этого времени начинается длительный период греко-персидских войн, которые имели огромное значение для дальнейшей истории Греции и Персидской державы.
С середины I тысячелетия до нашей эры все более значимую роль в истории Средиземноморья начинает играть Эллада (Греция). К этому периоду греки уже представляли собой сложившуюся народность, несмотря на сохранение племенных делений, а также особенностей в языке и жизненном укладе.
Старая, родовая организация уже была поколеблена далеко зашедшим процессом имущественного расслоения, роста частной собственности и формирования классов. Место родовой организации заняло государство. Специфической формой государства для Древней Греции был полис — античный город-государство.
Античный полис представлял собой гражданскую общину. Принадлежность к этой общине давала отдельным ее членам право собственности на основное средство производство того времени — землю. Однако далеко не все население, проживавшее на территории полиса, входило в состав общины и пользовалось гражданскими правами.
Гражданских прав были полностью лишены рабы. Кроме того, в каждом полисе существовали различные категории лично свободного, но неполноправного населения. К таковым приравнивались, например, переселенцы из других городов и чужестранцы.
В некоторых полисах политическим преимуществом пользовались верхние слои граждан — так называемый «аристократический полис», в других — более широкий круг граждан («демократический полис»), Однако и те и другие полисы являлись рабовладельческими.
К этому времени Эллада представляла собой совокупность независимых друг от друга городов-государств с самоуправлением. В силу постоянно меняющейся обстановки эти города-государства то вступали в союз друг с другом, то, наоборот, враждовали между собой.
Ряд греческих полисов — Милет, Эфес, Галикарнас и другие — возник на побережье Малой Азии. Постепенно они превратились в богатые торгово-ремесленные центры. Во второй половине VI века до н. э. персы покорили все греческие полисы побережья Малой Азии.
Крупные греческие города-государства возникают на островах архипелага, а также на территории Балканской Греции. Рамки эллинского мира широко раздвигаются в период наибольшего развития греческой колонизации в VIII веке до н. э.
Успешное продвижение греков в северо-восточном направлении приводит к возникновению ряда полисов на восточном (Фасис, Диоскуриада), северном (Феодосия, Херсонес, Пантикапей и Ольвия) южном (Трапезунт, Синопа) побережье Черного моря. Еще интенсивнее развивается греческая колонизация в западном направлении. Непрерывно растет количество греческих колоний на юге Италии и в Сицилии. В VI пеке их становится так много, что этот район получает название Великой Греции.
Греческие города Тарент, Сибарис, Кротон и другие опоясывали кольцом берег Тарентского залива. Затем греки проникли в глубь Южной Италии, где основали колонию Неаполь, а также в восточную часть Сицилии, где основали Сиракузы, Мессану и др. В международной борьбе, которая развернулась в VI–V веках до н. э. в Западном Средиземноморье, полисы Великой Греции становятся все более заметной политической силой.
Однако центром этого обширного эллинского мира городов-государств к началу V века до н. э. является территория собственно Греции на Балканском полуострове. К этому времени здесь выделились два наиболее крупных полиса — Афины и Спарта.
Пути развития этих государств были различны. Торгово-денежные отношения в Спарте были развиты слабо. Спартанская община носила земледельческий, аграрный характер. Земля делилась на равные участки — клеры. Хотя клеры и находились в пользовании отдельных семей спартиатов, земля все же считалась собственностью государства, поэтому владеть клером отдельный спартиат мог лишь как член общины.
Земли Спарты обрабатывались трудом бесправного, зависимого и прикрепленного к клерам населения — илотов. В отличие от обычного для Греции типа рабовладения илоты не принадлежали отдельным спартиатам, а считались собственностью общины в целом.
В Спарте существовала также особая категория неполноправного населения — так называемые периэки («живущие вокруг», т. е. не на территории самой Спарты). Положение периэков было менее тяжелым. Они владели имуществом и землей на основе частной собственности. Периэки могли заниматься не только земледелием, но и ремеслами, торговлей, богатые периэки даже владели рабами.
Совершенно иной тип греческого полиса представляли собой Афины. Интенсивный рост производительных сил афинского общества, связанный с развитием морской торговли и ремесла, привел к сравнительно раннему разложению общины. В результате борьбы, развернувшейся в Афинах между широкими слоями населения (демосом) и родовой аристократией (эвпатриадами), складывается рабовладельческое государство. Позднее это государство приобрело довольно сложную социальную структуру.
Основу свободного населения Афин составили две группы — крупных землевладельцев и свободных производителей. Если к первой группе можно отнести, помимо эвпатридов, представителей новой торгово-денежной знати, то ко второй — широкие слои демоса, ремесленников и крестьян.
Существовало и другое деление свободной части населения Афин — на пользовавшихся политическими правами (граждан) и неполноправных (так называемых метэков, чужестранцев, живших на территории Афин). Ниже всех на социальной лестнице стояли абсолютно лишенные гражданских прав и личной свободы рабы.
Коренным образом различалось и государственное устройство Афин и Спарты. Спарта была типично олигархической республикой. Во главе общины стояли два царя. Однако их власть была сильно ограничена советом старейшин (герусия) — органом представителей спартанской знати и коллегией эфоров, которые играли большую роль в политической жизни. Верховным органом власти формально считалось народное собрание — апелла, но фактически оно не имело особого значения.
В результате проведенных в VI веке Солоном и Клисфеном преобразований в Афинах установилась рабовладельческая демократия. Политическое господство родовой знати было сломлено. Вместо прежних родовых «фил» появились территориальные, подразделяющиеся, в свою очередь, на «демы».
Возрастала роль афинского народного собрания — экклесия. Основные государственные должности были выборными. Выборный «совет пятисот» (булэ) постепенно оттеснял на задний план оплот родовой знати — ареопаг. Однако в начале V века ареопаг еще представлял собой определенную политическую силу. Был создан такой демократический орган, как суд присяжных, называемый галиэя. Состав галиэи пополнялся из числа всех полноправных граждан жеребьевкой.
Характер военной организации Спарты и Афин определял экономический и политический строй этих городов-государств. Своеобразный быт и система военизированного воспитания в Спарте основывались на особых правилах, которые приписывались легендарному законодателю Ликургу. Эта система способствовала созданию сильного и опытного войска — спартанской пехоты.
Спарта подчинила Кинурию и Мессению и возглавила Пелопоннесский союз, в который входили аркадские города и Элида. Позднее к Пелопоннесскому союзу присоединились Коринф, Мегары и остров Эгина.
Иная ситуация наблюдалась в Афинах, которые развивались как морское и торговое государство. К началу V века афинский флот, особенно военный, был еще невелик, однако растущие потребности экономического развития Афинского государства, а затем нависшая над ним военная угроза заставили афинян ускорить строительство флота.
Служба во флоте была в основном уделом беднейших граждан, поэтому усиление мощи афинского флота было тесно связано с дальнейшей демократизацией политического устройства. Низший командный состав и гребцы флота являлись опорой рабовладельческой демократии.
Вскоре вопрос о значении флота для Афинского государства встал во главу угла всей его внешней и внутренней политики. Причиной этому послужило вторжение персов в Грецию.
К этому времени персы подавили восстания в греческих городах Малой Азии. В качестве предлога для начала войны против европейских греков персидские Правящие круги решили использовать тот факт, что афиняне оказывали помощь повстанцам.
Персы понимали, что окончательно укрепиться в своих новых малоазийских владениях они сумеют только после покорения материковой Греции.
Летом 492 года был предпринят первый сухопутно-морской поход вдоль фракийского побережья на Балканскую Грецию. Этот поход возглавил зять Дария I — Мардония. Но случилось непредвиденное. Когда Мардоний приближался к полуострову Халкидика, у Афинского мыса его флот попал в шторм.
Во время шторма погибло до 300 кораблей с экипажами. После этого Мардоний, оставив гарнизоны на фракийском побережье, вынужден был повернуть обратно.
В 490 году до н. э. был предпринят второй поход против греков. Персидские войска переправились на кораблях через Эгейское море. По пути персы опустошили остров Наксос и город Эретрию на Эвбее, после чего высадились на побережье Аттики у Марафона. Над Афинами нависла реальная угроза персидского вторжения.
Обращение афинян за помощью к Спарте не дало ожидаемого результата. Спарта предпочла занять выжидательную позицию. Сами афиняне могли выставить только 10 тысяч тяжеловооруженных воинов. Около тысячи воинов прислали на помощь Афинам Платеи — беотийский город, расположенный у самой границы с Аттикой.
На совете афинских стратегов было принято решение выйти навстречу врагу и дать ему сражение у Марафона. Это решение было обусловлено не только военными, но и политическими соображениями. В городе находилось много аристократов, а также сторонников политического режима, который существовал в Афинах в правление тирана Писистрата и его сыновей. При приближении врага к городу они могли перейти на сторону персов.
Командование над выступившим к Марафону войском было поручено стратегам, в том числе Мильтиаду — правителю Херсонеса Фракийского, в свое время бежавшего от персов. Мильтиаду были хорошо знакомы их военные приемы.
Персидский флот насчитывал 600 триер, которые благополучно перевезли 10 тысяч пехотинцев и столько же всадников с лошадьми. От места высадки персов на небольшой равнине, окруженной горами и морем, до Афин оставался лишь один переход.
Мильтиад поставил свои войска около Афинской дороги в узком выходе из долины. Греческие гоплиты (воины с тяжелыми копьями и щитами) сомкнутым строем (фалангой) перегородили километровое пространство между горными склонами, покрытыми деревьями и кустарником.
Мильтиад приказал валить деревья впереди правого и левого флангов. Так были устроены засеки, в которых укрылась легкая пехота — воины с луками, дротиками и пращами.
Заняв такую позицию, Мильтиад лишил персов их главного преимущества — ударов конницы, которая обычно атаковала фланги и сминала их. Чтобы ударить по флангам греков, коннице пришлось бы пробираться по кручам и завалам под стрелами и дротиками. Конница не могла также участвовать в атаке во фронт. Пехота персов едва помещалась на узком месте.
Три дня и три ночи ни греки, ни персы не начинали боевых действий первыми. Греки не хотели менять выгодной позиции, к тому же к ним на помощь спешили спартанцы. Персы же тщетно надеялись выманить противника на равнину, где могла действовать их конница. Рассудив наконец, что приход спартанцев только усилит противника, персы на четвертый день начали наступление.
Когда персы приблизились к грекам на сто шагов и осыпали их градом стрел и камней, Мильтиад отдал приказ своим воинам начать движение. Сомкнутые шеренги гоплитов, выдерживая равнение в рядах, двинулись вперед. Первая шеренга, соединив щиты, шла как бы стеной, за которой приготовились к удару длинными копьями вторая и третья шеренги.
Сначала воины шли быстрым шагом, затем побежали, чтобы скорее миновать место, поражаемое стрелами, и набрать инерцию для удара. В результате этого маневра удар гоплитов оказался сокрушительным. Первые ряды персов были сбиты, однако новые воины стали теснить греков. Внезапно оба края греческого строя выдвинулись вперед и сжали противника, как клещи.
Испугавшись окружения, персы не выдержали и побежали к кораблям. Пока греческая фаланга была занята перестроением, персы погрузились на корабли и отплыли. И все же семь персидских кораблей были захвачены греками.
В атаке греки вывели из строя 6 с половиной тысяч персов. Сами же потеряли убитыми 192 воина. Мильтиад послал в Афины гонца с вестью о победе. Расстояние от Марафона до Афин — 42 километра 195 метров. В память о воине, передавшем радостное известие, такая дистанция у спортсменов стала называться марафонской.
Победа у Марафона, одержанная воодушевленными патриотическими чувствами гражданами греческого полиса над войсками сильнейшей державы того времени, произвела огромное впечатление на всех греков. Те из греческих городов, которые ранее покорились Дарию I, вновь провозгласили свою независимость.
Возникли волнения в Вавилонии, едва туда дошли известия о поражении персидского царя. А в Египте и далекой Нубии даже вспыхнули восстания. Однако персы не намеревались отказываться от планов покорения Эллады.
В 486 году умер Дарий. В связи с переходом власти и новые руки начались придворные смуты, поэтому только через 10 лет после Марафонской битвы преемник Дария — царь Ксеркс оказался в состоянии выступить в новый большой поход против греков.
Эллины плохо использовали десятилетний перерыв в боевых действиях. Подготовки на случай возобновления войны не велось. Исключение представляли лишь Афины. Здесь в это время происходила острая политическая борьба между аристократической и демократической группировками.
Афинскую демократическую группировку возглавлял Фемистокл. Это был один из наиболее смелых, энергичных и дальновидных деятелей того времени. Греческий историк Фукидид писал, что Фемистокл, как никто другой, обладал способностью «предусматривать лучший или худший исход предприятия, скрытый еще во мраке будущего», и умел во всех случаях «моментально изобретать надлежащий план действия».
В группировку Фемистокла наряду с торговцами и зажиточными ремесленниками входили и более широкие слои гражданского населения Афин, разделявшие выдвинутую им так называемую морскую программу — широкий план усиления морской мощи Афин, строительство нового флота.
Во главе противников Фемистокла, находивших опору в среде крупных землевладельцев, стоял Аристид. В конце концов морская программа была принята народным собранием Афин. Осуществляя эту программу, афиняне построили за счет доходов с Лаврийских рудников, ранее распределявшихся среди граждан, около 150 боевых кораблей — триэр. Афинский флот стал самым сильным в Греции.
Весной 480 года возобновились военные действия между Персией и греческими городами-государствами. Огромный флот и сухопутная армия, состоящая не только из персов, но и из отрядов, выставленных покоренными народами державы Ахеменидов, двинулись во главе с самим Ксерксом через Геллеспонт вдоль фракийского побережья по маршруту первого похода Мардония на Балканскую Грецию.
Решившиеся на сопротивление греческие полисы заключили оборонительный союз. Этот союз возглавила Спарта — государство с самой сильной сухопутной армией среди союзников. На границе между Северной и Средней Грецией небольшие по численности силы союзников заняли удобный для обороны узкий Фермопильский проход.
Войска Ксеркса много раз атаковали защитников Фермопил, тщетно пытаясь прорвать оборону. Но среди греков нашелся предатель, который показал персам обходную горную тропу. По этой тропе отряд персов вышел в тыл защитникам Фермопил. Когда спартанскому царю Леониду, командовавшему силами союзников, стало известно об этом, он приказал своим войскам отступить, а сам с отрядом спартанских воинов в 300 человек остался в Фермопилах. Окруженные врагами со всех сторон, спартанцы сражались до последнего человека.
Впоследствии на могиле Леонида и его воинов был воздвигнут памятник с надписью:
Путник, пойди, возвести нашим гражданам в Лакедемоне,
Что, их заветы блюдя, здесь мы костьми полегли.
Прорвавшись через Фермопилы, персы покорили Среднюю Грецию. Почти все беотийские города, в которых была сильна персофильски настроенная аристократия, поспешили подчиниться Ксерксу. Персы разграбили Афины и опустошили Аттику.
Женщин, детей и стариков афиняне эвакуировали в Пелопоннес и на близлежащие острова. Все способные носить оружие мужчины перешли на палубы военных кораблей. Сухопутные силы греков укрепились на Коринфском перешейке. Сражавшийся у мыса Артемисия, на севере Эвбеи, флот, в котором больше половины кораблей принадлежало афинянам, отошел в Саронический залив.
Место для решающего сражения афинский стратег Фемистокл выбрал очень удачно — в проливе, отделявшем остров Саламин от материка. Там, у островного берега, собралось около четырехсот греческих триэр, готовых к бою.
Спарта, союзница Афин, потребовала, чтобы флотом в этом сражении командовал спартанец Еврибиад. Фемистокл уговорил афинян согласиться, зная, что раздоры среди союзников опаснее врага. Ночью в пролив вошли персидские корабли и встали у материкового берега. Персидский флот насчитывал свыше тысячи кораблей. Ксеркс уже мнил себя победителем.
Еврибиад засомневался в исходе сражения и решил отвести корабли на юг. Фемистокла это решение повергло в отчаяние. Он считал позицию врага крайне неудачной. Персидские корабли стояли близко друг к другу, в три линии, а дно под ними было покрыто мелями, камнями и скалами. В тесноте персы не могли воспользоваться своим главным преимуществом — численным превосходством. Упустить такой шанс значило упустить победу.
И Фемистокл, вопреки обычаям того времени, возразил Еврибиаду. Разгневанный флотоводец хотел ударить афинянина. Фемистокл выкрикнул фразу, ставшую впоследствии крылатой:
— Бей, но выслушай!
Еврибиад смутился и, выслушав разумный совет, согласился вступить в сражение с персами в Саламинском проливе.
На рассвете греческие корабли двинулись на персов. Как и предполагал Фемистокл, персидские корабли мешали друг другу, сцеплялись веслами, садились на камни и мели. Когда в сражение вступили суда их третьей линии, теснота только усилилась.
Греки действовали храбро и расчетливо. Их триэры хорошо перемещались, выбирая выгодные позиции для удара тараном и абордажа. К вечеру персы в панике стали уходить из пролива. Они потеряли двести кораблей, в то время как греки — только сорок.
Победа при Саламине была прежде всего заслугой афинян под предводительством Фемистокла. Поражение, которое потерпели персы, оказалось для них тяжелым ударом. Хотя у Ксеркса еще оставалась большая сухопутная армия, его связь с тылом могла легко прерваться в любой момент. Кроме того, весть о крупном поражении персидского флота угрожала вызвать волнения в пределах самой Персидской державы, прежде всего в Ионии. Поэтому Ксеркс решил вернуться в Азию, оставив в Греции часть армии под командованием Мардония.
В следующем, 479 году Мардоний, перезимовавший со своими войсками в Фессалии, вернулся в Среднюю Грецию и подошел к Истмийскому перешейку. Войска греческих союзников под командованием спартанского царя Павсания расположились вблизи Платей. В происшедшем здесь сражении войска Мардония были наголову разбиты, сам Мардоний убит.
В том же году греческий флот, возглавляемый афинским стратегом Ксантиппом и спартанским царем Леотихидом, одержал блестящую победу над персами в сражении у мыса Микаде (побережье Малой Азии).
После сражений у Саламина и Платей характер войны между Персией и Грецией радикально изменился. Угроза вражеского вторжения перестала тяготеть над Балканской Грецией. Инициатива перешла к грекам. В городах западного побережья Малой Азии начались восстания против персов. Население свергало посаженных персами правителей. Вскоре вся Иония вновь обрела независимость.
В 467 году в сражении у устья реки Эвримедонт на южном берегу Малой Азии греки нанесли еще один удар по Персидской державе. Военные действия, то затихая, то вновь возобновляясь, продолжались вплоть до 449 года, когда в сражении около города Саламина на острове Кипр греки одержали новую блестящую победу над персами.
Эта битва при Саламине считается последним сражением в греко-персидских войнах. В том же году, как сообщают древнегреческие ученые, между враждующими сторонами был заключен так называемый Калиев (по имени афинского уполномоченного) мир. По условиям мира персы признали независимость городов Малой Азии.
Причины победы греков в этой изнурительной войне следует искать в том, что они отстаивали свою свободу, в то время как войска Персидской державы состояли в значительной степени из навербованных по принуждению воинов, которые совершенно не были заинтересованы в победном исходе войны.
Важным фактором послужило и то, что экономическая и социальная жизнь Греции этого времени достигла относительно высокого уровня развития. Персидская же империя, включавшая и насильно удерживавшая в своем составе многие племена и народности, тормозила нормальное развитие их производительных сил.
Победа греков в войне с персами не только обеспечила независимость полисов, но и открыла перед ними широкие перспективы дальнейшего, ничем не сдерживаемого развития, а также стала одной из предпосылок последующего расцвета греческой экономики и культуры.
После окончания греко-персидских войн в полисах континентальной Греции, особенно в Афинах, расцветают ремесла, растет товарное производство, расширяются торговые связи. В сельском хозяйстве наблюдается интенсивный переход от зерновых культур к оливководству и виноградарству. Однако этот экономический подъем в середине века охватил не всю Грецию. Многие области развивались более медленными темпами.
В этот период рабовладельческий способ производства окончательно утвердился в городах-государствах Греции. Если в предшествующие столетия в наиболее развитых греческих полисах рабов было немного, то в V веке их количество значительно возросло. В VI веке рабство достигает максимальных для античной Греции размеров.
В связи с этим происходит процесс вытеснения свободного труда рабским. Это в свою очередь приводит к росту городской бедноты. Сведения о масштабах рабовладения и его характере в V веке до н. э., содержащиеся в дошедших до нас источниках, касаются преимущественно Афин. Однако можно не сомневаться, что количество рабов сильно возросло во всех районах Аттики, где развивалось ремесло и связанная с ним торговля.
Общее число рабов в Аттике V века, по оценкам различных специалистов, колеблется от 70 тысяч до 150 тысяч.
В представлении древних греков рабы являлись лишь одушевленным имуществом. Они не имели никаких не только политических, но даже обычных человеческих прав. Рабы продавались и покупались, как вещи. Раб не мог обзавестись семьей. Дети рабов считались собственностью их хозяев. Господин мог по собственному произволу наказывать и истязать раба. В суде показания от рабов принимались только под пыткой. Обычным видом наказания рабов за нарушение каких-либо предписаний публичного порядка было бичевание. Только в случае совершенно уже невыносимого обращения с ним раб мог воспользоваться правом убежища, скрывшись у алтаря в храме. По решению жреца раб в таком случае передавался в руки другого господина или же возвращался прежнему. Рабы не имели даже имени. Чаще всего хозяева называли рабов по месту их происхождения — скифами, сирийцами, колхами.
Война, пиратство и тесно связанная с ними торговля являлись основными источниками рабства. «Доморожденных» рабов было не много. Дешевизна рабов делала невыгодным их воспитание дома. Военные действия, даже между греческими городами-государствами, со второй половины V века часто заканчивались продажей побежденных в рабство. Так, по данным одной надписи 446–445 годов, афиняне захватили в районе Мегариды 2 тысячи рабов. В еще больших масштабах практиковалась продажа в рабство негреков. После битвы при Эвримедонте было продано свыше 20 тысяч персидских воинов.
Основную массу рабов составляли уроженцы различных областей Причерноморья и Малой Азии. Греческие рабовладельцы предпочитали пользоваться трудом иноземных рабов, так как рабам-иноземцам было трудно убежать, а ввиду незнания языка труднее сплотиться для совместных выступлений.
Однако рабов-греков тоже было немало. Об этом свидетельствуют довольно частые выступления греческих писателей против андраподистов — людей, специально занимавшихся похищением свободных граждан и продажей их в рабство.
Самым крупным рабским рынком V века являлись Афины. Здесь на рыночной площади был огорожен специальный участок, внутри которого выставлялись на продажу рабы. Рабы выводились на помост, а продавцы расхваливали свой товар. Рынки рабов существовали также в Византии, на Хиосе и в других местах.
Надпись 415 года извещает о ценах на рабов. Рабы-мужчины стоили от 70 до 300 драхм, женщины — от 135 до 220 драхм. (Средний заработок афинского ремесленника составлял одну драхму в день.) Рабы, имевшие определенную профессию — писцы, ремесленники, музыканты, танцовщицы и т. п., — стоили значительно дороже.
Рабский труд носил самый разнообразный характер. В городах с развитым ремеслом рабы использовались в ремесленных мастерских — эргастериях. Эргастерии существовали во многих отраслях — в металлургии, оружейном деле, кожевенном производстве, производстве керамики, музыкальных инструментов, лекарств и т. д.
Процесс производства осуществлялся в эргастериях при помощи самых простых инструментов. Даже в строительном деле, которое в V и VI веках достигло значительного прогресса, античная техника не пошла дальше клина, ворота, блока и рычага. Примитивный характер носило и разделение труда в греческих мастерских.
По сути, эргастерий представлял собой лишь объединение под одной кровлей отдельных работников, связанных друг с другом не процессом производства, а принадлежностью одному хозяину. В таких условиях крупное ремесленное производство не имело серьезных преимуществ перед мелким. Господствующим типом эргастериев была небольшая мастерская с 5-10 рабами. В более мелких мастерских работал сам хозяин с помощью 2–3 рабов. Упоминания о мастерских с большим числом рабов относятся уже к IV веку до н. э.
Менее широко использовался труд рабов в земледелии. Правда, в таких земледельческих областях Эллады, как Лаконика, Фессалия, Мессения, Крит, на полях работали илоты, пенесты, клароты, афамиоты. Различие между этими группами населения и афинскими рабами состояло в том, что они не были полностью оторваны от средств производства. Отдавая землевладельцам значительную часть урожая, они пользовались относительной хозяйственной самостоятельностью.
В областях с развитым ремеслом и торговлей в V веке происходит превращение пахотных земель в виноградники, оливковые и плодовые сады. Однако разведение специальных культур, особенно на каменистых землях, требовало больших усилий. Низкая производительность труда рабов затрудняла использование его в тех отраслях сельского хозяйства, где был необходим особенно тщательный уход за культурами.
В мелких хозяйствах работали сами владельцы с помощью членов семьи и одного-двух рабов. Крупные землевладельцы также считали невыгодным содержать круглый год большое число рабов. Они предпочитали в горячую пору сельскохозяйственных работ эксплуатировать труд наемных батраков. Количество рабов в сельском хозяйстве таких областей, как Аттика, по сравнению с количеством рабов, эксплуатировавшемся в ремесленном производстве, было значительно меньше.
Наиболее тяжелые условия труда были у рабов, работавших на рудниках. В Лаврийских горах в Аттике, где добывали серебро и свинец, рабы трудились в полулежачем положении, задыхаясь от жары и духоты. Орудиями их труда были молоток, кайло и корзины, в которых породу поднимали на поверхность земли.
Лаврийские рудники считались собственностью государства. Но работавшие здесь рабы принадлежали частным рабовладельцам, которые отдавали их внаем или аренду. Такой способ эксплуатации рабов был довольно широко распространен в Афинах, так как приносил собственникам рабов обеспеченный доход без всяких хлопот с их стороны. Так, известно, что и конце V века крупный рабовладелец Никий отдал внаем для работы на рудниках 1000 рабов.
Практиковалась также отдача внаем поваров, танцовщиц, рабов-ремесленников и т. д. В домах богатых людей рабы использовались в качестве домашней прислуги. Одной из распространенных форм эксплуатации рабов являлся отпуск их на заработки. Такие рабы назывались специальным термином — «живущие вне дома». Хозяин отпускал раба на условиях периодической уплаты определенной суммы денег — своеобразного оброка. Отпущенные рабы работали по найму, занимаясь ремеслами и мелкой торговлей. К числу таких рабов принадлежали, очевидно, и те, которые упоминаются в надписях, посвященных строительству афинского храма Эрехтейон.
Во время боевых действий рабы широко использовались в качестве оруженосцев, носильщиков и обозных. Значительная группа государственных рабов, так называемых демосиев, находилась в относительно лучшем положении. В состав демосиев входили триста человек городской стражи, которых, очевидно, по их происхождению, называли скифами. К этой же группе принадлежали писцы, глашатаи и т. д. Все демосии находились на городском довольствии и пользовались охраной закона.
В целом же, несмотря на некоторое различие в положении отдельных групп, рабы представляли собой единую массу людей, стоящих вне политической организации городов-государств.
Иногда борьба рабов против рабовладельцев принимала характер восстаний, как, например, восстание илотов в Спарте. Но чаще она носила скрытый характер. Главным видом такой борьбы было бегство рабов.
Отпущенных на волю рабов в V веке было совсем не много. Однако и вольноотпущенники не получали полной свободы. Они сохраняли известную зависимость от своих бывших хозяев — были обязаны выплачивать ему деньгами или натурой часть своих доходов. Вольноотпущенные по-прежнему не имели прав юридического лица. Их положение было хуже, нежели положение метэков.
Прослойка свободной бедноты, занятая производительным трудом, была в каждом греческом полисе. Например, в ремесленных мастерских кроме рабов были заняты и свободные граждане. Из граждан состояла и основная масса производителей в земледелии, игравшем главную роль в экономике многих греческих полисов. Многие афинские граждане в годы правления Перикла использовались на строительных работах.
В большинстве греческих полисов земледельчество считалось почетным занятием. Только свободные граждане могли владеть земельным участком. В целях сохранения за гражданами этих участков государство часто вмешивалось в поземельные отношения. Аристотель сообщает о законах, которые запрещали продавать или закладывать основные наделы. Такой закон существовал, например, у западных (озольских) локров.
В Спарте отчуждение земли было запрещено вплоть до начала IV века. В Коринфе по законам Фидона и в Фивах по законам Филолая должны были приниматься специальные меры к поддержанию соответствия между числом граждан и количеством земельных наделов. По одному из законов Солона в Афинах было запрещено неограниченное приобретение земель одним человеком.
В V веке в Аттике преобладало мелкое крестьянское землевладение. Известно, например, что в середине V века количество афинских граждан, способных приобрести и содержать боевого коня, т. е. принадлежавших, по солоновой разбивке, ко второму имущественному разряду, не превышало 1000 человек, тогда как только один дом Ахарны примерно в то же время мог выставить 3 тысячи тяжеловооруженных воинов, принадлежащих к третьему имущественному разряду — зевгитов.
Афинские зевгиты владели участками земли в 10 гектаров в среднем, в состав которых входили пашни, виноградники, огороды и плодовый сад. Участки в 40–50 гектаров считались в Аттике уже крупными и давали их владельцам право числиться в первом имущественном разряде — пентакосиомедимнов, т. е. имевших годовой доход в 500 медимнов зерна.
Все шире проникают товарно-денежные отношения и афинское сельское хозяйство. На городских базарах постоянно торгуют вином, уксусом, растительным маслом, овощами, древесным углем, привозными продуктами. По свидетельству Плутарха, один из крупнейших политических деятелей Греции V века до н. э. Перикл ежегодно продавал весь свой урожай, а затем покупал на рынке все предметы первой необходимости.
Согласно распространенным в Греции взглядам, труд ремесленника почитался гораздо ниже труда земледельца. Ремесленничество считалось занятием, недостойным гражданина. Впрочем, жизнь вносила известные коррективы в эти представления. Некоторые профессии, требующие высокой квалификации и природных дарований, например занятия архитектурой, скульптурой и вазовой живописью, не считались позорящими свободного гражданина. Другие же профессии, например ремесло кожевника и т. п., рассматривались как недостойные. Этими ремеслами занимались преимущественно неграждане — метэки, периэки, вольноотпущенники и рабы.
Во всех греческих полисах проживало много переселенцев. В греческих городах-государствах, граждане которых ревниво оберегали свои привилегии, не только временно проживающие иноземцы, но даже переселенцы из других греческих городов не получали гражданских прав.
За право проживать в Афинах и заниматься здесь ремеслами и торговлей метэки платили особый поголовный налог — метэкион, составляющий 12 драхм с мужчины и 6 драхм с женщины. Кроме того, на метэках лежали и другие платежи и повинности, в частности, военная.
Метэки были ограничены и в своих экономических правах. Им запрещалось владеть землей на территории принявшего их полиса. Их дети от брака с полноправными гражданами не получали гражданства. Метэки не имели даже права самостоятельно выступать на суде.
Если во второй половине V века количество (метэков в Афинах составляло около трети населения, то в конце IV века — уже почти половину свободного городского населения. Они играли все более видную роль в торговле и ремесленном производстве. Среди метэков, как и среди вольноотпущенников, встречалось много предприимчивых людей, которые, несмотря на свое неполноправное положение, наживали крупные состояния. Наиболее богатые метэки иногда получали право приобретения земельной собственности в Аттике.
Товарное производство сыграло существенную роль в усилении социально-имущественного неравенства. С обособлением отдельных видов производственной деятельности на основе общественного разделения труда товарное производство быстро растет во всех передовых общинах Греции.
Бурное развитие греческой торговли в V–IV веках служит ярким свидетельством этого роста. Особенно показательна в этом отношении морская торговля Афин. К середине V века афинская гавань Пирей превращается в крупнейший в античном мире центр торговли. Сюда ввозилось зерно из Северного Причерноморья, Египта и Сицилии, соленая рыба, мед, воск, скот и кожи из Причерноморья, шерсть из Милета, карфагенские и персидские ковры, разного рода пряности, благовонные масла и другие предметы роскоши из стран Востока, слоновая кость из Африки, льняные ткани для одежды и парусов из Египта, обувь и бронзовые изделия из Этрурии, корабельный лес, смола и пенька из Македонии и Фракии, медь с Кипра и т. д.
Лишь незначительная часть всех этих предметов потреблялась афинянами. Главная масса товаров тут же перепродавалась, перегружалась на корабли и отправлялась в другие города. Посредническая торговля давала большие доходы Афинскому государству, взимавшему пошлину в размере двух процентов со всех ввозимых и вывозимых товаров, а также различные рыночные сборы.
Концентрация торговли в Пирее одновременно облегчала снабжение Афин продовольственными товарами и сырьем. Из Афин вывозились ремесленные изделия, особенно керамика, а также вино и оливковое масло. Общий валовой оборот Пирея достигал огромной по тем временам суммы в 2 тысячи талантов.
Следствием развития торговли стал рост денежного обращения и различных кредитных, ростовщических и валютных операций. Каждый полис стремился чеканить свою собственную монету. В V веке были особенно распространены афинские монеты с изображением совы.
При разнообразии существовавших в Греции монетных систем необходимо было организовать обмен одних денег на другие. Эта функция принадлежала особым менялам — трапезитам (по-гречески «трапеза» — стол). Постепенно трапезиты превращаются из менял в торговых посредников, они начинают принимать деньги на хранение и выдавать ссуды под проценты, вести личные счета своих клиентов.
Крупными денежными операциями занимались также храмы в Афинах, Дельфах и др. Должниками храмов в основном были не частные лица, а государства. Процентные ставки обычно составляли около 13–17 процентов в год. Однако в связи с опасностями тогдашнего мореплавания процент по «морским ссудам» был значительно выше — до 100 процентов.
Сухопутная торговля в Греции была развита очень слабо. Изрезанная горными кряжами местность, отсутствие хороших дорог, постоянные войны между полисами делали ее невыгодной по сравнению с торговлей морской.
Однако и в удаленных от моря греческих городах возникали местные рынки, на которых торговали главным образом продуктами питания, мелкой домашней утварью и ремесленными изделиями. Во время общегреческих праздников при наиболее популярных храмах возникали ярмарки.
Регламентации торговли уделялось большое внимание. Существовали особые должностные лица — агораномы, которые поддерживали на рынках порядок, взимали пошлины и т. д. Различные торговые пошлины и сборы были одной из важнейших статей дохода полиса.
Хотя торговля и денежное обращение достигли в Греции V века относительно высокого уровня было бы неправильно определить греческое хозяйство того времени как товарно-денежное. Бесспорно, в Греции V века в ряде отраслей производства известная доля продуктов труда продавалась на рынке, тем самым превращаясь в товар. Тем не менее рабовладельческое хозяйство в основном сохраняло свой натуральный характер. Значительная часть продуктов производилась в нем не для обмена, а для непосредственного потребления рабовладельца и его семьи. Кроме того, рабочая сила основных производителей — рабов — присваивалась методами внеэкономического принуждения. Это в принципе отличало античное общество от капиталистического.
Важное значение для понимания сложившейся после победы над персами обстановки имеют события, характеризующие внутреннюю жизнь Афин. Острые столкновения и борьба между различными социальными группировками свободного населения в Афинах и других греческих полисах породили два основных типа политических движений этого времени — демократических и олигархических.
Сторонники демократии стремились к такому государственному порядку, при котором верховная власть принадлежала бы подавляющему большинству граждан, организованному в народное собрание. Демократический строй в греческих полисах, таким образом, выражал интересы довольно широких кругов гражданского населения — зажиточных слоев демоса, мелких ремесленников, крестьян. В отдельных случаях на стороне демократии оказывались и даже возглавляли ее богатые люди — владельцы ремесленных мастерских, крупные торговцы и т. д.
В противоположность демократам сторонники олигархии выступали за такой государственный строй, при котором полнота гражданских прав и фактическая возможность активного участия в управлении государством предоставлялись бы только наиболее богатой части граждан. Олигархические идеи шли из среды консервативно настроенной земельной аристократии и крупных рабовладельцев.
Политическая жизнь большинства греческих городов-государств этого времени была пронизана борьбой между демократическими и олигархическими группировками. Эта борьба оказывала значительное влияние на взаимоотношения греческих полисов.
Именно поэтому политические перемены, происшедшие за годы войны в Афинах, которые после побед 480–479 годов стали одним из наиболее влиятельных государств Греции, имели далеко идущие последствия.
Власть старой родовой аристократии в Афинах была низвергнута еще в конце VI века до н. э. Однако здесь продолжал существовать имущественный ценз, и доступ к высшим государственным должностям был открыт только для состоятельных граждан. Для дальнейшей демократизации афинского государственного строя большое значение имела победа, одержанная демократической группировкой, возглавляемой Фемистоклом, над олигархической группировкой во главе с Аристидом.
Реализация морской программы Фемистокла не только оправдала себя в чисто военном, что сказалось в решающих сражениях у Саламина и Микале. Она привела к значительному повышению политической роли неимущих и малоимущих граждан, которые служили во флоте и составляли большинство в народном собрании. Значение народного собрания в политической жизни Афин, таким образом, возросло в ущерб олигархическому ареопагу.
В ряде других греческих городов-государств демократы также одержали в этот период победу. Демократический переворот произошёл в Фивах, где было свергнуто аристократическое правительство, которое скомпрометировало себя своей персофильской политикой.
Примеру Фив последовали города Фокиды, где (очевидно, не без поддержки со стороны Афин) также приходят к власти демократические группировки. В Пелопоннесе демократия одерживает победу в Аргосе, самом крупном после Спарты и Коринфа государстве, а также в Элиде.
Но особых успехов демократическое движение достигло в тех островных и малоазийских полисах, которые один за другим освобождались от власти персов и вновь обретали независимость. Как правило, движущей силой этих переворотов были зажиточные слои демоса, которые стремились добиться политической власти.
Однако, чем больших успехов достигало демократическое движение в Греции, тем более упорным оказывалось сопротивление олигархических группировок, которые неизменно ориентировались на Спарту. Постепенно Спарта становится главным оплотом олигархических движений всей Эллады.
Официально Спарта оставалась главой союза греческих полисов, которые сплотились во время персидского вторжения для совместной защиты своей независимости. Афины входили в состав этого объединения как один из наиболее влиятельных его членов.
Соперничество Спарты и Афин, которые с одинаковым упорством стремились к расширению сферы своего политического влияния и гегемонии, не могло не отразиться на дальнейшей истории общегреческого союза.
Союз греческих городов-государств укреплялся прямо пропорционально военным успехам, и он продолжал расширяться благодаря вступлению в него все новых и новых членов из числа городов, освобождавшихся от власти персов.
Одновременно усиливался и разлад между союзниками. Полисы с развитыми ремеслом, товарным производством и морской торговлей — в их числе были как уже освободившиеся, так и продолжавшие оставаться под властью Персидской державы города островных и малоазийских греков — были кровно заинтересованы в продолжении войны против персов. Не вытеснив персов с побережья Фракии и Малой Азии, особенно с берегов Геллеспонта, они не могли возобновить прежних сношений с причерноморскими странами, откуда поступал в греческие города хлеб.
Земледельческая Спарта была заинтересована в войне лишь до тех пор, пока персы угрожали оккупацией ее собственной территории. Спарта стояла в стороне от морской торговли. К тому же военные действия в этот период уже целиком переместились на море, а Спарта не располагала ни опытом ведения морской войны, ни сколько-нибудь значительным флотом.
При таких условиях полисы, заинтересованные в продолжении войны с персами, начали группироваться вокруг Афин и осуждать спартанцев за вялость и неумелость в руководстве военными действиями. Взаимное недоверие между союзниками нарастало, как снежный ком.
Спарта, Коринф и некоторые другие пелопоннесские государства были крайне встревожены растущим влиянием Афин. Их раздражала афинская политика повсеместной поддержки демократических движений. Это раздражение вылилось в отзыв Спартой своего воинского контингента из состава сил общегреческого объединения в 478 году до н. э.
В том же году на острове Делос собрались представители тех греческих полисов, которые хотели продолжать войну с персами. Они учредили на этой встрече новый, так называемый Делосский союз. Позднее его стали называть первым Афинским морским союзом.
Делосский союз первоначально представлял собой объединение равноправных независимых полисов.
Верховным органом этого объединения считалось общее собрание представителей союзников. Они собирались на острове Делос.
Союзники обязались поставлять для объединенного флота установленное количество кораблей с экипажами и определенное количество воинов. Была учреждена общая казна союза, которая пополнялась денежными взносами союзников по особой раскладке. Впоследствии эти взносы стали называться форосом. Средства из казны шли на покрытие общих военных расходов.
Обладавшие самым многочисленным и сильным флотом Афины заняли в этом союзе ведущее место. Афинам было поручено руководство военными действиями. Фактически афиняне уже с самого начала играли главную роль как в организационных, так и в финансовых делах Делосского союза.
Возникновение нового объединения сразу же себя оправдало в военном отношении. Под командованием Кимона, сына Мильтиада, союзники начали активные боевые действия против персидских гарнизонов, которые еще оставались на фракийском побережье Понта и берегах Геллеспонта. Весь этот район вскоре был освобожден от персов.
Тем временем в Афинах произошли важные политические перемены. В результате непрекращающейся политической борьбы олигархическое течение, которое возглавили вернувшийся из изгнания старый политический противник Фемистокла Аристид и прославившийся военными успехами Кимон, одержало победу над демократической группировкой.
Совместными усилиями афинских олигархов и Спарты, весьма заинтересованной в политическом поражении Фемистокла и его единомышленников, в 471 году он был подвергнут остракизму и изгнан из Афин. Спустя некоторое время афинский суд заочно приговорил Фемистокла к смертной казни и конфискации всего имущества.
Вскоре после изгнания Фемистокла умер и Аристид. Единоличным вождем стоящей у власти олигархической группировки становится Кимон, который представлял интересы знатных и наиболее богатых рабовладельцев. Формально в Афинах по-прежнему продолжали функционировать народное собрание и другие демократические учреждения, однако их деятельность теперь была поставлена под постоянный контроль ареопага — оплота афинской олигархии.
Летом 464 года в южной части Пелопоннеса произошло землетрясение неслыханной силы. Общим замешательством, которое вызвало это землетрясение, немедленно воспользовались спартанские илоты. Жестоко эксплуатируемые и бесправные, они искали любой благоприятный момент для выступления против своих угнетателей.
На этот раз выступление вылилось в грандиозное восстание. Оно стремительно распространилось на значительную часть принадлежащей Спарте территории. Повстанцы отважились предпринять поход на самый город Спарту. С большим трудом войско спартиатов, возглавляемое царем Архидамом, вынудило илотов отступить от города.
После этого главным центром восставших становится гора Ифома в Северной Мессении, которая представляла собой естественную крепость. Укрепившись на этой горе, повстанцы продержались, по одним данным, 4 года, по другим — 10 лет (так называемая третья Мессенская война).
С самого начала восстания правящая верхушка Спарты поняла, что не сумеет подавить его своими силами. Она обратилась за помощью не только к своим пелопоннесским союзникам, но и к Афинам. Кимон сразу откликнулся на этот призыв. После продолжительных дебатов в афинском народном собрании ему в конце концов удалось настоять на отправке в Пелопоннес в помощь спартанцам четырехтысячного афинского воинского контингента.
Этот шаг оказался крупной политической ошибкой Кимона и его единомышленников. Спарта заподозрила явившихся с большим опозданием афинян в сочувствии восставшим илотам и в оскорбительной форме отказалась от помощи. Таким образом, затеянный Кимоном поход закончился позорным для него провалом. Этим немедленно воспользовались афинские демократы.
Во главе оппозиционного олигархическому правительству течения в это время стояли Эфиальт и Перикл. В античной традиции Эфиальт показан как выдающийся оратор, который полностью разделял политические воззрения Фемистокла. В одной из враждебных демократии комедий говорилось, что под влиянием его речей народ, подобно бешеному коню, сорвал с себя узду. Много позже греческий философ Платон охарактеризовал Эфиальта как деятеля, который «опоил демос неумеренной свободой».
Использовав сложившуюся после неудачного похода Кимона обстановку, Эфиальт и его единомышленники развернули борьбу против главной опоры афинских рабовладельцев — ареопага.
В 462 году Эфиальт провел в народном собрании закон об изъятии у ареопага всех прав высшего государственного органа и о превращении его в судебный орган по некоторым видам уголовных преступлений. Кимон пытался противиться проведению этого закона, но безуспешно — при помощи остракизма он был изгнан из Афин.
Вскоре Эфиальт был убит своими политическими противниками. Но это не положило конец дальнейшим демократическим преобразованиям афинской государственной системы.
Направление афинской внешней политики резко изменилось после победы демократических сил. Афины открыто выступили против Спарты и ее союзников. Они заключили союз с Фессалией и враждебным Спарте Аргосом. Вслед за тем Афины добились выхода из Пелопоннесского союза и присоединения к Делосскому союзу враждовавших с Коринфом Мегар.
Укрепившись таким образом на Истмийском перешейке, афиняне преградили Спарте и Коринфу путь в Среднюю Грецию. Вскоре после этого афинский флот разбил соединенный флот пелопоннесцев и эгинян и осадил город Эгину. Примерно в это же время афиняне завершают постройку так называемых «Длинных стен», которые соединяли Афины и Пирей и связывали город и порт в единый комплекс.
Таким образом, афинские демократы в короткий срок добились весьма значительных успехов. Важнейшей материальной предпосылкой этих успехов была возможность использовать экономические ресурсы своих союзников.
Как уже говорилось, Афины имели значительный перевес в силах уже в момент образования Делосского союза. В связи с быстрым экономическим развитием Афин и превращением города в крупнейший в Греции торгово-ремесленный центр удельный вес Афин в союзе неуклонно возрастал. Определенную роль в превращении Делосского союза в Афинскую морскую державу — архэ — сыграло и то обстоятельство, что денежные взносы от союзных городов поступали фактически в распоряжение Афин, которые на эти деньги расширяли и укрепляли свой флот.
Афиняне получили возможность вмешиваться во внутренние дела своих союзников и диктовать им свою волю. Вся афинская политика в Делосском союзе, независимо от того, проводилась ли она представителями демократического или олигархического лагеря, была направлена на превращение союзников в афинских подданных.
Попытки более крупных союзников — Наксоса, Фасоса, Лесбоса, Хиоса и Самоса, обладавших собственным флотом, избавиться от афинской опеки и выйти из Делосского союза немедленно пресекались вооруженным путем. Афинский флот появлялся у берегов непокорного союзника, афиняне высаживали десант, отбирали часть земель и основывали на этих землях военные поселения — так называемые клерухии.
Так, в 465 году сделал попытку выйти из Делосского союза Фасос, у которого Афины отобрали золотые прииски и несколько поселений на фракийском побережье. Афиняне немедленно осадили Фасос и после двухлетней осады заставили его капитулировать. По условиям капитуляции оборонительные стены Фасоса были срыты, а военные корабли уведены в Афины.
В результате такой политики афинян, собственные военно-морские силы сохранили только Лесбос, Хиос и Самос. Между тем в составе Афинского союза в середине V века было более 200 городов. Судя по эпиграфическим данным, афиняне разделили союзные полисы сначала на три, а затем на пять округов. В каждом из округов афинские уполномоченные наблюдали за выплатой фороса.
На земли восстававших союзников было введено в качестве военных поселенцев (клерухов) в общей сложности до 10 тысяч человек. Опираясь на эти силы, афиняне стали требовать от союзников помимо выплаты фороса и участия в военных действиях против персов выполнения и других обязанностей.
Постепенно Афины установили над своими союзниками и экономический контроль. Афинская монета и меры веса были объявлены обязательными при всех расчетах на территории союза. В 454 году афиняне перенесли союзную казну с Делоса в Афины. С тех пор Афины стали распоряжаться союзными средствами, как своими собственными. Например, строительство в Афинах в 40-30-х годах проводилось в значительной степени на средства, взятые из фороса. Споры между гражданами союзных городов и афинянами стали рассматриваться исключительно афинским судом. В компетенции судов союзных городов остались лишь дела, касавшиеся незначительных преступлений и гражданских исков.
По всем вопросам, которые до тех пор решались общим собранием делегатов союзных полисов, окончательные решения стали приниматься в афинском народном собрании. О положении афинских союзников дает представление одна надпись того времени, которую вынуждены были дать халкидяне после подавления восстания на Эвбее в 446–445 годах: «Я не восстану против афинского народа ни делом, ни помыслом, ни словом. Я не буду повиноваться тому, кто восстанет, а если кто-нибудь восстанет, сообщу о нем афинянам. Я буду платить афинянам по соглашению с ними. Я буду столь честным и преданным союзником, как только смогу быть, и буду помогать и защищать афинский народ, если кто-нибудь нанесет ему обиду, и буду повиноваться афинскому народу».
Таким образом, к середине V века Делосский союз окончательно преобразовался в Афинскую морскую державу (архэ).
Непомерно растущее влияние Афин в Греции подтолкнуло Спарту к открытому военному выступлению против афинян. Началась первая Пелопоннесская война.
В 457 году спартанцы вместе со своими союзниками переправились в Среднюю Грецию. Соединившись там с фиванцами, они создали непосредственную угрозу Аттике. В битве при Танагре в Беотии афиняне потерпели крупное поражение. Однако после возвращения спартанских войск в Пелопоннес и четырехмесячного перемирия афиняне сумели быстро восстановить свои силы и вскоре выступили против фиванцев.
В битве при Энофитах в Беотии афиняне наголову разбили фиванцев. После этой победы вся территория Средней Греции до Фермопил вошла в сферу афинского влияния. Осажденная Эгина, утратив надежду на получение помощи со стороны Спарты, капитулировала в 456 году до н. э.
Желая развязать себе руки для Продолжения войны с персами, афиняне предложили Спарте заключить перемирие сроком на пять лет. Согласие Спарты было куплено афинянами ценой отказа от союза с Аргосом, который после этого должен был в 451 году заключить мирный договор со Спартой сроком на 30 лет.
В 449 году афинянам удалось довести борьбу против персов до победного конца. Но прекращение войны с персами усилило брожение внутри Афинского морского союза. Его дальнейшее существование теперь теряло в глазах союзников всякий смысл.
Для укрепления авторитета Афин Перикл выдвинул идею созыва общегреческого конгресса под лозунгом всеобщего мира между городами-государствами. В действительности этот конгресс должен был узаконить афинскую гегемонию над союзниками.
На конгрессе предполагалось рассмотреть три вопроса, волновавшие всех греков, — о восстановлении разрушенных персами храмов, обеспечении свободного морского плавания и упрочнении мира во всей Элладе. Одновременно созывом конгресса Перикл рассчитывал содействовать превращению Афин в политический и культурный центр Эллады.
Для осуществления этого проекта из Афин во все греческие города было отправлено посольство в составе 20 человек с приглашением прислать своих представителей на предстоящий конгресс. Депутации разделились на четыре части. Одни отправились в малоазиатские города и острова, другие — на берега Геллеспонта и Фракии, Третьи — в Беотию и Фокиду, четвертые — в Пелопоннес.
Афинские послы убеждали граждан каждого города принять участие в конгрессе в Афинах. Однако предложение Перикла не нашло отклика. Особенно сильное сопротивление оказали пелопоннесцы — из боязни усиления Афин. План Перикла провалился.
После окончания срока перемирия военные действия между Спартой и Афинами возобновились. Война шла с переменным успехом. В 446–445 годах ввиду установившегося баланса сил был заключен мир сроком на 30 лет. Афиняне отказались от всех своих приобретений на территории Пелопоннеса и Истма, но за ними остались Эгина и Навпакт.
Спарта вынуждена была признать Афинский морской союз. В дальнейшем Афины обязались не принимать в свой союз тех, кто принадлежит к Пелопоннесскому союзу, и не поддерживать в городах Пелопоннесского союза своих сторонников. Такое же обязательство в отношении Афин и их союзников приняла на себя Спарта.
Древнейшей формой международных связей и международного права в Греции являлась проксения, т. е. гостеприимство. Проксения существовала между отдельными лицами, родами, племенами и целыми государствами. Проксен данного города пользовался в нем по сравнению с прочими иностранцами известными правами и преимуществами в отношении налогов, торговли, суда и всякого рода почетных привилегий.
Со своей стороны проксен принимал на себя нравственное обязательство по отношению к городу, где он пользовался гостеприимством, во всем содействовать его интересам и быть посредником между ним и властями своего города. Через проксенов велись дипломатические переговоры. Приходившие в город посольства обращались прежде всего к своему ироксену.
Институт проксении получил в Греции очень широкое распространение и лег в основу всех последующих международных связей древнего мира. Все чужестранцы, проживающие в каком-нибудь городе, даже изгнанники, находились под покровительством божества — Зевса-Ксения (гостеприимца).
Таким же древним международным институтом в Греции были и амфиктионии — так назывались религиозные союзы, которые возникали возле святилища какого-либо особо чтимого божества. В эти союзы входили племена, которые жили вокруг святилища («амфиктионы» — вокруг живущие) независимо от их родственных отношений.
Первоначальной целью амфиктионий были общие жертвоприношения и празднества в честь почитаемого божества, защита храма и его сокровищ, накопленных от общественных и частных приношений, а также наказание святотатцев — нарушителей священных обычаев.
По мере необходимости собиравшиеся на празднества совещались по общественным делам, которые представляли интерес для всех членов данной амфиктионии. Во время празднеств запрещалось вести войны, провозглашался «божий мир» — иеромения. Таким образом, амфиктионии превращались в религиозно-политический институт международного характера.
В Древней Греции существовало много амфиктионий. Самой древней и наиболее влиятельной из них была Дельфийско-Фермопильская амфиктиония. Она образовалась из двух амфиктионий — Дельфийской при храме Аполлона в Дельфах и Фермопильской при храме Деметры. В Дельфийско-Фермопильскую амфиктионию входило 12 племен. Каждое из них имело по два голоса.
Верховным органом амфиктионии было общее собрание. Оно созывалось два раза в год — весной и осенью — в Фермопилах и Дельфах. Решения общего собрания считались обязательными для всех амфиктионов. Уполномоченными лицами собрания, которые фактически руководили всеми делами, были иеромнемоны, назначаемые государствами по количеству голосов амфиктионии, т. е. их было 24. Главнейшей обязанностью иеромнемонов было соблюдение «божьего мира» и устройство религиозных празднеств.
В конце V — начале IV веков до н. э. в Древней Греции появляется новая коллегия — пилагоров. Через пилагоров и иеромнемонов входившие в состав амфиктионии города приносили друг другу клятвы и принимали на себя известные обязательства.
Дельфийско-Фермопильская амфиктиония представляла собой значительную политическую силу, которая оказывала огромное влияние на международную политику Греции. В руках Дельфийско-Фермопильской амфиктионии была сосредоточена и светская, и духовная власть. Дельфийские жрецы объявляли и прекращали войну, назначали и смещали общих правителей, входивших в амфиктионию.
Иеромнемоны считались провозвестниками воли Аполлона. Согласно преданию, у дельфийских жрецов имелись «тайные книги», в которых содержались древние предсказания. Читать эти книги разрешалось только тем, кто признавался потомком самого Аполлона, т. е. жрецам и царям.
Могущественным орудием в руках греческого жречества были «священные войны», которые оно вело против всех, кто причинял какой-либо ущерб святилищу Аполлона. В «священной войне» должны были принимать участие все члены амфиктионии, связанные присягой.
Текст присяги гласил: «Не разрушать никакого города, принадлежащего амфиктионии. Не отводить воды ни во время мира, ни во время войны. Общими силами выступать против всякого нарушителя присяги, разорять его город. Наказывать всеми средствами, имеющимися в распоряжении, всякого, дерзнувшего нарушить достояние Бога рукой или ногой».
Все политические договоры прямо или косвенно утверждались дельфийским жречеством. По всем спорным вопросам международного права обращались в Дельфы. Сила жречества заключалась не только в его духовном, но и в материальном влиянии. Дельфы располагали огромными капиталами, которые образовывались от взносов городов, от доходов с паломников, от храмовых ярмарок и ростовщических сделок.
Всем этим и объясняется та борьба, которая развернулась между греческими городами-государствами за влияние и голоса в Дельфийской амфиктионии.
Третьим видом международных связей Греции служили договоры и военно-политические союзы — енммахии. Наиболее значительными из них были Лакедемонская и Афинская (Делосская) симмахии.
Лакедемонская симмахия образовалась в VI веке до н. э. как союз городов и общин Пелопоннеса. По главе союза стояла Спарта. Высшим союзным органом было общесоюзное собрание (силлогос), созываемое городом-гегемоном Спартой один раз в год. Все города, входившие в союз, имели в нем по одному голосу от их величины и значения. Дела решались по большинству голосов после долгих прений и всяческих дипломатических комбинаций.
Другим крупным союзом эллинских городов-государств была Делосская симмахия, которую возглавляли Афины. Делосская симмахия отличалась от Лакедемонской, во-первых, тем, что входившие в нее союзники платили особый взнос в общественную казну на Делосе, а во-вторых, тем, что они более зависели от своего гегемона — Афин.
Возникшие между полисами конфликты разрешались через уполномоченных лиц или послов. В разное время они назывались вестниками («керюкс», «ангелос») или старейшинами («пресбейс»). В Афинах, Спарте, Коринфе и других полисах послы избирались народным собранием из лиц почтенного возраста, не моложе 50 лет.
Обыкновенно послы избирались из состоятельных граждан, пользовавшихся авторитетом, имевших проксенов в других городах, рассудительных и красноречивых. Чаще всего посольские поручения давались архонтам данного города или чаще архонту-полемарху (военачальнику).
Известны случаи, когда послами назначали актеров. Например, знаменитый оратор Эсхин был актером. Эсхин представлял афинское государство у македонского царя Филиппа II. Избрание актеров для выполнения высокой и почетной миссии посла находит свое объяснение в большом значении, какое в античных обществах имели красноречие и декламация. Актерское искусство придавало большой вес и убедительность словам делегата, выступавшего на многолюдном собрании, на площади или в театре.
Число членов посольств не было строго регламентировано. Оно определялось в зависимости от условий данного момента. Все послы считались равноправными. Лишь позже вошло в обычай выбирать главного посла — архистарейшину, председателя посольской коллегии.
На содержание послов за время их полномочий отпускались некоторые денежные суммы, так называемые «дорожные деньги». К послам назначался определенный штат прислуги. При отправлении им давались рекомендательные письма («симболы») к проксенам города, в который выезжало посольство. Цель посольства определялась вручаемыми старейшинами инструкциями, написанными на грамоте, которая состояла из двух сложенных вместе листов («диплома»). Отсюда происходит слово «дипломатия».
Инструкция служила основным руководством для послов. Однако они пользовались известной свободой и могли проявлять собственную инициативу.
Прибывшие на место своего назначения послы вместе с проксеном направлялись к должностному лицу данного города, ведавшему дипломатическими делами. Они предъявляли ему свой грамоты и получали от него соответствующие указания и советы.
В ближайшие после регистрации дни (в Афинах обычно через пять дней), послы выступали в Совете или народном собрании с объяснением цели своего прибытия. После этого открывались публичные дебаты или же дело передавалось на рассмотрение специальной комиссии.
Как правило, к иностранным послам относились с почтением, им оказывали хороший прием, предлагали подарки, приглашали на театральные представления, игры и празднества. По возвращении в родной город члены посольства передавали в народное собрание отчет о результатах своей миссии.
В случае одобрения послы получали почетные награды. Самой высокой из них был лавровый венок с приглашением на следующий день обедать в притании — особом здании близ Акрополя, в котором обедали почетные гости города-государства. Каждому гражданину предоставлялось право при отчете посла высказать свое мнение и даже выступить против него с обвинениями.
Одной из главных обязанностей послов в Греции было заключение союзов с другими государствами и подписание договоров. В античных полисах на договор смотрели как на нечто магическое. Нарушение договора, по убеждению людей древнего мира, влекло за собой божественную кару. Поэтому заключение договоров и ведение дипломатических переговоров в Элладе было обставлено строгими формальностями. Договорные обязательства скреплялись клятвами, призывавшими в свидетели божественную силу, якобы освятившую подписанный договор. Клятвы давались обеими сторонами в присутствии магистров того города, где подписывался договор. К клятве присоединялось проклятие, падавшее на голову нарушителя договора.
Возникавшие на почве нарушения договора споры и столкновения передавались на рассмотрение третейской комиссии. Она налагала на виновников нарушения денежные пени. Штраф вносился в казну какого-либо божества — Аполлона Дельфийского, Зевса Олимпийского и др. В случае упорного нежелания подчиняться требованиям, третейского суда против непокорных городов предпринимались строгие меры, вплоть до «священной войны».
После принятия соглашения каждой стороне вменялось в обязанность вырезать текст договора и клятвы на каменном столбе-стеле и хранить в одном из главных храмов. В Афинах это был храм Афины Паллады на Акрополе. Копии наиболее важных договоров хранились в национальных святилищах — Дельфах, Олимпии и Делосе.
Договоры писались на нескольких языках — по числу договаривающихся сторон. Один текст обязательно поступал в государственный архив. В случае разрыва дипломатических отношений и объявления войны стела, на которой был вырезан договорной текст, разбивалась. Тем самым договор расторгался.
После убийства Эфиальта, организованного олигархами, признанным руководителем афинской демократии стал Перикл. Это был один из наиболее ярких и крупных исторических деятелей Древней Греции.
По свидетельству историка Плутарха, Перикл принадлежал к «самым знатным родам в Афинах». Его отец Ксантипп командовал греческим флотом в битве при Микале, мать была родственницей афинского реформатора Клисфена. Одним из воспитателей Перикла был известный философ Анаксагор.
Перикл проявил себя как осторожный и дальновидный политик, блестящий оратор, разносторонне образованный для своего времени человек. Будучи уже признанным руководителем Афинского государства, Перикл наряду с укреплением политического могущества Афин не переставал заботиться о том, чтобы Афинское государство стало «центром просвещения Эллады».
В своем доме Перикл собирал наиболее выдающихся ученых, писателей, художников. Известно, что он поддерживал близкие отношения с софистом Протагором, трагиком Софоклом, скульптором Фидием, историком Геродотом и др.
Уже в самом начале своей политической карьеры Перикл примкнул к тем верхним слоям рабовладельческой демократии — судовладельцам, купцам, средним землевладельцам, ремесленным предпринимателям, которые были заинтересованы в усилении мощи Афин на море и, следовательно, в расширении торговых связей.
Начиная с 443 года Перикл был очень популярен в широких кругах граждан. В течение 15 лет он ежегодно избирался на должность стратега. Популярность Перикла объяснялась прежде всего тем, что его политическая деятельность, направленная на укрепление демократического строя, на усиление Афинской морской державы и вообще могущества Афин, отражала интересы большинства афинских граждан.
Последовательная демократизация государственного строя Афин — такова была главная задача, стоявшая перед Периклом и его единомышленниками в борьбе с олигархами. В отличие от более ранних единовременных реформ (типа реформ Солона или Клисфена) в середине V века был предпринят ряд законодательных мероприятий, вводивших новые порядки или отменявших старые законы, ограничивавшие демократию.
Бывало, старые законы формально не отменялись, но их просто переставали соблюдать. Так, например, хотя цензовое законодательство Солона формально не было отменено, но в 457 году впервые на должность архонта был избран зевгит — представитель среднего слоя демоса. В дальнейшем зевгиты и беднейшие граждане — феты получили доступ почти ко всем государственным должностям.
Старый способ выборов путем голосования все чаще стал заменяться жеребьевкой, в основе которой лежало признание за любым афинским гражданином права занимать любой пост в государстве. Исключение составляли лишь несколько высших должностей (например, должность стратега), для которых требовались специальные знания. Эти должности по прежнему замещались путем голосования в народном собрании.
Возникла необходимость ввести оплату должностных лиц из государственной казны, чтобы рядовые граждане на деле смогли занимать ответственные должности. Начало было положено установлением жалованья гелиастам (заседателям В афинском суде) в размере двух оболов за заседание.
В дальнейшем казна стала выплачивать суточные деньги членам «совета пятисот», архонтам и другим должностным лицам. Позже был создан особый фонд, так называемый теорикон, для выдачи денег малоимущим гражданам на посещение театра. Поскольку театр играл большую роль в общественной жизни, теорикон имел существенное политическое значение.
Денежные пособия обычно были очень невелики. Но все же они обеспечивали дневное пропитание и, значит, давали возможность малоимущим гражданам активно участвовать в государственной деятельности. Например, гелиэя с этого времени стала в значительной мере комплектоваться из среды наименее обеспеченных граждан. Для многих из них участие в судебных заседаниях было важным источником существования.
Как уже говорилось, афиняне пользовались материальными благами не только за счет эксплуатации труда рабов, но и за счет эксплуатации других греческих городов — членов морского союза, фактически ставших подданными Афин. Афинские граждане понимали, что в случае увеличения их общей численности сумма получаемых каждым из них материальных благ может уменьшиться. Поэтому в 451–450 годах по предложению Перикла афинское народное собрание приняло особый закон, согласно которому только тот считался гражданином, чьи отец и мать были гражданами Афин. Этот закон, ставивший целью ограничить численность привилегированной группы полноправных граждан во имя эгоистических интересов каждого из них, ярко свидетельствует об узости античной полисной демократии. Кстати, от этого закона едва не пострадал сам Перикл. Впоследствии ему стоило большого труда добиться предоставления гражданских прав его сыну от милетянки Аспасии.
В годы правления Перикла Афинское государство управлялось народным собранием (экклесией), которое юридически обладало всей полнотой верховной власти. Экклесия никому не передоверяла своих верховных прав и пользовалась ими непосредственно. В античной Греции и, в частности, в Афинах это было в какой-то степени возможно, поскольку все граждане могли свободно поместиться на площади своего города.
Для решения государственных вопросов афинские граждане собирались примерно через каждые 10 дней. Наиболее важными делами считались избрание стратегов и других высших должностных лиц, объявление войны и заключение мира, внешнеполитические проблемы, в том числе заключение договоров о союзе, принятие отчетов у высших должностных лиц, издание различных постановлений.
Все органы Афинского государства были подчинены народному собранию. К этим органам принадлежали «совет пятисот» (булэ), гелиэя, ареопаг, коллегия десяти стратегов, избираемых по одному от каждой филы, архонты и еще ряд должностных лиц, в большинстве своем избираемых с помощью жеребьевки.
Примерно такой же, как и при Клисфене, оставалась организация булэ. Члены булэ избирались по жребию из граждан не моложе 30 лет, по 50 человек от каждой из 10 фил. Эти 50 человек составляли так называемую пританию. Каждая из пританий по очереди выполняла обязанности булэ в течение одной десятой части года. Эти обязанности состояли в подготовке дел для экклесии, а также в решении текущих вопросов в промежутках между заседаниями экклесии.
Определенную роль в законодательной деятельности играла гелиэя (суд присяжных), которая в Афинах занималась не только обычными судебными делами. Гелиэя состояла из 6 тысяч избранных по жребию присяжных судей. Судьи были разделены на 10 палат (так называемых дикастериев), в среднем по 500 человек в каждой. 100 присяжных и каждом дикастерии считались запасными.
Подкуп судей был практически невозможен из-за многочисленности присяжных заседателей. К тому же подсудимые обычно не знали, какому дикастерию будет поручено рассмотрение их дел. Во время заседания гелиасты выслушивали обвинителя, обвиняемого и свидетелей и, когда суть дела становилась им ясной, без предварительного совещания между собой приступали к голосованию судебного постановления.
В Афинах не было специальных государственных обвинителей. Любой из граждан мог возбуждать и поддержать обвинение, в том числе в тех случаях, когда оно касалось интересов государства или охраны существующего правопорядка. Не было на суде и защитников — каждый подсудимый должен был защищать себя сам. Если подсудимые не чувствовали себя достаточно подготовленными, они заучивали наизусть заранее написанные для них речи.
Если по ходу дела требовались свидетельские показания рабов, их подвергали пыткам, так как считалось, что добровольным показаниям раба доверять нельзя.
Наибольшим политическим весом из всех выборных государственных органов Афин обладала коллегия десяти стратегов. Должность стратега не оплачивалась и при Перикле. Таким образом, на нее могли претендовать только богатые граждане. Между тем в руках афинских стратегов сосредоточивались наиболее важные государственные функции.
Во время войны стратеги командовали армией и флотом, ведали всей внешней политикой Афинского государства и распоряжались значительной частью государственных финансов. Обладая такими широкими полномочиями, стратеги в то же время были подотчетны экклесии и постоянно контролировались ею.
Каждому афинскому гражданину было предоставлено своеобразное право контроля государственной системы: он мог заявлять жалобу на противозаконие (графэ параномон). Гражданин мог также обжаловать любое из поступавших в народное собрание предложений или уже принятых постановлений и законов.
Если после рассмотрения жалобы в суде присяжных (гелиэе) она признавалась справедливой, обжалованное постановление или закон отменялись, а лица, виновные в их проведении, привлекались к судебной ответственности. С другой стороны, если жалоба на противозаконие признавалась необоснованной, то жалобщик подвергался крупному штрафу.
Таков был в общих чертах установившийся в середине V века до н. э. государственный строй Афин. Это был период относительно высокого развития античной демократии, ограниченной, однако, рабовладельческой основой. Как и полностью бесправные рабы и лишенные политических прав метэки в Афинах женщины также не имели политических прав.
Количество полноправных граждан, которые могли принимать участие в экклесии, составляло весьма незначительную часть населения Аттики. К тому же далеко не все те, кто обладал в Афинах политическими правами, были в состоянии реально ими пользоваться. Прежде всего это относилось к участию граждан в народном собрании, которое в годы правления Перикла не оплачивалось. Для граждан, живших трудом своих рук, не так-то просто было бросать работу и каждый десятый день проводить на Пниксе (холм в Афинах), где собиралась экклесия.
Крестьянам Аттики, особенно тем, которые жили далеко от Афин, приходилось тратить два-три дня на посещение экклесии. В горячую пору сельских работ сделать перерыв было чрезвычайно трудно, поэтому количество присутствующих в экклесии (при общей численности афинских полноправных граждан примерно 35 тысяч человек) обычно не превышало 3 тысяч, преимущественно жителей самого города. Только в исключительных случаях, например при остракизме, требовалось, чтобы за постановление голосовало не менее 6 тысяч человек.
Утвердившийся в Афинах демократический строй вызвал острое недовольство со стороны олигархических элементов, которые группировались вокруг одного из политических деятелей — Фукидида из Алопеки. Однако борьба с олигархами закончилась победой Перикла и остракизмом Фукидида в 443 году до н. э.
Оппозиционные настроения существовали и в среде самой демократии. Городская беднота стремилась к более радикальным преобразованиям и была недовольна умеренностью проведенных реформ. Правительство Перикла пыталось ослабить рост оппозиционных настроений рядом мероприятий. Например, в Афинах затрачивались значительные средства на строительство общественных зданий. Одна из целей такого строительства — дать заработок необеспеченным афинским гражданам.
Расходы на общественные нужды покрывались не только за счет государства, но и путем привлечения частных средств. В Афинах издавна существовали литургии — особые повинности, налагавшиеся только на богатых людей, которые на свои средства должны были строить военные корабли, устраивать театральные зрелища и т. п. После победы над олигархами литургии в Афинах применялись довольно часто.
Наконец, в это время значительно шире, чем раньше, выводятся клерухии на земли союзников. Этим достигались сразу три цели. Наиболее важные в политическом и экономическом отношении пункты на территории Афинской архэ оказывались под постоянным контролем метрополии. Неимущие афинские граждане — в клерухии в основном выводились феты — обеспечивались участками земли. Выселение бедноты ослабляло радикальную оппозицию в экклесии.
В середине V века до н. э. Афины превратились в самый крупный и цветущий центр экономической, политической и культурной жизни Греции. Государственный строй Афин оказал сильнейшее воздействие на развитие политической жизни в ряде других греческих государств, в первую очередь городов, которые входили в состав возглавляемого Афинами морского союза или находились в сфере его влияния.
Отчетливо проявилось и новое направление афинской внешней политики, которое впервые наметилось еще при Фемистокле. В середине V века Афины заключили соглашения с Керкирой, Сегестой и Леонтинами в Сицилии, а также с Регием в Италии. Таким образом, перед афинскими торговыми кругами открылись пути на запад. В 443 году, стремясь укрепить свое влияние в Италии, афиняне вывели на ее южное побережье колонию Фурии. Этой колонии с самого начала был придан характер общеэллинского предприятия, что должно было повысить авторитет Афин в глазах всего греческого мира.
С целью обеспечения интересов Афин и расширения морского союза за счет включения в него причерноморских городов около 437 года Перикл предпринял понтийскую экспедицию — большой морской поход в Черное море. В результате в состав союза вступили некоторые города Западного Причерноморья.
Однако попытки Афин утвердиться в Западном Средиземноморье и усиление афинского влияния в Причерноморье обострили противоречия между Афинской архэ и городами Пелопоннесского союза. Это привело к крупнейшей в истории Древней Греции войне, которая получила название Пелопоннесской.
Как по своему историческому значению, последствиям и продолжительности (она длилась с небольшим перерывом 27 лет), так и по размаху военных действий и ожесточению противоборствующих сторон Пелопоннесская война существенно отличалась от других, обычных в Элладе военных конфликтов между полисами.
Это была война между двумя большими группировками греческих государств: между возглавляемым Спартой Пелопоннесским союзом, с одной стороны, и Афинами и их морской державой — с другой. В борьбу включились также города греческого Запада — Южной Италии и Сицилии и негреческие государства, например Персидская держава Ахеменидов.
В масштабах эллинского мира эта война приобрела всеобщий характер. По свидетельству одного из крупнейших историков древности Фукидида, «за время ее Эллада пережила столько бедствий, сколько ни разу не испытывала раньше за такой же период времени… Никогда не было взято и разорено столько городов… не было столько изгнаний и убийств, вызванных как самой войной, так и междоусобицами».
Таким образом, если предшествующий период был временем наивысшего расцвета Греции, то с началом Пелопоннесской войны весь эллинский мир вступил в полосу тяжелых потрясений. Последствия ее в равной мере пагубно сказались и на побежденных, и на победителях. Пелопоннесская война стала преддверием к кризису полиса как особой формы рабовладельческого государства.
Пелопоннесская война была вызвана целым рядом причин экономического и социального характера. Таких государств, которые могли бы претендовать на господствующее положение в экономической жизни Эллады, к середине V века до н. э. оставалось немного. Некогда цветущие города малоазийского побережья после разгрома, пережитого ими при подавлении Дарием Ионийского восстания, не смогли занять своего прежнего места в экономике Греции. В ряде других греческих полисов, расположенных на Балканском полуострове, товарное производство было развито сравнительно слабо. Эти города-государства были мало заинтересованы в укреплении торговли.
В этих условиях главная роль в сфере торговли принадлежала двум соперничающим друг с другом греческим государствам — Афинам и Коринфу. Эти полисы уже давно вступили на путь развития товарного производства и морской торговли. Оба были it одинаковой мере заинтересованы в максимальном расширении сферы своего экономического влияния. Острое столкновение между ними становилось неизбежным.
В ходе начавшейся борьбы между Афинами и Коринфом существенное значение приобрели Мегары — торговый город, располагавшийся на очень выгодном для торговли Истмийском перешейке. Через этот перешеек проходил путь, который связывал Коринфский и Саронический заливы, Пелопоннес и Среднюю Грецию.
Экономически Мегары были значительно слабее и Афин, и Коринфа. В 460 году до н. э. Мегары разорвали отношения с Коринфом, вышли из Пелопоннесского союза и вступили в союз с Афинами. Коринфские купцы потеряли возможность транспортировать свои товары через мегарскую гавань. Правда, через четырнадцать лет, в 446 году. Мегары расторгли союз с Афинами и вновь вошли в Пелопоннесское объединение, сблизившись с торговыми кругами Коринфа.
Благодаря господству Афинского союза в Эгейском море во время Перикла афиняне широко распространили свое влияние на запад. Между тем торговля с западными городами, в частности, с городами Южной Италии и Сицилии, осуществлявшаяся в то время главным образом через Коринфский залив, была одним из основных источников экономического преуспевания Коринфа.
Насущнейшие интересы коринфской торговли оказались под серьезной угрозой. Вести дальнейшую борьбу с таким могущественным противником, как Афины, Коринф мог, только опираясь на своих союзников, прежде всего на Спарту. В свою очередь, опасаясь уронить свой политический престиж в глазах всех остальных членов Пелопоннесского объединения, Спарта не могла отказать в поддержке Коринфу, который являлся одним из самых влиятельных и крупных участников этого союза.
Были у Спарты и другие основания поддерживать коринфян в их борьбе с Афинами. На первый план тут выступали противоречия между Спартой и Афинами, которые боролись за гегемонию над городами-государствами Эллады. По словам Фукидида, «афиняне своим усилением стали внушать опасения лакедемонянам и тем вынудили их начать войну».
Это соответствовало действительности. За истекшее со времени нашествия Ксеркса пятидесятилетие Афины выросли в силу, которая угрожала прочности спартанской гегемонии даже в самом Пелопоннесе. Несмотря на мир, заключенный между Спартой и Афинами в 446–445 годах, афиняне продолжали вести свою обычную политику поддержки в греческих полисах враждебных Спарте группировок, преимущественно демократических. В то же время олигархические силы городов Эллады продолжали, как правило, ориентироваться на Спарту.
Таким образом, два лагеря, на которые перед войной распался греческий мир, были разделены не только различными экономическими интересами и стремлением возглавлявших их государств к гегемонии, но в известной мере и политическими тенденциями. Этот сложный узел противоречий нашел свое отражение в событиях предшествовавших войне. Ближайшим поводом к войне послужил эпидамнский инцидент. То было столкновение местного значения, возникшее на почве географической тесноты эллинского мира. Однако вскоре местный спор перерос в конфликт общегреческого масштаба.
В богатом и многолюдном городе Эпидамне (современный Дураццо), колонии острова Керкиры на западном берегу Греции, в 436 году до н. э. произошло столкновение демократов с олигархами. Последние призвали на помощь соседей-варваров. Теснимые противниками, эпидамнские демократы, не получив помощи от Керкиры, своей метрополии, отправили посольство в Дельфы за советом — не передать ли им своего города Коринфу, который активно оспаривал права на Эпидамн у Керкиры?
Дельфийское жречество высказалось за такое решение. Тогда керкиряне направили со своей стороны посольство в Коринф с требованием передать вопрос об Эпидамне на рассмотрение третейского суда. Не получив определенного ответа от Коринфа, поглощенного подготовкой к войне, керкиряне отправили посольство в Афины, прося принять их в Афинскую симмахию и признать их право на Эпидамн.
Керкирские послы доказывали афинянам, что если Керкире не будет оказана помощь, они вынуждены будут подчиниться коринфянам. В этом случае Афинам придется сражаться с двумя сильнейшими морскими державами Греции — Коринфом и Керкирой.
Вслед за посольством Керкиры в Афины пожаловало и коринфское посольство. Оно обвиняло керкирян в наглости и корыстолюбии и протестовало против принятия их в Афинскую симмахию.
Афиняне решили не принимать керкирян в свою симмахию, а заключить с ними лишь оборонительный союз.
Формально Афины не нарушали условий Тридцатилетнего мира, который запрещал одной симмахии расширяться за счет другой. Вступая с керкирянами в дружеский союз, Афины рассчитывали достигнуть сразу двух целей. Во-первых, им было выгодно посеять вражду между двумя сильнейшими державами — Керкирой и Коринфом. Тем самым ослаблялись главные противники Афин. Во-вторых, афиняне хотели закрепиться в важнейших гаванях на западном торговом пути в Италию и Сицилию.
Расчет руководства Афин на поединок Керкиры и Коринфа полностью оправдался. В разразившейся керкиро-коринфской войне обе воюющие стороны были обессилены. В морском сражении у Сиботских островов афинская эскадра, действуя совместно с морскими силами Керкиры, заставила отступить флот Коринфа.
Таким образом, афиняне в данном случае поддержали олигархов. Стремление подчинить своему влиянию Эпидамн и Керкиру заставило их отступить от традиционной политики поддержки демократии. Военная помощь, оказанная Афинами керкирянам, вызвала протест Пелопоннесского союза по поводу нарушения Афинами договора 445 года.
Второе столкновение произошло из-за коринфской колонии на Халкидике — Потидеи. Этот город продолжал сохранять связь со своей метрополией. Коринф ежегодно направлял в него своих представителей. В то же время Потидея находилась в составе Афинского морского союза.
После сражения у Сиботских островов афиняне, опасаясь, что Потидея под влиянием Коринфа может отпасть от союза, потребовали удаления коринфских должностных лиц — эпидемиургов, а также срытия городских стен со стороны моря. Свое требование афиняне подкрепили посылкой отряда кораблей и гоплитов.
В ответ на это подстрекаемые Коринфом и Македонией потидеяне заявили о своем выходе из союза. Тогда афиняне снарядили большой флот и сухопутные силы и начали военные действия против Потидеи. Военную помощь потидеянам оказали Коринф и македонский царь Пердикка. Он был обижен на Афины за их союз с его братом и врагом Филиппом и поднял против них все пограничные племена.
Воспользовавшись этим, большая часть городов Халкидского полуострова восстала против афинян. Однако отправленная Афинами эскадра в 30 кораблей разбила войска потидеян и коринфян, положив тем самым конец восстанию.
Третьим поводом к Пелопоннесской войне послужил конфликт Афин с Мегарами. Он закончился тем, что афинское народное собрание вынесло особое постановление, которое запрещало торговлю с мегарянами в Аттике и во всех портах Афинского союза. Это постановление нанесло серьезный удар по мегарской торговле и поставило Мегары в крайне тяжелое положение.
В этой обстановке Коринф обратился к Спарте с требованием созвать съезд городов Пелопоннесского союза и объявить от его имени войну Афинам. С требованием немедленного созыва общесоюзного совещания (так называемого силлогоса) по поводу нарушения Афинами договора 445 года направили посольства в Спарту потидеяне и македонский царь Пердикка.
Этот протест поддержали и другие греческие полисы, недовольные политикой Афин. Сама Спарта, всегда опасавшаяся восстания илотов в своем тылу, не была заинтересована в том, чтобы вступать в новую большую войну, но под давлением Коринфа и других своих союзников начала с Афинами переговоры.
В результате в 432 году до н. э. в Спарте состоялось совещание, которое стало настоящей дипломатической конференцией. На ней остро столкнулись интересы греческих государств. Прения носили бурный характер. Первыми выступили коринфские делегаты, которые обрушились на своего гегемона Спарту. Заинтересованные в немедленном открытии военных действий против Афин, они обвиняли спартанцев в бездеятельности, медлительности и не осведомленности в общегреческих делах.
«Вы отличаетесь рассудительностью, — обратились коринфские представители к спартанцам, — но вы плохо знаете, что творится за пределами вашей страны». Иное дело — афиняне. Осведомленностью быстротой и сообразительностью они далеко опередили всех остальных греков. Благодаря этому, мол, одну часть греков они уже поработили, а Другую намерены покорить в скором времени. «Афиняне всегда на словах выступают против войны, — говорили коринфяне, — на самом же деле они усиленно к ней готовятся».
Представители Коринфа сделали вывод о необходимости создания антиафинской коалиции и немедленного начала боевых действий против Афин, «похитивших греческую свободу». С ответом на пылкую речь коринфян выступили афинские делегаты.
Аргументация афинских послов была построена в высшей степени искусно. С одной стороны, они доказывали, что гегемонию в эллинском мире и среди варваров афиняне приобрели не насилием и интригами, а вполне законным путем во время национальной войны с персами, проявив в защите общегреческих интересов «величайшее рвение и отвагу».
Удивляться приходится не тому, говорили послы, что Афины занимают руководящее положение в эллинском мире. Удивительно то, что при такой мощи они столь умеренно пользуются своими преимуществами и проявляют больше справедливости, чем это вообще свойственно человеческой природе.
«Мы полагаем, что всякий другой на нашем месте лучше всего показал бы, насколько мы умеренны», — уверяли афинские послы участников совещания.
Афинские делегаты предлагали союзному собранию учесть, с каким могущественным государством предстоит борьба членам Пелопоннесского союза, коль скоро они склонятся к решению предпочесть миру войну. «Подумайте, — увещевали они, — сколь велики неожиданности войны. Не принимайте на себя ее тяжелого бремени в угоду чужим замыслам и притязаниям. Не нарушайте договора и не преступайте данной вами клятвы».
После этого выступления все союзные послы покинули собрание. Оставшись одни, спартанцы стали взвешивать доводы за и против немедленного объявления войны Афинам. Мнения спартанских представителей по этому вопросу разделились.
Первым выступил царь Архидам. «Человек рассудительный и благоразумный», как его характеризовали современники, он высказался за осторожную политику. Исходя из чисто военных соображений, Архидам советовал не доводить дела до вооруженного конфликта с первоклассной военной державой. Воевать с Афинами, не имея достаточно мощного союзнического флота, было бы опасно.
«Не следует, — говорил он, — ни проявлять слишком много военного задора, ни обнаруживать излишней уступчивости. Нужно умело устраивать собственные дела, заключая союзы не только с греками, но и с варварами. Главное, всеми способами необходимо увеличивать свою денежную и военную мощь».
Против Архидама выступил эфор Сфеналаид. Он предлагал голосовать за немедленное объявление войны. Только быстрым налетом, полагал он, можно захватить Афины врасплох и выполнить свой долг перед союзниками. По окончании речи Сфеналаид поставил вопрос на голосование уполномоченных государств, которые присутствовали на конференции.
Большинство высказалось за предложение эфора, признав, что мирный договор 445 года нарушен Афинами и что неизбежным следствием этого нарушения является война. Таким образом, усилия дипломатов не предотвратили Пелопоннесской войны, однако они оказали существенное влияние как на ее подготовку, так и на все последующее течение событий.
В ходе переговоров афинянам был предъявлен ряд таких требований, вроде роспуска Афинского союза или изгнания Перикла, которые они заведомо не могли выполнить. После отклонения Афинами спартанского ультиматума началась война.
Первый период Пелопоннесской войны принято называть среди исследователей Архидамовой войной. Она началась с нападения союзников Спарты — фиванцев на Платей в 431 году до н. э. Одновременно спартанский царь Архидам вторгся с пелопоннесским войском в Аттику.
Все население Аттики нашло спасение за неприступными для противника стенами Афин. Тактика Афинян соответствовала заранее обдуманному Периклом плану ведения войны, который основывался на учете реального соотношения сил. Сухопутные войска афинян были значительно слабее пелопоннесских, зато благодаря своему флоту афиняне имели огромное преимущество на море. Кроме того, Афины располагали регулярным поступлением фороса и запасом средств в государственной казне. В финансовом отношении они были значительно лучше подготовлены к войне. Именно поэтому они уклонились от сражения с противником на суше и в ответ на вторжение Архидама послали свой флот к берегам Пелопоннеса.
На следующий год, когда Архидам снова вторгся в Аттику, ее население, как и в первый раз, укрылось за городскими укреплениями. Благодаря господству Афин на море в переполненном людьми городе не ощущалось недостатка в продовольствии.
Однако положение резко осложнилось, когда в Афинах вспыхнула эпидемия какой-то страшной болезни. Бедствием воспользовались политические противники Перикла. Активизировали свои действия олигархи. Недовольны были и вынужденные бросить свое хозяйство крестьяне.
В 430 году до н. э. Перикл был отстранен от должности стратега, обвинен в должностных злоупотреблениях и присужден к громадному штрафу в 50 талантов. Правда, когда эпидемия пошла на убыль, народное собрание отменило свое прежнее решение и вновь избрало Перикла на должность стратега.
В 429 году Перикл умер. После его смерти в Афинах обострилась борьба внутри демократических кругов. Одна из группировок, возглавляемая богачом Никием, в целом следовала политическим курсом Перикла. Другая была настроена более радикально в области внутренней политики и одновременно более агрессивно во внешней политике.
Состав этой второй группировки выглядел довольно пестро. С одной стороны, это были разоренные или наименее обеспеченные слои афинских граждан, привыкшие жить за счет общественных раздач, т. е. эксплуатации союзных городов. Они мечтали о выводе новых клерухий на земли побежденных, о росте доходов афинской казны и вытекавшей отсюда возможности увеличения раздач и т. д. С другой стороны, к этой группировке примыкали и авантюристически настроенные элементы из среды афинских горожан, торговцев, судовладельцев, ремесленных предпринимателей и т. д. Они были готовы идти на риск и рисковать многим в предвкушении тех выгод, какие им может принести победа. Вождем этой разнородной группировки, получившей в историографии название «радикальной демократии», был сын владельца кожевенной мастерской Клеон.
Выражая интересы радикальных демократов Афин, Клеон требовал более решительного и активного ведения войны и более крутой политики по отношению к союзникам. Между тем пелопоннесцы возобновили вторжение в Аттику. Афиняне ответили на это действиями на море. Взаимное ожесточение борющихся сторон все более возрастало.
Против Афин вспыхнуло восстание в Митилене на острове Лесбос, объявившем о своем выходе из Афинского морского союза. Афиняне подавили восстание с крайней жестокостью. Спартанцы же, овладев после длительной осады Платеями, почти поголовно уничтожили их население.
Внутренней борьбой была охвачена Керкира. Демократы и олигархи привлекали на свою сторону рабов обещаниями свободы. Происходившие здесь перевороты сопровождались беспощадными расправами победителей над побежденными.
В 425 году наметился перелом в ходе военных действий, которые в первый период войны шли с переменным успехом. Афинянам удалось овладеть на побережье Мессении Пилосом и взять в плен на острове Сфактерия 120 спартиатов из самых знатных семей, а также возбудить волнения среди илотов.
Но этот успех был ослаблен поражением афинян в сражении у беотийского города Делия и ответными действиями спартанского полководца Брасида в Халкидике и Фракии, где ему удалось добиться отпадения от Афин ряда их союзников. Афиняне были настолько встревожены начавшимся развалом своего союза, что направили на север Балканского полуострова войско под командованием Клеона.
В неудачном для афинян сражении у Амфиполя в 422 году до н. э. погибли и афинский — полководец Клеон, и спартанский полководец Брасид. После этого сражения в Афинах и Спарте усилились мирные настроения. Затяжная война истощала силы обеих сторон, не приводя ни к какому результату.
Следует отметить, что обмен посольствами между соперничающими сторонами продолжался и после объявления войны. Разница состояла лишь в том, что переговоры велись воюющими державами «без глашатаев», т. е. полуофициальным путем.
В 423 году обессиленные войной противники пришли к соглашению и заключили перемирие, завершившееся так называемым Никиевым миром 421 года. В передаче Фукидида текст договора гласит: «Настоящий договор заключили афиняне и лакедемоняне с союзниками на следующих условиях, утвержденных клятвами каждого города… Да не позволено будет лакедемонянам с их союзниками браться за оружие с целью нанесения вреда афинянам и их союзникам, ни афинянам с их союзниками — для нанесения вреда лакедемонянам и их союзникам какими бы то ни было способами».
Далее определялись права городов, возвращаемых лакедемонянами афинянам и наоборот. Эти города объявлялись независимыми. «Городам, — гласил подписанный текст договора, — быть независимыми, пока они уплачивают дань, установленную Аристидом. Да не позволено будет по заключении договора ни афинянам, ни их союзникам браться за оружие во вред городам».
Следующим, центральным пунктом Никиева мира был вопрос о возвращении захваченных территорий и об обмене военнопленными. В последнем были больше всего заинтересованы спартанцы, которые потеряли в сражении при Сфактерии свой отборный корпус.
«Лакедемоняне и союзники обязуются возвратить афинянам Панакт, афиняне лакедемонянам — Корифаси… и всех лакедемонских граждан, содержащихся в заключении в Афинах или в какой-либо другой части Афинского государства, а равно и всех союзников… Также и лакедемоняне с их союзниками обязуются возвратить всех афинян и их союзников».
Особой статьей оговаривались права Дельфийского храма. Договор заключался на 50 лет. Он должен был соблюдаться заключившими его сторонами «без коварства и ущерба на суше и на море» и скреплялся присягой: «Буду соблюдать условия и договор без обмана и по справедливости».
Присягу было условлено возобновлять ежегодно и в каждом городе отдельно. В конце договора имелась оговорка, которая позволяла в случае необходимости вносить в текст какие-то изменения. Договор входил в силу за шесть дней до конца месяца елафеболиона. В конце следовали подписи лиц, которые заключили договор.
В том же году между Афинами и Спартой было заключено еще одно характерное для рабовладельческих государств соглашение. Оно предусматривало взаимопомощь обеих сторон в случае нападения какой-либо третьей державы или восстания рабов, которые всеми без исключения правительствами античных государств признавались опасной силой.
Однако практическое выполнение условий Никиева мира оказалось неосуществимым. Коринф и Мегары, жизненно заинтересованные в сокрушении Афинской державы и принесшие много, как выяснилось, напрасных жертв, были недовольны политикой Спарты. Внутри Пелопоннесского союза возникли острые разногласия.
Спарта не торопилась возвращать Афинам перешедшие в ходе войны на ее сторону города, в которых успели утвердиться сочувствовавшие ей олигархические правительства. Афины вернули Спарте перебежавших к ним во время войны илотов, но не вывели своего гарнизона из Пилоса. Политическая обстановка в Афинах после заключения мира оставалась напряженной.
Вскоре в Афины прибыло посольство из сицилийского города Сегесты с жалобами на притеснения, которые жителям этого города приходилось терпеть от других сицилийских городов, придерживающихся пелопоннесской ориентации. В связи с этим обращением в среде радикальной демократии появились планы вмешательства в сицилийские дела.
Особенно горячо поддерживал проект большого морского похода в Сицилию Алкивиад — один из видных политических деятелей того времени. Алкивиад принадлежал к числу наиболее знатных и богатых афинских родов. По материнской линии он приходился родственником Периклу, который после смерти родителей Алкивиада стал его опекуном. Будучи от природы человеком одаренным, Алкивиад получил хорошее образование и рано проявил блестящие ораторские и военные способности.
Вместе с тем Алкивиад был непомерно честолюбив и беспринципен. Он не только неоднократно менял свою политическую ориентацию, но и не останавливался перед прямой изменой Афинам. Прежняя полисная патриотическая мораль была ему совершенно чужда. В кругу близких друзей он называл демократию «общепризнанной глупостью», что не помешало ему, однако, начать свою политическую карьеру в качестве сторонника демократии.
Проект похода в Сицилию, который поддержал Алкивиад, сразу же приобрел многочисленных сторонников среди радикально настроенных демократов, особенно в торговых слоях афинского демоса. Беднейшие слои афинского населения, увлеченные демагогическими посулами и широковещательными планами Алкивиада, также рассчитывали на улучшение своего положения за счет военной добычи, включения сицилийских городов в состав Афинской республики и обложения их форосом.
И хотя Никий и его сторонники предупреждали, что поход в Сицилию неизбежно приведет к возобновлению войны с Пелопоннесским союзом, все же сторонникам экспедиции удалось добиться постановления экклесии об организации похода. Огромный флот в 134 триэры, снаряженный Афинами, взял на борт 6400 воинов.
По решению народного собрания экспедицию должны были возглавить три стратега — Алкивиад, Ламах, стяжавший известность своей храбростью во время Архидамовой войны, и Никий, подчинившийся воле собрания. По поводу избрания Никия афиняне говорили, что война будет идти успешнее, если развести крепкое вино трезвой водой, т. е. к Алкивиаду и Ламаху прибавить осторожного и рассудительного Никия.
В ночь накануне отплытия флота неизвестными лицами были изуродованы стоявшие на афинских улицах гермы — изображения бога Гермеса. Политические противники Алкивиада воспользовались происшествием и обвинили его в соучастии в этом преступлении. После отплытия флота, когда соотношение сил в афинской экклесии изменилось в их пользу, они добились постановления об отозвании Алкивиада и привлечении его к суду.
За Алкивиадом был направлен корабль «Саламания». Однако на обратном пути в Афины Алкивиад бежал в Пелопоннес, а затем открыто перешел на сторону спартанцев. По его совету они оказали военную помощь осажденным афинянами Сиракузам.
Военные действия в Сицилии поначалу развивались удачно для афинян. Осажденные Сиракузы были близки к капитуляции. После прибытия к ним на помощь подкрепления из Спарты положение существенно изменилось. Афиняне стали терпеть поражения. Никий был вынужден обратиться в Афины с просьбой срочно выслать в Сицилию дополнительную эскадру.
Однако ее прибытие не принесло желаемого результата. В 413 году афинянам пришлось снять осаду Сиракуз. Вскоре сиракузяне в морском сражении частью уничтожили, частью блокировали афинский флот. У афинян не оставалось иного выхода, кроме как начать отступление вглубь острова. Часть отступавших была перебита, остальные, в том числе и стратеги, попали в плен. Почти все афиняне погибли и невыносимых условиях плена.
Сицилийская катастрофа стала переломным моментом в ходе войны. Потеряв в Сицилии почти весь флот и наиболее боеспособную часть гражданского ополчения, афиняне лишились своего преимущества перед союзниками. Начался развал Афинского союза.
Лесбос и Хиос тайно направили послов к спартанцам и заявили, что готовы отпасть от Афин, как только у их берегов появится пелопоннесская эскадра. Хиос это обещание выполнил. От афинян отпали также Эрифры, Клазомены, Теос, Милет и другие города малоазийского побережья.
В 412 году до н. э. ценой огромного напряжения сил афиняне отстроили 150 новых триэр. Это несколько приостановило процесс распада союза. Между тем спартанцы еще до сицилийской катастрофы изменили свою прежнюю тактику кратковременных вторжений. Они заняли постоянным гарнизоном Декелею, расположенную приблизительно в двадцати милях от Афин.
Таким образом, афиняне оказались под постоянным наблюдением и контролем противника. Кроме того, как отмечает Фукидид, 20 тысяч рабов, главным образом ремесленники, перебежали к спартанцам. Это был сильнейший удар по экономике Афин.
Все враги Афин, по словам Фукидида, были убеждены, что «дальнейшая война будет кратковременной, а участие в ней почетным и выгодным».
Однако дальнейшие события опровергли все расчеты врагов Афин. Очень скоро им пришлось убедиться в том, что даже после сицилийской катастрофы могущественная Афинская республика продолжает сохранять свою морскую мощь.
Победить Афины можно было лишь при наличии большого флота, которого ни Спарта, ни союзники не имели. Постройка же флота предполагала богатую казну, которой также не обладали ни Спарта, ни ее друзья. Единственный выход из создавшегося положения антиафинская коалиция видела в обращении за денежной помощью к персидскому царю Дарию II.
Дарий II охотно принял на себя роль международного банкира. Он считал создавшееся положение как нельзя более благоприятным для восстановления своего могущества в Эгейском море и Малой Азии. В качестве дипломата персидского царя в эти годы выступал человек незаурядных способностей — Тиссаферн, царский наместник в Приморской области, it которую входили греческие города.
По предложению Тиссаферна в Спарту было направлено два посольства — от островных греков, которые отпали от Афинского союза, и от самого Тиссаферна. Оба посольства предложили лакедемонянам мир и союз. Тиссаферн надеялся достичь сразу двух целей — ослабить Афины и при поддержке Спарты обеспечить более регулярное поступление дани царю от подвластных ему греческих полисов Малой Азии.
Чувствуя за своей спиной Афины, малоазиатские греки выплачивали дань крайне неаккуратно и притом постоянно грозили отпадением. Кроме того, при поддержке Спарты Тиссаферн рассчитывал наказать своих врагов, которые проживали в Греции. В результате недолгих переговоров в 412 году в Лакедемоне был заключен союз между Спартой и Персией на выгодных для царя условиях.
Согласно этому договору, персидскому царю передавались «вся страна и все города, какими ныне владеет царь и какими владели его предки». По другой статье, все подати и доходы указанных стран и городов, которые до сих пор получали Афины, отныне поступали к персидскому царю. «Царь, лакедемоняне и их союзники обязуются общими силами препятствовать афинянам взимать эти деньги и все остальное». Следующая статья гласила, что войну против Афин должны вести сообща царь, лакедемоняне и их союзники. Война может быть прекращена только с общего согласия всех участников договора, т. е. царя и Спартанской симмахии. Всякий, кто восстанет или отойдет от царя, Спарты или союзников, должен считаться их общим врагом. Текст договора был скреплен подписями Тиссаферна (от имени Персии) и Халкидея, спартанского наварха, начальника морских сил (от имени Спарты).
Договор 412 года объяснялся исключительно безвыходным положением Спарты и вскоре вызвал недовольство самих спартанцев, которые требовали его пересмотра. С другой стороны, и Тиссаферн не вполне точно соблюдал принятое на себя обязательство — выплачивать содержание лакедемонским моряком. Это привело к новым переговорам.
В результате в городе Милете между спартанцами и персами был заключен договор. По сравнению с прежним соглашением Милетский договор был более выгоден для Спарты. Персидский царь подтвердил свое обязательство поддерживать и оплачивать войско Лакедемонского союза, находящееся на персидской территории.
Однако и этот договор не удовлетворил лакедемонян, которые претендовали на общегреческую гегемонию. В силе оставалась весьма расплывчатая статья, по которой персидскому царю передавались все города и все острова, какими владел не только он сам, но и его предки.
«По смыслу этой статьи, — сообщает Фукидид, — лакедемоняне вместо обещанной всем эллинам свободы вновь наложили на них персидское иго». Спартанцы потребовали устранить эту статью из договора. Это требование разгневало Тиссаферна. Персидского сатрапа уже начинал беспокоить твердый тон спартанских дипломатов.
С этого времени персидская дипломатия делает поворот от Спарты в сторону Афин, своего недавнего врага. Советником Тиссаферна на этих переговорах был афинянин Алкивиад. Он состоял на спартанской службе, но уже тяготился тамошними порядками и подготавливал почву для своего возвращения в Афины.
Алкивиад советовал Тиссаферну вернуться к исконной дипломатии восточных царей: поддерживать в греческом мире систему политического дуализма и, таким образом, не допускать чрезмерного усиления ни одного из греческих государств. Если, говорил Алкивиад, господство на суше и на море в Греции будет сосредоточено в одних руках, у персидского царя не будет союзника в эллинском мире, поэтому в случае обострения отношений с эллинами ему придется вести войну одному с большими расходами и риском. Гораздо легче, дешевле и безопаснее для Персии предоставить эллинским городам-государствам возможность самим истощать друг друга. С точки зрения интересов персидской политики, в данный момент целесообразнее поддерживать не спартанцев, а афинян.
Это диктовалось тем соображением, что афиняне стремились подчинить себе лишь часть моря, предоставляя в распоряжение царя и Тиссаферна всех прочих эллинов, живущих на царской территории. Между тем в случае перехода гегемонии к Лакедемонскому союзу спартанцы не только освободили бы эллинов от афинского гнета, но и, весьма вероятно, пожелали бы также освободить их от персидского ига.
Алкивиад сделал практический вывод — не торопиться с окончанием войны, истощить афинян до последней степени, а затем, соединившись с ними, разделаться и с пелопоннесцами. Он уменьшил жалованье пелопоннесским морякам по крайней мере наполовину.
Своей политикой Алкивиад преследовал прежде всего личные цели. Он мечтал вернуться в Афины и заменить демократический строй республики олигархией. Добиться этого он и его сторонники надеялись при помощи Тиссаферна и персидской казны. Предательская деятельность Алкивиада достигла своей цели. Персидская монархия начала оказывать поддержку Афинам против Спарты.
Катастрофа, постигшая Афины в Сицилийском походе, существенно отразилась и на их политической жизни. Положение в полисе, который постоянно находился под угрозой неприятельского вторжения, было тяжелым и напряженным.
Гибель большого числа сторонников демократического строя во время экспедиции на Сицилию, а также в других сражениях Пелопоннесской войны и активная деятельность организованных в так называемые гетерии (товарищества) олигархов привели и 411 году до н. э. к политическому перевороту и Афинах.
Под давлением олигархов народное собрание было вынуждено санкционировать отмену прежнего политического строя и замену его новым — олигархическим. Сущность этого нового строя заключалась в передаче верховной власти особому «совету четырехсот», состоявшему из самых богатых афинских рабовладельцев.
«Совет четырехсот» должен был управлять государством, созывая по своему усмотрению народное собрание, число участников которого сократилось до 5 тысяч наиболее зажиточных горожан. Все раздачи должностным лицам из государственной казны отменялись.
Но даже и эти меры, сводившие к нулю все прежние права большинства афинских граждан, казались крайним афинским олигархам, возглавляемым Антифонтом, Писандром и Фринихом, недостаточными. Они были вообще против созыва собрания пяти тысяч. В области внешней политики радикальные олигархи настаивали на немедленном заключении мира со Спартой.
Большая часть приверженцев прежнего, демократического строя находилась в это время в афинском флоте, который базировался у острова Самос. Вести о происшедших в Афинах переменах были встречены моряками с возмущением. Узнав о настроениях в афинском флоте, Алкивиад, который в это время находился в Персии и у которого отношения со спартанцами успели испортиться, вступил в переговоры с моряками.
Эти переговоры закончились провозглашением Алкивиада командующим флотом. Тем временем олигархи в Афинах не сумели добиться мира со Спартой, поскольку последняя выдвинула совершенно неприемлемое даже для олигархического «совета четырехсот» требование о полном роспуске Афинского союза. Тогда олигархи вступили на путь прямой измены и начали подготавливать капитуляцию Пирея.
Однако их намерения были разгаданы представителями более умеренного олигархического направления, возглавляемого Фераменом. Фриних был убит, и власть перешла к группировке Ферамена. Последовавшее затем поражение при Эретрии снаряженного олигархами флота и восстание против Афин на Эвбее окончательно подорвали престиж олигархического правительства.
Вскоре после этих событий в Афинах был полностью восстановлен демократический строй. Были возобновлены раздачи государственных пособий беднейшим гражданам. Афинский флот под командованием Алкивиада направился к Геллеспонту, где нанес ряд поражений спартанцам. Эти победы увенчались восстановлением власти афинян над Халкедоном и Византием. Они обеспечили подвоз в Афины черноморского хлеба. При таких условиях Алкивиад мог спокойно возвратиться в Афины, где он был торжественно встречен всем населением города и избран стратегом с широкими полномочиями.
Спустя некоторое время обстановка на театре военных действий изменилась не в пользу афинян. Младший сын царя персов Дария II Кир, получивший в свое управление малоазийские сатрапии, стал оказывать щедрую поддержку Спарте. Спартанский флот возглавил талантливый наварх (командующий флотом) Лисандр.
В 408 году до н. э. афиняне потерпели поражение в морском сражении у мыса Нотия. Хотя Алкивиад непосредственно и не командовал афинскими кораблями в этом сражении, все же афиняне заподозрили его в каких-то новых политических маневрах и отстранили от должности стратега. На этом политическая карьера Алкивиада закончилась. Он уехал сначала на Херсонес Фракийский, а потом во Фригию, где вскоре был убит.
Ряд мер, проведенных в Афинах в последние годы войны, свидетельствовал о крайне напряженном положении в республике. Был отменен известный закон Перикла о составе афинского гражданства, так как при огромной убыли населения потребность в нем отпала. По той же причине рабов стали использовать в качестве гребцов на военных кораблях, тогда как раньше их использовали преимущественно на торговых кораблях.
Вызванный войной упадок экономической жизни Афин заставил правительство пойти на такую меру, как диобелия — ежедневная выдача из казны гражданам, которые не имели постоянного заработка, пособия в сумме 2 оболов. В 406 году до н. э. афинский флот одержал последнюю победу над пелопоннесским флотом в сражении у Аргинусских островов.
Однако после этого сражения командовавшие флотом афинские стратеги в результате происков их политических врагов были преданы суду. Их обвинили в том, что они якобы сознательно не подобрали тонущих в море сограждан и не предали погребению убитых. Стратеги были приговорены к смертной казни. Это событие сильно ослабило моральный дух афинских моряков.
Хорошо понимая, какое значение имеет для афинян Геллеспонт, в 405 году до н. э. Лисандр сосредоточил свои военные силы у этого пролива. Афинский флот также находился в Геллеспонте, избрав местом своей стоянки устье небольшой реки Эгоспотамы.
Падение воинской дисциплины в афинском флоте к этому времени было настолько велико, что значительная часть афинских гребцов и воинов рассеялась по берегу, а корабли находились без надлежащего военного охранения. Воспользовавшись этим обстоятельством, Лисандр внезапно напал на афинский флот и нанес ему сокрушительное поражение. Из 180 афинских кораблей около 170 было захвачено спартанцами. Только нескольким кораблям удалось уйти в море. Все взятые в плен афинские моряки были казнены.
Поражение при Эгоспотамах окончательно подорвало военную мощь афинян. От этого удара Афины уже не могли оправиться. К тому же враг не давал афинянам возможности опомниться. Вскоре пелопоннесское сухопутное войско и флот блокировали Афины.
Находившаяся еще у власти радикальная демократия, которую возглавлял Клеофонт, предпринимала героические попытки отстоять город. Был принят закон, который грозил смертной казнью всякому, кто заговорит о мире. Но положение становилось безвыходным. В отрезанном от внешнего мира городе начались голод и болезни.
Олигархическим группировкам Афин, влияние которых все более усиливалось, удалось добиться казни Клеофонта. Осада Афин продолжалась несколько месяцев. Но в конце концов истощенные голодом афиняне сдались на милость победителя. Коринф, Фивы и другие наиболее враждебно настроенные по отношению к Афинам города потребовали полного их разрушения и поголовной продажи афинского населения в рабство.
Однако Спарта не была заинтересована в чрезмерном усилении своих союзников. Она настояла на сохранении Афин в качестве своего рода противовеса Коринфу и Фивам. Тем не менее заключенный в 404 году до н. э. мир был для афинян очень тяжелым.
Согласно условиям мира, распускался Афинский морской союз. Афиняне лишались права иметь флот, за исключением 12 сторожевых кораблей. Разрушались «Длинные стены» и укрепления Пирея. Афины теряли все свои прежние владения, кроме территории самой Аттики и острова Саламин. Афины обязывались вступить в союз со Спартой, признав ее гегемонию. Наконец, специально оговаривалось, что афиняне должны вернуть изгнанников и восстановить «строй отцов».
Последнее несколько неясно сформулированное требование спартанцы расшифровали в том смысле, что передали власть над Афинами олигархическому правительству «тридцати тиранов». Демократический строй в Афинах уже в который раз отменялся.
То же самое произошло во многих других греческих полисах, в которых спартанцы посадили своих наместников и олигархические правительства. В состав правительства «тридцати тиранов» в Афинах пошли крайне радикальные олигархи во главе с Критием, которые в свое время участвовали в перевороте 411 года, а также несколько более умеренных олигархов, возглавляемых Фераменом.
«Тридцать тиранов» назначили совет в составе 500 человек и ограничили число полноправных граждан до 3000. Деятельность правительства фактически свелась к массовому беспощадному террору, направленному против демократов. Вскоре началась борьба между самими тиранами. Ферамен выступил против Крития, однако последний добился его казни.
Разногласия дошли до гражданской войны. Вернулись изгнанные ранее из Афин сторонники демократического строя во главе с Фрасибулом. С помощью населения Пирея и самих Афин они вынудили тиранов бежать в Элевсин. Некоторое время в Аттике одновременно существовали три правительства — демократов в Пирее, умеренно-олигархическое (затем сменившееся умеренно-демократическим) в Афинах и крайних олигархов в Элевсине.
Олигархи обратились за помощью к Спарте, и Лисандр выступил в поход. Но так как эфоры и царь Павсаний опасались чрезмерного усиления Лисандра, его действия были приостановлены. После этого правительства, находившиеся в Пиреях и Афинах, объединились, а элевсинская группировка пала. В 403–402 годах в Афинах был восстановлен прежний демократический строй.
Так завершилась ожесточенная 27-летняя война. Главная причина поражения Афинской морской державы заключалась в том, что она жила за счет эксплуатации населения многих других греческих полисов. Любую военную неудачу афинян союзники стремились использовать для восстановления своей независимости. Наглядным примером может служить отпадение ряда афинских союзников после катастрофы в Сицилии, которая в известной мере предрешила окончательное поражение Афин.
Определенную роль сыграло и то, что против Афин выступил не только Пелопоннесский союз, но и города греческого Запада. К тому же противники Афин заручились материальной поддержкой со стороны Персидской державы, располагавшей огромными денежными и военными ресурсами.
Сразу по окончании изнурительной Пелопоннесской войны города-государства Эллады вступили в период хронических потрясений — военных и социально-политических. Эти события знаменовали собой кризис полиса как особой, типичной для Древней Греции формы государства.
Важнейшей экономической предпосылкой кризиса был интенсивный процесс концентрации земли, оборотной стороной которого являлось растущее разорение и обезземеливание крестьянства. Необычайно усиливается имущественное расслоение общества — единство граждан, составлявшее основу полиса, теряет былую прочность.
В связи с разорением большой части граждан значительно снизилась численность и боеспособность гражданского ополчения. Это подрывало основу военного могущества греческих полисов. Соответственно усиливалась потребность в наемных войсках, которые вербовались из тех же разорившихся граждан.
Не имея возможности обеспечить себе средств к существованию, бедняки и политические изгнанники охотно шли в наемные войска соседних полисов или даже Персии. Наемничество означало разрыв с традициями свободного и демократического полиса, поскольку наемники легко превращались в орудие политических и военных авантюр. Такие предводители наемных войск, как Тимофей, Ификрат и другие, были тесно связаны со всемогущим афинским богачом и ростовщиком Пасионом.
Собранные с населения или конфискованные в храмах крупные суммы постоянно пускались на военные предприятия. Во главе предприятий часто становились богатые люди, которые имели широкие связи с торговыми и ростовщическими кругами. Чем более развивался денежный оборот, тем беспощаднее и решительнее становилось применение оружия в целях добывания средств.
Другой чертой кризиса античных государств являлось дальнейшее развитие рабовладельческих отношений и все более глубокое проникновение рабского труда в основные сферы производства. В полосу кризиса греческие города-государства вступили далеко не одновременно. В первую очередь его воздействие ощутили на себе наиболее развитые полисы, тогда как ранее отсталые общины Греции, например города Беотийского союза, выйдя из-под опеки сильных государств, начали развиваться более интенсивными темпами. Некоторые из них превратились в крупные экономические и политические центры.
Одним из основных источников пополнения числа рабов стали войны между полисами. Так, например, во время Пелопоннесской войны были проданы в рабство женщины и дети Платей, Мелоса, Иаса и других местностей.
Сфера применения труда рабов беспрерывно расширялась. Характерно, что все сведения о мастерских, в которых труд рабов эксплуатировался в широких масштабах, относятся именно к IV веку. Так, известно, что в мастерской, принадлежавшей отцу афинского оратора Лисия, работало 120 рабов — небывалая для того времени цифра. В мастерской отца другого афинского оратора — Демосфена работало 63 раба.
Широкое использование труда рабов в сельском хозяйстве также относится к IV веку. В хозяйствах таких крупных землевладельцев, как Эпикрат, состояние которого исчислялось в 600 талантов, или Каллий, стоимость имущества которого равнялось 200 талантам, применялся и труд рабов. Однако эксплуатация рабов в сельском хозяйстве Аттики считалась недостаточно выгодной с точки зрения самих землевладельцев.
Увеличилось число рабов, эксплуатируемых на горных работах, например в принадлежавших Афинской республике Лаврийских серебряных рудниках. Как уже говорилось, в Афинах издавна практиковалась сдача внаем отдельными рабовладельцами принадлежавшим им рабов крупными партиями в 300, 600 и даже 1000 человек подрядчикам.
В трактате «О доходах», написанном в первой половине IV века Ксенофонтом, сообщается, что «никто теперь из владеющих рабами в рудниках не уменьшает числа их, но всегда приобретает как можно больше новых, и это оправдывается тем, что каждый такой отданный в аренду раб ежедневно дает своему владельцу один обол чистого дохода».
Со страниц трактата Ксенофонт советовал и государству заняться приобретением рабов и использованием их труда на рудниках. По его подсчетам, если количество таких рабов будет доведено до 10 тысяч, то доход государства от их эксплуатации достигнет 100 талантов.
В IV веке до н. э. в Элладе ощущается потребность в разработке практических приемов эксплуатации рабского труда, а также в теоретическом обосновании рабства, так как рабы играют большую роль в производстве и хозяйственной жизни Греции. Тот же Ксенофонт рекомендовал применять по отношению к рабам такие же приемы «воспитания», как и к животным, ибо, «угождая влечениям их желудка, можно добиться от них многого».
Знаменитый греческий философ Платон в сочинении «Законы» говорил о распространенном в Греции воззрении, согласно которому «породе рабов» не следует ни в чем доверять и воздействовать на них «стрекалом и бичом». Платон при этом сетует на тех, кто «безрассудно изнеживает рабов» и «этим только делает более трудной их подчиненную жизнь, да и самим себе затрудняет управление ими».
Другим не менее знаменитым философом — Аристотелем была даже разработана целая теория о разделении людей по самой их природе на свободных и рабов. «Одни, — писал Аристотель, — естественно являются свободными, а другие — естественно рабами и… по отношению к этим последним рабское положение столь же полезно, как и справедливо». К числу рабов Аристотель относил всех «варваров», т. е. чужеземцев, негреков. По его мнению, раб по своей природе «совершенно лишен воли» и нравственных чувств, ибо «если предположить в рабах личные достоинства, то в чем же будет их отличие от свободных людей?»
На афинском хозяйстве, особенно сельском, Пелопоннесская война отразилась самым пагубным образом. Многократные и опустошительные вторжения врага на территорию Аттики, во время которых было сожжено и уничтожено множество селений, вырублены оливковые рощи, истреблены виноградники и погиб от бескормицы почти весь скот, вконец разорили аттическое крестьянство.
Очень многие из переживших войну землевладельцев Аттики не вернулись в свои разоренные хозяйства, так как у них не было средств на их восстановление. Продав свои земельные участки за полцены, крестьяне уходили в город. Однако лишь некоторые из них могли найти применение своим силам, так как афинское ремесленное производство и торговля находились в состоянии полнейшего застоя.
Война на много лет парализовала торговлю большинства греческих полисов, поскольку плавание вдоль неприятельских берегов или в контролируемых вражескими флотами водах было очень опасным. Все это на долгое время лишило афинских ремесленников возможности сбывать свои изделия за морем. Обнищание населения и падение его покупательной способности значительно снизили спрос на ремесленные изделия и в самих Афинах.
Это положение почти не изменилось к лучшему и после окончания военных действий. В государствах, которые меньше других пострадали от изнурительной войны, сократился спрос на изделия афинского ремесла. Во время войны волей-неволей они должны были удовлетворять свою потребность в ремесленных изделиях собственными средствами, и теперь многие из них располагали достаточно развитым ремесленным производством.
После Пелопоннесской войны морские торговые пути вообще изменили прежнее направление. После военного разгрома Афины утратили былое значение крупнейшего узлового торгового центра всей Эллады. Поток товаров, проходивших через Пирей, значительно уменьшился.
Одновременно в Афины хлынули афинские клерухи, которых после роспуска Афинского морского союза по мирному договору 404 года согнали с территорий бывших союзников. В результате этого наплыва количество неимущих граждан превышало в то время половину всего населения Афин.
Наряду с этим многие богатые предприниматели умудрились не только сохранить, но даже приумножить свое состояние. Значительная часть средств, которые затратили воюющие государства на покрытие военных расходов, попала в руки всякого рода подрядчиков, хозяев оружейных мастерских, судовладельцев и т. п.
В обстановке упадка сельского хозяйства и ремесла обогатившиеся на военных поставках дельцы пускались во всевозможные спекуляции и занимались ростовщичеством. В одной из своих речей афинский оратор Лисий упоминает о махинациях хлебных спекулянтов, которые скупают хлеб для того, чтобы затем поднять на него цену. Аристотель сообщает об одном торговце в Сицилии, который нажил 30 талантов на спекуляции железом.
Многие скупали у разорившихся крестьян землю. Именно в это время в Аттике широко развертывается процесс концентрации земель, столь характерный для периода кризиса полиса.
Руководящая роль в эллинском мире после разгрома Афин закономерно перешла к Спарте как главе Пелопоннесского союза. Военный и политический вес этого полиса во многом определялся относительной сплоченностью спартиатов.
Однако в IV веке до н. э. положение в Спарте существенно изменилось. Государственная форма собственности на землю начинает разлагаться. Усиливается социальное расслоение «общины равных». В последние годы Пелапоннесской войны благодаря щедрым персидским субсидиям, растущих прямо пропорционально военным успехам, Спарта обзавелась собственным флотом.
Помимо греческих денег в руки спартанской знати попадала богатая военная добыча. По словам философа Платона, «одного только золота и серебра в частном владении во всей Греции нельзя было найти столько, сколько его стало в одном Лакедемоне». В таких условиях древние спартанские законы, предписывавшие всем спартиатам иметь одинаковые участки земли, пользоваться только железными деньгами и запрещавшие ввозить в Спарту золото и серебро, стали постоянно нарушаться.
Вскоре эти законы были отменены официально. Реформой эфора Эпитадея около 400 года до н. э. спартиатам было разрешено дарить земельные участки или передавать их по завещанию. Эта реформа фактически санкционировала и вместе с тем ускорила процесс концентрации земли. Задолжавшие спартиаты продавали свои земельные участки под видом дарения или передачи по завещанию.
Появилось большое количество неимущих. Поскольку тот, кто не имел тяжелого вооружения и не был участником совместных трапез — фидитий, автоматически лишался политических прав, число граждан стало катастрофически сокращаться. Если Спарта в 480 году могла выставить на поле боя свыше 8 тысяч гоплитов, то в 371 году она располагала лишь 1500–2000 гоплитов.
В обществе спартиатов возникли новые деления. Те, кто сохранил свой земельный участок, стали называться гомеями (равными), кто разорился — гипомейонами (меньшими). Фактически за гипомейонами сохранилось лишь право участвовать в народном собрании, роль которого в политической жизни Спарты и раньше была невелика. В связи с появлением нового органа управления в Спарте — малой экклесии, куда допускались только гомеи, значение народного собрания упало еще больше. Такое имущественное расслоение неизбежно вело к обострению социальной борьбы.
В 399 году до н. э. спартанец Кинадон, опираясь на разорившихся и недовольных существующими порядками граждан, попытался свергнуть власть олигархов. Ксенофонт сообщает, что замыслы заговорщиков «совпадали со стремлениями всех илотов, неодамодов (освобожденных илотов), гипомейонов и периэков». Однако заговор Кинадона был раскрыт, а сам он казнен.
В правящей среде Спарты также начался острый разлад. В ней четко обозначились две противоборствующие группировки.
Одна из них, консервативная, во главе которой стоял царь Агесилай, всячески стремилась сохранить стародавние порядки и, в частности, выступала против активной внешней политики, ибо считала ее гибельной для Спарты. Вторую группировку возглавлял Лисандр. Он и его единомышленники, напротив, выступали за решительное изменение прежних порядков, которые не отвечали интересам крупных землевладельцев. Они ставили своей целью укрепление спартанской гегемонии над всем эллинском миром.
Далеко не одинаковым было состояние и других греческих городов-государств. Так, например, хотя Коринф и вышел победителем из Пелопоннесской войны, положение в этом полисе в начале IV века до н. э. вряд ли было лучше, чем в Афинах. В ходе войны между Коринфом и Спартой, начавшейся вскоре после окончания Пелопоннесской войны, коринфская территория подверглась не меньшим опустошениям, чем в свое время Аттика.
В самом Коринфе кипела социальная борьба. В 392 году недовольство рядовых граждан олигархическими порядками вылилось в кровавое столкновение на улицах города.
Спустя двадцать лет подобные события произошли в Аргосе, где толпа горожан дубинами перебила 1200 аристократов, заподозрив их в подготовке олигархического переворота.
Несколько иным было положение в Средней Греции, например в Беотии. Товарное производство, ремесла, торговля, рабовладельческие отношения здесь были развиты слабее, чем в передовых городах-государствах Греции. Большую часть населения этой области составляло крестьянство.
Во время греко-персидских войн беотийская родовая знать жестоко поплатилась за свой переход на сторону персов. После сражения при Платеях греческие союзники предприняли поход против Фив с целью наказать фиванскую аристократию за измену. В результате похода много знатных фиванцев было уничтожено. С их преобладанием в политике было навсегда покончено.
Однако после этого политическое преобладание перешло не к беотийскому демосу, а к так называемым всадникам — средним и крупным землевладельцам неаристократического происхождения, способным содержать коня и приобрести полное всадническое вооружение.
Хотя в середине V века до н. э. власть беотийских всадников в результате вмешательства Афин во внутренние дела Беотии была на время поколеблена и в ряде городов на короткий срок утвердилась демократия, всадникам все же удалось восстановить свое положение во всех городах Беотийского союза.
Восходивший своими корнями к древней племенной федерации Беотийский союз приобрел ко времени Пелопоннесской войны черты более тесного объединения полисов. Его возглавляли общие для всей Беотии органы — союзный совет, считавшийся верховным органом союза; коллегия так называемых беотархов, наделенных функциями военной и гражданской власти; союзный суд, разбиравший конфликты между городами и дела по преступлениям против союза.
Местопребыванием всех этих органов были Фивы. В этом же городе была сосредоточена чеканка монеты для всего союза. В области внешнеполитических взаимоотношений правительство Беотийского союза придерживалось проспартанской ориентации. Во время Пелопоннесской войны беотийские города-государства активно участвовали в военных действиях против Афин.
Однако после окончания войны обстановка существенно изменилась. Афины не могли больше угрожать Беотии. Политика же бывшего ее союзника — Спарты, которая открыто стремилась подчинить всю Грецию, не сулила беотийским государствам ничего хорошего.
Во внутренней жизни Беотии к этому времени наметились важные сдвиги. Сельское хозяйство по-прежнему составляло основу ее экономики. Но наряду с зерновыми культурами все большее развитие получали виноградарство, разведение плодовых деревьев, огородничество — те отрасли сельского хозяйства, которые давали значительную по сравнению с хлебопашеством, товарную продукцию.
Товарно-денежные отношения за это время успели довольно глубоко проникнуть в экономический быт крестьянства и других слоев беотийского общества. Прямым следствием всех этих перемен в экономической жизни Беотии, а также во внешнеполитической обстановке было обострение социально-политической борьбы во всех ее городах.
Беотийское крестьянство и демократические элементы городского населения теперь перешли в наступление против всадников, которые продолжали придерживаться спартанской ориентации. Всадники потерпели поражение и были вынуждены выпустить власть из своих рук.
В Беотийском союзе утвердилось умеренноолигархическое правительство, настроенное враждебно по отношению к Спарте. Оно сразу же повело политику сближения с побежденными Афинами. Бежавшие в Беотию от преследований «тридцати тиранов» афинские эмигранты были здесь встречены с большим радушием.
Однако положение нового правительства отнюдь не было прочным. Политическая борьба в Беотии развивалась с нарастающей силой и шла с переменным успехом для участвовавших в ней сторон.
Несмотря на пережитые во время Пелопоннесской войны тяжелые потрясения, сумели восстановить свое благосостояние некоторые из греческих полисов малоазийского побережья. Так, например, Эфес благодаря своей торговле с внутренними областями Малой Азии вскоре стал еще богаче, чем был до войны.
Не менее любопытна в этом отношении судьба Византия. Этот город входил в состав Афинского союза, и его гражданам пришлось в полной мере испытать все бедствия войны. Дважды Византий поднимал восстания против Афин и отделялся от них. Потом ему пришлось пережить гнет спартанской оккупации. Транзитная торговля через пролив, не только обогащавшая купцов и городскую казну, но и кормившая многих работавших в гавани рядовых граждан, замерла.
Восстало полузависимое от Византия окрестное фракийское население. Многие из граждан Византия разорились, потеряв свои торговые и ремесленные предприятия, земельные участки, работу в порту. Однако в столь бедственном положении Византий находился лишь в течение первого десятилетия IV века до н. э. В конце этого десятилетия, когда спартанская гегемония была сломлена, граждане Византия изгнали из своего города спартанского наместника, свергли посаженное спартиатами олигархическое правительство, восстановили демократический строй и возобновили старые торговые связи с Афинами.
Одновременно Византий наладил отношения и с рядом других торговых центров — Самосом, Эфесом, Книдом. Экономическая жизнь в городе с этого времени начинает быстро возрождаться. Через пролив снова пошел причерноморский хлеб и другие виды экспортируемых в Грецию товаров. Особенно большие выгоды принесли Византию торговые связи с Родосом — новым, быстро растущим торговым центром, который был чрезвычайно заинтересован в доставке своих товаров через Геллеспонт и расширении торговой деятельности в причерноморских странах.
О широких торговых связях Родоса с припонтийскими областями свидетельствуют многочисленные находки родосской керамики на всем побережье Черного моря. Количество родосских кораблей, приплывавших в Византий, значительно превышало количество кораблей, которые прибывали сюда из других торговых городов Греции.
Существенную роль в византийской торговле начинает играть и торговля рабами. Взимаемые Византием со всех провозимых через пролив товаров пошлины быстро пополнили его городскую казну. Сбор этих пошлин в Византии, как и в других греческих государствах, сдавался на откуп, что очень обогащало занимавшихся этими операциями византийских граждан. По всем имеющимся данным, в Византии получили широкое развитие всякого рода денежные, кредитные и ростовщические операции.
В IV веке до н. э. за счет захвата земель местного фракийского населения значительно расширилась принадлежавшая Византию территория. Эксплуатация этого населения также способствовала росту богатств верхнего слоя византийских граждан. Но обогащение отдельных торговцев, ростовщиков, крупных рабовладельцев и земледельцев сопровождалось здесь, как и всюду, обнищанием рядовых граждан.
Это вело к обострению социальных противоречий. Недаром побывавший в Византии Ксенофонт обратил внимание на то, что «византийцы не согласны между собой и смотрят друг на друга врагами».
Интересно сложилась судьба греческих полисов в Северном Причерноморье. Пелопоннесская война не только не принесла им опустошений и других бедствий военного времени, но в некотором отношении оказалась для них выгодной. Так, после сицилийской катастрофы повысился спрос на северочерноморский хлеб, который вывозился через эти города.
Обусловленные войной перерывы в торговых сношениях с Центральной Грецией способствовали развитию в северопонтийских городах собственного ремесленного производства, которое вскоре достигло значительных успехов. IV век, который для многих полисов Центральной Греции был веком кризиса и тяжелых потрясений, явился для северочерноморских городов временем максимального подъема экономической жизни, периодом расцвета.
Со времени колонизации в Северном Причерноморье сложились три главных эллинских центра — Ольвия, Херсонес и Пантикапей. Ольвия уже в V веке до н. э., когда ее посетил Геродот, была большим и процветающим городом. Часть ее жителей занималась на прилегающей к городу территории земледелием, но особенно была развита торговля.
Ольвийская керамика и надписи свидетельствуют о постоянных и прочных связях Ольвии с другими причерноморскими городами и средиземноморскими полисами. Значительная часть товаров, которые ввозились в Ольвию из Греции, перепродавалась местному населению или выменивалась на зерно и другие продукты. Жители Ольвии — ольвиополиты, в свою очередь, вывозили в Грецию хлеб, сырье и рабов.
О размахе торговых операций Ольвии свидетельствует и то обстоятельство, что Ольвия начинает регулярно выпускать свои денежные знаки со второй половины IV века до н. э., раньше многих других греческих колоний. К первой половине IV века до н. э. относится дошедший до нас декрет из Ольвии, который устанавливал определенные правила обмена монет других городов на ольвийские деньги и обеспечивал привилегированное положение ольвийской монете.
Экономические предпосылки для сношений Ольвии с окружавшим город населением создала постоянная потребность ольвиополитов в зерне и сырье для сбыта. На этой почве развивался процесс ассимиляции. Геродот называет ближайшее к Ольвии племя каллипидов эллино-скифами. Надписи последующего времени сообщают о миксэллинах — смешанных эллинах.
Об этом же процессе свидетельствуют археологические данные — раскопки ольвийского некрополя VI и V веков обнаружили наряду с погребениями греков значительное количество местных погребений; а также могилы, содержащие греческий и местный инвентарь. Яркий образ эллинизованного «варвара» из среды племенной знати встает в рассказе Геродота о скифском царе Скиле, который усвоил греческие обычаи и религию и по многу месяцев проживал в Ольвии в своем выстроенном на греческий лад доме.
Политическое устройство Ольвии было типично греческим. Здесь существовали народное собрание, совет и выборные должностные лица. Как и во всех рабовладельческих полисах, участвовавшие в этих органах управления граждане составляли в Ольвии привилегированное меньшинство. Ни проживавшие в Ольвии выходцы из других греческих городов, ни миксэллины не пользовались политическими правами. Исключение в этом отношении составляли граждане ольвийской метрополии Милета, которые на основе особого договора пользовались равными правами с ольвиополитами.
Херсонес был единственным в Северном Причерноморье дорийским полисом, основанном в конце V века выходцами из Гераклеи Понтийской. В отличие от Ольвии основную роль в экономической жизни Херсонеса играла не столько торговля, сколько сельское хозяйство — хлебопашество и виноградарство.
Гераклейский полуостров, на котором находился Херсонес, был защищен от соседей-тавров целой системой укреплений, представлявших собой своеобразный тип усадеб-крепостей. Мощные стены и башни вокруг самого города свидетельствуют о том, что опасность нередко угрожала ему не только со стороны тавров, но и со стороны воинственных скифских племен степного Крыма.
Помимо Гераклейского полуострова Херсонесу принадлежали также земли на западном побережье Крыма, где находились подвластные ему Керкинитида и так называемая Прекрасная гавань. Все эти земли были собственностью либо граждан, обрабатывавших их с помощью рабов, либо государства. В последнем случае земли сдавались в аренду или на откуп.
Наряду с хлебопашеством и виноградарством в экономической жизни Херсонеса известную роль играли также животноводство, рыбный и соляной промыслы. Хозяйство Херсонеса в IV веке до н. э. уже имело черты товарного производства. Часть сельскохозяйственной продукции шла на рынок.
Так, из Херсонеса вывозились вино, соль и рыба, ввозились туда главным образом изделия художественного ремесла, оружие, ткани. Благодаря торговле у Херсонеса установились особенно прочные связи с его метрополией — Гераклеей, а также Родосом, Фасосом и рядом других торговых городов.
В результате археологических исследований на территории города были обнаружены различные виды херсонесского ремесла, которые свидетельствовали о наличии керамического и металлообрабатывающего производства, ткачества и пр. По своему политическому устройству Херсонес, как и Ольвия, представлял собой демократическую рабовладельческую республику с обычными для нее органами власти.
До наших дней дошел текст присяги херсонесских граждан. Он датируется концом IV — началом III века до н. э. Это была не обычная присяга, произносимая греческими юношами при получении гражданских прав, а скорее чрезвычайная клятва, вызванная какими-то очень тревожными обстоятельствами, возможно, внешнеполитического характера.
Присягавший клялся в том, что он не замыслит ниспровержения демократического строя, не примет участия в заговоре, не предаст Херсонеса и его владений «ни эллину, ни варвару». Текст присяги свидетельствует, что и в причерноморских полисах кипела такая же острая политическая борьба, как и в городах-государствах Балканской Греции.
Греческие полисы на берегах Керченского пролива назывались Боспором Киммерийским. В 80-е годы V века до н. э. они были объединены под властью наследственных архонтов города Пантикапея (он находился на месте современной Керчи) — Археанактидов.
На основе этого объединения возникло крупное государство, которое в дальнейшем включило в свой состав помимо греческих полисов области, населенные местными меотскими и скифскими племенами. Первоначально территория Археанактидовского Боспора была невелика. Расширение ее начинается лишь после перехода власти от Археанактидов к новой династии — Спартокидов (438–437 годы — II век до нашей эры).
В годы правления Сатира I (407–389) — одного из представителей этой династии — было предпринято завоевание Феодосии, которая стала одним из важнейших центров боспорского хлебного экспорта. При Левконе I (389–349) Боспору удалось подчинить и местные меотские племена на таманской стороне пролива.
В IV веке до н. э. Боспорское государство занимало территорию всего Керченского полуострова, который в древности представлял собой группу островов, образуемых дельтой Кубани. На этом берегу боспорские владения простирались вплоть до современного Новороссийска.
На северо-востоке сфера влияния Боспора достигала устья Дона, где находился подвластный ему город Танаис со смешанным греко-меотским населением. Господство над обоими берегами пролива способствовало освоению природных богатств этого края и обеспечивало широкие возможности для вывоза товаров. Со второй половины VI века до н. э. Пантикапей, как и Ольвия, начинает регулярный выпуск своей монеты.
В IV веке до н. э. Боспорское царство вело оживленную торговлю со всем эллинским миром, но главным торговым партнером для него по-прежнему оставались Афины. Ежегодный экспорт боспорского хлеба в Афины в середине IV века достигал 400 тысяч медимнов (около 16 тысяч тонн). В свою очередь из Афин, Коринфа, Родоса, Фасоса, Хиоса, Коса и других мест импортировались ткани, вино, оливковое масло, металлические и ювелирные изделия и т. д.
Основу боспорской экономики составляло сельское хозяйство. Плодородные земли Восточного Крыма, Придонья и Прикубанья обрабатывались местным населением, а также греками. От местного населения боспорские правители получали частично путем скупки, частично в форме дани нужный для экспорта хлеб. Наряду с земледелием на Боспоре были развиты скотоводство и рыбный промысел, а в городах — ремесло.
Наглядное представление о богатствах, сосредоточенных в руках боспорской знати, дают монументальные боспорские погребения, которые поражают роскошью инвентаря. Эта знать возглавлялась Спартокидами, которые сами были крупнейшими землевладельцами и экспортерами боспорского хлеба и сырья.
Рабы на Боспоре эксплуатировались не только в крупных землевладельческих хозяйствах, но и в ремесленных мастерских, например в государственном производстве кровельной черепицы.
Формально власть Спартокидов носила монархический характер. Они располагали наемными войсками и управляли отдельными частями государства с помощью наместников. Однако центральной власти приходилось считаться как с греческими городами, сохранившими в урезанном виде автономию, так и с местными племенными традициями. Это наложило на государственный строй Боспора черты двойственности. Спартокиды официально именовали себя архонтами (правителями) по отношению к боспорским городам и царями по отношению к подчиненным племенам. Родоначальником династии Спартокидов был фракиец. Тем не менее эта негреческая, хотя и в значительной степени эллинизированная, династия была тесно связана с местной племенной знатью.
К этому времени процесс смешения греческого населения с местным дал на Боспоре заметные результаты. В состав господствующего класса наряду с верхним слоем греческого населения городов вошли теперь и представители местной племенной знати. Таким образом, Боспор стал уже не греческим, а греко-туземным государством, что наложило отпечаток на все стороны его экономической, социальной и культурной жизни. В этом отношении Боспор имел много общих черт с государствами последующего, эллинистического периода. В конце IV века до н. э. Боспорское царство было уже крупным государством, которое всерьез претендовало на объединение под своей властью всего Северного Причерноморья.
В искусстве Боспорского царства своеобразно переплелись черты античной художественной культуры и культуры местного населения.
По своей структуре города Боспора были близки полисам Эллады и Малой Азии. В Фанагории существовала регулярная планировка. В храмах и общественных зданиях применялся ордер — ионийский или дорический.
Для Боспорского царства были характерны подкурганные каменные склепы, которые имели 1–2 погребальные камеры и коридор-«дромос». Для перекрытия камер применялись уступчатые своды, образуемые нависающими друг над другом рядами камней.
В Боспорском царстве были распространены известняковые надгробные стелы с рельефами, изображающими умерших в героизированном виде либо сцены из их земной жизни. Однако типичная для ранних надгробий объемность здесь постепенно сменялась графичностью, что отвечало вкусам населения.
Та же графичность, приверженность к локальному цвету становились все более характерными для боспорской живописи, украшавшей стены склепов.
В Боспорском царстве возникли самобытные образцы античной расписной керамики — вазы со стилизованными растительными мотивами, разрисованные минеральными красками так называемые «акварельные» пелики. Острая наблюдательность, подлинное знание жизни скифов-кочевников отличают создателей украшенных рельефами известных боспорских металлических изделий. Высокого уровня развития в Боспорском государстве достигли также монетное дело (монеты с изображениями правителей), художественная обработка дерева (саркофаги, шкатулки).
Под знаком спартанской гегемонии в эллинском мире проходят первые годы после Пелопоннесской войны. Однако гегемония Спарты с самого начала вызвала острое недовольство в Греции. Подобно Афинам, Спарта также обложила своих союзников форосом. Постоянно вмешиваясь во внутреннюю жизнь греческих городов-государств, Спарта повсеместно преследовала демократов и насаждала власть олигархов.
Во многие полисы были введены гарнизоны во главе со спартанскими наместниками. Таким образом, греческие города, ожидавшие от Спарты освобождения, оказались в еще более худших условиях, чем во времена Афинского союза. Однако вскоре положение Спарты сильно осложнилось, так как у нее испортились отношения с Персией.
Получая крупные субсидии во время Пелопоннесской войны, Спарта обещала в случае победы вернуть Персии греческие города малоазийского побережья. Однако малоазийские греческие полисы обрели свою независимость в результате грекоперсидских войн, которые воспринимались большинством греков как героическое прошлое. Посягнуть на эту независимость Спарта сразу не решилась. Поэтому она делала все возможное для того, чтобы оттянуть выполнение своего обязательства.
У После смерти персидского царя Дария II началась борьба за престол между его старшим сыном и наследником — Артаксерксом и младшим сыном. Кир обратился за помощью к Спарте, с которой он был тесно связан еще со времен Пелопоннесской войны. Спарте было выгодно поддержать Кира, потому что в качестве компенсации за поддержку она могла бы настоять на сохранении независимости малоазийских полисов.
Кир навербовал 13-тысячный отрад греческих наемников и соединил их со своими персидскими войсками. Возглавив это войско, Кир предпринял поход против Артаксеркса. Однако в 401 году до н. э. в сражении при Кунаксе близ Вавилона Кир был убит.
Туземные войска Кира немедленно перешли на сторону Артаксеркса. Греческие наемники, которых к этому времени осталось немногим более 10 тысяч, оказались вдали от родины в окружении врагов. К тому же приглашенные в лагерь Артаксеркса якобы для переговоров военачальники греческих отрядов были вероломно перебиты. Тогда греки избрали новых военачальников, одним из которых был описавший этот поход историк Ксенофонт, и начали отступление на север, к побережью Черного моря. Несмотря на все усилия персов воспрепятствовать походу и на трудности пути, греки все же пробили себе дорогу к морю и сумели вернуться на родину, потеряв, правда, около четверти своего войска.
Однако положение Спарты оказалось нелегким и вне зависимости от исхода этого отступления. Артаксеркс был очень разгневан выступлением Спарты на стороне Кира. Сатрап Тиссаферн потребовал от малоазийских греков уплаты дани, т. е. признания себя подданными персидского царя. В сложившейся обстановке Спарта была вынуждена поддерживать малоазийских греков.
Спустя пять лет после окончания Пелопоннесской войны Спарта оказалась втянутой в новую войну, на этот раз с персами. Сначала военные действия шли довольно вяло, но в 395 году до н. э. спартанский царь Агесилай добился крупной победы в сражении у Сард.
После этого персы пустили в ход давно испытанный дипломатический прием. При помощи подкупа они попытались организовать в самой Греции антиспартанскую коалицию. Обстановка им благоприятствовала, так как Спарта восстановила против себя многие города. В состав антиспартанской коалиции вошли Беотийский союз, Коринф, Аргос, Афины, Локрида, Акарнация, Левкада и большинство фессалийских городов.
В 395 году до н. э. началась Коринфская война. Положение Спарты было очень тяжелым. Ей приходилось вести войну одновременно и с Персией, и с членами антиспартанской коалиции. В 394 году в битве при Книде спартанский флот был разбит объединенным греко-персидским флотом под командованием афинянина Конона.
После этой победы Конон вернулся в Афины с большими субсидиями от персов, на которые афиняне восстановили стены вокруг родного города и начали возрождать флот. В Коринфе и некоторых других пелопоннесских полисах было решено вести войну до полного уничтожения Спарты.
Афинская демократия с ее стремлением к панэллинской гегемонии подняла голову. Возрождение демократических Афин пугало не только спартанцев. Оно тревожило и персидских сатрапов, и самого персидского царя, который был склонен скорее поддерживать спартанских олигархов, нежели Афинскую республику с ее демократическими порядками.
С этого времени между спартанцами и афинянами возобновляется яростная борьба за влияние на персидского царя. Спартанцы отправили к персидскому сатрапу Тирибазу посольство во главе с Анталкидом. Этому хитрому и ловкому дипломату было поручено любой ценой добиться заключения мира между персидским царем и лакедемонянами.
Афиняне и союзники, со своей стороны, снарядили посольство к тому же Тирибазу. Анталкид предлагал мирные условия, которые были приемлемыми как для персидского царя, так и для лакедемонян. «Лакедемоняне, — говорил он, — не оспаривают у царя греческих городов, которые находятся в Малой Азии. С них достаточно того, чтобы прочие города получили автономию. Раз мы согласны на эти условия, чего ради царь станет воевать с нами и расходовать деньги?»
Тирибаз пришел в восторг от речей Анталкида. Но против предложения спартанского дипломата решительно восстали афиняне и фиванцы. Они рассматривали требование автономии городов как коварный маневр, направленный на уничтожение всех военно-политических союзов в Греции.
Тем не менее дипломатический маневр Анталкида увенчался успехом. Обе стороны, истощенные войной, были вынуждены согласиться на условия, которые продиктовал им Артаксеркс. Тирибаз объявил, чтобы все желающие немедленно прибыли к нему, дабы выслушать присланные персидским царем условия мира.
По прибытии послов Тирибаз, указывая на царскую печать, удостоверяющую подлинность документа, прочел следующее: «Царь Артаксеркс полагает справедливым, чтобы ему принадлежали все города Малой Азии, а из островов — Клазомены и Кипр. Всем прочим городам, большим и малым, должна быть предоставлена автономия, кроме Лемноса, Имброса и Скироса, которые по-прежнему остаются во власти Афин».
Таковы были условия знаменитого царского, или Анталкидова, мира 387 года до н. э. Этот мир узаконивал политическую раздробленность, а следовательно, и слабость Греции. В конце мирного текста была многозначительная приписка: «Той из воюющих сторон, которая не примет этих условий, вместе с принявшими мир объявляю войну на суше и на море и воюющим с ней государствам окажу поддержку кораблями и деньгами».
Анталкидов мир ознаменовал собой торжество персидской политики, которая ставила своей целью ослабление как спартанской, так и афинской гегемонии в Греции. Некогда побежденная греками Персия теперь фактически становилась вершительницей судеб Эллады.
После заключения Анталкидова мира в Греции на короткий срок возобновилась спартанская гегемония. Однако дальнейший ход событий показал, что политика грубого нажима и вмешательства во внутренние дела других греческих государств, которая неукоснительно приводилась Спартой, была способна лишь оттолкнуть от нее даже старых, испытанных союзников.
В связи с этим существенное значение приобрели события, которые произошли в Фивах в 379 году до н. э. Здесь у власти находились олигархи, которые пользовались поддержкой полуторатысячного спартанского гарнизона, расположенного в фиванском акрополе Кадмее. Многие из фиванских демократов были вынуждены бежать в Афины и другие полисы. Другие остались в Фивах, но скрывались.
Однако в среде городского демоса и беотийского крестьянства все сильнее нарастало недовольство существующими порядками. Во главе демократического движения встал Пелопид. Ненависть восставших к олигархическому режиму была столь велика, что фиванские олигархи были перебиты, а спартанский гарнизон был вынужден капитулировать.
С этого времени начинается возвышение Фив в эллинском мире. Вокруг них объединились и другие беотийские города. Вопреки Анталкидову миру вновь организован Беотийский союз. С этим союзом начинают поддерживать дружественные отношения Афины, которые надеялись найти в нем опору в борьбе против Спарты.
Под руководством Афин в 378 году до н. э. возникает второй Афинский морской союз. В его состав вошли многие государства, Которые и раньше были союзниками Афин. Но по количеству участников этот союз не мог идти ни в какое сравнение с первым: в нем, например, не участвовали города Малой Азии, которые попали под власть персов, и ряд других.
При организации второго морского союза афиняне и новые их союзники учли опыт прошлого — союз был построен на более-менее равноправных отношениях. Интересна надпись, которая представляет собой постановление афинской экклесии о структуре этого объединения. Опасаясь, как бы союзники не заподозрили их в стремлении возродить свою державу, афиняне поклялись, что не будут взыскивать с союзников фороса, не будут вмешиваться в их внутренние дела, не будут посылать к ним ни должностных лиц, ни гарнизонов, ни клерухов.
Для того чтобы снарядить и содержать флот, афиняне были вынуждены мобилизовать внутренние ресурсы и провести реформу, согласно которой первые три разряда граждан должны были ежегодно платить особый налог, так называемую эйсфору, в соответствии с размерами их имущества.
Спарта не без оснований рассматривала образование второго Афинского морского и Беотийского союзов как реальную угрозу своей гегемонии, поэтому пелопоннесский флот был направлен к берегам Аттики, чтобы их блокировать. Однако в 376 году до н. э. пелопоннесский флот потерпел тяжелое поражение в морском сражении у Наксоса.
После этого спартанцы бросили свои основные силы на борьбу против Фив. Фиванскими войсками командовал выдающийся полководец Эпаминонд. Встреча двух армий произошла около местечка Левктры. У спартанцев было 10 тысяч гоплитов и тысяча всадников. У беотийцев всадников было столько же, но только 6 тысяч пехоты.
Спартанцы рассчитывали на легкую победу. Их фаланга построилась двенадцатью шеренгами. Впереди заняла позицию конница. Эпаминонд также выставил впереди конницу, но вот фалангу он построил необычно — не ровным бруском, а в виде кочерги. Длинную «рукоятку» составляли восемь шеренг ополченцев, маленький же конец, которым ворошат угли, образовывали пятьдесят коротких шеренг отборных воинов.
Эпаминонд приказал ополченцам избегать сражения и при наступлении врага отходить, обороняясь. Он рассчитывал, что судьбу боя решит крыло, в котором находились отборные воины.
Сражение началось атакой сильной конницы беотийцев. Спартанские всадники были смяты. Отходя за правый фланг своей фаланги, они врезались в пехоту и расстроили ее ряды. Эпаминонд воспользовался этим замешательством и приказал атаковать противника по всему фронту.
Вот тут и показал себя «конец кочерги, которым ворошат угли». Его напор был таким мощным, что фаланга спартанцев была разрушена — правда, лишь на небольшом участке. Но этого смятения оказалось достаточно, чтобы закончить сражение победой. Спартанцы потеряли при Левктрах многих военачальников, в том числе самого царя Клеомброта. Это был единственный, почти невероятный случай в истории Спарты, когда в бою погиб царь, — царскую особу охраняли лучшие воины.
Через несколько лет Эпаминонд снова сражался со спартанцами, снова применил особое построение и снова победил. Сражение происходило при Мантинее. Ксенофонт так его описал: «Эпаминонд двигал войско вперед узкой частью, как военный корабль, полагая, что в том месте, где ему удастся прорвать линию неприятельского расположения, он нанесет окончательное поражение и всему вражескому войску. И действительно не ошибся в своих расчетах: одержав победу в том месте, где он врезался в ряды противников, он обратил в бегство все вражеское войско».
Однако радость беотийцев была омрачена гибелью многих воинов. Смертельную рану получил и сам полководец. В самый яростный момент боя дротик спартанца попал ему в грудь. Врач предупредил, что как только дротик извлекут из груди, Эпаминонд умрет. Полководец запретил трогать дротик до тех пор, пока не найдут на поле боя его щит и пока враг не обратится в бегство.
«Довольно я пожил, умираю непобежденным!» — сказал полководец и поцеловал щит. Друзья сетовали, что Эпаминонд не оставил наследника — у него не было детей. На это умирающий ответил, что оставляет после себя двух бессмертных дочерей — Левктры и Мантинею. После этого Эпаминонд приказал вынуть дротик и скончался.
Поражение спартанцев и последующие походы фиванцев в Пелопоннес вызвали подъем демократического движения во всей Греции. Ряд демократических переворотов произошел в самом Пелопоннесе. В такой ранее отсталой области, как Аркадия, образовался сильный демократический союз под руководством города Мантинеи. Обрела независимость Мессения.
Результатом всех этих потрясений были полный распад Пелопоннесского союза, утрата Спартой положения гегемона в эллинском мире и превращение ее во второстепенное государство. Однако возвышение Фив оказалось весьма непродолжительным: Беотия имела еще меньше оснований занимать руководящее положение в эллинском мире, чем Спарта.
Соотношение сил в Греции резко изменилось, когда афиняне, напуганные чрезмерным усилением Фив, отошли от них и объединились со Спартой. Фиванцы не сумели воспользоваться результатами блестящей победы Эпаминонда над спартанцами при Мантинее в 362 году до н. э. из-за чрезвычайно крупных потерь и гибели самого Эпаминонда.
Силы Фив оказались исчерпанными. Они не могли больше удерживать гегемонию в Пелопоннесе. Тем временем Афины попытались использовать эту выгодную для них ситуацию и вернуться в русло старой великодержавной политики по отношению к союзникам. Возрождение этой политики привело к так называемой Союзнической войне 357–355 годов. Итогом этой войны стал распад второго Афинского морского союза.
С середины IV века до н. э. важную роль в политической жизни Эллады начинает играть Македония — новое государство, расположенное на севере Балканского полуострова. Ее обычно подразделяют на две части: Нижнюю Македонию — примыкающую к морю область и Верхнюю Македонию — гористую страну.
Природные условия, особенно в Нижней Македонии, благоприятствовали развитию земледелия. В Верхней Македонии благодаря обилию хороших пастбищ по склонам гор получило развитие скотоводство. Македония была богата лесом и полезными ископаемыми. Месторождения серебра и золота в районе реки Стримона, отделявшей Македонию от Фракии, были хорошо известны в древнем мире.
Население Македонии составляли фракийские, иллирийские и некоторые родственные грекам племена. В сравнительно ранее время Македония испытала сильное воздействие греческой культуры и приняла греческую письменность. Скудость данных о языке македонян затрудняет решение вопроса об их этнической принадлежности, а также о процессе формирования македонских племен в народность.
В начале V века до н. э. в Македонии еще не был до конца изжит первобытнообщинный строй. В IV веке население страны состояло из мелких свободных земледельцев и скотоводов, возглавляемых родовой землевладельческой аристократией.
До середины IV века до н. э. на территории Македонии почти не было городов. По сравнению с Грецией здесь было значительно меньше распространено рабство. Однако со второй половины V века до н. э. в Македонии усиливается процесс классовой дифференциации.
В VI веке до н. э. территория Македонии оказалась расколотой на несколько областей. Во главе каждой области стоял независимый царек. В областях также существовали аристократические советы и народные собрания, которые состояли из македонян, способных носить оружие.
В V веке до н. э. в Македонии все более усиливается тенденция к политической централизации, которая сопровождалась ожесточенными столкновениями между отдельными знатными родами и царской властью. Этот процесс в конечном счете вел к образованию македонской монархии.
Значительный шаг вперед на этом пути был сделан царем Александром I, который правил в 495–450 годах. Ему удалось объединить под своей властью всю Нижнюю Македонию и поставить в зависимость от себя царьков горной части страны. В годы грекоперсидских войн Македония на короткий срок была вынуждена подчиниться персам, но вскоре вновь обрела независимость.
При Александре I между Македонией и греческими полисами устанавливаются тесные экономические и культурные связи. Об этом, в частности, свидетельствует и прозвище Александра — Филэллин («друг эллинов»).
В последней четверти V века, при царе Архелае, правившем в 413–399 годах, происходит дальнейшее укрепление Македонского государства. Шло активное строительство крепостей и дорог, проводились реформы в области военного дела и монетного обращения, вводились гимнастические состязания по греческому образцу и т. п. Столица государства из города Эг была перенесена ближе к побережью, в Пеллу.
В области внешней политики Архелай ориентировался в основном на союз с Афинами. При дворе Архелая проживали выдающиеся художники и поэты, среди них — знаменитый трагик Эврипид, который написал трагедию «Архелай», и художник Зевксис.
В 399 году до н. э. Архелай был убит заговорщиками. В Македонии разгорается острая политическая борьба, которая была вызвана стремлением части родовой знати воспрепятствовать политике централизации государства. Ослаблением Македонии попытались воспользоваться ее соседи, однако Македонское государство нашло в себе силы противостоять этим попыткам.
Окончание периода временного ослабления Македонии совпало с воцарением Филиппа II, который правил в 359–336 годах. Это был один из наиболее даровитых политических и военных деятелей того времени. В годы правления Филиппа Македония превратилась в крупнейшее государство на Балканском полуострове.
Аристократический совет — совет гетеров («товарищей» царя) и народное собрание были окончательно подчинены царской власти. Ликвидируя полунезависимые аристократические владения Верхней Македонии, поддерживая строительство городов и развитие торговли, Филипп сильно ослаблял влияние родовой знати.
В своих реформах Филипп опирался на близкие ко двору круги аристократии, торгово-ремесленные слои в городах, наиболее зажиточное крестьянство. Особенно важное значение имела военная реформа. Ядро македонской армии по-прежнему состояло из свободных крестьян, которые служили в тяжеловооруженной пехоте. Филипп реорганизовал пехоту и создал из нее знаменитую македонскую фалангу, которая отличалась от греческой большей компактностью и глубиной построения, достигавшей 16 и более рядов.
В греческой фаланге 8 тысяч воинов выстраивались восемью шеренгами — в каждой по тысяче воинов. Они занимали по фронту полкилометра. Воины стояли, чувствуя локоть друг друга. Передняя шеренга, сомкнув большие щиты и выставив копья, прикрывала всю фалангу. Вторая и третья шеренги тоже выставляли копья вперед. Последующие шеренги были готовы заменить убитых товарищей. Прорвать строй фаланги было почти невозможно. Фаланга наносила сильнейшие удары в короткой атаке. Воины переходили с шага на бег, опрокидывали противника копьями и довершали разгром мечами.
Однако у фаланги было два больших недостатка. Она не могла двигаться по неровной пересеченной местности. Строй в этом случае нарушался, и фаланга разрывалась. В эти разрывы устремлялся противник и наносил удары с незащищенного тыла, в спины грекам. Второй недостаток — слабые края фаланги. На краю неприятеля встречали всего восемь копейщиков и еще шестнадцать из второго и третьего рядов. С целью усовершенствования фаланги охрану ее краев стали поручать конным отрядам. Легкая пехота — лучники, пращники, метатели дротиков, завязав бой, тоже отходили на охрану краев и тыла.
Но перемещаться фаланга все еще не могла. Разбитый противник успешно спасался от нее обыкновенным бегством.
Царь Филипп вооружил своих воинов особым македонским копьем — сариссой, которая достигала 5 метров в длину. Первый ряд воинов имел более короткие копья, но по мере углубления рядов фаланги сариссы удлинялись, причем фалангисты задних рядов клали свои сариссы на плечи впереди стоящих.
Таким образом, перед строем фаланги возникал целый лес копий. Фаланга превращалась в единое целое, но вместе с тем это затрудняло возможность быстрого перестроения. Чтобы исправить этот недостаток, на флангах становились отряды легковооруженных воинов.
Как и раньше, тяжелая конница комплектовалась из аристократов — гетеров. Опираясь на фалангу, конница и легковооруженные отряды могли успешнее маневрировать. Македонская армия была хорошо оснащена осадной техникой — катапультами, таранами, осадными башнями и т. п.
В 50-х годах IV века до н. э. Македония захватила золотые россыпи в горах Пангея. В руках Филиппа сосредоточились значительные запасы золота. Это позволило ему ввести денежную систему, которая была построена на одновременном обращении золотых и серебряных монет, размениваемых по твердо установленному курсу.
Финансовая реформа содействовала развитию торговли. Накопление большого запаса денежных средств сыграло значительную роль в последующих военных успехах македонской армии. Недаром Филиппу приписывали изречение: навьюченный золотом осел может взять любую крепость.
Создание мощной армии и накопление денежных средств позволили Филиппу вести агрессивную политику. Главная цель, которую он преследовал, заключалась в том, чтобы пробиться к морю. До этого времени Македония не имела ни одного хорошего норта. Свободный доступ к морю был главным условием для развития македонской торговли и активной внешней политики.
Большинство приморских греческих государств, которые граничили с Македонией, прежде всего города Халкидики, входило в состав второго Афинского морского союза. Следовательно, любое выступление против них неизбежно вылилось бы в конфликт с Афинами и всем союзом. Независимым был только Амфиполь, расположенный в устье реки Стримона.
Путем искусной дипломатической подготовки Филипп обеспечил временный нейтралитет Афин и в 357 году до н. э. овладел Амфиполем. Затем, воспользовавшись войной между Афинами и их бывшими союзниками, в короткий срок завоевал Пидну и Потидею. После этого Филипп заключил союз с Олинфом, самым крупным из халкидикских городов.
Одновременно была завоевана обширная полоса фракийского побережья. Там македоняне основали новый город, названный Филиппинами. Позже Македония подчинила себе и остальную часть Фракии. Успехи реорганизованной македонской армии и захват богатых пангейских россыпей дали Македонии возможность активно вмешаться во внутренние дела собственно Греции и принять участие в «священной войне».
«Священными», как уже говорилось, у древних греков назывались войны, официальной целью которых была защита интересов храма. В то время вспыхнула такая война из-за фокейцев, которые захватили часть принадлежащей Дельфийскому храму территории, а затем и всю казну храма.
Амфиктиония (религиозный союз нескольких греческих племен), находившаяся под влиянием Фив, объявила «священную войну» фокейцам. Однако те наняли на захваченные средства большую армию, при помощи которой нанесли ряд поражений своим противникам.
По призыву амфиктионов Филипп двинул свою армию против фокейцев. После нескольких неудач македоняне разбили армию фокейцев на территории Фессалии в 352 году до н. э. Затем македоняне попытались пройти через Фермопилы, чтобы закрепиться в Средней Греции. Однако в Фермопилах им преградили путь афиняне. Филипп предпочел отступить, обеспечив себе политическое преобладание в Северной Греции, прежде всего в Фессалии.
Вся Эллада была встревожена агрессивными действиями Филиппа, особенно города Халкидики. Дальнейшие успехи Македонии означали бы, что дни их независимого существования сочтены. Перед лицом этой опасности Олинф и другие халкидские города сблизились с афинянами. Началась подготовка к решительной войне.
В 349 году до н. э. македонские войска двинулись на Олинф. Вождь афинской демократии и крупнейший оратор древности Демосфен понимал, что если сейчас не дать отпора Филиппу, то он в скором времени подчинит себе всю Грецию. Поэтому Демосфен призывал сограждан немедленно и активно вступить в олинфскую войну.
Такое же настроение среди демократических кругов было и в других греческих городах. Однако Демосфен имел противников внутри самих Афин. Олигархические группировки видели главное зло не в Филиппе и даже не в угрозе потери политической независимости, а прежде всего в массах городской бедноты, все более решительно выступавшей против «благонамеренных», состоятельных граждан.
Выражая взгляды олигархов, афинский оратор Исократ в это время выдвинул целую политическую программу. Для того, мол, чтобы восстановить нормальную экономическую и политическую жизнь Греции, греческим полисам необходимо объединиться любой ценой и вокруг кого угодно. Тогда греки общими силами смогли бы выступить против своего извечного врага — Персидской монархии. Завоевание восточных территорий откроет перед греческим ремеслом и торговлей широкие перспективы, а «лишние» люди найдут применение своим силам И избавят от своего присутствия Грецию.
С точки зрения Исократа и его сторонников — а к ним примыкал также заклятый противник Демосфена оратор Эсхин, — Македония и Филипп вполне могли быть той силой, которая способна повести греков в восточный поход.
Демосфен и его единомышленники также считали, что, только соединив свои силы, греческие полисы сохранят независимость. Но, в отличие от Исократа, Демосфен призывал сплотиться не вокруг Филиппа, а против него. Эту мысль он неустанно проводил в своих речах. Направленные против македонского царя и его политики, эти речи получили название «Филиппики».
Таким образом, в Афинам возникли две группировки — демократическая, антимакедонская, возглавляемая Демосфеном, и олигархическая, промакедонская, во главе с Исократом и Эсхином. Подобного рода группировки существовали и в других греческих государствах.
Когда в 349 году македонские войска осадили Олинф, в афинской экклесии восторжествовала идея Демосфена. Было принято постановление выступить на помощь Олинфу. Организованные отряды впервые после долгого перерыва состояли не из наемников, а из граждан. Но афиняне опоздали.
В 348 году до н. э. македоняне взяли Олинф и сравняли его с землей. В Афинах это событие имело сильный резонанс. Дальнейшая борьба с Македонией стала представляться обреченной на неудачу. Перевес перешел на сторону промакедонской группировки.
Один из ее лидеров — Филократ был направлен к Филиппу с официальными полномочиями вступить с ним в переговоры о мире. Поскольку Македония еще не была сильна на море, а флот Афин был самым мощным в Греции, у Филиппа были все основания пойти навстречу Филократу.
В 346 году до н. э. был заключен так называемый Филократов мир. Условием его заключения стало признание обеими сторонами сложившейся к тому времени ситуации. Для афинян эти условия оказались очень невыгодными. Они должны были примириться с потерей всех своих владений на фракийском побережье.
После заключения Филократова мира в афинском народном собрании закипела ожесточенная борьба между сторонниками и противниками македонской гегемонии. По сути, решался вопрос о направлении всей внешней и внутренней политики Афин.
Демосфен и другие вожди афинской демократии считали этот мир губительным для Афин. Они требовали предания суду Эсхина и Филократа, которые подписали этот договор. По вопросу о Филократовом мире Демосфен произнес целый ряд речей — «О мире», «Об острове Галоннесе», «Филиппики».
В своей «Третьей Филиппике» Демосфен предостерегал сограждан против лживых заверений Филиппа. Напрасно, мол, твердит македонский царь о своих мирных намерениях. Всем известны факты насильственного захвата Филиппом греческих городов. «Я не говорю об Олинфе, Метоне, Аполлонии и о 30 городах Фракийского побережья, — говорил Демосфен, — которые все до единого беспощадно разорены Филиппом… Умалчиваю я и о жестоком истреблении им фокидян. А каково положение Фессалии?… И разве эвбейские государства уже не подчинены тирану? И это — на острове, находящемся в ближайшем соседстве с Фивами и Афинами!»
Все помыслы и действия Филиппа, продолжал Демосфен, направлены к одной цели — уничтожению греческой свободы и эллинской образованности. Правда, Филипп называет себя филэллином, т. е. другом Эллады. Но это не более как обман. Филэллином македонский царь не может быть уже в силу своего варварского происхождения.
«Он не эллин, и ни в каком родстве с эллинами не состоит, он даже не инородец добропорядочного происхождения, — обвинял Демосфен македонского царя. — Он только жалкий македонец. А в Македонии, как известно, в прежнее время нельзя было купить даже приличного раба».
Столь же резко обрушивался Демосфен и на афинских граждан, которые стояли за мир с Филиппом. Эсхина и его брата Филокрита Демосфен обвинял в измене интересам родины.
Однако Филипп и Эсхин также не оставались и долгу. В дошедших до нас речах Эсхина и письмах Филиппа содержатся целые обвинительные акты против Демосфена и его сторонников. Их обвиняли к клевете, демагогии и продажности. В речи «О недобросовестно выполненном посольстве» Эсхин называет Демосфена заносчивым человеком, который только себя самого «считает единственным охранителем государственных интересов», а всех остальных клеймит как предателей.
«Он все время оскорбляет нас. Он осыпает возмутительной бранью не только меня, но и других». Клеветнические обвинения Демосфена, мол, столь многочисленны, запутанны и противоречивы, что трудно их даже запомнить. Только афинский народ, говорил Эсхин, может избавить его, Эсхина, от возводимой на него гнусной клеветы.
К народу, как к единственному прибежищу и носителю справедливости, Эсхин и обращается. «Вам я воздаю хвалу, — восклицает он, обращаясь к согражданам. — Вас я люблю за то, что вы больше верите жизни обвиняемого, чем возводимым на него небылицам». Речь идет о том, что наряду с обвинениями в забвении государственных интересов противники Эсхина утверждали, будто бы он запятнан насилием над свободной женщиной. Это порочило звание посла Афин, от которого требовалась безупречная нравственная чистота.
В развернувшейся в Афинах дипломатической борьбе принял участие и сам Филипп. У него были искусные секретари, да и сам македонский царь в совершенстве владел письменной и устной греческой речью. Об этом можно судить по нескольким сохранившимся открытым письмам царя, с которыми он обращался к афинскому народу.
Поводом для составления одного из таких писем послужил инцидент с островом Галоннесом в Эгейском море. В 342 году до н. э. этот остров был захвачен пиратами. Филипп изгнал их, но остров удержал за собой. На требование афинян вернуть остров царь отвечал отказом. Филипп заявил, что остров принадлежит ему. При желании он может подарить его афинянам, но отнюдь не возвратить им как их собственность.
Афинские демократические вожди развернули в экклесии кампанию против Филиппа. Они обвиняли его в самоуправстве и нарушении условий Филократова мира. К этим грехам Филиппа прибавились и другие — захват им нейтрального города Кардии, нападение на фракийского князя Керсоблепта и т. д.
Филипп был весьма обеспокоен этими нападками. Чтобы защититься от возводимых на него обвинений, он обратился к Афинской экклесии с обширным письмом. В нем содержались укоры по адресу афинских граждан, руководимых «продажными ораторами». Затем следовало приветствие афинскому народу и объяснение цели послания.
«Филипп желает всего хорошего Афинскому собранию и народу! После того, как вы не обратили никакого внимания на мои частые посольства к вам, имевшие целью обеспечить соблюдение клятвенных обязательств и предлагавшие добрососедские отношения, я решил письменно обратиться к вам по поводу некоторых обвинений, которые, как мне кажется, возводятся на меня несправедливо».
Эти обвинения Филипп называл выдумкой «продажных ораторов», которые сознательно разжигают войну. «Ведь сами наши граждане говорят, что мир для них — война, а война — мир. Поддерживая вояк, они за это получают от них, что нужно, а пороча лучших граждан и нападая на людей, пользующихся доброй славой и за пределами Афинского государства, они делают вид, будто служат интересам народа».
Благодаря этим дипломатическим посланиям к афинскому народу Филиппу удалось достигнуть поразительных результатов. Он был избран членом Дельфийско-Фермопильской амфиктионии и стал арбитром в спорах между греческими государствами. Это дало царю возможность отсрочить войну с Афинами и произвести необходимые преобразования в своем государстве.
Однако даже дипломатическое искусство Филиппа не помогло предотвратить войну Македонии с Афинами. Слишком резкой и непримиримой была противоположность между единодержавной Македонией и демократическими Афинами.
Предыстория войны такова. После заключения Филократова мира македонские войска вступили на территорию Фокиды и вместе с фиванцами наголову разбили фокейцев. Фокейцы были исключены из состава Дельфийской амфиктионии. Освободившееся место было предоставлено Филиппу за его участие в «священной войне».
В 340 году до н. э. Филипп предпринял поход к Геллеспонту и осадил находившийся на его побережье город Перинф. Это предприятие македонского царя вызвало крутой перелом в настроениях греков. Стремление Македонии взять контроль над проливом в свои руки задевало интересы всех греческих городов, которые ввозили черноморский хлеб.
Перед лицом этой реальной угрозы в Афинах прекратились все прежние разногласия. Лидерство вновь захватила демократическая группировка, которую возглавлял Демосфен. Афинское народное собрание объявило войну Македонии. Афиняне послали свой флот к Геллеспонту. Морское сражение произошло близ Византия. Македонский флот был полностью разбит.
В Афинах весть о победе вызвала ликование. Появилась надежда, что это крупная военная неудача Македонии, продемонстрировавшая ее слабость на море, приостановит дальнейшее развитие македонской экспансии. Однако эти расчеты не оправдались. Вскоре опять возник повод для вмешательства Македонии в греческие дела, которым Филипп не преминул воспользоваться.
Началась новая «священная война», которую амфиктионы объявили локрийскому городу Амфиссе. С необычайной быстротой Филипп провел свои войска через Фермопильский проход якобы для того, чтобы оказать помощь в «благочестивом» деле расправы с Амфиссой.
Когда македонская армия неожиданно оказалась в Средней Греции, всем здравомыслящим людям стало ясно, что решается Вопрос о судьбе греческих полисов. Против Македонии была создана коалиция греческих государств. В нее вошли Коринф, Мегары и даже часто враждовавшие друг с другом Афины и Фивы.
В 338 году до н. э. у беотийского города Херонеи произошло кровопролитное сражение, в котором греческие войска потерпели поражение. Херонейская битва явилась поворотным моментом в развитии событий. Сопротивление греческих государств было сломлено. Во всех городах к власти пришли олигархические группировки.
Только афиняне, уверенные, что их ожидает жестокая расправа, стали лихорадочно готовиться к защите. Однако им был предложен мир на относительно мягких условиях. Это был ловкий политический маневр Филиппа. Вскоре после заключения мирного соглашения политический перевес в Афинах оказался на стороне промакедонской группировки.
С каждым греческим государством Филипп заключил оборонительный и наступательный союз. Основой этого союза было сохранение внутренней автономии и свободы полиса. Для разрешения вопросов, касавшихся всей Эллады, Филипп созвал в Коринфе в 338 году до н. э. общегреческое совещание — Коринфский конгресс (синедрион), на котором были представлены все греческие государства, за исключением Спарты.
Председательствовал на конгрессе сам Филипп. Было провозглашено прекращение войны в Греции и установление всеобщего мира. Затем приступили к обсуждению других вопросов. Греческая раздробленность была преодолена созданием общегреческой федерации с включением в нее Македонии. Главой федерации стал македонский царь.
Между объединенными греческими государствами и македонским царем заключался вечный оборонительный и наступательный союз. Под страхом тяжелого наказания ни одно государство, ни один грек не должны были выступать против царя или помогать его врагам. Все возникавшие между греческими государствами спорные вопросы передавались на рассмотрение суда амфиктионов.
Коллегию амфиктионов также возглавлял Филипп. Преступными актами объявлялись какие бы то ни было изменения в конституции городов, конфискация имущества, отмена долгов, призыв рабов к восстанию и пр. В заключение конгресс принял решение начать войну с Персией. Филипп надеялся отвлечь внимание от греческих дел «быстрой и счастливой войной в Азии».
Предводителем (гегемоном) союзного греческого ополчения был назначен тот же Филипп. В актах Коринфского конгресса не встречается слово «царь». В сношениях с греками Филипп никогда не именовал себя царем (басилевсом). Для свободных эллинов он был гегемоном.
Решения Коринфского конгресса были своеобразной реализацией программы Исократа. Они показывали, что Македония, фактически подчинив себе Грецию и подавив демократическое движение, вместе с тем умело использовала в своих интересах лозунг, общегреческого единства и традиции борьбы с Персией, которые еще были живы в различных слоях греческого населения.
Формально решения Коринфского конгресса были делом «доброй воли» самих греков. Македония даже не вошла в панэллинский союз, хотя Филипп и был избран главнокомандующим объединенными военными силами союзников. На самом же деле во многих греческих городах у власти находились промакедонские, послушные Филиппу олигархические правительства. В таких городах, как Фивы, Коринф и Халкида, располагались македонские гарнизоны.
Утверждение македонской гегемонии над Грецией стало возможным благодаря нескольким обстоятельствам. Греческие государства подтачивались глубоким кризисом полисной системы, которая насчитывала многие десятилетия. Их обороноспособность была ослаблена непрерывными войнами. Ни одно из греческих государств не сумело добиться гегемонии, так как союз городов, возникавший в ответ на стремление того или иного полиса захватить власть, срывал все эти попытки.
Преимущество Македонии заключалось в том, что здесь еще не были сильно обострены противоречия рабовладельческого общества. В результате этого при столкновении с греческими городами-государствами Македония сравнительно легко вышла победительницей.
Подъем экономической и политической жизни Эллады в V веке до н. э. вызвал настоящий расцвет греческой культуры. Античный полис, хотя и разделенный социальными перегородками, охранял черты независимой гражданской общины, которая жила своей кипучей политической жизнью.
Народные традиции, окрепшие в героической борьбе с персидским нашествием, особенно ярко проявились в художественном творчестве эллинов. Глубокие сдвиги, которые произошли во всем средиземноморском мире, расширили кругозор и дали им пульс к развитию духовной жизни общества и его передовых людей. На этой почве возникли гениальные идеи атомистического материализма Левкиппа и Демокрита, великие образы античной трагедии, наиболее совершенные создания греческой пластики и зодчества.
Кризис полиса, междоусобные войны и упадок демократии, обострение противоречий античного общества — все эти характерные черты социально-политической жизни Эллады IV века до н. э. не могли не наложить свой отпечаток и на развитие эллинской культуры, которая уже в это время обнаружила первые признаки упадка.
Однако этот процесс совершался неравномерно. В эллинском обществе еще были живы могучие силы, способные породить такие явления, как философия Аристотеля или творчество Лисиппа. Большие успехи были достигнуты и в области естествознания.
В V и IV веках до н. э. был накоплен значительный фактический материал в математике, астрономии, медицине и других отраслях науки.
Античную математику отличает тенденция к большей систематичности, строгости и доказательности, а также применение новых методов исследования, имеющих не только эмпирическое, но и широкое теоретическое значение. Так, идея бесконечно малых величин, впервые выдвинутая Анаксагором (около 500 — около 428), в трудах Демокрита (около 460–370) и Эвдокса Книдского (около 408–355) нашла свое практическое приложение в геометрий и, в частности, стереометрии (определение объема шара, конуса и т. д.). Тот же Эвдокс разработал учение о пропорциональности и создал теорию соотношения несоизмеримых величин, которая во многом предвосхитила теорию иррациональных чисел, возникшую лишь в конце XIX века.
Гиппократ из Хиоса (около 470–400) предпринял первую, предшествовавшую замечательному труду Эвклида, попытку систематизировать данные геометрии. Даже в условиях античности с ограниченными возможностями технического прогресса отдельные достижения математической мысли находили практическое приложение в ремесленной технике, в строительном деле и других отраслях.
В астрономии возникли новые представления о шарообразности Земли и светил. Это создало предпосылки для появления более правильной теории солнечных и лунных затмений. У последователей философа Пифагора впервые встречается мысль о том, что Земля не занимает центрального положения среди планет. В центре Вселенной находится некий огонь, вокруг которого вращаются в прозрачных сферах Земля, Солнце, Луна, пять планет, а также сфера неподвижных звезд.
Для того чтобы количество мировых тел достигла числа 10, считавшегося пифагорейцами совершенным, они ввели еще гипотетическую «противоземлю». Расстояние от небесных сфер до центрального огня выражалось, согласно пифагорейцам, в простейших («музыкальных») числовых отношениях, отсюда берет начало учение о так называемой гармонии сфер.
Эвдокс предложил теорию гомоцентрических (т. е. объемлющих одна другую) сфер, имеющих общий центр, в котором находится Земля. Все они равномерно вращаются вокруг осей, расположенных под известным углом друг к другу. Внешние сферы увлекают в своем движении заключенные в них внутренние сферы.
Для того времени теория Эвдокса, которую разделял и Аристотель, давала достаточно удовлетворительное объяснение видимых планетных движений. Впоследствии, во II веке нашей эры, ее сменила более сложная гипотеза Птоломея.
Другой астроном IV века до н. э.,Гераклид Понтийский, выдвинул теорию, согласно которой Меркурий и Венера движутся вокруг Солнца, которые в свою очередь вращаются вместе с прочими планетами вокруг Земли. Все эти теории развивали систему мироздания, которая ушла далеко вперед по сравнению с наивными представлениями ионийских натурфилософов VI века до н. э.
Во второй половине V века до н. э. афинянин Метон согласовал лунный календарь греков с солнечным, определив величину года в 365 и 5/19 суток. Метонов календарь просуществовал четыре столетия, пока его не сменил Юлианский.
Значительный прогресс был достигнут в области медицины. Центральное место здесь занимает фигура Гиппократа, воспитанника и выдающегося представителя Косской школы врачей. В так называемом «Гиппократовом сборнике», который пользовался авторитетом на протяжении многих столетий и на Западе и на Востоке, были объединены как подлинные произведения знаменитого греческого ученого, так и приписанные ему.
Согласно Гиппократу, медицина требует систематического и всестороннего наблюдения больных. Все части организма взаимно связаны друг с другом. Большое внимание в книгах «Гиппократова сборника» уделено внешней среде — климату, почве, воде и т. д. Об эпилепсии, которая ранее считалась «священной» болезнью, Гиппократ говорил: «Насколько мне кажется, она не божественнее, не священнее, чем другие… Мне кажется, что первые, признавшие эту болезнь священною, были такие люди, какими и теперь оказываются маги, шарлатаны и обманщики».
Разнообразие человеческих организмов («темпераментов») Гиппократ сводил к различному сочетанию или смешению четырех «соков», или «влаг» (крови, слизи, светлой и черной желчи). Учение Гиппократа о четырех темпераментах ставшее традиционным (сангвинический, флегматический, холерический и меланхолический), сохранило известное значение для всей последующей науки.
Обычным термином стало выражение «Гиппократова маска» — это классическое описание внешнего облика умирающего, которое было дано в «Афоризмах» Гиппократа. Широкое распространение получили и другие его афоризмы, например: «Чего не излечивает лекарство, излечивает железо. А чего железо не излечивает, излечивает огонь. А чего огонь не излечивает, то должно считать неизлечимым».
Многое в представлениях Гиппократа о человеческом теле было чрезвычайно наивным. Он не умел еще, например, отличать нервы от кровеносных сосудов и думал, что артерии наполнены воздухом. И тем не менее имя великого греческого ученого неотделимо от развития медицины как науки. Он первым дошел до отрицания «ниспосланных богами болезней», противопоставив этому систему эмпирических наблюдений за ходом самой болезни.
Успехи в области положительных знаний шли рука об руку с развитием материалистической философии. Мыслители V века до н. э. уже не довольствовались утверждением единой материальной основы мира.
Они ставили вопрос о строении материи.
Эмпедокл (около 495 — около 435) из сицилийского города Акраганта выводил все явления природы из четырех основных материальных элементов — земли, воды, воздуха и огня. Весь мир представляет собой сочетание этих четырех элементов. Их соединение и разъединение дает начало определенным циклам мироздания.
Анаксагор решил этот вопрос посредством учения о «семенах» всех вещей, под которыми он подразумевал однородные материальные частицы, вступавшие в соединения друг с другом. В результате этих соединений и возникали подобные этим частицам тела: из капелек крови — кровь, из частиц мяса — мясо и т. д.
Это учение Анаксагора при всей своей ограниченности открывало возможность более последовательного материалистического объяснения окружающего мира, чем натурфилософские учения мыслителей VI века до н. э. Анаксагор стал идейным вождем афинских вольнодумцев времен Перикла. Дело дошло до привлечения его к суду по обвинению в оскорблении богов. Только благодаря помощи Перикла ему удалось избежать смерти, однако он вынужден был уйти в изгнание.
Слабой стороной учений Анаксагора и Эмпедокла было представление о силах, которые приводят в движение частицы материального вещества. Анаксагор считал такой силой нус — мировой разум, который он определял как тончайшее и легчайшее материальное вещество.
Эмпедокл объяснял движение материи действием двух противоположных сил — «дружбы» и «вражды», которые соединяют и разъединяют материальные элементы. Материалистические стороны учения Эмпедокла уживались с верой в переселение душ и проповедью религиозного очищения.
Гораздо более последовательными были греческие атомисты, в учении которых античная материалистическая философия достигла своей вершины. Учение об атомах — неделимых частицах материи — было впервые выдвинуто Левкиппом и развито Демокритом, но почва для этого учения была подготовлена всем предшествующим развитием материалистической философии V века.
О жизни Левкиппа практически ничего не известно. Демокрит (около 460–370) был уроженцем большого торгового города Абдер во Фракии. Он много путешествовал, побывал в Египте и в странах Востока. Эти путешествия расширили его кругозор.
Многочисленные естественнонаучные сочинения Демокрита, которые дошли до нас лишь в сравнительно небольших отрывках, затрагивали разнообразные вопросы астрономии, космографии, геологии, физики, метеорологии и биологии. Имеются основания утверждать, что Демокрит определил объем конуса, пирамиды и шара.
В основе учения греческих атомистов лежали два основных положения: 1) мир состоит из качественно однородных, неделимых, различаемых только по величине и форме (т. е. лишь количественно) атомов и пустоты, в которой совершается их механическое движение; 2) все явления происходят не случайно, но в силу необходимости.
Возникновение и исчезновение бесчисленных миров, на которые, по Демокриту, распадается Вселенная, обусловлено непрерывным движением атомов в пустоте. Сталкиваясь и отталкиваясь, соединяясь и разъединяясь, атомы образуют вещи. Последовательно развивая эти положения, Демокрит распространил их и на человеческую психику.
Душа человека, согласно его взглядам, также представляет собой сочетание наиболее подвижных и круглых атомов, которые находятся в постоянном соприкосновении с атомами других тел, образующих мир. «Из ничего ничего не может возникнуть, и ни одна вещь не может превратиться в ничто», — в этом изречении Демокрита впервые была выражена идея вечности (несоздаваемости и неуничтожимости) материи, которая и ныне лежит в основе материалистического понимания природы.
Свойственные античным атомистам представления о неделимости атомов и качественном их однообразии, признание механического движения единственной формой движения просущетвовали в течение многих столетий и были пересмотрены наукой лишь в результате великих открытий XIX–XX веков.
В области теории познания Демокрит является безусловным материалистом. Но вопрос о диалектической связи чувственного восприятия и рационального мышления остается у него нерешенным. Демокрит проводил резкую границу между многообразием непосредственно воспринимаемого чувствами мира и простыми сочетаниями атомов, которые постигаются посредством разума.
Попыткой соединить эти два начала является учение Демокрита об образах вещей, отделяющих от них в виде тонкой пленки, которая действует на наши органы чувств. В области общественных явлений философия Демокрита сводилась к признанию полной зависимости человека от природы. Нравственные идеи вытекают, по Демокриту, из природы человека, его стремления к пользе и удовольствию.
Это положение Демокрита легло в основу тех социологических идей, которые были присущи материалистам в течение многих веков. Политические взгляды Демокрита обнаруживают в нем сторонника умеренной демократии.
Прогресс античной науки неизбежно расшатывал основы традиционных религиозных верований. В первой половине V века до н. э. медик Эпихарм сделал попытку объяснить происхождение веры в богов из обожествления предметов физического мира. По его словам, «боги суть ветры, вода, земля, солнце, огонь, звезды».
Анаксагор утверждал, что солнце и другие светила — не что иное, как раскаленные камни. Эти представления не оставляли места для веры в солнечное божество, источник жизни.
Атомисты считали, что природа не нуждается в существовании движущего начала, «первотолчка» мирового разума (нус). Мир возникает в результате вихря, который является причиной того, что более тяжелые тела скапливаются в центре, а более легкие выталкиваются к периферии. Луна, по Демокриту, — каменная масса, которая покрыта горами и ущельями, точно так же солнце — огромный камень, который раскалился от вращения.
В V и IV веках до н. э. Афины были мозговым центром жизни Эллады. Именно здесь разворачивалась борьба античного материализма и идеализма.
Утверждение в Афинах демократического строя, развитие частной собственности, оживленные сношения со многими греческими государствами, постоянные контакты с другими народами — все это создало благоприятную обстановку для деятельности так называемых софистов (буквально — «учителей мудрости»).
Напряженная политическая борьба, которая проявлялась в форме постоянных дебатов в народном собрании и суде, порождала интерес к вопросам права, государства, морали. Она создавала потребность в овладении искусством красноречия (риторикой) и спора (эристикой).
Эти новые потребности удовлетворялись софистами, которые разъезжали по городам и за деньги — иногда очень большие — обучали всех желающих овладеть их искусством. Взгляды софистов и круг интересовавших их теоретических вопросов были очень разнообразны. Общим для всех софистов было то, что они в большей или меньшей степени отошли от вопросов естествознания, которые стояли в центре внимания философов предшествующего периода, и обратились к проблеме человеческого познания.
В учениях древнейших греческих материалистов эта проблема была не разработана достаточно полно. Сторонники элейской школы своим учением о коренном различии между рациональным знанием и чувственной иллюзией завели ее в тупик.
В полемике с ними представитель так называемых старших софистов Георгий (около 483–376) из Леонтин на Сицилии выдвинул утверждение, что с одинаковым успехом можно доказать как то, что мир непознаваем, так и то, что его вообще нет. Развивая эти положения, Георгий пришел к отрицанию возможности познания мира и в конце концов к отрицанию самой объективной реальности. Современник Георгия Протагор, уроженец города Абдер на фракийском побережье, который жил в Афинах, отвергал существование истины, независимой от человеческого познания. «Человек есть мера всех вещей, существующих, как они существуют, не существующих, как они не существуют».
Материалистический взгляд на чувственное восприятие как основу познания у Протагора приобретает односторонний характер. Чувства не могут ошибаться, поэтому все люди равны, а истин столько же, сколько людей. Если существует какая-нибудь разница между различными точками зрения, то она имеет только практическое значение. Так, в сфере общественных отношений Протагор в соответствии со своими политическими взглядами считал истиной то, что представляется истинным большинству граждан. В этом утверждении противоречиво переплетается попытка теоретически обосновать принципы античной демократии с общей релятивистской тенденцией философии софистов.
Столь же противоречиво и учение Протагора о нравственности, которое он отделял от официальной религии. Как скептик, отрицающий существование объективной истины, Протагор сомневался и в существование богов: «Относительно богов я не могу знать, существуют ли они или не существуют и каковы они». На этом основании во время правления «четырехсот» в 411 году до н. э. Протагору было предъявлено обвинение в атеизме. Он был вынужден бежать из Афин.
Скептицизм Протагора во многих отношениях был отражением назревших потребностей в ломке отживших традиционных представлений, что привлекало к нему таких людей, как Перикл и Эврипид. Дальнейшее развитие выдвинутого Протагором Положения «человек есть мера всех вещей» привело многих софистов к крайнему релятивизму и солипсизму. Опереруя этим положением, они фактически лишили философию всякого содержания, превратив ее в сомнительное искусство умственной эквилибристики.
Об учениях младшего поколения софистов сохранились крайне скудные сведения. Одни из них (Калликл, Гипподам, Критий) были связаны с реакционными олигархическими кругами и стремились теоретически оправдать их взгляды. Например, Калликл противопоставлял исторически сложившемуся праву так называемое «естественное право», согласно которому, с его точки зрения, власть должна принадлежать только сильным. Эти сильные вправе пренебрегать законами. Другие из младших софистов, напротив, стояли ближе к интересам и настроениям демократических слоев. У них также было в ходу понятие «естественного права», но выводы из него они делали Диаметрально противоположные. Так, Ликофрон считал знатность вымыслом. Дальше всех в этом отношении пошел Антифонт. В начале XX века был найден фрагмент из его сочинения под названием «Об истине», где он выступал против привычного для эллинов того времени пренебрежительного отношения к «варварам».
«Детей знатных родителей мы чтим и уважаем, — писал Антифонт, — детей же незнатного происхождения не чтим и не уважаем. Этому разделению мы научились от варваров и ведем себя при этом, как варвары: но от природы мы все и во всем устроены одинаково — и варвары и эллины. Все мы дышим через рот и нос, и все мы едим руками».
Распространенные в среде софистов скептицизм и крайний релятивизм открыли дорогу новому философскому направлению, которое пыталось разрешить проблему познания с позиций последовательного идеализма. Начало этому направлению было положено Сократом (469–399).
Сократ был афинским гражданином, сыном скульптора Софрониска, и прошел школу софистов. Не питая, подобно им, интереса к естественным наукам, Сократ сосредоточил все свое внимание на проблемах этического характера. Источником истинного знания Сократ провозгласил внутреннее самопознание (его знаменитое «познай самого себя»). Только таким путем человек, по учению Сократа, может прийти к истинному знанию; которое он отождествлял с добродетелью.
В то же время Сократ выступал против детерминизма материалистов, противопоставив ему телеологическое мировоззрение, учение о цели, которая определяет существование любой вещи. И сам Сократ, и образовавшийся вокруг него кружок учеников отрицательно относились к демократическому строю. Участниками этого кружка были Ксенофонт, Критий, Платон и др.
Когда политическая чаша весов в Афинах после ликвидации олигархического правительства «тридцати тиранов» склонилась на сторону демократии, Сократ был обвинен в совращении юношества, «введении новых богов» и приговорен к смертной казни.
Отказавшись воспользоваться подготовленным его сторонниками побегом из тюрьмы, Сократ выпил принесенную ему палачом чашу с ядом.
Ученик и последователь Сократа Платон (около 429–347) выступил со своим учением в первые десятилетия IV века до н. э. После казни Сократа он был вынужден бежать из Афин, но потом вернулся и основал здесь около 385 года философскую школу, известную под названием Академии.
По происхождению, политическим и философским взглядам Платон был представителем афинской аристократии. Философские взгляды Платона и его последователей представляют собой наиболее яркий образец объективного идеализма.
Чувственное бытие, материальный мир, по учению Платона, — лишь тень действительного мира. Истинное же бытие заключено в вечных и неизменных общих идеях. Познание этих объективно существующих идей, согласно Платону, возможно для человека лишь потому, что его собственная бессмертная душа до воплощения находилась в мире идей и может путем воспоминания постигать идеи.
В формировании системы объективного идеализма видную роль сыграло учение пифагорейцев, с которым Платон познакомился во время своего пребывания в Сицилии.
Некоторые сочинения Платона проникнуты крайним мистицизмом. Свои философские взгляды он излагал преимущественно в форме многочисленных диалогов, написанных им с большим художественным мастерством. Произведения Платона почти полностью дошли до нашего времени.
В сочинении о государстве Платон развивал утопическую теорию идеального государства. В этом идеальном государстве управление общиной граждан находится в руках философов, не имеющих ни семьи, ни частной собственности. Граждане идеального полиса подразделяются на воинов, живущих совместно, и простой народ (ремесленники, земледельцы), который обязан своим трудом содержать высшие слои общества. Утопическая республика Платона во многом напоминала государственный строй древней Спарты и вместе с тем представляла собой афинскую идеализацию египетского кастового строя.
В более позднем сочинении — «Законы» — Платон ближе подошел к реально существующим формам политического устройства современных ему греческих государств. Здесь уже не говорится об общности имущества правящего слоя, хотя выдвигаются различные меры ограничения частной собственности, ремесла и торговли.
Позднее система Платона была подвергнута критическому пересмотру величайшим мыслителем древности Аристотелем (384–322). Многочисленными произведениями Аристотеля завершился классический период истории греческой философии.
Аристотель родился в Стагире, в семье придворного врача македонского царя Аминты II. Он был современником Филиппа II и воспитателем его сына Александра Македонского, т. е. жил в период кризиса полисного строя, а следовательно, и полисной идеологии.
Аристотель выступил против основного положения всей философии Платона — учения о сверхчувственном мире идей. По его мнению, платоновские «идеи» не могут объяснить ни причин возникновения, ни причин изменения чувственно воспринимаемых вещей. Следовательно, нет никаких оснований видеть и «идеях» Платона неизменные сущности всех вещей и тем более утверждать, что вещи заимствуют от них свое бытие. Поэтому «говорить, что идеи — это образцы и что все остальное им причастно, — значит произносить пустые слова и выражаться поэтическими метафорами». Значение этого высказывания Аристотеля не только в том, что в нем подверглось критике главное положение Платона, но и в том, что оно направлено против идеализма как философского течения.
В теории познания Аристотель в противоположность Платону признавал чувственное восприятие вне нас находящегося объективного мира источником правильных представлений о нем. Однако, колеблясь между линиями Демокрита и Платона, Аристотель и конце концов остался идеалистом.
Его философия оказалась не в состоянии диалектически решить вопрос об отношении непосредственных ощущений к мышлению. Аристотель считал активным началом в процессе познания независимую от тела разумную душу. Та же самая идея проходит и через учение Аристотеля о материи и движении. Материю он считал пассивной и бесформенной, активное же начало целиком приписывал нематериальной форме, которая воздействует на материю, как на интересную массу, и преобразует ее.
В итоге Аристотель пришел к понятию перводвигателя природы — «форме всех форм» как основной первопричиной и в то же время конечной цели всеобщего развития, т. е. к богу. Эта сторона его учения была развита философами последующих веков.
Аристотель был не только творцом философской системы, в которой ему так и не удалось преодолеть влияние идеалистических настроений Платона, но и гениальным ученым. Под его руководством в Ликее, близ Афин возникла школа так называемых перипатетиков, многие из которых были первоклассными учеными.
Помимо работ по философии и логике Аристотель написал ряд сочинений по естествознанию, истории, политике, теории литературы и т. д., которые подвели своеобразный итог достижениям научной мысли эллинской культуры. Например, в труде «Описание животных» Аристотель сделал одну из первых попыток дать зоологическую классификацию, основанную на научных принципах. Во всех работах, особенно в области естествознания, Аристотель часто оказывался значительно ближе к материалистическому мировоззрению, нежели в своих философских построениях.
В своих социальных воззрениях Аристотель целиком стоял на почве рабовладельческого строя. Рабство он считал естественным состоянием для «варваров», а частную собственность — основой господства полноправных граждан. Аристотель был сторонником смешанного государственного устройства, которое сочетало элементы монархии, аристократии и демократии.
Работы Аристотеля и его учеников имеют большое значение для изучения социально-политической истории греческих полисов. Ими были составлены обзоры политического строя 158 государств. Важнейшим из этих обзоров является «Афинская полития», найденная в конце XIX века.
Величайшим вкладом в развитие исторической науки в V веке до н. э. стал труд Геродота Галикарнасского, которого в античной традиции называли «отцом истории». Геродот родился около 484 года в городе Галикарнасе на побережье Малой Азии. Покинув родину, он долгое время жил в Афинах, где близко общался с учеными и писателями, которые группировались вокруг Перикла.
Геродот много путешествовал. Он посетил страны Ближнего Востока, берега Черного моря, жил в Великой Греции. Его труд, позднее разделенный по числу муз на 9 книг, имел своей основной целью дать изложение истории греко-персидских войн. Первые четыре книги в основном посвящены истории Востока: 1-я и 3-я — Ассирии, Вавилону и Персии, 2-я — Египту, 4-я — Скифии. Эти книги представляли собой своего рода введение в основную часть труда и должны были осветить историю взаимоотношений между эллинами и «варварами» в период, предшествовавший греко-персидским войнам.
Геродот добросовестно передал то, что видел и слышал во время своих странствий. Его сочинение содержит большое количество географических, этнографических и естественнонаучных сведений. В частности, 4-я книга является ценным источников наших знаний о скифах.
В его труде уже наметилось ставшее позднее традиционным деление на три части света — Европу, Ливию (Африку) и Азию. Геродот не владел восточными языками, поэтому для получения сведений ему приходилось прибегать к переводчикам, а документальные источники (например, хроники) остались для него недоступными.
Несмотря на то, что Геродот стремился доказать справедливость войны, которую греки, прежде всего афиняне, вели против персов, великий историк был чужд односторонности. По его собственным словам, главную цель своего труда он видел в том, чтобы «от времени не изгладилось в нашей памяти деяния людей, а также, чтобы не были бесславно огромные и удивления достойные сооружения, возведенные частью эллинами, частью варварами».
Геродот сумел отдать должное культуре Персии и Египта. Он с восхищением рассказывал, например, о таких технических достижениях персов, как государственные дороги. В своем труде Геродот руководствовался принципом: передавать то, что говорят, но не всему верить. В некоторых отношениях Геродот сохранил связь с приемами работы логографов.
В первых книгах его труда много отдельных эпизодов, которые носят характер законченных новелл. Но в отличие от более ранних авторов, вплетавших подобные рассказы в основную ткань своего изложения как ее органическую часть, он с большим чувством такта подчеркивал их самостоятельность. Это нашло свое выражение и в особенности стиля, и в легендарно-сказочной форме изложения.
Не особенно веря в эти легенды, Геродот воспользовался ими как художественным средством, чтобы оживить повествование, придать ему яркость и занимательность. Впрочем, Геродот еще не мог вполне отрешиться от веры в чудеса, приметы и предсказания оракулов. Его философия истории построена на убеждении, что боги завидуют людям и судьба преследует тех, кому выпало слишком большое счастье.
Вершиной древнегреческой историографии стал труд Фукидида (около 460 — около 395) «История» в восьми книгах, посвященный Пелопоннесской войне, в которой Фукидид принимал непосредственное участие в качестве одного из афинских стратегов. Изложение событий в ней доведено до осени 411 года до н. э. Смерть помешала Фукидиду завершить свой труд.
Намекая на Геродота, Фукидид говорил: «Я не считал согласным со своей задачей записывать то, что узнал от первого встречного, или то, что я мог предполагать, но записывал события, очевидцем которых был сам, и то, что слышал от других, после точных, насколько возможно, исследований относительно каждого факта, в отдельности взятого».
Трудность таких исследований Фукидид видел в том, что «очевидцы отдельных фактов передавали об одном и том же неодинаково, но руководствуясь симпатией к той или другой из воюющих сторон или основываясь на своей памяти».
В вводной части к своей «Истории» Фукидид подвергал исторической критике древнейшие сказания. Он скептически относился и к словам поэтов, которые воспевали события прошлого «с преувеличениями и прикрасами», и к тем прозаикам, которые заботились «не столько об истине, сколько о приятном впечатлении для слуха: ими рассказываются события ничем не подтвержденные и за давностью времени превратившиеся большей частью в невероятное и сказочное».
Стремление к научному изучению фактов, недоверие ко всяким чудесам и предзнаменованиям были настолько сильны у Фукидида, что некоторые античные авторы даже обвиняли его в атеизме. Великий греческий историк уже понимал разницу между внешними поводами исторических событий, например войн, и более глубокими их причинами.
Фукидид придавал большое значение естественно-географическим условиям и материальным ресурсам — денежным средствам государства, а также, к известной степени, общественным интересам его граждан. Задачу историка — дать потомкам «ясное представление о минувшем» — он отделял от чисто нравоучительных целей, которые преследовал Геродот.
Ксенофонт (около 430–353) — младший современник Фукидида — пытался продолжить в «Греческой истории» труд своего предшественника, однако во многих отношениях Ксенофонт явно уступает Фукидиду.
Ксенофонт был афинским аристократом-спартанофилом и как наемник сражался в персидском войске. В своих исторических, политических и экономических сочинениях Ксенофонт идеализировал олигархический и монархический строй, выступал в качестве защитника «традиционного» земледельческого хозяйства.
Как историк, Ксенофонт отличался наблюдательностью. В его трудах много важных подробностей, в частности, о знаменитом описании похода 10 тысяч греков — участников борьбы Кира младшего за персидский престол. Точность характеристик и ясность языка принесли Ксенофонту славу «аттической пчелы». От Фукидида его отличает склонность к морализированию при изложении и оценке исторических событий.
Как уже говорилось, необходимость выступать с изложением своих взглядов и политических программ перед согражданами, острые споры в народном собрании, частые судебные дела породили потребность в специальных занятиях риторикой. Красноречие весьма высоко ценилось в Греции. Речи не только произносились ораторами, но и облекались в письменную форму, приобретая тем самым характер особого литературного жанра, который оказал значительное влияние на развитие прозаической литературы в целом.
К концу V и особенно в IV до н. э. риторический жанр достиг наибольшего развития. Образцом судебного красноречия считались речи Лисия (около 459–378). Они просты, так как предназначены для произнесения лицом, неопытным в красноречии. Они кратки, так как время выступления регламентировалось водяными часами (клепсидрой). Язык этих речей чист — в нем отсутствуют устаревшие слова или неологизмы.
В речах Лисия не было аффектации, ложного пафоса, излишней поэтической образности. Речи Лисия ярко отражали быт и нравы Афин. Перед читателями как бы проходят инвалид, лишенный пособия, истец, вставший на защиту малолетних детей, обобранных опекуном, муж, убивший из ревности своего соперника, и т. д.
Иной характер носили торжественные речи Исократа, предназначенные для публичных собраний. Обладая слабым голосом, Исократ не мог произносить собственные речи. Речи Исократа тщательно отделаны. Исократ был мастером большого ораторского периода, логически и ритмически расчлененного.
В произведениях Исократа заметно стремление к виртуозности. Он обращал большое внимание на звуковую сторону, например, старательно избегал встречи двух главных, так называемого «зияния». В своих речах Исократ, который примыкал к промаке донской олигархической группировке, проводил мысль о необходимости сплочения эллинов любой ценой, даже под властью Македонии, для похода против «варварской» Персии и освобождения порабощенной Ионии. По его мнению, это явилось бы выходом из тяжелого кризиса, в котором находились греческие города-государства. Исократ оказал большое влияние на современную ему историографию.
Мужественным защитником принципов демократии оставался Демосфен. Громадная настойчивость и убежденность в правоте своего дела в соединении с исключительным ораторским мастерством сделали Демосфена величайшим оратором древности. На протяжении 30 лет Демосфен оставался одним из самых опасных и упорных противников Филиппа II.
Язык Демосфена был чисто аттический, без архаизмов и напыщенности. Вместе с тем он богат и разнообразен, свободен и подвижен. В нем нет холодной правильности речей Исократа. Большой интерес представляют также судебные речи Демосфена.
В области литературного творчества V и IV века до н. э. были временем высокого подъема и появления новых литературных жанров. Ведущая роль в развитии литературы целиком переходит к Афинам — главному центру культурной жизни всей Греции.
Утверждение в Афинах демократического строя наложило свой яркий отпечаток и на литературное творчество. Писатели этого времени, даже те, кто не были сторонниками демократии, не могли не считаться с запросами своих сограждан.
Классическая греческая литература до сих пор поражает глубиной, тонкостью и разнообразием высказанных в ней мыслей и силой их художественного выражения. Отсюда вытекает ее огромное влияние на все последующее развитие мировой литературы.
Если для архаического периода характерно развитие лирической поэзии, то на V–IV века пришелся расцвет трагедии и комедии, т. е. литературных жанров, связанных с театром. Театральные зрелища родились в Греции из культовых обрядов, связанных с празднествами Диониса — бога умирающей и воскресающей природы, покровителя виноделия. Исполняемые на этих празднествах хором ряженых песни уже содержали в себе элементы примитивного театрального действия.
Но для V века это уже было далеким прошлым, связь с которым ощущалась лишь постольку, поскольку театральные зрелища, например в Афинах, приурочивались к праздникам в честь Диониса — «Великим дионисиям» и «Малым дионисиям». В это время театр в Афинах и в других греческих полисах становится одним из важнейших центров общественной жизни и пользуется огромной популярностью.
Слово «театр» происходит от греческого глагола «созерцаю» и может быть переведено как «место для зрелищ». Первоначально не существовало постоянных сооружений для театральных представлений. Театры начали строить позднее и нередко огромных размеров. Так, построенный в Афинах в IV веке до н. э. на юго-восточном склоне Акрополя театр вмещал до 17 тысяч человек, т. е. около половины всех афинских граждан, а театр в аркадском городе Мегалополе — 44 тысяч зрителей.
При таких гигантских размерах греческие театры были лишены кровельных перекрытий. Актеры и зрители находились под открытым небом. Театральное действие происходило при естественном освещении. Места для зрителей располагались полукругом, уступами и были разделены проходами. Для переодевания актеров служила палатка (по-гречески «скенэ»), позднее ее заметило особое сооружение, сохранившее то же название.
На передней стене этого сооружения, которое было обращено к зрителям, рисовали декорацию, и перед ней выступал актер. В дальнейшем словом «скенэ» стали называть помост перед сценой. От греческого «скенэ» и произошло слово «сцена». Перед скенэ находилась утрамбованная площадка, так называемая орхестра, предназначенная для танцев и хора.
Усовершенствование декораций шло параллельно с развитием живописи и овладением теории перспективы. Первую перспективную декорацию приписывают Агафарху, который устроил ее при постановке трагедии Эсхила в Афинах. Особые приспособления (энкиклемы) давали возможность показывать богов и героев, парящих в воздухе и своим появлением вносящих в действие неожиданную развязку.
Руководство спектаклем обычно брал на себя сам автор трагедии или комедии. Часто он выступал и в качестве актера. Хор, обязательный для всех видов греческих театральных постановок, подготавливался так называемыми хорегами за их собственный счет и порядке почетной общественной повинности — литургии.
В дни «Великих дионисий» в Афинах устраивались театральные состязания. Обычно они проходили между тремя авторами трагедий. Каждый из участников этого состязания ставил три трагедии, т. е. три произведения, написанных на скорбный, чаще всего заимствованный из мифов, сюжет, и одну так называемую сатировскую драму, сюжет которой также брался из мифов, но трактовался шутливо, иной раз даже карикатурно.
Состязания устраивались и среди авторов комедий, ставивших по одной пьесе. Результаты состязаний фиксировались в особых надписях — так называемых дидаскалиях, которые хранились в афинском государственном архиве. Общее наблюдение за проведением театральных зрелищ лежало на архонтах.
Как уже говорилось, из государственной казны афинские граждане получали теорикон — особое пособие на посещение театра. За счет этих средств и литургий покрывались все связанные с театральными постановками расходы, которые были весьма значительны.
Аристотель в своей «Поэтике» отмечал, что предметом трагедии должно быть значительное событие. Трагедия не есть простое повествование о случайном, единичном факте. В ней единичное событие возвышается до обобщения.
Волнующая значительность образов классической греческой трагедии, чеканная строгость и совершенство формы были причиной того, что на протяжении столетий образы трагических героев древней Греции продолжали жить в литературе европейских народов. К ним принадлежат Прометей, Эдип, Федра, Антигона, Ифигения.
Как правило, трагические поэты черпали сюжеты для своих произведений из мифологии. Но иногда сюжетами трагедий были события исторические. Так, один из первых афинских трагиков Фриних вскоре после разрушения Милета персами поставил трагедию «Взятие Милета», а после победы над персами при Саламине — трагедию «Финикиянки», в которой прославлялся Фемистокл.
Первым же афинским трагиком традиционно считается Феспид, который поставил свою трагедию в 534 году до н. э.
Дальнейшее развитие трагического жанра связано с именами трех великих афинских поэтов — Эсхила, Софокла и Эврипида. О времени их жизни можно судить лишь по нескольким фактам. Эсхил в 480 году до нашей эры участвовал в Саламинской битве, Софокл пел в хоре юношей на праздновании этой победы, а Эврипид, согласно преданию, как раз родился в это время.
Эсхила называли «отцом трагедии». Он происходил из знатного рода. Его политические взгляды отличались консерватизмом. По сообщению древних источников, Эсхил написал 90 трагедий. До нашего времени дошли только 7. Несмотря на использованные в этих трагедиях мифологические сюжеты, Эсхил откликался на актуальнейшие вопросы своего времени.
Так, основная тема трилогии Эсхила «Орестея», которая состоит из трагедий «Агамемнон», «Хоэфоры», «Эвмениды», — борьба между гибнущим материнским и побеждающим отцовским правом. Содержание этой трилогии сводится к следующему. Клитемнестра вместе со своим возлюбленным Эгистом умерщвляет своего мужа Агамемнона, который вернулся после взятия Трои. Мстя за смерть отца, Орест убивает свою мать и ее любовника. За это его преследуют богини мести, змеиноволосые Эриннии. Блюстительницы старинных начал матриархата, они не считают виновной Клитемнестру, ибо «чужим по крови был убитый ею муж». Но сторону Ореста принимают новые боги — Аполлон и Афина, которые попирают «скрижаль старинных правд». Афине удается «преклонить одичалых богинь неподатливый гнев». Ареопаг, который учреждается ею, оправдывает Ореста. Превратившись в благих Эвменид, Эриннии остаются в Афинах и становятся их богинями-покровительницами.
В трагедии «Прикованный Прометей» Эсхил создал образ мужественного борца против богов, за счастье человечества. Образ Прометея потом на протяжении многих веков воодушевлял деятелей мировой литературы.
Трагедия «Персы» была написана не на мифологической, а на актуальный исторический сюжет. Трагедия отражала торжество афинян, которые одержали историческую победу в борьбе против Персии, и содержала подробное описание Саламинского сражения.
Трагедии Эсхила были написаны еще в традициях полуэпической хоровой лирики. Но в этой области Эсхил проявил себя новатором. В старой трагедии главным действующим лицом был хор, который вступал в диалог с единственным актером. Эсхил впервые вывел на сцену одновременно двух актеров и тем самым создал независимый от хора актерский диалог. Позднее этот актерский диалог стал быстро развиваться за счет хоровой части.
Последующее развитие театрального искусства шло настолько быстро, что афинянам конца V века до н. э. Эсхил по сравнению с Софоклом и особенно Эврипидом представлялся уже поэтом далекого прошлого. Так, в комедии Аристофана «Лягушки» Эсхил олицетворяет героическое, но уже безвозвратно ушедшее время.
Другой великий афинский поэт — Софокл — был современником Перикла. По своему происхождению Софокл принадлежал к зажиточным торгово-ремесленным слоям афинского демоса. Он был не только поэтом, но и государственным деятелем. В 440 году до н. э. вместе с Периклом он занимал должность стратега.
По преданиям, Софокл написал 120 произведений. Из них до нас полностью дошли (не считая отрывков) 7 трагедий и 1 сатировская драма. Наибольшей известностью из них пользуются трагедии на сюжеты фиванского цикла «Эдип-царь» и «Антигона».
В трагедии Софокла «Эдип-царь» дельфийский оракул предсказывает, что сын фиванского царя Лайя и царицы Иокасты Эдип убьет своего отца и женится на своей матери. Поэтому в младенческом возрасте он был брошен родителями. Эдипа усыновил царь Коринфа Полиб. Слухи, что Эдип не настоящий сын Полиба, заставили юношу отправиться в Дельфы. Дельфийский оракул не дал ему прямого ответа на вопрос о его происхождении, но известил, что он убьет отца и женится на матери. «У распутья, где две дороги с третьей сошлись», Эдип, сам того не зная, убил своего отца во время случайной встречи и вспыхнувшего спора. Проходя через Фивы, Эдип освободил город от хищного чудовища Сфинкса. Он становится царем Фив и мужем царской вдовы Иокасты.
Действие трагедии Софокла начинается с того момента, когда оба преступления уже давно совершены. Прошло 15 лет. Эдип — отец четверых детей. Все последующее содержание трагедии посвящено постепенному раскрытию ужасной правды, которую гонит от себя сознание героя и которая приводит в конце драмы к самоубийству Иокасты и самоослеплению Эдипа. Сорвав золотую застежку с плеча умершей матери, Эдип выкалывает себе глаза острой иглой, после чего отправляется бродить по дорогам Греции, прося милостыню, в сопровождении своей дочери Антигоны.
В основе этой трагедии лежит представление Софокла и его современников о роли судьбы в жизни людей. Уже Гомер упоминает о богинях судьбы, — мойрах, которые стоят выше самих богов. В греческой трагедии вопрос о судьбе становится одним из центральных. Но в мировоззрении греческих трагиков не было фатализма, покорности судьбе. Именно то, что греческая трагедия показывала человека в борьбе с судьбой, утверждало силу человека, его героизм и его свободу.
В уже упоминавшейся трагедии Эсхила в образе Прометея изображен мятежный титан, который похитил с неба божественный огонь и научил людей искусствам. В «Антигоне» Софокла хор воспевает силу человека, который покоряет природу. Человек смело держит путь за море под мятежный вой вьюги, он бороздит плугом землю, он подчинил своей власти стаи беззаботных птиц, лесных зверей, рыб — «на всех искусные сети плетет разумный муж».
На протяжении сравнительного короткого времени греческая трагедия претерпела значительную эволюцию. Ее развитие шло по пути усложнения действия и расширения тематики. Так, Эсхил ввел второго актера и тем самым сделал диалог независимым от хора. Следующий шаг в этом направлении сделал Софокл — в его трагедиях выступают уже три актера, хотя по-прежнему преобладал диалог двух действующих лиц.
Введение трех актеров позволило усилить контрасты. Наряду со столкновением двух антагонистических сил появился третий контрастирующий элемент — характер мягкий и кроткий. Три актера начали исполнять несколько ролей, так что действующих лиц в трагедии стало больше, чем исполнителей. Второстепенные действующие лица (пастухи, слуги, рабы) также приобрели большое значение.
В зависимости от исполняемой роли менялась и одежда актера. Вместо грима использовались маски, которые закрывали не только лицо, но и часть головы. Один и тот же персонаж мог по ходу действия появляться в разных масках. Обувь актеров, так называемые котурны, с очень высокими толстыми подошвами увеличивала их рост.
Параллельно с усложнением действия шло и психологическое усложнение характеров действующих лиц. Характеры Эсхила были «трагической маской», которая оставалась неизменной на протяжении всей драмы. Эсхил использовал крутые повороты действия, резкие сопоставления на протяжении одной и той же сцены, например, превращение мстительных Эринний в благих Эвменид. Но у него еще не было постепенных психологических переходов, как, например, у Софокла в «Антигоне», где диалог Гемона с его отцом Креонтом, начинаясь в тоне сыновьей почтительности, разгорается до мятежного протеста и отчаяния.
Свое дальнейшее развитие античная трагедия получила в творчестве третьего выдающегося представителя этого жанра — Эврипида. Из биографии Эврипида известно сравнительно немного. Он родился в 485 году до н. э. на острове Саламин. Его родители занимались мелкой торговлей. Вступив в общественную жизнь, Эврипид познакомился с учением философа Анаксагора, сблизился с Протагором и другими софистами, которые оказали на него большое влияние. Впрочем, философские воззрения Эврипида никогда не отличались четкостью и последовательностью.
Из 92 произведений Эврипида до нашего времени сохранились 18 трагедий, 1 сатировская драма и значительное количество фрагментов из других, в том числе лирических, его произведений. Незадолго до смерти Эврипид уехал из Афин в Македонию, где написал свою последнюю трагедию — «Вакханки». Умер Эврипид в 408 или 407 году.
В творчестве Эврипида уже заметны симптомы надвигающегося кризиса полисного миросозерцания. Это проявилось в пересмотре Эврипидом, как и многими его современниками, целого ряда прежде незыблемых традиционных представлений.
Так, если в основе трагедий Эсхила и Софокла еще лежит идея о разумных управляющих, миром божественных силах, то в трагедиях Эврипида можно встретить уже довольно скептические высказывания относительно всемогущества богов. Так, например, в трагедии «Электра» хор выражает сомнение в том, что Зевс может по своей воле изменить движение солнца и звезд.
В других трагедиях Эврипида проявляется скептическое отношение к прорицаниям оракула или богам придаются непривлекательные черты — подчеркивается их алчность, жестокость, низменные страсти. В сохранившихся отрывках из трагедий «Александр» и «Меланиппа-узница» излагаются воззрения и мысли софистов в естественном праве и природном равенстве всех людей — и рабов, и свободных.
Для своих трагедий Эврипид обычно заимствовал второстепенные мифологические сюжеты. Это открывало перед ним возможность трактовать их с большей свободой. При этом Эврипид стремился выбирать эпизоды, богатые страстями и страданиями, в сценическом изображении которых он был непревзойденным мастером.
Тонкая психологическая наблюдательность и художественное дарование сочетались у Эврипида с редкой смелостью в трактовке моральных проблем. Ярким тому примером могут служить его трагедии «Медея» и «Ипполит». В них Эврипид с большой художественной силой рисует моральную драму женщины, которая порождена ее положением и уже наметившимся кризисом старых семейных устоев.
Вопрос о положении женщины в семье и обществе многосторонне освещался и в других трагедиях Эврипида. Даже сама постановка этого вопроса казалась многим современникам Эврипида, особенно принадлежавшим к консервативному лагерю, чрезмерно радикальной. Весьма показателен тот факт, что, выступав на поэтических соревнованиях свыше 20 раз, Эврипид только 4 раза смог победить на них.
Огромное художественное дарование Эврипида по-настоящему было оценено уже после его смерти последующими поколениями. В эллинистическую эпоху он стал любимым поэтом афинян.
Политические взгляды Эврипида отразились в ряде его трагедий, особенно в «Гераклидах», «Просительницах», «Андромахе» и «Троянках». В них он выступает горячим афинским патриотом, который прославляет морское могущество Афинской державы, и сторонником демократического строя, хотя радикальную демократию в «Просительницах» и в «Оресте» Эврипид осуждал.
Для Эврипида было характерно также резко отрицательное отношение к консервативной Спарте (трагедия «Гераклиды») и дельфийскому оракулу, вызванные Пелопоннесской войной бедствия нашли отражение в его трагедии «Троянки», где ярко изображаются горе побежденных и несчастья пленников.
В целом Эврипид и по приемам художественного изображения, и по содержанию произведений значительно отходит от своих предшественников. В его трагедиях нельзя найти ни строгой торжественности Эсхила, ни монументальных фигур Софокла. Отнюдь не отказываясь от приемов поэтического обобщения образов своих героев, Эврипид, однако, трактует их ближе к условиям реальной жизни.
По сравнению с трагедией и сатировской драмой афинская комедия V века до н. э. носила гораздо более острый политический характер. Афинская комедия живо откликалась на текущие политические события. Истоки этого жанра исследователи связывают с сельскими праздничными шествиями в честь Диониса, которые были распространены во всех частях Греции, особенно в Аттике. Эти шествия сопровождались шутками, остротами, взаимными передразниваниями и шутливыми перебранками.
Другим источником комедии считаются популярные тогда в Сицилии мимы — жанровые сценки, которые получили литературную обработку во второй половине V века. Первоначально комедия сводилась к чередованию выступлений запевалы и хора. Первым, кто в начале V века ввел в комедию фабулу и завязку, придав ей целостность и законченность действия, был сицилийский поэт Эпихарм.
В том же столетии комедия достигла высокого развития в Аттике. Сюжет комедии являлся плодом авторской фантазии, художественного вымысла. Этим она отличалась от античной трагедии, которая, как правило, черпала свои сюжеты из традиционных мифологических сказаний.
Один из авторов комедий иронически замечал по этому поводу, что трагедия — «настоящая счастливица»: «Все, о чем она повествует, известно зрителю задолго до того, как она надумает сказать свое первое слово… У нас же, комиков, ничего подобного нет. Мы должны сами все придумывать: мы должны изобретать имена, должны создавать для своих героев и минувшее и настоящее, должны снабжать пьесу и заключением и началом».
В комедии не соблюдалось единство места, строго соблюдавшееся в античной трагедии. Действие греческой комедии быстро, переносилось из города в деревню или даже с земли на небо.
Из политических комедий V века до нашего времени сохранились полностью, а не в отрывках, только комедии Аристофана (около 446–385), — крупнейшего представителя этого античного жанра. Согласно преданиям, Аристофан написал 44 комедии, но из них только 11 сохранилось.
В этих комедиях ярко запечатлелись политические воззрения автора, который отстаивал точку зрения аттического крестьянства, разоряемого междоусобицами. Аристофан был крайне недоволен авантюристической политикой современных ему вождей «радикальной демократии». Острие сатиры Аристофана направлено прежде всего против Клеона, образ которого был выведен в комедиях «Всадники» и «Вавилонянки», дошедшей до нас не полностью.
«Радикальная демократия» высмеивается также в «Осах». В комедиях «Ахарняне», «Мир» и «Лисистрата» Аристофан с большой эмоциональной силой выступает против бесконечных войн, которые приносит афинскому народу неисчислимые бедствия.
Аристофан был великим реалистом. Однако его искусство очень своеобразно. В нем много живой и яркой фантастики. Острую политическую тенденциозность и беспощадную наблюдательность сатирика Аристофан сочетает с условными приемами народного театра.
Так, в комедии «Птицы» фигурирует государство, которое создано птицами в воздухе. В «Лисистрате» женщины всей Эллады объявляют бунт против своих мужей и уходят на афинский Акрополь, требуя прекращения войны. В другой комедии они захватывают всю государственную власть в свои руки.
Такие фантастические положения были одним из средств, которые позволяли в завуалированной и имеете с тем достаточно прозрачной форме говорить о злободневных вопросах политики, искусства, морали. Но в своих произведениях Аристофан откликался не только на политические события.
Комедия «Лягушки» посвящена высмеиванию современных ему литературных течений. В «Облаках» Аристофан иронизирует над софистами, к числу которых относит и Сократа. В этой комедии подвешенный в корзинке Сократ размышляет о Солнце. Прошедший у Сократа курс философского обучения юноша начинает доказывать отцу свое право бить его, после чего озлобившийся отец поджигает «мудрилище» его учителя.
Литературные приемы и язык Аристофана замечательны своим разнообразием. Наряду с пародированием торжественного языка дифирамбов, эпической поэзии и ораторской речи, языка оракулов и драматических поэтов Аристофан пользовался простонародными словами, многосложными, производящими комическое впечатление словообразованиями, различными звукоподражаниями, напоминающими щебетанье птиц или кваканье лягушек.
Стих Аристофана отличается ритмическим своеобразием и свободой метрики. Диалог Аристофана поражает быстротой и стремительностью. Комизм усиливается приемами неожиданного разрушения сценической иллюзии. Например, актер во время полета обращается к служителю сцены, который управляет машиной, с просьбой не уронить его.
Всему этому соответствовали одежды актеров и хора. Участники хора изображали птиц, ос, лягушек, облаков. «Птицы» в комедиях Аристофана появлялись с фантастическими клювами, «осы» тащили за собой свои жала, персидский посол Лжеартаб в комедии «Царское око» был представлен с единственным громадным глазом, который закрывал все лицо.
В IV веке до н. э. греческая комедия уже теряет свой прежний ярко выраженный политический характер и превращается в комедию бытовую.
Особого разговора заслуживает развитие в этот период музыкального искусства Греции. Многие поэтические легенды и мифы подчеркивают то исключительное значение, которое древние греки придавали музыке. Орфей своим пением зачаровывал диких зверей, деревья и скалы. Под звуки лиры Амфиона послушно ложились камни при постройке Фив.
Все эти мифы и предания свидетельствуют о глубокой вере эллинов в силу музыки. Эстетические учения складывались в Элладе в значительной мере под влиянием музыкальных впечатлений и теорий. Выражение «гармония» имело у греков необычайно широкое значение. Например, писатели пользовались им, говоря о произведениях архитектуры.
В среде пифагорейцев возникло учение о гармонии небесных сфер. Светила, мол, в своем движении рождают звуки, которые соответствуют тем, которые употребляются в музыке. В Спарте музыка была тесно связана с гимнастическими упражнениями и военной тренировкой юношей.
Инструменты у греков подразделялись на струнные, духовые и ударные. Смычковых инструментов эллины не знали. Струнные инструменты нередко обозначались общим названием — лира. Наряду с лирой в собственном смысле слова были широко распространены также кифара, барбитон и другие инструменты.
К духовым инструментам принадлежали флейта и различные виды труб. Важнейшими ударными инструментами были кимвалы и тимпаны. Противопоставление лиры или кифары и флейты стало классическим в эллинистической литературе. Кифара считалась инструментом светлого бога Аполлона — бога гармонии, предводителя муз. Ее звуки ассоциировались с ощущением и, казалось, снимали боль. В противоположность ей музыка флейты говорит на языке страсти. Это музыка бога Диониса.
Игра на музыкальных инструментах у греков первоначально сводилась главным образом к аккомпанементу. На инструменте брались те же ноты, которые пел певец. Постепенно развилось «разноголосие», так называемая гетерофония, т. е. звуки голоса и звуки сопровождения перестали совпадать.
Вынужденная приспосабливаться к богатству стихотворных размеров, к приемам декламационного пения, греческая музыка достигла высокого ритмического разнообразия. Напротив, в гармоническом отношении (одновременное звучание нескольких звуков) она не развивалась. Эллада знала лишь созвучия и не знала аккордов, которые состоят из трех и более звуков.
В Элладе отсутствовали многоголосие и оркестры. Хоры исполнялись в унисон. Инструментальная музыка начала развиваться еще в архаическую эпоху и получила дальнейшее развитие в V веке до н. э. К сожалению, до нашего времени дошло весьма незначительное количество памятников греческой музыки.
Основа теории музыки и музыкальной акустики была заложена в Греции Пифагором и развита его последователями. Согласно преданию, Пифагор установил соотношение между высотой звука и длиной струны — чем длиннее струна, тем ниже звук. Простейшим отношениям длин (1:2; 3:2; 4:3) соответствуют благозвучные интервалы (октава, квинта, кварта).
В отличие от пифагорейцев ученик Аристотеля Аристоксен в конце IV века до н. э. стал придавать основное значение не математическим изысканиям, а реально слышимым соотношениям между звуками. Противоположность этих двух направлений долго сохранялась и определила два различных пути музыкально-теоретических исследований.
Ко времени Аристоксена сформировалась и нотация — обозначение звуков условными знаками. Для этой цели пользовались буквами. Нотация вокальной и инструментальной музыки различалась.
V и IV века до н. э. были временем подлинного расцвета греческого изобразительного искусства. Это один из наиболее значительных периодов в истории мирового искусства в целом. В V веке впервые в истории человечества в Элладе развивается художественное творчество, стоящее на почве высокого и сознательного реализма.
Постепенно преодолевались условность и схематизм архаического периода. Черпая свои образы из действительной жизни, греческие художники создавали выдающиеся произведения, которыми впоследствии вдохновлялись и которым подражали лучшие мастера мирового искусства.
К сожалению, подавляющее число памятников художественного творчества первой половины V века не сохранилось до нашего времени. Монументальная живопись известна лишь по описаниям или воспроизведениям на монетах. От многих архитектурных сооружений сохранились лишь фундаменты.
Такова была судьба произведений и великого греческого живописца Полигнота, который жил в середине V века до н. э. Его влияние не только на живопись, но и на скульптуру ощущается на протяжении всего века. Из фресок Полигнота, которые украшали так называемый «Пестрый портик» в Афинах, не сохранилось ни одной. Они известны нам лишь по позднейшим описаниям.
Полигнот впервые создал сложные многофигурные композиции, используя наиболее драматические сюжеты эллинской мифологии и истории. Некоторое представление о композиционных и изобразительных приемах Полигнота дает современная ему краснофигурная вазовая живопись. Для расписывавших эти вазы художников, несомненно, образцом служила живопись Полигнота.
В пластическом искусстве также произошел существенный сдвиг. Скульпторы V века отошли от господствовавшего в архаическом искусстве принципа схематической и неподвижной трактовки человеческой фигуры. Уже в середине этого века в творчестве трех наиболее прославленных скульпторов — Мирона, Фидия и Поликлета — греческая пластика достигает классического совершенства.
На вторую четверть V века приходится расцвет творческой деятельности Мирона, уроженца Элевфер. Он прославился изображениями атлетов — победителей на соревнованиях. Сохранились копии его «Дискобола» и отдельных фигур скульптурной группы. И первом из этих произведений Мирон запечатлел наиболее выразительный момент в движении атлета, мечущего диск. Группа «Афина и Марсий» отличается тонкостью психологической характеристики каждого из этих образов.
Творческая деятельность другого великого скульптора — аргосца Поликлета — развернулась в несколько ином направлении. Он также жил во второй половине V века, но являлся выразителем строгих дорических идеалов. Поликлет пытался установить систему математически точных пропорций человеческого тела, изложив ее в особом теоретическом трактате «Канон». И хотя популярность Поликлета была огромной, это не мешало некоторым современникам упрекать его в однообразии.
Еще одним важным достижением в изобразительном искусстве ознаменовалась вторая половина V века до н. э. Художники Аполлодор из Афин, Зевксис из южноиталийской Гераклеи и Паррасий из Эфеса, которые стремились к созданию живых человеческих образов, разработали воздушную и линейную перспективу, светотеневую моделировку, более тонкий и богатый колорит. Это имело такое же значение для дальнейшего развития живописи, как отказ от архаического принципа неподвижности в скульптуре.
Шедевром мировой архитектуры, без сомнения, является ансамбль афинского Акрополя, который возник во второй половине V века. После возведения новых оборонительных сооружений, так называемых «Длинных стен», Акрополь утратил свое значение главного городского укрепления. В результате новой застройки он приобрел характер религиозного и художественного центра города. В Акрополе хранилась казна афинян и их союзников. Сюда в праздничные дни направлялись из города торжественные процессии. Ансамбль Акрополя был создан трудами лучших мастеров эпохи.
Во время правления Перикла зодчим Иктином и Калликратом был построен храм Афины-Девы — Парфенон. Вслед за тем у входа в Акрополь возникли мраморные Пропилеи и небольшой храм Никэ Аптерос — бескрылой Победы. Афиняне изображали ее именно бескрылой, ибо считали, что, не имея крыльев, Победа никогда не покинет их.
Позднее был построен Эрехтейон — храм, который объединил древнейшие культы города, в том числе культ легендарного царя Афин Эрехтея.
Характерными особенностями ансамбля Акрополя являются его свободная асимметричность и гармония с окружающей местностью. Естественные особенности рельефа остались практически нетронутыми. Ансамбль Акрополя раскрывается в определенной последовательности, здания обращены к зрителю под некоторым углом. Отсутствует мертвая симметрия и однообразное повторение в деталях.
Архитектурные формы Акрополя органически сочетались с другими видами искусства. В левом крыле Пропилей находилось собрание картин, так называемая пинакотека. На площади Акрополя возвышалась гигантская статуя Афины-Воительницы с золотым копьем. Парфенон был построен в дорическом ордере, но получил некоторые черты, свойственные ионическому ордеру. Таков, например, проходящий по стене храма фриз.
В этом сочетании как бы отражался всеэллинский характер главного здания афинского Акрополя. Подойдя к Парфенону, можно было увидеть на фронтонах скульптурные изображения, которые непосредственно связаны с Афиной, — ее чудесное появление из головы Зевса, ее спор с Посейдоном за обладание Аттикой.
В метопах были изображены эпизоды борьбы мифического племени лапифов с дикими кентаврами, битвы с титанами, амазонками, фрагменты Троянской войны, на фризе стены — шествие афинян (работа Фидия). Внутри высилась статуя Афины из слоновой кости и золота, также вышедшая из-под резца Фидия.
Общий уровень художественной культуры в греческом искусстве в IV веке до н. э. еще остается очень высоким. Развиваются новые черты, которые не были характерны для V века: тонкая наблюдательность, более свободное выражение индивидуальных особенностей.
Но классическая гармония века Фидия уходит в прошлое. Общественный идеал греческого искусства становится менее значительным. Его вытесняет психологический интерес к внутренней жизни личности.
Знаменитый скульптор середины IV века до н. э. афинянин Пракситель был ярким представителем этого нового направления. Единственная дошедшая до нас его работа — Гермес с младенцем Дионисом. Гермес изображен в легкой, непринужденной позе. Он облокотился на древесный ствол и дразнит мальчика Диониса кистью винограда.
Совсем иное впечатление производит творчество современника Праксителя — скульптора Скопаса из Пароса. Произведения Скопаса столь же совершенны в художественном отношении, как и статуи Праксителя. Но в то же время они проникнуты драматизмом, стремительным движением. Таковы, к примеру, фигуры из фронтонной композиции храма Афины Алей в Тегее. Здесь Скопас решительно нарушает традиционную для греческой пластики трактовку лица, придав ему насыщенное эмоциями выражение.
Третьим крупнейшим скульптором IV века до н. э. являлся младший современник Праксителя и Скопаса сикионянин Лисипп. Он был продолжателем традиций Скопаса. Лисиппу довелось жить уже во время возвышения Македонии на Балканском полуострове и победоносных походов Александра против персов.
Из произведений Лисиппа наибольшей известностью пользуется статуя «Апоксиомен» — атлет, который очищает скребком свое тело. Реализм греческой скульптуры приобрел в творчестве Лисиппа более жизненный, жанровый характер. Голова Александра, который изваял Лисипп, — предвестник новой эпохи в мировой культуре, эпохи эллинизма с ее культом властителя-героя.
IV век внес ряд существенных перемен и в область архитектуры. Архитекторы этого времени продолжали дело Гипподама Милетского, друга Перикла, который впервые начал составлять планы строительства городов. В «гипподамовой системе» улицы пересекались под прямым углом — принцип, который необходим для городов с развитым движением и торговой деятельностью. По этой системе была перестроена в IV веке Приена в Малой Азии. «Гипподамова система» получила большое распространение в градостроительстве эпохи эллинизма.
Такова была в общих чертах эллинская культура V–IV веков. В этот период был сделан большой шаг вперед в познании человеком окружающего его мира и в художественном развитии человечества в целом.
В VIII–VI веках до н. э. в западной части Средиземного моря завязался чрезвычайно сложный узел противоречий. Кипевшая в бассейне Западного Средиземноморья напряженная борьба определялась соотношением и взаимодействием таких сил, как Карфагенская держава, противостоящий ей мир западного эллинства и, наконец, могущественная: прусская федерация, которая к этому времени распространила свою власть почти на весь Апеннинский полуостров и даже за его пределы.
Но если в VIII–VI веках до н. э. борьба между этими основными силами западносредиземноморского мира шла с переменным успехом и не давала решительного перевеса ни одной из борющихся сторон, то к середине I тысячелетия картина взаимоотношений в этом регионе существенно изменилась.
Прежде всего окончательно выделилась основная линия противоречий. Это было соперничество между западными эллинами и карфагенянами. На протяжении VI–V веков до н. э. борьба развертывается чрезвычайно активно и приносит эллинам и конечном счете ряд успехов, что в свою очередь дает им возможность пресечь этрусскую экспансию.
С начала V века и до его последнего десятилетия эллины становятся ведущей силой не только в восточной, но и в западной части Средиземноморья. Не менее важным фактором международных отношений VI–V веков было появление на Апеннинском полуострове новой активной силы — молодого Римского государства. Это событие было тем более значительным, что наметилась тенденция к дальнейшему развитию этого государства. Становление Рима происходило в процессе борьбы римлян и других италийских племен с этрусками.
Переломным моментом в ходе борьбы западных эллинов с карфагенянами следует считать битву при Гимере на северном берегу Сицилии. Согласно преданию, эта битва состоялась в тот же день, когда персы потерпели сокрушительное поражение под Саламином в 480 году до н. э.
Наступление карфагенян на Сицилию было составной частью грандиозного плана Ксеркса, который начинал войну против эллинского мира. Диодор Сицилийский свидетельствует о существовании договора между Персией и Карфагеном, а другой греческий историк — Эфор сообщает, что в Карфаген было даже направлено специальное персидско-финикийское посольство.
Однако вторжение карфагенян не застало сицилийских греков врасплох. Сиракузский тиран Гелон в союзе с правителем Акраганта Фероном объединил в своих руках крупные военные силы и в битве при Гимере одержал блестящую победу над карфагенянами. После этого поражения Карфагену с трудом удалось сохранить свои старинные владения в Сицилии — Панорм, Солунт и т. п. Карфагеняне были вынуждены уплатить победителям громадную контрибуцию в 2 тысячи талантов.
Битва при Гимере на продолжительное время приостановила карфагенскую экспансию. Она же и развязала руки сицилийским грекам в их борьбе против могущественных союзников Карфагена — этрусков. В 474 году до н. э. этруски сделали новую попытку захватить Кумы. Брат и наследник Гелона — сиракузский тиран Гиерон I выступил на помощь куманцам и нанес серьезное поражение этрусскому флоту. Морское могущество этрусской державы было окончательно подорвано.
Историческим следствием этих побед было образование Сицилийской державы во главе с Сиракузами, союз с которыми заключили Акрагант и Гимера. Главенство Сиракуз признали Мессана и Регий. Теперь влияние Сиракуз распространилось на всю эллинскую часть острова.
Греческие полисы Сицилии и Южной Италии в V веке стали крупными земледельческими и торговыми центрами. Отсюда продукты сельского хозяйства в значительном количестве вывозились в материковую Грецию. Из Греции в Сицилию, в свою очередь, доставлялись ремесленные товары. Именно в этот период в Сицилии начинает развиваться крупное хозяйство с широким применением рабского труда.
Откупная система взимания налогов, пленники-рабы, богатая военная добыча — все это вместе взятое давало сиракузским тиранам огромные прибыли. Значительная доля этих богатств шла на сооружение великолепных построек и Сиракузах, Акраганте, Селинунте и в других городах, а также на содержание пышного двора.
Гиерон и другие сиракузские тираны приглашали к своему двору знаменитых поэтов и художников. В Сиракузах побывали поэты Пиндар, Симонид, Эсхил и другие. В Сицилии возникают своеобразные философские системы, например система Эмпедокла из Акраганта. Здесь сравнительно рано развивается риторика (ее выдающимся представителем был Горгий из Леонтин), — которая в дальнейшем сыграет выдающуюся роль в системе греческого образования.
Однако в Сицилии вследствие роста задолженности и разорения крестьянства кипела ожесточенная борьба. В эту борьбу оказались втянутыми различные слои населения, в том числе порабощенные крестьяне, так называемые киллирии. Во многих городах низшие слои населения выступали с требованиями передела земли и отмены долговых обязательств.
Важную роль во всех этих движениях играли крепнущие торгово-ремесленные круги, которые стремились к власти. Наряду с происходившей в греческих полисах внутренней борьбы продолжалось ожесточенное сопротивление местного населения эллинским колонизаторам. Источники сохранили лишь краткое упоминание о продолжавшемся в течение двух десятилетий, в 460–440 годах, восстании сикулов, во главе которых стоял их вождь Дукетий.
Важной вехой в политическом развитии Великой Греции стала середина V века. В целом ряде полисов произошли демократические перевороты. После поражения тарентинцев в войне с япигами устанавливается демократический строй в Таренте. После смерти тирана Гиерона I в 466 году до н. э. демократическая форма правления утверждается в Сиракузах. В 444 году до н. э. под руководством философа Эмпедокла происходит демократический переворот в Акраганте. Демократический строй устанавливается также в Гимере, Регии и Мессане.
Таким образом, победа западных эллинов над Карфагеном и этрусками имела для Великой Греции такое же значение, как и победоносный исход грекоперсидских войн для самой Эллады. Наиболее ярким последствием успешного окончания войны в Восточном Средиземноморье было образование Афинской архэ и расцвет демократии в классических формах Афинской республики времен Перикла. В западной же части Средиземноморского бассейна решающее значение имело образование Сицилийской державы и установление демократических форм правления в городах-государствах Великой Греции.
Со второй половины V века история западных эллинов оказывается тесно связанной с ходом Пелопоннесской войны. В самом начале войны Наксос, Катана, Леонтины и другие сицилийские полисы, которых поддерживали Афины, выступили против Сиракуз и их союзников. Но вмешательство Афин приняло столь угрожающие размеры, что враждующие стороны предпочли прекратить внутренние раздоры и заключить в 424 году мир.
Во время большой сицилийской экспедиции афинян в 415–413 годах, когда их захватнические намерения обнаружили себя с предельной ясностью, большинство полисов Сицилии заявило о своем нейтралитете или начало оказывать тайную помощь Сиракузам. Это обстоятельство стало одной из причин рокового для афинян исхода сицилийской экспедиции.
Победой над афинянами сиракузяне в значительной мере были обязаны своему флоту. Успех укрепил позиции демократов в Сиракузах. Один из демократических вождей — Диокл добился введения жеребьевки для замещения ряда государственных должностей. Однако только что окрепшей сиракузской демократии предстояло серьезное испытание: возобновление борьбы с заклятым врагом западного эллинства — Карфагеном.
После сокрушительного поражения при Гимере карфагеняне долгое время избегали вмешательства в сицилийские дела. Даже во время Пелопоннесской иойны Карфаген оставался нейтральным, хотя, по некоторым сведениям, афиняне предлагали ему союз.
Но в конце V века ситуация в Средиземноморье существенно изменилась. Наиболее серьезный противник Карфагена — Сиракузы были сильно истощены длительной осадой афинян. Сиракузская эскадра была отправлена в Эгейское море. Это еще более ослабило морское могущество Сиракуз. Кроме того, в Сицилии непрерывно продолжалась борьба между греческими городами-государствами.
Воспользовавшись этой борьбой, карфагеняне высадили в Сицилии весной 409 года большую армию и осадили Селинунт. После непродолжительной осады город пал. Большая часть его жителей была истреблена, остальные обращены в рабство. Та же участь постигла Гимеру. Потом карфагеняне овладели Акрагантом и Гелой. К 405 году в их руках оказались почти все греческие полисы Сицилии, за исключением Сиракуз, осада которых становилась грозной реальностью.
Военные неудачи ослабили положение демократов в Сиракузах. Все возрастающая роль наемных войск подготовила почву для новой тирании. Опираясь на преданные ему отряды, один из наиболее популярных военачальников — Дионисий захватил власть в Сиракузах. В 405 году Дионисий был избран стратегом-автократором. Он получил право верховного командования армией и флотом, право представлять государство во внешних сношениях и, наконец, председательствовать в народном собрании.
Поначалу действия Дионисия против карфагенян оказались малоэффективными. Это привело к восстанию в сиракузской армии. Но Дионисию удалось подавить это движение, основным ядром которого были всадники — представители знатнейших семей города. Часть мятежников была предана смерти, часть изгнана из Сиракуз. Их земельные владения были конфискованы и распределены между бедными горожанами, и даже, как сообщает Диодор, между отпущенными на волю рабами.
Настоящей опорой Дионисия была армия, особенно наемники, из которых он теперь начал вербовать новую служилую знать. Фактическое правление государством перешло в руки этой знати. Были организованы финансовое и военное ведомства, которые играли большую роль в жизни Сиракуз.
Сохранились совет и народное собрание, но демократическая конституция, созданная в 410–409 годах по афинскому образцу, была сильно урезана. Определенную поддержку тирании оказывали и круги средних рабовладельцев, связанные с ремеслом, торговлей и враждебно настроенные по отношению к олигархии.
Упрочив свое положение внутри Сиракуз, Дионисий начал активно готовиться к новой войне с Карфагеном. Весь город превратился в гигантский арсенал. Строился мощный флот. Вокруг Сиракуз были созданы новые укрепления.
Весной 398 года все приготовления были закончены. Народное собрание приняло решение объявить войну Карфагену. Война оказалась длительной и упорной. По существу, она велась на протяжении трех десятилетий, до смерти Дионисия в 367 году до н. э. И хотя Дионисию не удалось реализовать основную цель войны — полностью очистить остров от карфагенян, все же восточная часть Сицилии была освобождена.
Крупнейшие на острове города-государства пригнали главенство Сиракуз. За карфагенянами осталось примерно треть территории острова. Войска Дионисия вели удачные военные действия на Адриатическом море и в Южной Италии, где в 386 году до н. э. взяли Регий.
Были даже возобновлены военные действия против этрусков, в результате которых Дионисий занял гавань этрусского города Цере. Лишь в последние годы его правления Сиракузы начали отступать под давлением Карфагена.
В начале IV века Сицилийская держава становится крупной экономической и политической силой не только в Западном Средиморье, но и во всем эллинском мире. В этот период сиракузяне активно вмешиваются в дела Малой Азии и континентальной Греции, то неоднократно оказывая помощь спартанцам, то вступая в союз с афинянами. Образование Сицилийской державы вызвало усиленную иммиграцию из Греции. В Сицилии был основан ряд новых городов — Тиндарис, Гадранон и другие.
Став крупнейшим полисом эллинского мира, Сиракузы переживали необычный расцвет. Старые предместья города были введены в кольцо укреплений и превратились в оживленные кварталы. Двор Дионисия поражал своей роскошью. Сюда приглашались знаменитые ученые, философы, художники, поэты. Сам Дионисий писал трагедии, одной из которых афиняне присудили почетную награду.
Однако Сицилийская держава оказалась весьма непрочным государственным образованием. Вскоре после смерти Дионисия в Сиракузах началась династическая борьба. Власть из рук его сына, Дионисия II, перешла к шурину умершего тирана — Диону. Но и Дион недолго удерживал власть, поскольку не имел поддержки состоятельных граждан, которых восстановил против себя конфискациями их владений и новыми налогами. Он не смог опереться и на неимущую часть населения, так как резко противился требованиям передела земель.
Дион был убит своими же наемниками. В 346 году до н. э. на короткое время власть снова была захвачена Дионисием II. Все эти события привели к быстрому распаду Сицилийской державы. Сиракузские колонии и союзные государства объявили себя независимыми. В большинстве из них также началась борьба за власть.
Этой благоприятной для вторжения обстановкой незамедлительно воспользовались карфагеняне. Они возобновили активные военные действия против греческих городов-государств. Это обстоятельство вынудило сиракузян обратиться за помощью к своей метрополии — Коринфу. Коринфяне направили в Сицилию небольшую эскадру, командование которой было поручено опытному полководцу и ярому врагу тирании Тимолеонту.
После прибытия коринфской эскадры в Сиракузы Дионисий II был изгнан. Тимолеонт овладел Сиракузами и в 341 году до н. э. нанес карфагенянам сокрушительное поражение. После этого в Сиракузах установился умеренно-демократический образ правления.
Компетенция коллегии стратегов ограничилась чисто военными функциями. Наиболее влиятельным органом стал «совет шестисот». В его состав избирались лишь состоятельные граждане. Греческие города острова были объединены в федеративный союз во главе с Сиракузами.
Однако такой порядок управления продержался недолго. В Сиракузах произошел олигархический переворот. Между отдельными полисами вновь начались столкновения. Единство Сицилийской державы Дионисия уже невозможно было восстановить.
Причины установления тирании на Сицилии в IV веке объясняются рядом обстоятельств. В условиях длительной и напряженной борьбы с карфагенянами чрезвычайно возросла роль наемных войск, которые нередко настраивали удачливого полководца против жителей его же полиса. Возникновению тирании содействовала и необходимость создания сильного государственного аппарата для удержания в повиновении рабов и угнетения местного населения. Племена сикулов и сиканов в Сицилии долгое время сражались против колонизаторов из Греции, которым так и не удалось добиться их окончательного порабощения.
Наконец, одной из важнейших причин возникновения тирании была поддержка этого строя торгово-ремесленными кругами рабовладельцев, которые были заинтересованы в расширении сиракузских владений и в активной внешней политике.
Крайне острой для сегодняшнего времени проблемой остается скудость источников по древнейшей истории Рима. Самый древний из них — надпись на золотой пряжке (так называемая пренестинская фибула) датируется приблизительно 600 годом до н. э. Труды же римских историков и писателей относятся к сравнительно позднему времени, в основном не ранее I века до н. э., которое отделено от событий ранней римской истории многими веками. Правда, поздние писатели, у которых исследователи черпали знания о первоначальной истории Рима, опирались, в свою очередь, на свидетельства более древних авторов, так называемых анналистов.
Но и сами анналисты, даже наиболее ранние из них, как, например, первый римский историк — сенатор Фабий Пиктор, живший в конце III века до н. э., тоже не были современниками событий начальной истории Рима. К тому же, используя материалы семейных хроник знатных римских родов, предания и легенды, анналисты часто включали в свои труды весьма недостоверный, а иногда и сознательно искаженный в угоду представителям той или иной римской семьи материал.
Таким образом, литературная традиция, которая повествует нам о событиях древнейшей римской истории, требует к себе осторожного и критического отношения. Лингвистические же данные служат прежде всего для выяснения этнического состава населения древнейшей, доримской Италии. На основании этих данных римляне, как и латины в целом, должны быть отнесены к племенам особой латинско-фалискской языковой группы, которую некоторые современные филологи резко отличают от другой крупнейшей группы италийских языков (оскско-умбрской).
И лишь материалы археологических раскопок дают наиболее достоверные сведения по древнейшей истории Рима. В свете археологических исследований становится ясно, что основание города не было делом рук одного «основателя», как об этом сообщает литературная традиция. Город возникал постепенно, путем объединения и слияния отдельных общин.
Благодаря стратиграфическим раскопкам установлено, что в VIII веке до н. э. в Лации, на холмах Палатине, Эсквилине, Целии и Квиринале появилась группа примитивных поселений. Они были еще изолированы друг от друга. Болотистые земли между холмами оставались незаселенными. Примерно к середине VII века до н. э. население первоначальных поселков стало занимать склоны холмов и долины между ними, где впоследствии возник римский Форум.
Однако заселение этих территорий также нельзя считать временем образования города. В этот период происходит лишь укрепление связей между общинами и объединение некоторых из них. Возникновение римского Форума уже как центра экономической и политической жизни на основании новых раскопок относят к первой четверти VI века до н. э. Примерно к это же время происходит превращение Капитолия, который был еще незаселенным холмом, в крепость нового города. Таким образом, время возникновения Рима археологи датируют началом VI века до н. э.
Остается неизвестным происхождение названия города. В литературе делались попытки вывести его из корней греческих слов, доказывалось также его этрусское происхождение, но доказательств в пользу гой или иной гипотезы не достаточно.
Древнейший период римской истории обычно принято называть «царским». Согласно легендарной традиции, этот период длился около двух с половиной столетий. Однако изложение исторических событий этого времени, за небольшими исключениями, следует признать недостоверным, а римских царей, начиная с мифического основателя Рима — Ромула, нельзя считать историческими личностями. Но если сообщаемые традицией конкретные события в значительной степени легендарны, то при осторожном и критическом использовании ее данных можно сделать некоторые выводы о социальном устройстве римской общины царского периода.
В древнейшее время в Риме еще сохранялись родовые отношения. Согласно преданию, все население состояло из 300 родов. Каждые 10 родов объединялись в курию, а каждые 10 курий — в трибу. Таким образом, всего было 3 трибы, каждая из которых представляла собой особое племя. Некоторые ученые полагают, что одна из триб являлась объединением латинских родов, другая — сабинских и третья — этрусских.
Эти 300 родов составляли римский народ, к которому мог принадлежать лишь тот, кто был членом рода, а через свой род — членом курии и трибы. Римский род имел такую же организацию, как и греческий. В каждом роде все его члены сообща владели землей, имели общие кладбища, общие религиозные праздники, общее родовое имя и т. п. Старшина рода избирался всеми его членами.
Древнейший общественный строй выглядел следующим образом. Важнейшими делами общины ведал совет старейшин, или сенат, который состоял из старейшин родов. Постепенно в обычай вошло избирать старейшин из одной и той же семьи каждого рода. Этот обычай был вызван развивавшейся имущественной дифференциацией. Он вел к образованию в Риме родовой знати и возникновению так называемых патрицианских семей.
Тогда же развился аналогичный этрусскому институт клиентелы. Люди, которые по тем или иным причинам переселялись в Рим, т. е. «чужаки», не входившие в состав римских родов, а затем и представители обедневших родов, искали покровительства и защиты у знатных людей. Те становились их патронами. В обществе, в котором еще не существовало четко оформленной государственной власти, институт клиентелы был весьма распространен.
Кроме сената, который предварительно обсуждал наиболее важные вопросы, существовало и народное собрание. Оно собиралось по куриям — так называемые куриатные комиции. На куриатных комициях принимались или отвергались новые законопроекты, избирались все высшие должностные лица, в том числе царь. Это собрание объявляло войну и в качестве высшей судебной инстанции выносила окончательное решение, когда речь шла о смертном приговоре римскому гражданину.
По своей значимости царь стоял рядом с сенатом и народным собранием. Римские цари не были отнюдь самодержавными владыками типа древневосточных деспотов, а лишь выборными племенными вождями, которые совмещали функции военачальника, судьи и верховного жреца. Следовательно, применять к ним названия «царь» следует весьма условно.
Подобный общественный строй можно сравнить с военной демократией. Народное собрание считалось высшим органом общины, но принимать в нем участие имели право только мужчины-воины. Таким образом, куриатные комиции представляли собой сходку вооруженного народа.
До сих пор остается нерешенным вопрос о происхождении особого слоя древнеримского населения — плебеев. Источники о происхождении плебеев чрезвычайно сбивчивы и противоречивы. Вероятно, первоначально под плебеями подразумевались переселенцы (добровольные) либо насильственно переселенные в Рим, а также представители покоренных племен, лично свободные люди, имевшие право владеть землей и обязанные нести военную службу. Первоначально плебеи не входили в состав родов, курий и триб, а потому не пользовались никакими политическими правами. Но затем, перемешавшись с незнатными родами самого «римского народа» и принимая на себя клиентские обязанности, они постепенно, на урезанных правах включались в родовую организацию.
В римском обществе этого периода уже были рабы из числа военнопленных. Но в целом рабство еще не получило большого развития. Оно носило примитивный патриархальный характер, причем рабы использовались главным образом в домашнем хозяйстве.
В VI веке до н. э. в Риме заметно усилилось этрусское влияние. Это находит свое отражение в сказаниях об этрусской династии Тарквиниев, к которым принадлежали последние римские цари. В XIX веке при раскопках этрусского города Цере, откуда, по преданию, прибыл в Рим Тарквиний, была открыта гробница рода Тарквиниев и найдено много этрусских надписей. Принимая во внимание, что как раз на VI век приходится расцвет и могущество этрусской федерации, вполне обосновано предположение о том, что некоторое время Рим подчинялся этрускам.
Вскоре после этого резко обостряется борьба народа против родовой знати. Не сохранилось точных данных о времени и ходе этой борьбы, но причина ее, несомненно, коренилась в противоречиях между плебеями и первоначальным населением Рима.
Отзвуки этих событий отразились в сообщении о реформе, которую приписывают предпоследнему римскому царю Сервию Туллию. Он ввел новое устройство римской общины — на основе территориально-имущественного принципа. Римская городская территория теперь поделилась на 4 трибы, которые не имели ничего общего со старыми родоплеменными трибами, а были лишь территориальными округами.
К трибам приписывалось все гражданское население — как патрицианское, так и плебейское, — владевшее в данном округе землей. Таким образом, плебеи были фактически включены в состав единой с патрициями гражданской общины. Кроме того, Сервий Туллий разделил все мужское население Рима — патрициев и плебеев — на 5 классов. Принадлежность к тому или иному классу определялась имущественным цензом. К I классу принадлежали те, чье имущество оценивалось в 100 тысяч асов, ко II классу — 75 тысяч асов, к III классу — 50 тысяч асов, к IV классу — 25 тысяч асов, к V классу — 12,5 тысячи асов.
Беднейшие слои населения — неимущие не входили ни в один из классов. Они получили название пролетариев (от слова «потомство»). Этим подчеркивалось, что все их имущество и богатство состояло только в потомстве.
Реформа имела большое военное значение. Народное ополчение, т. е. римская армия, строилась теперь в зависимости от нового деления на имущественные классы. Каждый класс выставлял определенное количество центурий — сотен. I класс выставлял 80 центурий пехотинцев и 18 центурий всадников. Следующие три класса — по 20 центурий пехотинцев и, наконец, V класс выставлял 30 центурий легковооруженных пехотинцев.
Кроме того, римским населением выставлялось еще 5 нестроевых центурий, одна из них состояла из пролетариев. Вооружение также дифференцировалось в зависимости от принадлежности к тому или иному классу. Представители I класса должны были или содержать коня, или являться в полном тяжелом вооружении. Для представителей других классов вооружение было облегченным, а воины V класса были вооружены лишь луком и стрелами.
Реформа имела также большое политическое значение. Центурия становится теперь не только военной, но и политической единицей. Со включением основной массы плебса в гражданскую общину народные собрания по центуриям вытесняют куриатные комиции, которые перестают играть прежнюю роль.
Голосование также происходило по центуриям, причем каждая центурия имела один голос. Подлинный характер этой новой конституции ясен хотя бы из того, что более половины из 193 центурий выставлялось I классом — 98 центурий пехотинцев и всадников. Таким образом, I класс имел обеспеченное большинство голосов в народном собрании.
Таково основное содержание реформы, проведение которой приписывалось Сервию Туллию. Традиционный рассказ о реформе, изображавший ее в виде единоличного акта, конечно, грешит против исторической истины. Изменения в социально-политическом устройстве римского общества, которые традиция приписывает творческой воле одного законодателя, на самом деле являются результатом длительных процессов, протекавших на протяжении VI–III веков до н. э.
Это подтверждается тем, что в самом представлении о так называемой реформе Сервия Туллия содержатся позднейшие напластования. Например, сведения о вооружении классов соответствуют концу V века, а о расчете имущественного ценза на асы — середине III века и т. д.
Однако в основе традиционной версии лежит ряд достоверных фактов. Деление населения на имущественные классы, центуриатные комиции, территориальные трибы — все это возникло значительно раньше III века и продолжало существовать и в более позднюю эпоху.
Новое общественное устройство наносило сокрушительный удар по прежним родовым порядкам и безраздельному господству родовой патрицианской знати. По мере того как шел процесс становления рабовладельческого государства, органы родового устройства модифицировались и становились органами государственной власти.
В связи с включением плебеев в гражданскую общину, а также в связи с борьбой против этрусского господства происходит падение царской власти и установление республики в Риме. Историческая традиция приурочивает это событие к 509 году до н. э. и связывает его с изгнанием седьмого римского царя Тарквиния Гордого.
Многочисленные легенды, расцвеченные рассказами о героических подвигах римлян в борьбе с этрусками, якобы пришедшими на помощь Тарквинию, в определенной мере отражают последние этапы борьбы римлян против этрусского владычества и факт распада некогда могущественной этрусской федерации.
Духовная жизнь и культура римского общества в этот период были еще довольно примитивными. Но уже в царский период в Риме существовала письменность. Алфавит заимствован римлянами у греков, которые жили в Кумах на западном побережье Апеннинского полуострова.
Историк Дионисий Галикарнасский, живший в конце I века нашей эры, утверждал, что собственными глазами видел текст договора царя Сервия Туллия с латинскими городами относительно постройки на общие средства храма Дианы на Авентине. Договор был вырезан на медной колонне. Буквы в тексте по своей форме напоминали древнейшие греческие.
В 1900 году на римском Форуме при раскопках на месте легендарной гробницы Ромула был найден так называемый «Черный камень», который содержал надпись, сделанную бустрофедоном (одна строка написана слева направо, следующая справа налево и т. д.). Формы букв этой надписи также сходны с греческими. Надпись практически не поддается дешифровке. Видимо, в ней содержится какое-то заклятие, потому что встречается слово «царь».
Древнейшим памятником латинской письменности, который удалось дешифровать, является упомянутая выше пренестинская фибула. К этому же времени относятся зачатки литературного творчества. К сожалению до нас не дошли памятники древнейшей народной поэзии, которая существовала у римлян, как и у других народов, но в более поздних источниках имеются отрывки религиозных гимнов, восходящих к глубокой древности.
Древнейшая религиозная поэзия римлян знала также сборники песнопений, заклинания против пожаров, болезней, града и т. п., предсказания о судьбе людей, написанных так называемым сатурническим стихом, близким по ритму к былинному.
В древнюю эпоху семье принадлежала важнейшая роль в воспитании. Подрастающее поколение воспитывалось в духе уважения к верованиям и обычаям предков, беспрекословного подчинения «отцовской пласта». Хороший гражданин отождествлялся у римлян с послушным сыном и дисциплинированным воином.
Древнее законодательство предусматривало суровые наказания за нарушение родительской воли. В этом же направлении действовала и государственная религия с ее обожествлением гражданских и воинских добродетелей — Дисциплины, Согласия, Благочестия и т. д. Летописи жрецов-понтификов восхваляли образцы соблюдения этих добродетелей и осуждали нарушавших их лиц. Возникновение элементарных школ в Риме историк Тит Ливий относит к V веку до н. э. В них обучались главным образом дети свободных. Обучение было совместным. Принимались дети с 7 лет, учеба продолжалась в течение 4–5 лет. Дома или в школах детей обучали латинскому и греческим языкам, письму, чтению и счету.
Религия римлян древнейшего времени основывалась главным образом на представлении о внутренних силах, которые присущи отдельным предметам и людям, а также на вере в духов — хранителей и покровителей мест, действий, состояний. Духи обычно воспринимались как множественность, из которой затем иногда выделялось одно божество.
К духам относились гении, пенаты, хранительница домашнего очага и неугасимого огня Веста, которой служили девы-весталки, лары (покровители усадьбы и ее свободного и несвободного населения), духи умерших — благодетельные маны и злые лемуры, а также божества гор, источников, лесов и отдельных деревьев (например, священной смоковницы, которая проросла на месте народного собрания).
Римляне почитали также божества, которые ведали всеми этапами роста и созревания растений, в первую очередь зерновых, и людей, например, первым криком и первым шагом ребенка и т. п. Эти духи и божества были сначала безличными. Впоследствии, под влиянием этрусской и греческой религий, им был придан человеческий облик. Неопределенным был и их пол, поэтому нередко они именовались и в мужском, и в женском роде, например божества ворот, дверей и всякого начала Янус и Яна, лесные божества Фавн и Фавна, пастушеское божество Палее. Некоторые божества обозначались описательно, например Добрая богиня.
Жертвоприношения и религиозные церемонии отправлялись или отдельными семьями-фамилиями в честь их божеств, ларов, хранителей их территориальных границ — терминов (так называемый праздник терминалий), духов умерших родственников (праздник паренталии), или отдельными гражданами (например, фордицидии — жертвоприношение коров для умножения плодородия земли, совершавшееся по куриям).
Были распространены также компиталии, которые справлялись на границах соседних усадеб жителями в честь ларов, паганалии, праздновавшиеся сельскими общинами. Всем народом праздновались амбарвалии — очищение границ города и его полей; авгурии, имевшие целью увеличить плодородие Земли; робигалии — для охраны злаков от болезней; луперкалии — для защиты стад от волков и др. Некоторые празднества, например парилии в честь Палее, были и частными, и государственными.
На эту примитивную религию римлян рано стали оказывать влияние верования соседних италийских племен, особенно этрусков. От последних римлянами были заимствованы бог Сатурн, лесной бог Сильван и так называемая небесная патрицианская троица — Юпитер (первоначально бог погоды, затем верховный бог римского государства), Юнона и Минерва. Этим богом был выстроен храм на Капитолии. Отсюда произошло название «капитолийская триада».
Патрицианской троице была противопоставлена плебейская троица — богиня злаков Церера, бог виноградников Либер, а также Либера. В честь этой троицы в 493 году до н. э. был выстроен храм, который стал центром плебеев.
После уравнения в правах патрициев и плебеев эти боги стали общегосударственными. От этрусков римляне также позаимствовали гадания — по полету птиц, удару молнии, печени жертвенных животных. Гадания осуществлялись жрецами — авгурами и гаруспиками. Обычай строить храмы также был принят от этрусков. До знакомства с этим обычаем римляне почитали своих богов в рощах, на горах, на открытых местах, где ставились алтари.
По некоторым предположениям, у этрусков была заимствована не получившая потом развития мифология, связанная с эпосом о борьбе этрусских и римских героев. Через Этрурию пришла в Рим легенда о странствованиях троянского героя Энея — предка основателей Рима — Ромула и Рема. В дальнейшем мифология римлян в основном была связана именно с легендами об Энее, Ромуле и сменивших его царях.
Общеиталийскими божествами, почитаемыми и в Риме, были Марс, Диана, Фортуна, Венера, богиня земли Ферония, в храме которой освобождали рабов и др. Древнейшими римскими жреческими коллегиями были луперки, салии, арвальские братья, фециалы, которые ведали вопросами войны и мира, а также фламины — которые ведали вопросами войны и мира, а также фламины — жрецы Юпитера, Марса, Квирина и других богов.
В царский период верховным жрецом был царь. Затем надзор за отправлением культов осуществлялся коллегией понтификов во главе с верховным понтификом. Некоторые боги особенно почитались лицами одного сословия или одной профессии. Так, всадники чтили Нету на, Кастора и Поллукса, ремесленники — Минерву, торговцы — Меркурия, храм которого был выстроен в 495 году до н. э. Рабы больше всего поклонялись ларам, Диане и Фортуне на алтаре которой искали защиты от гнева господ, а также Феронию.
По мере сближения с греческим миром в государственный пантеон стали включаться и греческие боги, например бог врачевания Эскулап, Аполлон и приобретший вскоре широкую популярность Геркулес (Геракл). Римские боги начали отождествляться с греческими. Они изображались по греческим образцам, к ним приурочивались сказания греческой мифологии. Проникли в Рим и греческие формы культа, торжественные жертвоприношения, шествия, которые устраивались во время празднеств, а также зрелища-игры.
Искусство Рима представляло собой последний, завершающий этап в развитии античной художественной культуры. Для римлянина в большей степени, чем для грека, искусство являлось одним из средств разумной организации жизни, поэтому ведущее место в Риме заняли архитектура, инженерные поиски, скульптурный портрет, отличающийся интересом к конкретной личности, а также исторический рельеф, который обстоятельно повествует о деяниях граждан и правителей.
Реализм в древнеримском искусстве преобладал над вымыслом, а повествовательное начало — над философским обобщением. Кроме того, в Риме произошло четкое разделение искусства на официальное и отвечающее запросам частного потребителя. Официальное искусство играло важную роль в римской политике, будучи активной формой утверждения государственной идеологии в завоеванных областях.
Особенно велико было значение архитектуры, которая сочетала идеологические функции с организацией общественного быта. В римской строительной практике сложилась система конструктивных, планировочных и композиционных приемов, которые позволяли зодчему всякий раз находить решение, прямо вытекающее из назначения данной постройки.
Распространяя свой стиль в покоренных провинциях, римляне в то же время легко усваивали художественные принципы этрусков и греков. В древнейший период искусство Рима развивалось в рамках среднеиталийских археологических культур эпохи железа. В пору формирования собственно древнеримской художественной культуры, в VIII–IV веках до н. э. римское зодчество испытывало колоссальное влияние этрусской архитектуры.
У этрусков римляне заимствовали высокую строительную технику и исходные типы ряда сооружений. Этрусские черты древнейших храмов (например, храм Юпитера Капитолийского в Риме, который был освящен в 509 году до н. э.) — трехчастная целла, подий, акцентрировка главного фасада портиком и лестницей — впоследствии стали характерными особенностями римской культовой архитектуры.
В конце царского периода и в раннереспубликанскую эпоху Рим был небольшой общиной. Хозяйственная жизнь ее была довольно примитивной. Основное занятие населения — скотоводство и земледелие. Хозяйство носило натуральный, замкнутый характер. Римляне разводили крупный и мелкий рогатый скот, свиней. Они возделывали зерновые культуры, занимались огородничеством и виноградарством, выращиванием оливок. Плуг изготовлялся из целого куска дерева.
В сельском хозяйстве Рима в этот период применялись мотыга, борона, коса, грабли, лопата и другие орудия. Об относительно широком применении железа для изготовления сельскохозяйственных орудий в конце царского периода свидетельствуют сообщаемые римским ученым и писателем Плинием Старшим сведения о том, что по договору с царем этрусского города Клузия — Порсеной римляне обязывались ввозить железо только для нужд сельского хозяйства.
Поля удобрялись навозом, довольно широко применялось дренажирование.
Отделение ремесла от сельского хозяйства началось еще в царский период. Например, Плутарх приписывал царю Нуме Помпилию учреждение ремесленных союзов — плотников, горшечников, кожевников, медников, золотых дел мастеров и т. п. О развитии ремесла и наличии ремесленников-профессионалов свидетельствуют и археологические находки, которые относятся к тому времени, — остатки римских крепостных стен, городской канализации, развалины древнейших храмов. Возможно, эти сооружения были возведены южноиталийскими греками или этрусками, но все же они доказывают развитие ремесла в Риме.
Отделение сельского хозяйства от ремесла было связано с ростом обмена. В древнейшее время на римской городской площади происходили еженедельные базары. Ежегодные ярмарки приурочивались к большим религиозным празднествам и проводились обычно при известных святилищах, например при храме Дианы на Авентине.
В так называемый республиканский период своей истории Рим выступает как типичный город-государство. Политическая власть в нем принадлежала общине рабовладельцев и землевладельцев. В рамках гражданской общины большое значение имела римская семья. По воззрениям самих древних римлян, семья представляла собой государство в миниатюре. Власть отца над членами семьи была безгранична.
Кроме того, отцовская власть в семье была самостоятельной и независимой от общегосударственных властей, которые, таким образом, не могли вмешиваться в распоряжения отца в пределах семьи. Глава семьи являлся верховным хозяином семейной собственности, верховным жрецом семейного культа и судьей, который имел право на жизнь и смерть членов семьи. Власть отца распространялась не только на членов семьи в узком смысле слова, но и на рабов, которые в Риме включались в состав фамилии.
Сведения о ранних годах республики представлены главным образом в трудах историков Тита Ливия, Дионисия Галикарнасского и Плутарха. Однако они основываются на позднейшей обработке исторического материала.
Особенно это относится к изложению событий до 464 года до н. э. до предполагаемого начала летописи понтификов, которая сообщала основные факты истории Рима и устанавливала более точную хронологию событий — даты освящения храмов, списки консулов и т. д. Существенные коррективы вносят некоторые данные историки Диодора, который в целом ряде случаев опирался на так называемых старших анналистов.
Годом установления Римской республики традиционно считается 509 год до н. э. Царскую власть в Риме сменила теперь власть двух ежегодно избираемых в центуриатных комициях должностных лиц — магистратов. Сначала они назывались преторами (предводителями), а затем консулами и избирались только из среды патрициев. К консулам перешла высшая власть (так называемый империй) и основные функции царей, за исключением жреческих обязанностей.
Наряду с этой высшей магистратурой постепенно начали возникать и другие, первоначально ей подчиненные: квесторы, которые были помощниками преторов по судебным делам, а позже стали выполнять функции казначеев, и эдилы, помощники преторов по городскому хозяйству.
Сенат не только не утратил своего значения, но, наоборот, стал центральным органом Римской республики. Он обсуждал все важнейшие вопросы как внутренней, так и внешней политики. До середины IV века законодательные решения народных собраний также утверждались сенатом.
Патрицианский состав сената, а также избрание высших магистратов только из среды патрициев придавали ранней Римской республике ярко выраженный аристократический характер. Патрицианская знать все более и более замыкалась в привилегированное сословие, которое противопоставляло себя неполноправному плебсу.
Борьба между патрициями и плебеями являлась основным содержанием внутренней истории раннереспубликанского Рима. Эта борьба развернулась вокруг двух жизненно важных вопросов — аграрного (и вытекающего из него долгового вопроса) и вопроса о политических правах.
На первом месте по степени значимости, конечно же, стоял вопрос о политических правах. Но и разногласия между патрициями и плебеями по поводу аграрного вопроса были не менее острыми, что объясняется его актуальностью в земледельческой Лации. Аграрный вопрос осложнялся тем, что у патрициев и плебеев были совершенно различные формы землепользования.
Основная масса земли считалась принадлежавшей всей патрицианской общине. Это было так называемое общественное поле. Согласно преданию, еще Ромул наделил каждого римского гражданина участком земли в два югера, который считался его собственностью и передавался по наследству. Но это был лишь приусадебный участок. Вся остальная земля считалась общественной.
Патриции имели право занимать — «оккупировать» — из этого земельного фонда для себя и своих клиентов такое количество земли, какое они могли использовать не только для земледелия, но и для скотоводства. Фонд общественного поля непрерывно увеличивался, так как по римскому обычаю Часть захваченных во время войн земель (одна, а иногда и две трети) конфисковывались и превращались в общественное поле.
Таким образом, использование общественного поля в скором времени становится основным источником обогащения патрициев. Плебеи к его эксплуатации не допускались. Для того чтобы добиться доступа к общественному полю, плебеям нужно было вырвать политическую власть из рук патрициев, поскольку в античном обществе владельцем земли мог быть лишь полноправный член общины.
Но и сам плебс к этому времени был уже далеко не однороден. По мере численного роста плебеев и все возрастающей их роли в римском войске и в экономической жизни усиливается процесс их социальноимущественного расслоения. Основную массу плебейств составляют мелкие собственники — землевладельцы, ремесленники, торговцы. Но у плебеев возникает своя знать — богатые и почитаемые роды, которые порой не уступали патрицианским. Они и стремились к получению равных с патрициями прав на оккупацию общественного поля и к политическим привилегиям.
Борьба мелкого землевладения с крупным, осложненная ростом задолженности и обнищания мелких землевладельцев, тесно переплеталась с борьбой плебейской верхушки за политическое равноправие. Сочетание этих двух линий борьбы и явилось основным содержанием всей ранней истории Римской республики.
Одним из примеров этой борьбы — так называемая первая сецессия, т. е. уход плебеев из Рима. Тит Ливий свидетельствует, что в 494 году до н. э. плебеи, изнывавшие от притеснений патрициев и обремененные долгами, отказались выступить в военный поход и в полном вооружении удалились из Рима на Священную гору, где расположились лагерем.
Уход плебеев породил панику в Риме. Боеспособность римской армии резко упала. Кроме того, не исключалась возможность, что плебеи могут основать самостоятельное государство. Патриции вынуждены были начать переговоры и пойти на уступки — была создана специальная магистратура народных трибунов, которая в дальнейшем приобрела огромное значение.
Народные трибуны могли избираться только из числа плебеев и пользовались неприкосновенностью. Первоначально их обязанности заключались в защите плебеев от произвола патрицианских магистратов. И связи с этим они получили право приостанавливать проведение в жизнь распоряжений этих магистратов (так называемое право вето — «запрещаю»). Сначала избиралось два трибуна, затем их число увеличилось до десяти.
Историческая традиция сообщает о трех сецессиях. Но многие ученые считают первую сецессию легендарной и возникновение трибуната относят к несколько более позднему времени — 471 году до н. э.
К 486 году традиция приурочивает попытку осуществить первую аграрную реформу. Консул Спурий Кассий предложил разделить завоеванные земли между плебеями. Законопроект, однако, не прошел, так как ему воспротивился другой консул. Затем Спурий Кассий был обвинен патрициями в стремлении к тирании и казнен. Но уже в 456 году народному трибуну Ицилию удалось провести закон о разделе земли между плебеями на Авентинском холме.
Первое вполне достоверное событие ранней римской истории — запись действующего права — относится к середине V века до н. э. Как в свое время греческий демос, так теперь римские плебеи страдали от произвола в судах и выдвинули требование кодификации законов.
В 451 году была избрана специальная комиссия из 10 человек — так называемых децемвиров, которые были наделены самыми широкими полномочиями. Ни консулы, ни народные трибуны в этом году не избирались. Однако децемвиры не сумели в течение года закончить составление свода законов, и поэтому на 450 год была избрана новая чрезвычайная комиссия, которая состояла из 5 патрициев и 5 плебеев.
Этим новым децемвирам традиция приписывает тиранические наклонности, поэтому с ней начинает борьбу новая, третья сецессия плебеев. В 449 году были восстановлены прежние магистратуры, а записанные децемвирами законы были высечены на двенадцати медных досках и выставлены для всеобщего обозрения.
Текст этих двенадцати таблиц до нашего времени не сохранился, но исследователи имеют о нем довольно четкое представление благодаря цитатам и ссылкам у более поздних авторов. Архаизм языка в этих цитатах, а также примитивные общественные отношения, отражаемые законодательством, свидетельствуют о его глубокой древности.
Законы, запечатленные на этих двенадцати таблицах, не касаются вопросов государственного права, ограничиваясь гражданским и уголовным законодательством. Эти законы декларировали защиту частной собственности, покушение на которую каралось чрезвычайно строго. Поджигателям и тем, кто совершал кражу в ночное время или травил чужое поле, угрожала смертная казнь.
Детально разработано в таблицах и весьма суровое долговое право. Должник, не выплативший своего долга, попадал в кабалу и мог быть «продан за Тибр» или даже лишен жизни. Однако, несмотря на всю жестокость долгового права, законы двенадцати таблиц ограничивали ростовщичество, устанавливая максимум в 81/3 процента годовых.
В законах причудливо смешались пережитки родового строя и новые установления. Особенно это касалось семейных отношений. Отец семейства по-прежнему пользовался неограниченной властью родового владыки вплоть до продажи собственных детей в рабство, женщина по-прежнему оставалась в семье совершенно бесправной. Имущество умершего без завещания отходило агнатам — тем, кто находился под властью одного и того же главы семьи.
Однако законодательство двенадцати таблиц уже допускало полную свободу завещаний. Законами признавалась родовая месть, за ряд проступков устанавливались штрафы. По существу, эти законы характеризовали римское общество в период утверждения рабовладельческого строя, но при наличии стойких пережитков родовых отношений.
В 449 году консулы Валерий и Гораций провели закон, согласно которому постановления плебейских собраний по трибам (плебисциты) приобретали силу общегосударственных законов. Это вынудило патрициев также принимать участие в собраниях по трибам и привело к тому, что в Риме возник новый, более демократический вид народных собраний — трибутные комиции.
По закону, предложенному народным трибуном Канулеем в 445 году, отменялся старинный запрет на браки между патрициями и плебеями. Другой законопроект Канулея ставил вопрос о допуске плебеев к высшей магистратуре — консулату. Этот законопроект не прошел, но в порядке компромисса с 444 года начали избираться военные трибуны с консульской властью. Эта должность была доступна и для плебеев.
Таков был итог первого этапа борьбы плебеев и патрициев. В ходе этой борьбы плебейская верхушка добилась существенных результатов, которые подготовили ее слияние в единое сословие с патрицианской знатью. Наступившее затем временное затишье и борьбе между патрициями и плебеями объясняется напряженной внешнеполитической обстановкой.
Это были войны раннего периода республики. Они начались в V веке до н. э. борьбой за свержение этрусского господства.
После изгнания царя Тарквиния Гордого римлянам пришлось выдержать упорную и длительную борьбу с этрусками, в частности, с Порсеной — правителем этрусского города Клузия. Если отбросить позднейшие патриотические легенды, прославлявшие патрицианские роды, то следует признать, что Порсена захватил Рим и навязал римлянам довольно тяжелые условия мира.
И только когда этруски потерпели в 506 году сокрушительное поражение от куманского тирана Аристодема в Лации, римлянам удалось окончательно освободиться от этрусского владычества.
Из этой войны римская община вышла чрезвычайно ослабленной. Этим воспользовались соседние племена вольсков и эквов, с которыми Риму пришлось вести длительную борьбу. История этой борьбы украшена многочисленными легендами об изменнике Кориолане, о диктаторе Цинциннате и т. п. Но более или менее достоверными историческими фактами являются лишь договор Спурия Кассия, которому приписывалась первая аграрная реформа, с латинскими городами в 493 году, а также вступление Рима в так называемую Латинскую федерацию шести латинских городов. Позднее к этому союзу присоединилось племя герников.
Положение Рима постепенно укреплялось. Во второй половине V века римляне перешли к наступательным военным действиям против этрусков. Начинается упорная борьба с крупным этрусским городом Вейи, который был расположен на правом берегу Тибра. Вейа были взяты после десятилетней (396–406 годы) осады римским полководцем Марком Фурием Камиллом. Город был разграблен, жители проданы в рабство, а его обширная территория (около 300 тысяч югеров) превращена в римское общественное поле.
Однако римскую внешнюю политику в V веке нельзя назвать успешной. Римляне вступили в Латинскую федерацию, успешно отразили несколько нападений соседних племен — вольсков и эквов и, наконец, овладели правым берегом реки Тибр в нижнем ее течении. Рим еще только становился на ноги, как вдруг военная катастрофа, которая разразилась в начале IV века до н. э., чуть было не уничтожила его.
Рим подвергся нашествию галлов.
Кельты, или, как их называли римляне, галлы, населяли значительную часть Западной Европы. Теснимая германскими племенами часть кельтов перешла через Альпы и расселилась по обоим берегам реки По, вытеснив в свою очередь оттуда этрусков. Головной отряд вторгшихся на территорию Италии кельтов — племя сенонов — спустился к югу, до устья По.
Так как Геродот не сообщает о присутствии в этих местах кельтов, то исследователи делают вывод об их появлении здесь в самом конце V века. Но уже с начала следующего столетия начались набеги кельтов на Этрурию и Лаций. Молва об их храбрости и непобедимости распространилась по всей Италии.
Столкновение кельтов с римлянами, согласно традиционной хронологии, произошло в 390 году. Когда галлы осадили город Клузий в Северной Этрурии, римляне направили туда своих послов, которые в нарушение обычаев приняли участие в битве. Галлы потребовали выдачи виновных. Им было отказано в этом.
Тогда галлы двинулись на Рим. На реке Алии, притоке Тибра, они нанесли римлянам страшное поражение. Остатки разбитого римского войска бежали в Вейа. Оказавшийся без защиты Рим подвергся опустошению и был предан огню. Однако галлы не смогли взять Капитолий, который они осаждали в течение семи месяцев.
Согласно известной легенде, Капитолий был спасен во время ночного штурма священниками гусями, которые своим криком разбудили спавшую стражу. Галлы согласились снять осаду за выкуп в 1000 фунтов золотом. Более позднее патриотические легенды изображали дальнейший ход событий следующим образом. Когда осажденные отвешивали галлам золото, на Форуме появилось римское войско из Вей под командованием Марка Фурия Камилла. Произошло сражение, в котором кельты были разбиты и изгнаны из Рима.
Из всего щедро приправленного легендарными подробностями повествования о галльском нашествии достоверны лишь рассказы о битве при Алии, длительной осаде Капитолия и, наконец, об уходе галлов после получения выкупа. Захват галлами Рима произвел сильнейшее впечатление на современников. Память о нем сохранилась у римлян на долгие века.
Фактически же Рим довольно легко оправился от галльского нашествия. Правда, в 348 году галлы сделали попытку нового нападения, но оно было успешно отбито. В 334 году до н. э. кельты были вынуждены заключить с Римом мирный договор.
После галльского нашествия в Римской республике вновь обострилась борьба между плебеями и патрициями. В результате этой борьбы произошла дальнейшая демократизация государственного аппарата.
Важнейшим по-прежнему оставался аграрный вопрос, однако теперь он ставился по-иному. Военные успехи конца V и особенно IV века чрезвычайно расширили фонд римского общественного поля. Вскоре после разрушения Вей на их месте были учреждены четыре сельские трибы. В 357 году две сельские трибы были основаны на территории вольсков.
По мере роста завоеваний большая часть земель оставалась нераспределенной. Римским гражданам предоставлялось право свободно их занимать. Основным содержанием аграрного вопроса становится теперь не столько борьба за право доступа к общественному полю, сколько бурный рост крупных земельных владений и концентрация земельной собственности на территории общественного поля.
Крупными земельными собственниками оставались преимущественно патриции. Это и привело к новому обострению борьбы между плебеями и патрициями, тем более что неизбежным следствием процесса концентрации земельной собственности было разорение свободного производителя, рост задолженности и кабального рабства.
Законодательство Лициния и Секстия подтверждает, что эти явления были широко распространены уже it первой половине IV века до н. э. Это законодательство ставило своей целью разрешение всех коренных вопросов, вокруг которых шла борьба между патрициями и плебеями, — аграрной и долговой проблем, а также вопроса о политической власти.
Согласно традиционной версии, народные трибуны Лициний и Секстий боролись за утверждение своих законопроектов в течение десяти лет. В 367 году эти законы были наконец приняты.
Первый из них ограничивал определенной нормой владение общественной землей. Никто не имел права владеть более чем 500 югерами (125 гектарами) земли. Второй касался вопроса о политических правах. Восстанавливалась должность консулов, вместо которых в последние годы избирались военные трибуны с консульской властью. Один консул должен был избираться обязательно из плебеев. Наконец, третий закон частично удовлетворял интересы должников. Проценты на совершенный заем засчитывались в долг, а оставшуюся сумму можно было погашать в течение трех лет.
В 326 году до н. э. был принят закон Петелия, согласно которому должник отвечал перед кредитором своим имуществом, а не личностью. Закабаленные были освобождены. Продажа в рабство за долги запрещалась навсегда. Так в Риме, как некогда в Афинах благодаря реформам Солона, было отменено долговое рабство.
Большое значение для всего Рима имела и деятельность «цензора» 312 года Аппия Клавдия. Должность цензора была создана в 442 году до 351 года она замещалась только патрициями. Цензоры избирались на полтора года. В их функции входило производство ценза (учета граждан), распределение по центуриям и трибам, составление списков сенаторов. Постепенно оформилась и другая своеобразная функция цензоров — наблюдение за чистотой нравов.
В своей деятельности Аппий Клавдий опирался на торговые ремесленные круги плебса. В противовес патрицианской аристократии он включил в списки сенаторов некоторых сыновей вольноотпущенников. Кроме того, Аппий Клавдий на правах цензора разрешил гражданам, которые не имели земельной собственности, приписываться не только к городским трибам, как это имело место до сих пор, но и к сельским.
С тех пор представители торгово-ремесленных кругов — городской плебс и вольноотпущенники, будучи более равномерно распределенными по трибам, могли оказывать влияние на голосование и более организованно отстаивать свои интересы в комициях. Проведение этой реформы Аппия Клавдия означало фактическое приравнение денежного ценза к земельному.
Примерно к этому же времени следует приурочить начало чеканки монеты в Риме. Вероятно также, что к данному периоду относится одна из последних редакций конституции, приписываемой Сервию и Туллию.
С именем Аппия Клавдия связаны и два крупнейших сооружения — первая мощеная дорога от Рима до Капуи («виа Аппиа»), которая имела большое военно-стратегическое значение, и водопровод длиной к 15 миль, который обеспечивал Рим питьевой водой.
Таким образом, в IV веке до н. э. плебеи получили доступ ко всем должностям в республике, включая и высшие жреческие.
К 287 году традиция относит новую сецессию плебеев на Яникульский холм. Диктатор Квинт Гортензий, назначенный из плебеев, провел закон, сущность которого сводилась к повторению закона Валерия и Горация. Решения трибутных комиций получали силу закона для всех граждан и не нуждались в одобрении сената. Событиями 287 года завершилась борьба между патрициями и плебеями, что привело к существенным изменениям в социальной структуре Римской республики.
Именно с этого времени начинают складываться сословия (в римском значении этого слова). Вследствие вымирания значительной части старых патрицианских родов, с одной стороны, и роста плебейской знати, с другой, произошло слияние патрицианско-плебейской верхушки и превращение ее в единое привилегированное сословие — нобилитет.
Поскольку исчезает понятие «патрицианская знать», изменилось и понятие «плебеи». Теперь слово «плебс» обозначает просто низшие слои городского и сельского населения.
Борьба мелкого землевладения с крупным вступила в новый этап. Вследствие начавшейся концентрации крупной земельной собственности мелкий землевладелец оказался перед угрозой полного разорения.
Благодаря запрещению долгового рабства Рим вступил на путь развития античной формы рабовладения. Эксплуатация раба-иноплеменника открывала неограниченные возможности экстенсивного развития рабовладельческого хозяйства. С другой стороны, запрещение превращать в раба соплеменника обусловливала внутреннее единство и силу коллективу римских рабовладельцев.
В эпоху ранней Римской республики сложилась своеобразная идеология, характерная для замкнутой аграрной общины, в которой сохранялись пережитки родового строя.
Римский писатель и крупнейший политический деятель Катон Старший, рассматривая земледелие как одну из гражданских доблестей, писал, что предки, «хваля доброго мужа, хвалили его как земледельца и сельского хозяина». Но сельским хозяином и владельцем земли каждый римлянин становился только в силу того, что он являлся членом общины.
Сознание этого было живо в римлянах раннереспубликанской эпохи и ярко отражено в своеобразной полисной морали.
Порядок и последовательность нравственных обязанностей римского гражданина были точно определены. Сначала долг по отношению к общине, затем к семье и родственникам и на последнем месте забота о личном благе. Считалось, что только община может даровать человеку отличия, честь и славу. Только община является высшей инстанцией для признания заслуг римлянина. Именно поэтому деятельное участие в общегосударственных делах было необходимой и обязательной заповедью всякого «достойного гражданина».
Но признавался авторитет только своей общины, почитались только «обычаи предков». Все неримское, нее вносимое извне подвергалось самому решительному осуждению. Для идеологии ранней Римской республики были характерны черты консерватизма, приверженности к традициям и вражды ко всяким новшествам.
Специфическим продуктом развития римского общества было право, деятельная разработка которого началась в V–IV веках до н. э. Начальные элементы римского права зародились еще в царский период, основные понятия сформулированы в эпоху ранней республики.
Отправным пунктом служили законы двенадцати таблиц, к которым постепенно присоединялись и законы, принимаемые комициями. В дальнейшем в развитии римского права большую роль сыграли так называемые преторские эдикты, которые расширяли и исправляли действующие правовые нормы.
Право ранней Римской республики устанавливало и определяло возможные способы приобретения собственности. Основным способом была так называемая манципация — особый обряд вступления в собственность, который выполнялся в присутствии свидетелей. Развитие отношений собственности прицел о также к созданию наследственного права.
Процесс судопроизводства носил по сути формальный характер. Всякий иск должен был основываться на определенном законе и выражаться в строгих формулировках. Малейшая ошибка в формулировке могла повлечь за собой проигрыш всего процесса. Эти процессуальные формулы предполагали участие в процессе жрецов-понтификов, которые, таким образом, являлись первыми римскими юристами и толкователями права.
Зарождение римской литературы также относится к начальным векам республики. Устное народное творчество, которое включало в себя зачатки эпической поэзии, лирики и драмы, существовало в Риме с незапамятных времен. Однако его образцы дошли до нашего времени в столь скудных отрывках, что можно скорее предполагать, нежели знать наверняка о его существовании.
Это объясняется тем, что в тот период, когда у римлян пробудились литературные интересы, они находились под влиянием эллинистической культуры. Римские писатели обращались не столько к памятникам народного творчества, сколько к греческим образцам и канонам.
Религиозные гимны, застольные песни и похоронные песнопения следует отнести к устному народному творчеству. Зародышем римской драмы были шуточные стихи, часто непристойного характера, так называемые фесценнины, которые распевались во время народных празднеств после жатвы и сбора винограда.
По свидетельству Тита Ливия, в начале IV века до н. э. в Риме впервые появились этрусские танцоры, которые пользовались большим успехом. Их римские подражатели вскоре стали сочетать танец с диалогом. Дальнейший путь развития драматического искусства приводит к возникновению «правильной» драмы по греческому образцу.
Что же касается письменных памятников периода ранней Римской республики, то, как они ни скудны, все же они свидетельствуют об определенном развитии римской поэзии и прозы. К таким памятникам прежде всего относятся надгробные эпитафии (элогии), которые написаны старинным сатурническим стихом.
До нашего времени дошло несколько таких эпитафий на гробнице Сципионов, древнейшая из которых относится к началу III века. Первым римским поэтом традиция считает Аппия Клавдия — знаменитого цензора, который к тому же начал впервые литературно обрабатывать и издавать свои речи.
Образцом ранней римской прозы были так называемые анналы, т. е. летопись по годам, которая велась главными понтификами. О методе составления этих летописей Цицерон сообщает следующее: «…главный понтифик записывал все события каждого года и, записавши их на белой доске, выставлял ее у своего дома с той целью, чтобы народ имел возможность ознакомиться с этими событиями».
Образцы этой летописи не дошли до нашего времени. Но, по свидетельству самих древних римлян, записи были весьма примитивными. Отмечались начало и конец войны, триумфы полководцев, заключение договоров и всякие стихийные бедствия.
Несмотря на это, анналы легли в основу развития древнеримской историографии. В дальнейшем один из понтификов — Публий Муций Сцевола собрал и опубликовал их под названием «Великие анналы».
Как уже говорилось, галльское нашествие не отразилось существенным образом на жизни римского общества, однако внешнее положение Рима заметно пошатнулось. Римлянам вновь пришлось вести упорную борьбу с вольсками, эквами и этрусками. Даже старые союзники римлян — горники и некоторые латинские города предприняли в это время Попытку освободиться от гегемонии Рима.
Римлянам потребовалось почти 50 лет на то, чтобы восстановить Латинскую федерацию, которая распалась после галльского вторжения. И только в середине IV века до н. э. Риму удается окончательно восстановить свое положение в Лации и возобновить агрессивную политику.
Положение в Средней Италии облегчало захватнические устремления римлян. Там шла борьба между федерацией воинственных горных племен — самнитов и племенами Кампании за богатое и плодородное побережье, в частности, за город Капую.
Традиционная версия так называемой первой Самнитской войны 343–341 годов настолько недостоверна, что современные исследователи считают эту войну вымышленной. Фактически никаких крупных военных действий в этот период не велось. Римляне поспешили заключить мир с самнитами, так как им угрожала опасность со стороны латинских союзников.
Подчиненные Риму латинские города решили воспользоваться его борьбой с самнитами, чтобы добиться равноправного положения в Латинской федерации. Как утверждает предание, латины потребовали половины мест в сенате и одного консульского места. Когда римляне категорически отвергли это требование, началась Латинская война 340–338 годов.
В этой войне решался вопрос о том, станет ли Рим рядовым латинским городом или же латины превратятся в подданных Рима. Против Рима образовалась сильная коалиция, в которую помимо латинов вошли аврунки, вольски и даже кампанцы. Решительное сражение произошло при Трифане, около Суессы, где римляне одержали полную победу.
Мир с латинскими городами и общинами был заключен на различных условиях. Населению ближайших к Риму городов были дарованы права римского гражданства. Другие латинские общины были уравнены с римлянами во всех гражданских правах, кроме права голоса в комициях. Этим актом было положено начало латинскому гражданству.
Во время Латинской войны римлянам удалось сохранить союз с самнитами, которые даже оказали им существенную поддержку. Однако после покорения латинов Рим устремляется на богатую Кампанию. Захват римлянами греческого города Неаполя послужил предлогом к второй Самнитской войне 326–304 годов.
Вначале война развивалась успешно для римлян. Однако победы сменились поражениями, когда военные действия были перенесены в горную часть Сампия. В 321 году римское войско попало в ловушку в Кавдинском ущелье. Римляне были вынуждены сдаться на милость победителя и совершить позорный обряд прохождения «под игом», который заключался в том, что воины побежденной армии проходили под копьем, положенным на две стойки наподобие порот.
Перелом в ходе второй Самнитской войны наступил лишь в 314 году, когда римляне проникли в Апулию, а затем заняли главный город самнитов Бовиан. Однако по мирному договору 304 года самниты уступили римлянам лишь Кампанию.
Через шесть лет вспыхнула третья Самнитская война 298–290 годов. Самнитам удалось организовать против Рима сильную коалицию, к которой примкнули этруски, североиталийское племя умбров и даже галлы. Это вынуждало римлян вести войну на два фронта.
Решительное сражение произошло в Северной Умбрии при Сентине в 295 году. Вскоре весь Самний, Северная Этрурия и Умбрия подчинились Риму. После еще одной крупной победы над соединенными силами этрусков и галлов в 288 году Рим овладел всей Средней Италией — от долины реки По до северных границ Лукании. Таков был итог войн IV века до н. э., которые превратили Рим в одно из крупнейших государств того времени.
В ходе этих длительных и упорных войн сложилась и окрепла военная организация Рима. Римская армия представляла собой народное ополчение и комплектовалась путем набора граждан, начиная с 17-летнего возраста. Все римляне обязаны были служить в армии. Стаж военной службы был необходим для получения государственных должностей.
Военная служба считалась не только обязанностью, но и честью. К ней допускались только полноправные граждане. В соответствии с конституцией Сервия Туллия пролетарии не несли строевой службы. Рабы в армию вообще не допускались. Уклонение от воинского долга каралось весьма сурово — виновный мог быть лишен гражданских прав и продан в рабство.
В ранний период Римской республики в случае военной опасности армия набиралась по распоряжению сената и консулов, а после окончания военных действий распускалась. Формально такое положение сохранялось довольно долго. Но уже в IV, а тем более в III веке вследствие почти беспрерывных военных действий армия фактически становится постоянной.
Служба в армии в ранние годы республики не оплачивалась. Каждый воин сам должен был заботиться о своем вооружении и продовольствии. Только всадники получали от государства коней или соответствующую сумму на их приобретение. В зависимости от своего имущественного положения римляне служили в коннице, в тяжело- или (наименее состоятельные) легковооруженной пехоте.
В конце V века до н. э. была проведена военная реформа, которую приписывали полулегендарному герою Вейентинской и Галльской войн Марку Фурию Камиллу. В соответствии с этой реформой воинам устанавливалось жалованье, выдавалось казенное вооружение и продовольствие, а также изменялось построение армии.
Римская армия подразделялась от 4200 до 6000 человек. До реформы легион представлял собой фалангу тяжеловооруженных пехотинцев до восьми рядов в глубину. Конница и легковооруженная пехота размещались обычно на флангах и использовались преимущественно как резерв.
Реформа заключалась в реорганизации этой малоподвижной фаланги и введении так называемого манипулярного строя. Каждый легион был разделен на 30 тактических единиц — манипулов. Каждый манипул в свою очередь делился на две центурии. Легионы строились теперь в зависимости от опытности воинов в три боевые линии. В первой стояли молодые воины, так называемые гастаты, во второй — более опытные, принципы, в третьей — ветераны, так называемые триарии.
Каждая линия распадалась по фронту на 10 манипулов. Манипулы первой линии были отделены друг от друга определенными интервалами. Манипулы второй линии выстраивались против интервалов первой линии. Манипулы триариев строились за интервалами второй линии. Манипулярный строй обеспечивал значительную свободу маневра.
Обычно бой начинался следующим образом. Движущийся вперед строй метал в ряды неприятеля дротики. Залп дротиков открывал путь к рукопашной схватке, в которой главным оружием были меч и копье, а для обороны — щит, шлем и панцирь. Большое преимущество римского боевого порядка и заключалось в этом сочетании рукопашного боя с предварительным метанием дротиков на расстоянии.
Начинали бой легковооруженные пехотинцы, которые строились перед фронтом легиона. После вступления в бой основных сил легковооруженные отступали в интервалы между манипулами, и бой вела уже первая линия, т. е. гастаты. Если противник оказывал стойкое сопротивление, то в интервалы первой линии вступали манипулы принципов, создавая таким образом уже сплошной фронт. Только в крайнем случае, когда исход боя не мог быть решен без привлечения резервов, в сражение вступали триарии. Существовавшая у римлян пословица «дело дошло до триариев» означала, что дело дошло до крайности.
Главнокомандующими войска являлись консулы, их помощниками — легаты. Командирами легионов были военные трибуны. В случае особой опасности для государства высшее командование передавалось диктатору. Это была необычная магистратура, которая создавалась на сравнительно короткий срок (полгода).
Диктатор осуществлял полноту военной и гражданской власти. По армии он назначал себе помощника — начальника конницы. Основной фигурой низшего командного состава был центурион. Центурион первой центурии одновременно являлся командиром всего манипула.
В ранний период республики вооруженные силы Рима обычно состояли из четырех легионов. Каждый консул командовал двумя легионами. Когда армии объединялись, консулы, согласно римскому обычаю, командовали поочередно. Кроме легионов, состоявших исключительно из римских граждан, в римской армии были еще так называемые союзники, которые вербовались из покоренных племен и общин Италии. Союзники обычно представляли собой вспомогательные войска, которые выстраивались на флангах легионов. На один легион полагалось 5000 пехотинцев и 900 всадников из числа союзников.
Одна из особенностей римской военной тактики — устройство укрепленных лагерей. Место, где римское войско останавливалось хотя бы на одну ночь, непременно окружалось рвом и валом. Лагерные укрепления исключали внезапное нападение врага и давали возможность сочетать преимущество наступательных действий с оборонительными, так как лагерь всегда служил опорной базой, куда войско могло укрыться в случае необходимости.
В армии царила железная дисциплина. Порядок и повиновение ставились превыше всего. Всякое уклонение от них беспощадно каралось. За невыполнение приказа полагалась смертная казнь. Главнокомандующий имел право распоряжаться жизнью не только рядовых солдат, но и военачальников. Если римский отряд бежал с поля битвы, проводилась децимация — отряд выстраивали, и каждый десятый подвергался смертной казни.
Отличившиеся на поле битвы воины получали повышение по службе, серебряные или золотые знаки отличия. Высшей наградой считался лавровый венок. Полководцу, который одержал крупную победу, давался титул императора, и назначался триумф — торжественный въезд в город во главе легионов.
Такова была римская военная организация, которая в значительной мере обусловила победы Рима над другими италийскими народами и в дальнейшем содействовала установлению его господства над всем Средиземноморьем.
Международные связи в Риме были такими же древними, как в Греции и на Востоке. С незапамятных времен в Риме существовали проксения и коллегия фециалов, которая напоминала греческую коллегию амфиктионов. Фециалы регулировали возникавшие между племенами и племенными союзами споры и разногласия. В круг их полномочий входили охрана международных соглашений, объявление войны и заключение мира.
По существу, фециалы были жреческой коллегией с гражданскими функциями. Ни одно важное предприятие не могло быть ни начато, ни закончено без санкции фециалов.
Коллегия фециалов состояла из 20 человек, которые принадлежали к древним родам и пожизненно пребывали в своем звании. Деятельность фециалов осуществлялась под покровом глубокой тайны. Ими совершались различные обряды, произносились магические слова, смысл которых был понятен одним лишь посвященным.
Внешним признаком фециалов были шерстяная одежда, головная повязка и на голове — ком священной земли с травой и кореньями на Капитолийском холме. Земля служила символом представляемого ими государства. В таком облачении представитель коллегии — «святой отец» отправлялся к границе соседнего народа для урегулирования спорных вопросов или объявления войны.
Все конфликты прежде всего старались разрешить мирным путем и лишь в крайнем случае прибегали к оружию. Объявление войны в Древнем Риме было и высшей степени сложной процедурой. Ведение переговоров возлагалось на специальную комиссию из четырех человек, которую возглавлял «святой отец». Эта комиссия несколько раз отправлялась и город, который нарушил международные установления. При этом всякий раз совершались обряды и громким голосом произносились магические слова и проклятия по адресу нарушителя международного права. Затем комиссия возвращалась в Рим и в течение 33 дней ожидала ответа. В случае неполучения такового фециалы докладывали об этом сенату и народу, которым принадлежало право объявления войны. После этого «святой отец» в последний раз отправлялся к границе враждебного города и бросал на вражескую землю дротик с обожженным и окровавленным концом.
Такая процедура объявления войны подробно описана в истории Тита Ливия в рассказе о войне римлян с альбанцами, которая была решена поединком трех братьев Горациев и Куриациев.
Заключение мира тоже сопровождалось множеством церемоний. После их выполнения «святой отец» читал текст договора и произносил особую клятву фециалов, которая призывала всякие беды и несчастья на голову нарушителей мира.
Текст клятвы звучал следующим образом: «Римляне никогда не нарушат первыми условий, начертанных на этих таблицах, которые я вам сейчас прочел… если же они их нарушат, то тогда пусть поразит их Юпитер так, как я сейчас поражаю это жертвенное животное, но во столько раз сильнее, во сколько раз бог сильнее человека».
Со временем формы объявления войны и заключения мира видоизменялись, но просуществовали еще долго. Коллегия фециалов неоднократно упоминается в источниках позднереспубликанского и даже императорского периода.
Центральное положение Рима и Италии в Средиземноморском бассейне с самого начала благоприятствовало развитию экономических международных связей. Этим объясняется тот многозначительный факт, что «право народов» получило наиболее полное выражение именно на римской почве. О «праве народов» не один раз по различным поводам упоминают римские писатели конца Республики и Империи.
Особенно много внимания этому понятию уделяет Цицерон в своих трактатах «О государстве» и «Об обязанностях». «Право народов» противопоставлялось «гражданскому праву», которое распространялось только на римских граждан. Оно сохраняло свою силу как во время мира, так и во время войны. Нарушение святости посольства и договоров относилось к области международного права.
Зачатки международного права содержались уже в сборнике древнейших юридических формул фециалов.
В организации и структуре дипломатических органов античного Рима отражались особенности его политического строя. Руководство внешней политикой Рима принадлежало сенату. Посольства в Риме назывались легациями, а послы — легатами, ораторами и жезлоносцами.
В царский период римской истории право посылать посольства принадлежало царю, а послами были фециалы. При Республике это право перешло к сенату. Права народного собрания (комиций) в Риме были более ограничены, чем в Греции.
Посольские функции считались очень важными и предполагали высокие моральные качества людей, на которых они возлагались, поэтому назначение личного состава посольской миссии в Риме было очень сложным делом. Всякий раз по этому вопросу издавалось специальное сенатское постановление.
Одновременно с эллинским миром античной цивилизации существовал мир кочевых, полукочевых и оседлых племен и народностей, которые населяли огромные пространства Центральной Азии, Сибири и Европы.
Историческое развитие отдельных народов шло крайне неравномерно. В то время как уже существовали очаги развитой для своего времени цивилизации, большая часть человечества еще проходила стадию первобытнообщинного строя или различные этапы его разложения. До образования классового общества и государства племена и народности дошли далеко не одновременно.
Для некоторых народов период разложения первобытнообщинных отношений затянулся до рубежа нашей эры, например для славян, кельтов, германцев. Для некоторых племен Причерноморья и Закавказья он завершился уже в IV–III веках до н. э.
История античных обществ теснейшим образом связана с историей окружающих их племен. Отношение правящих верхушек античных государств к этим племенам обусловливалось прежде всего тем, что они служили для них источником пополнения армии рабов и являлись объектом грабежа во всех его формах — от территориальных захватов и принудительной колонизации до неэквивалентной торговли.
Этим целям вполне соответствовали те методы насилия и обмана, которые завоеватели и торговцы применяли по отношению к «варварам», рассматривая их как людей, самой природой предназначенных для рабской участи. Косвенным следствием взаимоотношений античных обществ с окружающим миром племен было ускорение внутренних процессов развития отдельных народностей — разложение первобытнообщинных отношений, рост социально-имущественной дифференциации, выделение племенной знати и неимущих слоев населения.
К сожалению, письменные источники в этой области, в частности, свидетельства древних авторов, весьма скудны и фрагментарны, поэтому большое значение для изучения экономики, социально-политической жизни и культуры большинства племен имеют археологические материалы.
К середине I тысячелетия до нашей эры кельтские племена населяли бассейны Рейна, Сены, Луары и верховья Дуная. Эта территория впоследствии была названа римлянами Галлией. В течение VI–III веков кельты заняли земли современной Испании, Британии, Северной Италии, Южной Германии, Чехии, частично Венгрии и Трансильвании.
Отдельные кельтские поселения были южнее и восточнее этих территорий в иллирийских и фракийских областях. В III веке до н. э. кельты предприняли неудачный поход в Македонию и Грецию, а также в Малую Азию, где часть кельтов осела и впоследствии стала называться галатами.
В некоторых странах кельты смешались с местным населением и создали новую, смешанную культуру, например культуру кельтиберов в Испании. В других областях местное население было быстро кельтизировано, как, например, лигуры, жившие на юге Франции, и незначительные следы его языка и культуры сохранились лишь в некоторых географических названиях и пережитках религиозных верований.
Письменных источников о раннем периоде истории кельтов почти не сохранилось. Впервые о них упоминает Гекатей Милетский, затем Геродот, который сообщал о поселениях кельтов в Испании и на Дунае. Тит Ливий свидетельствует о походе кельтов на Италию еще во время правления римского царя Тарквиния Приска в VI веке до н. э.
В 390 году одно из кельтских племен совершило набег на Рим. В начале IV века кельты предлагали тирану Сицилии Дионисию I союз против Локр и Кротона, с которыми он тогда воевал. Позже они появились в его войске в качестве наемников. В 335 году кельтские племена, которые жили по берегам Адриатического моря, посылали своих представителей к Александру Македонскому.
Эти скудные письменные данные дополняются материалами археологии. С кельтами связано распространение созданной ими так называемой латенской культуры. Название происходит от залива Ла-Тен на Невшательском озере в Швейцарии, где было обнаружено укрепление и большое количество характерного для этой культуры кельтского оружия.
Памятники латенской культуры, которая в середине VI века до н. э. сменяется гальштаттскую, позволяют проследить постепенное развитие кельтских племен и историю их проникновения в различные области Европы.
На первом этапе своего развития, в середине VI — конце V века, латенская культура была распространена от Франции до Чехии. Большое количество мечей, кинжалов, шлемов, бронзовых и золотых украшений свидетельствует о том, что уже тогда кельтское ремесло достигло высокого уровня.
На высокой ступени находилось и искусство, что доказывает, например, художественно украшенная посуда. В это же время в погребениях появляются греческие вещи, которые проникали к кельтам через Массалию по рекам Рона и Сона. Греческое искусство оказывало заметное влияние на кельтское, хотя местные мастера не следовали слепо греческим образцам, а перерабатывали их, приспосабливая к своим вкусам и традициям.
В V–III веках в связи с расселением кельтов латенская культура постепенно распространилась и по другим регионам Европы. Все более совершенствуются изделия кельтских ремесленников. Все меньше чувствуется греческое влияние. На западе появляются типичные для кельтов украшенные эмалью вещи. Получает распространение изготовленная на гончарном круге керамика.
Кельтское земледелие достигает высокого уровня. Именно кельтам принадлежит изобретение тяжелого плуга с резцом. Этот плуг мог вспахивать землю на значительную большую глубину, чем тот легкий плуг, который использовался в то время италиками и греками. В земледелии кельты применяли трехпольную систему, которая обеспечивала хорошие урожаи. В Италии охотно покупали муку из кельтских областей.
Продвигаясь в новые районы, кельты раздавали земли пагам — племенам или родам. В мало связанной с внешним миром Британии родовая племенная собственность на землю сохранялась долго.
На континенте, где кельты вступали в торговые сношения с греческими и италийскими купцами, постепенно возникала частная собственность на землю. Родовая община сменялась сельской, причем из среды общинников выделялась знать, которая успела захватить больше земли.
Из этой знати формировалась кельтская конница, составлявшая главную силу войска. Конница вытесняла распространенные прежде среди кельтов боевые колесницы, которые сохранились только в Британии.
О высоком мастерстве кельтов в фортификации свидетельствуют остатки их укреплений — огромные стены из каменных блоков, скрепленных дубовыми балками. Эти так называемые галльские стены были потом заимствованы и другими народами.
К концу III — началу II века торговля среди континентальных кельтов достигла такого уровня, что они начали чеканить собственную золотую и серебряную монету по типу монет Массалии, Родоса и Рима, а также македонских. Сначала монета появляется у племен, которые были тесно связаны с полисами греческого и римского мира, но к I веку ее начинают чеканить и более отдаленные племена, в том силе племена Британии.
Развитие торговли вело к разложению первобытнообщинных отношений, которое особенно быстро шло у племен, непосредственно соприкасающихся с античным миром. Во II веке экспансия кельтов прекращается. Одна из причин — встреча с такими сильными противниками, как германцы, продвигавшиеся к Рейну, и римляне, которые в 121 году захватили Южную, так называемую Нарбонскую, Галлию и все более утверждали свое влияние и господство в придунайских областях.
Последнее крупное передвижение кельтских племен — приход из зарейнских областей племени белгов, которые утвердились на севере Галлии и в некоторых прирейнских областях Германии. К концу II века до н. э. кельты уже достигли последней стадии разложения первобытнообщинного строя. Племенная знать владела обширными землями и рабами, которые использовались в качестве слуг.
Множество родовых общинников попадало в зависимость от знати и было вынуждено обрабатывать ее земли, внося определенную плату, а также входить в дружины и сражаться за своих вождей. Отдельные паги к этому времени уже соединились в более или менее крупные племенные общины. Наиболее значительными из них стали общины эдуев и эрвернов.
Общины подчиняли себе менее сильные племена, которые попадали в зависимость от них. Начали возникать города, которые являлись центрами ремесла и торговли, а в ряде случаев — и политическими центрами. Города были обычно хорошо укреплены.
У большинства кельтских племен возникло подобие аристократической республики, несколько сходной с ранней Римской республикой. Прежние племенные вожди, которых античные авторы именовали царями, изгонялись. Их заменяли совет аристократии и выбранные из ее среды магистраты — так называемые вергобреты. Главной задачей вергобретов было введение суда.
Нередко отдельные представители знати пытались захватить единоличную власть. Их поддерживали дружина и народ, который надеялся, что они ограничат власть угнетавших его земельных собственников. Но подобные попытки обычно быстро пресекались.
Наряду со знатью, которую римляне называли всадниками, большую роль играло и жречество — друиды. Они были организованы в корпорацию во главе с верховным друидом, освобождались от военной службы и уплаты налогов и почитались как хранители божественной мудрости и некоторых, впрочем, довольно скудных знаний. В число друидов принимались представители аристократии, овладевшие их учением.
Друиды собирались ежегодно и творили суд. Решения этого суда являлись строго обязательными для всех галлов. Непокорным друиды запрещали участвовать в религиозных церемониях, что отделяло их от общества.
Учение друидов было тайным и преподавалось устно. На его усвоение уходило до 20 лет. О его содержании известно мало. Видимо, основой учения друидов была идея бессмертия души или переселения душ и представление о конце света, который будет уничтожен огнем и водой. Трудно определить, насколько это учение повлияло на религию кельтов, о которой также известно очень мало. Наряду с культом духов леса, гор, рек, ручьев и т. п. сложился и культ богов солнца, грома войны, жизни и смерти, ремесел, красноречия и т. д. Некоторым из этих богов приносились человеческие жертвы.
Не все кельтские племена стояли на одной ступе ни развития. Более удаленные от Италии северные племена, в частности, белги, жили еще первобытнообщинным строем, так же как и британские кельты. Попытки римского проникновения встречали здесь резкий отпор. Напротив, племена Южной Галлии, особенно эдуи, уже стояли на грани перехода к классовому обществу и государству. Местная знать в борьбе со своими соплеменниками и другими племенами искала помощи Рима, что впоследствии облегчило завоевание Галлии и превращение ее в римскую провинцию.
Смутные сведения об Испании — стране, лежащей на далеком Западе, сохранила греческая мифология, которая связывала эту полулегендарную для эллинов страну с циклом сказаний о Геракле. По мере проникновения греков в западную часть Средиземноморья их представления об Испании все более расширялись.
Со времени Гекатея Милетского — греческого логографа, который жил в конце VI — начале V веков до н. э., появляется название Иберия. Оно относилось к южному и восточному побережьям Испании, заселенным племенами иберов. Вся остальная часть полуострова называлась Кельтика, так как считалась непосредственным продолжением страны кельтов — т. е. Галлии.
В период образования Римской державы весь полуостров стал называться Испанией. Происхождение этого слова до сих пор неясно.
Климат Пиренейского полуострова отличался умеренностью и мягкостью. Многие древние авторы, которые описывали Испанию, отмечали, что она богата лесами. Здесь издавна выращивались слива и виноград, а также хлебные злаки, особенно распростри иные в плоскогорной части страны.
Испания была чрезвычайно богата золотом, железом, медью, оловом, но главное ее богатство составляли серебряные рудники.
Пиренейский полуостров — одна из древнейших территорий расселения человека в Европе. Железный век в Испании совпал с началом финикийско-карфагенской колонизации, которая в дальнейшем дополнилась греческой.
Примерно в это же время формировалась самобытная культура иберийских племен. Сохранилось множество культурных памятников, начиная от городских построек, архитектурных сооружений и кончая утварью и украшениями. Среди памятников иберийской скульптуры первое место занимает знаменитая «Дама из Эльче» — бюст, созданный, по мнению ученых, иберийским мастером.
Этнический состав древней Испании был чрезвычайно сложен и разнообразен. Греко-римские авторы перечисляют большое количество племен, которые жили в различных районах страны. Например, Плиний Старший насчитывал в Испании свыше 500 племен.
Ведущей группой, несомненно, являлись иберы и иберизовавшиеся племена — турдетаны, жившие на юге страны, кельтиберы, населявшие Центральную Испанию, лузитаны, жившие на западе полуострова и, наконец, кантабры, остуры и галаики, селившиеся в северо-западной части Испании. Известны также племена илергетов, карпетанов, вакцеев и веттонов, не говоря уже о более мелких этнических группах.
Степень хозяйственного развития и культурный уровень этих племен сильно различались. В VIII–VI веках у древних иберов еще сохранялся родовой строй, хотя уже появлялись характерные черты его разложения. Население занималось земледелием, а на плоскогорье и в горных районах страны — скотоводством.
Высокого развития достигли ткацкое ремесло и керамическое производство. Из овечьей шерсти изготавливались знаменитые в древности кельтиберийские плащи. Дома иберов часто строились из кирпича, на каменном цоколе, хотя были широко распространены и круглые хижины из плетня и глины, например у лузитанов.
Многочисленные племенные союзы иберов часто объединялись вокруг городских поселений, которые служили как политическим центром объединения, так и укрытием в случае военной опасности. Сравнительно крупными центрами древней Испании были иберийские города Нуманция, Контребия, Бильбилис, Сегонтия и другие.
Иберийские племена и городские общины управлялись военачальниками, которых греческие источники часто именуют царями. Видную роль у иберов играл совет старейшин, о котором также неоднократно упоминают греко-римские историки. Старейшины входили в свиту племенного вождя и выступали в качестве его советников.
Прямых данных о наличии у иберов народного собрания в источниках нет. Но по некоторым косвенным указаниям можно полагать, что оно существовало, хотя собиралось нерегулярно, главным образом для выборов военачальников, послов и т. д. Оно представляло собой сходку всех воинов племени.
На стадии разложения первобытнообщинных отношений иберов застает начало финикийско-карфагенской колонизации. Первыми финикийскими колониями на побережье Испании были Гадес, Малаку, Секси и Абдеры. Дальнейшее развитие финикийской колонизации Испании уже связано с Карфагеном.
Все финикийские колонии попадают под власть карфагенян, причем они развивают свою колонизационную деятельность не только вдоль побережья Испании, но и стремятся проникнуть в глубь страны. Параллельно с карфагенской развертывается и греческая колонизация.
Опираясь на Массалию, основанную в VII веке, фокейские греки продвигались дальше на запад. Вскоре там возникают греческие колонии Эмпории, Майнака, Рода, Алонис и др. Укреплению фокейских греков в западной части Средиземноморья помешало поражение, которые им нанесли в битве при Алалии в 535 году до н. э. объединенные силы карфагенян и этрусков.
Но второй половине III века до н. э., после первой Пунической войны, начинается новый этап карфагенской колонизации Пиренейского полуострова. Это было планомерное подчинение страны. Несмотря на отчаянное сопротивление свободолюбивых иберийских племен, большая часть полуострова была покорена карфагенянами, которые стремились превратить его в плацдарм для последующих войн с Римом.
Восточное побережье Адриатического моря населяли иллирийские племена. Иллирийцы сравнительно поздно вступили в общение с греческим миром. К тому времени у них уже сложился государственный строй. У иллирийских племен — япидов, либуров, далматов, автаритов в V–IV веках до н. э. высокого уровня достигли — земледелие, скотоводство и ремесла.
В древности земли Иллирии славились своим плодородием. Ее сады и виноградники отмечены географом Страбоном. Богатства страны росли также за счет разработки полезных ископаемых, в первую очередь соляных залежей. Удобные берега позволили иллирийцам стать искусными мореплавателями. Мореплавание было тесно связано С выводом соли, которую они продавали италикам, кельтам и другим племенам.
Уже в V веке до н. э. первобытнообщинный строй в Иллирии сменился классовым обществом. В IV веке царская власть превратилась в наследственную, передаваемую от отца к сыну. Об образовании довольно прочного Иллирийского царства в IV веке до н. э. можно судить по силе сопротивления, которое иллирийцы оказывали македонскому продвижению на север.
Царь иллирийцев Граб принял участие в союзе с Фракией и Пэонией, направленном против Филиппа II Македонского. В 356 году к нему присоединились и Афины. Иллирии удалось сохранить свою независимость.
К середине III века до н. э. Иллирия достигла значительного расцвета. Большинство населения страны находилось под властью царя Агрона, который обладал сильной армией и флотом. После смерти Агрона иллирийцы продолжали натиск на территории к югу от Иллирии, в особенности на Эпир. Эти войны, развернувшиеся в 20-х годах III века до н. э., ставили своей целью не только захват новых территорий, но и борьбу с италийскими купцами, которые торговали в Эпире.
Действия иллирийцев внушили серьезные опасения Риму. В 223 году до н. э. римляне послали войска, которые оттеснили иллирийцев из Эпира. Внешние неудачи совпали с волнениями внутри Иллирии, которые привели к тому, что некоторые области провозгласили свою независимость.
В вопросах внешней политики интересы населения прибрежных областей и внутренних горных районов не совпадали. Стремления обитателей морского побережья Иллирии, развивавших ремесла, мореплавание, торговлю, широко пользовавшихся трудом рабов и добивавшихся новых захватов территорий и военнопленных, резко отличались от интересов земледельцев и скотоводов внутренних областей страны. Эта борьба настолько ослабила Иллирийское царство, что оно постепенно утратило свою независимость.
Уже в 190 году до н. э. один из правителей, Плеврат, получил царскую власть от Рима. Однако иллирийские племена еще долго вели борьбу с римской экспансией. Самое упорное сопротивление оказали римлянам далматы. Свою независимость они успешно отстаивали до 23 года до н. э.
Германцы были ближайшими соседями кельтов, поэтому античные авторы долгое время их отождествляли. Первоначальным местожительством германцев были Южная Скандинавия, Ютландия и побережье Балтийского и Северного морей между Везером и Одером. Постепенно продвигаясь к югу в течение VI–I веков до н. э. эти племена заняли территорию современной Германии вплоть до Рейна. Некоторые племена, из которых впоследствии наибольшую роль сыграли треверы, перешли Рейн и утвердились на его левом берегу. В Южной Германии расселились свевы, маркоманны и квады, тесно соприкасавшиеся с кельтами, с которыми они отчасти смешались.
Сведения греков и римлян о германцах до середины I века были довольно скудны. Само название «германцы», к которым первоначально относили племя тунгров, античным авторам было долгое время не известно.
В VI веке до н. э. купцы Массалии знали жившее на Верхней Роне племя тилагиев, которое впоследствии стало известно как германское племя тулингов. В середине IV века Массальский путешественник Пифей в поисках наиболее удобного пути в Британию, где добывался свинец, и в Прибалтику, откуда вывозился янтарь, побывал в некоторых населенных германцами областях. По его сообщениям, к северу от Британии находилась земля, которую Пифей считал островом и называл Фуле. Эта земля, видимо, была западным побережьем Норвегии. Пифей рассказывал, что Фуле населял народ, занимавшийся земледелием и собиравший мед, из которого изготавливал особый напиток. Пифей писал также об острове Абал у побережья Северного моря (очевидно, современном Гельголанде), о живущих неподалеку от этого острова, в Западной Ютландии, тевтонах — одном из германских племен.
В III веке до н. э. германцы-гезаты, что означает «копьеносцы», служили наемниками у италийских кельтов, а затем и у римлян. Судя по археологическим данным, германцы в это время стояли на значительно более низком уровне развития, нежели кельты.
Вплоть до начала IV века изделия из железа германцы получали из кельтских областей, и только позднее у них развивается собственная металлургия. С I века до н. э. к германцам начинают проникать римские товары, главным образом вино и дорогая посуда. Однако приобретали римские товары лишь немногие представители родовой знати.
Земледелие у германцев находилось на довольно примитивном уровне. Оно играло значительно меньшую роль, чем скотоводство.
Германцы легко покидали места своего жительства и отправлялись на поиски новых мест для поселения. Например, около 120 года до н. э. тевтоны и соседние с ними кимвры ушли из Ютландии вследствие большого наводнения, опустошившего их земли. Они направились в Испанию, Галлию и придунайские области, заключили союз с воевавшими против Рима скордисками и двинулись на Италию, однако были разбиты римлянами. Остатки этих германских племен расселились в Галлии на реках Маасе, Майне и Неккаре. При переселениях германцы, как и кельты, шли родами и племенами, которые вместе сражались и вместе занимали отведенную им старейшинами часть захваченной земли.
Многие германцы служили наемниками в войсках других народов. Среди германцев довольно рано выделяются вожди, которые набирали дружину и отправлялись на завоевание новых земель или предлагали свои услуги тем, кто в них нуждался.
В 72 году до н. э. предводитель дружины свевов Ариовист с 15 тысячами человек пришел в Галлию по приглашению кельтских племен арвернов и секванов, которые воевали с эдуями. Разбив эдуев и утвердившись на севере Галлии, Ариовест начал расширять свои владения. На захваченных его дружиной землях тех же секванов селились многочисленные представители различных германских племен. Постепенно их набралось до 120 тысяч. Однако в 58 году до н. э. германцы были разбиты римскими войсками под командованием Юлия Цезаря, который поддерживал эдуев.
Юлий Цезарь, дважды переходивший Рейн, дал в своих «Записках» первые подробные сведения о германцах, которых он уже отличал от кельтов. О свевах Цезарь сообщал, что у них имелась сотня пагов, из которых каждый ежегодно посылает на войну тысячу вооруженных воинов. Оставшиеся в тылу снабжают их продовольствием, а через год, в свою очередь, отправляются на войну, а те возвращаются домой.
У германцев не существовало частной собственности на землю, и они ежегодно переходили на нотис земли. Основные средства к жизни им обеспечивали скотоводство и охота. Одеждой им служили звериные шкуры, а пищей — молоко, сыр и мясо. Германцы славились умением разводить малорослых, но очень выносливых коней.
В мирное время родовые старейшины разбирали споры членов рода. На время войны выбирались военачальники. Хотя род у германцев уже был патриархальным, женщины пользовались уважением и играли значительную роль, что свидетельствует о сохранившихся пережитках матриархата. Таким образом, даже в середине I века до н. э. первобытнообщинный строй у германских племен находился еще в полном расцвете.
Обширная и богатая Фракия в I веке до н. э. была так густо населена, что греки считали фракийцев вторым по численности народом в мире. Природные богатства страны способствовали развитию производительных сил. Население плодородных равнин и долин Фракии занималось хлебопашеством и садоводством, а в менее благоприятных горных районах — скотоводством.
Фракийцы с большим искусством выращивали не только хлебные злаки, но и такие трудоемкие культуры, как конопля и виноград. Славились фракийцы и своим коневодством. Богатые месторождения железа, золота, серебра и других металлов, особенно интенсивно разрабатывавшиеся в центральных и южных областях страны, позволили фракийцам производить разнообразные виды орудий труда, оружия и украшений.
В конце VI — начале V веков до н. э. у фракийцев происходит имущественное расслоение. Начинается разложение родового строя. Появляется рабство, которое развивается не только за счет военнопленных, но и за счет порабощения своих соплеменников. Как сообщает Фукидид, фракийцы продавали в рабство даже своих детей. Однако главное место в общественном производстве занимали мелкие и средние земледельцы, которые составляли в то же время основную силу фракийского войска.
Фракийцы делились на множество племен, как правило, самостоятельных и независимых друг от друга. Племена управлялись вождями, которых греческие авторы называли царями.
Социальная дифференциация среди южных фракийцев ускорилась благодаря длительным и интенсивным связям с греческими государствами. Особенно большую роль греческие полисы играли в прибрежных районах Фракии. Эти крупные торгово-ремесленные центры служили удобными пунктами, куда фракийская знать могла сбывать рабов, хлеб, металлы и ремесленные изделия подчиненных ей соплеменников.
Торговля с греками стимулировала развитие товарно-денежных отношений среди наиболее развитых племен Южной Фракии. В то же время у многих племен, которые жили изолированно в труднодоступных горных районах или в центральных и северных областях Фракции, сохранялся первобытнообщинный строй.
В конце VI — начале V веков до н. э. восточные области Фракции были захвачены персидским царем Дарием во время его похода на скифов, а южное побережье было занято персами на их пути в Грецию. Отдельные фракийские племена оказали ожесточенное сопротивление персам, но отстоять независимость удалось лишь племенам центральных и северо-западных областей страны.
Персидское владычество над Фракией закончилось с поражением персов в 480–479 годах. Освобождение фракийских племен значительно ускорило процесс образования государства.
Сначала государство возникло у юго-восточных племен Фракии — одрисов. Правивший около 480–450 годов до н. э. Терес подчинил своей власти ряд более северных племен. Его сын Ситалк (450–424 годы) укрепил границы Фракии как на севере, где еще в VI веке до н. э. скифы постоянно совершали набеги на земли фракийцев, так и на западе, где правители Македонии пытались подчинить пограничные фракийские племена.
13 середине V века до н. э. Одрисское государство было еще слабо сплочено. Более изолированные и сильные горные племена полностью сохраняли свою независимость. Консолидация царства проходили в основном в районах, близких к побережью. Недостаточная централизация Одрисского царства объяснялась сохранением родо-племенных учреждений.
Царская власть у одрисов передавалась от отца не к сыну, а к старшему в роде. Как свидетельствует Фукидид, у царя были и «соправители», которые пользовались большими привилегиями, вплоть до выпуска монеты со своим именем.
Деятельность царя Ситалка несколько напоминает деятельность Филиппа II Македонского. Ситалк провел ряд крупных внутренних реформ. По сведениям Диодора, царь очень заботился о своих доходах. Именно Ситалк установил системы денежных и натуральных податей, которые уплачивались царю подвластными фракийскими территориями и прибрежными эллинскими городами.
Во времена Ситалка во Фракии началась чеканка собственной монеты, которая ходила наравне с широко распространенными монетами многих греческих полисов. При Ситалке и последующих правителях почти до середины IV века до н. э. Фракия играла большую роль в международной жизни Восточного (Средиземноморья. В это время Афины стремились поддерживать самые тесные связи с фракийскими династами, заключая с ними союзные договоры. Примером таких отношений может служить договор 391 года до н. э.
Тесные политические связи Фракийского царства со средиземноморскими центрами основывались на всестороннем экономическом общении.
В середине IV века до н. э. в истории Одрисского царства произошел перелом. В 359 году благодаря проискам афинян был убит царь Котис I, который пытался укрепить царскую власть. Это событие совпало с натиском на Фракию двух могущественных сил — скифов и македонян. В результате длительных войн к 336 году до н. э. часть Фракии попала в подчинение македонянам. Область к югу от устья Дуная захватили скифы.
Большинство племен, населявших Центральную Фракию (например, трибаллы), отстояло свою независимость. Власть одрисских царей сохранилась только в пределах их давних владений в Юго-Восточной Фракии. Им, как и правителям других прибрежных племен, пришлось признать верховную власть Македонии. Но ни Филипп, ни Александр Македонский не устанавливали во Фракии новой системы управления. Они ограничились лишь введением войск, численности которых было достаточно для поддержания македонского владычества в этих областях.
Все эти события сопровождались значительной эллинизацией населения Южной Фракии. Эллинская культура активно воспринималась знатью страны, что доказывает, например роспись склепа в городе Казанлыке в Болгарии.
Среди свободного населения Южной Фракии появляется обезземеленное и разоряющееся крестьянство. Об этом свидетельствует большое число наемников-фракийцев, которые встречаются в чужеземных армиях в течение всего III века.
После того как фракийцы освободились от македонского владычества, началась борьба с кельтами, которые вторглись в 279–277 годах не только на Балканский полуостров, но и в северные области Малой Азии. На небольшой территории в юго-восточной части Фракии возникло кельтское царство, которое просуществовало до 220 года до н. э.
В конце III века Южная Фракия была разделена на несколько небольших владений. Правители этих владений вели постоянные войны друг с другом. Значительно сократилась территория Одрисского царства. Теперь она включала в свой состав только коренные территории племени одрисов.
В III–I веках до н. э. Одрисское царство представляло собой довольно устойчивое государственное образование. Оно находилось в тесных экономических связях с некоторыми из прибрежных греческих полисов Фракии (например, Одесс в конце I века чеканил монету для одрисского царя), а также с крупнейшими центрами самой Греции. Одрисское царство очень настороженно относилось к росту римского влияния на Балканах, но достаточных сил для противодействия Риму у одрисов не было.
В 31 году до н. э. Рим посадил на одрисский престол своего ставленника. Тем самым Южная Фракия была превращена в зависимое от Рима царство.
История северофракийских племен до I века до н. э. известна лишь в общих чертах. Археологические памятники свидетельствуют о высоком уровне развития металлургического, камнетесного, керамического и других ремесел.
В I веке до н. э. у северофракийских племен — гетов и даков — возникает денежное обращение. В дакийских крепостях и поселениях этого времени найдены многочисленные монеты не только Рима и других государств, но и монеты местной чеканки, сделанные по образцу уже известных денежных единиц.
В начале I века до н. э. ведущее положение среди северодунайских племен занимали геты. Энергичный правитель гетов Биребиста, который правил в 60–45 годах до н. э., подчинил своей власти не только северодунайские, но и часть южнодунайских фракийских племен и даже некоторые мелкие греческие полисы, например Дионисиполь.
Биребиста провел реорганизацию гетского войска и построил многочисленные крепости по всей стране. Царство Биребисты еще сохраняло многие черты союза племен, которые своеобразно сочетались с зачатками государственного строя.
Но подъем Гетского царства оказался недолговечным. В 45 году до н. э. Берибиста был убит восставшими против него гетами. Царство распалось на несколько самостоятельных частей. Проводившаяся Биребистой политика объединения не нашла поддержки среди гетов. Племенная раздробленность на некоторое время вновь одержала верх.
К числу областей, которые граничили с античным миром и имели с ним многосторонние связи, принадлежало и Северное Причерноморье. Смутные представления греков о побережье Черного моря находят отражение уже в древнегреческих мифах и сказаниях.
С появлением в VI веке до н. э. на северном побережье постоянных поселений греческих колонистов, которые вступили в оживленные взаимоотношения с местными племенами, интерес Греции к Северному Причерноморью значительно возрастает. Расширяется объем сведений об этих областях. В середине V века здесь побывал Геродот, который посвятил описанию Северного Причерноморья значительную часть своего исторического труда.
По свидетельству Геродота, на этих землях жили киммерийцы. Под несколько измененным названием «гимиррай» они упоминаются и в ассирийских клинописных текстах конца VIII века до н. э.
Ко времени Геродота киммерийский период в Северном Причерноморье ушел уже в далекое прошлое. От него сохранились некоторые сообщаемые Геродотом топонимические наименования: название пролива — Боспор Киммерийский, находящиеся в районе этого пролива Киммерийское укрепление, Киммерийская переправа, поселение Киммерик.
Геродоту показывали могилу «киммерийских царей» близ Днестра. Вероятно, греки называли киммерийцами все племена, которые обитали до появления скифов на широких степных пространствах между Днестром и Азовским морем.
В современной археологии понятие «киммерийская культура» часто применяется ко многим северочерноморским памятникам, датируемым временем перехода от бронзы к железу. Благодаря этому оно приобрело несколько условный смысл, и пока что трудно выделить из этих памятников собственно киммерийские.
Согласно Геродоту, киммерийцы были вытеснены из Северного Причерноморья скифами и переселились на южный берег Черного моря, в район Синопы. Однако не все киммерийцы покинули Северное Причерноморье. Часть из их осталась жить в горном Крыму. В дальнейшем население этих районов Крыма называлось античными авторами таврами. Некоторые ученые считают тавров потомками киммерийцев.
Много интересных сведений сообщает Геродот о племенах скифов, которые составляли основную массу тогдашнего населения Северного Причерноморья. По данным Геродота, которые подтвердились археологическими раскопками, скифы населяли нею южную часть Причерноморья — от устья Дуная, Нижнего Буга и Днепра до Азовского моря и Дона.
Хотя материальная культура скифов, получившая распространение на всей этой огромной территории, в различных районах имела свои особенности, в целом в ней присутствовали черты типологической общности. Эта общность сказалась и в типах скифской керамики, оружия, конских наборов, и в характере погребального обряда.
По образу хозяйственной жизни скифы подразделялись на оседло-земледельческие и кочевые, скотоводческие племена. Перечисляя известные ему земледельческие племена, Геродот прежде всего назвал каллипидов и алазонов — ближайших соседей основанной выходцами из Милета на берегу Буго-Днепровского лимана Ольвий. В этом городе Геродот и вел в основном свои наблюдения.
Геродот называл каллипидов и по-другому — эллино-скифами, настолько они ассимилировались с греческими колонистами. За каллипидами и алазонами в перечне Геродота следуют скифы-земледельцы, которые жили по течению Днепра на расстоянии 11 дней плавания от его устья. Скифия времени Геродота не была этнически единой. В ее состав входили и не родственные скифам племена, например земледельческо-скотоводческие, которые жили в лесостепи.
Хозяйственная жизнь у большинства скифских племен достигла сравнительно высокого уровня. Геродот свидетельствует, что алазоны сеяли и употребляли в пищу помимо хлеба лук, чеснок, чечевицу и просо, а скифы-земледельцы сеяли хлеб не только для собственных нужд, но и на продажу, которая осуществлялась ими при посредничестве греческих купцов.
Вспашка земли, как правило, производилась скифскими земледельцами с помощью запряженного волами плуга. Урожай снимался железными серпами. Зерно измельчалось в зернотерках. Жители городищ разводили крупный и мелкий рогатый скот, лошадей и птицу.
Скифы-кочевники и так называемые царские скифы, которых Геродот считал самыми сильными и воинственными из всех скифов, населяли степное пространство на восток от Днепра и до Азовского моря, включая степной Крым. Эти племена занимались скотоводством и жилища свои устраивали в повозках.
Более подробно об особенностях кочевого быта скифов писал современник Геродота, неизвестный нам автор одного приписываемого Гиппократу медицинского трактата. Он также обращал внимание на то, что у скифов «…нет домов, а живут они в кибитках, наименьшие из которых четырехколесные, а иные и шестиколесные; со всех сторон они закрыты войлоком и разделяются, как дома, — один на два, другие на три отделения. Они непроницаемы ни для дождя, ни для снега, ни для ветра. В возы эти запрягают по две и по три пары безрогих волов. В таких кибитках живут женщины, а мужчины едут верхом на конях».
У скифов-кочевников животноводство достигло относительно высокой ступени развития. В V–IV веках они владели огромными стадами и табунами скота, но распределяли его между соплеменниками неравномерно.
Большие скифские курганы поражают богатством своего погребального инвентаря. Наряду с местными пещами в курганах постоянно присутствовали и художественные изделия работы первоклассных греческих мастеров. Это наглядно свидетельствует о тесных связях племенной знати с греческими городами-колониями.
В то же время погребения рядовых скифов часто были лишены какого бы то ни было инвентаря. Процесс социально-имущественного расслоения в скифском обществе зашел довольно далеко. Определенную роль в этом сыграли и торговля с греками, и постоянные военные столкновения между племенами, которые сопровождались захватом добычи и пленных.
Пленные большей частью перепродавались за пределы страны. О рабах родом из Скифии упоминают и греческие писатели, и надписи в городах балканской Греции. В самой Скифии труд несвободных находил лишь ограниченное применение — преимущественно в хозяйстве кочевников, и рабство носило еще патриархальный характер.
В общественном производстве ведущая роль принадлежала свободному человеку. В Скифии времени Геродота еще не сложилось государство, но устои древнего родоплеменного строя уже были значительно поколеблены. Среди скифских племен назревала потребность в более крупных объединениях.
Вторжения скифов в Малую и Переднюю Азию и их победоносная борьба с персидскими войсками Дария были бы немыслимы при отсутствии таких племенных объединений. Однако объединения скифских племен, как и другие племенные союзы этой эпохи, отличались непрочностью и изменчивостью своего состава, что отражалось и на характере власти возглавлявших их вождей. Нередко эта власть была номинальной.
Лишь во второй половине IV века до н. э. объединения племен стали приобретать черты государственных. В Северном Причерноморье возник большой племенной союз под началом скифского царя Атея. В короткий срок Атею удалось подчинить своей власти ряд соседних фракийских племен и города западнопонтийских греков.
Но объединение Атея просуществовало недолго. После того как Атей был наголову разбит войсками Филиппа II Македонского, оно сразу же распалось. В конце III века до н. э. возникает более прочное объединение скифских племен с центром в Крыму.
Геродот отмечает, что все скифы говорили на одном, общем для всех племен языке. Однако у скифов не существовало своей письменности. Единственным источником сведений об их языке являются произведения античных авторов и надписи античной эпохи. До нашего времени в греческой и латинской транскрипции дошли названия скифских племен, имена божеств, личные имена, топонимические наименования.
Вещи скифского типа получили распространение не только на территории самой Скифии. Их находили и далеко за ее пределами, например на Кавказе, в Сибири и даже в Передней Азии. Сильное влияние скифской культуры испытало на себе в V веке до н. э. население лесостепной полосы Восточной Европы, а южнее — население Фракии.
Внешний вид и одежда скифов известны главным образом по их изображениям на золотых и серебряных сосудах греческой работы, найденных во время археологических раскопок в таких всемирно известных курганах, как Куль-Оба, Солоха и других. В своих произведениях греческие художники с поразительным реализмом изображали скифов в мирном и военном быту.
Сражались скифы преимущественно на конях, хотя в дальнейшем, по мере роста оседлости, появляется и скифская пехота. Геродот подробно описал военные обычаи скифов, но, возможно, несколько преувеличивал их воинственность.
Характерные черты скифской религии — отсутствие антропоморфных изображений богов, а также особой касты жрецов и храмов. Олицетворением наиболее почитаемого у скифов бога войны был воткнутый в землю железный меч, перед которым приносились жертвы. Характер погребального ритуала свидетельствует о том, что у скифов существовала вера в загробную жизнь.
Попытка Геродота, перечисляющего по именам скифские божества, перевести их на язык греческого пантеона оказалась неудачной. Религия скифов была настолько своеобразной, что не могла найти себе прямых параллелей в религиозных представлениях греков.
Еще больше своеобразие культуры скифов раскрывается в так называемом скифском зверином стиле. Изображения зверей на вещах, выполненных в этом стиле, чаще всего даны не в положении покоя, а в напряженной борьбе, в движении. Вещи, сделанные в различных вариантах звериного стиля, встречаются не только в Северном Причерноморье. Их находят также в погребениях лесостепной полосы Восточной Европы, на большей части территории Сибири, особенно Западной.
Вещи в зверином стиле изготавливали не только местные, но и греческие и восточные мастера, которые ориентировались на вкусы скифов. Безусловно, на культуру скифов большое влияние оказало близкое соседство и постоянное общение с эллинами. Однако это влияние коснулось главным образом скифской знати, которая теснее других слоев скифского общества была связана торговыми узами с прибрежными городами-колониями. Племена, жившие в непосредственной близости к этим городам, также испытывали на себе заметное воздействие эллинского культурного уклада.
Согласно Геродоту, населенная скифами территория простиралась на востоке только до Дона. За Доном, в нижневолжских и приуральских степях, жили уже не скифы, а родственные им, близкие по культуре и языку кочевые скотоводческие племена сарматов. Соседями сарматов с юга были племена меотов. Они населяли территорию вдоль восточного берега Азовского моря, а также Таманский полуостров и часть Прикубанья.
Геродот приводит древнее сказание о происхождении сарматов от мифических амазонок, которые вступали в браки со скифскими юношами. Поэтому, объясняет он, все сарматские женщины ездят верхом, носят мужскую одежду и участвуют в войнах.
Уже упоминавшийся автор приписываемого Гиппократу медицинского трактата свидетельствовал, что сарматки «…остаются в девушках, пока не убьют своих врагов», а греческий историк IV века до н. э.
Эфор добавлял, что сарматские мужчины «повинуются во всем своим женам, как госпожам». Это прочно пошедшее в античную этнографическую традицию представление об особой роли женщин у сарматов, несомненно, имело под собой реальную историческую почву.
На территории обитания сарматов были обнаружены погребения, центральное место в которых занимают женские. Они отличаются подчеркнутой торжественностью погребального обряда. Наряду с обычными для погребального инвентаря вещами в них находят оружие и каменные блюда культового назначения, следы человеческих и конских жертвоприношений. Это свидетельствует о том, что погребенные женщины были не только родоначальницами и воинами, но и жрицами.
В дальнейшем в сарматском погребальном обряде мужчины-воины становятся в один ряд с женщинами, постепенно оттесняя их на второй план. Таким образом, у сарматов дольше, чем у других северочерноморских племен, сохранялись пережитки матриархата.
Материальная культура сарматов была весьма близка к скифской. Например, мечи и кинжалы сарматов VI–IV веков до н. э. очень напоминают скифские. То же самое можно сказать о конском наборе и о выполненных в зверином стиле вещах. Однако в местах поселения сарматов найдено значительно меньше, чем у скифов, вещей иноземного — персидского или греческого — происхождения.
Географ I века до н. э. Страбон сообщает, что и в его время сарматы не пропускали к себе греческих купцов, а сами вели торговлю с античным миром через Танаис — боспорскую колонию у устья Дона, которая находилась на самой окраине Боспорского царства. Таким образом, торговля в меньшей степени оказывала воздействие на социальный строй сарматов.
Среди меотийских племен были оседлые, которые занимались земледелием, и кочевые, разводившие скот. Жившие на Таманском полуострове и в приучающем к нижнему течению Кубани районе меотийские племена в отличие от сарматов издавна находились под влиянием греческих городов-колоний и Боспорского царства. Многие из этих племен в IV веке до н. э. вошли в его состав.
Большое влияние греческих полисов испытало на себе племя синдов. Синды раньше других вступили в оживленные торговые сношения с боспорскими греками, которым они продавали зерно и другие продукты сельского хозяйства. В V веке до н. э. у синтов появляется своя монета, которая чеканилась по греческому образцу.
Управлявшие синдами племенные династии, как, например, Горгипп, носили греческие имена. Извлекавшая из торговли с греками огромную выгоду синдская знать была заинтересована в еще более тесном сближении с ними, поэтому синды первыми из местных племен добровольно вступили в состав Боспорского государства. С тех пор в надписях, которые перечисляют владения боспорских царей, синды стали неизменно занимать первое место.
Более удаленные от побережья и главных центров боспорского ремесла и торговли меотийские племена, естественно, были в меньшей степени, чем синды, вовлечены в нее. Но и здесь с конца V и особенно в IV веке до н. э. значительная часть прежде кочевого населения Прикубанья перешла к оседлому земледелию. Благодаря исключительному плодородию почвы здесь выращивались и снимались богатые урожаи пшеницы, ячменя, проса и других злаков. Хлеб производился для продажи на вывоз, о чем свидетельствуют данные об объеме боспорского хлебного экспорта в IV веке и находки боспорских монет при раскопках многочисленных местных городищ.
Уже в конце VI — начале V века до н. э. скотоводческое хозяйство кочевой части населения достигло здесь значительного развития. О величине принадлежащих кочевникам стад и табунов наглядно свидетельствуют большие кубанские курганы со следами массового ритуального умерщвления лошадей. Известны случаи, когда при раскопках таких курганов находили по нескольку сотен конских скелетов, расположенных у коновязей в определенном порядке.
К югу от населенных меотийскими племенами земель по восточному побережью Черного моря и во внутренних областях Северного Кавказа жили многочисленные мелкие племена. Население этих областей, кочевое на равнинах, полуоседлое и связанное с яйлажным (полукочевым) скотоводством в предгорьях, находилось в первобытнообщинной стадии и сохраняло в своей культуре значительные местные традиции, которые восходили еще к бронзовому веку, хотя и в сочетании с некоторыми скифскими чертами.
Во многих отношениях первобытными оставались и условия жизни племен, которые заселяли примыкавшую к этим областям часть побережья Черного моря и занимались в основном земледелием. Эта территория осталась не затронутой эллинской колонизацией. Греческих мореплавателей, купцов и колонистов отпугивали бурное море, гористый, покрытый дикими лесами берег, отсутствие удобных гаваней и враждебное отношение местных племен.
Более благоприятные условия для эллинской колонизации сложились южнее, в местах расселения колхов. Знакомство греков с Кавказом и Колхидой отразилось еще в мифах, в частности, о походе аргонавтов за золотым руном, хотя именно к Колхиде этот миф был приурочен сравнительно поздно.
В VI веке до н. э. здесь возникли милетские колонии Фасис, Диоскуриада и несколько позже Питиунт. Греческие поселенцы завязали торговлю с местным населением. Отсюда они вывозили строевой лес, лен и льняные ткани, меха, кожу, золото и рабов, сюда ввозили украшения, керамику, оливковое масло.
В I тысячелетии до нашей эры на территории Западного Закавказья формируются племенные союзы. На основе этих союзов постепенно складываются народности и древнейшие государства. Жившие здесь картвельские племена по своему происхождению были связаны с древнейшим населением Закавказья.
В VI веке на территории Западного Закавказья ведущую роль играли две этнические группы картвельских племен — колхи и саспейры. Колхи селились в долине Фасиса, а также по южному берегу Понта Эвксинского вплоть до Трапезунта. Саспейры жили в верховьях реки Чороха. Население Восточной Грузии, которое жило по среднему течению Куры, в более поздних источниках именуется иберами.
Впервые закавказские иберы упоминаются у Страбона. Определенную роль в этногенезе восточных грузин сыграло также картвельское племя мосхов. В древневосточных источниках их еще называют «мушки». В период ассирийских завоеваний мосхи жили в восточной части Малой Азии, а позднее переместились в глубь Закавказья. Затем они осели в юго-западной части Грузии, где продолжали жить еще в средние века, и проникли в долину среднего течения Куры. На это указывает название Мцхеты.
В процессе обособления картов, как называли себя восточные грузины, и иберов от других западнокартвельских племен уже намечалось то деление Грузии на Западную и Восточную, Эгриси и Картели, которое будет существовать потом на протяжении всей древней истории. В археологическом отношении это различие между Западной и Восточной Грузией заметно уже на рубеже II–I тысячелетий до нашей эры.
На территории Восточной Грузии начал складываться грузинский язык, который позднее стал языком грузинской литературы, на территории Западной Грузии — мегрело-чанский и сванский языки.
В VI–IV веках до н. э. развитие производительных сил в Западном Закавказье достигло уже сравнительно высокого уровня. К глубокой древности восходит разработка железа в Раче в Западной Грузии, где целый район назывался Саркинеты — «место железа». В VI веке до н. э. на территорию Западной Грузии проникает греческая монета. В связи с развитием ремесла и торговли возникают различия между сельскими и городскими поселениями, представление о которых дают археологические раскопки в Дабла-Гоми и Вани. Развитие рабовладения породило охоту за людьми и способствовало обострению военных столкновений между отдельными племенами.
Уже в VI–IV веках до н. э. в Колхиде существовало государство. Южные племена картвелов отставали в своем развитии от колхидских племен. В VII веке до н. э. возникает крупное объединение племен во главе с саспейрами. Однако создание собственной государственности тормозилось здесь иноземным завоеванием.
Если зависимость колхов от державы Ахеменидов ограничивалась дарами и службой в царском войске, то южные картвельские племена была по-настоящему включены в состав Персидской империи и испытали на себе все тяготы порабощения. В отличие от южных картвельских племен население Восточной, Грузии находилось в слабой зависимости от Ахеменидов и не подвергалось систематической эксплуатации со стороны персидских царей.
На территории Восточной Грузии шел процесс разложения первобытнообщинного строя. Значительное развитие получила здесь металлургия. В Самтаврском могильнике железные вещи появляются уже в слое X–VII веков. Они повторяют в основном форму местных бронзовых изделий, что прямо указывает на их происхождение.
На рубеже IV–III веков возникает Иберское государство. Грузинская летопись «Обращение Картли», составленная в VIII и окончательно отредактированная в VIII–IX веках нашей эры, связывает образование Картлийского царства с македонским завоеванием. Эта версия легко опровергается, так как известно, что Александр Македонский никогда не был в Закавказье.
Как и другие первобытные племена, древние картвелы представляли себе всю природу одушевленной, и весь мир — горы, ущелья, деревья, дома, поля — населенным богами и духами. Особо почитались небесные светила, в первую очередь Солнце, Луна и планеты.
Так как религия картвелов сформировалась еще в то время, когда у них господствовал матриархат, большую роль в ней играли женские божества. Солнце считалось не богом, а богиней. Ее культ был связан с земледелием. Верховным мужским божеством был Лог Луны. Со времени возникновения государства Ахеменидов значительное влияние на верования картвелов начали оказывать иранские культы.
До настоящего времени в Грузии сохранились сказания о гиганте Амиране, который был прикован железными цепями к скале. Это восходящая к глубокой древности легенда связана с эллинским мифом о Прометее, который был прикован по приказу Зевса и горах Кавказа.
Население Восточного Закавказья находилось и стороне от важнейших центров рабовладельческой цивилизации, почти не имело с ними связей и поэтому по сравнению с картвельскими племенами жизнь их была более примитивной. Преобладающей формой хозяйства здесь было кочевое скотоводство. Наряду с мелким рогатым скотом разводились быки, зебу, лошади, верблюды.
Степи Прикаспийской низменности издревле привлекали орды кочевников. Этим обстоятельством объясняется этническая пестрота древнего Азербайджана. Одним из наиболее крупных местных племен были албаны, которые жили по левому берегу Аракса, на территории нынешних Карабаха и Мильской степи. От них Северный Азербайджан и получил свое древнее наименование — Албания.
Территория Восточного Закавказья в VI–IV веках до н. э. оставалась независимой. Правда, некоторые из племен Южного Азербайджана вошли в состав Мидийской державы, но основные земли Восточного Закавказья остались за ее пределами. Что касается североазербайджанских племен, то они соприкасались с державой Ахеменидов лишь время от времени. В качестве наемников албаны сражались в войсках Дария III при Гавгамелах.
Населяющие Южное Закавказье армяне по своему происхождению были связаны с древним индоевропейским населением Малой Азии и Армянского нагорья. Предки армян называли себя хайями. Они были обитателями страны Хайаса, которая известна из хеттской клинописи. Хайаса была расположена в долине Верхнего Евфрата и к востоку от нее. Независимая от Урарту Хайаса особенно усиливается к VIII–VII векам.
Этническое наименование «армяне» ведет свое происхождение от племен арме, живших к югу от армянского Тавра. Впервые название «Армения» («Армина») встречается в Бехистунской надписи Дария I. В период упадка государства Урарту и позже хайи-армяне проникли в глубь Армянского нагорья и смешались с урартскими племенами.
В VII–VI веках до н. э. мидяне вторглись в Урарту и подчинили себе все земли этого государства вплоть до реки Галиса. Несмотря на ожесточенную борьбу, воспоминания о которой сохранились у Ксенофонта и в армянском эпосе, армянам не удалось полностью освободиться от мидийского владычества.
В середине VI века мидян сменяют персы. После смерти Камбиса Армения еще раз попыталась свергнуть чужеземное иго, но и на этот раз ее сопротивление было сломлено. Большую роль в этом сыграл частичный переход армянской знати на сторону персов. Характерно, что против восставших армян Дарий послал их соотечественника Дадаршиша. С этого времени Армения прочно вошла в состав Персидской монархии.
Некоторые сведения о быте и общественном устройстве армян дает «Анабасис» Ксенофонта. Армяне занимались скотоводством и земледелием, пользовались железными сельскохозяйственными орудиями, разводили сады и виноградники. Особенно хорошо у армян было развито скотоводство. Часть дани Ахеменидам они выплачивали конями.
Наряду с земледельцами, которые занимали плодородные равнины, в Армении существовали и пастушеские племена, жившие в горах. Экономика Армении долгое время зиждилась в основном на натуральном хозяйстве. Существенное влияние на ее дальнейшее развитие имело то обстоятельство, что через территорию Армении проходила так называемая царская дорога — важнейшая артерия караванной торговли. Местная торговля находилась почти целиком в руках иноземцев — вавилонян и арамеев.
Родовая община — тун — являлась основной единицей общественной организации армян. Община делилась на большие патриархальные семьи, так называемые ерды. Родовая община управлялась танутером. Род коллективно владел средствами производства. У земледельцев это была земля, у скотоводов — земля и скот. По мере разложения первобытнообщинных отношений из общей массы населения выделялась аристократия — «почетнейшие армяне».
Родоначальники и вожди племен создавали дружины и совершали с ними походы, которые обогащали и их самих, и дружинников. Частые военные столкновения способствовали росту рабовладения, причем в качестве рабовладельцев в первую очередь выступали вожди и дружинники. Племенные вожди начали захватывать незанятые участки земли в индивидуальную собственность, так называемый агарак, и эксплуатировали в своих хозяйствах военнопленных.
Агараки служили главным образом для удовлетворения нужд владельцев, но кое-что производилось и на продажу. В частности, из Армении вывозилось вино.
Таким образом, уже в VI–IV веках до н. э. Армения находилась на пороге создания собственного государства. Однако этому препятствовало персидское владычество.
Древняя религия армян оформилась в ахеменидский период. Наряду с издавна существовавшим культом предков складывается обширный пантеон богов. Помимо Хайка, считавшегося прародителем народа, армяне чтили умирающего и воскресающего бога природы Ара и богиню плодородия Астлик, бога войны Торк Ангела, богиню воды и дождя Нарини, или Цовинар.
Кроме того, вся природа населялась множеством добрых и злых духов. В этот, а отчасти и в предшествующий период закладываются основы армянского эпоса. Если предания о борьбе Хайка с Бэлом, о походе ассирийской царицы Шамирам против Ара I прекрасного восходят своими историческими корнями еще к войнам Урарту с Ассирией, то эпические сказания о борьбе армянских царей Ерванда и Тиграна с Астиагом и Киром сложились не раньше VI века до н. э.
История многочисленных племен, которые обитали к северу от фракийцев, скифов и сарматов, т. е. на территории современной Средней и Северо-Восточной Европы, известна древним писателям очень мало. Из ранних греческих авторов только Геродот упоминает о них. Перечисляемые им племена — невры, андрофаги, меланхлены, будины и другие — локализованы лишь приблизительно.
Однако многое из того, что рассказал Геродот, верно отражало некоторые черты жизни этих племен.
Например, Геродот называл охоту важнейшим занятом обитателей лесной полосы Европы. Достоверно и его сообщение о Северном море (так называли в древности Северное и Балтийское моря), на берегах которого добывался янтарь. Вполне достоверны также некоторые сообщения Геродота, которые относятся к географии стран, расположенных далеко на северо-востоке.
Однако в повествовании Геродота встречаются и явные небылицы. К их числу, например, можно отнести сообщение об аримаспах, так называемых одноглазых людях, которые жили где-то, вероятно, и Западной Сибири и отнимали золото у грифов. Правда, и сам Геродот сомневался в достоверности подобных сообщений.
Со времен Геродота в античной историографии долго не появлялось такого развернутого описания стран Европы к северу от Истра, как у него. Лишь с I века нашей эры древние писатели дают более точные сведения. Римский ученый Плиний Старший упоминает о венедах, которые жили к юго-востоку от Вислы. Историк Тацит называет уже не только венедов, но и эстиев, фенов (финнов), причем приблизительно указывает занимаемые ими территории. Географ Птолемей также называет среди обитателей Сарматии венедов. К сожалению, перечисленные авторы, за исключением Тацита, ограничиваются лишь упоминанием об этих племенах, ничего не сообщая об их образе жизни.
Важнейшее значение в связи со скудностью письменных источников приобретают археологические материалы, которые позволяют составить хотя бы общее представление о крупнейших племенных группах Средней и Северо-Восточной Европы. Сходство и различия между племенами, сказавшиеся в материальной культуре и погребальных обрядах, дали возможность наметить группы этнически родственных племен.
Однако следует учитывать, что одна и та же археологическая культура может принадлежать различным этническим группам, и наоборот, в пределах расселения одной и той же этнической группы можно встретить несколько локальных археологических культур.
Археологические источники, сравнительно полно отражающие некоторые особенности быта и идеологии изучаемых племен, не могут служить единственной основой для восстановления истории и общественного строя этих племен.
Племена Средней и Северо-Восточной Европы находились в менее благоприятных природных условиях, нежели скифы, сарматы или тем более греки. Суровый климат, дремучие леса, местами непроходимые болота сильно осложняли жизнь обитавших в тех местах племен. Такие природные условия существенно замедляли развитие производительных сил.
В первой половине I тысячелетия до нашей эры уровень развития производства у различных европейских племен был неодинаков. Одни племена уже начали пользоваться железом, другие из металлов знали только бронзу, третьи пользовались каменными (неолитическими) и костяными орудиями. Решающую роль в истории этих племен, как и всего человечества, сыграло появление железа. Железо значительно подняло производительность труда и тем самым создало предпосылки для перехода к более высокой ступени общественных отношений.
Племена Средней Европы в основном занимались подсечным земледелием, которое приносило большие урожаи, а также скотоводством. В северо-восточных областях главным занятием населения были скотоводство и охота, а земледелие играло второстепенную роль. Еще дальше на север жили племена охотников и рыболовов, у которых даже к концу I тысячелетия до нашей эры земледелие было развито слабо. Существенные различия между племенами наблюдались и по уровню развития у них металлургии, ткачества, гончарного дела, обработки кости и дерева.
К началу I тысячелетия до нашей эры племена Средней и Северо-Восточной Европы жили в условиях первобытнообщинного строя. Обычно племена состояли из патриархальных родов. Судя по размерам и расположению поселков, роды были многочисленными, а их количество в каждом племени довольно значительным.
Родовые общины, которые жили в таких поселках, состояли из отдельных семей, обитавших или в изолированных секциях больших домов, или же в отдельных жилищах. Выделения семьи в обособленную экономическую единицу у большинства племен еще не было отмечено. Средства производства оставались родовой собственностью. Выделение родовой аристократии происходило только на востоке — в Прикамье и на западе — на территории Чехии.
На землях от бассейна Одера и Вислы до левобережья Среднего Днепра селились древнеславянские племена — предки современных славянских народов. К северу от них, в бассейне Немана, жили балтийские племена, на востоке — древнейшее финно-угорское население Юго-Восточной Прибалтики, которое в значительной мере ассимилировалось. Финно-угорские племена занимали также земли от междуречья Оки и Волги до берегов Ледовитого океана.
Обширные территории к северо-западу от скифов были заселены еще в глубокой древности. Однако вплоть до середины I века до н. э. античные авторы ничего не сообщают об этих странах. Имевший некоторое представление о далеком Севере и о западных землях, населенных кельтами, Геродот писал, что никто не может сказать ничего достоверного о стране, которая находится к северу от Фракии, т. е. севернее Дуная. Он даже склонен был считать эти земли пустыми и беспредельными, хотя сам рассказывает об одном из живших там племен. Сообщения Геродота об этих землях очень поверхностны, поскольку античный мир в то время еще не сталкивался непосредственно с обитателями Средней Европы и поэтому не мог их знать.
Славянские народности, как и ряд других, сложились из многих древних племен, не всегда родственными по происхождению. Однако ведущую роль в их формировании играли собственно славянские племена — носители славянского языка. Одно из древнейших мест обитания славян — бассейн верхнего и среднего течения Вислы и области к востоку от нее. Именно здесь, где в первые века нашей эры античные писатели помещали венедов, еще в конце II и в I тысячелетии до нашей эры жили земледельческо-скотоводческие племена со своеобразной культурой, которая в археологии известна под названием лужицкой.
Сначала лужицкая культура была распространена на небольшой территории в пределах верховьев Одера и Вислы. В течение I тысячелетия она постепенно охватывает широкие пространства Средней Европы от верховьев Дуная до Волыни и от берегов Балтийского моря до предгорий Карпат. Носителями лужицкой культуры были различные славянские племена.
Лужицкая культура включала и некоторые соседние со славянами, но не родственные им племена. Исследованные археологами памятники лужицкой культуры первой половины I тысячелетия до нашей эры представлены многочисленными могильниками, поселениями и находками отдельных вещей.
Могильники были расположены, как правило, неподалеку от поселений. Они представляли собой обширные кладбища, лишенные курганных насыпей, — настоящие поля погребальных урн. Могильники насчитывали до тысячи расположенных рядами погребений, что указывает на длительность их существования. Могилы содержали захоронения сожженного праха покойников с бронзовыми украшениями и мелкими предметами домашнего обихода. Урны обычно накрывались камнями или обломками сосудов и окружались многочисленными сосудами для пищи и питья. Все это помещалось в глубокие ямы. Наряду с трупосожжениями встречались и трупоположения, также обставленные сосудами.
Особый интерес вызывает керамика, представленная самыми разнообразными формами. В этот период древнеславянские племена еще не знали гончарного круга. Сделанная вручную керамическая посуда, предназначенная для хозяйства, — горшки, миски, сосуды для хранения зерна и т. д., обычно была довольно грубой. Значительно лучше и красивее была глиняная лепная посуда, предназначенная для еды и питья. Она была черного или темно-коричневого цвета, с блестящей лощеной поверхностью, и часто украшалась врезным геометрическим орнаментом, заполненным белой краской.
Формы сосудов поражают разнообразием. Наряду с простыми мисками и кувшинами встречаются фигурные сосуды с изображением зверей и птиц. Население бассейна Нижней Вислы изготавливало погребальные урны в форме человеческой головы. Уши, глаза и рот обозначались при лепке корпуса урны, а вылепленный отдельно нос приделывался к сосуду. Крышки таких сосудов делались в форме шапки или шляпы с полями.
Крупные родовые поселки создателей лужицкой культуры располагались довольно близко, иногда на расстоянии 10–15 миль друг от друга. Некоторые из них были открытыми селищами, другие представляли собой укрепленные поселения. Часто эти поселения строили на берегах озер и рек таким образом, чтобы можно было выгоднее использовать естественные условия защиты.
Жилища внутри поселений располагались иногда по кругу, вдоль вала, иногда разбросано по всей площадке, без всякого порядка. При раскопках на таких поселениях находили Многочисленные обломки посуды, мотыги, железные серпы, топоры, каменные зернотёрки, зерно различных злаков, а также кости домашних животных, мелкие орудия труда, в том числе глиняные пряслицы от веретен.
Наиболее хорошо изучен археологами родовой поселок на Бискупинском озере близ Познани. Бискупинское поселение было расположено на мысу, которое выдавалось в озеро. Оно существовало в период между 700 и 400 годами до нашей эры. Весь поселок был огорожен оборонительной стеной, выстроенной из трех рядов деревянных срубов, которые были заполнены плотно утрамбованной глиной и землей.
Поселок состоял из длинных зданий, расположенных вдоль восьми параллельных улиц. Дома здесь строили на каркасах из вертикальных сосновых столбов. Стены были сложены из крупных горизонтальных плах или бревен с затесанными концами, вставленными it продольные пазы столбов. Крыши были двускатные.
Каждый дом делился на изолированные секции. План почти всех секций, вскрытых при раскопках, был одинаков — отдельный вход, обязательно с южной стороны дома, вел в небольшие сени, за которыми находилась большая комната с очагом. Очаги были круглыми или прямоугольными, сложенными из камней, иногда обмазанными глиной.
На раскопках этого поселения археологи обнаружили обугленные зерна пшеницы, ржи, ячменя, гороха, льна, кости рогатого скота и свиней. Костей диких животных и птиц мало. Из орудий производства были найдены деревянная соха, роговая мотыга на деревянной ручке, разнообразные роговые и костяные наконечники стрел, проколки.
Глиняная посуда жителей Бискупинского поселения покрыта черной графитовой краской. Орнамент здесь такой же, как и на всей керамике лужицкой культуры, — геометрические узоры, например заштрихованные треугольники, стилизованные изображения людей и животных. Некоторые из найденных предметов в Бискупине свидетельствуют о торговых сношениях жителей этого поселения с причерноморскими племенами.
Основным занятием славянских племен в I тысячелетии до нашей эры было земледелие, в лесных районах подсечное, на юге, возможно, переложное. Из домашних животных разводили крупный и мелкий рогатый скот и свиней. Рыболовство и охота играли второстепенную роль.
В первой половине I тысячелетия до нашей эры у древнеславянских племен на смену бронзовым орудиям приходят железные. Быстрому распространению железных орудий способствовали залежи железной руды в различных регионах Средней Европы. Процесс перехода от бронзы к железу продолжался в течение нескольких столетий.
Древнеславянские племена, которые жили среди лесов, достигли большого искусства в деревообделочных ремеслах. В их быту дерево имело огромное значение. Из дерева строились дома, мостовые улиц, укрепления, лодки. Были распространены и такие ремесла, как обработка кости и рога.
Поселения и могильники славян этого периода свидетельствуют о том, что у них в полной мере сохранялся первобытнообщинный строй. Поселения представляли собой крупные родовые поселки, в которых обитали патриархальные семьи, включавшие несколько поколений, а могильники — родовые кладбища, в которых не наблюдалось имущественного различия.
Отсутствие в поселениях больших сараев или загонов для скота свидетельствует о том, что семья владела только мелкими орудиями производства. Основная же масса средств производства составляла общую родовую собственность. Только там, где славянские племена контактировали с более развитыми и социальном отношении племенами кельтов, фракийцев и скифов, только в этих окраинных областях славянского мира к концу I тысячелетия до нашей эры начинает появляться имущественное неравенство среди населения.
К середине I тысячелетия до нашей эры древне-славянские племена распространились и на восток, — в бассейн Припяти и до Днепра. На востоке обитатели бассейна Десны в VII–VI веках строили свои поселения на труднодоступных мысах высоких берегов и укрепляли их рвами и валами. Высота некоторых валов достигала 10 футов от уровня дна рва. Сверху по валу строили деревянные изгороди из тонких жердей и бревен.
Обычно каждое такое укрепленное поселение принадлежало небольшой родовой общине. В IV–I веках до н. э. в родовых поселках Верхнего Поднепровья уже не строили общих домов. Сравнительно небольшие отдельные дома располагались на некотором расстоянии один от другого. Форма жилищ была почти прямоугольной. Внутри домов обычно находился сложенный из камней очаг.
История славянских племен в I тысячелетии до нашей эры известна очень плохо. Судя по археологическим памятникам на территории Средней Европы, в IX–VII веках до н. э. происходило передвижение некоторых племен из районов Верхнего Повисленья в Побужье, на Волынь и далее к востоку. Эти события нашли отражение в рассказе Геродота о переселении племени невров в земли будинов.
Некоторые группы славянских племен перемещались с берегов Балтики в бассейн среднего течения Вислы. В следующие столетия древнеславянские племена вступили в тесный контакт с соседями — кельтами, фракийцами, скифами и германцами. Древнеславянские племена в Северной Чехии в V веке до н. э. испытали значительное влияние кельтов, которые проникли сюда из Южной Чехии.
Кельтские племена, в особенности бойи, оставили в Чехии многочисленные следы своего пребывания. Особенно интересно древнее городище бойев Страдонице около Беруона, юго-западнее современной Праги. При раскопках этого огромного городища, которое относится ко II–I векам до н. э., были обнаружены материалы, свидетельствующие о весьма развитой металлургии и обработке металлов. Жители городища ставили свои дома на каменных фундаментах и штукатурили стены. Большое количество ремесленных изделий, найденных археологами в Страдонице, доказывает, что здесь уже возникало товарное производство, а меновая торговля вытеснялась денежным обращением. В Страдонице было обнаружено также большое количество сельскохозяйственных орудий из железа и бронзы.
На востоке древние славяне были непосредственно связаны с северочерноморскими скифами. Скифы и древние славяне представляли собой совершенно различные этнические массивы. Как известно, скифы предприняли ряд походов на запад. О том, как далеко они заходили во время набегов, свидетельствует, к примеру, погребение в Феттерсфельде на Среднем Одере, где было найдено много золотых изделий явно скифского происхождения, датируемых концом VI века до н. э., или скифские могильники VI века до н. э. на территории Венгрии.
Однако решающего влияния на развитие древне-славянских племен в бассейне реки Вислы эти эпизодические походы скифов иметь не могли. Борьба древних славян со скифами и сменившими их сарматами, которая длилась в течение всей второй половины I тысячелетия до нашей эры, почти не отразилась на развитии повисленских и верхнеднепровских племен.
Непосредственными соседями древних славян на севере были племена, населявшие Юго-Восточную Прибалтику. Практически все области Европы были тогда прямо или косвенно связаны с Прибалтикой.
Отсюда вывозился янтарь, который в древности служил излюбленным материалом для украшений. Тем не менее в ранних письменных источниках о Прибалтике почти ничего не сообщается.
Первые более подробные литературные свидетельства появляются только к концу I века нашей эры. Тацит сообщал, что племя эстиев добывает на берегах моря янтарь и продает его необработанным и что эстии носят изображение дикого кабана.
В X–VI веках в Восточной Прибалтике еще применялись каменные и бронзовые орудия. В V–I веках их вытеснило железо. Отсутствие собственных медных месторождений в Прибалтике помешало жившим здесь племенам наладить производство бронзовых орудий. Доставляемая извне бронза употреблялась главным образом для выделки парадного оружия или украшений. В удаленных от побережья районах очень долго господствовали каменные орудия.
Камень уступил место не бронзе, а сразу железу. Техника обработки камня продолжала совершенствоваться вплоть до конца I тысячелетия до нашей эры.
Ведущую роль в экономической жизни прибалтийских племен играло скотоводство. Важное место принадлежало также охоте, рыболовству и развивающемуся земледелию. В приморских районах рыболовство оставалось основным занятием населения почти до рубежа нашей эры, хотя уже в последние века до нашей эры все большее значение приобретает земледелие.
Рост скотоводства и появление металлических орудий вызвали значительные изменения в общественных отношениях прибалтийских племен уже во второй половине I тысячелетия до нашей эры. Возникновение имущественного неравенства внутри общин и выделение родовой знати засвидетельствовано археологическими источниками. Искусно выделанными бронзовыми топорами и украшениями из бронзы, которые находили в могилах и поселениях того времени, владели не все члены родовой общины.
С середины I тысячелетия до нашей эры большая часть поселений Прибалтики представляла собой городища, укрепленные валами, которые свидетельствуют о войнах между родовыми поселками. Внутриродовые связи были еще очень крепкими. Это подтверждает устойчивость обычая захоронений в коллективных родовых некрополях — в насыпанных из песка или из камня курганах хоронили десятки, а иногда и сотни умерших.
В начале II тысячелетия до нашей эры из бассейна Вислы и Одера в Восточную Прибалтику переселились предки летто-литовских племен. Впоследствии они смешались с давними обитателями страны — финно-угорскими племенами. К северу от Западной Двины балтийские этнические элементы были ассимилированы финскими племенами. Так сложилось население современной Эстонии. Южнее Западной Двины местное финское население растворилось среди балтийских племен.
Археологическими находками определяются и главные направления внешних связей населения Прибалтики I тысячелетия до нашей эры. Общение со Скандинавией подтверждают привезенные оттуда бронзовые наконечники копий и другие изделия. Бронзовый инвентарь из некоторых районов указывал на тесные связи с Повисленьем. Наконец, отдельные предметы свидетельствовали о связи с далекими племенами Волго-Окского и Камского бассейнов.
История племен, которые населяли Волго-Окский и Камский бассейны в I тысячелетии до нашей эры, была очень своеобразной. Согласно Геродоту, здесь жили будины, тиссагеты и иирки. Геродот отмечал, что их главным занятием была охота, которая обеспечивала не только пищу, но и меха для одежды. Особенно он выделял конную охоту иирков с помощью собак. Сведения древнего историка подтверждаются археологическими источниками, из которых следует, что в жизни этих племен охота действительно занимала большое место.
Однако население Волго-Окского и Камского бассейнов не ограничивалось только теми племенами, которых упоминал Геродот. Приводимые им названия относятся главным образом только к южным племенам этой группы — непосредственным соседям савроматов и скифов.
Более подробные сведения об этих племенах стали проникать в античную историографию только на рубеже нашей эры. На них и опирался Тацит, когда описывал жизнь этих племен. Он называл их фенами (финнами).
Главным занятием финно-угорских племен на обширной территории их расселения были скотоводство и охота. Подсечное земледелие играло второстепенную роль. Наряду с железными орудиями, которые вошли в употребление приблизительно с VII века до н. э., здесь еще долго применялись орудия из кости.
Эти черты были типичны для так называемых дьяковской (междуречье Оки и Волги), городецкой (к юго-востоку от Оки) и ананьинской (Прикамье) археологических культур. Юго-западные соседи финно-угорских племен — славяне — на протяжении I тысячелетия нашей эры значительно продвинулись и область расселения финских племен. Это движение вызвало перемещения части финно-угорских племен в среднюю полосу европейской России.
Все эти процессы происходили медленно и не нарушили культурных традиций финских племен, что позволило исследователям связать ряд локальных археологических культур с финно-угорскими племенами, известными уже по русским летописям. Потомками племен дьяковской археологической культуры, вероятно, были племена меря, мурома, потомками племен городецкой культуры — мордва. Происхождение летописных черемисов и чуди восходит к племенам, которые создали ананьинскую археологическую культуру.
В Волго-Окском бассейне железную руду плавили и глиняных сосудах, которые стояли посреди открытых костров. Этот способ, отмеченный в поселениях IX–VIII веков, характерен для начальной ступени развития металлургии. В дальнейшем появились печи. Уже в первой половине I тысячелетия до нашей эры у финно-угорских племен Восточной Европы началось превращение отраслей домашнего производства в ремесла, например литейное и кузнечное.
Высокого развития достигло ткачество. Развитие скотоводства и выделение ремесла, в первую очередь металлургии и металлообработки, вели к повышению производительности труда. Однако накопление имущества внутри родовых общин Волго-Окского бассейна происходило довольно медленно. В связи с этим вплоть до середины I тысячелетия до нашей эры родовые поселки были укреплены сравнительно слабо. Лишь в последующие века городища дьяковской культуры укрепляются мощными валами и рвами.
Инвентарь погребений в Прикамье свидетельствовал об имущественном расслоении населения. Некоторые захоронения, датируемые концом I тысячелетия, дали основание археологам предположить о появлении какой-то неполноправной категории населения, возможно, рабов из числа военнопленных.
О положении племенной аристократии в середине I тысячелетия до нашей эры свидетельствует один из памятников Ананьинского могильника близ Елабуги — надгробие из камня с рельефным изображением воина, вооруженного кинжалом и боевым молотом и, украшенного гривной. В могиле под этой плитой были обнаружены кинжал и молот, сделанные из железа, а также серебряная гривна. Несомненно, погребенный воин являлся одним из родовых вождей.
Ко II–I векам до н. э. обособление родовой знати особенно усиливается. Однако в это время вследствие низкой производительности труда она еще сравнительно немногочисленна.
Население Волго-Окского и Камского бассейнов было связано с Северной Прибалтикой, Западной Сибирью, Кавказом, Скифией. От скифов и сарматов сюда попадали иногда предметы из весьма отдаленных мест, как, например, статуэтка бога Амона, из Египта, найденная в поселении, раскопанном на стрелке рек Чусовой и Камы. Формы некоторых железных ножей, костяных наконечников стрел и сосудов у финнов аналогичны скифским и сарматским изделиям.
Уже с VI–IV веков явно прослеживаются связи Верхнего и Среднего Поволжья со скифами и сарматским миром. К концу I тысячелетия до нашей эры эти связи становятся постоянными.
Геродот ничего не сообщал о северных странах, ограничиваясь предположением, что суровый климат делает эти области необитаемыми. Однако Геродот достаточно точно описал полярную зиму.
Уже в III веке до н. э. древние греки были знакомы с бытом народов Севера. В египетском городе Мемфис было найдено изображение женщины в длинной одежде, занятой доением самки оленя, рядом с которой изображены еще один олень и две собаки. Древний художник очень хорошо знал типичные занятия обитателей Севера — оленеводство и собаководство. Остается неизвестным, каким образом эта картинка из жизни населения Крайнего Севера попала в Мемфис.
Археологический материал — единственный источник сведений о племенах далекого Севера в I тысячелетии до нашей эры. Северо-восточная окраина Европы была в основном заселена пришельцами из Волго-Окского и Камского бассейнов. Археологические находки свидетельствуют о том, что связь северных областей с этими территориями не прекращалась на протяжении всего тысячелетия.
В истории северных племен была одна характерная черта — у них долго сохранялась каменная техника. Даже в I тысячелетии нашей эры в эпосе скандинавских народов — «Эдде» — герои были вооружены чудодейственными каменными топорами-молотами. Бронза стала известна обитателям пространств от Карелии до Урала уже около I тысячелетия до нашей эры. Они даже имели собственное меднолитейное производство. Однако появление металла не оказало значительного влияния на общее развитие производительных сил.
В первой половине I тысячелетия до нашей эры северные племена в основном занимались рыбной ловлей и охотой. Параллельно развивалось и оленеводство, но ближе к концу рассматриваемого периода.
Вместе с северными фракийцами, скифами и сарматами эти племена составляли особый мир, который шел своим собственным путем, одновременно и независимо от античных рабовладельческих обществ. И отличие от них население Средней и Северо-Восточной Европы в I тысячелетии до нашей эры жило еще первобытнообщинным строем. Только во второй пол овине I тысячелетия до нашей эры у некоторых ii: i племен наблюдается разложение родовых отношений.
Торговля была развита слабо. Торговые связи не затрагивали существенным образом производственных отношений племен. Постепенно делились племенные группы, ставшие тем этническим ядром, из которого в дальнейшем выросли народности Восточной и Средней Европы.
В I тысячелетии до нашей эры к востоку от Уральского хребта и реки Урала жили многочисленные племена, которые значительно различались между собой уровнем материальной культуры, хозяйственным укладом и общественным строем. Одни из этих племен жили сравнительно изолированно, другие были связаны друг с другом.
В начале I тысячелетия до нашей эры наиболее развитыми в социально-экономическом отношении племенами были кочевники, которые селились на землях Западной Сибири, Казахстана и прилегающих областей Средней Азии. Это были потомки оседлых пастушеских племен, носителей андроновской и «срубной» культур бронзового века, которые первыми и степях перешли к кочевому образу жизни.
Этот переход в Казахстане и Южной Сибири произошел на рубеже II и I тысячелетий до нашей эры, в так называемое карасукское время бронзового века Сибири (название происходит от реки Карасук около Минусинска, соответствующие памятники имеются также на Алтае и в окрестностях Караганды). Причиной перехода к кочевому быту было развитие скотоводческого хозяйства, которое вынуждало людей к постоянному передвижению в поисках новых пастбищ.
В то время кочевое хозяйство давало больше продуктов, нежели примитивное мотыжное земледелие. Оно способствовало разложению первобытнообщинного строя. С переходом к кочевой жизни появилось имущественное неравенство, стал развиваться межплеменной обмен, участились военные столкновения.
Особую группу в среде этих племен составляли кочевники, которые жили на территории Южного Казахстана и Киргизии, а также в прилегающих частях Средней Азии. Они общались между собой, как и соседи-земледельцы, на языках восточноиранской группы. Это была единственная группа кочевников, о жизни которой в середине I тысячелетия до нашей эры имеются более или менее достоверные данные из письменных источников.
Кочевники жили вперемежку с оседлым населением оазисов и находились с ним в постоянных то мирных, то враждебных взаимоотношениях. Частые набеги кочевников приводили к разрушению производительных сил и тормозили развитие земледельческих областей Средней Азии.
В персидских клинообразных надписях содержатся древнейшие известия о кочевниках Средней Азии. Персы называли их общим именем — саки. На рельефе, который сопровождает Бехистунекую надпись, последний из стоящих перед Дарием мятежников имеет остроконечную шапку, а надпись поясняет: «это Скунха, сак».
Сведения античных авторов, в первую очередь Геродота, более точны. Греческие писатели различали и Средней Азии две группы кочевников — саков и массагетов. Массагеты были не известны персам, поэтому они и не отличали их от сакских племен.
Разграничить саков и массагетов территориально было нелегко. Массагеты кочевали между Каспийским морем и Яксартом (Сыр-Дарьей), а саки — далее на восток. Однако античным авторам были известны саки и к западу от Окса (Аму-Дарьи). Трудно различимы саки и массагеты и в археологическом отношении. Кочевья саков простирались далеко на восток, включая долины Таласа, Или и Чу, высокогорные пастбища Алая, Памира, Ферганы, Тянь-Шаня.
О быте массагетов Геродот сообщал любопытные сведения, которые впоследствии подтвердились данными археологических раскопок. Согласно Геродоту, из металлов массагеты знали только золото и медь. Железо и серебро им были совершенно не известны, так как этих металлов у них не было.
У кочевников Средней Азии и Казахстана железный век наступил на 200–300 лет позже, чем у причерноморских скифов, — лишь в V, а кое-где и в IV веке до н. э. Это обстоятельство объясняется не только отсталостью азиатских кочевников, но и наличием в Казахстане меди и олова. Медь добывалась самими массагетами в горах Кара-Тау на Мангышлаке и в Джезказгане, где имеются древние медные рудники. Медные и оловянные рудники найдены также в верховьях Иртыша откуда массагеты могли получать металл или готовые изделия путем обмена.
В IV веке до н. э. эти рудники были заброшены в связи с переходом к железу. Остатки древних разработок золота сохранились у приисков Степняка в Северном Казахстане, а также у города Мангыта в низовьях Аму-Дарьи.
Геродот сравнивал массагетов и скифов по одежде и образу жизни. По его словам, они ничего не сеяли, питались мясом и молоком домашних животных, а также рыбой, которую они в изобилии вылавливали в реке Араке (видимо, имеется в виду Оке). Массагеты жили в повозках. Даже их домашняя утварь была приспособлена к кочевой жизни.
Однако массагеты отставали от скифов по уровню своего общественного развития. Как и у современных им сарматов, в быту массагетов сохранялись отдельные элементы матриархата, в частности, пережиточные формы группового брака. Женщина занимала видное место в общественной жизни. Так, во время войны с персидским царем Киром массагетов возглавляла вдова «царя» — «царица» Томирия.
Политически массагеты представляли собой союз племен и были весьма многочисленны и сильны в военном отношении. Особую роль у них играла первоклассная конница, являвшаяся основой массагетской военной мощи. Вооружение массагетов составляли лук и колчан со стрелами, копья, мечи, секиры. Почти ничего не известно о религии массагетов. Геродот сообщал, что они приносили в жертву солнцу лошадей.
Сообщений античных авторов о саках больше, но они крайне отрывочны и не всегда подразумевают собственно саков. В быту саков присутствовало много общих черт с массагетами и скифами.
Один эпический поэт, который описал победу афинян над Ксерксом, назвал саков «пастухами овец». Наряду с овцами саки разводили лошадей. Их одежда — штаны, войлочные шапки — напоминала скифскую. Среди саков были и оседлые племена, которые занимались земледелием и яйлажным скотоводством. Как и у массагетов, в быту саков сохранились многочисленные элементы матриархата. Женщины играли видную роль в общественной жизни саков. Греческий историк Ктесий (около 400 года до н. э.) свидетельствовал, что сакские женщины отважно помогают своим мужьям в военных делах.
Во время войны с мидянами над саками властвовала Зарина, которая даже принимала участие в битвах. В другом месте Ктесий рассказал о том, как после пленения Киром сакского «царя» Аморга его жена Спаретра собрала большое войско, которое почти наполовину состояло из женщин, и освободила Аморга из плена. Сакское войско отличалось высокой боеспособностью. Конница имела большое значение, но не меньшую роль играла и пехота, чего не наблюдалось у массагетов. Воины-саки были вооружены луками, короткими мечами — акинаками и секирами. Военное могущество саков позволяло им совершать постоянные набеги на более богатых соседей.
Археологические источники дают некоторое представление о материальной культуре саков. Древнейшие курганы VI–V веков до н. э. на территории Южного Казахстана и Киргизии целиком относятся к бронзовому веку. Они невелики, содержат погребения в виде согнутых или вытянутых скелетов, бронзовые ножи, стрелы и сплетенную вручную посуду.
Значительно богаче более поздние курганы — V–III веков до н. э. В них уже появилось железо. Они были больше по размерам и содержали обычно короткие железные мечи — акинаки, бронзовые, железные, костяные и деревянные наконечники для стрел, бронзовые зеркала, украшения, принадлежности конской сбруи, глиняные и деревянные сосуды уже более совершенной выделки. Сохранились и остатки тканей.
Широкое распространение имели также бронзовые котлы скифского типа, квадратные жертвенники и светильники, которые часто находили по несколько штук вместе. Все эти предметы имели культовое назначение и украшались литыми фигурками животных, которые по сюжету, композиции и стилю выполнения были близки к скифским и южносибирским.
Как и для других кочевников северной степной полосы от Дуная до Хуанхэ, для саков был характерен звериный стиль, который был связан с определенными религиозно-мифологическими представлениями. Сюда же примыкают и наскальные изображения, которые встречались в Восточном, Центральном и Южном Казахстане, а также в Киргизии. Большей частью это были изображения горных козлов, баранов, оленей, стреляющих из лука людей. Рисунки были выбиты без всякого порядка. Композиции — сцены охоты или поединка — встречались редко. Изображения имели магическое назначение — обеспечить удачную охоту.
Саки и массагеты теснее других кочевых племен Внутренней Азии были связаны с античным миром. Их столкновения с державами древнего Востока начались еще в период мидийского владычества. Трудно определить, как далеко на восток простиралась Мидийская держава.
Во время завоевания Средней Азии персидский царь Кир не мог не столкнуться с местными кочевыми племенами. Согласно Геродоту, последний поход Кира, в котором он потерпел поражение и погиб, был предпринят им против массагетов. В 517 году до н. э. Дарий совершил поход против «заморских саков», которые жили к северу от Аральского моря.
В конце концов часть саков вошла в состав империи Ахеменидов. Она принадлежала к Пятнадцатой сатрапии, которая платила в царскую казну 250 талантов. Кроме саков в эту сатрапию входили также каспии. К концу правления Дария частично были покорены саки, жившие за Яксартом. Персидский царь Ксеркс подчинил дахов, которые кочевали к востоку от Каспийского моря.
Под властью ахеменидской династии саки были обязаны участвовать в походах персидских царей, выставляя и конницу и пехоту. В конце V или в начале IV века саки освободились из-под власти персов.
И это же время сложилась и обширная конфедерация массагетских племен.
Помимо саков и массагетов на территории Средней Азии обитали более отсталые племена рыболовов, собирателей и охотников.
К северу и северо-востоку от саков и массагетов, и степях и лесостепях Северного Казахстана и Южной Сибири, жили другие кочевые и полукочевые скотоводческие и оседлые земледельческие племена, известные уже исключительно по данным археологии. Племена Северного Казахстана и Южной Сибири жили вдали от важнейших центров эллинской цивилизации. Они гораздо меньше, нежели их южные соседи, испытывали ее воздействие, поэтому темпы их развития были более медленными.
На протяжении I тысячелетия до нашей эры в жизни этих племен происходят весьма значительные сдвиги. Переход ряда племен к кочевому быту отразился и на том населении, которое осталось оседлым. Накопление скота у кочевников способствовало усилению межплеменного обмена, а борьба за пастбища, угон скота и набеги кочевников на земледельцев вызывали частые военные столкновения.
Эти события приводили к этническому смешению, а затем и к возникновению общих черт в культуре степных племен. Все это нашло выражение как в формах орудий труда и оружия, так и в искусстве. Однако, несмотря на эти нивелирующие тенденции, каждая группа племен имела самобытную культуру и свою особую историю. В основе археологической классификации этих племен лежат памятники горного Алтая и прилегающих к нему степей верхнего течения Оби, а также степей Минусинской котловины.
На протяжении всего I тысячелетия ведущее место на Алтае занимает кочевое хозяйство. Однако в условиях горной страны оно имело особые черты. Нередко перекочевки сводились к перемещению из степных долин, где жили зимой, на высокогорные летние пастбища. Таким образом, кочевое скотоводство до известной степени превращалось в яйлажное.
Кочевники Алтая еще не знали железа. Из бронзы делались мечи, топоры, кинжалы, ножи, наконечники стрел, удила, пряжки. Техника изготовления бронзовых орудий достигла высочайшего уровня.
Особую группу составляют памятники так называемого майэмирского этапа VII–V веков до н. э., похожие на воздвигнутые кочевниками курганы. Они расположены обычно в богатых пастбищами районах. И них найдены обширные конские захоронения, но отсутствует неудобная при постоянных перекочевках глиняная посуда.
Среди майэмирских курганов отчетливо выделяются богатые и бедные погребения. Бедные — это как правило небольшие курганы, в которых умершие погребены в простых грунтовых ямах, Согнутом положении, на боку. Инвентарь этих курганов сходен с карасукским и в общем небогат.
Встречались и фамильные кладбища знати, которые представляли собой цепочку расположенных с севера на юг курганов. К их числу относился и сам Майэмир. Богатые курганы достигали 25 футов в диаметре и 3 футов в высоту и содержали обширные могильные сооружения из дерева и камня.
Впоследствии эти курганы были разграблены, но, судя по остаткам инвентаря, они были значительно богаче карасукских. Там встречались и золотые украшения. Вместе со знатными покойниками хоронили их жен, рабов и верховых лошадей. Фамильные кладбища богатых семей свидетельствуют не только в накоплении богатств, но и о передаче их по наследству из поколения в поколение. Судя по размерам этих сложенных из земли и камней курганов, для их постройки требовались усилия целого племени.
Однако далеко не все население Алтая перешло к кочевому образу жизни. Сохранились остатки оседлых поселений. О длительности их существования свидетельствует богатый культурный слой. Кости домашних и диких животных, а также множество костей и чешуи мелкой рыбы убедительно доказывают, что население занималось скотоводством, охотой и рыбной ловлей. Следов занятия населения земледелием в этих поселениях не обнаружено.
Кочевники и оседлое население жили в непосредственной близости. Некоторые оседлые поселения располагались даже на территории кочевий. Курганы оседлого населения беднее, чем курганы кочевников, и лишены конских захоронений. Не исключено, что оседлое население находилось в зависимости от кочевников.
За время с IV по I век до н. э. бронзовые орудия труда на Алтае сменяются железными. Остатки поселений (зимников) этого периода не известны. Исследованы только курганы, в которых в отличие от бронзового века умерших всегда хоронили с конем, а мужчин — еще и с оружием.
Пять курганов племенных вождей раскопаны в урочище Пазырык, два — в Башадаре на Восточном Алтае, по одному — в Катанде, Берели и Шибе. Наиболее ранние — первый и второй Пазырыкские и второй Башадарский курганы — относятся к IV веку до н. э., более поздние — в Катанде, Береле и Шибе — II–I векам до н. э.
Культура всего периода имеет определенное единство и, возможно, принадлежит одному и тому же союзу племен горного и Западного Алтая. Но имеете с тем между более ранними и более поздними курганами имеются существенные различия. Так, только во II веке до н. э. железо окончательно заменяет бронзу. В период, к которому относятся более поздние курганы, на Алтае усиливается влияние восточноазиатских племен, которые начинают проникать в Западную Сибирь. Одновременно возрастает значение племен гуннов.
Появление железа открывает новый этап в жизни алтайских племен. Железные предметы встречались и в бедных курганах, однако они появляются раньше и более многочисленны в богатых курганах. Сначала это преимущественно боевые чеканы, ножи и кинжалы типа скифских акинаков, несколько позже — удила, пряжки и другие предметы быта.
Как и повсюду, из железа на первых порах изготавливали оружие и лишь затем — орудия труда, которые и во время сооружения Пазырыкских курганов оставались бронзовыми. Дольше всего из бронзы делали наконечники стрел, и только после начала нашей эры наконечники стрел начали изготавливать из железа. Для них вообще характерен определенный консерватизм: в бронзовом веке они часто еще каменные, в железном — бронзовые. Это объясняется тем, что наконечники стрел легко терялись, поэтому тратить на них дорогой материал было нецелесообразно.
Элементы нового в жизни племен наиболее ярко проявляются в погребениях племенной знати, которые для данного периода удобнее всего охарактеризовать на примере Пазырыкских курганов. Пазырыкские курганы представляют собой рубеж между майэмирскими памятниками и богатыми курганами Алтая, которые относятся к началу нашей эры.
Эти курганы строились из камней и бревен. Все свободное пространство внутри них было заполнено льдом, а самая могила заморожена. Небольшие очаги печной мерзлоты, которые возникали под насыпями курганов, предохраняли искусственно мумифицированные трупы людей и лошадей от гниения. Благодаря этому многие предметы, даже сделанные из таких нестойких материалов, как шерсть, ткани, войлок, мех, кожа, очень хорошо сохранились, хотя курганы были разграблены еще в древности.
Строителями Пазырыкских и других курганов IV–I веков до н. э. были кочевники, которые разводили главным образом лошадей, крупный рогатый скот и овец. В первом Пазырыкском кургане было найдено 10 лошадей, в других курганах их встречается еще больше. На одной из лошадей была маска, увенчанная оленьими рогами, сделанными из кожи. Очевидно, оленеводство уже давно было вытеснено коневодством, но представление о том, что человека должен сопровождать в загробный мир олень, осталось.
Золотисто-рыжие и гнедые жеребцы сохранились в курганах с кожей, шерстью, мускулатурой и внутренностями. Высоким ростом и стройностью сложения они существенно отличались от лошадей из менее богатых погребений, а также от современных табунных лошадей Алтая и Казахстана. Наиболее близки к ним ахалтекинские скакуны из Туркмении — потомки древних парфянских и бактрийских лошадей.
Лошади служили для верховой езды. К ним уже применялись уздечки и седла, но пока еще без стремян. Овцы разводились на мясо. Как в первом Пазырыкском, так и в других курганах этого времени сохранились хвостовые позвонки барана — остатки курдюка, который, как наиболее лакомый кусок, клали покойнику.
Пазырыкские погребения свидетельствуют о дальнейшем углублении имущественного неравенства среди племен Северного Казахстана и Южной Сибири. Развивалась частная собственность на скот. Например, в первом Пазырыкском кургане все кони имели особые метки в виде надрезов на ушах, а седла на них сделаны разными мастерами. Очевидно, кони не являлись собственностью умершего, а были принесены ему в дар от подчиненных лиц. Возможно, умерший был вождем племени.
Пазырыкские погребения были очень богаты. Это подтверждают превосходные кони в дорогой сбруе, украшенной золотом и оловом. Накопление богатств способствовало развитию обмена, особенно со Средней Азией и Ираном. Об этом свидетельствует среднеазиатское происхождение пазырыкских коней, а также наличие изделий из меха гепарда (из ближайших к Алтаю мест гепард водился в Западном Казахстане, между Каспийским и Аральским морями, и в Иране).
В позднейших курганах иноземных предметов становится все больше — столики с выточенными ножками, арфы, иранские ткани и ковры. Пазырыкское общество характеризуется далеко зашедшим разложением первобытнообщинного строя. Появилось рабство. Однако кочевой образ жизни был неудобен для эксплуатации рабов. Наряду с рабством имеет место и эксплуатация сородичей, облекаемая и формы родовой взаимопомощи. Так у кочевников Алтая создавались предпосылки для возникновения государства.
Идеология пазырыкцев нашла яркое отражение в искусстве. Художественные изделия то с реалистическими, то с вычурно стилизованными изображениями дают блестящие образцы звериного стиля. Разнообразная техника (графика, силуэтная и многокрасочная аппликация, барельеф, круглая скульптура) и самые различные материалы (войлок, кожа, дерево, мех, кость, рог, золото, серебро, краски, бронза, олово) — все это служило созданию образов зверей и мифических чудовищ, которые являлись главной темой искусства.
Такова была жизнь племен Алтая и Восточного Казахстана в IV–I веках до н. э… В других областях Северного Казахстана нет столь богатого археологического материала, относящегося к этому периоду. Но можно предполагать, что их население своим бытом напоминало отчасти восточных соседей — алтайцев, отчасти южных соседей — массагетов и саков.
Кое-какие сведения о населении всех этих областей, жившем в середине I тысячелетия до нашей эры, дошли до нас и от античных авторов, которые помещают к востоку от скифов исседонов, аримаспов и гипербореев. Но ничего нового и существенного для характеристики племен эти сведения не содержат.
По степени социально-экономического развития и по общему уровню культуры кочевники Алтая явно опережали население соседних с ними лесостепных и лесных районов Сибири. Население лесистых берегов верхнего течения Оби по-прежнему жило оседло. В поселке VII–VI веков, т. е. современном Майэмиру, который был раскопан около деревни Большая Речка, жители обитали в просторных землянках, занимались земледелием и скотоводством, рыболовством и охотой, в том числе на пушного зверя — соболя, бобра. Населению этих областей приходилось постоянно бороться с набегами кочевников.
В значительно лучших условиях находились жители Минусинской котловины на Верхнем Енисее. Окруженная с трех сторон горными хребтами, а с севера — тайгой, котловина была хорошо защищена от набегов кочевников, пока у тех не сложились крупные политические объединения.
Как и на Алтае, на рубеже II и I тысячелетия до нашей эры здесь складывается карасукская бронзовая культура, которая сопровождалась переходом к кочевому быту. Ее название происходит от реки Карасук, которая протекает здесь. В минусинских степях переход к кочевому быту был кратковременным. В VIII–II веках до н. э. в период тагарской археологической культуры (название происходит от Татарского острова на Енисее и Тагарского озера близ Минусинска) население большей части енисейских степей переходит к оседлости и поливному мотыжному земледелию, которое сочеталось с яйлажным скотоводством.
Вдоль всего Енисея и его притоков были прорыты многочисленные каналы. Хлеб жали бронзовыми серпами. Зерно растирали на каменных ручных зернотерках. Однако ввиду сухого климата земледелие было возможно далеко не везде. Наряду с земледельческими были и такие районы, в которых по-прежнему преобладало скотоводство. Население этих областей разводило быков, лошадей, баранов и коз, кости которых в большом количестве встречаются в погребениях.
В скотоводческих и земледельческих районах на скалах изображались большие стада коров, лошадей и овец, на камнях могильных оград — отдельные домашние животные. Возросло значение коневодства. Конские кости и сбруя, например бронзовые удила, обычны в раннетагарских погребениях.
Лошадь использовалась при выпасе скота и как средство передвижения. На каменных плитах и сканах имеются изображения лошадей, запряженных в четырехколесные повозки или сани, а также верховых. Были известны узда и седла без стремян. Лошадь была незаменима и в военном деле. В качестве транспорта применялись также двугорбые верблюды и быки. Наскальные изображения свидетельствуют о том, что быки ходили в упряжи, а на верблюдах ездили верхом. Сохранилась бронзовая фигурка верблюда, на котором сидит человек. Скот давал мясо и молоко. Из шерсти овец делали ткани — найдены их обрывки в могилах, а также глиняные пряслица.
Строительство постоянных жилищ связано с развитием оседлости. На скалах сохранились изображения бревенчатых, крытых корой и глинобитных домов с очагом внутри. Как и на Алтае, в могилах попадались бревенчатые срубы, крытые деревянным настилом. На одном из наскальных рисунков рядом с тремя бревенчатыми и одним глинобитным домом стоит колоколовидная кочевническая юрта из войлока. Возможно, что одни и те же люди, жившие зимой в постоянных домах, летом с юртами выезжали в степь. Зимой скот держали в помещениях. На одном из наскальных рисунков изображено жилище с пристройкой для скота.
До середины I тысячелетия до нашей эры жители Минусинской котловины не знали железа. Однако это объясняется не столько тем, что железо медленно распространялось на север, сколько тем, что Сибирь очень богата медью и оловом. Раннетагарская культура VII–V веков, современная майэмирской на Алтае, тоже характеризуется высокой техникой изготовления бронзовых изделий.
Количество медных изделий указывает на обилие металла, который имелся в распоряжении жителей Минусинской котловины. Высокого уровня достигли техника литья и качество металла. Формы изделий из бронзы были чрезвычайно разнообразны. Мастера-литейщики имели у себя наборы литейных форм, которые были рассчитаны на массовое изготовление бронзовых предметов.
Около V века до н. э. появилось железо. Начали разрабатываться местные месторождения железной руды. Железные изделия повторяют по форме бронзовые. Окончательно железо вытесняет бронзу, как и на Алтае, примерно со II века до н. э. Применение железа имело важное значение для дальнейшего развития земледелия и деревянного строительства, а также в военном деле.
Оседлый образ жизни способствовал развитию керамики. Однако она была явно невысокого качества, сделана вручную и почти лишена орнамента. В своей материальной культуре тагарцы имели много общего со своими западными соседями, в первую очередь с кочевниками Алтая. Особенно велико сходство в произведениях искусства, для которых в Минусинской котловине, как и на Алтае, в основном характерен звериный стиль.
Постепенно происходит отделение ремесла, прежде всего металлургии, от сельского хозяйства. Медеплавильщики, а позднее кузнецы ставят на изделиях, например на серпах, свои клейма.
Учащаются военные столкновения. В раннетагарских погребениях все мужчины и многие женщины захоронены вооруженными — с кинжалами и чеканами.
Важнейшими видами оружия стали боевой чекан и лук со стрелами с бронзовыми наконечниками. По изображениям на скалах видно, что сражались и в пешем, и в конном строю. Имелись и укрепления, которые представляли собой родовые убежища, куда люди собирались в случае военной опасности. Борьба между родами велась за лучшие пастбища и сопровождалась, как правило, грабежом.
В тагарских курганах отражено имущественное неравенство. Древние курганы VII–V веков располагались в могильном поле без особого порядка и были сравнительно невелики. Как эти, так и позднейшие курганы были ограждены плитами. Вместе с мужскими скелетами было найдено оружие, с женскими — кожаные мешочки с бронзовыми предметами домашнего обихода (шилья, иглы, ножи) и сухожилиями для шитья.
Как и майэмирцы, носители тагарской культуры принадлежали к древнему европеоидному населению Западной Сибири. Китайцы называли их динлинами и считали, что они живут где-то в Южной Сибири.
К югу от Минусинской расположена Тувинская котловина. От минусинских степей и Алтая ее отделяют Саяны. Жителей этих мест в середине I тысячелетия до нашей эры китайцы называли гяньгунь, в культурном отношении они были связаны с Восточным Алтаем.
Здесь существовала своя металлургия меди на основе местного сырья — на это указывают сохранившиеся остатки плавильных печей. Как и в других областях Сибири, бронза преобладала над железом. Гяньгунь занимались скотоводством, разводили лошадей, быков и баранов.
В Забайкалье и в Северной Монголии вплоть до Гоби и Ордоса в конце II и в I тысячелетии до нашей эры существовала так называемая культура плиточных могил, которая отличается поразительным единообразием на всей этой обширной территории. Ее носителями были кочевники-скотоводы. Природные условия Забайкалья и Монголии с их безграничными пастбищами благоприятствовали развитию скотоводческого хозяйства.
Сухой климат, незначительный снеговой покров, и также сильные ветры, которые сдували снег с возвышенностей, позволяли держать скот круглый год на подножном корме. В долинах, укрытых от ветра этими возвышенностями, обычно вблизи рек располагались зимники кочевников и могильники бронзового века. В отличие от алтайцев и минусинцев жители Забайкалья и на зимовьях продолжали жить в юртах. Они разводили лошадей, мелкий и крупный рогатый скот. Лошадь использовалась для верховой езды. Узда была с бронзовыми удилами.
Недра Забайкалья, богатые медью, оловом и другими цветными металлами, послужили хорошей основной для развития металлургии бронзы. Высокого уровня в начале I тысячелетия до нашей эры достигла техника литья. Медные и бронзовые изделия украшались своеобразным и изящным орнаментом. В плиточных могилах III–II веков до н. э. появляются железные предметы.
Культура плиточных могил, несмотря на свою оригинальность, выявила многочисленные связи ее носителей с Китаем, а также с Западом вплоть до Средней Азии и Причерноморья. Китай периода Инь и Чжоу оказал значительное влияние на культуру племен Забайкалья и Монголии, но в то же время и сам испытал влияние их культуры.
Ножи и кинжалы, которые были найдены археологами при раскопках в Аньяне, на месте иньской столицы, украшены головками степных животных, напоминающими забайкальские и каракские. Это свидетельствует о том, что аньянские литейщики отливали свои изделия по образцам степных мастеров. С другой стороны, своеобразные глиняные сосуды с тремя полыми внутри ножками, напоминающими коровье вымя, которые встречаются в Забайкалье, явно китайского происхождения.
Эти сосуды очень характерны для Китая. Они появились здесь уже в неолите и существовали на протяжении всего бронзового века. С западными кочевниками вплоть до скифов жителей Забайкалья связывали формы оружия и сбруи, бронзовых зеркал, а также звериный стиль в изделиях прикладного искусства.
В религии племен Забайкалья и Северной Монголии можно проследить наслоения разных эпох. Оленные камни на могилах и писаницы, выполненные красной охрой на скалах и сводах пещер, часто изображающие животных, особенно лошадей и оленей, свидетельствуют о пережитках тотемизма. Изображались также коллективные магические обряды, имевшие целью обеспечить рождаемость людей и приплод скота.
Постепенно древний культ животных сплетался с культом стихий и с анимистическими представлениями. Стоящее в центре культа благодетельное божество солнца изображалось то в виде оленя с золотыми рогами, то в виде сияющего на небе лучистого диска. Писаницы со всеми этими изображениями не встречались как в Монголии, на берегах Толы у Улан-Батора, в долинах Селенги и ее притоков, так и в Забайкалье, в Агинских степях в бассейне Онона.
Носители культуры плиточных могил были прямыми предками гуннов, северные племена которых и позднее жили на территории Забайкалья. Культура плиточных могил была самой восточной из степных культур Южной Сибири. Степи Забайкалья, Монголии и Маньчжурии замыкались на востоке лесами Уссурийского края, Кореи и Северного Китая. В этих лесах, а также в расположенном к северу от южно-сибирских степей огромном массиве тайги жили племена, которые существенно отличались по быту и культуре.
В начале I тысячелетия до нашей эры лесные пространства между Енисеем и Байкалом заселяли многочисленные племена, которые занимались, как и их предки времен неолита, охотой и рыбной ловлей. К этому времени каменные орудия труда и оружие почти целиком оказались вытесненными медными и бронзовыми. Часть металлических изделий, например медные котлы скифского типа, доставлялась из степей, часть изготавливалась на месте, на Ангаре и Лене, по степным образцам. Помимо степей Южной Сибири население лесного Прибайкалья было связано также с Китаем. Об этом свидетельствует и характер керамики и изделия из металла.
О религии и искусстве прибайкальских племен дают информацию наскальные изображения, чаще всего по берегам рек, которые продолжают древние традиции лесного искусства — писаницы, выполненные красной охрой или выбитые на гладких поверхностях скал. Часто изображались животные, особенно лоси, а также люди или фантастические существа с рогами и с хвостами.
На больших фризах, сделанных в верховьях Лены, было изображено множество лодок, которые плывут по священной реке в мир мертвых, или фигура мифического чудовища, которое пыталось проглотить какой-то круглый предмет, вероятно, луну или солнце. Это свидетельствует о возникновении космических культов и находит параллели в мифологии Центральной Азии и Китая, где таким образом истолковывались солнечные и лунные затмения.
Знакомство с металлом и начало его местной обработки на территории современной Якутии относятся ко второй половине II тысячелетия до нашей эры. Этим же временем датируются погребения в разных районах Якутии, в том числе и за Полярным кругом. По берегам Лены и ее притоков тогда обитали многочисленные лесные племена, которые занимались охотой, главным образом на северного оленя, а также рыбной ловлей. Наряду с чисто неолитическими орудиями из камня и кости они использовали и простейшие металлические предметы — шилья, иглы, медные бляшки.
К середине I тысячелетия до нашей эры бронзовая металлургия достигла здесь высокого уровня. С большим мастерством изготавливались так называемые кельты — бронзовые топоры особого типа, кинжалы, мечи и наконечники копий, которые отличались необычайно крупными размерами и не уступали изделиям степных мастеров. Таежные воины и охотники бронзового века были превосходно вооружены.
Страны, расположенные далее на север, не были известны китайцам ни в это время, ни в первые века нашей эры. Единственными источниками здесь являются археологические данные и фольклор.
По восточным берегам Азии вплоть до Чукотского полуострова и далее на запад по всей арктической поносе Сибири жили оседлые рыболовы и морские охотники, которые целиком сохранили культуру каменного века. Именно в арктической полосе Сибири и Северной Америки, особенно в Аляске, в наиболее чистом виде сложилась своеобразная культура морских рыболовов и зверобоев.
Культура этих племен в I тысячелетии до нашей эры относилась к развитому неолиту. Орудия и утварь изготавливались из камня, дерева, кости и китового уса. Выделывалась грубая керамика. Основной источник существования населения — охота на тюленей и моржей, а также рыболовство. Единственным домашним животным была собака, которая употреблялась в пищу.
Езда на собаках была еще не известна. Тяжелый груз перевозили сами люди на санях с костяными полозьями. Морской промысел требовал прочной оседлости. Поселки, которые состояли из полуподземных жилищ, в которых зимой легче сохранялось драгоценное тепло, располагались на мысах, по берегам бухт и по островам. В жилища проникали по подземному туннелю, дно которого, как и дно самого жилища, устилалось каменными плитами.
Проводя долгую полярную ночь в полуподземных жилищах при тусклом свете каменных и глиняных светильников, наполненных тюленьим жиром, обитатели Аляски и Крайнего Севера занимались в это время изготовлением различных предметов утвари и охотничьего вооружения. Так родилось искусство арктических племен, прежде всего резьба по кости, которое сохранилось до сих пор.
Таковы были в общих чертах условия жизни и своеобразный быт различных племен, населявших Казахстан, Сибирь и Аляску во второй половине I тысячелетия до нашей эры.
Держава Ахеменидов, которая возникла в VI веке, включила в свой состав огромную территорию — значительную часть Средней Азии, нагорье Ирана, часть Индии, всю Переднюю и Малую Азию, а также Египет. Персидская империя оказалась вовлеченной в сложные взаимоотношения с городами-государствами Средиземноморья, в первую очередь с Грецией. Временами Персидская держава даже включала в свой состав высокоразвитые греческие полисы Малой Азии — Милет, Самос, Эфес и другие.
Уровень развития отдельных областей Персидского государства весьма различался. Объединение различных, покоренных Ахеменидами, стран в рамках одной державы на протяжении двух столетий не смогло сгладить этих различий ни в экономике, ни в социальных отношениях.
Однако существовали и общие для многих областей черты. Одной из таких черт было распространение железа, которое прочно вошло в обиход всюду, даже у периферийных племен Персидской империи, а так же в Египте, где железный век начался лишь в VII–VI веках до нашей эры. Путешествовавший по Египту в V веке до нашей эры Геродот уже считал само собой разумеющимся, что египтяне, так же как греки и другие народы, пользовались железными орудиями.
В деловых папирусах V века железные вещи неоднократно упоминаются при перечислении предметов домашнего обихода. Железо при этом называется после меди как более дешевое. Впрочем, каменные орудия и в это время не исчезли окончательно, и не только из обрядового употребления, но и из сельского хозяйства. Серпы с кремневыми лезвиями употреблялись в Египте до IV–III веков до нашей эры.
Сельское хозяйство, которое являлось основой существования общества того времени, в державе Ахеменидов играло первостепенную роль. Самая организация и техника сельского хозяйства практически не отличалась от предыдущих периодов. Почти всюду основой земледелия являлось искусственное орошение. Поэтому правящая верхушка стремилась держать оросительную систему в своих руках.
В старых культурных областях Передней Азии наряду с трудом общинников в широких размерах применялся в сельском хозяйстве и труд рабов. В областях собственно Ирана земледельческим трудом были заняты, в основном, свободные общинники. В степных районах Центрального и Восточного Ирана и Средней Азии главным занятием кочевого и полукочевого населения было скотоводство. Здесь рабовладение было развито слабо.
В Персидской монархии было широко распространено ремесленное производство, причем отдельные области славились тем или иным видом ремесла. Города и храмово-городские общины с сосредоточенным в них ремеслом имелись, главным образом, в Вавилонии — в первую очередь, сам город Вавилон, — а также в Сирии и в Палестине, в Финикии и в Малой Азии (греческие полисы).
Все эти города одновременно являлись центрами торговли и в значительной мере политическими центрами. В Иране существовали только города-резиденции и укрепленные сельские поселения. Ремесло здесь еще лишь начинало отделяться от сельского хозяйства.
Знаменитые дворцы персидских царей были созданы трудом ремесленников из различных стран. Издалека привозились и строительные материалы, и готовые детали здания, даже такие, как колонны. В Сузах, во дворце Дария I, была обнаружена сообщающая о строительстве этого дворца надпись со следующим текстом:
«…Земля была вырыта в глубину… гравий засыпан и кирпичи сформованы, и эту работу сделали вавилоняне. Дерево, называемое кедр, было привезено с гор Ливана. Ассирийцы довезли его до Вавилонии. Карийцы и ионийцы привезли его из Вавилонии в Элам. Дерево, называемое яка, привезли из Гайдары и… Кармании. Употребленное здесь золото привезли из Лидии и Бактрии. Камни капаутака (лазурит) и сикаба, употребленные здесь, привезли из Согдианы. Камень ахшайна (гематит) привезен из Хорезма. Употребленные здесь серебро и бронза привезены на Египта. Украшения стен крепости привезены из Ионии. Слоновая кость, употребленная здесь, принесена из Эфиопии, Индии и Арахосии. Употребленные здесь каменные колонны привезены из города, называемого Абирадуш в Сузиане. Каменщики сделали их там. Ионийцы и лидийцы привезли их сюда. Но золоту работали мидяне и египтяне. Ишмалу делали лидийцы и египтяне, кирпичи делали вавилоняне и ионийцы. Стены укреплений украшали мидяне и египтяне».
Торговля в Персидском государстве получила значительное развитие. Она носила частью местный характер, например, в виде обмена между оседлыми и кочевыми народами, но существовала и торговля между различными областями державы. С соседними странами торговля, в основном, велась предметами роскоши, но также тканями и некоторыми сельскохозяйственными продуктами, в частности, зерном, финиками.
Торговля осуществлялась по большим магистралям, которые пересекали страну в разных направлениях. Основной торговый путь начинался в Лидии в Сардах, пересекал Малую Азию, выходил к переправам на Евфрате и затем шел на Вавилон. Оттуда несколько путей вели вглубь страны. Один — на Сузы и дальше в персидские резиденции царя, Пасаргады и Персеполь. Другой путь вел из Месопотамии на Экбатаны — столицу Мидии и дальше в восточные сатрапии государства. В направлении с юга на север Переднюю Азию пересекал путь, который шел от торговых городов Сирии и Финикии к Черному морю и странам Закавказья. Значительную роль в торговле играл также прорытый при Дарии I канал из Нила в Красное море.
Однако товарные отношения не проникали глубоко в экономику державы Ахеменидов. В основном, хозяйство государства оставалось натуральным. Каждая из областей Персидской монархии составляла замкнутое экономическое целое. Денежное обращение приводило лишь к скоплению богатств в руках немногих торговцев, ростовщиков и высших представителей администрации. Введенная Дарием единая монетная система в ряде областей, например, в Египте и особенно в восточной части державы, прививалась сравнительно медленно.
Персидскому царю, членам царской семьи и крупнейшим представителям ахеменидской администрации принадлежали обширные хозяйства, которые были расположены в разных областях государства. В состав этих хозяйств входили как земельные владения, так и ремесленные мастерские. В них работали люди, которые обозначались иранскими терминами «мания» или «грда», или, по-эламски, «курташ».
Грда являлись рабами. Они состояли преимущественно из военнопленных и подвергались клеймению. В царских хозяйствах грда, помимо выполнения ими сельскохозяйственных и ремесленных работ, использовались на строительстве дворцов. Уже с V века до нашей эры в число грда попадают беднейшие слои персидских общинников, которые выполняли повинности на царя и постепенно низводились до положения рабов.
Занятых в сельском хозяйстве грда селили по деревням. Например, в Иране существовали целые селения военнопленных греков из того или иного полиса. В царских хозяйствах грда получали натуральное содержание в виде овец и вина, которые они частично потребляли сами, а частично обменивали на провиант, одежду и утварь.
Часть иранской знати, в особенности в восточных областях, вела патриархальное хозяйство. Масса иранского населения по-прежнему состояла из свободных воинов-общинников.
Подвластные ахеменидской монархии области фактически делились на две группы. К одной принадлежали обширные пространства Восточного Ирана, а также Средней Азии и других периферийных областей, где рабовладение было еще слабо развито, господствовало натуральное хозяйство и продолжали существовать многие пережитки первобытнообщинного строя.
Рядом с более развитыми земледельческими областями и вперемежку с ними здесь были расположены территории племен, как оседлых, так и кочевых. Наиболее важными из земледельческих областей были расположенные на юге Средней Азии и в прилегающих частях Восточного Ирана — Гиркания к юго-востоку от Каспийского моря, Парфия (центральная масть Южного Туркменистана и примыкающие к ней части Ирана, частично населенные кочевниками), Маргиана (долина реки Мургаба), Арейя (Северо-Западный Афганистан, Бактрия) север Афганистана и юг Таджикистана, Согдиана, которая находилась к северу от Бактрии, между Аму-Дарьей и Сыр-Дарьей, древними Оксом и Яксартом, а также выдававшийся далеко на север по нижнему течению Окса Хорезм. С севера эти области были окружены степями, заселенными племенами кочевников — дахов, массагетов, саков.
Другую группу составляли наиболее развитые в хозяйственном отношении среднеазиатские сатрапии державы Ахеменидов. Они и давали основную массу доходов персидским царям и были экономическим центром государства. С этих областей — Малой Азии, Заречья (области к западу от реки Тигра — Сирия, Финикия, Палестина и Северная Месопотамия), Армении, Вавилонии, Элама, Лидии — персидские цари получали в виде налогов вдвое большую сумму, чем со всей остальной империи.
В областях Передней Азии в основных чертах сохранялись те общественные отношения, которые сложились еще в период господства ассирийцев — и VIII–VII веках до нашей эры. Основная территория, составлявшая собственность царя, была заселена общинниками, которые не имели права покидать своей общины. Они были обложены многообразными тяжелыми налогами, пошлинами и повинностями в пользу царской казны. На этой же территории находились имения самого царя и крупной персидской знати. Другая часть земель принадлежала храмам и городам.
По своему социально-экономическому строю к этой группе областей примыкал и Египет. Но в отличие от других сатрапий Египет был наименее связан с Персидской монархией. В течение VI–IV веков значительную часть времени Египет вообще не находился под властью персов.
Персидское завоевание не оказало значительного влияния на общественный строй областей Средней Азии. Оседлое население этих областей занималось скотоводством и земледелием, которое играло в его жизни большую роль. Как и в других областях, земледелие здесь было невозможно без искусственного орошения, и потому персы, захватив ирригационную систему, приобрели тем самым дополнительную возможность эксплуатировать местное население.
В V–IV веках в Средней Азии возникли большие города с цитаделями и рынками. Так, Мараканда имела 70 стадиев в окружности, т. е. около 10 миль. Наличие цитаделей в городах указывает на существование отделенной от народа власти. Правители областей, происходившие из племенной знати, жили в неприступных крепостях и временами собирались на съезды в Бактры. Примитивные государственные образования на территории Бактрии существовали еще до персидского завоевания.
Правительство Ахеменидов держало эти сатрапии в подчинении при помощи своего административного аппарата, эксплуатировало их, но сохраняло в неприкосновенности их внутреннюю организацию, в частности военную. Как оседлое земледельческое население Восточного Ирана и Средней Азии, так и кочевники играли значительную роль в ахеменидской армии.
В Вавилонии общественные отношения фактически не отличались от тех, которые существовали в Нововавилонском царстве. Вавилон, Урук, Ниппур и другие самоуправляющиеся города этой страны продолжали и при Ахеменидах оставаться важными центрами ремесла и торговли. Благосостояние этих городов было основано на эксплуатации труда рабов-ремесленников, которые хотя и работали не под надзором хозяина, а самостоятельно, тем не менее вынуждены были отдавать большую часть произведенного ими продукта своему владельцу. Эти города вели обширную посредническую торговлю, а также торговлю предметами вавилонского ремесла — тканями, ковровыми изделиями.
Однако в своих надеждах занять привилегированное положение в державе Ахеменидов крупные рабовладельцы Вавилонии, торговцы и ростовщики оказались обмануты. Разветвленный персидский административный аппарат извлекал из Вавилонии особенно большие доходы. Многие видные представители персидской администрации сделались в Вавилонии крупнейшими землевладельцами. И хотя вавилонские торговые роды Эгиби и Мурашу получили на откуп сбор налогов, в целом рабовладельцы Вавилонии были стеснены существованием Персидской монархии.
Посредническая торговля перестала быть монополией вавилонян. В этот период Вавилон наводнили иноземцы, важную роль среди которых играли, в частности, финикийские и малоазийские купцы. Земли и Вавилонии находились либо в собственности частных лиц — так называемое «владение руки» — либо и собственности государства.
На царской земле выделялись наделы, держатели которых были обязаны выставлять воинов — «земля мука». В частной собственности находилась земля граждан привилегированных городов и представителей царской администрации. Рядовые землевладельцы за пределами города, как и во времена ассирийского господства, жили общинами, платили налоги, отбывали повинности и часто зависели от крупных собственников.
Введенное Ахеменидами налоговое обложение было крайне тяжелым. Вавилонская сатрапия, население которой приблизительно составляло 3 миллиона человек, была обязана уплачивать в казну ежегодно около I тысячи талантов серебра (приблизительно 30 тонн). Но граждане привилегированных городов общегосударственных налогов не платили. Это еще более увеличивало налоговое бремя сельского населения. К тому же, если налоги собирались откупщиками, то фактически размер обложения был еще больше, так как часть сборов оседала у откупщиков.
Вавилоняне были крайне недовольны бременем персидской власти. Если при первых Ахеменидах сохранялась фикция существования Вавилонского царства и персидские цари принимали наряду с прочими титулами также титул вавилонских царей, то в дальнейшем и эта видимость самостоятельности Вавилона стала казаться им опасной. Власть персов в Вавилонии была не слишком прочной. Им постоянно приходилось подавлять вспыхивавшие здесь восстания.
Одной из важнейших в экономическом отношении частей государства Ахеменидов была Малая Азия. Она ежегодно выплачивала казне 1760 талантов серебра и играла первостепенную роль в торговле. Через Малую Азию проходила «царская дорога» из Эфеса в Сузы, через Сарды — Сангарий — Галис — Евфрат. Греческие полисы западного побережья держали в своих руках значительную часть транзитной торговли между Востоком и Западом.
При Ахеменидах территория Малой Азии делилась на несколько сатрапий. Сатрапы, которые назначались Ахеменидами из числа приближенных персов, сохраняли свою власть в ряде поколений. Так, например, во главе Даскилейской сатрапии стоял род Артабаза — одного из тех персов, которые участвовали в убийстве Гауматы.
В качестве своих сатрапов персидские цари использовали также местных династов. Полунезависимое положение сатрапов усиливало их центробежные стремления. Опираясь на союзников из числа малоазийской знати и особенно из городов, которые стремились к освобождению от обременительных для них податей, сатрапы нередко выступали против центральной власти.
Персидские цари ввели в Малой Азии свою податную систему и связанные с ней учреждения и в то же время сохранили местную, давно сложившуюся административную организацию. Греческие полисы, равно как и местные малоазийские города, в значительной своей части возникшие на базе храмовых объединений, использовались в монархии Ахеменидов как самоуправляющиеся единицы с подчинением персидскому бюрократическому аппарату.
Города находились в меньшей зависимости от произвола сатрапов, чем территории, которые не имели городской организации. Города имели право непосредственно обращаться к персидскому царю через своих представителей. В своей политике сохранения местных самоуправляющихся организаций в Малой Азии персидские правители иногда даровали городам полное освобождение от налогов. Это распространялось, главным образом, на крупные храмовые общины, жрецы-правители которых становились вследствие этого приверженцами Ахеменидов.
На территории Малой Азии были и многочисленные царские хозяйства, которые находились в ведении специальных царских управляющих, а также земельные владения, выделенные царями представителям иранской знати. Малая Азия и после падения держаны Ахеменидов сохраняла некоторые следы персидского владычества как в виде отдельных учреждений, так и в виде иранского этнического элемента, религиозных обрядов и культурных традиций, особенно в своих восточных областях.
Положение в сатрапии, которая в источниках называется Заречьем, было во многом сходно с положением в Вавилонии. Богатые торговые города Финикии — Тир, Сидон, Арвад — были экономически связаны со странами Средиземноморья и с Передней Азией, являясь посредниками между этими областями.
Существование государства Ахеменидов обеспечивало этим городам бесперебойное поступление переднеазиатских товаров для торговли, а также политическую поддержку против греческих торговцев и мореплавателей. Финикийские города пользовались широкой автономией. Как и до персидского завоевания, они продолжали управляться собственными династиями и местными органами власти, чеканили спою серебряную монету.
Помимо финикийских городов в сатрапии Заречье возник еще один самоуправляющийся город — Иерусалим, который был расположен на торговом и военном пути в непокорный Египет. Еще Кир разрешил заново отстроить этот город, разрушенный в начале VI века до нашей эры вавилонским царем Навуходоносором. Кир освободил Иерусалим от общегосударственных податей и повинностей.
В Иерусалиме возникла привилегированная община избранных иудейских родов по типу вавилонских храмовых городов. Как и в вавилонских городах, особый культ, в данном случае культ единого божества — Яхве, отделял членов иерусалимской общины от окружающего населения. Эта изоляция еще больше усилилась в результате оформления в V–IV веках догматов религии иудаизма.
Иерусалимская община жестоко эксплуатировала местное население — самаритян, так как часть территории Палестины была непосредственно подчинена Иерусалиму. Поэтому местное население ожесточенно сопротивлялось строительству Иерусалима. Но и сама иерусалимская община была охвачена процессом имущественного расслоения. Жрецы, отправлявшие культ и правившие Иерусалимом, эксплуатировали своих обедневших единоверцев, фактически лишенных политических прав.
Развитие египетского общества, несмотря на долгое иноземное владычество, представляло собой с конца VI века по конец IV века до нашей эры прямое продолжение истории Египта времени Позднего царства. Деловые папирусы V века до нашей эры на позднеегипетском и арамейском языках свидетельствуют о том, что в Египте продолжало развиваться частное рабовладение. Рабы упоминаются как нечто обычное в составе имущества частного лица. Рабов наследовали, дарили, продавали и покупали, а также брали в заклад. Геродот не видел никакой разницы между греческим и египетским рабовладением.
Основным слоем египетского населения были те, кого греческие источники в V–IV веках до нашей эры называли «земледельцами». Согласно Геродоту, еще царь Сесострис — собирательное обозначение, в котором слились смутные воспоминания о разных древних фараонах, — распределил между египтянами небольшие, «четырехугольные», наделы земли с условием уплаты ежегодного поземельного налога.
Каждый египетский воин владел свободным от налога земельным наделом в 1200 египетских локтей. Воины составляли многочисленное военно-земледельческое сословие, которое служило персам за свои наделы. Внутри поселения землею владели и иудейские воины, которые несли пограничную службу у персидского царя на южной окраине Египта, хотя они получали также и зерновое довольствие.
Геродот называет в качестве владельцев льготных наделов, кроме воинов, еще жрецов, которые пользовались также и продовольственными храмовыми доходами — говядиной, гусями, хлебом и вином. Многие представители египетской гражданской и военной знати старались заручиться несколькими жреческими должностями — настолько они были доходны.
Античные писатели высоко ценили мастерство египетских ремесленников. По сравнению с египтянами ремесленники других народов казались грекам малообученными. Такое превосходство греки объясняли наследственностью ремесел у египтян и закреплением каждого ремесленника за одной определенной отраслью ремесла.
Важным центром ремесла, который вывозил свою продукцию, был греко-египетский город Навкратис. Через него проходил также ввоз различных товаров из Средиземноморья. По сообщению Геродота, египетские ремесленники в общественной иерархии стояли много ниже воинов, которым даже возбранялось заниматься ремеслом.
Египетских торговцев Геродот выделяет в особый разряд населения, наряду со жрецами и воинами. И стране были и иноземные торговцы, прежде всего — греческие, которые жили не в одном Навкратисе. Впрочем, дальше Нижнего Египта греческие купцы обыкновенно не заглядывали. Клады греческих монет V–IV веков до нашей эры часты только на севере страны.
Торговля между Египтом и Грецией уже в V веке распространялась на предметы широкого потребления. Так, Геродот сообщал о ввозе в Грецию египетского полотна и о вывозе в Египет из Греции и Финикии вина. В IV веке до нашей эры египетскими властями взималась десятина «с золота, с серебра, с дерева, с деревянных изделий, с вещи всякой, поступавших из моря греческого». Торговые пути проходили в этот период как по суше, так и по морю.
Сильно развито было египетское мореплавание. В V веке до нашей эры египетские морские корабли составляли важную часть персидских вооруженных сил. Длина канала, который при Дарии I соединял Средиземное море через Нил с Красным морем, измерялась четырьмя днями плавания. Канал был настолько широк, что по нему могли плыть рядом на веслах два больших корабля.
Подорожные надписи персидских начальников, помеченные разными годами правления первых фараонов-персов, свидетельствуют об оживленном движении по дороге, которая вела из верхнеегипетского города Коптоса через пустыню к пристаням Красного моря. Согласно Геродоту, в V веке до нашей эры было вновь предпринято плавание вокруг Африки, на этот раз — с помощью не финикийских, как при фараоне Нехао, а египетских корабельщиков. Однако это предприятие не было доведено до конца.
Денежное обращение внутри Египта заметно возросло в период персидского господства. В счет общегосударственного налога Египет платил в персидскую казну сотни талантов. В качестве натурального налога для персидских войск в мемфисской крепости поставлялся хлеб. Наиболее распространенными деньгами были серебряные, особенно серебряная монета персидского сатрапа Египта. Хождение имели также и греческие серебряные монеты, главным образом, в Нижнем Египте. Около 360 года до нашей эры, в период восстановления независимости Египта, фараон Tax, которому приходилось оплачивать многочисленных иноземных наемников, выпускал деньги по афинскому образцу с добавлением своего имени по-гречески.
Тем не менее, Египет оставался областью с менее развитым денежным хозяйством по сравнению с рядом стран Передней Азии. В V веке до нашей эры персидские деньги в Египте при расчетах перевешивали на весах. В позднеегипетских кладах цельные греческие монеты находились вперемешку со слитками серебра. Очевидно, для египтян не существовало большой разницы между серебром — металлом и серебряной монетой.
Ахемениды не уничтожили господствовавшие прежде в стране общественные силы, а наоборот, вступили с ними в своеобразное соглашение. Персидские цари объявили себя фараонами. Некоторые из них даже принимали особые фараоновские престольные имена. Была создана легенда, будто с Камбисом к власти вернулся законный царский род, свергнутый Амасисом.
Некоторые представители египетской знати были и большом почете у персидских властей. В городах сохранились своя знать и старейшины. Оставленные в пустыне персидскими начальниками из верхне-египетского города Коптоса надписи свидетельствуют о том, что в начале и в середине V века персы пользовались египетским языком и письменами, чтили местных богов, принимали египетские титулы и звания или даже добавочные египетские имена, уподобляясь этим окружающей египетской знати.
Находившиеся в Египте персидские войска занимали важнейшие стратегические пункты. Они стояли и столичной мемфисской крепости, а также в пограничных крепостях на северо-востоке и на юге страны — Дафнах и Элефантине. Численность египетского войска не была сокращена, однако персидским гарнизонам принадлежало господствующее положение.
Египетское войско было одной из движущих сил сопротивления иноземным оккупантам. Сочувствие ему в этой борьбе со стороны земледельцев и ремесленников, которые изнывали под двойным гнетом — местным и персидским, — было всегда обеспечено.
Большое влияние на положение внутри Персидской монархии оказали неудачи Ахеменидов в войне с греческими полисами на Балканском полуострове. Стремление крупнейших сатрапий, Египта и Вавилона, сбросить с себя ахеменидские владычество проявилось с новой силой.
После победы греков над персами при Марафоне в Египте сразу же вспыхнуло крупное восстание. Оно было подавлено лишь через несколько лет преемником Дария I Ксерксом. При Дарии же произошло восстание и в Вавилоне. В 484 году до нашей эры, уже в период правления Ксеркса, в Вавилоне вспыхнуло новое восстание, которое было подавлено Багабухшей (Мегабизом) — представителем одного из семи господствовавших в Персии знатных родов, тесно связанных с домом Ахеменидов.
После поражения персов при Саламине произошло еще одно восстание вавилонян. Это имело тем большее значение, что Вавилон, помимо своего экономического и политического значения, играл большую роль как религиозный и культурный центр. Вавилонские святилища, в частности храм бога Мардука, чтились далеко за пределами Вавилонии и создавали ему особое положение среди покоренных областей и городов.
Ксеркс решил раз и навсегда уничтожить значение Вавилона и отважился на решительный поступок. Он приказал вывезти статую Мардука из города. Это повлекло за собой прекращение основной культовой деятельности в этом храме, вокруг которого могли группироваться недовольные персидской политикой элементы. С 479 года до нашей эры Ксеркс перестал титуловаться царем Вавилона. Таким образом, Вавилония оказалась низведенной до положения рядовой сатрапии державы Ахеменидов.
Религиозно-политический характер носили и другие меры персидских царей, которые были направлены против культов местных божеств. Этим местным божествам противопоставлялся официальной пропагандой культ общеиранского божества Ахурамазды. В Персеполе была найдена надпись, в которой после списка стран, которые принадлежали Персидской империи, от имени Ксеркса говорится:
«Когда я стал царем, среди тех стран, что перечислены выше, была такая, которая восстала. Затем Ахурамазда помог мне. По воле Ахурамазды такую страну я победил… И среди этих стран была такая, где прежде поклонялись дэвам (злым духам), по воле Ахурамазды я разрушил основания храма дэвов и приказал: „Дэвам да не поклонятся“. Там, где поклонялись дэвам, я поклонился Ахурамазде и небесной Арте. И было и другое, что делалось неправедно, это я исправил».
В этой надписи нашла отражение борьба Ксеркса la сохранение единства государства против сепаратизма родовой и жреческой аристократии отдельных племен. Уничтожение культа родовых божеств имело поэтому не столько религиозно-реформаторский, сколько политический характер.
Ксеркс правил до 465 года до нашей эры, когда он и его старший сын были убиты заговорщиками-царедворцами. Началась династическая борьба между другими сыновьями Ксеркса, которая продолжалась около трех лет. Один из претендентов на персидский престол, Виштаспа, опирался на Среднюю Азию и Восточный Иран. В 462 году до нашей эры Виштаспа погиб в Бактрии.
Всей Персидской державой, за исключением отпавшего от нее Египта, стал править Артаксеркс I (по ирански Артахшашша), прозванный греками Длинноруким (Макрохейр). Благодаря деятельной поддержке со стороны Афин, восстание в Египте оказалось затяжным и было настолько сильным, что привело к разгрому персов в битве при Папремисе.
Повстанцы, окрыленные успехом, попытались осадить персов в мемфисской крепости, но потерпели неудачу и были оттеснены в западную часть Дельты, где продолжали упорно держаться. Сначала восстанием руководил Инар, которого затем сменил Амиртей. В конце концов, в середине V века, когда во главе повстанцев стояли уже сыновья Инара и Амиргея, персам пришлось признать их права на полусамостоятельные владения в Нижнем Египте. Именно в Нижнем Египте была расселена основная часть египетских воинов. Верхний Египет, где их было сравнительно мало, оставался покорным персам.
К середине V века до нашей эры Ахемениды вынуждены были признать свое поражение в войне с греками. По заключенному в 449 году до нашей эры Каллиеву миру персы фактически потеряли побережье Эгейского моря. Поражение в войне с греками усложнило внутреннее положение в государстве.
Почти одновременно с прекращением боевых действий в зоне Эгейского моря в Египте предпринял попытку отделиться Багабухша. Это обстоятельство явилось серьезным симптомом упадка монархии Ахеменидов. Со времени Дария междоусобицы обыкновенно происходили только после смерти царя, а вооруженные столкновения между отдельными сатрапами были просто невозможны.
Теперь же против царя восстал представитель одного из знатнейших персидских родов, потомок ближайшего сподвижника Дария. Спустя некоторое время восстание было подавлено. Багабухша погиб, а его сын, имя которого дошло до нас только в греческой форме — Зопир, — бежал к грекам. Рассказы этого Зопира были главным источником сведений Геродота о Персидском царстве.
Но особенно серьезным волнения и внутренние неурядицы начались после смерти Артаксеркса I в 424 году до нашей эры. Два правивших после него царя оказались неугодны знати и были устранены ею в течение одного года. Затем персидская знать посадила на престол Вахуку (по-гречески Ох), который принял имя Дария II.
Дальнейшие внешние и внутренние события царствования Дария II свидетельствуют о далеко зашедшем процессе разложения державы. При дворе плелись бесконечные интриги, в которых центральную роль играла царица Парисатида. В сатрапиях началась целая цепь мятежей, которые нередко возглавляли родственники царя. От империи Ахеменидов отделился сатрап Лидии. В последние годы правления Дария II вновь отпал Египет, где на несколько десятилетий было восстановлено правление фараонов.
Египтяне признавали господство Дария II до 406–405 годов до нашей эры. Спустя год-два после указанного временного рубежа страною уже правил египетский фараон Амиртей. Освобождение Египта от персидского владычества не сопровождалось ломкой внутренних порядков.
Первым фараоном, который процарствовал сколько-нибудь длительное время после изгнания из пределов Египта персидских оккупантов, был Ахорис, правивший в 392–379 годах. Демотическая хроника — написанная «демотикой», особой формой египетского письма, возникшего около 700 года до нашей эры, — содержащая прорицания с их толкованиями, которая относится уже ко времени после завоевания Египта Александром Македонским, называет Ахориса благодетелем храмов.
Предшествующих недолговечных фараонов «после мидян» эта хроника, как правило, обвиняет в дурных деяниях, за что они были наказаны лишением престола. Таким образом, господствующая жреческая тать, составлявшая одно целое с гражданской знатью, свергала и ставила фараонов по своему усмотрению.
В период правления Ахориса с помощью афинского полководца Хабрия были осуществлены большие работы по укреплению северо-восточной границы. Ахорис состоял в союзе с греческой колонией Киреной, с Баркой в Северной Африке, писидийцами в Малой Азии и островом Кипр. Кипр фараон деятельно поддерживал в его борьбе с персами. Активно влиял также Ахорис на Финикию и на города палестинского побережья. Войну 385–382 годов — первое крупное столкновение с персами — Египет выдержал успешно.
С фараона Нектанеба I (по-египетски Нехтнебеф), правившего в 379–361 годах, началась новая, тридцатая по счету египетского историка Манефона, правящая династия Египта. Время царствования Нектанеба знаменует и последний подъем могущества Позднего царства.
Новое персидское нашествие в 374 году до нашей эры потерпело сокрушительное поражение. Причиной тому были не только нерешительность персидского мое начальника и происшедший в это время разлив Нила, но также и упорная оборона пограничной крепости Пелусия.
Нектанеб I всемерно угождал могущественному египетскому жречеству. На первом же году своего царствования он отдал храму Нейт в Саисе десятину с золота, серебра и всего прочего, ввозимого из стран «греческого моря» и производимого в Навкратисе. И посвященной этому дарению надписи фараон изображался не только заботящимся о строительстве и снабжении храмов, но и спрашивающим у жрецов сонета во всяком храмовом деле и поступающим по их слову.
О строительной деятельности Нектанеба свидетельствуют и поныне развалины храмовых сооружений, которые обнаружены археологами от южных окраин страны до северных. Однако Нектанеб не поддерживал интересов жречества в той мере, в какой это было для них желательно. Демотическая хроника намекает, что фараон пользовался своей властью над Египтом и храмами исключительно с целью получения серебра.
Особенно злободневным вопрос о получении серебра для военных целей стал при сыне и преемнике Нектанеба I Тахе, правившем в 361–360 годах. Новый фараон намеревался вмешаться во внутренние распри Персидского царства на стороне малоазийских сатрапов и вторгнуться в Сирию. Для этой цели он собрал огромное войско — 11 тысяч греческих наемников, 80 тысяч местных воинов и множество военных судов.
Для оплаты иноземных воинов Таху нужны были деньги, а их не хватало. Не довольствуясь разными налогами и выкупом с людей, набранных в избытке для службы на кораблях, Tax потребовал от населения сдачи золота и серебра в счет будущих натуральных податей. Затем Tax объявил, что ввиду военного времени может продолжить царские поставки храмам только при условии оплаты этих поставок золотом и серебром.
Но когда жречество внесло требуемую сумму, фараон заявил, что лишен возможности дать более одной десятой части поставок, поэтому девять десятых жреческих взносов считает ссудою государству, подлежащей возмещению после победы. Таким образом, фараон Tax получил большое количество драгоценного металла и мог заняться чеканкою денег для оплаты наемников.
Повеление фараона Таха о сдаче золота и серебра вызвало недовольство египетского населения. Еще более резкую реакцию оно встретило у жречества и знати. Поэтому, когда фараон со своим войском покинул Египет и успешно продвигался по территории Финикии и Сирии, в тылу у него, в Египте, вспыхнул мятеж. Родственник царя, оставленный в Египте правителем, провозгласил фараоном своего сына Нехтгорхеба, который начальствовал над египтянами в походе. Таху пришлось бежать к персидскому царю.
Воцарение Нектанеба II, как принято было называть на греческий лад Нехтгорхеба, который правил и 359–341 годах, знаменовало отказ от начинаний Таха и возврат к угодным жречеству порядкам. Сирийский поход был прерван. Новый фараон стремился задарить жречество. Только на погребение мемфисского священного быка Аписа Нектанеб II на втором году своего царствования отпустил более 40 килограммов золота, не считая других несметных даров, в том числе свыше 400 голов рогатого скота и свыше тысячи голов птицы. Остатки храмовых сооружений Нектанеба II были обнаружены в различных частях страны.
Нектанеб II отказался от активной борьбы против персов, которую вел Tax, и пассивно выжидал персидского наступления. В 350 году до нашей эры персидское нашествие на Египет не удалось в значительной мере из-за природных препятствий. Персы элементарно заблудились в пустыне и вынуждены были долго плутать по ней, к тому же близился разлив Нила.
В 345 году до нашей эры фараон поддержал восставших финикийцев, но дело кончилось переходом его греческих наемников на сторону персов. В 343 году до нашей эры, ко времени решительной схватки с противником, Нектанеб II располагал большим войском — 40 тысяч греческих и ливийских наемников, 60 тысяч египетских воинов — и огромным количеством речных судов. Поэтому победой над Египтом персидский царь Артаксеркс III был обязан не столько численному превосходству своих сил, сколько розни между египтянами и их греческими наемниками, а также сдаче греками важнейших пограничных крепостей.
Считая положение безнадежным и не дав, в сущности, ни одной большой битвы персам, Нектанеб покинул Мемфис. Египет вновь стал персидской сатрапией. Однако и после вторичного подчинения Ахеменидам египтяне не прекратили вооруженную борьбу против оккупантов. В период между 341 и.442 годами до нашей эры в Египте снова появился свой фараон. Правда, он носил не египетское имя Хабабаш. Но более подробных сведений о движении, которое привело его к власти, к сожалению, не сохранилось.
Для управления обширным государством персидские цари нуждались в развитой системе письменности. Персы являлись наследниками культурного богатства старых государств древнего Востока. Поэтому они заимствовали клинопись, которая впервые была создана в Двуречье.
Внешний вид употреблявшихся персами знаков напоминал клинописные знаки вавилонян. Однако принцип обозначения звуков языка стал совсем иным. От словесно-слогового письма, где каждое слово или каждый слог обозначались особым знаком, персы при Ахеменидах перешли к системе, близкой к алфавитной. Эта заимствованная у мидян полуалфавитная система применялась при письме на древнеперсидском языке, которым пользовались при дворе Ахеменидов.
Впервые письменное оформление этот язык получил при Кире Старшем. Но в разноязычной и разноплеменной стране трудно было ограничиться одним официальным языком. Официальными были также язык ближайшей к Персиде страны со старой культурой — эламский и язык главнейшей из переднеазиатских областей — вавилонской, а в Египте наряду с этими тремя еще и египетский.
Главным образом, эти языки использовались в надписях. В рассказе о победах Дария, высеченном на Бехистунской скале, в надписях на стенах царских дворцов, на золотых и серебряных досках, клавшихся в фундамент здания, на каменных стелах, которые воздвигались по случаю открытия канала, на цилиндрических печатях — везде употреблялся официальный язык государства Ахеменидов.
Но в хозяйственной жизни городов Вавилонии продолжал использоваться аккадский язык. В Эламе, а для деловых документов и в самой Персиде, был распространен эламский язык. Об этом свидетельствует обнаруженный в Персеполе хозяйственный архив. Кроме того, в период правления Ахеменидов ведущее значение как язык деловой переписки и международных отношений приобрел один из семитических языков, который имел широкое распространение по всему Переднему Востоку, а именно арамейский язык, вернее, один из его диалектов («имперский арамейский», или арамейское «койнэ»).
По-арамейски писали уже не клинописью, но особым (финикийским по происхождению) алфавитным письмом, которое в истории культуры Азии сыграло большую роль. Для письма пользовались кожей, папирусом или глиняными черепками. Это письмо явилось исходной точкой развития целого ряда алфавитов, отчасти существующих в Азии до сих пор.
В своих резиденциях персидские цари возводили постройки, которые должны были демонстрировать представителям покоренных народов могущество и величие владык мировой державы. Наиболее ранним памятником ахеменидской архитектуры является дворец Кира в Пасаргадах. Этот дворец был целым комплексом сооружений, окруженных стеной.
В нескольких местах на развалинах сохранилась старейшая древнеперсидская надпись: «Я, царь Кир, Ахеменид». Там же в Пасаргадах сохранилась почти полностью гробница Кира. Это небольшое сооружение из камня, похожее на жилой дом с двускатной крышей, стоящее на фундаменте из шести высоких ступенек. По сведениям античных авторов, в этой гробнице на — золотом ложе покоилось набальзамированное тело Кира.
Гробница Кира существенно отличается от других известных ахеменидских и мидийских царских гробниц, которые являются не архитектурными сооружениями в прямом смысле слова, а высеченными в скале нишами, украшенными архитектурными деталями и скульптурными рельефами.
В Бехистунской надписи царь Дарий сообщил о восстановлении разрушенных Гауматой святилищ. В Пасаргадах и в современном Накши-Рустеме, недалеко от Персеполя, где находятся царские гробницы, сохранились странные постройки в виде высоких башен без окон и без всяких украшений. Предполагается, что это храмы.
Постройки дворцового типа в Персеполе, который стал царской резиденцией со времен Дария I, расположены на искусственно приподнятой платформе и представляют при всем разнообразии архитектурных форм единый ансамбль. Целью создания этого ансамбля было прославление могущества Персидского государства.
Все здания, кроме одного, возведенного во второй половине IV века, построены по приказу Дария I и Ксеркса I в начале V века по единому плану.
В Персеполе хорошо представлены два типа дворцовых построек. Один — жилой зимний дворец, так называемая «тачара». Другой — парадный открытый мал с покоящимся на высоких тонких колоннах деревянным перекрытием, так называемая «ападана». К этому же типу примыкает так называемый стоколонный зал, который был построен при Ксерксе.
Совсем иного типа сооружением является дворец Дария в другой царской резиденции — древней эламской столице Сузах. Там дворцовые постройки сгруппированы вокруг центрального двора по принципам древней архитектуры Двуречья. Все эти архитектурные сооружения разных типов свидетельствуют о том, что стиль времени Ахеменидов сложился из многих элементов. Эти постройки возводились, как сообщают древнеперсидские надписи, мастерами разных народов и племен. Поэтому наряду с несомненно местными иранскими элементами у них запечатлелись месопотамские, греческие и египетские элементы.
Царские гробницы-ниши в Накши-Рустеме также примыкают к памятникам архитектуры. Вход в каждую нишу был оформлен как портик с четырьмя колоннами, которые были обозначены рельефом на плоскости скалы. Это — старинная традиция, так как такие же скальные гробницы, но более раннего, мидийского, времени были обнаружены в Иранском Азербайджане и Иранском Курдистане. В основу архитектуры царских скальных гробниц и дворцов Персеполя был положен план обыкновенного сельского дома, который сохранился до нашего времени в качестве основы современного крестьянского жилья и Средней Азии, Иране и Закавказье.
Наряду с архитектурой наиболее ярким выражением ахеменидского искусства явилась монументальная скульптура в виде рельефов. Скульптура Персидской монархии украшала дворцы в Пасаргадах, в Персеполе и Сузах, гробницы в Накши-Рустеме, или существовала как самостоятельный памятник, о чем свидетельствуют рельефы и надписи на Бехистунской скале.
Ритм рядов фигур воинов или данников, который сочетался с ритмом самого архитектурного сооружения, подчеркивал величественность и церемониальность этого искусства. В скульптуре особенно ясно видно, сколь многим персидское искусство обязано Двуречью. Не только трактовка человеческой фигуры и технические приемы, но и отдельные образы, например, крылатые быки у входа, объясняются исключительно сильным влиянием ваятелей Вавилонии и Ассирии.
Ахеменидское искусство не знало круглой монументальной скульптуры. Однако греческие писатели сообщали о том, что в резиденциях персидских царей были статуи работы греческих мастеров. Здания украшались не только каменными рельефами, но и цветными изразцами, а также росписью, золотыми орнаментальными деталями, резьбой по дереву и инкрустацией из слоновой кости.
Художественное ремесло в Персидском царстве достигло высокого уровня. В художественном ремесле ахеменидского времени заметно переплетение уже несколько иных элементов, чем в официальной и торжественной архитектуре и монументальной скульптуре. Хотя ремесло, особенно имевшее материалом драгоценные металлы, обслуживало высшие слои персидского общества, все же в нем проявлялись такие стороны художественного мировоззрения мастера, которые не могли найти отражения в строго каноничных памятниках придворного искусства.
Так в памятниках художественного ремесла заметны элементы своеобразного реализма, особенно в трактовке животных. Наряду с чертами собственно иранскими, греческими и вавилонскими, отчасти и египетскими, для многих памятников ахеменидского периода характерны черты, связывающие их с искусством кочевников Восточной Европы и Азии, условно называемым «скифским».
Памятниками искусства являются и персидские печати, обычно цилиндрические, оттиски которых ставились вместо подписи на деловых документах и письмах. Эти печати были тесным образом связаны с аналогичными вавилоно-ассирийскими как по своему назначению, так и по технике и художественным приемам изготовления.
В широко разбросанной, разноязычной, разнообразной по своим культурным и идеологическим традициям державе Ахеменидов, которая была чрезвычайно слабо спаяна в экономическом отношении, не могла существовать единая государственная религиозная система. Идеологическое воздействие на покоренные народы в целях укрепления существующего общественного и государственного порядка происходило в различных сатрапиях царства в разных формах, сообразно с унаследованными каждой страной верованиями и традициями.
Эти обстоятельства в значительной степени предопределяли религиозную политику Ахеменидов. Первые персидские цари — приверженцы старого иранского культа Ахурамазды — признавали и поддерживали в Вавилонии, Египте, Палестине и Малой Азии местные культы. Так действовали Кир, Камбис, до восстания в Египте, и Дарий I.
В период правления Ксеркса положение существенно меняется. Ксеркс опасался освободительного движения в покоренных странах и поэтому в некоторых случаях не останавливался перед заменой местных культов культом общеиранского божества Ахурамазды. Однако это совсем не означало введения монотеизма и полного исчезновения других божеств того же иранского пантеона.
Дарий I в своих надписях, обращаясь все время к Ахурамазде и только его называя по имени, глухо упоминает и «всех других богов». Артаксеркс II рядом с культом Ахурамазды вводит во всем царстве и культ богини плодородия Анахиты и солнечного божества — Митры. Эти божества неоднократно упоминаются и в надписях последующих царей.
Культ Ахурамазды, с поклонением огню и дуалистическим учением о борьбе доброго и злого начала, — культ, связанный с учением магов, — стал в Иране it Средней Азии той основой, на которой впоследствии выросла религия зороастризма. Уже в то время получили распространение учения, которые связывались с «пророком» Заратуштрой, хотя в надписях времени царствования Ахеменидов имя Заратуштры еще не упоминается.
Продолжали существовать и старые местные культы. Характерно, что при Ксерксе, как впоследствии и при Александре Македонском, маги обычно не отрицали чужих культов. Были известны даже случаи совместного богослужения магов с жрецами других божеств.
Следы культа Ахурамазды за пределами собственно Ирана обнаруживаются только еще в восточной части Малой Азии, в Средней Азии и Закавказье. Никаких следов введения этого культа в ведущих странах Передней Азии и в Египте обнаружено не было.
Самобытные культуры отдельных народов Персидской монархии также испытывали лишь сравнительно незначительное иранское влияние. В Вавилонии продолжали читаться и переписываться произведения старой светской и особенно религиозной письменности на аккадском и даже на шумерском языках. По-прежнему аккадским языком и письменностью пользовались вавилонские математики и астрономы, которые значительно двинули вперед свои знания в этих областях науки. Здесь отправлялись культы вавилонских божеств. Вавилонская религия столь же успешно освящала существующий строй в пределах страны, как и религия Ахурамазды в Иране.
Не претерпела заметного изменения и религия финикийцев, как и жителей Сирии. Период персидского владычества стал временем оформления догматической религии иудаизма. В целях проповеди этой религии была переработана старая иудейско-израильская литература, а также оформлен канон Библии.
К этому периоду относятся речи поздних «пророков», которые связаны с построением Иерусалима, а также исторические книги, которые приписываются организаторам иерусалимской общины — Эзре и Неемии (Нехемии). События в этих книгах излагаются с точки зрения иерусалимского жречества. В них приводятся подлинные арамейские документы персидской царской администрации. Эти сочинения составлены на древнееврейском языке, в то время как в качестве разговорного языка в Палестине все более укрепляется арамейский.
В религии иудаизма наблюдается новое явление. Оно было обусловлено не только внутренней историей самих иудеев, но и влиянием официальных идеологических течений в государстве Ахеменидов. Если раньше бог Яхве выдвигался как главный, а затем как единственный бог только для своей страны, причем не отрицалось и существование богов других стран, то теперь Яхве начинает выдвигаться в качестве всеобщего бога, как единая параллель единому царю Азии, претендовавшему на то, чтобы быть царем мира.
Правда, Яхве прямо не отождествлялся с Ахурамаздой. Но уже Кир, которому иудейское жречество было обязано созданием своего самоуправляющегося храмового государства, недвусмысленно отождествлялся с мессией — помазанником бога, ожидаемым царем-избавителем. Идея ожидания грядущего полу-божественного избавителя имелась также и в религии Ирана. Именно за такого избавителя пытался выдавать себя Ксеркс I.
Наиболее самобытным в V–IV веках до нашей эры было развитие культуры Египта. При Дарии I было восстановлено высшее ученое учреждение страны — «дом жизни». Слава Египта, как сокровищницы человеческих знаний, не померкла и в V–IV веках. Греки, в том числе математик-астроном Эвдокс и философ Платон, ездили на учебу в Египет. Особенно славился высоким уровнем развития науки город Гелиополь. Но наука была сосредоточена в тесном кругу знатных избранников.
Религия и жречество по-прежнему играли главенствующую роль в области египетской идеологии. Наиболее почитаемыми общеегипетскими богами в это время становятся Осирис — бог загробного мира и его жена Исида. Храмовые прорицалища (оракулы) занимали видное место в повседневном быту. Древнее почитание священных животных достигло невероятных размеров. Почитали уже не одних избранных животных, которые считались живым воплощением божества, но и вообще всех представителей того или иного вида. Египет все больше покрывался кладбищами кошек, собак, соколов, крокодилов, ибисов.
Фараоны Тридцатой династии не располагали и в отдаленной степени теми возможностями для строительства, которые имелись у фараонов времен расцвета Египетской державы. Тем не менее, строили они довольно много. При отсутствии средств на большое храмовое строительство широкое распространение получили храмики-комнаты, высеченные из цельного камня.
На некоторых памятниках как круглой, так и плоской скульптуры Египта уже ощущалось греческое влияние, хотя и творчески претворенное. Это влияние несомненно сказывается на золотых позднеегипетских монетах, Египетское искусство IV века до нашей эры явилось одним из ранних образцов так называемого эллинистического искусства.
Расстройство персидской государственной системы явственно давало себя чувствовать уже на рубеже V и IV веков до нашей эры. Это выразилось в потере персами Египта, а также в событиях, которые разыгрались в Малой Азии и Месопотамии.
Малоазийские сатрапы, несмотря на существовавшие между ними распри, продолжали вести политику, которая имела целью ослабление Афин — главного врага персов. В конце V века среди малоазийских сатрапов выделился энергичный администратор и ловкий дипломат Тиссаферн.
В 407 году до нашей эры правителем всех малоазийских сатрапий был назначен один из сыновей царя Дария II — Кир, известный в истории под именем Кира Младшего. Царевич проявил недюжинные способности. Он поднял престиж персидской власти в Малой Азии, успешно лавировал между враждовавшими спартанцами и афинянами, выжидая момента, когда можно будет извлечь выгоду из междоусобиц греков.
После смерти Дария II Кир начал тайно готовиться к борьбе с братом, который занял престол под именем Аргаксеркса II. Свои военные приготовления Кир маскировал необходимостью борьбы с непокорным Тиссаферном. По словам Ксенофонта, привыкший к междоусобиям сатрапов персидский царь «нисколько не беспокоился, когда они воевали, тем более, что доходы, поступавшие из тех городов, которыми прежде владел Тиссаферн, Кир отсылал царю».
Кира поддержали спартанцы, которые надеялись, что после победы они вынудят нового царя персов к целому ряду уступок. В распоряжение Кира они направили значительный военный отряд под командованием Клеарха. Последовавшие затем события — поход Кира, битва при Кунаксе и отступление через враждебную страну десятитысячного греческого отряда — имели огромное значение, так как наглядно показали военную слабость ахеменидской империи.
К этому времени Ахемениды потеряли обширные владения в восточной части державы. Вскоре после Анталкидова мира на Кипре вспыхивает восстание царька Эвагора, которое активно поддержали египтяне. Египтяне также помогли и малоазийскому племени писидийцев в борьбе с персами. В 365 году до нашей эры в Сирии восстал сатрап Ариобарзан.
В последние годы правления Артаксеркса II почти все западные сатрапии отпали от Персидского царства. В этом «великом восстании сатрапов», которое возглавил сатрап Каппадокии Датам, приняли участие сатрап Армении Оронт, правитель города Даскилея в Малой Азии Ариобарзан, египетский фараон Tax, некоторые финикийские города, а также киликийцы, писидийцы и ликийцы.
Царствование Артаксеркса III Оха, который правил в 358–338 годах, было наполнено упорной борьбой с восставшими племенами и непокорными сатрапами. Обе воюющие стороны при этом все чаще прибегали к помощи наемных воинов-греков. Артаксеркс III усмирил восстания в Малой Азии, Палестине, Финикии, Сирии. На некоторое время он восстановил власть персов в Египте. В целях обуздания мятежных сатрапов он пытался лишить их права держать самостоятельные войска.
Из-за этих стремлений упрочить центральную власть Артаксеркс был убит своим приближенным — главой придворной клики евнухом Багоем. На трон был посажен Оарс. Однако вскоре Оарс показался придворным слишком самостоятельным. В 336 году до нашей эры Оарс был убит вместе со всем своим семейством. На престол был посажен Кодоман, представитель одной из боковых линий дома Ахеменидов, который принял тронное имя Дария III. История царствования Дария III, с 336 по 330 года, по сути, представляет собой историю гибели державы Ахеменидов под ударами Александра Македонского.
Распад монархии Ахеменидов, как в свое время и крах ее предшественницы — Ассирийской империи, можно объяснить тем, что в ее сохранении уже никто не был заинтересован. Пока власть персидских царей была еще способна при помощи военной силы держать в подчинении зависимое население разноплеменной державы, пока она была в состоянии охранять торговые пути, относя войны на периферию государства, до тех пор в этой власти нуждалась не только непосредственно связанная с ней военно-служилая знать, но и более широкие слои предпринимателей в экономически развитых странах и областях — в Малой Азии, Двуречье, Вавилонии.
Однако и эти круги тяготились деспотизмом персидских царей, которые стремились выкачать как можно больше средств из богатых городов не только с помощью налогов, но и путем прямого ограбления. Еще менее были заинтересованы в сохранении ахеменидского государства крупные землевладельцы, а также племенная знать тех периферийных областей, которые не были экономически связаны между собой и имели собственные экономические интересы. Например, Египет совершенно не нуждался в Передней Азии. Он располагал достаточными запасами своего хлеба, своего сырья и своих ремесленных изделий. Западная часть Малой Азии была гораздо более тесно связана в экономическом отношении с Грецией, нежели с Вавилонией или Ираном. Среднюю Азию с ее натуральным хозяйством и подавно могла удержать в составе Персидского царства только военная сила.
Однако та сила, которая обеспечила Ахеменидам успех их грандиозных завоеваний, к концу персидского владычества уже отсутствовала. Первоначально персидская армия состояла из массы свободных общинников. Однако наплыв сокровищ и рабов в Персиду привел к быстрому имущественному и социальному расслоению, непомерному обогащению знати и разорению части общинников, которые попадали в долговую кабалу.
С течением времени соотношение между конницей, которая состояла из знати, и пехотой, которая преимущественно вербовалась из рядовых свободных, меняется в пользу конницы. Уже в V веке персидское войско состояло главным образом из насильственно набранных контингентов подчиненных народов. Из самих персов преимущественно вербовались царская гвардия и командный состав.
Постепенно все большую роль начали играть наемники, в особенности греки. Составленные из персидских подданных войска уменьшались численно. В них все труднее становилось поддерживать воинский дух и дисциплину. К моменту греко-македонских походов персидская армия уже была неспособна оказать длительное и серьезное сопротивление. Внешнее завоевание Персидского государства Александром Македонским лишь выявило и довершило его внутренний распад.
Города государства Ахеменидов, которые сложились в различных исторических условиях, были весьма разнородны и в смысле общественной структуры и в отношении объема прав, а также размеров своей автономии. Отдельные города и храмово-городские общины были изолированы друг от друга, отгорожены этническими перегородками.
Среди ахеменидской администрации существовало влиятельное течение, которое считало, что автономные образования внутри государства только ослабляют его. В этом отношении характерен пример Иерусалима — разрешения и запреты строить город сменялись непрерывно. В Персидском царстве отсутствовало градостроительство. Существовавшие города и храмы более или менее сохраняли свои привилегии, однако новых самоуправляющихся городов не строилось. В силу этого деспотическая Персидская монархия стала сильнейшей помехой дальнейшего экономического прогресса.
На развитие социально-политической жизни Эллады решающий отпечаток наложил кризис греческого полиса, который с огромной силой проявился уже в событиях первой половины IV века до нашей эры. Бурное развитие денежного хозяйства и ростовщичества подрывали основы экономически самодовлеющего полиса.
Конкуренция в области морской торговли между отдельными греческими городами-государствами переплеталась с борьбой за политическую гегемонию на Балканском полуострове. В ходе этой борьбы, длившейся десятилетиями, складывались и распадались коалиции греческих государств, неоднократно менялось соотношение сил борющихся сторон. Полисы взаимно ослаблялись и, в конечном итоге, подпали под власть Македонии.
Коринфский конгресс своими решениями официально закрепил потерю Грецией политической независимости. Хотя в решениях конгресса и декларировалась самостоятельность городов-государств Эллады, но фактически эта «самостоятельность» заключалась лишь в том, что города не подвергались обложению в пользу Македонии и в них были оставлены у власти местные правящие круги — разумеется, в том случае, если они придерживались промакедонской ориентации.
Такой дорогой ценой — потерей независимости — было куплено то, что сами греки смогли добиться лишь однажды, не в полной мере и лишь на сравнительно короткий период во время греко-персидских войн, — стабильный мир между полисами и консолидация сил вокруг общей задачи.
В стабильности общеэллинского мира были непосредственно заинтересованы все слои греческого общества. Бесконечные междоусобные войны сопровождались экспроприацией земель и движимого имущества, а также домов. В решениях Коринфского конгресса, который соединял условия мира между полисами с запретом передела земель и запретом уничтожения долговых обязательств, греки видели реализацию тех основных пунктов политической программы, которая еще до завоевания Филиппом Греции была сформулирована Исократом.
Однако историческая действительность шагнула дальше всех этих расчетов. В форме восстановления старогреческой «симмахии» (союза) независимых городов-государств фактически наметилась новая политическая организация, которая основывалась на сочетании лишь формально свободных полисов с централизованной властью военной монархии.
Лозунг войны с Персией «во имя отмщения эллинов», вокруг которого сплотились все слои греческого населения, не был навязан извне, со стороны Македонии. Знакомство с неисчислимыми богатствами Персидской державы уже давно производило на греков сильное впечатление.
Ксенофонт писал: «Персидского царя и его слуг надо почитать счастливыми, видя, как велика и обильна его страна, богатая провиантом, рабами, скотом, золотом, одеждой».
Поход десяти тысяч греков достаточно ярко продемонстрировал всей Элладе внутреннюю слабость военной и политической организации персов. Поэтому призыв Исократа перенести войну в Персию, а персидское золото в Грецию, нашел живой отклик.
Вопрос о способах ведения и предполагаемых результатах войны с Персией ставился в популярнофилософских и публицистических трактатах. Возникали различные проекты военно-земледельческой колонизации, которая получила в это время новый стимул в росте наемничества и массовой эмиграции. На протяжении IV века в пределах греческого мира, а также на его окраинах делались попытки колонизации, основывались новые города.
Все эти попытки стали началом того мощного колонизационного потока, который после греко-македонского завоевания хлынул в страны Востока. В силу этих причин лозунг войны с Персией не только пробуждал старые воспоминания о славе и величии Эллады, но и был той заманчивой и в новых условиях посильной задачей, которая находила отклик в самых различных слоях населения. Правящей элите греческих полисов эта задача придавала некоторое оправдание вынужденному союзу с Македонией.
Отряды греческих городов в сочетании с македонскими фалангами и высокой по тем временам технической оснащенностью македонской армии представляли собой такую силу, которая могла быть с успехом противопоставлена даже превосходящим ее в несколько раз по численности персидским войскам. Опыт прошлых столкновений ярко продемонстрировал это превосходство греков на поле боя.
Успех представлялся тем более вероятным, что истинные масштабы войны с Персидской империей не были, да и не могли быть ясны накануне войны. В этот период в первую очередь выдвигалась вполне конкретная и ограниченная задача освобождения малоазийских городов с общей целью «отмщения» персам.
Подготовку к войне с Персией Филипп II начал вскоре после Коринфского конгресса. Им были отправлены в Малую Азию войска во главе с полководцами Атталом и Парменионом. Внезапно летом 336 года до нашей эры Филипп был убит на свадьбе своей дочери. Его смерть помешала осуществлению этих планов. Обстоятельства убийства македонского царя, которое имело политические причины, остались невыясненными. Царем Македонии после смерти Филиппа II становится его сын Александр, который жил в 356–323 годах.
Александр получил эллинское образование. Его учителем был Аристотель, который оказал на своего ученика глубокое влияние. Благодаря Аристотелю Александр приобрел широкий кругозор и живой интерес к различным отраслям знания. Вместе с тем он с увлечением занимался военным делом.
В восемнадцать лет Александр уже командовал конницей на левом фланге македонского войска в битве при Херонее. Еще раньше Филипп начал привлекать сына к делам государственного управления. Характер Александра противоречиво сочетал в себе холодный расчет и пылкий темперамент, великодушие it жестокость, несгибаемую волю и умение лавировать, приспосабливаясь к сложным обстоятельствам.
При македонском дворе постоянно шла сложная борьба между различными группировками знати. Одну из этих группировок в основном составляла знать Нижней Македонии. Именно Нижняя Македония в свое время была тем ядром, вокруг которого объединились остальные области. Многие из представителей нижнемакедонской знати были приближены Филиппом и занимали важнейшие посты при дворе и в армии.
В свою очередь, вокруг Александра группировалась молодежь из знатных родов Верхней Македонии. Они были настроены довольно оппозиционно к окружению Филиппа. Из круга друзей и приближенных Александра впоследствии вышли самые энергичные и способные деятели времен завоевания Азии — Птолемей — сын Лага, Гарпал, Гефестион, критянин Неарх.
В 337 году в результате интриг в придворных кругах Александр и некоторые из его друзей были вынуждены покинуть Македонию. Однако вскоре Филипп примирился с сыном.
Придворные интриги при дворе вспыхнули с новой силой после убийства Филиппа. Александр беспощадно расправился с возможными претендентами на престол из числа своих родственников, а также с некоторыми оппозиционно настроенными военачальниками македонской армии. Помимо придворных интриг и возможных смут в Македонии власти Александра грозили на севере давнишняя вражда и отпадение фракийских и иллирийских племен, а на юге — антимакедонское движение в Греции.
Александр сумел возобновить союз эллинских государств и Македонии. Весной 335 года он направился с войском на север, во Фракию. С крайней жестокостью Александр расправился с фракийцами, а затем двинулся дальше на Истр (Дунай) против ютов. Македоняне продавали в рабство захваченных мужчин и женщин, забирали скот и имущество, сжигали и сносили поселения.
Такого натиска македонян геты не выдержали. Вскоре Александр должен был повернуть отсюда в Иллирию, где началось восстание против македонского господства. После подавления восстания иллирийцев цель похода была достигнута — на севере на долгое время наступило спокойствие.
Убийство Филиппа и временное отсутствие Александра способствовали оживлению антимакедонских настроений в Греции. Первыми открыто выступили Фивы. Афины и государства Пелопоннеса примкнули к антимакедонскому движению, но держались осторожно.
Узнав о начавшемся движении Александр быстро вернулся с войсками из Иллирии. Уже через две недели он стоял под стенами Фив. Осторожный в общем в своей политике по отношению к эллинским государствам, в данном случае Александр решил показать пример беспощадной расправы. После того, как Фивы пали, оставшееся в живых население было продано в рабство. Самый город был срыт до основания.
Трагическая судьба Фив произвела огромное впечатление на всю Элладу. По словам историка Арриана, эти события были восприняты современниками как «эллинское страдание». Антимакедонское движение было подавлено. Удача похода на север и экспедиции в Среднюю Грецию развязали Александру руки для осуществления азиатского похода.
Весной 334 года до нашей эры греко-македонская армия переправилась через Геллеспонт. Она была невелика, но отлично организована. В ней насчитывалось 30 тысяч человек пехоты и 5 тысяч всадников. Основу армии составляла тяжеловооруженная пехота — македонская фаланга, греческие союзники и наемники. Часть гетеров и несколько тысяч человек пехоты Александр оставил в Македонии под командой одного из выдающихся полководцев старшего поколения — Антипатра.
В мае 334 года до нашей эры на реке Граник недалеко от Геллеспонта произошла первая встреча с противником. Решающую роль в ней сыграла македонская конница. Захваченных в плен греческих наемников, около 2 тысяч человек, которые находились на службе у персов, Александр обратил в рабство и отправил в Македонию, поскольку решениями Коринфского конгресса находившиеся на службе у персов греки считались изменниками общему делу.
Победа при Гранике сделала возможным дальнейшее продвижение македонской армии по побережью Малой Азии. Большая часть эллинских городов добровольно подчинились Александру. Однако были и исключения. Особенно упорно македонянам сопротивлялись Галикарнас и Милет. Внешняя ориентация эллинских полисов в Малой Азии определялась борьбой партий в этих городах, а также наличием или отсутствием персидских гарнизонов и греческих наемников.
Наемники оказывали войскам Александра ожесточенное сопротивление. Лишь постепенно, в результате успеха похода македонской армии, греческие наемники поняли, что им выгоднее служить Александру, нежели сражаться против него. По отношению к эллинским полисам в Малой Азии, которые подчинились ему, Александр проводил «освободительную» политику, руководствуясь прежде всего тактическими соображениями.
В освобожденных полисах восстанавливался демократический строй, персидские ставленники изгонялись. Однако «свобода» полисов в Малой Азии оказалась еще более призрачной, чем в Греции. Освобожденные малоазийские полисы даже не были включены в состав Коринфского союза. Завоевание Малой Азии свелось, главным образом, к захвату побережья, основных военных и торговых путей, а также установлению общего контроля над местным управлением и финансами.
Через горные проходы македонская армия двинулась в Северную Сирию. Встреча с персами и новое крупное сражение произошли осенью 333 года до нашей эры при Иссе, в узкой долине между морем и горами. Позиция персидских войск, во главе которых стоял сам Дарий, была сильна, так как отрезала македонское войско от его тыла, а труднопроходимая местность облегчала оборону, хотя, с другой стороны, мешала персам использовать свое численное превосходство.
Стремительным натиском правого фланга македоняне достигли решающего успеха. Напуганный Дарий бежал, бросив весь свой обоз. Его мать, жена и дети оказались во власти Александра. В руки победителей попала огромная добыча. Персидский царь обратился к Александру с мирными предложениями. Однако Александр отверг их и быстро двинул свои войска к югу — в Южную Сирию, Палестину и Нильскую долину.
Крупные торговые центры Финикии и Палестины — Тир и Газа — оказали упорное сопротивление македонянам. Взять с ходу такую крепость, как Тир, было невозможно. Александр приступил к его планомерной осаде. Были подвезены осадные машины, проведены широкие по масштабу осадные работы, сооружена большая насыпь, которая соединяла расположенный на острове Тир с материком.
В 332 году до нашей эры, после семимесячной осады, Тир был взят штурмом. Богатый город был разграблен, мужское население почти поголовно перебито, а женщины и дети проданы в рабство. Спустя некоторое время такая же участь постигла и Газу.
В Египте, который всегда тяготился персидским владычеством, Александр не встретил сопротивления.
Персидский сатрап передал ему крепость в Мемфисе, государственную казну и сдался сам со своим войском. Египетское жречество приветствовало нового властелина. Александр совершил экспедицию в оазис. Амона, где в храме этого божества жрецы объявили его сыном Ра — «любящим Амона». Таким образом, подчинение Египта получило религиозную санкцию. Власть Александра была облечена в традиционные для древнего Египта формы.
В Египте греко-македонские войска провели зиму 332–331 годов до нашей эры. В дельте Нила, между морем и обширным озером Мареотис, Александр основал новый город, который был назван по его имени Александрией. Место для Александрии оказалось выбрано необыкновенно удачно. Уже к концу IV — началу III веков до нашей эры Александрия становится крупнейшим средоточием торговли и ремесла, важнейшим культурным центром эллинского мира. Захват Египта и основание Александрии способствовали установлению полного господства македонян над Восточным Средиземноморьем.
Весной 331 года до нашей эры македоняне вышли из Египта по древнему, пути через Палестину и Финикию и далее на Евфрат. Дарий не сделал попытки задержать продвижение македонской армии и помешать ее переправе через Евфрат и Тигр. Лишь по ту сторону Тигра, на территории древней Ассирии, около деревни Гавгамелы, произошло новое сражение между персами и эллинами.
Битва при Гавгамелах в сентябре 331 года до нашей эры была одним из самых крупных сражений древности. Успешная атака превосходной среднеазиатской и индийской конницы на левый фланг македонских войск не смогла предотвратить поражения Дария. Центр персидской армии и на этот раз не выдержал натиска гетеров и фаланги.
Весь огромный лагерь персов с обозом, слонами, верблюдами, деньгами попал в руки победителей. Поражение было сокрушительным. Дарий бежал в Мидию, а потом в горные, малонаселенные и труднодоступные местности на юг от Каспийского моря. Путь к столицам Вавилонии и Сузианы был открыт македонянам. С захватом казны Дария при Гавгамелах и особенно сокровищ, которые хранились в Вавилоне и Сузах, денежные ресурсы Александра многократно увеличились.
По приказу Александра в отмщение за опустошение Эллады во время похода Ксеркса в 480 году до нашей эры в Персеполе был сожжен великолепный дворец персидских царей. Из Персеполя македоняне двинулись через горные проходы в Мидию, к ее столице Экбатанам. Там в связи с окончанием войны «за отмщение эллинов» Александр отпустил на родину фессалийских всадников и других греческих союзников. Однако многие из греческих воинов остались на службе у Александра, так как участие и дальнейшем походе сулило огромные выгоды.
Ближайшей задачей Александра было преследование Дария. Но после поражения при Гавгамелах Дарий стал помехой для правителей восточных областей, которые издавна были слабо связаны с переднеазиатскими сатрапиями ахеменидской монархии. Поэтому летом 330 года до нашей эры они убили последнего Ахеменида, а сами ушли дальше на восток.
Вскоре после этого сатрап Бактрии Бесс провозгласил себя «великим царем», приняв имя Артаксеркса IV. Александр объявил Бесса узурпатором, считая себя отныне единственным законным преемником власти персидских царей. Продолжая поход на восток, Александр с наиболее подвижными частями войска направился в Гирканию, куда отступили греческие наемники Дария.
Наступление македонян заставило наемников прекратить сопротивление и сдаться. Этому обстоятельству способствовало и то, что политика Александра по отношению к греческим наемникам изменилась. Тех, кто служил персам до Коринфского конгресса, он отпустил на родину. Тех греков, кто поступил на службу к персам после конгресса, Александр включил в состав своей армии. Прежний контингент этой армии быстро таял в непрерывных боях. Македонянам были необходимы все новые и новые пополнения.
Из Гиркании македонская армия двинулась в Парфию и Арейю. Захватив главные центры, овладев колоссальными сокровищами, подчинив самую населенную, богатую и культурную часть Персидского царства, греко-македонская армия продолжала двигаться все дальше в пустынные или гористые области.
Это завоевательное движение объяснялось изменением состава и характера армии. Успех похода Александра на первых порах и, особенно, захват сокровищ персидских царей вызвали большой приток в македонскую армию не только новых воинов, но и дельцов, которые пользовались большим влиянием в войсках. Все они жаждали новых завоеваний и добычи.
Многие персидские сатрапы и другие представители иранской знати с сопровождавшими их воинскими отрядами перешли на сторону македонского царя. Александр уже завоевал западную часть территории государства Ахеменидов. Теперь же он стремился к полному овладению ее наследием. Однако он не представлял себе ясно обширности оставшейся территории и всей трудности ее завоевания.
В то же время, возможность дальнейшего наступления на Восток в значительной мере зависела от положения на Западе. К 331 году до нашей эры главным центром антимакедонского движения на Балканском полуострове была Спарта. Спартанскому царю Агису удалось привлечь на свою сторону и некоторые другие государства Пелопоннеса.
Рост этого движения мог стать серьезной угрозой македонской гегемонии в Греции. Однако победа македонского наместника Антипатра над союзниками под Мегалополем и смерть Агиса обеспечили Александру прочный тыл на Западе. Он обладал полной свободой действий на Востоке.
Продвигаясь вглубь Азии, македоняне прежде всего стремились овладеть военными и торговыми путями, а также главными центрами страны. Рассеянное на громадной территории эксплуатируемое население, слабо связанное с этими центрами, не оказывало захватчикам серьезного сопротивления.
Однако в областях Восточного Ирана и в Средней Азии, населенных еще преимущественно свободными общинниками и сохранивших сильные пережитки военной демократии, македонянам пришлось столкнуться со значительными трудностями. На покорение среднеазиатских областей Александру пришлось затратить три года, наполненных ожесточенной борьбой с местным населением.
Воинственные горные племена и племена пустыни в упорной борьбе отстаивали свою независимость, снова и снова поднимая восстания. Едва главные силы македонской армии покидали покоренную область, как отряды местных жителей атаковали небольшие македонские гарнизоны, истребляя их почти поголовно, и нарушали коммуникации.
Так, в Арейе сатрап Сатибарзан сложил оружие и подчинился Александру. Но едва главные силы македонской армии направились в Бактрию, как Сатибарзан вновь поднял восстание. Александру пришлось вернуться в Арейю, чтобы подавить, восстание.
Зимой 330–329 года до нашей эры Александр, преследуя Бесса, вступил в Бактрию и через Гиндукуш спустился в долину Окса (Аму-Дарьи). Опустошив страну, Бесс отступил за реку, но ни местное население, ни другие вожди его не поддержали. Птолемей, посланный вперед с небольшим отрядом, окружил деревню, где находился Бесс, и без труда захватил его. «Великого царя» Бесса подвергли пыткам, а затем отослали в Экбатаны, где он был казнен.
Македонская армия продвинулась дальше в плодородную долину Яксарта (Сыр-Дарьи). На берегу этой реки был основан город Александрия Эсхата, который стал опорным пунктом Александра в Согдиане. Главными мотивами основания новых или расширения прежних поселений были соображения социального и стратегического характера. Это были военные колонии, в которых оседали воины старших возрастов, инвалиды, наемники, а также селились местные жите ли. Здесь проживало смешанное население — македонцы, греки, иранцы.
Для успешного завершения завоевания Средней Азии Александру было необходимо не только захватить все города, но и подавить упорное сопротивление местного населения. В 329 году до нашей эры македонская армия встретила сильное сопротивление и районе Курешаты. Несколько позже согдийцы и саки истребили двухтысячный македонский отряд. Против Александра выступили также кочевые племена Средней Азии — массагеты и дахи.
Местное население возглавил энергичный, неутомимый и способный вождь — согдийский правитель Спитамен. Спитамен не вступал в сражение с главными силами Александра. Он талантливо применял тактику партизанской войны, атакуя отдельные отряды македонского войска и поголовно истребляя их. Спитамен вновь занимал уже захваченные македонянами поселения.
Борьба с неуловимым противником потребовала v Александра много времени и сил. По его приказу македоняне чинили жестокие расправы над местным населением. В Согдиане при взятии Газы все мужчины были перебиты, а женщины и дети обращены в рабство. В рабство было обращено и население шести других городов. После поражения, нанесенного Спитамену македонянами, от повстанцев отпали поддерживавшие его до того массагеты. Они предательски разграбили обоз бактрийцев и согдийцев, отрубили голову Спитамену и отправили ее Александру.
В начале 327 года до нашей эры Александр осадил крепость, в которой находился один из знатнейших согдийских вельмож — Оксиарт с семьей. Осажденные чувствовали себя уверенно в казавшейся им совершенно неприступной горной твердыне. Они осыпали насмешками македонян и заявляли, что только люди с крыльями могли бы захватить их укрепление.
Однако в следующую же ночь 300 македонян-добровольцев при помощи канатов полезли наверх. Утром осажденные обнаружили врагов на скалах над крепостью и, пораженные внезапностью их появления, капитулировали. Александр захватил в плен Оксиарта и его дочь Роксану, которая отличалась необыкновенной красотой. Вскоре Роксана стала женой Александра.
Во время боевых действий в Средней Азии Александр еще более, чем раньше, стремился привлечь на свою сторону — местную знать и воинские контингенты, в которых он крайне нуждался. В это же время Александр ввел обряд «проскинесы», земного преклонения перед царем и начал пользоваться царской мидийской одеждой. Все это свидетельствовало о стремлении Александра достигнуть сближения с Востоком.
Во время пребывания Александра в Восточном Иране и Средней Азии в македонскую армию была впервые включена бактрийская и согдийская конница. Позднее в ее состав были включены также дахи и саки.
Такая политика Александра имела определенный успех. Часть местной знати стала постепенно менять свело ориентацию, хотя другая ее часть продолжала относиться к Александру, или как его еще называли «Искандеру Двурогому», враждебно. Стремясь приобрести себе новых союзников, Александр возвращал владения тем представителям местной знати, которые из оппозиции переходили на его сторону. Он сделал Оксиарта сатрапом Бактрии.
Поход македонской армии затронул и те области Средней Азии, которые остались за пределами державы Александра. Зимой 329–328 годов до нашей эры, когда Александр жил в Бактрах, к нему при была делегация послов от царя «скифов». Скифами эллины называли самые различные северные народы, в том числе и саков. В это же время в Бактры прибыл с 1500 всадниками хорезмийский царь Фарасман, который обещал Александру быть его проводником, если тот задумает совершить поход на запад, к берегам Эвксина.
Во время завоевания Восточного Ирана и Средней Азии в среде командного состава македонского войска проявились первые открытые признаки недовольства. Это недовольство выливалось в форму заговоров против Александра. Эти оппозиционные настроения имели корни еще в старой борьбе между отдельными группировками македонской знати. Теперь же они усилились прежде всего в тех ее кругах, которые опасались, что они будут оттеснены на задний план в новой огромной монархии, которая все больше принимала черты восточной деспотии.
Еще во время пребывания Александра в Египте возник заговор Филоты, командира гетеров, сына одного из старейших и опытнейших полководцев македонской армии — Пармениона. Когда македонская армия находилась в Восточном Иране, Филота был арестован, подвергнут пыткам и предан суду, который происходил в собрании македонского войска. Филота был присужден к смертной казни и расстрелян из луков. Вслед за исполнением приговора Александр приказал умертвить и Пармениона.
В связи с раскрытием этого заговора Александр изменил организацию гетеров. Он разделил их на две части, во главе которых назначил Гефестиона и Клига. Осенью 328 года до нашей эры, во время пребывания македонской армии в Мараканде, на царском пиру в порыве гнева Александр убил одного из самых преданных ему полководцев — Клита, который обвинял его в том, что Александр променял своего отца Филиппа на бога Амона, и что на его пирах теперь нет места свободному эллину, но лишь рабам и варварам.
Вскоре против Александра организуется заговор пажей. Это была знатная македонская молодежь, которая несла личную службу по охране особы царя. Инициатором заговора был паж Гермолай. Пажи, имея постоянный доступ к царю, собирались умертвить его в постели. Однако заговор был раскрыт. Суд македонян приговорил заговорщиков к смертной казни. Они были побиты камнями.
К делу о заговоре пажей был привлечен и Каллисфен — придворный историограф, который сопровождал Александра в его походах. Ранее Каллисфен восторженно относился к Александру, но, будучи воспитан в эллинских понятиях о свободе, не мог примириться с проводимой Александром политикой. Когда была сделана попытка ввести проскинесу, Каллисфен не скрыл своего отрицательного отношения к этому церемониалу. За это Каллисфен был подвергнут заключению и допросу, а в 327 году до нашей эры казнен.
Смута в рядах македонской знати, а также изменения в условиях ведения войны вынудили Александра к проведению реформы в армии. Отныне разные роды оружия соединялись в одну тактическую единицу. Во главу гетеров и комбинированных частей Александр поставил своих ближайших сподвижников. Прежние командиры, которые были настроены враждебно по отношению к Александру, либо погибли, либо были смещены со своих постов. Македонской фаланге Александр придал большую мобильность. Он также увеличил конницу и создал специальные отряды конных копейщиков и лучников.
Уже во время пребывания в Бактрии и Согдиане у Александра возникла мысль о новом большом завоевательном походе и покорении Индии, которая славилась своими несметными богатствами. Условия, в которых совершался поход, состав армии, стратегические и тактические приемы — все было совершенно иным по сравнению с завоеванием Малой Азии и даже Ирана. Успехи завоевания влекли за собой расширение материальной базы предприятия и прилив новых сил. Поход в Индию для Александра был новым этапом грандиозного движения на Восток.
Весной 327 года до нашей эры македонская армия выступила из Бактрии по направлению к Индии. С самого начала этого похода македоняне встретили упорное сопротивление племен, которые обитали на территории современного Афганистана. Ради достижения успеха в этой войне Александр не брезговал никакими средствами — ни коварным нарушением данного слова, ни хитростью, ни угрозами, ни беспощадными расправами. В результате, при приближении македонян местные жители часто в ужасе бежали в горы.
В Индии Александр столкнулся с многочисленным, но разрозненным противником — это были свободные племена, которые еще во многом сохраняли формы первобытнообщинного строя, или же небольшие царства. Между этими племенами и царствами, а также внутри них не прекращалась ожесточенная борьба.
Правитель города Таксилы — важного торгового центра на древнем пути из Индии в Среднюю Азию, вступил в союз с Александром. Могущественный правитель соседнего царства Пор в союзе с правителем другого крупного царства Абисарой решил оказать сопротивление македонянам.
Через город Таксилу Александр двинулся к притоку Инда — реке Гидаспу. Там македонскую армию уже поджидал на противоположном берегу с большими силами — многочисленными всадниками и слонами — царь Пор. Абисара не оказал обещанной помощи своему союзнику. В происшедшем у Гидаспа кровопролитном сражении войска Пора потерпели сокрушительное поражение.
Однако Александр оставил Пору его царство, так как рассчитывал в дальнейшем на его поддержку. В память победы македонского оружия на обоих берегах Гидаспа были основаны два города — Никея и Букефалия. После этого македонская армия двинулась далее к югу и приблизилась к реке Гифасису. При взятии города Сангалы множество жителей было перебито захватчиками, другие обращены в рабство, а сам город срыт до основания.
В намерения Александра входило и продвижение за Гифасис. Однако этому помешало недовольство воинов, которое все более усиливалось. Воинам приходилось продвигаться в трудных условиях, по нездоровой местности, преодолевая сопротивление противника, который использовал новый для македонян вид оружия — боевых слонов.
Македоняне были сильно утомлены длительными маршами и непрерывными боями. В армии появились грозные признаки неповиновения. В военном лагере стали собираться сходки, на которых раздавались жалобы на трудности похода и требования отказаться от его продолжения. Александр созвал совещание военачальников. Однако на этот раз даже его ближайшие помощники выступили за возвращение.
Тогда Александр объявил, что жертвы для продолжения похода оказались неугодны богам, и отдал приказ об отступлении. Из завоеванных в Индии земель были образованы две сатрапии. Возвращение из индийского похода происходило по иному маршруту и фактически превратилось в новый большой поход.
Вернувшись к Гидаспу, Александр решил со значительной частью армии плыть вниз по реке. Остальные его войска получили приказ идти берегом. Племена, жившие у слияния Акесина и Гидаспа, оказали упорное сопротивление этим частям македонской армии. Наконец, войско прибыло в город Паталу, который был расположен в дельте Инда.
Отсюда флот во главе с Неархом должен был отправиться океаном в Персидский залив, к устью Евфрата. Другого своего полководца — Кратера с частью армии Александр отправил через Арахосию и Дрангиану. Сам же с остальным войском направился через Гедросию и Карманию в Перейду и Сузиану.
Эта часть похода оказалась наиболее трудной. Армия очутилась в безводной пустыне. Страдая от страшного зноя, жажды и голода, утопая в раскаленном песке, армия медленно продвигалась, теряя людей, коней и вьючных животных. Македоняне были вынуждены бросать больных и отставших, так как не хватало повозок и скота для их перевозки. «Немногие из отставших, — писал греческий историк Плутарх, — у кого сохранились силы, двигаясь по следам войска, спаслись, большая часть их, как бы упав в море, погибла в песке». Когда войско наконец добралось до главного пункта Гедросии — Пуры, оно получило возможность отдохнуть.
В Кармании Александра встретил Кратер с остальной частью армии. Вскоре к берегам Кармании пристал флот Неарха. О нем долго не поступало никаких вестей, поэтому македоняне полагали, что их корабли погибли. После встречи Неарха с Александром флот продолжил свое плавание и благополучно добрался до устьев Тигра и Евфрата.
Александр поручил Гефестиону вести главные силы с обозами и слонами морским берегом в Перейду, а сам с легковооруженной пехотой, гетерами и частью стрелков отправился более спешно в Пасаргады, а оттуда в Персеполь и Сузы. На этом завершился длившийся почти десятилетие восточный поход.
После окончания победоносных военных действий перед Александром встала огромная и сложная задача — удержать в руках гигантскую державу, завоеванную силой оружия. Для этого ему было необходимо укрепить свою власть над необъятной империей, организовать эффективное управление ею, наладить дружественные взаимоотношения между эллинами и населением восточной части новой монархии.
Своей целью Александр ставил объединение Европы и Азии, персов и македонян на равных началах в государстве, которое охватило население почти всей ойкумены. В его политике ясно прослеживалась тенденция сгладить резкие противоречия между победителями и побежденными. Выражением политики «слияния» явилось устройство пышного празднества в Сузах по случаю торжественного заключения брака Александра, а также браков его друзей и многих македонян с азиатскими женщинами.
В то же время, политика Александра в этом отношении не была до конца последовательной. Он привлекал местную знать в государственный аппарат и на командные посты в армию, но под конец жизни в большинстве областей заменил сатрапов из местного населения македонянами.
Александр использовал теорию божественного происхождения царской власти, которая выработалась на Востоке с незапамятных времен. Его прерогативы как гегемона общеэллинского союза и царя Македонии отошли на задний план перед неограниченной властью обожествленного властелина огромной империи. Впрочем, развитие политических идей в Элладе шло в том же направлении и облегчало применение восточной теории власти. В связи с утратой полисами независимости все большее распространение получали героизация и обожествление политических деятелей, например, Лисандра, Тимолеонта.
Центральное управление огромным государством находилось в руках царя и македонской знати — сподвижников Александра в походах и высших должностных лиц по гражданскому управлению. Во главе финансового ведомства стоял один из друзей Александра Гарпал, который впоследствии бежал в Афины с огромной суммой денег. Высшую должность «хилиарха», который был ближайшим помощником царя, в последние годы правления Александра занимал его друг Гефестион. Большое значение получила царская корреспонденция, которой ведал главный секретарь.
Особой заботой Александра являлось дальнейшее укрепление армии — главной опоры его господства на обоих континентах. В македонской армии к этому времени произошли крупные перемены. В нее были включены 30 тысяч персидских юношей, так называемых «эпигонов», которые были снабжены македонским оружием и обучены по-македонски. В состав конницы были включены лучшие персидские, согдийские и бактрийские всадники.
В Описе Александр собрал македонских воинов и отдал приказ о награждении больных и отслуживших и об отпуске их на родину. Этот приказ вызвал бурю негодования. Воины требовали роспуска всей армии, щедрых наград и кричали Александру, что дальше он может воевать один «со своим отцом Амоном». Протест принял резкие формы и охватил всю массу эллинских воинов. Александр прибегнул к крайним мерам. По его приказу зачинщики были немедленно схвачены и казнены. Однако вместе с тем Александр был вынужден пойти навстречу требованиям армии. Через несколько дней каждому воину была выдана плата не только за прошлую службу, но и вперед — за время, нужное для возвращения домой. Десять тысяч македонян были отправлены на родину.
Другой, не менее важной проблемой для Александра оставалось урегулирование отношений с эллинскими полисами. Завоевания Александра оказали глубокое влияние на всю Элладу. Она выслала на Восток множество воинов, мастеров, торговцев. Много неимущего люда нашло выход в военной службе. Немалая часть богатств, доставшихся на Востоке македонянам, перекочевала в греческие полисы.
Однако это не ослабило противоречий между ними и Македонией. Хотя антимакедонские группировки и были подавлены в эллинских полисах, но они выжидали более благоприятного стечения обстоятельств, чтобы выступить снова. В 324 году Александром был издан указ, согласно которому все полисы были обязаны принять изгнанников и возместить им ущерб, связанный с конфискацией и продажей их имущества. В данном случае вмешательство Александра во внутренние отношения полисов преследовало определенную тактическую цель — разжечь социальные конфликты, дабы затруднить консолидацию антимакедонских сил.
Завоевания Александра благоприятно отразились на экономической жизни Эллады и Востока. Для торговли открылись широкие перспективы. Связи со Средней Азией, Индией, Аравией и областями, рас положенными у Каспийского моря, сделались более тесными. Сильно увеличилось количество драгоценных металлов, которые находились в обращении. Большое влияние на развитие обмена оказало введение единой для Эллады и Передней Азии монетной системы. Золотые статеры и серебряные тетрадрахмы Александра с его изображением получили широкое распространение. Их продолжали чеканить долгие годы и после его смерти.
В политике, которую проводил Александр, уже намечалась в своих основных чертах экономическая программа эллинистических государств — широкая военная колонизация, усиление старых и основание новых автономных городских центров, укрепление в них рабовладельческих порядков, эксплуатация внегородских земледельческих территорий.
За время македонского завоевания в Азии возникло несколько новых крупных центров, которые вскоре приобрели большое значение. Важнейшими среди них являлись Александрия в Египте, Александрия Ариана (Герат), Александрия Арахосия (Кандагар), Александрия Маргиана, Александрия Эсхата.
Одним из результатов похода было значительное расширение географического кругозора греков. Завоевания Александра сопровождались рядом географических открытий, которые имели громадное значение. Путешествие флота Неарха от устья Инда к устью Тигра и Евфрата привело к открытию новых морских путей. Особая экспедиция была послана для изучения побережья Гирканского (Каспийского) моря.
В 324 году до нашей эры Александр участвовал it экспедиции к устью Евфрата. У него возник план направить эту реку по новому руслу и оросить новые земли. С экономическими целями был связан и намечавшийся поход через Персидский залив. Для предварительного исследования пути в Аравию были посланы три экспедиции.
Весной 323 года до нашей эры в Вавилоне шли самые оживленные приготовления к походу в Аравию. Сюда стали прибывать войска из Карии и Лидии, появлялись отряды наемников. Александр задумал новую реорганизацию армии, еще более широкое проведение принципа «слияния». В разгаре этих приготовлений Александр внезапно заболел и 13 июня.423 года до нашей эры умер.
Личность Александра, его блестящие военные успехи производили огромное впечатление на современников и на последующие поколения. В древности об Александре рассказывали многочисленные легенды. Был создан целый фантастический роман, героем которого являлся македонский завоеватель. Великие поэты Низами и Навои создали поэмы, в центре которых стоял образ Александра.
В результате его десятилетнего похода возникла новая громадная империя, в состав ее вошел не только ряд областей на Востоке, которые уже не раз насильственно объединялись в рамках одного государства, но и весь бассейн Эгейского моря, а также значительная часть Балканского полуострова.
Но держава Александра Македонского принадлежала к тем империям, которые представляли собой временные и непрочные военные объединения. Экономически и культурно высоко развитые эллинские полисы сильно отличались от полуварварской Македонии. Нильская долина с ее тысячелетней культурой и установившейся сложной системой управления — от областей Восточного Ирана с их полукочевыми племенами, которые жили еще в условиях примитивного быта. Богатые многолюдные центры Междуречья — от малонаселенных областей Персиды и Мидии.
В этом отношении новая держава была сходна с царством Ахеменидов, также представлявшим собой конгломерат, который образовался из многих неоднородных частей. Македонское завоевание свелось, главным образом, к захвату богатых городских центров, военных опорных пунктов, важных в стратегическом отношении дорог. Александр ограничивался требованием признания его верховной власти и уплаты податей под контролем македонских правителей. Он отнюдь не стремился к изменению и ломке вековых устоев местной жизни.
В конечном итоге завоевания Александра изменили расстановку и соотношение сил в Восточном Средиземноморье и Передней Азии. Но они не смогли обеспечить целостность и прочность греко-македонской монархии.
После внезапной смерти Александра власть фактически оказалась в распоряжении войска, которое в вопросе о преемстве власти и в последовавшей затем борьбе выступила как решающая сила. Руководящие посты в армии Александра и высшие должности при дворе, как уже упоминалось, занимали друзья и телохранители царя, по большей части македоняне.
Помимо Антипатра, который командовал оставленным в Македонии и Греции войском, одно из первых мест среди преемников Александра, по-гречески — «диадохов», занимал Пердикка — опытный полководец, который прошел школу Филиппа и Александра. Из других македонских деятелей выделялся Антигон, прозванный впоследствии Одноглазым, сатрап Великой Фригии, и Птолемей, выдвинувшийся к концу правления Александра.
Командиром гетеров был Селевк — знатный македонянин из города Эвропоса. Остальные македонские вожди — Лисимах и грек Эвмен — также стремились играть самостоятельную роль. Наряду с македонянами должности сатрапов в восточных областях империи занимали и иранские аристократы — бактриец Оксиарт, отец жены Александра Роксаны, Фратаферн, Атропат.
Большей частью «друзья» Александра принадлежали к числу гетеров. Ядро пехоты образовывала фаланга, представлявшая массу македонских воинов, которые чувствовали противоположность своих интересов интересам гетеров. Эта противоположность проявилась немедленно. Разногласия перешли в вооруженное столкновение. Но все же обе стороны пришли к соглашению.
В результате этого соглашения гетеров и пехоты царем был признан слабоумный Арридей — сводный брат Александра, который получил теперь еще имя Филиппа. Согласились также, что если у Роксаны родится сын, то и он будет объявлен царем. Ребенок родился два месяца спустя и был назван Александром.
Фактически власть над Македонией, Фракией и Элладой осталась за Антипатром — верховным стратегом Европы. Военная власть в Азии была сосредоточена в руках Пердикки — верховного стратега Азии. Одновременно был решен вопрос о сатрапиях. Часть областей в Азии остались за прежними правителями. Антигон помимо Фригии получил еще Памфилию и Ликию, Эвмен — Пафлагонию и Каппадокию, которую, впрочем, еще предстояло завоевать. Во главе Египта был поставлен Птолемей Лаг. Фракия и Иония достались Лисимаху, а Вавилония — Селевку.
В Элладе смерть Александра явилась поводом к новому подъему антимакедонского движения. Это движение привело к войне, которая получила название Ламийской — по имени города, около которой) сосредоточились военные действия.
В Афинах аристократы выступали против войны с Македонией, а демос — за войну. Перевес оказался на стороне демократии. Афинское народное собрание провозгласило войну за свободу Эллады. К афинянам примкнули Этолия, Фокида и другие области Греции. Вначале греки действовали успешно. В сражении при Гераклее в Фессалии Антипатр потерпел поражение и был вынужден укрыться в городе Ламии.
В это время на родину возвратился Демосфен. Афиняне встретили его с почестями. Демосфен возглавил управление Афинами наряду с другим знаменитым оратором — Гиперидом. Однако вскоре стали очевидными разобщенность эллинов и их недостаточная организованность. На помощь Антипатру подошли войска из Азии.
В 322 году до нашей эры в Фессалии при Кранноне произошло сражение, в котором македоняне имели перевес. Это сыграло решающую роль в ходе ведения Ламийской войны. Каждое греческое государство стало теперь беспокоиться исключительно о собственном спасении. Антипатр потребовал безоговорочной капитуляции Афин. Гиперид погиб от руки македонян, а Демосфен был вынужден покончить жизнь самоубийством.
Для очищения полиса от «беспокойных», малоимущих элементов Антипатр приказал выселить наименее обеспеченных афинских граждан во Фракию, где они были наделены землей. Политические права были предоставлены лишь тем из афинян, кто обладал имуществом не менее чем в 2 тысячи драхм. В Мунихии был поставлен македонский гарнизон.
Между тем, на Востоке стремительно разворачивались события, которые положили начало ожесточенной полувековой борьбе диадохов за власть. В ходе этой борьбы очень многое зависело от того, какими силами мог располагать тот или иной претендент на власть. Самыми сильными из диадохов были те, кто располагал наибольшими финансовыми ресурсами для создания надежной и преданной армии. Однако на успех в борьбе диадохов за власть влияли и такие факторы, как характер отношений между эллинами и местным населением, а также наличие на подвластной диадохам территории городов и их политические позиции.
В 321 году до нашей эры начался поход Пердикки и Египет против Птолемея. Однако при попытке переправы через Нил армия Пердикки понесла потери, а сам Пердикка был убит заговорщиками. Успехи. Эвмена, союзника Пердикки, в Малой Азии не могли иметь решающего значения. В Трипарадейсе в Сирии был пересмотрен вопрос о распределении сатрапий в связи с изменением политического положения. Война против Эвмена была поручена Антигону.
В 319 году до нашей эры умер Антипатр, который назначил преемником не своего сына Кассандра, а одного из сподвижников Александра Македонского — Полиперхонта. В связи с этим одновременно с войной и Азии началась борьба за власть между Полиперхонтом и Кассандром в Македонии. С целью обеспечить себе поддержку греков Полиперхонт выдвинул лозунг «освобождения Эллады» и обнародовал постановление, согласно которому в греческих городах восстанавливался демократический строй и в них возвращались изгнанники.
Резонанс этого постановления возымел немедленное действие. В 318 году до нашей эры власть олигархов в Афинах пала, а их вожди были казнены. Вслед за тем Полиперхонт вступил в соглашение с Эвменом, признав за ним регентство и власть стратега — автократора Азии.
Эвмену, который боролся в это время с Антигеном, было необходимо приобрести базу для флота в Финикии и заручиться поддержкой Македонии. Однако поражение флота Полиперхонта у Византия помешало Эвмену удержаться на побережье. Тогда он двинулся в Азию, в северо-восточные сатрапии. Но условия борьбы и здесь сложились для него неблагоприятно. Эвмен был выдан Антигону своим же собственным войском в обмен на захваченный противником обоз.
После того, как армия Эвмена перешла на сторону Антигона, силы последнего многократно возросли. Тогда же Антигон умертвил сатрапа Мидии Пифона, который был настроен резко оппозиционно по отношению к нему. Опасаясь повторить судьбу Пифона, Селевк — правитель Вавилонии — бежал в Египет. В результате, Антигону удалось объединить под своей властью Фригию и Каппадоксию, Финикию, Междуречье и северо-восточные сатрапии.
На Балканском полуострове успех сопутствовал Кассандру. Даже Афины были вынуждены заключить с ним союз и восстановить правление олигархов. Правителем Афин был «избран» Деметрий Фалертьский, известный философ и законодатель. Попытка Олимпиады, матери Александра Македонского, захватить власть в Македонии привела лишь к гибели Филиппа Арридея и его жены, которых умертвили по ее приказанию, а затем и к казни самой Олимпиады по приказу Кассандра.
К 316 году до нашей эры власть над Азией сосредоточилась в руках Антигона, который распоряжался огромными военными и финансовыми средствами. Тогда остальные диадохи — Кассандр, Птолемей, Селевк и Лисимах — организовали против него коалицию. Вспыхнула новая ожесточенная борьба, которая шла с переменным успехом…
Войны диадохов сопровождались частыми столкновениями олигархов и демократов, изгнаниями, конфискациями и казнями. Декларации диадохов о «свободе Эллады» сочетались с бесчеловечной жестокостью. Стратег Кассандра в Аргосе сжег живыми в здании притания 500 человек. Аристодем, посланный Антигоном, опустошил земли Коринфа. Святилища захватывались силой. Договоры постоянно нарушались.
Боевые действия шли одновременно на Балканском полуострове и в Сирии. В 312 году до нашей эры и сражении при Газе Птолемей нанес сокрушительное поражение сыну Антигона Деметрию. Селевк получил возможность вернуться в Вавилон.
К 311 году до нашей эры силы обеих воюющих сторон были настолько истощены, что это вынудило их заключить мирный договор на основе существовавшего до войны положения. Фактически этот договор закрепил политическую самостоятельность отдельных государств, на которые распалась империя Александра Македонского.
Самым могущественным из правителей того времени продолжал оставаться Антигон. Под его властью находилась почти вся Малая Азия, Сирия и Северная Месопотамия. Центром своей державы Антигон сделал город Келены во Фригии, который был расположен на скрещении торговых дорог. В Малой Азии и на островах Эгейского моря были организованы союзы городов. Важнейшим из них была Лига островитян.
Эта организация всецело зависела от Антигона, который постоянно вмешивался во внутренние дела полисов.
Однако царство Антигона практически не имело социальной опоры. Такой опорой не являлось ни население полисов, значение которых в государстве Антигона было невелико, ни фригийское население, совершенно не заинтересованное в поддержке македонского владычества. Состав армии Антигона также был крайне неустойчив. Армия пополнялась главным образом наемниками, на которых нельзя было положиться.
Соглашение 311 года до нашей эры очень скоро было нарушено. В 309 году до нашей эры пресекся род Александра Македонского — по приказу Кассандра были умерщвлены Роксана и ее сын. Отныне борьба шла между самостоятельными правителями.
В 307 году до нашей эры сын Антигона Деметрий захватил гавани Афин — Пирей и Мунихию. Деметрий Фалерский, правитель Афин, бежал из города. В Афинах был восстановлен демократический строй. Афиняне оказали Антигону и Деметрию великие почести. В их честь были воздвигнуты золотые статуи, принесены в дар золотые венки. В Афинах был установлен их культ как богов-спасителей. Именем Антигона и Деметрия были названы две новые филы. В их честь были организованы праздники и пышные процессии.
Однако на этом успехи Деметрия в Греции и закончились. Вскоре Антигон отозвал сына в Азию. Последующие годы оказались заполнены необыкновенно энергичной, но совершенно беспорядочной деятельностью Антигона и Деметрия. Они совершали многочисленные походы и одерживали блестящие победы, но их результаты обычно оказывались непрочными, а за победами следовали поражения.
В морском сражении при городе Саламине на Кипре Птолемей был разбит силами Деметрия и потерял почти весь флот и войско. После этой победы, в 306 году до нашей эры, Антигон и его сын Деметрий приняли царские титулы. Их примеру последовали Птолемей, Селевк, Лисимах и Кассандр.
Вскоре Антигон предпринял поход на Египет, который окончился полной неудачей. Его флот не мог подойти вовремя вследствие бури, и огромная армия, оказавшись в пустыне, стала испытывать недостаток и припасах. По выражению древнего автора, в войске Антигона началась «какая-то тяга» к переходу на сторону Птолемея.
Тогда Антигон решил нанести удар Египту, захватив богатый Родос, который поддерживал тесные сношения с Птолемеем. 40-тысячная армия под командованием Деметрия была посажена на корабли. Вместе с ней были отправлены тяжелые осадные орудия и снаряжение. К войску Деметрия присоединились пираты, которые рассчитывали на богатую поживу.
Расположенный на острове Родос был хорошо укреплен. Жители города были полны решимости отстаивать его до последнего бойца. В ряды защитников были включены граждане, чужеземцы и даже рабы — тем из них, кто будет храбро сражаться, была обещана свобода.
Осада и оборона Родоса длились с 305 по 304 год до нашей эры. Деметрий, получивший прозвище Полиоркета (Градоосаждателя), являлся крупным организатором и изобретателем в области осадной техники. На осадных работах он занял десятки тысяч человек. Была сооружена новая осадная машина — знаменитая «гелеполис» («завоевывающая города»), которая превосходила размерами все предшествующие машины подобного типа.
Однако попытка произвести общий штурм города по имела успеха. Город не единожды подвергался страшной опасности, но осажденные упорно сопротивлялись. Родосцам удавалось отражать неприятельские атаки и даже противостоять осадным орудиям Деметрия. Родос отстоял свою свободу, но был вынужден заключить союз с Антигоном и выдать заложников.
По условиям мирного договора Родос обязался помогать Антигону против других государств, за исключением Египта. Таким образом, дружественные политические отношения и экономические связи между Родосом и Египтом сохранились.
Возвратившись после осады Родоса в Элладу, Деметрий занял Коринф и ряд городов в Аркадии и Ахайе. Он возобновил Коринфский союз, некогда организованный Филиппом. В договоре Деметрия с союзными эллинскими государствами были повторены статьи, направленные против изменения существующего положения — против отмены долгов, передела земли и имущества, а также против освобождения рабов.
Однако вскоре Деметрий был вновь отозван отцом в Азию ввиду предстоящей борьбы с коалицией других диадохов. С юга на государство Антигона двигался Птолемей. Но, получив ложные вести о поражении Селевка, Птолемей поспешил вернуться в Египет. Из Междуречья приближался Селевк. Из Македонии спешил Кассандр. Еще раньше Лисимах захватил ряд городов в Малой Азии.
Летом 301 года до нашей эры при Ипсе во Фригии произошло решающее сражение. Деметрий во главе конницы на одном из флангов одержал победу, но увлекшись преследованием противника, сильно оторвался от основных сил. Антигон же потерпел полное поражение в столкновении с фалангой и слонами Селевка. Антигон был убит, а его войско разгромлено.
Соотношение сил между Эллинистическими государствами существенно изменилось после битвы при Ипсе. Империя Антигона подверглась разделу. Большая часть ее территории попала в руки Селевка и Лисимаха. Селевк получил Сирию и Северное Междуречье. Лисимах — значительную часть Малой Азии. Греческие полисы и, прежде всего, Афины поспешили отделиться от Деметрия.
Деметрий, утратив надежду удержаться в Малой Азии и Сирии, вновь направился в Элладу и осадил Афины. Город, в котором в это время власть находилась в руках тирана Лахареса, испытал все ужасы осады и был вынужден капитулировать.
В 298 году до нашей эры умер Кассандр. В междоусобную войну двух его сыновей вмешались царь Эпира Пирр и Деметрий. Пирр захватил несколько областей Македонии, а Деметрий был провозглашен ее царем. Однако власть Деметрия над Македонией оказалась непрочной. В 288 году до нашей эры Лисимах и Пирр вторглись в Македонию. Македоняне начали массами переходить на сторону противников Деметрия. Деметрий был вынужден бежать. Македонская территория и армия оказались поделенными между Пирром и Лисимахом.
Не найдя опоры в Элладе, Деметрий отплыл с оставшимися у него войсками в Малую Азию и через области Лисимаха проник во владения Селевка.
Однако его войска терпели страшную нужду. Селевк всё теснее сжимал кольцо окружения вокруг отрядов Деметрия. Лишившись почти всей своей армии, Деметрий был вынужден сдаться на милость врага. В 283 году до нашей эры Деметрий умер в плену у Селевка.
Больше всего от падения Деметрия выиграл Лисимах. В 285 году до нашей эры он изгнал Пирра и сделался царем Македонии. В то же время он владел Фракией и значительной частью Малой Азии. По отношению к городам Лисимах действовал энергично и властно. Он облагал их податями, поддерживал тиранов и олигархов, проводил политику укрупнения полисов, совершенно не считаясь при этом с желаниями населения.
По повелению Лисимаха город Эфес был переведем на новое место, ближе к морю. На Херсонесе Фракийском была расположена столица царства —.Лисимахия. Лисимах стремился расширить и упрочить свою власть в Восточной Фракии, на западном побережье Понта. Он встретил там упорное сопротивление эллинских полисов, которые ему в конце концов удалось подчинить. Однако попытки Лисимаха продвинуться дальше в страну фракийцев и гетов не увенчались успехом.
Непрочным оставалось и внутреннее положение государства Лисимаха. Поводом к усилению недовольства была казнь по приказу Лисимаха его сына Агафокла, способного полководца. Этим воспользовался Селевк и двинул войска во владения Лисимаха. Весной 281 года до нашей эры произошло решающее сражение при Курупедии в Лидии. Лисимах потерпел сокрушительное поражение и был убит, а его войско перешло на сторону победителя.
После этого Селевк переправился на Херсонес Фракийский. Однако и Селевку не удалось подчинить своей власти Македонию, которая продолжала удерживать самостоятельность в течение всей этой борьбы. Вскоре Селевк был убит недалеко от Лисимахии сыном Птолемея Лага, Птолемеем Керавном, который бежал из Египта в Македонию.
Птолемей Керавн ориентировался в своей деятельности на македонскую знать и войско, которые вовсе не желали слияния Македонии с царством Селевка. Вскоре Птолемей Керавн был провозглашен царем Македонии, однако первый же серьезный удар смел его с исторической сцены.
Весной 280 года до нашей эры во Фракию и Македонию вторглись кельтские племена, которые жили на севере, в долине Дуная. Кельты опустошали местности, через которые лежал их путь. При первой же встрече с кельтами армия Птолемея Керавна была разбита, а сам он попал в плен и погиб. Македонский престол вновь оказался вакантным. На Халкидике в Кассандрии произошел переворот. Вождь наемников и бедняков Аполлодор стал тираном и произвел передел имущества.
В 279 году до нашей эры кельтские племена подошли к Дельфам. С большим напряжением сил войска греческих государств отразили нашествие варваров. Особенно выдающуюся роль в «спасении эллинов» сыграли этолийцы. Два года спустя сын Деметрия Антигон Гонат, который располагал значительной военной силой и владел многими городами в Элладе, нанес решительное поражение кельтам при Лисимахии.
В 276 году до нашей эры Антигон Гонат был провозглашен царем Македонии и стал основателем династии, которая правила этим государством более столетия. Борьба диадохов завершилась. Войны продолжались и в последующие годы. Однако эллинистический мир к тому времени уже принял в основных чертах ту форму, которая сохранялась в течение двух последующих веков.
В результате борьбы диадохов, которая длилась почти пять десятилетий, распалась гигантская империя Александра Македонского. Ее распад привел к возникновению ряда новых государств, которые оказались относительно более устойчивыми, нежели «мировая монархия» Александра.
Ранее всего выделился Египет, в котором правил Птолемей. Египет сохранил свою целостность в течение всего периода борьбы диадохов. В состав обширного царства Селевкидов после долгой борьбы вошла значительная часть переднеазиатской территории прежней Персидской державы, за исключением тех областей, которые стали самостоятельными государствами — Капподакия, Понт, Вифиния, Пергам. Македония сохранила гегемонию над Элладой, которая была истощена бесконечными войнами.
Покорение Александром Македонским Персидского государства стало исходным пунктом беспрецедентной по своим масштабам колонизации. Большие группы населения Македонии, Греции Фракии, Иллирии, островов Эгейского моря хлынули в Азию. Эллины несли с собой свои государственные и правовые нормы, обычаи, религию и культуру.
Освоения непокоренных территорий они осуществляли в привычных для них формах, основывая новые полисы и поселения колонистов. Однако различие между ранним периодом греческой колонизации и этим новым, «эллинистическим» периодом оказалось значительным. Тогда колонии представляли собой отдельные, изолированные греческие поселения, которые окаймляли прибрежную полосу Средиземноморья и Черного моря. По большей части эти поселения соприкасались с племенами, которые жили еще в условиях первобытнообщинного строя.
Теперь же греки и македоняне столкнулись с обществами, которые насчитывали многие столетия самостоятельного политического и культурного развития. Чтобы удержать господство над обществами, создавшими свою самобытную и зрелую цивилизацию, эллины были вынуждены частично приспосабливать свои институты к жизненному укладу восточных стран.
В этих новых исторических условиях исчезает резкое различие между античным полисом и восточной деспотией. Эллинистическая монархия сохранила многие черты деспотических империй, например, верховную собственность на землю, организацию податной системы. Вместе с тем эта монархия включила в свою структуру и полис. При этом полис утратил спой прежний характер политически независимого города-государства.
При всем разнообразии правового положения отдельных полисов в самой Элладе общим для большинства из них стала потеря независимости во внешней политике, а также большей или меньшей доли самостоятельности во внутренних делах. В эллинистических государствах Востока полис с самого начала являлся не свободной республикой, а лишь городской общиной, которая хоть и обладала автономией, различными политическими и экономическими привилегиями, но находилась под контролем главы обширного государства и целиком зависела от политики центральной власти.
Такое положение полисов определялось изменениями в их структуре. Полис эллинистического времени уже нуждался в сильной военно-монархической власти. Такая власть была необходима для удержания внешних рынков и торговых путей, а также для повышения жизненного уровня населения полиса за счет «варварской» периферии.
Всем эллинистическим правителям в той или иной мере была свойственна политика основания новых полисов или превращения в полисы старых городских центров. Основой для новых полисов иногда служили и поселения военных колонистов, так называемые «катэкии», особенно в тех случаях, когда они располагались вблизи оживленных торговых путей.
Местная знать охотно воспринимала полисную организацию и связанные с ней греческие обычаи, право и культуру, так как принадлежность к гражданам полиса была условием получения определенных привилегий. Полисы оказались противопоставлены остальной территории страны — так называемой «хоре». В понятие хоры включались и сельские поселения, и те города, которые не имели полисного устройства.
Привилегированное положение полиса давало возможность его гражданам принимать участие в эксплуатации населения хоры и в качестве владельцев приписанной к городу царской земли, и с помощью неэквивалентного обмена, ростовщических и откупных операций. С течением времени термин «эллин» утратил на Востоке свой этнический характер и стал применяться для обозначения представителей всех привилегированных слоев общества в противоположность массам разноплеменного населения.
С возникновением эллинистических государств ускорилось развитие рабовладения во всем Восточном Средиземноморье. Непрерывные войны эллинистических царей и династов, греческих полисов и союзов сопровождались, особенно с конца III века до нашей эры, массовым обращением людей в рабство. В ряде случаев захват рабов был не только последствием войн, но и непосредственной целью военных экспедиций и походов.
В это время возникают международные рынки рабов. В восточных эллинистических государствах увеличивается как численность рабов, так и удельный вес их труда в хозяйстве. Крупнейшими рабовладельцами были сами эллинистические цари. Труд рабов использовался на самых тяжелых, изнурительных работах — в горных и лесных промыслах, а также в сельском хозяйстве и ремесле.
Основной массой эксплуатируемого населения в восточных эллинистических государствах оставались общинники, которые в источниках этого времени именовались «лаой» («люди»). Они были прикреплены к общине. В их обязанности входила обработка земли царя, знати, храмов, городов и военных колонистов. На них ложилось главное бремя денежных и натуральных налогов и всевозможных повинностей. Хотя лаой могли иметь свой дом и другое имущество, а также вступать в правовые сделки, фактически они оставались беззащитны перед властью царской администрации, которая творила над ними суд и расправу.
В начале эллинистического периода наблюдался определенный экономический прогресс. Распространялось применение более усовершенствованных орудий труда и приемов обработки земли — унаваживание, трехпольная система. Широко развивались садоводство и виноделие, а также пастбищное скотоводство. Происходил важный для хозяйственной жизни ряда стран обмен сельскохозяйственными культурами и ценными породами скота.
Более интенсивно разрабатывались месторождения цветных металлов, железа и других ископаемых. Ряд технических усовершенствований был сделан в ремесленном производстве, и особенно в изготовлении тканей, обработке кожи, металлов, в строительной и военной технике.
В Западной Азии и Египте возникают новые центры ремесленного производства и посреднической торговли. Александрия и Селевкия на Тигре оставили далеко позади старые, эллинские торгово-ремесленные города. Неизмеримо расширились связи между частями древнего мира. Огромное значение приобрела морская и сухопутная торговля средиземноморских стран с далекой Индией и другими государствами Юго-Восточной Азии.
Яркое по своим внешним признакам экономическое оживление, которое охватило восточно-средиземноморский мир, вместе с тем было лишено прочной внутренней основы. Огромные для того времени массы продуктов, которые поступали на рынок, извлекались путем беспощадной эксплуатации лаой, непомерного роста государственных поборов и широкого применения откупов, роста долговой кабалы и в конечном счете истощения жизненного потенциала эллинистических стран.
Во II веке до нашей эры происходят восстания рабов в Аттике, в Пергаме, а также на Делосе, который стал крупнейшим рынком рабов. Борьба между демосом и олигархией выливается в Элладе в социальные движения, которые были направлены на передел земель, ликвидацию долгового гнета и расширение гражданства.
В восточных эллинистических государствах наиболее характерной формой борьбы являлся так называемый «анахоресис» — оставление места жительства и работы и бегство под защиту храма, в другой округ или густо населенную столицу, где легче было укрыться от репрессий царской администрации.
Процесс эллинизации Востока был двойственным по своему характеру и результатам. Нивелировка местных и племенных различий, постепенное преодоление прежней полисной замкнутости, расширение экономических и культурных связей были неотделимы от факта завоевания громадных территорий. Эллинистическая культура способствовала распространению достижений греческой философии и искусства, а также культурному обмену между Востоком и Элладой. Но в массе земледельческого населения продолжали стойко держаться местные культурные и религиозные традиции.
Образовавшиеся после крушения империи Александра Македонского эллинистические государства оказали сильное воздействие на развитие племен, которые проживали за их пределами. Эта многообразная по уровню своего общественного развития племенная периферия так или иначе втягивалась в сферу товарного обращения. С течением времени приходит в движение вся периферия средиземноморского мира — от великих пустынь, граничащих с Китаем, до западной оконечности Европы. Эти великие политические, социальные и экономические сдвиги приводят в дальнейшем к упадку эллинистических государств, и к быстрому поглощению их Римом.
Благодаря многочисленным греческим и демотическим папирусам, которые сохранились до нашего времени, о социально-политическом устройстве эллинистического Египта известно гораздо больше по сравнению с остальными эллинистическими монархиями. Задолго до завоеваний Александра Македонского греки проникали в Египет в качестве торговцев или воинов-наемников уже во времена Саисской династии, в VII–VI веках до нашей эры.
При первом разделе сатрапий управление Египтом досталось Птолемею Лагу. Этот талантливый полководец и блестящий политик стал основателем новой династии, которая правила в Египте почти три столетия. Птолемей был единственным из диадохов, который умер естественной смертью. Ему наследовал его сын Птолемей II (правил в 283–246 годах), которого впоследствии прозвали Филадельфом.
В царствование первых двух Птолемеев сложилась своеобразная форма отношений между завоевателями и местным населением, оформились податная организация и административный аппарат. Все эти разнообразные стороны хозяйственной и социальной жизни Египта регулировались целым рядом постановлений и указов.
20-е годы III века до нашей эры были временем наивысшего политического могущества царства Птолемеев. В этот период Египет являлся грозной империей, которая господствовала в Эгейском море и в восточной части Средиземного моря. Уже Птолемей I владел, помимо Египта, Киренаикой, Кипром, Палестиной, Южной Сирией. При его ближайших преемниках господство Птолемеев распространяется на южную и западную часть Малой Азии, побережье Фракии и Геллеспонта, а также на острова Эгейского моря.
В птолемеевском Египте полисы играли значительно меньшую роль, чем в монархии Селевкидов, которые основали множество греческих полисов.
Во все периоды истории древнего Египта главным условием развития и процветания экономики являлось орошение. От ежегодных разливов Нила зависело благополучие египетского населения. Развитие ирригационной сети являлось одной из важнейших функций деспотической власти фараонов и эллинистических царей.
Первые Птолемеи были заинтересованы в расширении вывоза хлеба, а также в обеспечении греческих колонистов землей. Поэтому они энергично взялись за расширение и улучшение оросительной системы и увеличение посевной площади. Мелиорационные работы приняли наиболее широкий размах в Фаюмском оазисе, где болотистые пространства были прекращены в плодороднейшие земли. В Фаюме были вынуты тысячи кубометров земли, сооружены новые каналы и плотины, основаны десятки новых поселений.
Некоторый прогресс наблюдается в технике сельскохозяйственного производства Египта этого времени. Помимо старинных приемов орошения, ручным способом или при помощи шадуфа, появляется более сложное приспособление — «сакие». Оно представляло собой сооружение, состоящее из вращающегося кортикального вала, с которым было скреплено несколько зубчатых колес. На этих колесах укреплялись бадьи, которые при вращении вала зачерпывали иоду и выливали ее на более высоко расположенную террасу. Вал приводился во вращение тягловой силой животных.
Среди сельскохозяйственных культур все большее значение приобретала пшеница, которая составляла около 80 процентов зерновых культур. Тщательная прополка посевов, постоянное наблюдение за ирригацией, подбор лучших сортов семян давали возможность в некоторых местностях собирать два раза в год высокие урожаи.
Также практиковались смена культур, правильный севооборот при двух- и трехпольной системе. Большую роль в севообороте играли бобовые растения — арак, чечевица, горох, бобы. Расширялись посадки плодовых деревьев. Значительное развитие в эллинистический период получило скотоводство.
Наряду с сельским хозяйством в Египте продолжало развиваться ремесло. Ремесленная техника в ряде отраслей производства улучшилась. Усилилось разделение труда, изменились формы его организации. Ведущими остались те отрасли ремесла, которые имели в Египте многовековую историю развития — ткачество, обработка металлов, керамическое производство, изготовление папирусов, обработка кожи, выделка стеклянной посуды, которая начала частично вытеснять глиняную.
Большого мастерства египетские ремесленники достигли в изготовлении льняных, шерстяных и шелковых тканей. Крупными центрами ткацкого ремесла были города Александрия, Мемфис, Коптос, Гераклеополь, Крокодилополь, Фивы, Панополь. Александрийская стеклянная посуда, цветная и прозрачная, получила широкую известность за пределами Египта.
В конце IV — начале III веков в странах Восточного Средиземноморья наступил хозяйственный подъем, который привел к оживлению обмена и развитию денежного обращения. Египет занял ведущее положение в торговле наряду с царством Селевкидов и островом Родос.
В обширных земельных владениях и многочисленных мастерских производилось огромное количество продуктов, которые направлялись на рынок. Александрия — крупнейший центр городской жизни Египта — нуждалась в снабжении продовольствием и, в свою очередь, вывозила изделия своих ремесленников.
Преимущественное положение в международной торговле стремилось завоевать каждое из крупных эллинистических государств. Египет ощущал нужду и строевом лесе Финикии, в металлах Малой Азии и в изделиях Эллады. В Египет периодически направлялись оттуда большие партии рабов, строевой лес, медь, пурпурная краска, мрамор, вино, мебель, скот. На изделия египетских ремесленников — стеклянную посуду, льняные материи, мази, папирус и зерно — ощущался большой спрос во всех средиземноморских странах.
Египет издавна поддерживал обмен с южными соседями — Эфиопией (Нубией) и Суданом. Птолемеи систематически посылали в Эфиопию особые экспедиции для охоты за слонами. Оттуда же доставляли ценные сорта дерева, золото, рабов. Торговля нередко сопровождалась набегами и захватом добычи. Одновременно успешно развивалась караванная торговля Египта с Аравией и морская торговля с Индией.
В годы правления Птолемея II канал вновь соединил Средиземное море через Горькие озера с Красным морем. На побережье Красного моря были основаны новые гавани — Миос-Гормос и Береника. Тогда греки еще не решались пересекать это море и выходить в открытый океан. Поэтому посредниками в торговле Египта с Индией были южноарабские купцы, которые транспортировали оттуда слоновую кость, ароматические вещества, ткани и другие товары.
Птолемеи чеканили монеты из золота, серебра и меди, так как развитие обмена требовало налаженного монетного дела. В начале своего правления Птолемей I чеканил монету по аттическому образцу. Однако позднее он перешел к чеканке монет родосского и финикийского типа, так как торговля с Родосом и Финикией играла для Египта особенно большую роль.
Главной единицей в денежной системе Египта была серебряная тетрадрахма. Внутри страны в широком обращении была и медная монета. Хозяйственному обороту способствовала целая сеть государственных касс, так называемых «трапез», в Александрии, в административных центрах округов, так называемых «номов», и даже в деревнях, так называемых «комах».
Рабский труд в Египте применялся в горном деле, в ремесле и в сельском хозяйстве. Особенно тяжела была участь рабов, работавших в рудниках и каменоломнях. В сходном с ними положении находились государственные должники и преступники. Труд рабов применялся также в больших имениях. У собственников средней руки — чиновников, военных колонистов — число рабов также было довольно велико. Например, некий воин Лептин владел 16 рабами.
Крупными рабовладельцами являлись храмы, которые получали значительные доходы от труда храмовых рабов, так называемых «гиеродулов». Сохранились специальные указы Птолемеев о регистрации рабов, запрещении вывоза их из Египта, о розыске и наказании беглых рабов. В завещании и в брачных контрактах рабы упоминались как вид имущества. Работорговля занимала видное место в торговых операциях.
Наряду с развитым рабовладением Египту, как и другим эллинистическим государствам, были свойственны и старинные формы рабства — самопродажа свободных людей, долговое рабство. Представители правящей верхушки Египта обращали в рабство в Сирии и Палестине множество лаой. Это явление приняло настолько крупные масштабы, что вызвало вмешательство правительства, которое было заинтересовано в сохранении налогоплательщиков. В 261 году до нашей эры Птолемей II издал указ, который запрещал покупать или брать в залог лаой.
В документах эллинистического времени земли Египта делились на несколько разрядов по степени их плодородия, по доходности и с точки зрения владельческих прав. По характеру владения основной разряд составляла «царская земля», которая находилась в непосредственном ведении царской администрации.
Юридически царь являлся единственным собственником всей земли. В сущности, — вся земля Египта являлась царской, но из нее выделялись категории земель, которые отличались от собственно царской земли. Это были «уступленные» земли — в их состав входили земли храмов, клерухов, «дарственная земля». Земля храмов считалась принадлежащей богу, но государство сохраняло верховные права и на эту землю так же, как и на участки воинов.
Дарственными землями владели высшие представители знати. Наконец по отношению к некоторым земельным участкам устанавливалось более прочное владение, например, в тех случаях, когда частные лица на необработанной ранее земле производили посадки плодовых деревьев или виноградной лозы. Развитие земельных отношений происходило в направлении роста уступленной земли, ее постепенного выделения и расширения за счет царской земли.
Лаой, или «царские земледельцы», как их называли в Египте, являлись основными работниками в сельском хозяйстве. Крупное землевладение сочеталось с мелким землепользованием. На царской земле, в крупных имениях частных владельцев и храмов практиковалась раздача мелких участков земли царскими землевладельцами. Их отношение к государству и частным лицам формально представляло собой наследственную договорную аренду.
Все сельскохозяйственные работы контролировала и регулировала царская администрация. Она указывала, чем и когда крестьянин должен засевать свой участок и следила за выполнением работ. Когда урожай был собран, царские земледельцы были обязаны уплатить государству так называемую арендную плату натурой и все другие причитающиеся с них сборы.
Земледельцы сохранили свою общинную организацию. В ее существовании правительство было заинтересовано по фискальным соображениям. Община отвечала за исправное несение ее членами государственных повинностей. Члены общины не имели права оставить свою работу и переселиться в другую местность. Покинувшие свои комы подлежали принудительному возвращению.
Занятие земледелием обычно передавалось от отца к сыну. Царские земледельцы в принудительном порядке привлекались к ежегодным работам по ремонту каналов и плотин. За счет местного населения происходило снабжение царя и его многочисленных чиновников во время их поездок. Царские земледельцы не подлежали обычной юрисдикции. Их дела разбирала местная администрация в лице так называемых экономов.
Население комы не было однородным. Рядом с земледельцами, арендовавшими участки царской земли, жили бедняки, которые не вели никакого самостоятельного хозяйства, работали поденщиками и использовались на государственных работах. Рядом с бедными египетскими воинами, «махимой», жили сравнительно зажиточные «катэки».
Положение ремесленников, которые работали в царских мастерских, во многом напоминало положение царских земледельцев. Они также подлежали административной юрисдикции и были прикреплены к мастерским. Их деятельность также на каждом шагу контролировалась администрацией. Наряду с крупными мастерскими, которые находились в руках царской администрации, жрецов и владельцев дарственных земель, существовало много мелких ремесленников, которые работали в небольших мастерских или брали работу на дом. Ремесленники объединялись в союзы, члены которых сходились на общие обеды, имели своего бога-покровителя и платили взносы в общественную казну.
Эллинистические цари расширили и усовершенствовали унаследованную от фараонов систему государственного хозяйства, наибольшее значение в котором имело сельское хозяйство. В казну шли многообразные денежные и натуральные поступления от населения царской земли и от населения других категорий земель. Всем землям и тому, что производилось на них, велся строгий учет с фискальными целями.
Ежегодно составлялись обширные земельные описи, в которых отмечались состояние земель, размеры участков, их качество, имена владельцев, доходность и характер культур. Особенно строго регламентировались зерновое хозяйство и посевы масличных культур. Назначались специальные лица — «генематофилаки» («стражи урожая»), которые следили за тем, чтобы ни один колос не ушел от государственного обложения.
Собранное зерно поступало в царские склады и затем отправлялось по Нилу в Александрию, откуда в громадных количествах вывозилось почти во все средиземноморские страны. Другой доходной статьей была сдача в аренду земледельцам царского скота и пастбищ.
Огромное значение в государственном хозяйстве имела система откупа — аренды у государства частными лицами тех или иных доходных статей. Эта система применялась в сельском хозяйстве и ремесле, в использовании различных доходных должностей и при организации сбора податей. Предпочтение отдавалось тому, кто предложит большую сумму.
Нередко образовывались целые компании откупщиков, которые соединяли для этой цели свои средства. Царские чиновники зорко следили за тем, чтобы деятельность откупщиков не принесла какого-нибудь ущерба казне. В птолемеевском Египте несравненно большее значение, чем в фараоновском, приобрели государственные монополии, которые позволяли царю концентрировать в своих руках доходы многих отраслей ремесленного производства.
Так, при введении монополии на производство растительного масла Птолемеи отобрали оборудование у всех мелких маслоделов. Теперь масло изготовлялось в царских эргастериях. Об организации и снабжении сырьем и рабочей силой эргастерий заботились специальные государственные чиновники — так называемые «экономы». Продажа масла была строго монополизирована. Право продажи масла по определенным ценам отдавалось на откуп мелким торговцам, которые должны были выручку доставлять эконому. Монополизированы также были трапезы (кассы), рудники и каменоломни, производство сукна, папируса, пива, пряностей, парфюмерии, поташа, золотых вещей, приготовление красок.
Податная система в государстве Птолемеев была очень сложной. Существовали различные группы налогоплательщиков, которые заметно отличались друг от друга по своему хозяйственному и юридическому положению. Были налоги, общие для всех, и налоги, выплачиваемые сравнительно узкими категориями населения, налоги постоянные и временные, прямые и косвенные. Налоги взимались как в натуральной, так и в денежной форме, причем постепенно увеличивалось значение денежной формы налога. От поголовной подати были освобождены лишь привилегированные группы — «эллины» и жрецы.
Основной доход с земли поступал в царскую казну в форме арендной платы с царских земледельцев. Но существовали и собственно земельные налоги и ряд мелких сборов, связанных с земледельческими работами — особые сборы на поддержание в исправности ирригационных сооружений, за использование гумна, за просев муки в царском амбаре, за измерение земли.
Сбор с виноградников и плодовых посадок в размере одной шестой части урожая поступал в денежной форме. Он носил название «апомойры». Кожевники, ткачи, золотых дел мастера и красильщики платили за право занятия ремеслом, а также процент с выручки. Существовал также ряд налогов местного и специального характера. Например, в Фаюме собирали налог для кладбища крокодилов, так как крокодил здесь считался священным животным.
Население Египта содержало обширный бюрократический аппарат Птолемеев. Существовали особые сборы на оплату расходов канцелярии, на содержание стражников. Кроме прямого обложения, обильным источником доходов служило косвенное обложение. На севере — в Пелусии и Александрии и на юге — в Элефантине были устроены таможенные станции. Товары, ввозимые в Египет и вывозимые из него, нередко облагались высокими сборами. Существовали и внутренние пошлины. В некоторых пунктах, например, в Гермополе, стояли отряды, которые следили за провозом товаров.
Большую роль в постоянных военных столкновениях и политических событиях конца IV — начала III веков до нашей эры играла армия. По сравнению с другими эллинистическими государствами Египет находился в довольно выгодном положении — воинов привлекали сюда надежда на хорошее вознаграждение, перспектива приобретения земельных наделов в богатой стране.
Земля являлась основным средством обеспечения военной службы в Египте. Система наделения воинов земельными участками применялась в Египте и государствах Передней Азии еще во II тысячелетии до нашей эры. Участки предоставлялись воинам не в полную собственность, а лишь как временное и условное владение.
Основы этой системы с некоторыми изменениями сохранились и в эллинистическом Египте. Прежде всего изменился этнический состав армии. Местные воины — «махимой» — потеряли прежнее значение и оказались в худшем, чем прежде, положении. Наделение воинов различных разрядов землей было тесно связано с экономической и социальной политикой Птолемеев.
Крупные военачальники получали в качестве дарственных земель большие имения. Военачальники низших рангов и простые воины обеспечивались наделами от 5 до 100 арур. И если клерухи с наделами в 5–7 арур являлись теми же крестьянами, то катэки, которые составляли высший слой военных колонистов, были владельцами сравнительно крупных участков и нередко применяли в своем хозяйстве труд царских земледельцев.
Одним из центров военной колонизации был Фаюм. Далее шла линия военных поселений от Мемфиса к югу. Предоставляемая воинам за их службу земля в III веке оставалась в принципе царской и могла быть отобрана царем. Помимо земли воины обычно получали скот и семена. Размещались они в домах местных жителей. Вопрос о постое стоял очень остро и приводил к столкновениям между воинами и местным населением. Военные колонисты вносили элемент насилия и произвола в жизнь египетской деревни.
Главной опорой Птолемеев в Египте были крупные землевладельцы, наемники и военные колонисты. По своим социальным интересам к ним примыкало и египетское жречество. В некоторых отношениях Птолемеи урезывали самостоятельность жречества, однако поддерживали его как социальную силу, проявляя исключительную щедрость. Надписи неоднократно сообщают о даровании Птолемеями земли вместе со всеми доходами местным божествам.
Уже при Птолемее I был установлен культ нового бога — Сараписа, который соединил в себе черты важнейших божеств греков и египтян. Почитание Сараписа вскоре широко распространилось среди египетского и греческого населения.
Египетские храмы оставались крупными хозяйственными центрами. Областью крупного храмового землевладения была Фиваида. Храмы Гора и Эдфу, Исиды на острове Филы располагали тысячами арур. Кроме «священной земли» храмы использовали и ту землю, которую верующие, например, клерухи, посвящали богу, и иногда еще приарендовывали более или менее крупные участки царской земли.
Храмы обладали привилегиями и в области ремесленного производства, например, правом на выработку сезамного масла, считавшегося монополией государства, на изготовление особых тканей. Жрецы получали денежное пособие из казны и собирали с верующих обильные приношения. В эллинистическом Египте жречество представляло собой многочисленную и стройно организованную корпорацию. Во главе храма стоял «архиерей», или «эпистат», который представлял местное жречество в сношениях с правительством. Жрецы периодически собирались на съезды, так называемые «синоды». Храмы сохраняли некоторые особые права, как, например, право убежища.
Птолемеи быстро освоили государственные традиции царства фараонов. Они использовали их налаженный аппарат и учение о божественном характере их власти. Уже при первом Птолемее культ Александра распространился по всему Египту. Затем Птолемей обожествил свою жену Арсиною, которая умерла в 270 году. Культ Арсинои поглощал денежную подать — апомойру.
Последующие Птолемеи приобщались к богам вскоре после вступления на престол. Но царский культ не только восходил к традиционному культу фараонов, который был унаследован новыми правителями Египта. Отчасти он являлся сознательным политическим приемом правительства, при помощи которого легализовалась и укреплялась власть македонской династии.
Египет Птолемеев являлся сильным централизованным государством. Царь обладал всей полнотой власти. В организации управления вековая египетская бюрократическая традиция сочеталась с эллинистическими принципами управления. Опираясь на греческое право, Птолемеи развили интенсивную законодательную деятельность.
Крупные и мелкие чиновники усердно писали, переписывали и рассылали законы, распоряжения, жалобы. Делопроизводство велось на греческом языке. Выработался особый канцелярский стиль и сложная терминология. При дворе Птолемеев сохранились традиции времени Александра Македонского — здесь тщательно вели «царский журнал» и обширную царскую корреспонденцию. Существовал ряд высших придворных должностей — «родственников», «равных по почету родственникам», «первых друзей», «равных первым друзьям», «друзей», «преемников».
Вершиной административной иерархии являлась должность «диойкета» — управляющего хозяйством и финансами. Он ведал царской казной, учетом хозяйственных ресурсов, учетом и сбором поступлений, контролем расходов. Вся его деятельность была посвящена чисто фискальной цели — пополнению царской казны. Диойкет был первым сановником к государстве, и если это был способный и энергичный человек, то он становился почти всемогущим.
За исключением трех греческих городов, весь Египет представлял собой хору — это были сельские местности и поселения городского типа, не имевшие самоуправления. В управлении хорой отсутствовала четкая система. Хора сохранила древнее деление на номы, которые во многом удержали прежнюю обособленность.
Ном делился на несколько «топархий». В состав топархий входили как низшая единица комы. Функции прежних номархов перешли к стратегам, которые стали во главе управления нома. Секретарь, который ведал всем делопроизводством нома, назывался царским секретарем. Соответствующие должностные лица имелись также в топархиях и комах. Назначение на все эти должности зависело от диойкета.
Деятельность должностных лиц в номах была тесно связана с деятельностью финансовых чиновников, которые также подчинялись диойкету. Главным должностным лицом по финансовому управлению в номе был эконом с обширными полномочиями. Эконом должен был заботиться об увеличении царских доходов, об улучшении сельского хозяйства, о благоустройстве царских земледельцев, выслушивать их жалобы, следить за состоянием ирригации в номе, проводить ремонт каналов и плотин. На него же возлагался контроль за работой ткацких мастерских и маслоделен, за торговлей, за сдачей доходных статей на откуп. Деятельность эконома проверял контролер.
В административном центре находилась касса (трапеза) во главе с трапезитом, который принимал поступления от плательщиков налога, от откупщиков. Там же находился и номовый склад зерна («тесавр»), которым ведал «ситолог». И трапеза и тесавр имели отделения в номах и в местечках. Трапезиты и ситологи, как и весь многочисленный административный персонал, представляли собой людей, которые целиком зависели от царя и получали из казны плату деньгами или натурой.
В судебных организациях наряду с греческим правом отчасти сохраняло свое действие и право древнеегипетское. Существовали различные суды для египетского и греческого населения, для полисов и хоры. Тяжбы, в которых участвовали, и египтяне, и греки решались в общем судилище. Большое значение в царстве Птолемеев получила административная юрисдикция, которая распространялась на значительную часть населения.
Древние административные и религиозные центры Египта — Мемфис, Фивы, Гермополь, Гераклеополь — продолжали существовать и в эллинистический период. Многие египетские города также являлись торгово-ремесленными центрами. Однако они не пользовались правом самоуправления.
В Египте существовало лишь три полиса — Александрия, старая греческая колония Навкратис и основанная Птолемеем I в Верхнем Египте Птолемаида. Эти полисы не принадлежали к хоре и не входили в управление нома. Их граждане — привилегированный слой наиболее зажиточного городского населения — составляли городскую общину и объединялись в филы и демы.
В столице государства Александрии городской совет отсутствовал. Здесь помимо македонян и греков проживали также финикийцы, критяне, иранцы, фракийцы, выходцы из Малой Азии, иудеи и сирийцы, а также египтяне. Это многочисленное разноплеменное население, за исключением египтян, лишенных каких-либо политических прав, объединялось по этническому признаку в своеобразные общины с некоторыми органами самоуправления — «политевмы», независимые друг от друга и подчиненные царской администрации. Степень самоуправления «политевм» была неодинакова.
Александрия являлась крупнейшим эллинистическим городом древнего мира, резиденцией царского двора, центром ремесла, торговли и культуры. Город был удачно расположен на важных путях сообщения. Географ Страбон писал: «Это единственное во всем Египте место и для торговли на море, благодаря его превосходной гавани, и для торговли сухопутной, потому что все легко свозится по реке и собирается в таком пункте, который представляет наибольший в мире рынок».
В александрийские гавани заходили сотни кораблей со всех концов эллинистического мира. На острове Фарос, с которым Александрия была соединена длинной насыпью, зодчим Состратом Книдским был выстроен знаменитый маяк высотою около 100 футов. И древности этот маяк считался одним из чудес света.
Александрия была построена выдающимся архитектором Дейнократом из Родоса по стройному плану. Длинные прямые улицы не были похожи на улицы старых греческих городов. Александрия делилась на пять кварталов. В царском квартале были расположены дворец Птолемеев, театр, Мусейон, библиотека, гробница Александра. В городе было множество садов, храмов, парков, бань. Далеко за стенами города тянулись сады, огороды и усадьбы богатых александрийских граждан.
Александрия являлась величайшим культурным центром эпохи эллинизма. В ней жили и работали выдающиеся ученые, поэты, художники и архитекторы того времени.
Царство Селевкидов было самым большим из эллинистических государств. Его первоначальным ядром была Вавилония, которая досталась Селевку при распределении между диадохами наследства Александра Македонского. В последующие годы Селевк, который принимал самое активное участие в кровопролитных событиях конца IV — начала III веков, значительно расширил пределы своих владений.
Уже до 303 года в состав царства Селевкидов вошли все верхние сатрапии — Мидия, Персида, Сузиана (Элам), Бактрия и Парфия, а после битвы при Ипсе — Северная Месопотамия, Северная Сирия и значительная часть Малой Азии. Для Селевка было важно урегулировать отношения со своим восточным соседом — Чандрагуптой, правителем обширного царства Магадхи в Индии. Селевк уступил Чандрагупте территории в Пенджабе, завоеванные Александром Македонским, а также Гедросию, Арахосию и Парапамисады. Взамен Селевк получил несколько сот боевых слонов.
Заключение мира с Чандрагуптой позволило Селевку сосредоточить свои силы для борьбы за расширение своих владений на западе. Оно имело также и большое экономическое значение — пути, связывавшие западные области с Индией, в течение полувека еще оставались в руках Селевкидов.
В столицу царства Магадхи — город Паталипутру Селевком был отправлен послом грек Мегасфен, который позднее составил подробное описание Индии, ее природы, хозяйства, своеобразных социальных отношений, политического строя, обычаев и нравов.
Распад царства Антигона Одноглазого в 301 году до нашей эры еще больше увеличил могущество Селевка. После победы над Лисимахом при Курупедии в 281 году до нашей эры казалось, что Селевк сможет объединить почти все территории, входившие в империю Александра Македонского, за исключением Египта.
Однако последовавшие после смерти Селевка события — утверждение на македонском престоле Антигона Гоната и вторжение в Малую Азию кельтов (галатов) — заставили его наследника Антиоха I отказаться от притязаний на гегемонию в эллинистическом мире.
Наиболее развитыми в экономическом отношении областями царства Селевкидов были Северная Месопотамия, Вавилония и Северная Сирия. Для многих областей было характерно сочетание развитого сельского хозяйства в плодородных речных долинах и многолюдных торговых городов, которые являлись гаванями или узловыми пунктами караванных путей.
Исключительное плодородие почв в долинах Тигра и Евфрата позволяло собирать обильные урожаи. В конце I века до нашей эры Страбон писал про Вавилонию: «Страна эта производит ячмень в таком количестве, как никакая другая».
Развитие земледелия в Месопотамии зависело от состояния ирригационной системы. Регулирование разливов Тигра и Евфрата требовало больших усилий. Надо было постоянно следить за состоянием каналов, поддерживать или сооружать новые плотины и водоемы. Почти столь же плодородны были долины Сирии. Сирийская пшеница славилась за пределами этой страны. Семена сирийской пшеницы вывозились даже в Египет.
В Сирии, Вавилонии и других сатрапиях царства Селевкидов применялся правильный севооборот, производились посевы бобовых и масличных растений — кунжута, льна. Большое распространение в Сирии имели культура винограда и виноделие. Земледелие было нередко связано со скотоводством. И больших хозяйствах разводили коней, быков, верблюдов, овец и другие виды скота не только для удовлетворения потребностей хозяйства, но и на продажу. Особенно широкое распространение скотоводство получило в Мидии, Армении и некоторых областях Малой Азии, где были превосходные луга и можно было разводить самые лучшие породы коней.
В многочисленных старых и вновь основанных городах царства Селевкидов быстро росло число ремесленников и торговцев. В отдельных областях местное производство развивалось еще с IV века до нашей эры. В некоторых из них издавна существовали центры того или иного ремесла. Например, и Вавилонии изготовлялись льняные ткани. Малая и Средняя Азия славились обработкой металлов.
Некоторые изделия начали изготовляться лишь в период эллинизма. В результате страна освободилась от их ввоза из-за границы. Основными экономическими центрами державы Селевкидов были Селевкия на реке Тигре, Антиохия и Селевкия в Пиерии, на побережье Средиземного моря.
Между отдельными областями устанавливаются более тесные отношения. Возросло значение прежних, давно налаженных торговых связей. Особенно важна была дорога, которая соединяла Эфес на побережье Эгейского моря с Селевкией на Тигре в Месопотамии и далее с Персидой, Мидией, Бактрией, Согдианой, Индией. В течение длительного времени Селевкиды удерживали контроль над этой дорогой. По ней продвигались на далекий Запад ценные товары Востока — шелковые ткани, благовония, а изделия ремесленников Сирии, Месопотамии и Эллады попадали в Среднюю Азию и Индию.
Как и Птолемеи, Селевкиды стремились захватить в свои руки торговлю с Индией, с богатой Магадхой. Но в то время как Египет мог вести эту торговлю лишь морем, прибегая к посредничеству аравийских купцов, Селевкиды до отпадения Парфии и Бактрии господствовали над всей сухопутной дорогой в Индию.
Интересы Селевкидов и Птолемеев сталкивались также в Финикии и Малой Азии. Поэтому и здесь размеры, направление и значение торговли зависели от политической ситуации. Транзитная торговля, которая осуществлялась по важнейшему пути от побережья Малой Азии через Междуречье вглубь Ирана и Средней Азии, а также по караванному пути из Аравии, по побережью Сирии через пустыню в Вавилонию, имела огромное значение в хозяйственной жизни государства Селевкидов. Однако немалое место в торговых оборотах занимали и изделия местного производства.
При первых двух Селевкидах колонизация Востока, начало которой было положено Александром Македонским, развертывается во всю ширь. Возникает множество поселений, среди которых далеко не все были городами в греческом смысле слова. Между полисами также существовали различия — это были или крупные торговые города, или крепости, занимавшие важные стратегические пункты, или города, которые образовались на месте святилищ.
Основной территорией колонизации стали Малая Азия, Сирия и Месопотамия. В плодородной и выгодно расположенной в отношении торговых путей Северной Сирии в долине реки Оронта, возникли Антиохия, вскоре превратившаяся в крупнейший центр мировой торговли, Селевкия в Пиерии — порт Антиохия, Апамея — военная столица Селевкидов, Лаодикея.
На среднем течении Евфрата были расположены Эвропос (Каркемиш) и Дура-Эвропос. В Месопотамии были основаны Эдесса, Селевкия Эрифейская, Антиохия Харакс. Селевкия на Тигре, наряду с Антиохией на Оронте, стала главным городом всего царства, с более чем полумиллионным населением, к значительной мере переселенным из Вавилона.
Много крупных полисов появилось и в Малой Азии — Антиохия (Таре), Сарды, Апамея Киботос (Келены) — бывшая столица царства Антигона Одноглазого. Сравнительно с этими областями, в которых преимущественно оседали колонисты с запада, в северных и северо-восточных сатрапиях городов было меньше. Здесь они были опорными пунктами Селевкидов среди местного, нередко враждебно настроенного населения, как, например, Эпифания (Экбатаны) в Мидии, Гекатомпил и Сотейра в Парфии, Антиохия Маргиана (бывшая Александрия Маргиана) в Средней Азии.
Большая часть новых полисов представляла собой старые поселения и города, которые получили теперь устройство греческого полиса — народное собрание, совет избираемых гражданами должностных лиц, филы и демы. Города владели землей, имели свои денежные средства, издавали законы, сооружали гимнасии, театры и другие общественные постройки, устраивали празднества и состязания. Правами граждан — правом выбирать магистратов, участвовать в управлении — пользовалось лишь привилегированное меньшинство. Земледельческое население, жившее на приписанной к городу территории, находилось в зависимости от города.
Наряду с греческими полисами в государстве Селевкидов существовали большие восточные города, которые имели иное устройство. Это были храмовые города — Вавилон, Урук. Полноправное население этих городов группировалось вокруг храмов. Граждане были освобождены от налогов и пошлин, обладали рядом привилегий и владели землей. Жречество и городская знать пользовались вниманием Селевкидов, которые, подобно ассирийским царям, проводили по отношению к этим городам покровительственную политику.
Предоставляя как греческим, так и восточным городам известное самоуправление, Селевкиды сохраняли над ними контроль, который осуществлялся при посредстве особых должностных лиц — эпистатов. Фактически не только города, платившие форос (дань), но и так называемые «свободные» города находились в полной зависимости от центральной власти.
Существенным элементом в структуре царства Селевкидов, наряду с полисами, были катэкии. Иногда это были поселения воинов в важных стратегических пунктах тех областей, в которых было неспокойно, либо вдоль границы. Состав колонистов был смешанный — македоняне и греки, местные жители, наемники различного происхождения.
Воины получали наделы средней величины. Участок служил обеспечением военной службы. Иногда же они получали пустоши на условии льготной аренды. Но военные колонии составляли только часть поселений этого типа. В состав населения катэкий входили обычно и невоенные люди. Селевкиды посылали в области, население которых они считали ненадежным, людей, на преданность которых правительство могло рассчитывать. В критический момент они могли оказать сопротивление враждебным по отношению к царю местным элементам и продержаться до прибытия более крупных сил.
Основание полисов и катэкий и связанные с ними изменения в социально-экономических отношениях нередко вызывали недовольство местного населения. Особенно упорное сопротивление эллинизации оказывали племена, которые составляли значительную часть населения в государстве Селевкидов. Быт этих племен, которые занимались преимущественно скотоводством и земледелием, представлял яркий контраст торговым и культурным центрам империи Селевкидов. Эти племена несли большую опасность для огромного, но сравнительно неустойчивого государства Селевкидов.
В империи Селевкидов сохранилась восточная форма земельной собственности — верховная собственность царя на землю. Претерпев некоторые изменения, сохранилась и община в виде комы — поселения земледельцев (лаой), неотделимых от земли, принадлежащей коме.
Основы государственного хозяйства были сравнительно примитивны. Центральный и местный аппараты — мало развиты. Царская администрация не занималась обычно непосредственным сбором дани и других податей. Ответственными за это были местные власти — городское управление, вожди племен. В отличие от царства Птолемеев Селевкиды не применяли в своих владениях системы откупов.
В собственно царском хозяйстве главную роль играла эксплуатация входивших в его состав земель и природных богатств страны — рудников в горах Малой Азии, лесов в Сирии, каменоломен. Царские земли обрабатывались царскими людьми, которые вносили арендную плату натурой. Немало ценностей поступало в виде военной добычи, а также в качестве доходов с конфискованных имений и штрафов с провинившихся.
Все это давало в руки Селевкидов огромные средства, и даже позднее, в пору политического упадка, цари располагали громадными богатствами. Селевкиды присвоили себе монопольное право чеканки золотой и крупной серебряной монеты. Чеканка производилась по аттической весовой системе.
В государстве Селевкидов не было этнического ядра. В его состав, как в свое время в состав монархии Ахеменидов, вошел ряд племен и народностей, которые обладали своеобразным социальным устройством, собственными культурными традициями и языком. Прибрежные города Малой Азии имели мало общего с отдаленной Мидией или Парфией. Власть Селевкидов была прочна до тех пор, пока находила опору в «эллинах» — греко-македонских слоях полисов, а также в армии.
Полисы имели особенно большое значение во всей системе империи Селевкидов. Они должны были служить как бы цементом, который скреплял разнородные, готовые оторваться от центральной власти части сложного политического конгломерата.
В организации управления государства Селевкидов наблюдалось сочетание местных и эллинистических элементов. Селевкидами были заимствованы особенности внешнего оформления царской власти — пурпурные одежды, диадема, пышный церемониал, царский культ, с которым была связана идея происхождения царского рода от божества. Все это должно было содействовать поддержанию авторитета центральной власти и политического единства государства.
Как и в других эллинистических государствах, высшие сановники царства Селевкидов носили титулы «друзей», «родственников». Каждый из них находился во главе отдельных отраслей центрального управления. Все государство делилось на сатрапии. В каждую из сатрапий входило несколько «гипархий». Всего гипархий насчитывалось 72. Возглавлявшие их гипархи имели дело уже непосредственно с городами и комами.
Главой финансового ведомства являлся управляющий доходами. Ему были подчинены диойкеты и экономы в сатрапиях, которые следили за взиманием сборов и за расходованием средств. В судебной организации существовали особые судьи для высших и низших слоев населения.
Вопрос об армии в государстве Селевкидов имел первостепенное значение. Состав армии был столь же разнороден, как и состав всего царства. Во всех сатрапиях, в крепостях и городах находились царские гарнизоны. Основные силы состояли из тяжеловооруженной пехоты, македонская фаланга и наемные войска, которой принадлежала решающая роль в сражениях, из многочисленных отрядов всадников — тарентинцев, фракийцев, нисейцев — и особых подразделений, располагавших колесницами и осадными орудиями.
Большую роль в военных столкновениях играли боевые слоны. Селевкидам по мере внутреннего ослабления их державы приходилось все больше рассчитывать на наемников. Это, в свою очередь требовало крупных денежных средств.
Одной из самых своеобразных частей эллинистического мира являлась Малая Азия. Наряду с древними центрами культурной жизни в ней были области, которые сохранили формы отношений, восходившие к первобытнообщинной эпохе. Малая Азия имела чрезвычайно пестрый этнический состав. Нередко в пределах сравнительно небольшой территории ее население говорило на нескольких языках.
В III веке Малая Азия распалась на несколько частей. Иония, Фригия, Кария, Киликия и часть Каппадокии вошли в состав царства Селевкидов, которые контролировали древнюю дорогу, соединявшую побережье Эгейского моря с Междуречьем и другими странами Востока. Северная полоса Малой Азии, которая граничила с Черным морем, уже к концу IV века стала самостоятельной.
В центре Малоазийского полуострова выделилась независимая область Галатия. На северо-западе образовались Вифиния и Пергамское царство, а на востоке — Понтийское царство. Позднее независимым царством стала отпавшая от Селевкидов Каппадокия. Ряд областей на юге и юго-западе — Ликия, Кария — находились во владении птолемеевского Египта. Сохранила свою независимость гористая, труднодоступная Писидия. В Карии имел свои владения остров Родос. Города побережья поддерживали и развивали тесные связи с эллинистическим миром.
Первоначальная территория Пергама, который был расположен в северо-западной части Малой Азии, была невелика. Плодородные поля, луга и сады в долине реки Каика создавали благоприятные условия для сельского хозяйства, а близость к побережью и островам Эгейского моря открывала возможность для развития и оживленного обмена.
В этих условиях небольшая крепость, какой являлся Пергам в IV веке до нашей эры, быстро превратилась в главный центр государства. Население Пергамского царства с успехом выдержало борьбу с вторгшимися на его территорию кельтскими племенами галатов и с могущественным эллинистическим государством Селевкидов.
Во время войны диадохов Пергам, как надежный и хорошо укрепленный самой природой пункт, сделался местом хранения казны Лисимаха. Охрана казны была поручена евнуху Филетеру. Воспользовавшись смутами при дворе Лисимаха, Филетер перешел на сторону Селевка. Однако фактически Филетер сделался независимым правителем.
Политическая обстановка побуждала Филетера к филэллинской политике. Связи с Элладой и греческими полисами Малой Азии служили известной опорой в борьбе Пергама с галатами и могли оказаться полезными при столкновениях с Селевкидами. Преемник Филетера Эвмен одержал в 262 году решительную победу около Сард над армией Антиоха I. С этого времени Пергам начинает играть более значительную роль в международных отношениях.
Внешняя политика Пергама этого времени ознаменована разрывом с Селевкидами и союзом с Египтом. После смерти Эвмена в 241 году власть над Пергамом перешла к Атталу I, который правил до 197 года. Аттал I устранил угрозу со стороны галатов. Он отказался от уплаты им дани и в битве у истоков Каика в 228 году наголову разгромил их. После этой победы Аттал принял царский титул и культовое имя «спаситель».
В начале 220-х годов Аттал вмешался в борьбу в царстве Селевкидов и достиг здесь больших успехов. Непродолжительное время Аттал господствовал над большей частью Малой Азии. К концу правления Аттала I Пергам последовательно ориентировался на Рим. До поры до времени Пергам пожинал плоды этой внешней политики в виде крупных территориальных приобретений, торговых преимуществ. Но вместе с тем Пергам все более и более подпадал под римское влияние.
Главной опорой Атталидов являлась армия. По своему составу она была очень разнообразна. Наряду с наемниками из разных уголков эллинистического мира большое значение в армии имели и местные жители — мисийцы, а также граждане Пергама. Воины обеспечивались земельными наделами. Часть военных колонистов получала необработанные участки подобно тому, как это позднее осуществлялось и птолемеевском Египте.
По численности пергамская армия уступала войскам Селевкидов или Птолемеев, но по техническому оснащению явно превосходила их. Пергам представлял собой первоклассную крепость с обширным арсеналом. Атталиды широко использовали достижения эллинистической осадной техники в войнах, которые вели.
Главную роль в политической жизни государства играла столица — город Пергам. В Пергаме существовали обычные греческие учреждения — народное собрание, городской совет, выборные должностные лица, филы и демы. Фактическая же власть, контроль за ходом дел, за выборами и за финансами, а также законодательная инициатива находились в руках и яти стратегов, которые назначались непосредственно царем.
Столица царства была расположена в нескольких милях от моря. Город соединял типичные черты эллинистического полиса и пышное великолепие царской резиденции восточного государства. Многочисленные статуи, картины, искусно сделанные мозаики служили украшением дворцов и храмов. В Пергамской библиотеке хранилось свыше 200 тысяч рукописей, а также велись научные исследования.
Территория Вифинии, которая была расположена в северо-западной части Малой Азии, от берегов Пропонтиды и далее вдоль побережья Понта, также отличалась благоприятными природными условиями. Плодородная почва, обилие лесов и пастбищ соединялись здесь с возможностью развивать обмен по суше и по морю.
Этот обмен в значительной мере сосредоточивался в руках граждан греческого города Гераклеи, древней колонии Мегар на понтийском побережье. Гераклея и другие греческие полисы — Халкедон, Астак, Кизик — контролировали выходы к морю.
Политическая власть в Вифинии оказалась в руках местной династии. Правивший здесь Зипоит захватил Астак и Халкедон. Он успешно отразил попытки Лисимаха подчинить себе Вифинию и в 297 году до нашей эры провозгласил себя царем. Преемник Зипоита Никомед I сосредоточил все усилия против главной угрозы — царства Селевкидов, которое стремилось поглотить все независимые области Малой Азии.
С этой целью Никомед заключил союз с крупнейшими эллинистическими городами на побережье — Низантием и Гераклеей, с правителем Египта Птолемеем Филадельфом, а затем заключил договор и с галатами. Новые союзники Никомеда не особенно отличали его территорию от территории его врагов, подвергая их опустошениям с одинаковым усердием. Но все же союз с галатами отвел от Вифинии угрозу подчинения Селевкидам.
При Никомеде I, который правил до 255 года до нашей эры, и ее преемниках развивалась эллинизация страны. В 264 году до нашей эры недалеко от разрушенного Лисимахом Астака была основана Никомедия, которая стала столицей Вифинии. В особенности благожелательную политику по отношению к этому городу и эллинам проводил преемник Никомеда Зиаелис. Одновременно он продолжал поддерживать традиционные дружественные связи с птолемеевским Египтом.
Совсем иной характер имела Галатия — область, некогда являвшаяся центральной частью Фригийского царства с древним фригийским культовым центром, городом Пессинунтом, а также городами Гордием и Анкирой. Пессинунт считался священным городом великой матери богов — Кибелы.
В начале III века в этой области Осели галаты после поражения, которое нанесли им войска Антиоха I. К этому времени галаты еще находились на стадии разложения первобытнообщинного строя. Их племенное устройство сохранилось и после поселения в Малой Азии. Во главе трех галатских племен — толистоагов, тектосагов и трокмов — стояли племенные вожди. Условия для дальнейшего развития этих племен оказались мало благоприятными. Зажатая между владениями гигантского государства Селевкидов и территориями быстро развивавшихся Пергама, Понта и Вифинии, Галатия оказалась отрезанной от выходов к морю и от путей, по которым осуществлялся торговый обмен.
В этот период Каппадокией называлась вся восточная часть Малой Азии к северу от Тавра. Позднее узкая полоса между хребтами, расположенными на севере, и Черным морем стала называться Понтийской Каппадокией, или просто Понтом. Эллинских колонистов мало привлекал этот скудный и расположенный вдалеке от важнейших торговых путей край.
В 260 году до нашей эры Каппадокия стала независимой от Селевкидов. Правителем Каппадокии стал перс Ариарат, потомок одноименного сатрапа, которого победил Пердикка. Поначалу взаимоотношения Каппадокии с Селевкидами были враждебными. Но в 245 году до нашей эры правитель Каппадокии был признан Селевком II и получил руку его сестры. В середине III века западные области Каппадокии были захвачены галатами. Несмотря на то, что галаты представляли постоянную угрозу для Каппадокии, каппадокийские и понтийские цари часто использовали их в качестве наемников.
В конце IV века до нашей эры образовалось еще одно эллинистическое царство в Малой Азии — Понтийское. Оно объединяло понтийское побережье, гористую область к югу от него и часть Каппадокии к востоку от реки Галиса. Область между Понтом и Вифинией — Пафлагония — долгое время оставалась независимой.
В состав Понтийского царства вошли как греческие торговые города на побережье — Трапезунт, Амис, Синопа, так и сельские местности, в которых главную социальную силу составляли потомки ахеменидской знати. Огромное значение имели старинные храмовые центры, которые возникли в незапамятные времена на скрещениях торговых путей.
Храмы владели обширными землями и тысячами гиеродулов. Типичным для этого рода храмовых центров являлся город Комана в Каппадокии с культом богини Ма. В состав населения Команы входили «одержимые» богом — жрецы, а также храмовые служители и храмовые рабы в числе 6 тысяч человек. Во главе этого города-святилища стоял верховный жрец. Такой же характер имели храм богини Анахиты в Зеле и храм Зевса в Венасе.
Основателем династии в Понте стал потомок знатного иранского рода Митридат, который утвердил спою власть в 302 году до нашей эры. Как и цари Нифинии, понтийская династия проводила политику эллинизации страны, но эта эллинизация была крайне поверхностной и ограниченной.
В конце IV — начале III веков до нашей эры Македония оказалась в центре грандиозных событий. Завоевания Александра на Востоке потребовали огромной затраты живой силы. Население Македонии значительно поредело. В дальнейшем ее территория послужила ареной ожесточенной борьбы между диадохами, что также тяжело отразилось на положении всего населения. В начале 70-х годов III века страну опустошили галаты.
В результате к тому времени, когда власть в Македонии получил в 276 году до нашей эры Антигон Гонат, силы ее были подорваны, но еще далеко не исчерпаны. Долгое правление Антигона Гоната, который умер в 239 году до нашей эры, стало временем внешнего и внутреннего укрепления Македонского государства.
В борьбе за гегемонию над Грецией Антигон добился значительных успехов. Македонянам удалось подчинить Эвбею и Мегары. К ним примкнул ряд крупных полисов Пелопоннеса — Аргос, Элида, Мегалополь. Однако в целом антимакедонское движение в Греции не было подавлено. Оно то утихало, то вспыхивало с еще большей силой.
В покоренные города обычно посылались македонские гарнизоны. Во многих случаях в «союзных» Македонии полисах власть захватывали тираны — ставленники Антигона, которые беспощадно расправлялись со своими противниками. Власть этих мелких правителей нередко держалась только благодаря македонским гарнизонам.
Государственный строй Македонии сохранял еще архаические черты. Царский культ и пышный церемониал, характерные для эллинистических государств на Востоке, не проникли в Македонию. Армия по-прежнему имела значение в решении вопросов о преемственности власти и принимала участие в процессах по делам об измене. Но состав македонской армии стал сильно изменяться в связи с приливом наемников, притом не только греческих. В частности, в качестве воинов и колонистов македонскими царями привлекались фракийцы. В составе наемных отрядов встречались также пэоны, траллы, иллирийцы.
Многие области Эллады, обессиленной постоянными столкновениями полисов и военными вторжениями, переживали в III веке хозяйственный и политический кризис. Греция беднела и разорялась, но еще продолжала оставаться страной, из-за обладания которой шла борьба между сильнейшими государствами эллинистического времени.
Наряду с прежней раздробленностью Эллады и стремлением полисов во что бы то ни стало сохранить свою независимость росли и тенденции к политическому объединению. Небольшие города-государства все более чувствовали свою беспомощность по отношению к крупным эллинистическим монархиям. Эти тенденции привели к созданию Этолийского и Ахейского союзов.
С конца IV века в политической жизни Эллады начинает принимать активное участие Этолия — гористая область с полупастушеским населением, которое сохранило значительные пережитки племенного строя. Население Этолии жило небольшими общинами. Городская жизнь здесь только начинала развиваться.
Этолийцы вели упорные войны с македонянами, но особенно выдвинулись во время вторжения галатов, защищая общегреческое святилище Дельфы. Еще в 299 году до нашей эры этолийцы заняли руководящее положение в Дельфийской амфиктионии. Союз этолийских племен, который существовал с III века, быстро развивался. К концу III века он уже представлял собой федерацию, в состав которой входили многие области Средней Греции, Элида, Месения и некоторые острова Эгейского моря.
Верховным органом этого союза являлось союзное собрание, в котором имели право принимать участие все граждане союза. Оно собиралось в городе Ферме раз в год. Несколько раз в год заседал совет союза, в который входили представители всех государств — членов союза. Военная власть, руководство дипломатией и внутренней политикой принадлежали стратегу. Помощниками стратега в гражданских делах являлся государственный секретарь, а в военных — так называемый «гиппарх» (начальник конницы).
Власть стратега ограничивалась особой коллегией «апоклетов». Политический строй вошедших в союз общин не подвергался изменению и самоуправление не ограничивалось. Внутри союза все его члены пользовались одинаковыми правами и несли одинаковые обязанности. Все они должны были поставлять контингенты войск и делать взносы. Финансовая организация не являлась средством угнетения союзников.
От полноправных союзников отличались так называемые «примкнувшие» общины, которые находились до известной степени в зависимом от Этолии положении. В III веке до нашей эры Этолийский союз вел активную внешнюю политику. Во многих случаях он поддерживал демократические партии в греческих полисах. Борьба Этолийского и Ахейского союзов в своей основе представляла столкновение двух политических объединений, которые стремились расширить сферы своего влияния в Элладе.
Другая небольшая область — Ахайя, — расположенная в северо-западной части Пелопоннеса, также не играла значительной роли в истории Эллады V–IV веков до нашей эры. Население ее маленьких общин преимущественно занималось сельским хозяйством. Здесь рано образовался племенной союз двенадцати общин. В III веке этот союз возродился, получив совершенно новое значение.
В начале III века в ахейских городах, как и в других частях Пелопоннеса, происходили острые столкновения между сторонниками и противниками Македонии. Расцвет Ахейского союза начался со времени освобождения от господства Македонии и присоединения к союзу крупных полисов с развитой торговлей и промышленностью — Сикиона в 253 году до нашей эры и Коринфа в 243 году до нашей эры.
Эти события были связаны с деятельностью Арата, организатора переворота в Сикионе, в результате которого этот полис присоединился к Ахейскому союзу. С 245 года в течение тридцати с лишним лет Арат занимал должность стратега Ахейского союза. Фактически он сосредоточил в своих руках руководство всей его политикой. Арат был противником широких реформ. Он и его единомышленники рассчитывали путем объединения сил отдельных полисов отстоять независимость Пелопоннеса.
Освобождение Коринфа явилось самым крупным успехом Арата. Македонский гарнизон, занимавший крепость Акрокоринф и контролировавший благодаря этому сообщение Средней Греции с Пелопоннесом, был изгнан. Примеру Коринфа, вошедшего в Ахейский союз, последовали Мегары, Эпидавр и Трезен. Союз с Птолемеем III в период наивысшего внешнего могущества Египта еще более укрепил положение Ахейского союза.
В 30-х годах наметилось сближение Этолийского и Ахейского союзов для совместных действий против Македонии. Однако это сближение оказалось кратковременным. Греческие полисы не сумели преодолеть разногласия и сплотиться в единую прочную организацию для защиты своей независимости.
Устройство Ахейского союза несколько напоминало организацию этолийцев. Ахейский союз также представлял собой федерацию полисов, в которых сохранялись прежние порядки и учреждения, несходные в разных городах. Центром союза являлся город Эгион. Верховными союзными органами были «синклит» и синод (собрания членов союза), в которых могли участвовать все граждане союзных городов, достигшие 30-летнего возраста.
Различие между синодом и синклитом заключалось в том, что синод созывался регулярно, два раза в год. На нем происходили выборы должностных лиц и рассматривались текущие дела. Синклит же собирался только в экстренных случаях, когда требовалось решать особо важные вопросы. Исполнительная власть делилась между несколькими выборными должностными лицами, среди которых особенно велика была роль стратега. Ведая дипломатией и внешней политикой, стратег председательствовал на союзных собраниях.
Синод, синклит и должностные лица руководили общими делами союза. Они решали вопросы войны и мира, организации армии и флота, ведали финансами союза, приемом в союз новых членов, разрешали конфликты между полисами. Входившие в союз города имели единую систему мер и веса. Союз чеканил свою монету.
Общей чертой Ахейского и Этолийского союзов было то, что в них отсутствовала гегемония какого-либо одного полиса над всеми остальными, как это имело место в греческих симмахиях V–IV веков до нашей эры. Основное различие между союзами заключалось в том, что ядро Этолийского союза составляли малоразвитые сельские общины. В Ахейский же союз входили высокоразвитые полисы.
Завоевание Востока и, как следствие, образование новых крупных государств, возникновение огромных городов Александрия и Антиохия, перемещение торговых путей и центров производства, отток населения не могли не способствовать упадку экономики Эллады. Однако воздействие новых условий было далеко не одинаково.
В Пелопоннесе выиграл Коринф, удачно расположенный на путях, шедших на запад, — его торговля в эллинистический период быстро растет. В Северной Греции преобладающая роль принадлежала городу Деметриаде. В то же время, экономическое развитие Афин шло по нисходящей линии.
Во время столкновения диадохов Эллада являлась постоянным театром военных действий. Афины неоднократно переходили из рук в руки во время борьбы Кассандра и Деметрия Полиоркета. В 300 году до нашей эры афиняне пережили осаду и голод. Позднее они приняли участие в войне против Антигона Гоната, снова подверглись осаде и были вынуждены сдаться на милость победителей.
Только с 261 года до нашей эры город стал жить относительно спокойно. То же самое происходило и в других государствах Пелопоннеса. Неприятель неоднократно осаждал Спарту, Коринф, Аргос. Постоянные войны в эллинистическом мире и набеги пиратов сопровождались обращением многих жителей Эллады в рабство. Так, в 240 году этолийцы взяли в плен и обратили в рабов значительную часть населения Лаконики. Так же поступили ахейцы в 223 году с жителями Мантинеи. Захваченная живая добыча сбывалась в торговых городах Греции или направлялась в более отдаленные восточные порты.
В III веке начинается обезлюдение Эллады в связи с опустошительными войнами и случаями массового порабощения населения. В Элладе участились неурожаи. Цены на хлеб на местных рынках были подвержены большим колебаниям. Снабжение полисов хлебом теперь часто зависело от милости правителя или от благотворительной деятельности местных богачей.
В III веке исключительное значение приобрел долговой вопрос. Обострились противоречия между кредиторами и землевладельцами, многие из которых были вынуждены закладывать принадлежащие им земли более богатым соседям, и потом были не в состоянии ни уплатить долг, ни продать заложенные участки. В таких случаях их земли переходили в собственность кредиторов.
В середине III века особенно обострилось положение в Спарте. Концентрация земли в руках немногих и разорение большей части спартиатов привели к катастрофическому уменьшению числа полноправных граждан — оплота военного могущества Спарты. Лишь седьмая часть спартиатов владела землей. Остальные представляли собой «неимущую чернь», которая стремилась к переделу земли и аннулированию долговых обязательств.
Назревала настоятельная потребность в реформе, способной возродить силы государства и добиться таким путем новой гегемонии Спарты в Элладе. План реформы был намечен группировкой, которая желала «уравнять и пополнить гражданство». Ее вождями были цари-реформаторы — Агис и впоследствии Клеомен. Главным советником и помощником Клеомена был философ Сфер из Борисфена — ученик Зенона, основателя школы стоиков.
Реформаторы вдохновлялись идеалом ликургова строя и выступали под лозунгом его возрождения. Легенда о Ликурге к этому времени изображала его великим законодателем и создателем идеального государственного строя, который распределил землю между спартиатами на началах равенства.
Агис, правивший в 245–241 годах, внес в народное собрание предложение аннулировать долги и произвести для пополнения рядов граждан передел земли, нарезав новые клеры на исконной спартанской территории от Пеллены до Тайгета, Малей и Селласии — 4500 участков для безземельных спартиатов, а за этими пределами — 15 тысяч участков для периэков, которые таким образом должны были сделаться гражданами.
Предполагалось наделить земельными участками иностранных воинов-наемников. Сам Агис, его друзья и домашние передали свое имущество и земли в распоряжение государства. Агиса поддержала спартанская молодежь. Среди обремененных долгами были и крупные землевладельцы, заинтересованные в их аннулировании. Один из богатых граждан — Агесилай — противник передела земли, сумел уговорить Агиса ограничиться вначале лишь отменой долгов.
Реформа была начата, но вскоре Агис должен был отправиться в поход, не доведя ее до конца. Это оттолкнуло от него массу бедняков, которые, не получив земли, не поддержали молодого царя. И Спарту вернулся главный противник Агиса — царь Леонид, который в начале реформ был вынужден покинуть родину. Леонид и его сторонники использовали теперь благоприятный момент и с помощью наемников быстро сломили сопротивление приверженцев реформы. Агис по возвращении из похода был казнен.
Вторая попытка проведения реформы, которая носила более решительный характер, была сделана в правление сына Леонида Клеомена, правившего и 235–221 годах. Честолюбивый Клеомен понимал, что власть, которой он располагает, недостаточна для осуществления широких планов, что она принадлежит спартанским царям лишь номинально, а фактически же находится в руках эфоров.
Исходя из этого, Клеомен стал действовать иначе, нежели его предшественник. Он начал с походов против Ахейского союза, с тем чтобы укрепить свое влияние успешной войной. В его армии наряду со спартиатами служили наемники. Разбив ахейцев, Клеомен возобновил попытку Агиса «пополнить» число граждан, но более решительными методами. Он задумал осуществить переворот.
С этой целью Клеомен оставил своих воинов-спартиатов в Аркадии, а сам с наемниками двинулся на Спарту. Посланный вперед небольшой отряд перебил эфоров. Вслед за этим Клеомен изгнал 80 граждан из числа наиболее враждебных реформе и выступил на народном собрании с рядом предложений. Эфорат, как учреждение, чуждое ликургову строю, был ликвидирован.
Был осуществлен передел земли и уничтожены долговые обязательства, а также рассмотрен вопрос об иностранцах, которых должны были принять в состав гражданства. Число полноправных граждан увеличилось на 4 тысячи человек. Реорганизации подверглась спартанская система воспитания юношества.
Проведение всех этих энергичных внутренних мер Клеомен сочетал с агрессивной внешней политикой. Вторгнувшись в область города Мегалополя, спартанцы захватили большую добычу и опустошили землю противника. Вскоре влияние осуществленной реформы стало ощущаться за пределами Лаконики. Мантинейцы призвали на помощь Клеомена, который нанес поражение войскам Ахейского союза, захватив при этом множество пленных. В городах Пелопоннеса демос требовал передела земли и уничтожения долгов. Воспользовавшись этими волнениями, Клеомен овладел рядом городов Ахейского союза — Клеонами, Флиунтом, Трезеном, Гермионой. В опустошительном походе он прошел через Сикионскую землю и захватил казну Аргоса.
В этих затруднительных для Ахейского союза обстоятельствах Арат, сознавая опасность, грозившую гегемонии Ахейского союза в Пелопоннесе, призвал на помощь македонского царя Антигона Досона, правившего в 229–221 годах. Антигон захватил Акрокоринф, Из которого некогда Аратом был изгнан македонский гарнизон.
В то же самое время Клеомен с целью укрепления военной мощи Спарты осуществил вторую реформу — освободил тех илотов, которые могли внести за себя выкуп в размере пяти аттических мин. В результате этой меры были освобождены 6 тысяч человек, из которых 2 тысячи были включены в спартанское войско. Кроме того, государственная казна пополнилась за счет выкупных взносов.
В борьбе с Ахейским союзом и Македонией Клеомен проявил незаурядную энергию и находчивость. Однако силы были слишком неравны. В кровопролитной битве при Селласии в 221 году до нашей эры, где погибли почти все воины-спартиаты, армия Клеомена потерпела сокрушительное поражение. Клеомен с немногими друзьями бежал в приморский город Гифий, а оттуда в Кирену и Египет.
Антигон Досон восстановил в Спарте старые порядки. Земли были возвращены прежним владельцам, восстановлен эфорат. Но такое решение острой социальной проблемы не могло быть окончательным. Через несколько лет в Спарте возобновилась прежняя борьба.
В конце IV — начале III веков до нашей эры в сношения с эллинистическими государствами оказались вовлечены новые, отдаленные страны, о существовании которых до того времени в Элладу доходили лишь смутные известия. Если завоеватели и колонисты с запада двигались на восток, то и далекие восточные страны в свою очередь искали путей на запад.
Могущественная китайская империя Цинь во второй половине III века до нашей эры стала распространять свое влияние в западном направлении. Во II веке до нашей эры вслед за караванами уже направлялись посольства и завязывались дипломатические отношения. Царство Магадха в долине Ганга установило и поддерживало дружественные отношения с двумя самыми могущественными эллинистическими государствами — царствами Птолемеев и Селевкидов.
События на Востоке воздействовали на политические отношения в Западной Азии и в Эгейском море. С течением времени это воздействие делалось все более заметным. В этот период в сферу влияния крупных эллинистических государств вовлекается целый ряд племен, которые ранее вели обособленное существование. Державы Селевкидов и Птолемеев, а также могущественное Боспорское царство оказывали определенное влияние на племена, которые обитали на их окраинах.
В IV — начале III веков до нашей эры на Балканском полуострове выдвинулись новые государства — Иллирия и Эпир. Большое значение приобрели их с вязи с Сицилией, Италией, Киренаикой и Карфагеном. Сиракузский тиран Агафокл, который пытался навоевать Карфаген, поддерживал тесные сношения с эллинистическими правителями. Царь Эпира Пирр пел борьбу за власть над Македонией с Лисимахом и Деметрием, а впоследствии и с Антигоном Гонатом, а также в течение нескольких лет воевал в Италии и Сицилии.
В начале 70-х годов III века уже достаточно ясно обозначились взаимоотношения крупнейших государств эллинистического мира — Египта, Македонии и царства Селевкидов. Выявились их сильные и слабые стороны, наметились конфликты, которые приводили к новым, ожесточенным военным столкновениям.
В эпоху эллинизма существенно изменились приемы ведения войны. В сражениях эллинистического времени обычно принимали участие крупные силы — десятки тысяч тяжеловооруженных пехотинцев, многочисленные отряды легкой пехоты, тяжеловооруженной и легкой конницы. Большое значение получило применение боевых слонов. Выросли размеры военных кораблей. Основным типом такого корабля теперь становятся одетые в броню «пентеры» и «гептеры», которые имели соответственно 5 и 7 рядов гребцов.
Широко развивается искусство осады и защиты крепостей. Вносятся важные усовершенствования в разнообразные виды метательных орудий — камнеметы, стрелометы; сооружаются подвижные осадные башни и сложные стенобитные машины, при помощи которых пробивали брешь в стенах города.
Изменился и характер армий. Это были уже не гражданские ополчения прежнего времени, а профессиональные войска, проходившие специальное обучение. В военных предприятиях нередко участвовали пираты. Решающую роль в армиях играли наемники. Для укомплектования ими армии требовались крупные денежные средства. От наемников отличалась категория воинов, которые получали за свою службу земельные наделы. Эти воины-колонисты (клерухи) образовывали постоянную армию, тесно связанную с правящей династией, от представителей которой они получали свои наделы.
Войны III века велись ради расширения сфер политического господства, ради захвата важнейших торговых путей и рынков. Как и ранее, главным театром военных действий оставались самые населенные и богатые области Передней и Малой Азии, а также Эллада.
В этот период ярко проявляется связь между внутренним состоянием государства и его внешней политикой. В городах Сирии, Палестины, Малой Азии и Эллады шла непрерывная борьба партий, которые представляли интересы различных слоев населения и ориентировались на различные внешние силы. Вся политика македонян в Греции основывалась на последовательной поддержке в греческих городах олигархов. Радикальные демократические группировки в греческих полисах ориентировались на Птолемеев, которые поддерживали в Элладе антимакедонское движение.
В III веке до нашей эры из царства Селевкидов выделились Пергам, Понт, Греко-Бактрийское и Парфянское царства, а также Каппадокия. Во многих городах Эллады и Малой Азии тираны и династы захватывали власть, пользуясь поддержкой крупной державы либо, наоборот, используя ее временную слабость.
Сильнейшим государством в эллинистическом мире в начале 70-х годов III века был Египет. Его не затронуло вторжение галатов, которые опустошили на своем пути Македонию, часть Греции и Малой Азии. Огромные хозяйственные ресурсы Нильской долины составляли прочную основу могущества Птолемеев. Египетский флот господствовал на море в течение почти всей первой половицы II века.
Опираясь на эти ресурсы, Египет вел широкую завоевательную политику. В 274 году до нашей эры между Египтом и царством Селевкидов — его наиболее близким и опасным соперником — началась так называемая первая Сирийская война. Военные действия происходили в Африке и в Азии и шли с переменным успехом. Война завершилась в 272 году успешно для Египта.
К концу 70-х годов египетские владения охватывали южное побережье Малой Азии, крупнейшие греческие полисы в Ионии и Карии — Галикарнас, Книд, Милет, Самос, многие из Кикладских островов, всю Финикию и часть Келесирии (южная часть Сирии). Под влиянием Птолемеев находилась и Лига островитян — союз полисов на островах Эгейского моря.
В конце 70-х годов III века, после неудачной по пытки эпирского царя Пирра утвердиться на македонском престоле, происходит усиление Македонии. В 60-х годах Греция вновь становится театром военных действий. Египет не сталкивался непосредственно на суше с Македонией, но вел с ней длительную и упорную борьбу с переменным успехом при посредстве греческих государств. Египет поддерживал их сопротивление Антигону Гонату и его преемникам, широко используя лозунги свободы и независимости.
Птолемей II организовал против Македонии крупный греческий союз во главе с Афинами и Спартой, которые сплотились на основе общей ненависти к македонскому владычеству. Антимакедонская политика в Афинах проводилась демократической партией. Ее вождями в это время были Хремонид и его брат Главкон. Однако и на этот раз македоняне одержали верх над коалицией греческих государств. Антимаке донская коалиция не сумела вовремя объединить свои силы и не получила достаточной помощи от Египта. Победа Антигона в этой войне 267–261 годов, прозванной «Хремонидовой», снова закрепила гегемонию Македонии над Элладой.
В эти же годы Египет укрепил свои позиции в Малой Азии, поддерживая Пергам в его борьбе с Антиохом I. В начале 50-х годов возобновилась борьба за Южную Сирию. Македония и царство Селевкидов выступают теперь совместно против Египетского государства. Антигон Гонат достиг решающего успеха на море. В сражении при Косе в 258 году до нашей эры македонский флот нанес сокрушительное поражение египетскому. Господство на море перешло к Македонии.
Антигон возглавил Лигу островитян. Однако преобладание Македонии не было длительным и прочным. В конце 50-х годов Коринф и Халкида ушли из-под власти Антигона, а с Египтом был заключен мир. В 249 году Делос снова оказался в руках Птолемея. Лига островитян была распущена. В эти же годы из царства Селевкидов выделились Бактрийское царство и Парфия.
В 247 году умер Антиох II. В 246 году умер Птолемей II Филадельф. Вопрос о преемстве власти в царстве Селевкидов послужил поводом к новой войне с Египтом из-за Сирии — так называемой третьей Сирийской войне. В результате боевых действий Сирия и Междуречье были временно заняты египетскими войсками.
Но в 245 году в войне произошел перелом не в пользу Египта. Полисы Сирии и Вавилонии перешли на сторону Селевкидов. Селевк II, который правил в 247–226 годах, сын Антиоха II, перешел через Тавр и начал успешное наступление в Сирии против египетских войск. В это же время Антигон Гонат нанес египетскому флоту новое поражение у острова Андрос.
Но силы Египта были еще велики. И хотя Птолемей вынужден был освободить занятую им обширную территорию, однако города Ионии Эфес и Милет, острова Самос и Лесбос, побережье Фракии и Херсонес Фракийский, и также острова Эгейского моря перешли в его руки.
В греческом государстве Эпире в результате ожесточенной внутренней борьбы царская власть была уничтожена. Царство превратилось в союз нескольких областей, который возглавлялся тремя стратегами. В III веке до нашей эры на юге Иллирии возник союз иллирийских племен с центром в Скодре, который вскоре превратился в государство и включил в свой состав также северные области.
В V–IV веках до нашей эры узел противоречий в Западном Средиземноморье определялся ожесточенной борьбой между Карфагеном и западными эллинами. В III веке на средиземноморской арене неожиданно выступила новая сила — растущее Римское государство. Дальнейший ход событий привел к тому, что в этот период начали складываться условия для превращения Рима в крупнейшую державу древнего мира.
Эпоха расцвета италийских городов Великой Греции миновала ко времени выступления Рима на международной арене. Греческие государства были ослаблены длительной междоусобной войной. В результате, давление на них южноиталийских племен все более усиливалось. Еще в 421 году до нашей эры Кумы пали под натиском кампанцев. В начале IV века в руки луканов перешли Посидония, Пина и Лаус.
К III веку на западном побережье только Велия (Элея) и Регий сохранили свою самостоятельность. На восточном побережье Италии независимое положение сохранил крупный торговый город Тарент. Однако и он со времени развала Сиракузской державы едва сдерживал напор своих соседей — луканов и мессапов.
В конце IV века сицилийские Сиракузы предприняли еще одну попытку объединить под своей властью города Великой Греции и создать державу, которая была бы способна соперничать с Карфагеном в господстве над Западным Средиземноморьем. Это произошло в период тирании Агафокла.
Агафокл был далеко незаурядной личностью. Из простого горшечника он умудрился стать «царем сицилийцев». Он зарекомендовал себя в качестве талантливого военачальника и в дальнейшем приобрел широкую популярность среди неимущих граждан Сиракуз. Он обещал удовлетворить их давнишние требования передела земли и отмены долговых обязательств. Основной опорой Агафокла являлись наемники и беднейшие слои населения.
Растущее влияние и чрезвычайная активность Агафокла делали его опасным в глазах олигархической верхушки Сиракуз. Агафокл был вынужден уйти в изгнание. Однако вскоре ему удалось не только навербовать отряд наемников, но и опереться на значительное количество своих приверженцев в самой Сицилии.
В 316 году отряд Агафокла ворвался в Сиракузы. Олигархическое правительство было свергнуто. Многие сторонники олигархов поплатились жизнью и имуществом. После этого было созвано, народное собрание, на котором Агафокл присягнул соблюдать существующее государственное устройство и был избран стратегом-автократором.
Агафоклу удалось не только восстановить, но и территориально расширить великую державу Дионисия. Большинство городов эллинской Сицилии признало главенство Сиракуз. Города Акрагант, Гела и Мессана сначала боролись против Агафокла в союзе с сиракузскими эмигрантами, но в 313 году были вынуждены подчиниться его власти.
Ставшая уже традиционной чертой внешней политики сиракузских тиранов борьба с Карфагеном сначала развертывалась для Агафокла неудачно. В битве при Экноме карфагеняне одержали решительную победу над войсками Агафокла. Сиракузам грозила осада. Но смелым военным маневром Агафокл помешал противнику использовать достигнутый успех и парализовал его силы в Сицилии.
В 310 году Агафокл высадился на побережье Африки с 14 тысячами наемников и взял Гадрумет. В 307 году он захватил Утику — один из крупнейших городов африканского побережья. Столица карфагенян оказалась под угрозой. Однако эти успешные действия Агафокла в Африке оказались прерванными неожиданными событиями. В Сицилии вспыхнуло восстание ряда подвластных Агафоклу городов во главе с Акрагантом.
Агафокл оказался в очень затруднительном положении. Он не мог вести боевые действия одновременно и против карфагенян в Африке, и против сицилийских повстанцев. Агафокл бросил армию в Африке на произвол судьбы и вернулся в Сицилию. Его африканская армия вскоре капитулировала перед карфагенянами. В Сицилии Агафоклу удалось после изнурительной войны, которая длилась с переменным успехом, подавить восстание.
Согласно мирному договору 305 года Сиракузы вновь стали гегемоном всей той части Сицилии, которая не принадлежала Карфагену. После этого Агафокл принял титул «царя сицилийцев». Этот политический жест был связан с событиями в Восточном Средиземноморье, где в это же время диадохи, которые делили между собой империю Александра Македонского, начали присваивать себе царские титулы.
Война Агафокла с Карфагеном так и не была доведена до победоносного завершения. В 300 году Агафокл начинает войну с италийскими племенами под предлогом помощи Таренту. Боевые действия велись на юго-западе Апеннинского полуострова против бруттиев. В 289 году Агафокл умер. Его обширное, но внутреннее непрочное государство стремительно распалось, и на этот раз окончательно.
Создать империю мирового значения удалось Риму, который обладал значительно большим потенциалом, нежели Сицилийская держава и ее соперник Карфаген.
После успешного завершения самнитских войн и покорения Средней Италии римляне пришли в непосредственное соприкосновение с греческими городами Южной Италии. Греческие полисы в этот период уже были ослаблены ожесточенной борьбой между различными группировками граждан. Греческие города не могли преодолеть острые противоречия во взаимоотношениях друг с другом.
В 80-х годах луканы напали на греческий город Фурии. Фурии не хотели обращаться за помощью к своему сопернику Таренту. Поэтому они попросили поддержки у римлян. Римляне понимали, что поддержка Фурий даст возможность распространить свое влияние и на другие полисы Южной Италии. На помощь Фуриям было выслано крупное войско, которое разгромило луканов и оттеснило их от города. После этой победы в Фурии был оставлен римский гарнизон.
Однако этот шаг римлян вызвал сильное недовольство в Таренте. Тарентинцы напали на римские военные суда, которые зашли к ним в гавань, а затем двинулись к Фуриям. Опираясь на дружественную им группировку граждан, тарентинцы изгнали из Фурий римский гарнизон. В результате этого конфликта между Римом и Тарентом вспыхнула война.
Тарент имел довольно крупные военные силы. В качестве союзников к нему присоединились луканы и мессапы. Но уже первые сражения показали безусловное превосходство римлян. Тогда тарентинцы обратились за помощью к эпирскому царю Пирру, который охотно откликнулся на их призыв.
Пирр являлся одним из наиболее блестящих полководцев эпохи эллинизма. Еще в юности он обнаружил незаурядные способности к военному делу. Когда одного из сподвижников Александра Македонского спросили, кто является ныне наиболее выдающимся полководцем, он ответил: «Пирр, когда наступит его зрелый возраст». Великий полководец древности Ганнибал отводил Пирру второе место после Александра Македонского, а себе — только третье.
В то же время, обширные планы Пирра носили на себе печать недостаточной продуманности и авантюризма. Его военные таланты не были дополнены дальновидностью осторожного и зрелого политика. Так произошло и на этот раз. Пирр ухватился за предложение тарентинцев, однако его честолюбивые расчеты простирались дальше — у него возникла глобальная идея создания великой монархии на Западе, взамен распавшейся восточной державы Александра Македонского.
Весной 280 года войско Пирра высадилось в Италии. Его армия состояла из 22 тысяч хорошо обученных пехотинцев, 3 тысячи фессалийских всадников и 20 боевых слонов, применение которых было заимствовано греками с Востока. Первое столкновение Пирра с римлянами произошло у города Гераклеи. Битва была чрезвычайно упорной. Исход сражения решили слоны и фессалийская конница Пирра. В результате поражения римляне потеряли Луканию, а на сторону их врагов перешли бруттии, луканы, саммниты и почти все южные греческие полисы, за исключением Капуи и Неаполя.
Весной 279 года Пирр начал новое наступление на Апулию, где римляне сосредоточили 70-тысячную армию. Около города Аускула произошло второе за эту войну крупное сражение. Римляне снова потерпели поражение. Однако победа досталась Пирру с огромными потерями. Узнав о них, по преданию, Пирр воскликнул: «Еще одна такая победа, и мне не с кем будет вернуться в Эпир!» Так возникло понятие «пиррова победа», равносильная поражению.
Несмотря на победы, одержанные в двух крупных сражениях, положение армии Пирра в Италии чрезвычайно усложнилось. Римские людские ресурсы были далеки от истощения. Латинские союзники остались верны Риму. В Таренте и других южноиталийских городах росло недовольство против Пирра. В это время к Пирру прибыло посольство из Сицилии — теснимые карфагенянами Сиракузы обращались к нему с просьбой о помощи. Война же в Италии явно затягивалась и требовала новых усилий и средств.
Под влиянием всех этих обстоятельств Пирр начал с Римом переговоры о мире. Он предлагал выгодные для Рима условия мира. Однако римский сенат отверг их, так как карфагеняне, заинтересованные в том, чтобы удержать Пирра в Италии и не допустить его перехода в Сицилию, предложили римлянам союз и военную помощь. Опираясь на этот союз, римское правительство решилось на продолжение войны.
Однако Пирр рассчитывал достигнуть успеха в Сицилии с меньшей затратой сил. Поэтому в 278 году он покинул Италию и отправился с войсками на помощь сиракузянам. Им были оставлена гарнизоны в Таренте и Локрах. В Сицилии Пирр поначалу достиг больших успехов. Всюду тесня и разбивая карфагенян, он продвинулся до юго-западной оконечности Сицилии. В руках карфагенян оставался только Лилибей.
Пирр уже начал подготавливать флот для переправы войск в Африку. Однако эти приготовления были прерваны возникшими серьезными осложнениями в отношениях с греческими полисами. Не считаясь с местными демократическими традициями, Пирр грубо вмешивался во внутреннюю жизнь греческих полисов, произвольно назначая всевозможные поборы. В результате таких непродуманных поступков некоторые из греческих городов восстали против Пирра, а иные даже перешли на сторону карфагенян.
Карфагеняне не преминули воспользоваться этими осложнениями в тылу противника и высадили на Сицилии большую армию. Достигнутые Пирром успехи были сведены на нет. В его руках остались только Сиракузы. Таким образом, Пирр оказался перед фактом полного крушения всех своих планов в Сицилии. Из Италии к нему поступали тревожные вести о возобновившемся наступлении римлян, которые не встречали прежнего сопротивления.
С помощью романофильски настроенных группировок граждан в Кротоне и Локрах римлянам удалось овладеть этими двумя городами. Одновременно они успешно действовали против самнитов и луканов. Это заставило еще стоявших на стороне Пирра греков и италиков обратиться к нему с настойчивым призывом о помощи. Тогда Пирр покинул Сицилию, где нее для него уже было потеряно, и направился в Италию. На обратном пути в проливе Пирра атаковал карфагенский флот и уничтожил более половины его судов.
С оставшимися у него войсками Пирр высадился весной 275 года в Италии и начал готовиться к новым наступательным действиям против римлян. Решающее сражение произошло около города Беневента, в центре Самния. Пирр потерпел сокрушительное поражение. Его лагерь был захвачен. Пирр бежал в Тарент, затем покинул Италию. Через три года он погиб в Аргосе во время уличной схватки.
Победа Рима над Пирром облегчила завоевание Южной Италии. В 272 году римляне осадили и взяли Тарент. К 267 году до нашей эры римляне сломили сопротивление остальных племен, которые еще отстаивали свою независимость. Таким образом, вся Италия, от Мессанского пролива до реки Рубикона на границе с Цизальпинской Галлией, оказалась под властью римлян. Рим превратился в одно из крупнейших государств Западного Средиземноморья.
К III веку достаточно четко оформилось государственное устройство Римской республики. Официальным носителем верховной власти в республике считался римский народ — совокупность полноправных граждан. Народ осуществлял свои права в собрании — комициях.
В Риме существовало три вида комиции — куриатные (собрания патрициев), центуриатные (собрание патрициев и плебеев по имущественным разрядам и центуриям), и трибутные (построенные по территориальному принципу). Однако рядовые участники комиций были фактически лишены почти всякой политической инициативы. Правом созывать комиции, председательствовать на них и ставить подлежащие решению вопросы обладали — только магистраты.
Сенат фактически превратился в высшее государственное учреждение. Число его членов колебалось от 300 до 600 человек, а в конце республики доходило даже до 900 человек. Сенаторов назначали цензоры из среды бывших магистратов в порядке должностной иерархии — в первую очередь бывших консулов, затем преторов. Право созыва сената на заседании и председательства на них принадлежало высшим магистратам — консулам, диктатору, преторам, а впоследствии и народным трибунам.
Компетенция сената была весьма обширна — утверждение избранных магистратов, заведование государственным имуществом и финансами, вопросы войны и мира, руководство внешней политикой и верховное наблюдение за религиозными делами, объявление чрезвычайных полномочий. В сенате тщательно обсуждались разбираемые вопросы, а затем происходило голосований предложений.
Магистраты являлись носителями исполнительной власти. Выполнение обязанностей магистрата считалось высшей честью и осуществлялось не только безвозмездно, но в ряде случаев было связано и со значительными расходами из личных средств избранного. Магистрат являлся неприкосновенным лицом. Пока он исполнял свою должность, он не мог быть ни смещен, ни привлечен к ответственности.
Римские магистраты получали свои полномочия путем избрания и осуществляли их коллегиально. Избрание также было связано для кандидатов со значительными расходами. Согласно обычаю, они обязаны были задолго до выборов устраивать для сограждан пиры и одаривать их подарками.
Магистратуры делились на высшие — консул, претор, диктатор, цензор, народный трибун — и низшие — все остальные. Кроме того, магистратуры делились на ординарные, т. е. постоянные (консулы, народные трибуны, преторы, цензоры, эдилы, квесторы), и экстраординарные, т. е. чрезвычайные (диктатор, его помощник — начальник конницы, триумвиры, децемвиры). Единственной неколлегиальной магистратурой была диктатура. Единственными магистратами, которые избирались на срок, больший, чем год, были цензоры.
Большим влиянием в политической жизни Рима пользовались жреческие коллегии — понтификов, фламинов, салиев, арвальских братьев. Понтифики — верховные жрецы — избирались в комициях. Остальные жрецы — либо по своим коллегиям, либо назначались понтификами.
При завоевании Италии Римом земли, отобранные у побежденных противников и предоставленные в собственность римским гражданам, не образовывали сплошной территории, которая непосредственно прилегала бы к исконным римским владениям. Напротив, широко практиковалось выселение римских граждан на чужие земли, в ряде случаев отдаленные на значительное расстояние от самого Рима.
На этих землях создавались так называемые «колонии римских граждан». В правовом отношении жители таких колоний рассматривались как часть полноправного гражданского населения самого Рима. Поэтому эти колонии не имели особого самоуправления, а управлялись общеримскими городскими властями. Проживавшие в колониях граждане обязаны были принимать участие в выборах этих городских властей.
В дальнейшем практическое неудобство такого порядка, особенно ощутимое в тех случаях, когда колонии находились далеко от Рима, повлекло за собой предоставление некоторым колониям римских граждан внутреннего самоуправления. В ином положении находилось муниципии — общины, с давних пор принятые в состав Римского государства. Эти общины сохраняли право внутреннего самоуправления — собственные городские магистраты, автономные суды. В дальнейшем их граждане были полностью приравнены в правах к римским гражданам, вплоть до права занимать консульскую должность. На правах муниципиев находилось большинство общин Лация — старых римских союзников, которые числились и в составе римских триб.
Особую категорию составляли «общины без права голоса». Свободное население этих общин наравне с римскими гражданами пользовалось полной правоспособностью в области имущественных, брачных и других отношений, но не обладало политическими правами и не могло участвовать в римских народных собраниях. В области внутренней жизни такие общины имели право самоуправления. Однако это право часто ставилось под контроль специально присланных из Рима уполномоченных.
Наиболее многочисленную группу представляли «римские союзники» — общины, которые формально сохраняли политическую независимость, но были связаны с Римом особыми договорными отношениями, в каждом отдельном случае определявшими их положение. В соответствии с содержанием договора, в одних случаях союзники должны были помогать римлянам только при нападении врагов. В других — были обязаны участвовать во всех войнах, какие вел Рим. Эта вторая форма отношений являлась преобладающей.
Союзники были лишены права вести самостоятельную внешнюю политику. Их военные обязанности заключались в предоставлении определенного договором количества пеших и конных воинов или, если союзный город был приморским, в поставке кораблей, которые содержались, как и сухопутные силы, за счет союзников. Эта главная и единственная повинность союзных общин рассматривалась как «налог кровью». Из войск каждой союзной общины составлялись особые союзнические отряды, которые поступали в распоряжение римского командования и были обязаны ему полностью повиноваться.
В близком к союзникам положении находились «латинские колонии», основанные совместно с городами латинского союза на завоеванных Римом территориях. Жители этих колоний также во время войны служили не в легионах, а в особых союзнических отрядах. Но в случае переселения в Рим — в этом и заключалось их отличие от союзников — они получали полные права римских граждан.
Общины, капитулировавшие перед Римом без всяких условий на милость победителя, утрачивали автономию и управлялись присылаемыми из Рима уполномоченными. Население этих общин располагало очень незначительным кругом прав. В тех же случаях, когда враждебная Риму община подвергалась полному разгрому, вся земля местных жителей переходила в состав римского общественного поля, а сами они обращались в рабов.
При такой организации Италия не представляла собой единой государственной территории. Однако исторически сложившаяся обстановка вполне обеспечивала прочность римской гегемонии над всем полуостровом. Разнородность в положении каждой отдельной общины уменьшала опасность образования единого антиримского фронта.
В середине III века до нашей эры в Западном Средиземноморье наблюдалось безусловное превосходство Карфагена. Силы западных эллинов, которые вели длительную и напряженную борьбу с карфагенянами за господствующее положение, были подорваны участием в авантюре Пирра.
В самой Сицилии ситуация резко изменилась в благоприятную для карфагенян сторону. Они прочно утвердились в западной части острова. Некоторые крупные греческие полисы, бывшие ранее непримиримыми, врагами Карфагена, ныне вступили с ними в союз, например, Акрагант. Карфагенский флот безраздельно господствовал в Средиземном море. Сиракузы уже не могли считаться серьезным соперником Карфагена.
В этот период окончательно сложилась колониальная держава Карфагена. Его власть распространялась теперь на западную часть побережья Северной Африки, Южную Испанию, значительную часть Сицилии, на Корсику, Сардинию, Питиусы и Балеарские острова. Карфагенское правительство поддерживало дружественные отношения с Египтом и Киреной. Со времени совместной борьбы с Пирром оно имело союзный договор с Римским государством.
Во главе исполнительной власти Карфагена стояли два суффета, которые ежегодно переизбирались и имели функции военачальников. Совет старейшин состоял из 300 членов, которые обладали законодательной властью. Но для постоянной текущей работы из их числа выделялся комитет из 30 человек. Кроме того, существовал особый совет из 104 человек, который являлся высшим судебным и контрольным органом. В Карфагене существовало и народное собрание, но большой политической роли оно не играло.
Карфагенская армия состояла, в основном, из наемников и отрядов, которые поставлялись в армию зависимыми от Карфагена племенами — ливийцами, племенами Испании. Сами карфагенские граждане занимали в ней лишь командные должности. Эта армия была превосходно по тому времени вооружена, располагала боевыми слонами и осадными машинами. Но главной силой Карфагена являлся мощный военный флот, который состоял из пятидесятивесельных судов и обслуживался хорошо обученными гребцами-рабами.
Карфагенянам неоднократно приходилось подавлять восстания зависимых местных племен и рабов.
Например, после поражения, нанесенного карфагенским войскам в Сицилии Дионисием I, в Африке вспыхнуло восстание ливийцев, к которым присоединились карфагенские рабы. Карфагенскому правительству удалось подавить это восстание лишь с большим напряжением сил.
Столкновение между Римом и Карфагеном — недавними союзниками — было неизбежным, так как было обусловлено внешней политикой обоих государств. Подчинив себе всю Италию, Рим совершенно последовательно направил свои устремления в сторону Сицилии — богатого и плодородного острова, который, по словам одного римского историка, представлял собой завидную добычу, находившуюся под рукой и как бы случайно оторванную от материка.
Карфагеняне же менее всего были склонны уступить римлянам господствующее положение на этом острове, которое было ими достигнуто ценой больших потерь в результате напряженной борьбы с сицилийскими греками. Все эти обстоятельства привели к началу первой Пунической войны (карфагенян римляне называли пунийцами, отсюда произошло и название войн — Пунические).
Конфликт, послуживший поводом к войне, произошел в 264 году до нашей эры из-за сицилийского города Мессаны, который захватили мамертинцы — бывшие наемники сиракузского тирана Агафокла. Новый правитель Сиракуз Гиерон II, желая вернуть город, начал в 264 году боевые действия против мамертинцев. Те обратились за помощью одновременно к Риму и Карфагену.
Между прибывшими в Сицилию одновременно римскими и карфагенскими войсками произошло столкновение, которое и послужило поводом к войне. И начальный период войны боевые действия в Сицилии развивались для римлян довольно успешно. На их сторону перешел сиракузский тиран Гиерон. В 262 году благодаря его поддержке римляне овладели после полугодовой осады одним из крупнейших городов Сицилии, который находился в руках карфагенян, — Акрагантом.
Это был серьезный успех, но уже тогда римлянам стало ясно, что дальнейшая борьба с Карфагеном не может ограничиться действиями войск на суше, и что необходимо создать собственный военный флот. Без выполнения этого условия все успехи римлян в сухопутной войне парализовались ответными действиями карфагенского флота, который блокировал берега Сицилии и Южной Италии.
Этот момент явился поворотом не только в ходе войны, но и в истории Римского государства. Аграрная страна с мощной крестьянской армией должна была либо стать морской державой, либо отказаться от притязаний на роль гегемона в Западном Средиземноморье. С большим напряжением сил и при помощи греческих инструкторов римлянам удалось в чрезвычайно короткие сроки построить флот из 120 больших военных кораблей.
Римляне еще плохо владели техникой морского боя. Поэтому они ввели остроумное техническое приспособление, которое в дальнейшем обеспечивало им перевес в морских сражениях. Это были так называемые «вороны» — абордажные мостики, снабженные острым крюком. При сближении с вражеским кораблем мостик перекидывался на его палубу. Корабль лишался возможности маневрировать. Римские легионеры перебегали по мостику на палубу вражеского корабля и вели там бой, как на суше.
В 260 году до нашей эры молодой римский флот одержал первую победу при Липарских островах. В честь этой победы в Риме была воздвигнута мраморная колонна, украшенная носами захваченных карфагенских кораблей — так называемая «ростральная колонна». В 256 году окрыленные этим успехом римляне предприняли экспедицию в Африку, чтобы овладеть самим Карфагеном. Сначала дела римлян шли блестяще. Консул Регул, который командовал римской армией, нанес карфагенянам ряд поражений и занял несколько городов. В результате, карфагеняне запросили мира.
Однако Регул был настолько уверен в своей победе, что не только выдвинул неприемлемые условия мира, но и отпустил часть своего войска в Италию. Карфагеняне незамедлительно воспользовались этой его промашкой и при помощи греческих наемников нанесли римской армии сокрушительное поражение. Консул Регул был взят в плен. Римский флот с остатками разбитой армии попал на обратном пути в сильный шторм и почти целиком погиб.
Эта неудачная африканская экспедиция затянула войну. Боевые действия вновь сосредоточились на территории Сицилии и велись с переменным успехом. В 251 году римляне одержали крупную победу под Панормам, после которой карфагенским войскам пришлось очистить почти всю Сицилию.
Вскоре командование карфагенской армией в Сицилии перешло в руки талантливого полководца Гамилькара Барки. Опираясь на прибрежные города, оставшиеся под властью карфагенян, и на превосходство карфагенского флота, он сумел оказать римлянам многолетнее активное сопротивление. Судьба войны вновь решалась на море. Римлянам снова пришлось создавать сильный флот. В 241 году этот вновь созданный флот одержал победу над карфагенянами при Эгатских островах у западного побережья Сицилии.
Истощенный 23-летней войной Карфаген запросил мира. Силы римлян также были почти исчерпаны. Поэтому римский сенат охотно пошел на заключение мира. По мирному договору 241 года карфагеняне уплачивали Риму крупную контрибуцию и уступали Сицилию, которая, за исключением оставленной за Гиероном территории, стала первым внеиталийским владением Рима.
Вскоре в Карфагене вспыхнуло восстание наемников и рабов. Воспользовавшись этим, римляне, вопреки условиям мирного договора, захватили также Сардинию и Корсику. Несмотря на то, что первая Пуническая война завершилась победой Рима, военная мощь Карфагена еще не была сокрушена. Соперничество двух крупнейших государств Западного Средиземноморья отнюдь не прекратилось. В этих условиях новое военное столкновение было неизбежно.
Еще в 241 году до нашей эры в Риме была проведена реформа центуриатного устройства. Отныне каждый имущественный класс выставлял 70 центурий — по две на каждую из 35 триб. При таком распределении центурий привилегии первого класса, которые существовали со времен реформы Сервия Туллия, ликвидировались. Исход голосования теперь решался суммой голосов уже не одного, а трех имущественных разрядов.
В 232 году народный трибун Гай Фламиний, идя навстречу интересам сельского большинства комиций, выступил с предложением вывести колонии в плодородную, удобную для крестьянских переселенцев область, которая граничила с Цизальпинской Галлией. Несмотря на противодействие сената, предложение Фламиния прошло в народном собрании. Была создана специальная аграрная комиссия из трех человек во главе с самим Фламинием, которая приступила к организации колоний. Однако эта политика привела к войне с галлами, которые в 225 году вторглись в Северную Этрурию. Римлянам удалось разгромить галльское войско и занять область галльских племен бойев и инсубров.
В 220 году при поддержке Фламиния народным трибуном Клавдием был проведен закон, который запрещал сенаторам и их сыновьям владеть крупными торговыми судами. Тем самым ограничивались торговые операции нобилитета.
В Карфагене же сразу после окончания первой Пунической войны вспыхнуло крупное восстание, которое продолжалось с 241 по 238 год. Общее число повстанцев достигло 40 тысяч человек. Вся территория вне города оказалась в их руках. Только мощные укрепления Карфагена дали ему возможность выдержать осаду. Руководство боевыми действиями против повстанцев было поручено Гамилькару Барке, которому жестокими мерами, а частично путем уступок и переговоров удалось подавить это крупное восстание.
После разгрома восстания Гамилькар Барке приобрел в Карфагене исключительное влияние. Он отражал интересы тех слоев карфагенского народа, которые считали неизбежным новое столкновение с Римом и стояли за деятельную подготовку к нему. Чтобы создать плацдарм для этой будущей войны, а также вознаградить Карфаген за потерю Сицилии, Гамилькар начал завоевание Испании, где ряд городов на южном побережье страны издавна принадлежал карфагенянам.
В 237 году до нашей эры Гамилькар высадился в Испании. Несмотря на отчаянное сопротивление иберийских племен, ему удалось покорить значительную часть Испании. В 228 году он погиб в одном из сражений. Завоевание Испании продолжил преемник Гамилькара, его зять Гасдрубал. При нем на юго-восточном побережье был основан город Новый Карфаген, который быстро сделался главным опорным пунктом карфагенян в Испании.
В окрестностях Нового Карфагена началась разработка серебряных рудников, которые приносили огромные доходы. Часть их отсылалась Гасдрубалом в Карфаген. Другая часть шла на создание и расширение наемной армии. Успехи карфагенян в Испании вызывали большую тревогу в Риме. Однако в этот период силы римлян были заняты исключительно борьбой с галлами. Поэтому они не могли противостоять карфагенянам. Римским дипломатам удалось добиться в 226 году заключения договора с Гасдрубалом, согласно которому карфагеняне не должны были продвигаться за Ибер (Эбро). Но к юго-западу от Ибера, в большей части Испании за карфагенянами признавалась полная свобода действий.
В 221 году до нашей эры Гасдрубал был убит одним из местных уроженцев. Его преемником стал 26 летний сын Гамилькара Барки — Ганнибал. Это был один из величайших полководцев древности, который обладал также незаурядными способностями политического деятеля и дипломата. Ганнибал являлся прекрасным организатором и пользовался исключительным авторитетом и популярностью в своих войсках. Намеченный им план борьбы с Римом был программой, рассчитанной на использование противоречий между Римской республикой и покоренными ею италийскими общинами.
Приняв полномочия главнокомандующего, Ганнибал продолжал в Испании политику Гамилькара и Гасдрубала. Единственным непокоренным городом в юго-западной части Испании оставался Сагунт. Римляне направили к Ганнибалу специальное посольство, предлагая воздержаться от враждебных действий и отношении Сагунта.
Ганнибал прекрасно осознавал, что захват Сагунта приведет к неизбежному конфликту с Римом. Тем не менее, он осадил и после восьми месяцев осады взял этот город. В результате весной 218 года началась вторая Пуническая война, которую многие древние историки называли «Ганнибаловой войной».
Римский план ведения боевых действий предусматривал обычное в таких случаях деление сил армии и флота между двумя консулами 218 года. Один из них должен был сосредоточить свои войска в Сицилии и, совершив оттуда переправу в Африку, начать военные действия на территории врага, в непосредственной близости от самого Карфагена. Другой консул должен был со своей армией переправиться в Испанию и сковать там силы Ганнибала.
Однако энергичные ответные действия Ганнибала нарушили эти расчеты и отодвинули реализацию стратегического плана римлян на несколько лет. Весной 218 года армия Ганнибала выступила в поход. Она насчитывала 80 тысяч пехотинцев, 12 тысяч всадников и 37 боевых слонов. Маршрут похода пролегал по южному побережью Испании и Галлии. Когда карфагеняне перешли Пиренеи и подступили к реке Родан (Рона), стало ясным намерение Ганнибала вторгнуться в Италию с севера.
Это заставило римлян отказаться от первоначального плана кампании. Обе консульские армии были направлены теперь на север, навстречу Ганнибалу. Тем временем Ганнибал подошел к Альпам. Ему предстояло преодолеть одну из главных трудностей всего похода — провести войско по обледенелым кручам, узкими горными тропами, часто сквозь снежные бури, которые для карфагенян, вообще не знавших, что такое снег и холод, были особенно тяжелым испытанием.
Переход через Альпы продолжался тридцать три дня. Когда Ганнибал спустился в Италию, в долину реки Пад (По), и подсчитал свои потери, они оказались огромными. В его распоряжении осталось немногим более 20 тысяч пехотинцев и 6 тысяч всадников. Почти все боевые слоны погибли. В Цизальпинской Галлии, незадолго до этого покоренной римлянами, карфагенскому полководцу удалось дать отдых своей измученной армии и значительно пополнить ее за счет отрядов местных племен.
В конце 218 года у рек Тицина и Требии, притоков реки По, произошли первые столкновения с римлянами. В обоих сражениях римляне потерпели поражение. Вся Цизальпинская Галлия оказалась Под контролем Ганнибала. Весной следующего года Ганнибал двинул свое войско в Северную Этрурию.
Узнав о маневре Ганнибала, Фламиний немедленно бросил все свои силы на преследование карфагенян. На рассвете римская армия без предварительной разведки стала втягиваться в узкое дефиле, образуемое северным берегом Тразименского озера и окрестными холмами. Здесь Ганнибалом была подготовлена засада. Когда основные силы римлян втянулись и долину, со всех холмов по условному знаку Ганнибала начали спускаться карфагенские отряды.
Развернувшийся бой скорее походил на массовое избиение римлян, нежели на обычное сражение. В узкой долине римляне не смогли развернуть своих боевых порядков и, окруженные неприятелем, метались в растерянности. Многие бросались в озеро и тонули. Почти вся армия Фламиния и сам он погибли в этой битве.
Когда в Рим пришла весть о разгроме у Тразименского озера, в городе началась паника. С часу на час ждали появления вражеской армии у ворот города. Сенат: ввел чрезвычайное положение. Квинт Фабий Максим был назначен диктатором. Мосты через Тибр были уничтожены, спешно чинились укрепления.
Однако Ганнибал не осадил Рим, а направил свою армию через Умбрию и Пицен к побережью Адриатического моря. Он понимал, что взятие Рима требует длительной осады. Такую осаду было рискованно вести, имея в тылу еще не завоеванную Италию. После удачного опыта с привлечением на свою сторону галлов он имел основания рассчитывать на поддержку и даже на восстание населения Средней и Южной Италии против власти Рима. Поэтому, опустошая на своем пути поля и хозяйства римских граждан, Ганнибал щадил владения италиков, а пленных из их числа отпускал без выкупа.
Римские войска были пополнены новым набором. Их возглавил диктатор Квинт Фабий Максим, который учел опыт трех проигранных сражений. Он сознавал, что карфагеняне сильнее римлян в полевой войне, в открытом бою. Поэтому он перешел к тактике изматывания противника. Он уклонялся от решительных сражений с главными силами Ганнибала, но следовал за ним по пятам, нападая на отдельные отряды и уничтожая продовольственные запасы. Этими действиями затруднялось снабжение карфагенской армии.
Однако эта тактика не пользовалась популярностью у населения, которому затяжная война и пребывание вражеской армии на территории Италии несли полное разорение. Поэтому диктаторские полномочия Фабия Максима, прозванного Кунктатором (Медлителем) не были продлены. На 216 год консулами были избраны Луций Эмилий Павел и Гай Теренций Варрон. Варрон являлся ярым сторонником решительного ведения войны и обещал положить ей конец в тот же день, как увидит врага.
В июне 216 года произошло знаменитое сражение при Каннах, маленьком городке в Апулии. Римляне располагали перед этим сражением армией, которая насчитывала 80 тысяч пехотинцев и 6 тысяч всадников. Пехота Ганнибала насчитывала всего 40 тысяч воинов. Зато он имел количественный и качественный перевес в коннице — 14 тысяч всадников.
Римские войска построились в поле в боевой порядок, в центре которого расположилась вся основная масса тяжеловооруженной пехоты. Глубина построения достигала 70 рядов. Конница была расположена на флангах. Ганнибал построил свои войска в форме полумесяца, обращенного своей выпуклой стороной к противнику. В центре построения находился 20-тысячный отряд галльской и иберийской пехоты. Это были наименее стойкие части. Лучшая часть пехоты, укомплектованная из ливийцев, была расположена на флангах и несколько отодвинута назад. Оба конца полумесяца замыкались отрядами всадников.
Как и предлагал Ганнибал, римляне атаковали центр его расположения. Под давлением превосходящих сил противника отряд галлов и иберов начал отходить. Продолжая теснить противника, римская пехота втягивалась в глубину расположения его войск. В это время карфагенская конница устремилась в тыл наступающей римской пехоты. Римляне прекратили наступление. Задние шеренги вынуждены были повернуться, чтобы защищать себя от внезапного нападения. Справа и слева в атаку на римлян ринулись отборные части ливийской пехоты.
Несмотря на явное численное превосходство, римская армия попала в полное окружение. Ряды римлян смешались, началась паника. Римляне потеряли на поле боя 54 тысячи человек убитыми. 18 тысяч римлян было взято карфагенянами в плен. Ганнибал потерял 6 тысяч человек. Битва при Каннах уже в древности считалась непревзойденным образцом военного искусства. Название «Канны» впоследствии стало применяться ко всякому крупному бою приведшему к окружению и полному разгрому войск противника.
Победа Ганнибала под Каннами имела широкий резонанс. На сторону Ганнибала начали переходить одна за другой общины Южной Италии. От римлян отпала большая часть Самния, Бруттия, значительная часть Лукании. В Кампании, куда Ганнибал направился после битвы при Каннах, на его сторону перешли Капуя и ряд соседних с нею городов.
Успехи Ганнибала были оценены и за пределами Италии. Македонский царь Филлип V предложил ему союз и военную помощь. В Сицилии на сторону Ганнибала перешли Сиракузы. Римляне рисковали потерять весь остров. Даже карфагенское правительство, которое до сих пор с тревогой следило за успехами Ганнибала и не оказывало ему никакой помощи, испугавшись его растущей популярности, теперь обещало прислать подкрепления.
Битва при Каннах явилась кульминационным пунктом успехов Ганнибала. Однако это была последняя его крупная победа. После нее начался перелом в ходе войны в пользу римлян. Это объяснялось тем, что военные действия затянулись и все успехи Ганнибала не могли решить исход войны в целом. Стратегическая обстановка складывалась отнюдь не в его пользу. Решающее значение для Рима имела верность Центральной Италии, откуда римляне черпали свои основные резервы.
Роковую для Ганнибала роль сыграла близорукая политика карфагенского правительства, из-за которой находившаяся на вражеской территории карфагенская армия не имела регулярных связей со своей метрополией, была лишена источников пополнения материальными и людскими резервами. Получалось, что Ганнибал воевал не столько с римской армией, сколько с целой государственной системой, которую нельзя было уничтожить в результате нескольких выигранных сражений. Состоящая из свободных граждан римская армия в моральном отношении была несравненно сильнее и надежнее наемной армии Ганнибала.
После поражения при Каннах римляне начали действовать неторопливо и осторожно. По существу, они вели дальнейшие военные действия на основе тактики, разработанной еще Фабием Максимом. В самой Италии они тщательно избегали столкновений с главными силами врага, ограничиваясь обороной сохранившейся за ними территории и изматыванием сил противника. Этот метод ведения войны оказался настолько эффективным, что уже в скором времени дал возможность римлянам приступить к реализации их стратегического плана, составленного в самом начале войны и перенести центр тяжести военных действий за пределы Италии.
В Сицилию в 213 году были отправлены значительные военные силы, которые приступили к осаде Сиракуз. В 211 году после полуторагодовой осады Сиракузы пали. Сицилия вновь стала римской провинцией. В Испанию был послан молодой талантливый полководец Публий Корнелий Сципион, который в последствии получил прозвище Африканский. После упорной борьбы с оставшимися здесь карфагенскими войсками он овладел в 209 году Новым Карфагеном, используя поддержку местных иберийских племён, которые ненавидели своих поработителей.
В самой Италии римляне также перешли к более активным действиям. Началась осада Капуи. Город не сдавался, надеясь на помощь Ганнибала. Стремясь отлечь силы римлян из их осадных укреплений, Ганнибал предпринял свой единственный за всю войну поход на Рим. Он надеялся, что римские войска снимут осаду Капуи и устремятся вслед за ним на выручку своей столицы.
Однако на этот раз римляне разгадали военную хитрость Ганнибала. Осада Капуи продолжалась. Когда Карфагеняне подошли к Риму, то увидели, что город готов к долговременной обороне. Ганнибал был вынужден отойти от Рима, опустошив окружающую местность. В 211 году пала осажденная римлянами Капуя.
Положение Ганнибала после всех этих неудач становится критическим. В настроении италиков происходит резкий перелом. Город за городом, община за общиной возвращаются под власть Рима. Не получив от карфагенского правительства обещанных подкреплений, Ганнибал попросил своего брата Гасдрубала привести ему на помощь оставшиеся в Испании карфагенские войска. Повторив переход брата через Альпы, Гасдрубал вывел свои войска в Северную Италию, но здесь он был встречен превосходящими силами римлян и наголову разбит. У Ганнибала была отнята последняя надежда выиграть войну.
В 205 году Сципион вернулся из Испании. По его инициативе началась реализация последнего звена стратегического плана римлян — подготовка похода в Африку. Этот поход являлся логическим завершением уже фактически выигранной войны. Когда римские войска под командованием Сципиона появились в Северной Африке, карфагенское правительство спешно вызвало на помощь Ганнибала. Не потерпев ни одного поражения за 15 лет пребывания в Италии, Ганнибал был вынужден ее оставить и тем самым признать крах всего похода.
Весной 202 года в сражении при местечке Зама южнее Карфагена Ганнибал был разбит в первый и последний раз в своей жизни. Решающую роль в победе над Ганнибалом сыграла нумидийская конница во главе с царем Масиниссой, который перешел на сторону римлян.
В 201 году был подписан мирный договор. Его условия были тяжелыми и унизительными для карфагенян. Они теряли все свои заморские владения, в том числе и Испанию. Им запрещалось вести войны даже с соседними племенами без разрешения римского сената. Карфаген выплачивал огромную контрибуцию в 10 тысяч талантов и выдавал римлянам весь свой военный флот и боевых слонов.
Вторая Пуническая война сокрушила Карфаген и окончательно сломила его военно-политическую мощь. После победоносного завершения второй Пунической войны римляне начали успешно проникать в страны эллинистического Востока. Это проникновение облегчалось сложным международным положением эллинистических государств, а также их внутренним кризисом. Из крупного италийского государства Рим превратился в могущественную державу, которая после вытеснения Карфагена оказалась на положении безусловного гегемона всего Средиземноморья.
С конца III века до нашей эры в Средиземноморье все чаще практикуется массовое обращение людей в рабство, ограбление городов и сельских местностей, беспощадные расправы с мирным населением. Так вторжение этолийцев в Лаконику в 240 году до нашей эры сопровождалось уводом в плен и порабощением 50 тысяч человек. Взятие Мантинеи в 223 году до нашей эры привело к поголовному порабощению ее населения.
Еще большее, чем раньше, значение во II веке до нашей эры получило пиратство. Пираты захватывали и продавали в рабство множество людей. На вершине Тавра находилась крепость Олимп, убежище пирата Зеникета. В Сирии настоящим разбойничьим центром был город Гиндар. Такой же репутацией пользовалась гавань Яффы. Такие крупные прибрежные города как Арвад в Северной Финикии вступали в сношения с пиратами и действовали совместно с ними.
Сирийские арабы, жившие в горах, и итуреи совершали набеги на земледельцев долин. Цари эллинистических государств Малой Азии — Вифинии, Понта, Каппадокии — сами продавали в рабство своих и чужих лаой, широко используя этот источник дохода. В связи с тем, что число ввозимых на Запад рабов быстро увеличивалось, цены на них снижались. Главным средоточием работорговли во II веке становится остров Делос.
Во II веке сильно ухудшилось общее экономическое положение восточноэллинских стран. Особенно заметен был упадок сельского хозяйства и ремесла в птолемеевском Египте. Египетская податная система лишала египетских крестьян и ремесленников какой-либо заинтересованности в труде. Уже в конце III века появились пустующие земли, а также наблюдалась неполная загрузка ремесленных мастерских.
К концу II века до нашей эры упадок земледелия достиг значительных размеров. Росла площадь бездоходных земель. Уменьшалась в среднем арендная плата с обрабатываемых участков. Ухудшалось состояние ирригационной системы. Повреждения каналов и плотин не исправлялись. Попытки правительства уменьшить площадь пустующих земель путем раздачи этих участков военным колонистам и применения принудительной аренды или бессрочной аренды на льготных условиях не имели успеха.
Главная причина упадка земледелия заключалась в бегстве царских землевладельцев из комы. Уход с места жительства и работы — так называемый «анахоресис» — во II веке до нашей эры стал массовым явлением. Сужалась и внутренняя торговля Египта, падал вывоз. Торговле внутри страны мешали частые восстания и династические распри. Иногда царская администрация запрещала вывоз продуктов из нома в какое-либо другое место, кроме Александрии.
С потерей Келесирии, Финикии и Палестины, а также торговых караванных путей в Южную Аравию упала роль Египта и в посреднической торговле. Деятельность правительства Птолемеев в области экономики свелась преимущественно к фискальным и полицейским функциям.
Это привело к соответствующим изменениям и в административной структуре. Значительно расширились полномочия стратега. Помимо распоряжения администрацией, клерухами и полицией в номе он ведал со II века до нашей эры финансами и податной системой. Должность эконома теперь поделилась на дне. Один эконом ведал денежными доходами, второй — натуральными поступлениями. Заметно расширились и функции египетской полиции.
О независимости местного чиновничества от центральной власти свидетельствует появление института покровительства. Население, страдающее от поборов и злоупотреблений местной администрации, прибегало к защите какого-либо более крупного чиновника. Злоупотребления властью приняли такие масштабы, что египетские цари были вынуждены издавать специальные предписания об охране личности и имущества царских земледельцев и ремесленников царских монополий от посягательств местной администрации.
Территория и население царства Селевкидов также претерпели во II–I веках до нашей эры сильнейшие изменения. Еще в III веке до нашей эры отпали Бактрия и Парфия. Центр политической жизни империи переместился на запад, в Сирию. После войны с Римом была потеряна Малая Азия. После 129 года до нашей эры — Иудея и Междуречье.
Селевкиды утеряли контроль над торговыми путями, которые продолжали сохранять огромное значение. Громадные расходы, связанные с войнами конца III–II веков до нашей эры, приводили к финансовым затруднениям. Попытки использовать храмовые сокровища вызывали конфликты с населением. В результате одной из таких попыток Антиох III погиб в Элимаиде.
Неудачной оказалась и политика насильственной эллинизации подвластных территорий. Антиох IV разрушил храм в Иудее, поместил в Иерусалиме гарнизон и запретил местные культы, но вызвал этим лишь взрыв негодования. Полисы, на которых Селевкиды ориентировались в своей внутренней политике, стремились к независимости от монархии. Все менее прочной становилась социальная опора Селевкидов. Представители этой династии вынуждены были все чаще искать поддержки у наемников и с их помощью лавировать в сложной игре внешних сил, которые все настойчивей вмешивались во внутренние дела царства.
В конце III — начале II веков до нашей эры пустовало значительное количество земли и в Македонии. Филипп V широко практиковал переселение на пустующие земли фракийцев и наделение их землей. Оплата ремесленного труда в материковой Греции во II–I веках до нашей эры была сравнительно низкой, в среднем от 2 до 4 оболов в день. В то же время цена на пшеницу поднялась по сравнению с IV веком вдвое. Тяжелое положение бедноты в городах побуждало городское управление к продаже хлеба по низким ценам или даже к его бесплатной раздаче. Эта мера была вызвана несоответствием оплаты труда прожиточному минимуму.
II–I века до нашей эры явились периодом массовых восстаний рабов в Европе и Передней Азии. Восстание в одном месте находило отклик в других местах. Много веков спустя христианский писатель Орозий писал, используя более ранние источники: «Все эти различные пожары возникли словно сверкающие искры от того первого труда, которым началось это бедствие».
Движению достаточно было начаться, чтобы оно развивалось с невероятной силой и быстротой. Историк Диодор Сицилийский отмечал, что демос «не только не сочувствовал богатым рабовладельцам, но, напротив, радовался, так как завидовал неравномерному распределению богатств и неравенству положения». В Египте уже в 40-х годах III века до нашей эры начались массовые восстания, которые продолжались с перерывами до конца правления Птолемеев. В них принимали участие царские земледельцы, ремесленники царских монополий, воины низших разрядов. Эти восстания были, в основном, направлены против «эллинов».
В полисах Греции уже с конца III века борьба между богатыми и бедными все чаще приводила к политическим переворотам. Даже в небольших городках вроде Кинефы и Аркадии происходили «жестокие распри, в которых многие были умерщвлены или изгнаны».
В Спарте в результате этой борьбы власть оказалась в руках тиранов, которые были вынуждены проводить отдельные, иногда довольно смелые социальные мероприятия. В 210–207 годах в Спарте правил Маханид, который вел упорную борьбу с Ахейским союзом.
После гибели Маханида во главе Спартанского государства становится тиран Набис. Его внутренняя политика была более радикальной, чем мероприятия царей-реформаторов — Агиса и Клеомена. Он не только конфисковал имущество наиболее богатых граждан и распределил его между своими сторонниками, но и освобождал илотов, наделял их и периэков землей..
Политика Набиса была поддержана беднейшим населением соседних полисов. Ему удалось присоединить к Спарте приморские города Лакедемона, Аргоса и Крита. Набис удерживал власть в Спарте до 192 года. Лишь вмешательство Рима привело к падению независимости Спарты и гибели Набиса.
Руководители Беотийского союза также были вынуждены принимать меры для облегчения положения демоса — приостанавливать взыскание долгов, устраивать общественные раздачи и обеды во избежание открытых конфликтов. В Этолии в 205 году до нашей эры была сделана попытка провести кассацию долгов, но она провалилась, так как встретила активное противодействие крупнейших ростовщиков.
Напряженная борьба внутри эллинистических государств тесно переплеталась с политическим соперничеством и ожесточенными столкновениями между ними, в ходе которых они ослабляли друг друга. Все это способствовало успехам римских завоевателей, которые с момента своего появления на Востоке успешно применяли испытанный принцип «разделяй и властвуй».
В середине III века Египту пришлось уступить господство на море Македонии. Египетская политика в Греции — поддержка Ахейского союза и Спарты — не дала прочных результатов. Однако Птолемеи еще сохраняли часть владений в Малой Азии и на Северном побережье Эгейского моря, владели Калесирией и по-прежнему оказывали поддержку врагам Селевкидов и Македонии.
Внешнеполитическое положение монархии Селевкидов осложнилось династической борьбой конца III века. Летом 223 года Селевк III был убит во Фригии. Престол перешел к его брату Антиоху III. В первые годы правления Антиоху пришлось выдержать упорную борьбу с наместником Мидии Молоном, который объявил себя царем и начал энергичное наступление на запад. Вскоре под властью Молона оказались Вавилония и крупнейший город империи Селевкидов — Селевкия на Тигре.
Успехи Молона заставили Антиоха направить против него значительные силы и отрезать ему путь в Мидию, где Молон пользовался поддержкой местного населения. При встрече войск Антиоха III с Молоном часть армии последнего перешла на сторону Антиоха, после чего Молон покончил с собой.
Вскоре на западе отпал наместник Малой Азии Ахей. Неспокойно было и в Сирии. Однако, несмотря на неустойчивость внутреннего положения, Антиох III готовился к новой войне с Египтом за Келесирию.
Более прочным было положение третьего крупного эллинистического государства — Македонии. Поддержка Антигоном Досоном Ахейского союза и поражение Клеомена усилили позиции Македонии в Греции, но не принесли Греции ни единства, ни мира. В каждом полисе продолжали существовать антиолигархические группировки, которые искали поддержки у Этолийского союза.
В конце III века этолийцы захватили побережье Мессении, а затем вторглись в глубь страны, опустошая сельские местности, на своем пути. Такие же набеги они совершали и на побережье Эпира. Это привело к столкновению этолийцев с Македонией.
Военные действия на Балканском полуострове и и Сирии начались почти одновременно. В Сирии египетский наместник Феодот изменил Птолемею IV и передал Антиоху важный опорный пункт — Герры. И 219 году войска Антиоха продвинулись к самой границе Египта. Однако Сосибий — временщик Птолемея IV — предпринял ловкий дипломатический шаг. Он начал мирные переговоры с Антиохом, которые затянулись на четыре месяца.
Наступление армии Антиоха приостановилось. Воспользовавшись этой передышкой, египетское правительство приняло энергичные меры для организации и обучения армии, в состав которой наряду с македонянами были включены 20 тысяч египтян. Когда весной 218 года Антиох прервал переговоры и возобновил наступление, Египет уже успел подготовиться. Встреча обеих армий произошла около города Рафии, недалеко от входа в Дельту. Решающую роль в сражении сыграла атака фаланги египетских воинов, обученных по македонскому образцу. Армия Антиоха III была разбита.
Однако победа при Рафии не привела к возрождению военной мощи Египта. Едва Келесирия была освобождена от войск Антиоха, Птолемей Филопатор поспешил заключить с Антиохом мир. Вскоре по окончании войны вспыхнуло массовое восстание на севере Египта. В 206 году оно охватило и юг. В Фивах появились местные правители. Лишь в 186 году до нашей эры при Птолемее Эпифане Фиваида была вновь подчинена Птолемеями.
После поражения при Рафии Антиох III очистил Келесирию, удержав за собой лишь город Селевкию в Пиерии. Однако это поражение отнюдь не приостановило агрессивных устремлений империи Селевкидов. В войне за Келесирию Антиох преследовал две цели — включить в состав государства богатую область и захватить торговые пути в Аравию и Индию.
О стремлении Антиоха осуществить эту последнюю цель свидетельствует предпринятая в 218 году экспедиция в Южную Аравию. Торговля с Востоком приносила огромные доходы. Спрос на восточные товары при дворах эллинистических монархов непрерывно возрастал. Между тем, отпадение Парфии и Бактрии осложнило торговые сношения Селевкидов со странами Востока.
Неудача в Келесирии заставила сирийских купцов искать возможности наладить торговлю с Индией караванным путем через восточные провинции государства Селевкидов. Это явилось главной причиной, которая побудила Антиоха III предпринять восточный поход. В 210 году до нашей эры через усмиренную незадолго до этого Мидию Антиох III вторгся во владения парфянского царя, взял город Гекатомпил и проник вглубь страны. Подчинив парфян, Антиох направился в Бактрию. Столкновение с войсками царя Бактрии Эвтидема произошло в Арейе.
Эвтидем потерпел поражение и отступил к столице — городу Бактрам, откуда начал переговоры с Антиохом. Антиох не имел достаточно сил и материальных средств для продолжения войны. Поэтому он пошел на мир, согласно которому бактрийский царь признал свою зависимость от Селевкидов.
Эвтидем предоставил Антиоху слонов и продовольствие для армии. Из Бактрии Антиох направился в Индию, где возобновил «дружественный союз» с пограничным индийским государством и затем повернул в обратный путь. Перезимовав в Кармании, Антиох предпринял поход к Персидскому заливу и иступил во владения арабского города Герры. Герры откупилась от Антиоха богатыми дарами и сохранили независимость. Совершив затем экспедицию на Бахрейнские острова, Антиох возвратился в Сирию.
По своему маршруту восточный поход Антиоха III повторял поход Александра Македонского. Однако Антиох был не в состоянии подчинить своей власти те земли, которые он прошел. Он ограничивался лишь признанием со стороны местных правителей номинальной зависимости от Селевкидов.
Цель восточного похода Антиоха III сводилась к тому, чтобы укрепить престиж государства Селевкидов среди его восточных соседей, упрочить торговые связи с восточными странами, обезопасить торговые пути, пополнить казну за счет военной добычи и захватить рабов. В результате похода были налажены караванные пути в Среднюю Азию через Парфию и Бактрию, а также в Индию через Герры и Персидский залив.
Успех восточного похода Антиоха III поднял значение государства Селевкидов не только в восточных странах, но и в Средиземноморье. Империя Селевкидов стала сильнейшей среди эллинистических государств. Антиох III получил от своих придворных титул «Великий» и стал претендовать на роль гегемона в эллинистическом мире.
В конце III века до нашей эры политическая обстановка на Балканском полуострове чрезвычайно усложнилась. Военные столкновения между государствами Греции приобрели все более опустошительный, характер.
В 220 году македонский царь Филипп V, правивший в 221–178 годах, объявил вместе с Ахейским союзом и другими греческими полисами Войну Этолийскому союзу. Предлогом войны была защита Мессении от набегов этолийцев. В действительности же Филипп хотел ослабить влияние Этолийского союза, который поддерживал антимакедонские настроения в Элладе.
Эта война получила название Союзнической. Она сопровождалась страшными опустошениями, захватом большого числа рабов и ограблением храмов. К этолийцам примкнули Спарта и Родос. Одновременно Родос в союзе с царем Вифинии Прусием вел войну с городом Византием. Поводом к этой войне была попытка Византия взыскивать пошлины с судов, проходивших через Боспор Фракийский. Это наносило ущерб широким торговым связям Родоса с припонтийскими городами.
Положение Ахейского союза в начале Союзнической войны было крайне затруднительным. Он одновременно оказался под угрозой вражеских вторжений с севера, со стороны этолийцев, и с юга, — со стороны Спарты. Действовавший в Акарнании Филипп поспешил на помощь ахейцам. Зимой 218 года он появился в Пелопоннесе и быстро достиг крупных успехов. Южная Спарта и Элида подверглись страшному опустошению.
После этого македоняне нанесли сильный удар Этолии. Главный центр союза — город Ферм, «полный хлеба и богатств» — был разграблен, а его святилища разрушены. В 217 году Филипп захватил Фивы в Фессалии. Город был срыт до основания, а все его население продано в рабство.
Воюющие стороны значительно истощили свои силы в ходе боевых действий. Но Македония не могла остаться в стороне от решающей борьбы между Карфагеном и Римом за господство над Западным Средиземноморьем, которая началась именно в это время. Ее непосредственные соседи — иллирийцы — после вмешательства Рима в иллирийские дела в 229 году до нашей эры оказались в зависимости от римлян.
Известие о поражении римских войск при Тразименском озере ускорило окончание войны в Греции. В 217 году между Македонией и греческими государствами, с одной стороны, и Этолийским союзом — с другой, был заключен в Навпакте мир на условиях «статус кво».
После победы карфагенян при Каннах Филипп вступил в союз с Ганнибалом. Обе стороны обязались помогать друг другу в борьбе с Римом. Главной целью Филиппа, ради которой он согласился на заключение этого союза, было изгнание из Иллирии римлян и установление там власти Македонии, которая благодаря этому должна была получить выход к Адриатическому морю.
Македония не располагала достаточно сильным флотом для более непосредственного участия в войне. Попытка выйти в море на легких судах в 215 году до нашей эры оказалась неудачной. Между тем, в Мессении, Ахайе и других областях предпринимались попытки политических переворотов, в одних случаях демократических, в других — олигархических.
Борющиеся партии обращались за поддержкой к внешним силам. При этом Македония, которая обычно проводила политику поддержки олигархии, теперь, в зависимости от меняющейся политической ситуации, иной раз поддерживала и демократические группировки. В первой Македонской войне римляне в течение нескольких лет занимали выжидательную позицию. Только после взятия Сиракуз в 212 году и Капуи в 211 году они активизировали свою политику на Востоке.
В 211 году римляне заключили союз с этолийцами. Согласно договору этолийцы должны были получить на отнятой у неприятеля территории земли и дома, а римляне — движимое имущество и людей. В это время римляне выступали в Элладе под лозунгом защиты греческой свободы и независимости. В то же время, греческие государства нередко служили для римлян просто объектом торговли. Например, остров Эгина, захваченный римлянами и этолийцами, был продан ими пергамскому царю Атталу за 30 талантов.
Постепенно круг государств, которые участвовали в этой войне, вышел за пределы Эллады. К Риму примкнули Спарта, Элида, Мессения и Пергам. Македонию поддержали Ахайя и Вифиния. Как всегда в Греции, в ходе большой войны, которая становилась все более тягостной для населения, проявлялась застарелая вражда между отдельными городами. Все более настойчивыми становились требования передела земли и отмены долговых обязательств. Во многих полисах демос поднимал восстания, изгоняя олигархов, экспроприируя их землю и имущество.
Таким образом, проникновение Рима на Балканский полуостров началось в условиях, которые не благоприятствовали сплочению греческих государств. Македонская война завершилась подписанием мира в 204 году до нашей эры. Однако этот мир не урегулировал сколько-нибудь прочно отношений между Филиппом и Римом, Ахейским и Этолийским союзами. Воюющие стороны получили лишь временную передышку.
После заключения мира Филипп V вынужден был временно отказаться от агрессивной политики в Греции. Тогда, используя внутренние осложнения в птолемеевском Египте, Филипп попытался захватить его владения в Эгейском море и Малой Азии. Намерения Филиппа совпадали с планами Антиоха III.
События в Египте создали благоприятную ситуацию для осуществления планов Филиппа и Антиоха. Юг страны все еще был охвачен восстанием. В результате длительной гражданской войны сократились доходы казны. Но царь продолжал безрассудно тратить государственные средства на роскошные празднества, содержание огромного придворного штата и постройку плавучего дворца.
В 203 году до нашей эры умер Птолемей IV Филопатор. Царем был провозглашен пятилетний Птолемей V Эпифан. При нем власть в государстве it течение ряда лет переходила из рук одного временщика в руки другого. Смена правителей сопровождалась придворными заговорами и мятежами наемников. Иногда дворцовые смуты служили поводом для массового выступления пестрого по своему составу населения Александрии.
Так, в 200 году, когда началась борьба за власть между опекуном царя Агафоклом и начальником пелусийского гарнизона Тлептолемом, вспыхнуло народное восстание. Оно было непосредственно связано с задержкой подвоза продовольствия в Александрию. По свидетельству Полибия, в восстании участвовали все слои населения, даже женщины и дети.
Учитывая политическую борьбу внутри Египта, Филипп и Антиох заключили в 203 году союзный договор, который по сути являлся соглашением о разделе египетских владений. После этого Филипп приступил к подчинению зависимых от Птолемеев городов на островах в Эгейском море и на побережье Малой Азии.
Антиох вновь начал войну в Келесирии. В битве при Панионе в 200 году до нашей эры египетские войска были разбиты. После этой победы Антиох без труда овладел Келесирией, Финикией, Палестиной. Сопротивление ему оказал лишь город Газа.
Захват македонянами полисов в Эгейском море, Фракии и Малой Азии, которые принадлежали Птолемеям, ставил под угрозу снабжение Афин хлебом и ущемлял интересы Родоса и Пергама. Из-за этого началась война коалиции Родоса и Пергама против Македонии. Однако перевес явно был на стороне македонян. Усиление Македонии вызвало обеспокоенность в Риме.
Балканский полуостров стал местом римской экспансии после их победы во второй Пунической войне. В правящих кругах Рима полагали, что наиболее уязвимым местом Восточного Средиземноморья является Греция. Однако подчинять Грецию Рим мог лишь в борьбе с Филиппом. Поэтому римский сенат начал деятельную подготовку к войне с Македонией.
Формальным поводом к началу военных действий послужило обращение Египта, Пергама и Родоса за помощью к Риму. В конце 200 года до нашей эры римские войска высадились в Иллирии. Первые два года война между Римом и Македонией шла с переменным успехом. Филиппу удалось сохранить в своих руках Коринф и даже взять Аргос — важнейшую крепость в Пелопоннесе.
Кроме того, воюющие стороны на протяжение всего этого времени вели упорную дипломатическую борьбу. Широкое использование римлянами лозунга «свободы» греческих полисов способствовали тому, что в 199 году до нашей эры на сторону Рима перешел Этолийский, а в 198 году до нашей эры и Ахейский союзы.
В 197 году до нашей эры римская армия под командованием проконсула Тита Квинкция Фламинина при поддержке союзников нанесла сокрушительное поражение Филиппу V в сражении при Киноскефалах. Вскоре был заключен мирный договор. По его условиям македоняне теряли все захваченные ими территории в Малой Азии, Эгейском море и Греции. Владения Филиппа ограничивались лишь территорией собственно Македонии. Кроме того, Филипп обязался выдать весь флот, уплатить контрибуцию в 1000 талантов и дать в заложники римлянам своего младшего сына.
В результате второй Македонской войны мощь державы Филиппа и ее влияние в Греции были подорваны, но еще не сломлены до конца.
Уже в ходе мирных переговоров с македонянами обнаружились противоречия между римлянами и их союзниками. Римляне были склонны диктовать свои условия не только побежденному Филиппу, но и своим союзникам, без поддержки которых они едва ли смогли бы разгромить македонян.
Судьбы отнятых у Филиппа V городов решались римским сенатом и непосредственно сенатской комиссией, направленной в Грецию под председательством Тита Фламинина. Требования союзников учитывались лишь в той мере, в какой это было выгодно римлянам.
На истмийских играх в 196 году до нашей эры римляне с помпой провозгласили «свободу» всех эллинов. В то же время римляне по собственному усмотрению устанавливали границы греческих государств. Одни города они передавали Архейскому союзу, другие — Этолийскому, третьи — царям иллирийцев и их соседей афаманов. Провозгласив свободу Коринфа, римляне оставили свой гарнизон в его крепости Акрокоринфе.
Под властью римлян остались также важные в стратегическом отношении города Деметриаду в Фессалии и Халкиду на острове Эвбея. Рим не создавал официально особой администрации для управления Грецией, но с помощью сенатской комиссии и послов вмешивался в ее внутреннюю жизнь.
В Фессалии, где борьба между аристократией и демосом была настолько ожесточенной, что народные и судебные собрания постоянно сопровождались вооружёнными столкновениями, Фламиний провел выборы совета и судей на основе цензового принципа. Таким путем Фессалийская лига была перестроена по образцу аристократического Ахейского союза.
Пока шла война с Филиппом, римляне заключили союз с правителем Спарты Набисом. Но как только их положение в Элладе окрепло, они потребовали от других своих союзников объявления войны Набису под предлогом «освобождения греческих городов от тирании Спарты».
В результате военных действий в 195 году до нашей эры Набис был вынужден отказаться от Аргоса и других подвластных ему городов на побережье Пелопоннеса, а также от всех владений на Крите, ограничившись областью собственно Спарты.
В результате второй Македонской войны римляне захватили в Греции огромные богатства. Только во время триумфа Фламинина было продемонстрировано 18 270 фунтов серебра и 3714 фунтов золота в слитках, 84 тысячи серебряных тетрадрахм и 14 514 полотых «филиппиков», а также огромное количество медных и мраморных статуй, серебряных и золотых пещей.
В благодарность за «освобождение» греческие государства отправили в Рим 114 золотых венков и вернули купленных ими у карфагенян пленных римлян. Ахейскому союзу эти дары обошлись в 30 талантов. Римляне захватывали у побежденных не только движимое имущество, но иногда и земельные владения, возвращая их потом лишь за выкуп.
Такая деятельность Рима вызвала недовольство греческого населения. Против римлян открыто выступили этолийцы, обделенные римлянами при разделе владений Филиппа. Крайне неуверенно чувствовали себя проримские группировки в Беотии. Это недовольство особенно ярко проявилось, когда на Балканский полуостров высадилась армия Антиоха III.
После покорения Келесирии Антиох начал готовиться к войне с римлянами. Но он не спешил помочь своему союзнику Филиппу. В то время, как Филипп упорно сражался с римлянами на Балканах Антиох отправил свои сухопутные силы в Сарды. С помощью флота он захватил приморские города Киликии, Ликии и Карии, которые принадлежали Птолемеям.
Эти действия Антиоха III заставили римлян после победы при Киноскефалах в 197 году до нашей эры поспешить с заключением мирного договора с Филиппом V. Тем временем, закрепившись в Эфисе, Антиох начал подчинять города, которые только что были отвоеваны римлянами у Македонии в Малой Азии и Фракии.
Антиох предвидел неизбежность войны с римлянами, поэтому стремился упрочить отношения с соседями. Он заключил союз с галатами и разослал послов для переговоров с греческими государствами. Антиох рассчитывал создать широкую антиримскую коалицию. В этих планах его поддерживал Ганнибал, который был вынужден бежать из Карфагена в Сирию, чтобы не попасть в руки римлян.
Однако римляне проявили значительно большую дипломатическую активность, перетягивая на свою сторону всех возможных союзников Антиоха. В результате этой дипломатической войны население греческих полисов разделилось на два враждебных лагеря. По этому поводу Тит Ливий писал:
«Знатные и все вообще благонамеренные стоят за союз с римлянами и довольны настоящим положением, а толпа и те, дела которых не соответствуют их желаниям, хотят всеобщего переворота».
Власть в большинстве греческих государств находилась в руках проримских группировок. Поэтому Антиоху удалось привлечь на свою сторону лишь Этолию и Беотийский союз. Даже Македония, еще не оправившаяся после поражения во второй войне с Римом, выступила против своего бывшего союзника и направила свои силы против этолийцев.
Войну между Римом и государством Селевкидов началась на территории Греции. Средняя и Северная Греция подверглись грабежу со стороны враждующих чужеземных армий. В Фермопильском ущелье войска Антиоха были наголову разбиты. Сам Антиох с незначительным отрядом бежал в Эфес. Он попытался укрепить Лисимахию и Херсонес, чтобы не допустить переправы римлян через Геллеспонт.
Однако вскоре сирийский флот потерпел поражение у Мионнс са. Антиох покинул Фракию и отступил вглубь Малой Азии. Решающее сражение между Антиохом и римлянами произошло в 190 году до нашей эры при Магнесии. Несмотря на численное превосходство, армия Антиоха вновь потерпела жестокое поражение.
В 188 году до нашей эры Антиох был вынужден заключить мир на условиях, продиктованных римским командованием в лице консула Люция Корнелия Сципиона — брата Публия, победителя Карфагена. Одновременно капитулировали и союзные Антиоху этолийцы.
По мирному договору с Римом Антиох обязался отказаться от всех своих владений в Европе и в Азии к северу от Тавра, возвратить военнопленных, передать всех слонов и флот, уплатить римлянам и Пергаму контрибуцию, а также выдать Риму Ганнибала. Чтобы избежать участи военнопленного, Ганнибал бежал на Крит, а затем в Вифинию и здесь принял яд. Отнятая у Антиоха территория была передана отчасти Пергаму, отчасти Родосу. Некоторые города были объявлены свободными.
Поражение Антиоха III в войне с Римом пошатнуло престиж империи Селевкидов. От нее отпали Армения и Софена. Начались волнения в восточных сатрапиях. Антиох предпринял новый поход на Восток, чтобы упрочить там свою власть и добыть средства для уплаты контрибуции римлянам. При попытке овладеть сокровищами храма Бэла в Элимаиде он был убит.
После смерти Антиоха III влияние Рима в Элладе еще более усилилось. Но одновременно росло недовольство населения действиями римлян. Даже внутри такого благонамеренного, с точки зрения самих римлян, союза как Ахейский возникла оппозиционная партия. Оппозиционеры выступали в защиту прав союза, которые обеспечивали бы ему некоторую независимость во внутренних делах.
Оправившаяся после поражения Македония вновь начала расширять свои владения и укрепляться на фракийском побережье. Поэтому Рим опять начал дипломатическую подготовку к войне с Македонией. Римский сенат широко открыл свои двери для жалобщиков на Филиппа, разжигал интриги внутри царской семьи, предъявлял Филиппу V один ультиматум за другим, рассылал посольства в города Эллады и Малой Азии для укрепления проримских группировок.
Македония также готовилась к новому столкновению с Римом, неизбежность которого Филипп отчетливо сознавал. После смерти Филиппа эту подготовку продолжил его сын Персей. Чтобы приобрести расположение населения внутри Македонии и в греческих государствах Персей объявил амнистию всем изгнанникам и кассацию государственных долгов. Одновременно Персей искал союзников среди эллинистических государств и вел переговоры с Карфагеном.
Несмотря на антиримские настроения демоса в большинстве греческих государств, к моменту войны с Римом в 171 году до нашей эры Македония оказалась почти изолированной. Правящие круги греческих полисов либо примкнули к римлянам, либо сохранили нейтралитет из страха перед ними.
Общая политическая обстановка в Средиземноморье также оказалась неблагоприятной для Македонии. Ослабленное предшествующим столкновением с Римом государство Селевкидов предпочло поправить свое положение за счет Египта.
В начале третьей Македонской войны боевые действия развивались благоприятно для Македонии. К Персею присоединились цари Иллирии и Эпир. Однако то, что римлянам удалось удержать в повиновении все греческие полисы, вынудило Персея вступить в мирные переговоры. Чувствуя перевес сил на своей стороне, римляне потребовали полной капитуляции Македонии. Персей отверг это требование, поэтому военные действия продолжались.
В 168 году до нашей эры в единственном крупном сражении при Пидне римская армии под командованием Луция Эмилия Павла полностью разгромила войска Персея. Македонское царство прекратило свое существование.
Римляне разделили Македонию на четыре изолированных округа и запретили покупку недвижимости или заключение браков между жителями разных округов. Македонянам также запрещалось разрабатывать серебряные рудники, вывозить лес и ввозить соль. Такие же меры римляне провели и в Иллирии. В Эпире римляне продали в рабство более 150 тысяч жителей, а большую часть городов разрушили.
В Греции римляне вновь перекроили границы полисов, расширив или уменьшив их территорию в зависимости от заслуг или вины перед Римом в войне с Персеем. Во всех городах сторонники Македонии подверглись преследованиям. Часть из них была отправлена на суд в Рим. Римляне чувствовали себя в Греции уже достаточно прочно для того, чтобы диктовать свою волю бывшим союзникам. Значение Этолийского союза было ими окончательно подорвано. Беотийский союз они фактически распустили перед началом третьей Македонской войны. От Ахейского союза завоеватели стали отторгать один город за другим.
Расправа с Македонией еще более накалила атмосферу в Греции. В Ахейском союзе приходят к власти враждебные Риму элементы, которые делают попытки облегчить положение демоса отсрочкой уплаты долгов.
Римское правление в Македонии вызвало в 149 году до нашей эры восстание под руководством Андриска, который выдавал себя за Филиппа, сына Персея. Андриска поддержали фракийские племена. Вскоре вся Македония оказалась в руках повстанцев. Посланные для подавления восстания римские войска потерпели ряд поражений. Лишь в 148 году римляне сумели подавить восстание, используя для этого не столько военное превосходство, сколько подкуп. После этого Македония была преобразована в римскую провинцию с включением в нее Эпира и Южной Иллирии.
В 146 году до нашей эры против Рима выступил Ахейский союз. С целью укрепления своей армии ахейцы отпустили на волю и зачислили в войска 12 тысяч рабов. Гражданам было предложено делать взносы в союзную казну для ведения войны. Центром сопротивления Ахейского союза стал город Коринф.
И хотя выступление ахейцев вызывало сочувствие во многих греческих городах, ни один из них не решил к ним присоединиться. Сами же ахейцы не могли выдержать войны с Римской республикой. Вскоре консул Луций Меммий разбил их войска и разрушил до основания Коринф.
Разрушены были и другие ахейские города, а их население порабощено и вывезено в Рим. Все греческие союзы были распущены. Всюду восстанавливалась власть олигархов. Греческие государства, окончательно потеряли свою независимость и были подчинены властям римской провинции Македонии.
Непрерывные войны, содержание римской армии, контрибуция и «добровольные» подарки Риму окончательно разорили демос в греческих полисах. Все античные авторы свидетельствовали об обнищании и обезлюдении Эллады во II–I веках до нашей эры. Общественные доходы городов иссякли. Частыми явлениями стали задолженность городов частным лицам, недостаток продовольствия и голод. Уровень жизни резко снизился.
Спустя три года после подавления восстания Андриска в Македонии появился новый Лжефилипп. По сведениям Евтропия, вокруг Лжефилиппа II объедались 16 тысяч рабов. Однако это восстание римлянам удалось подавить в самом начале. Позднее произошло восстание рабов на Лаврийских рудниках в Аттике. Рабы перебили стражу, захватили акрополь на мысе Суний и долгое время держались на территории Аттики, пока не были разгромлены римлянами.
Родосское государство в этот период представляло собой республику, доступ в число граждан которой был крайне ограничен. Собственное производство на Родосе и в его владениях было сравнительно невелико. Главный доход Родосскому государству доставляла посредническая торговля. Торговый оборот Родоса в период его расцвета достигал 50 миллионов драхм, а сумма торговых пошлин — 1 миллиона драхм.
Уже во второй половине III века до нашей эры Родос был важнейшим посредником в торговых сношениях городов Сирии, Египта, Малой Азии, Северного Причерноморья и Греции. Во время крупного землетрясения в конце III века многие эллинистические государства поспешили прийти на помощь Родосу, такое важное значение он имел для них.
После второй Сирийской войны морские силы Египта были значительно ослаблены. Родос воспользовался этим и захватил ряд островов Эгейского моря. Со времени появления Рима на международной арене Родос сразу же принял проримскую ориентацию. Наибольшего расширения Родосское государство достигает после войны римлян с Антиохом. За услуги, оказанные римлянам, Родос получил отторгнутые от государства Селевкидов Ликию и Карию.
Однако после второй Македонской войны родосцы начинают опасаться усиливающего влияния Рима. Рим также меняет свое отношение к Родосу по мере укрепления собственных позиций в Восточном Средиземноморье. Римские купцы предпочитали теперь торговать с Востоком без посредников.
Поэтому во время третьей Македонской войны родосцы попытались уладить конфликт между Персеем и Римом. Родос желал сохранить в качестве противовеса Риму самостоятельное Македонское государство. В наказание за эту политику римляне отняли у Родоса Карию и Ликию, а также объявили свободным портом Делос. Торговле Родоса этим актом был нанесен колоссальный ущерб. Территориальному расширению Родосской республики был положен конец.
Объявление Делоса свободным портом резко подняло значение этого маленького острова. До этого времени Делос существовал преимущественно за счет доходов храма, который имел общегреческое культовое значение. После победы в войне с Персеем римляне передали Делос Афинам. Большая часть населения Делоса была переселена в Ахайю, а на Делос выселились афиняне.
После объявления Делоса свободным от пошлин порта, его торговые обороты начали быстро расти. На Делос съезжались купцы из Финикии, Палестины и Аравии. Римские купцы получили возможность вести здесь торговлю с Востоком без посредников. Поставщиками рабов на Делосе были главным образом пираты. Страбон указывал, что в делосском порту продавались и покупались в день десятки тысяч рабов.
Примерно в одно время с первым восстанием рабов в Сицилии на Делосе также вспыхнуло восстание согнанных для продажи рабов. Оно было подавлено объединенными силами местного населения — афинских клерухов — и живших на острове италиков.
С I века до нашей эры, по мере подчинения римлянами Малой Азии и Сирии, значение Делоса стало падать. После разгрома в 88 году до нашей эры Делоса флотом Митридата Эвпатора и вторично в 69 году до нашей эры пиратами остров уже не сумел оправиться.
После третьей Македонской войны пошатнулось также и положение Пергама. В начале II века Пергам переживал период расцвета. Он вел войну против монархии Селевкидов и Македонского царства. Эта борьба сближала Пергам С Этолийским союзом, Родосом, Афинами и Римом.
Союз с Римом особенно укрепился при Эвмене II, когда Пергам оказал существенную помощь Риму во второй Македонской войне, а также в войне римлян с Антиохом III. Следствием этого стал быстрый территориальный рост Пергама. Согласно условиям мирного договора, заключенного в Апамее, Эвмен II получил значительную часть селевкидских владений к северу от Тавра.
Таким образом, благодаря Риму, а фактически ценой отказа от самостоятельной внешней политики, Пергам превратился в крупнейшую державу Малой Азии. Однако в таком состоянии Пергам находился лишь несколько десятилетий.
После победы над Персеем римляне почувствовали себя на Балканском полуострове настолько прочно, что решили начать наступление на Азию. Они обвинили Эвмена в том, что, предложив выступить посредником между Римом и Персеем, он стремился спасти македонского царя от окончательного поражения.
В это время восстали зависимые от Пергама галаты. Они вторглись на территорию Пергама и подвергли ее опустошению. Эвмену удалось разбить галатов. Но по настоянию Рима галаты получили автономию. Римляне стремились к тому, чтобы галаты оставались постоянной угрозой для пергамского царя.
При преемниках Эвмена Пергам вел войны с Вифинией, а затем с фракийцами. Войны закончились успешно для Пергама. Однако они повлекли за собой крайнее истощение царства. Тем самым было подготовлено обращение Пергама в римскую провинцию. Постепенно союзные отношения с Римом превратились в политическую зависимость. Могущественной римской армии Пергам не мог противопоставить равноценной военной силы.
При Аттале III, который царствовал в 139–133 годах до нашей эры, положение в Пергаме достигло крайнего напряжения. Угроза народного восстания стала слишком очевидной. Поэтому, умирая, Аттал завещал свое царство Риму. После смерти царя был издан декрет, который значительно расширял права пергамского гражданства. Его получили даже наемники.
Однако в 132 году в Пергаме вспыхнуло мощное восстание против римского владычества. Восстание возглавил Аристоник, побочный брат Аттала III. Жители города Пергама провозгласили Аристоника царем. Помощь Риму против восставших оказал город Эфес. Эфесский флот нанес поражение флоту Аристоника. Однако восстание после этого только усилилось. Волнения начались и в других государствах Малой Азии — Вифинии, Каппадокии, Пафлагонии.
Для подавления восстания римляне послали войска под командованием консула Красса. Красс осадил Аристоника в городе Левки, однако за целую зиму так и не смог взять город и, сняв осаду, отступил. Аристоник вышел из города, разбил армию Красса, а самого его взял в плен.
В 130 году до нашей эры против Аристоника была направлена новая римская армия, которой командовал консул Перперна. На этот раз повстанцы были разбиты. Остатки их армий римляне осадили в карийском городе Стратоникее. Одновременно римские отряды осуществляли карательные экспедиции по всей стране, разрушая города, которые поддерживали повстанцев, и уничтожая их жителей. Во время штурма Стратоникеи Аристоник был захвачен в плен, привезен в Рим и там казнен.
После подавления восстания Аристоника римляне присоединили Пергамское царство к своим владениям. Пергам был преобразован в римскую провинцию, которая получила название Азия. В 75 году до нашей эры в римскую провинцию была превращена и Вифиния.
Каппадокия в начале II века до нашей эры еще находилась в союзе с Селевкидами. Она помогала Антиоху III в битве при Магнесии. Однако после поражения Антиоха и его союзников она резко сменила внешнеполитическую ориентацию. Царь Каппадокии Ариарат IV благодаря посредничеству пергамского царя Эвмена II отделался после поражения сравнительно небольшой контрибуцией в 300 талантов и стал «другом и союзником римского народа».
Союз с Римом был выгоден Каппадокии тем, что защищал ее от Понта, который становился все более агрессивным. Однако, как это было и с Пергамом, союзные отношения весьма скоро стали перерастать в зависимость Каппадокии от Рима. Особенно ощутимой эта зависимость стала после того, как на территории Киликии было создано римское наместничество. В середине I века до нашей эры каппадокийский царь уже являлся марионеткой в руках Рима.
Понт в начале II века представлял собой уже довольно значительное государство. На западе владения понтийских царей включали в свой состав почти всю Пафлагонию, за исключением крупного греческого города Синопа. На востоке Понтом была подчинена область халибов, знаменитая своими рудниками. Зависимым от Понта царством являлась Малая Армения.
После крушения могущества Селевкидов в Малой Азии царь Понта Фарнак I, правивший в 183–170 годах, сделал первую попытку создать обширную державу. Для этого Фарнак захватил Синопу и перенес туда свою столицу. Однако дальнейшие завоевательные устремления Фарнака натолкнулись на сопротивление коалиции Вифинии, Пергама и Каппадокии. Война закончилась для Фарнака неудачно. Ему пришлось отказаться от Пафлагонии, хотя он и удержал за собой Синопу.
При преемниках Фарнака силы Понта продолжали возрастать. Вместе с тем понтийским царям все более приходилось считаться с Римом. Уже Митридат IV стал «другом и союзником римского народа». Однако отдаленность от римских владений делали зависимость от Рима сравнительно слабой.
В качестве союзника Рима Понт участвовал в нескольких войнах этого периода. Ему удалось подчинить своему влиянию Фригию и Галатию, Пафлагонию и Каппадокию. Однако союз Понта с Римом не мог быть долговечным из-за различия их интересов. По мере своего усиления Понт все более тяготился зависимостью от Рима. Постепенно Понт становился центром всех антиримских сил Малой Азии.
До самого крушения Македонского царства правители восточно-эллинистических государств не принимали всерьез опасность, связанную с установлением контроля римлянами над Балканским полуостровом. Наоборот, они сочли этот момент наиболее удачным для того, чтобы возобновить войну из-за Келесирии.
Потеря внешних владений и частые восстания в Египте заставили греко-македонскую знать пойти на еще более тесный, нежели ранее, союз с жречеством. В 197 году до нашей эры короновался малолетний Птолемей V Эпифан. От его имени египетским жрецам был предоставлен ряд льгот. Храмы были освобождены от поземельного налога. На две трети был снижен налог на льняные ткани, которые изготовлялись в храмовых мастерских. Было утверждено право храмов на все поступавшие к ним доходы, прощены недоимки и восстановлены некоторые разрушенные храмы.
Были снижены также налоги для населения, прощены недоимки и освобождены заключенные за долги. Амнистированным участникам восстаний были сохранены их земельные участки: Благодаря этим мерам правительству Эпифана удалось подавить восстание на юге Египта, которое длилось уже девять лет.
После смерти Птолемея V Эпифана власть в Египте снова оказалась в руках временщиков. Опекуны Птолемея VI Филометора возобновили авантюристические попытки отвоевать Келесирию. В ответ на это Антиох IV предпринял поход в Египет. Он разбил египетские войска и осадил Александрию.
Вместо Филометора, который попал в руки Антиоха, александрийцы провозгласили царем Птолемея VII Фискона. Но Антиох, не вступая в переговоры с Птолемеем VII, заключил мир с Филометором, отправил его в Мемфис и вывел войска из Египта, оставив гарнизон в Пелусии.
Разделение Египта на два враждующих лагеря привело к прекращению связей между хорой и Александрией. Сирийский гарнизон в Пелусии был в одинаковой мере опасен обоим Птолемеям. Поэтому между египетскими царями начались переговоры, которые завершились перемирием.
Примирение Птолемеев разрушило планы Антиоха, который желал подчинить разделенный Египет своему влиянию. В 168 году до нашей эры он предпринял новый поход в Египет и вновь осадил Александрию. Эти действия Антиоха совпали с решающими событиями в ходе третьей Македонской войны.
Несмотря на настойчивые просьбы египетских царей, римское посольство во главе с Гаем Попилием, направленное для примирения Антиоха с Птолемеями, не спешило в Египет, пока военные действия римлян в Македонии не завершались победой. Но как только Гай Попилий узнал о победе при Пидне, он немедленно отправился в Египет и предъявил ультиматум Антиоху IV.
Антиох был вынужден вывести войска из Египта. Попилий лично проследил за тем, чтобы был очищен и Кипр. В результате все успехи Антиоха в Египте были сведены на нет.
Неудачи во внешней политике отразились на внутреннем состоянии государства Селевкидов. Лишенные возможности поправить дела за счет Египта, Селевкиды усиливают эксплуатацию подвластных им территорий.
В 171 году до нашей эры в Иерусалиме в ответ на попытку местных властей конфисковать храмовую казну для уплаты подати царю вспыхнуло стихийное восстание. Возвращавшийся в это время из похода в Египет Антиох IV подверг город разгрому. После навязанного римлянами мира с Египтом Антиох вновь предпринял поход в Иудею с целью пополнения царской казны и окончательного подчинения этого региона.
Был разграблен храм Яхве и весь Иерусалим. Более 10 тысяч его жителей — обращены в рабство. В Иерусалиме Антиох построил крепость Акру и поставил там гарнизон. Власть была закреплена за эллинистами, иудейская религия запрещена и введен культ греческих богов. Для наблюдения за выполнением греческих обрядов были назначены специальные чиновники.
Это вызвало возмущение иудейского народа. В 167 году до нашей эры в Иудее вспыхнуло новое восстание, которое переросло в народную войну против владычества Селевкидов. Это движение возглавил сын местного жреца Иуда из рода Хасмонеев, прозванный Маккавеем — «Молотом». Это имя перешло и на его преемников.
В конце правления Антиоха IV, когда основные военные силы были уведены им на восток, иудейские повстанцы разбили высланные против них отряды. В 164 году до нашей эры они взяли Иерусалим и осадили сирийский гарнизон в Акре. Иуда Маккавей присвоил себе сан верховного жреца и провел некоторые реформы, в частности, распределил жреческие должности независимо от знатности рода и конфисковал имущество эллинистов.
При преемниках Антиоха IV Иудея подверглась новому разгрому. Иуда Маккавей был убит в 160 году до нашей эры в одном из сражений. В иудейские города были опять введены сирийские гарнизоны. Покоривший Иудею Антиох VII Сидет, правивший в 139–129 годах, вскоре предпринял поход в Парфию. Этот поход окончился его гибелью и полным поражением сирийского войска.
Это поражение привело к окончательному отпадению от империи Селевкидов Вавилонии, Персии и Мидии, которые перешли под власть Парфии или самостоятельных династов. Территория государства Селевкидов сузилась до пределов собственно Сирии, Келесирии, Финикии и части Киликии.
В начале I века до нашей эры самостоятельным государством стала Коммагена. Возникли независимые арабские государства Эмеса и Итурея. Независимым государством стала и Иудея, где первосвященники начали принимать царский титул. Однако начавшаяся затем в Иудее династическая борьба послужила предлогом для вмешательства Рима. В 63 году до нашей эры Иудея была превращена в римскую провинцию.
В том же году, не встретив особого сопротивления, римляне присоединили к своим владениям территорию Сирии, которую сотрясали частые восстания.
В 150-х годах до нашей эры римский сенат разделил Египет между двумя Птолемеями. Птолемей VII Фискон получил Киренаику. Птолемей VI Филометор — Египет и Кипр. После смерти этих братьев в Египте возобновилась династическая борьба. В 80 году до нашей эры римский диктатор Корнелий Сулла передал престол Птолемею X. Однако восставшие алексадрийцы убили этого римского ставленника и избрали царем Птолемея XI Авлета. Лишь за взятку в 6 тысяч талантов Птолемею XI удалось добиться в римском сенате признания его египетским царем.
Однако и Авлет не сумел надолго удержать власть. Александрийцы вновь подняли восстание. Авлет был вынужден бежать в Рим. Он обещал новую взятку в 10 тысяч талантов проконсулу Сирии Авлу Габинию и получил от него римские войска. С их помощью в 55 году до нашей эры Авлет возвратился в Египет.
После смерти Авлета началась новая династическая борьба между его дочерью Клеопатрой VII и ее малолетним братом Птолемеем XII. В 30 году до нашей эры римские войска вступили в Александрию. Египет последним из крупных эллинистических государств был превращен в римскую провинцию.
Крупнейшей средиземноморской державой, гегемоном не только Западного, но и Восточного Средиземноморья стал Рим во второй половине II в. до н. э. в результате двух успешных войн с Карфагеном, глубокого проникновения в страны эллинистического Востока, подчинения Македонии и Греции. Однако Рим не мог считать себя безраздельным властелином Средиземноморского бассейна, пока не был окончательно уничтожен старый, побежденный, но потенциально все еще грозный соперник — Карфаген.
Побежденному Карфагену удалось оправиться и укрепить свое экономическое положение, так как силы и внимание римлян были прикованы к Востоку. Вынужденные отказаться от военных захватов и активной внешней политики, карфагенские купцы и рабовладельцы вкладывают теперь свои средства в сельское хозяйство в Африке. В Карфагене начинает процветать оживленная торговля с местными племенами, широко развивается плантационное земледелие, в городах растет число мастерских и торговых предприятий.
Это усиление политического и экономического влияния Карфагена вызвало недовольство в Риме, особенно среди всадничества и той части нобилитета, которая была связана с внешней торговлей. Возникла сильная и влиятельная партия, требовавшая полного уничтожения Карфагена, даже если это угрожало новой войной. Во главе этой партии стоял Марк Порций Катон (Старший), который ревностно пропагандировал эту идею и каждое свое выступление в сенате заканчивал одной и той же фразой: «А все-таки Карфаген должен быть разрушен!»
Поводом для начала третьей Пунической войны, которая продолжалась с 149 по 146 годы, послужила агрессивная политика поддерживаемого римлянами нумидийского царя Масинисса. Он пытался присоединить к своим владениям часть карфагенской территории. Произошло вооруженное столкновение, и, хотя карфагеняне были разбиты, римский сенат расценил их действия как нарушение условий договора 201 г. до н. э. и объявил войну.
Карфагеняне направили к римскому командованию послов с просьбой о мире. Римляне потребовали выдачи всего оружия. Когда это было выполнено, они заявили, что жители должны оставить город, так как он будет разрушен. Это новое требование вызвало взрыв гнева и ненависти к римлянам. Карфаген начал лихорадочно готовиться к обороне; день и ночь работало все население: ковалось оружие, укреплялись городские стены.
Осада Карфагена затянулась более чем на 2 года. В 147 г. до н. э. командование над армией, осаждавшей Карфаген, принял Сципион Эмилиан — приемный внук Сципиона Африканского. Он укрепил дисциплину в армии, добился полной блокады города, а весной 146 г. до н. э. приступил к общему штурму. Римляне прорвались в город, начались уличные бои, которые продолжались целую неделю, пока не было взято центральное укрепление — Бирса.
После завоевания города сенатская комиссия вынесла решение о полном его уничтожении. Карфаген был подожжен, горел 16 дней, затем на территории разрушенного города плугом была проведена борозда в знак того, что это место предано проклятию. Карфагенские владения были включены в состав римской провинции Африки.
Возникла необходимость обосноваться в бывших заморских владениях Карфагена — в Испании. Вытеснив оттуда карфагенян, они вступили в длительную и упорную борьбу с местными племенами.
Еще в 191 г. до н. э. в Испании вспыхнуло крупное восстание, подавленное римлянами с большим трудом. В 154 г. до н. э. произошло новое восстание, охватившее почти всю страну. В нем приняли участие различные племена: лузитаны, ареваки, кельтиберы и другие. Около 147 г. до н. э. у лузитан появился талантливый вождь — бывший пастух Вириат. Римляне были вынуждены признать его царем лузитан. Движение пошло на убыль лишь после того, как Вириат пал от руки подосланных убийц. В 143 г. до н. э. на севере Испании вспыхнуло еще одно восстание, центром которого стал город Нуманция. В 137 г. попавший в окружение римский консул Манцин подписал позорный для римлян мир с нумантинцами. Только победитель Карфагена Сципион Эмилиан сумел подавить это восстание и в 133 г. после 15-месячной осады овладел Нуманцией.
Окончательным покорением Испании и превращением Пергамского царства в римскую провинцию Азию был завершен процесс образования Римской державы — крупнейшего рабовладельческого государства средиземноморского мира.
Притоком огромной массы рабов сопровождались завоевательные войны, которые велись римлянами почти 120 лет в бассейне Западного, а затем и Восточного Средиземноморья. Еще во время первой Пунической войны взятие Агригента дало римлянам 25 тысяч пленных, которые были проданы в рабство. Шесть лет спустя консул Регул, одержав победу над карфагенянами при мысе Экноме, отправил в Рим 20 тыс. рабов. В дальнейшем эти цифры неуклонно растут. Фабий Максим при взятии Тарента в 209 г. до н. э. продал в рабство 30 тысяч жителей. В 167 г. до н. э. при разгроме городов Эпира консулом Эмилием Павлом было продано в рабство 150 тысяч человек. Окончание третьей Пунической войны ознаменовалось продажей в рабство всех жителей разрушенного Карфагена. Даже эти отрывочные, разрозненные данные римских историков дают представление о тех многотысячных массах рабов, которые хлынули в Рим.
Почти во всех крупных городах Римского государства существовали невольничьи рынки. В самом Риме рынок рабов находился возле храма Кастора. Оптовая торговля рабами шла на острове Делос. Цены колебались в зависимости от притока рабов на рынок. В период крупных завоеваний цены резко падали. Однако цены на образованных рабов или рабов, обладавших особой квалификацией были значительно выше.
Огромное количество рабов и их дешевизна неизбежно приводило к вытеснению свободного производителя. Так как Италия продолжала оставаться аграрной страной, то здесь результаты этого процесса сказались, в первую очередь, в области сельскохозяйственного производства: прямым следствием его явилась, с одной стороны, концентрация земли, образование крупных рабовладельческих поместий, т. е. латифундий, и, с другой стороны, обезземеление и пауперизация крестьянства. До II в. до н. э. в большей части Италии преобладали мелкие и средние хозяйства, покоившиеся в основном на труде свободных производителей. По мере развития рабовладения в Риме эти хозяйства начинают вытесняться хозяйствами совершенно иного типа, основанными на использовании рабского труда и производящими продукцию уже не только для удовлетворения собственных нужд, но и для продажи.
Слабая связь с рынком крупных италийских имений была обусловлена тем, что все необходимое, включая и ремесленные изделия, производилось в них руками рабов, должников и клиентов.
В таких имениях наряду с землями, обрабатывавшимися трудом рабов, часть земель использовалась под огромные пастбища для скота, часть раздавалась небольшими участками клиентам. Но встречались и хозяйства средних размеров, где также работали рабы, а иногда, во время сенокоса, жатвы, сбора винограда, — свободные поденщики. Эти имения-виллы были гораздо теснее связаны с рынком.
На первый план выдвигается проблема товарности. При покупке имения внимание обращалось не только на плодородные почвы, но и на то, чтобы поблизости был значительный город, море, судоходная река или хорошая дорога; имелась в виду перевозка и продажа продукции.
Для Центральной Италии были типичны поместья средних размеров. На юге Италии, а также в Сицилии и Африке были распространены преимущественно огромные рабовладельческие латифундии. В этих имениях работало огромное количество рабов, причем положение их было крайне тяжелым. Часто, чтобы предупредить возможность побега, рабов заставляли работать в цепях и колодках, а на ночь их запирали в особые помещения казарменного типа — эргастулы, где они находились под строгим надсмотром.
Обезземеление и разорение крестьянства было оборотной стороной процесса развития латифундий. Мелкие и средние крестьянские хозяйства гибли, главным образом вследствие захватов земель крупными рабовладельцами. Разрушительное действие на крестьянские хозяйства оказали и беспрерывные войны III и II веков до н. э., на многие годы отрывавшие крестьян от их труда или непосредственно разорявшие их хозяйства.
Огромные массы разоренных крестьян хлынули в город. Меньшая часть из них занялась производительным трудом: превратилась в ремесленников, строительных рабочих и тому подобное. Они объединялись в специальные ремесленные коллегии, куда в дальнейшем наряду со свободными стали входить и рабы. Известны коллегии бронзовщиков, ювелиров, парфюмеров, портных, красильщиков, сукновалов, строителей. В это время наблюдается определенная специализация ремесла по городам. На севере Италии наиболее крупными ремесленными центрами были ряд городов Этрурии — Популония, Тарквиний и другие, а на юге — кампанские города, главным образом Капуя и Нола.
Но значительная часть обезземеленных крестьян не могла найти себе постоянной работы. Доведенные нуждой до крайности, они превращались в деклассированный слой населения, в античный люмпен-пролетариат. Они ничем не брезговали в поисках случайного заработка: продажей голосов на выборах, лжесвидетельскими показаниями в судах, доносами и воровством. Они жили за счет общества, жили на те жалкие подачки, которые перепадали им от римских богачей и политических деятелей, искавших популярности, за счет государственных раздач.
Широкому развитию внешней торговли содействовало превращение Рима в крупнейшую морскую державу. Если нужды римского населения в предметах ремесленного производства в основном удовлетворялись местными промыслами, то сельскохозяйственные продукты ввозились из провинций или из зависимых от Рима стран, а предметы роскоши — из Греции и стран эллинистического Востока. На Делосе, где встречались купцы различных стран, возникают ассоциации италийских купцов, главным образом кампанцев или южноиталийских греков, которые считались находящимися «под покровительством» того или иного божества.
На экспорт из Италии вывозились вино, оливковое масло, металлические изделия. Ввоз товаров в Италию всегда преобладал над вызовом. Однако в период республики, в период победоносных войн Рима это еще не могло привести к подрыву италийской экономики: преобладание ввоза над вызовом компенсировалось и даже во много раз перекрывалось постоянным притоком денег и других ценностей в Италию в результате завоеваний.
Завоевательные войны обеспечивали также непрерывный приток денежного капитала в Рим. После первой Пунической войны римская казна получила 3 200 талантов контрибуции. Военная добыча римских полководцев бывала колоссальной. Плутарх описывает триумфальный въезд в Рим победителя при Пидне Эмилия Павла. «Триумф длился три дня, в течение которых непрерывно проносили и везли на колесницах захваченные произведения искусства, драгоценное вооружение, огромные сосуды, наполненные золотой и серебряной монетой».
Вплоть до третьей Пунической войны Рим испытывал известный недостаток в серебряной монете, но после всех этих завоеваний, в особенности после захвата испанских серебряных рудников, Римское государство получило полную возможность обеспечить регулярный выпуск серебряных денег.
Таким образом сложились условия, которые привели к широкому развитию денежно-ростовщического капитала в Римском государстве. Одной Из организационных форм развития этого капитала были компании откупщиков, так называемых публиканов., бравшие на откуп главным образом налоги в римских провинциях, а также различные подряды на общественные работы в самой Италии. Они занимались и кредитно-ростовщическими операциями, причем особенно широко в восточных провинциях, где оставались в силе законы и обычаи, сохранявшие продажу в рабство за долги, и где ссудный процент был почти не ограничен и доходил до 48–50. Торговыми, откупными и ростовщическими операциями занимались преимущественно представители римского всаднического сословия. Они превращаются в новый слой римской рабовладельческой знати — в торгово-денежную аристократию.
Существовали и другие формы денежно-ростовщической деятельности. В Риме были довольно широко распространены меняльные конторы, владельцы которых назывались аргентариями. Они занимались не только разменом, но и ссудой денег под проценты, а также хранением денег и переводом денежных сумм одного вкладчика на счет другого. Это были главным образом вольноотпущенники и чужестранцы, часто греки. Профессия менял не считалась почетной, и представители высших слоев римского общества подобными операциями, во всяком случае открыто и непосредственно, предпочитали не заниматься.
После становления Рима как крупнейшей средиземноморской державы, старый государственный аппарат, сформировавшийся еще в то время, когда Рим был типичным городом-государством, оказался непригодным, не отвечающим нуждам и интересам новых общественных слоев.
Несоответствие республиканского государственного аппарата новым условиям впервые дало о себе знать еще при попытке разрешения проблемы управления завоеванной Италией. Римлянам не удалось создать единого, централизованного италийского государства, но пришлось лишь ограничиться организацией довольно пестрой федерации общин, среди которых Рим был лишь наиболее крупной, занимавшей господствующее положение, главным образом благодаря своим военным силам.
Организация управления римскими провинциями является еще более ярким примером устарелости республиканского государственного аппарата и несоответствия новым задачам. Когда Рим оказался обладателем огромных заморских территорий, то сразу обнаружилась полная неприспособленность государственного аппарата для рациональной эксплуатации этих территорий. Римская система управления провинциями ярко вскрывает картину бессистемности и примитивности методов управления провинциями.
В состав Римской державы в середине II в. до н. э. входило девять провинций: шесть на Западе — Сицилия, Сардиния, Корсика, Цизальпинская Галлия, Испания, Африка, и три на Востоке — Иллирия, Македония, Азия. Правовое положение городов в этих провинциях было различно: большая их часть относилась к категории зависимых общин, платящих налоги. Наряду с зависимыми общинами существовали «свободные общины», пользовавшиеся полной автономией и иногда даже освобождавшиеся от уплаты налогов. Права некоторых общин устанавливались специальными договорами, и такие общины назывались договорными.
Не существовало никаких общих законодательных установлений, касавшихся провинций. Каждый новый правитель провинции, вступая в свою должность, обычно издавал эдикт, в котором определял, какими принципами он будет руководствоваться при управлении провинцией.
Римляне посылали сначала преторов, а затем консулов по окончании срока их полномочий в Риме, в качестве правителей или наместников провинций. Наместник назначался для управления провинцией, как правило, на год и в течение этого срока не только располагал в своей провинции всей полнотой военной, гражданской и судебной власти, но фактически не нес никакой ответственности за свою деятельность перед римскими властями. Жаловаться на злоупотребления жители провинций могли лишь после того, как наместник сдавал свои дела преемнику, но такие жалобы редко имели успех. Таким образом, деятельность наместников в провинциях была бесконтрольной.
На местное население помимо налогов ложилось всей своей тяжестью содержание провинциальных наместников, их штата, а также римских войск, расквартированных в провинциях. Но особенно разорительной для провинциалов была деятельность римских публиканов и ростовщиков. Компании публиканов, бравшие на откуп сбор налогов в провинциях, вносили в римскую казну заранее определенные суммы, а затем выколачивали их с огромными излишками из местного населения. Хищническая деятельность публиканов и ростовщиков разоряла не только мелких землевладельцев и ремесленников, но и провинциальную знать, провинциальные города, разоряла целые страны, некогда цветущие, а жителей этих стран низводила до положения рабов.
И само римское общество раздирали противоречия. Среди свободного населения шла напряженная борьба за землю между крупными и мелкими землевладельцами, представленными в Риме, в первую очередь, сельским плебсом. Начинала разгораться борьба между землевладельческой знатью — нобилитетом — и новой торгово-ростовщической аристократией — всадничеством. Всадничество стремилось к самостоятельной политической роли в государстве и в этой борьбе против политически всесильного нобилитета блокировалось иногда с сельским, а затем с городским плебсом. Городской плебс к этому времени превращается в такую политическую и социальную силу, которая хотя и не имела самостоятельного значения, но в качестве союзника или врага могла оказать решающее влияние на исход того или иного политического столкновения. Отражением всех этих сложных, часто переплетающихся между собой линий борьбы служат политические события эпохи кризиса и падения республики.
Определяющее значение имеет факт расширения господствующего слоя Римской державы, включающего теперь в себя слои муниципальной, то есть италийской, а затем и провинциальной знати. Этот процесс во II в. до н. э. еще только намечался, но именно эти новые элементы господствующего класса менее всего были заинтересованы в сохранении традиционных республиканских форм.
До крайности обостряется в этот период основное противоречие римского общества — противоречие между рабами и рабовладельцами, что приводит к восстаниям рабов невиданного прежде размаха. Сначала это были отдельные и разрозненные вспышки, как, например, заговор рабов во время второй Пунической войны, глухо упоминаемый Ливием, как заговор рабов в Лации в 198 г. до н. э., в результате раскрытия которого было казнено 500 заговорщиков, или наконец восстание рабов в Этрурии в 196 г. до н. э., на подавление которого пришлось бросить целый легион. Но в дальнейшем эти отдельные, разрозненные вспышки разгораются в огромный пожар «рабских войн»: таковы грандиозные сицилийские восстания и великое восстание рабов под руководством Спартака.
Рабовладение в Риме и во многих подчиненных ему областях достигло небывалого развития по сравнению с другими государствами древнего мира. Положение рабов было особенно тяжелым в тех частях Римского государства, где складывался такой тип хозяйства, который был рассчитан на производство товаров для продажи и вместе с тем для выплаты податей Риму.
Классическим образцом в этом смысле была Сицилия. В рабовладельческих латифундиях Сицилии, которыми владели местные богачи и римские всадники, скопилась масса рабов из Сирии, Греции, Киликии. Людей, еще недавно свободных, клеймили раскаленным железом, сковывали цепями и гнали на поля или в рудники.
В 137 г. до н. э. рабы славившегося своей жестокостью богача Дамофила, доведенные до отчаяния нуждой и пытками, подняли восстание. Во главе их стал раб Эвн, сириец по происхождению, слывший пророком. Восставшие захватили город Энну и расправились с наиболее жестокими рабовладельцами. К ним быстро начали присоединяться рабы из других городов и латифундий. Одновременно в городе Агригенте под руководством киликийца Клеона также началось восстание рабов, которое вскоре присоединилось к Эвну. Через некоторое время восставшие уже насчитывали в своих рядах 200 тысяч человек. Своим царем они избрали Эвна, который при этом принял популярное в Сирии имя Антиоха. При нем состоял совет их наиболее уважаемых рабов. Среди них особенно выделялись грек Ахей, оказавшийся способным полководцем. Так рабы сделали попытку создать собственное государство.
У римского правительства не хватило сил, чтобы подавить восстание. Несколько важнейших городов Сицилии — Тавромений, Агрингент, Катана, Мессана, Энна — оказались в руках восставших. Посылавшиеся из Рима войска терпели одно поражение за другим. О внутренней организации царства Эвна, просуществовавшего с 137 по 132 годы, источники сообщают мало. Известно, однако, что повстанцы громили крупные латифундии, а мелкие крестьянские хозяйства оставляли неприкосновенными. Восставшие рабы пользовались сочувствием и поддержкой свободной бедноты, страдавшей от роста крупного землевладения и ростовщичества. Рабы овладели оружейными мастерскими, которые начали изготовлять для них оружие. Известно также, что рабы действовали организованно и что надежды рабовладельцев на разлад между вождями восстания — Эвном и Клеоном — не оправдались, так как Клеон добровольно подчинялся Эвну.
Значительная армия под руководством консула Рупилия выступила в 132 г. до н. э. для подавления восстания. Долгое время он осаждал два главнейших укрепления восставших — Тавромений и Энну. Даже историки из среды рабовладельцев вынуждены отметить стойкость и мужество, с которыми выдерживали осаду повстанцы. Рупилию удалось овладеть обоими городами только вследствие измены в лагере рабов. Клеон пал в бою. Эвн был схвачен и замучен в тюрьме. Множество участников восстания было казнено.
Крупное восстание рабов и свободной бедноты происходило в это же время в Малой Азии во главе с Аристоником. Лишь после трех лет ожесточенной борьбы римлянам удалось сломить сопротивление восставших.
Источники сообщают, что Аристоник мечтал основать «город солнца» и называл своих последователей «гражданами солнечного города» — гелиополитами. Возможно, что эту идею он заимствовал из романа Ямбула, описавшего сказочное государство солнца, в котором все должны быть равны и свободны; там не должно быть ни денег, ни торговли, ни тяжелого подневольного труда, ни богатства, ни бедности.
Волнующим и тревожным фактором для господствующего класса было ослабление военного могущества Рима, явившееся результатом обезземеления крестьянства. По цензу 154 г. до н. э. число взрослых мужчин, пригодных для службы в легионах, то есть имевших земельную собственность и римское гражданство, составляло около 324 тысяч, по цензу 136 г. до н. э. — уже около 318 тысяч. При наличии цензового принципа в комплектовании армии граждане, лишившиеся земли, выбывали из состава военных контингентов. Численность армии и ее боеспособность падали. Рим утрачивал характер античного полиса, в котором подавляющее большинство граждан состояло из земледельцев-воинов. Могущество Рима, его власть над населением завоеванных территорий и дальнейшее расширение этих территорий ставились под угрозу. Среди бедноты назревало недовольство, которое всегда могло перейти в открытое возмущение. Сицилийское восстание показало, что в случае такого возмущения свободная беднота могла оказаться в одних рядах с восставшими рабами.
Такое, положение вызывало серьезную тревогу в среде наиболее дальновидной части нобилитета. В одном из аристократических кружков, группировавшемся вокруг Сципиона Эмилиана, зародилась мысль о необходимости проведения широкой аграрной реформы, направленной на восстановление крестьянского землевладения, возрождение крестьянства, а следовательно, и армии. Наряду с землями, находившимися в частной собственности, в Риме еще продолжали существовать обширные территории «общественного поля». В середине II в. до н. э. подавляющая часть этих земель была оккупирована богатыми нобилями, которые широко использовали труд своих многочисленных рабов. Участники кружка Сципиона предлагали подвергнуть эту землю перераспределению: частично изъять ее у крупных владельцев, поскольку право распоряжаться этими земельными фондами сохранилось за государством, и затем распределить эту землю более мелкими участками среди малоземельного или вовсе безземельного крестьянства.
Однако этот проект не мог не наткнуться на ожесточенное сопротивление крупных землевладельцев.
Во главе борьбы за проведение реформы встал участник кружка Сципиона и его родственник — Тиберий Гракх. Он принадлежал к знатному плебейскому роду Семпрониев. Предки Тиберия не раз занимали ведущие магистратуры. Со стороны матери он был внуком Сципиона Африканского, победителя Ганнибала при Заме. Рано вступив на путь военной и политической деятельности, Тиберий выдвинулся во время осады и штурма Карфагена, а затем в Нумантинской войне. Рассказывали, что на Тиберия, когда он отправлялся на войну, произвел неизгладимое впечатление вид Этрурии, где вместо свободных римских земледельцев он увидел только рабов, работавших на полях или пасших скот на пастбищах своих владельцев. Сильное влияние на него имели его близкие друзья — ритор Дисфан из Митилены и стоик Блоссий из Кум. Они познакомили его с некогда вдохновлявшими народных вождей и реформаторов эллинистической Греции идеями возрождения полиса свободных, равных граждан, владеющих неотчуждаемыми земельными наделами.
Вступив в должность народного трибуна на 133 г. до н. э. Тиберий, ссылаясь на древний закон Лициния и Секстия, выдвинул свой проект установления ограничительной нормы для арендаторов государственной земли, изъятия у них излишков земли и перераспределения этих излишков между малоземельными и безземельными римскими гражданами. Согласно этому законопроекту, глава семьи мог владеть не более чем 500 югерами государственной земли, на каждого взрослого сына прибавлялось еще по 250 югеров, но в общей сложности не более тысячи югеров на одну семью. Изъятая сверх этой нормы у крупных владельцев земля должна была делиться на участки по 30 югеров и раздаваться беднейшим гражданам в вечное и неотчуждаемое арендное пользование. Для проведения этой реформы Тиберий предложил создать особую комиссию из трех лиц, уполномоченных разрешать все вопросы, связанные с изъятием и распределением земли.
В своем обращении к сенату Тиберий говорил: «Римляне завоевали большую часть земли и владеют ею; они надеются подчинить себе и остальную ее часть. В настоящее время перед ними встает решающий вопрос: приобретут ли они остальную землю благодаря увеличению числа боеспособных людей или же и то, чем они владеют, враги отберут у них вследствие их слабости». Однако большая часть сенаторов, оккупировавших крупные площади государственных земель, выступала ярыми противниками Тиберия.
Тиберий пользовался горячей поддержкой плебса. Законопроект Тиберия стал знаменем, вокруг которого объединились мелкие землевладельцы для борьбы против крупных собственников-рабовладельцев. Со всех концов Италии стекались в Рим крестьяне, чтобы принять участие в голосовании. Тиберий, помышлявший вначале лишь о сохранении военного могущества Рима, логикой событий превратился в вождя широкого народного движения.
Это обстоятельство толкнуло умеренного и осторожного Тиберия на путь решительных действий. Когда в народном собрании проходило голосование его законопроекта и другой народный трибун, Октавий, по наущению сената, наложил на этот законопроект трибунский запрет, Тиберий поставил на голосование вопрос: «Может ли быть народным трибуном тот, кто идет против интересов народа?». Собрание единодушно дало отрицательный ответ. Октавий был отстранен от должности. Это был беспрецедентный случай: по неписаной, но неуклонно соблюдавшейся римской конституции ни один магистрат не мог быть отстранен от должности до окончания срока полномочий.
Народное собрание приняло законопроект Тиберия. Он сам, его младший брат Гай и его тесть Аппий Клавдий были избраны в аграрную комиссию. Вскоре Тиберий прямо посягнул и на прерогативы сената, проведя через его голову в народном собрании закон об использовании доходов от провинции Азии для оказания помощи получающим наделы.
Время шло, и приближался срок окончания годичных полномочий Тиберия в должности трибуна. Хорошо понимая, какое значение имеет для дальнейшего проведения реформы его власть трибуна, Тиберий вопреки обычаю вторично выставил свою кандидатуру на эту магистратуру на следующий, 132 г. Нобили, уже готовившиеся расправиться с ненавистным им вождем плебса, когда он станет частным лицом, сосредоточили теперь все усилия на том, чтобы не допустить вторичного избрания Тиберия. На него посыпались обвинения в нарушении стародавних государственных установлений, в стремлении захватить единоличную тираническую власть и так далее.
Положение Тиберия осложнялось тем, что многие из крестьян, занятых в это время сельскохозяйственными работами, не могли попасть на выборы в Рим. Когда граждане собрались на Форуме для голосования, произошла схватка, вооруженный отряд сената разгромил гракханцев; 400 человек из них, в том числе и сам Тиберий, были убиты. Тела их брошены были в Тибр, а из уцелевших гракханцев многие были изгнаны из Рима. Блоссий бежал к Аристонику, принял активное участие в восстании и погиб после его разгрома.
Сенат не решился открыто ликвидировать аграрную комиссию. Она продолжала свою деятельность и после гибели Тиберия, пополнившись новыми членами. В общей сложности за 15 лет ее деятельности около 80 тысяч человек получили земельные наделы. Но противники реформы всячески тормозили ее работу. Давность владения и отсутствие документов зачастую делали невозможным определить, какие участки принадлежали владельцу на правах частной собственности и какие по праву оккупации.
Определенная ограниченность гракханского движения со всей остротой сказалась в вопросе об италиках. По закону Гракха у италийских союзников Рима государственные земли отбирались, а 30-югерных участков, распределяемых только среди римских граждан, они получать не могли. Несмотря на то, что италики участвовали наравне с римскими гражданами во всех войнах Рима, преимущества римских граждан на них не распространялись. Богатые италики стремились получить римское гражданство, чтобы на равных правах участвовать в эксплуатации провинций, бедным италикам римское гражданство дало бы право на земельные наделы и несколько защитило бы их от произвола римских властей.
Некоторые прежние сторонники из среды нобилитета стали отходить по мере обострения борьбы от реформы. Между ними был и Сципион Эмилиан. Недовольство италиков дало ему предлог затормозить деятельность аграрной комиссии; по его предложению решение дел о спорных землях было передано консулам.
В 125 г. до н. э. сторонник реформы Гракха консул Флакк предложил было компенсировать италиков дарованием им римского гражданства, но это предложение встретило такую бурю негодования в сенате, что Флакк даже не решился поставить его на голосование. Провал проекта Флакка вызвал восстания в италийских городах Аскуле и Фрегеллах.
На 123 год сторонникам аграрной реформы удалось провести в народные трибуны брата Тиберия Гракха — Гая, обладавшего блестящим ораторским дарованием и незаурядными способностями государственного деятеля. Гай занимал должность народного трибуна два года и за это время не только восстановил действие аграрного закона Тиберия, но и провел ряд других важных мероприятий.
Гай старался противопоставить сенату широкий блок, в котором большую роль играл уже не только сельский, но и городской плебс и всадники.
Гай Гракх впервые задумал прибегнуть к колонизации провинций, чтобы изыскать новые земельные фонды для предоставления наделов неимущим. Он провел закон об основании колонии на месте разрушенного Карфагена, где 6 тысяч человек должны были получить по 200 югеров земли для организации крепких хозяйств. Это мероприятие должно было содействовать укреплению римского влияния и власти и провинциях, а вместе с тем разрядить напряженную обстановку в Италии.
Деятельность Гая Гракха встречала поддержку как плебса, так и всадников, сплотившихся против нобилитета. Время Гракхов было временем недолгого подъема римской рабовладельческой демократии, но исторические условия в Риме сложились менее благоприятно для развития демократии, чем в Афинах. Большее, чем в Греции, развитие рабства и огромные доходы, извлекавшиеся за счет ограбления провинций, ускоряли превращение значительной части городского плебса в элементы чисто паразитические. Те же причины позволили крупным рабовладельцам, нобилитету, подкармливая городской плебс, удерживать ведущую роль в политической жизни. Сельский плебс был слаб и раздроблен из-за деления крестьянства на римских граждан и италиков. Когда Гай Гракх внес проект о наделении италиков гражданскими правами, среди его сторонников начался раскол. Всадники боялись конкуренции балийских дельцов, плебс — новых претендентов на землю и дешевый хлеб.
Выступление ставленника нобилитета трибуна Ливия Друза; выдвинувшего заведомо неосуществимое, демагогическое предложение об основании 12 колоний в самой Италии, что устраивало бедноту больше, чем отъезд в далекую африканскую провинцию, внесло раскол среди приверженцев Гракха. Вскоре после того, как Гай Гракх вернулся из Африки, куда он ездил для устройства новой колонии, его противники перешли в решающее наступление. Сенат объявил в Риме чрезвычайное положение. Гай Гракх и его сторонники укрепились на Авентине. Против них выступили сенаторы, часть примкнувших к сенату всадников, наемные критские стрелки. Как и 11 лет назад, Рим стал свидетелем кровавого столкновения, и снова гракханцы потерпели поражение. Гай был убит, за его голову была выплачена обещанная сенатом крупная награда.
Результаты борьбы, возглавлявшейся Гракхами, показали, что сохранение устойчивого мелкого землевладения — одной из основ республиканского строя — в условиях развитого рабовладения, бурно растущих денежных отношений и ростовщичества стало уже невозможным. В связи с этим и роль сельского плебса в политической жизни Рима постепенно становится все менее и менее значительной.
Движение за аграрную реформу временно заглохло отчасти потому, что многие уже получили землю, отчасти потому, что в это время была покорена и обращена в провинцию часть заальпийской Галии, где в 118 г. до н. э. была основана колония Нарбон. Здесь открывалось новое поле деятельности для многих римлян и италиков, которые быстро наводнили эту область, вскоре вполне романизовавшуюся.
В 111 году до н. э. был издан закон, который свел на нет результаты гракханской реформы. Этот закон объявил частной собственностью италийские и провинциальные земли, находившиеся в оккупации частных лиц, и разрешал продажу наделов, розданных аграрной комиссией Гракхов. Результатом его явилась еще большая концентрация земли в руках немногих. Уже в 104 г. до н. э. народный трибун Марций Филипп заявил, что не более 2 тысяч семей в Риме имеют какую-нибудь недвижимую собственность. Огромная масса обезземеленных крестьян обратилась в клиентов нобилей, получая у них небольшие земельные участки за выплату части урожая и исполнение разных повинностей. Так как большая часть государственной земли Италии перешла в частные руки, то для разрешения аграрного вопроса предстояло изыскивать новые пути. Нерешенным оставался вопрос об италиках.
После подавления движения Гракхов в Римской республике развернулась борьба, смысл которой состоял в том, что крупные рабовладельцы стремились к наибольшему развитию частной собственности и резко выступали против всех ее ограничений. Но, поскольку с развитием крупного частного землевладения и обезземелением вытесняемых рабами крестьян политические права широких слоев населения все более и более урезались, это была одновременно борьба крупных рабовладельцев против рабовладельческой демократии, возможной лишь в условиях античного полиса, состоящего из граждан, которые являются вместе с тем землевладельцами. Внешне эта борьба выражалась в сложных столкновениях оптиматов, то есть лучших, и популяров, то есть народных, как стали именовать себя сторонники нобилитета и сторонники плебса.
Ни оптиматы, ни популяры не имели ни стройной организации, ни четкой программы, ни даже постоянного и определенного состава. Вожди популяров, выходившие в подавляющем большинстве из среды аристократии, нередко переходили на сторону своих политических противников, и, наоборот, оптиматы иногда переходили на сторону популяров. Все это обусловливалось многообразием противоречий и интересов различных социальных групп римского общества. Большую роль играли личные связи и особенно институт клиентелы, ставивший в зависимость от знатных фамилий массу отпущенников, городских плебеев, крестьян, италиков и провинциалов.
События в Африке вызвали новое обострение борьбы между оптиматами и популярами. После обращения большой части карфагенских владений в провинцию Африку римские и италийские арендаторы, купцы, ростовщики наводнили ее и соседнюю Нумидию, возбуждая к себе ненависть местного населения эксплуатацией. Когда утвердившийся на нумидийском престоле Югурта овладел городом Циртой, в числе других жителей этого города были перебиты находившиеся здесь римские граждане и италики. Это дало популярам повод к наступлению на сенат, на римское правительство, которое фактически содействовало Югурте в его борьбе за власть. По их настоянию Югурте была объявлена война, длившаяся затем с перерывами шесть лет — со 111 по 105 годы.
В результате упадка государственной и военной системы, война для римлян складывалась неудачно.
Однако, когда командование было поручено Гаю Марию, ход войны изменился. Марий выдвинулся благодаря своим военным дарованиям и храбрости. В 119 г. до н. э. он был избран народным трибуном. Участвуя в Югуртинской войне в качестве одного из помощников командующего войсками, Марий сумел завоевать популярность среди солдат; они были уверены, что только Марий сможет разбить Югурту. Как человек, вышедший из народа, он стал в глазах плебса желанным кандидатом на должность консула и командующего войсками в Африке. Его поддержали и всадники, желавшие скорейшей победы. Несмотря на противодействие нобилитета, Марий был в 107 г. до н. э. избран консулом и стал во главе римских войск в Африке.
Слабая боеспособность римской армии, остро проявившаяся в ходе югуртинской войны, вызвала необходимость в коренной военной реформе. Эту важную реформу армии, сыгравшую огромную роль в последующих событиях, провел Марий. Он стал набирать в войско всех желающих, обращая внимание лишь на пригодность их к военной службе. Завербовавшись, солдат должен был прослужить 16 лет, в течение которых получал казенное содержание и жалованье; после отставки ветераны наделялись земельным участком. Кроме того, Марий обещал, что будет делиться с солдатами военной добычей.
Беднота из Рима и Италии, соблазненная жалованьем, надеждой на добычу и землю, охотно записывалась в войско. Марий поддерживал среди своих солдат железную дисциплину и приучал их к трудностям и лишениям.
Прибыв в Африку, Марий нанес поражение Югурте и пленил его.
Вскоре началась другая, опасная для Рима война с кельто-германскими племенами кимвров и тевтонов, которые в количестве нескольких сот тысяч человек, надвигались на Северную Италию. Опустошив часть Галлии и Испании, они в 105 г. до н. э. в Нарбонской Галлии при городе Аравсионе нанесли сокрушительное поражение двум армиям римлян, потерявшим до 80 тысяч человек. Вернувшись из Африки, Марий, который теперь из года в год избирался консулом, выступил против кимвров и тевтонов. Войско, набранное им по новому принципу комплектования, вполне себя оправдало. В двух битвах — 102 и 101 гг. до н. э., при Аквах Секстиевых в Нарбонской Галли и Верцеллах в Галлии Цизальпинской, кимвры и тевтоны были разбиты наголову, около 80 тысяч пленных было продано в рабство. Марий получил право на триумф и был на вершине славы.
Значение реформы армии в дальнейшем сказалось на всей истории Рима. Возникла профессиональная, хорошо обученная и закаленная армия, преданная удачливому полководцу, который, опираясь на армию, становился в свою очередь независимым по отношению к гражданским органам власти. Профессиональная армия превратилась в крупную политическую силу, значение которой возрастало по мере обострения классовой борьбы и социальных противоречий. Так как конечной целью солдата было получение земли, аграрный вопрос начинает теперь тесно переплетаться с вопросом об удовлетворении земельными наделами войска, которое обычно заставляло считаться со своими требованиями.
Поводом к новому восстанию рабов в 104 г. до н. э. в Сицилии послужили события, непосредственно связанные с наступлением кимвров и тевтонов. Рабы поступали в имения римлян и италиков не только из числа военнопленных или людей, захваченных и проданных пиратами. Откупщики и ростовщики, действовавшие в провинциях и вассальных царствах, постоянно продавали в рабство задолжавших провинциалов и подданных вассальных царей. Когда Марий, собираясь воевать с кимврами и тевтонами, потребовал вспомогательных войск у союзного с Римом вифинского царя Никомеда, тот отклонил его требование на том основании, что значительная часть его подданных продана римскими ростовщиками в рабство. Нависшая над Римом внешняя опасность и постоянные волнения рабов в самой Италии побудили сенат принять особые меры, которые должны были обеспечить пополнение римского войска. С этой целью в 104 г. до н. э. в Сицилию был послан претор Лициний Нерва. Он должен был освободить тех рабов, которые окажутся свободнорожденными. 800 человек были освобождены, но затем за крупную взятку от местных рабовладельцев претор прекратил дальнейшее освобождение рабов. Тогда 80 рабов около города Гераклеи подняли восстание. Они укрепились лагерем на горе, куда к ним стали со всех сторон стекаться рабы. Вскоре восставшие образовали армию в 20 тыс. человек пехоты и 2 тыс. конницы. Своим царем они поставили раба Сальвия, принявшего имя Трифона и избравшего себе совет из числа вожаков восстания. Одновременно около города Лилибея раб Афенион собрал из восставших рабов армию в 10 тысяч человек. Принимая в армию только боеспособных рабов, Афенион приказывал остальным, захватив хозяйства рабовладельцев, поддерживать в них порядок и беречь, как свою собственность. Они доставляли восставшим продовольствие, скот и коней. В городе Триокале обе армии соединились. Вопреки надеждам рабовладельцев раскола в среде восставших, как и во время первого Сицилийского восстания, не произошло, и Афенион, приняв должность военачальника, признал Трифона царем. К рабам присоединилась и свободная беднота.
Семнадцатитысячная армия во главе с претором Лукуллом осадила хорошо укрепленную рабами Триокалу, но была разбита, а сам Лукулл был предан суду. Такая же судьба постигла и его преемника, претора Сервилия. Правительство пыталось объяснить поражения римских войск нерасторопностью или подкупностью преторов. В 101 г. до н. э. против рабов был послан консул Аквилий. К этому времени Трифон умер, и власть перешла к Афениону. Аквилий встретился с ним у города Мессаны. В происшедшем здесь сражении войско Афениона было разбито, остатки его, пытавшиеся защищаться в укреплениях, принуждены были сдаться. Им обещали свободу, однако это обещание было нарушено, и они были отправлены и римские гладиаторские школы, где, не пожелав выступать в цирке на потеху римлянам, перебили друг друга. Так окончилось восстание рабов, против которых римляне с большим напряжением сил боролись пять лет. С этого времени рабам в Сицилии под страхом смерти было запрещено иметь какое бы то ни было оружие.
С подъемом движения римского плебса связано Второе Сицилийское восстание. Борьба опять разгорелась вокруг тех же основных вопросов, что и во времена Гракхов, — наделения землей крестьян и снижения цен на хлеб. Но теперь в эту борьбу вступила новая сила — солдаты Мария, стремившиеся получить за свою службу земельные наделы. Марий, вынужденный считаться с требованиями своих солдат и предвидя противодействие сената, вступил в соглашение с вождями плебса — Сатурнином и Главцией.
На 100 г. до н. э. Марий в шестой раз прошел в консулы, Сатурнин — в народные трибуны, а Главция — в преторы. Опираясь на достигнутые успехи, Сатурнин рассчитывал провести закон о наделении землей бедноты и солдат Мария и хлебный закон, предусматривавший дальнейшее снижение цены на хлеб для беднейшей части городского плебса. Однако законопроект Сатурнина задевал интересы уже не только нобилитета, не желавшего дальнейшего усиления Мария и его сторонников, но был невыгоден и всадникам, так как отнимал у них большое количество провинциальной государственной земли, которую они арендовали или с которой получали взятые на откуп налоги. Поскольку доходы с государственной земли в значительной мере шли на покупку дешевого зерна для городского плебса, а получать земли должны были в основном сельский плебс и италики, составлявшие основную массу армии Мария, то большая часть жителей Рима оказалась враждебно настроенной по отношению к законопроекту Сатурнина. Но многочисленные крестьяне, пришедшие в Рим, и солдаты Мария обеспечили ему победу. Народное собрание не только приняло законопроект, но и дополнило его еще одним очень существенным пунктом: сенаторам было предъявлено требование принести присягу в том, что они не будут противодействовать проведению в жизнь принятого закона. Если вспомнить, какую роль сыграл сенат при проведении гракханских реформ и в трагической гибели самих Гракхов, смысл этого требования станет понятным. Сенаторы не могли не подчиниться закону, уже принятому народным собранием, и впервые в истории Рима были вынуждены принести клятву на верность решению комиций.
На плодороднейших землях провинций Африки и Нумидии были расселены ветераны двух легионов Мария, другие получили участки на территории Цизальпинской Галлии. Однако дальнейшее наделение землей было приостановлено ввиду наступившей вскоре реакции.
Все враждебные силы объединились против Сатурнина, когда он выставил свою кандидатуру в народные трибуны на 99 г. до н. э. Снова в Риме было объявлено чрезвычайное положение, причем расправиться с Сатурнином и Главцией было поручено Марию, недавнему их союзнику.
Некоторое время Марий колебался, но, не решился порвать с поддерживавшими его всадниками и принял поручение. Собрав наскоро военные силы, он осадил Капитолий, где укрепился Сатурнин со своими сторонниками. Когда осажденные сдались, рассчитывая на прощение и помощь Мария, почти все они были перебиты. Законы Сатурнина были отменены, а Марий уехал в Азию, официально — чтобы поклониться богине Кибеле, а по слухам — чтобы заставить Рим забыть свое позорное предательство.
Таким образом, аграрный вопрос по-прежнему оставался нерешенным. Всякая попытка поделить между беднейшими римскими гражданами остатки государственной земли в Италии неизбежно встречала сопротивление италиков, владевших этими землями или получавших с них доходы.
В районах крупного землевладения на юго-востоке Италии — в Самнии, Лукании, Умбрии, Этрурии — среди италиков уже давно выделился слой богатых рабовладельцев и землевладельцев, вытеснявших крестьян. Однако противоречия между крестьянами и крупными землевладельцами временно отодвигались на задний план перед общим всем категориям италиков стремлением получить права римского гражданства и связанные с ним привилегии.
С рядом законопроектов выступил в 91 г. до н. э. народный трибун Ливий Друз, принадлежавший к оптиматам. Первоначальной его целью было возродить республику с сильным и влиятельным нобилитетом и многочисленным крестьянством, расколоть ряды враждебных нобилитету всадников и обеспечить оптиматам поддержку римского плебса.
Законопроекты Друза должны были, по его мысли, совпасть с интересами различных кругов и обеспечить за ним большинство в народном собрании, необходимое для проведения закона. Однако этот расчет Друза не оправдался. Его законопроект встретил резкую оппозицию как среди всадников, так и среди сенаторов, сумевших привлечь на свою сторону крупных землевладельцев Этрурии и Умбрии. Зато италийское крестьянство было всецело на его стороне. Натолкнувшись на противодействие сената, Друз, так же как в свое время Тиберий Гракх, порвал с аристократией и стал на путь борьбы с нею. Но в отличие от Тиберия Гракха Друз пытался опираться уже не только и не столько на римский сельский плебс, сколько на италиков. Он установил сношения с тайными обществами италиков, которые приносили присягу на верность Друзу, считая его своим патроном. Со всей Италии стекался в Рим народ для того, чтобы принять участие в обсуждении законопроекта. Но политические враги Друза не остановились перед крайним средством: вскоре после того, как сенат отклонил одобренный народным собранием законопроект, Друз был убит.
Это политическое убийство переполнило чашу терпения италийских союзников, и они подняли восстание, известное в истории под названием Союзнической войны. Это была одна из самых тяжелых войн, какие когда-либо приходилось вести Риму, ибо италики составляли значительную часть римской армии.
К центру восстания — городу Аскулу — примкнули соседние области Средней Италии. Отказ римского правительства вести переговоры с италиками послужил сигналом к началу военных действий. У союзников было около 100 тыс. воинов. Своей столицей они избрали город Корфиний, где ими был создан свой сенат из 500 представителей италийских городов. Италики начали чеканить свою монету — с изображением италийского быка, поражающего римскую волчицу. Области Средней и Южной Италии одна за другой присоединялись к восставшим. Захватывая верные Риму города, повстанцы истребляли богатых и знатных жителей, а простых граждан и рабов принимали в свои войска. Римская армия, сражавшаяся против союзников, состояла из римских легионов, пополненных отпущенниками, и из вспомогательных частей, сформированных из нумидийцев, мавров, галлов, жителей Испании. Вспомогательные войска нередко оказывались ненадежными. Оплотом Рима были разбросанные по Италии колонии римских граждан и остававшиеся ему верными области Италии, преимущественно те, в которых было развито крупное землевладение.
Лучшие полководцы — Марий, Сулла и другие — были назначены руководить военными силами Рима. Но уже на исходе первого года войны Рим потерпел ряд крупных поражений. Даже выступавшие против Друза умбры и этруски начали колебаться. Положение в самой столице из-за вызванного войной расстройства экономики было очень тяжелым. Римскому сенату пришлось пойти на уступки. В конце 90 г. до н. э. по закону консула Юлия Цезаря все италики, сохранившие верность Риму, становились гражданами, а в начале 88 г. до н. э. трибуны Плавтий и Папирий провели закон, по которому права гражданства были обещаны тем из восставших италиков, которые сложат оружие в течение 60 дней. Эти законы внесли раскол в ряды союзников. Не говоря уже об этрусках, решительно вставших на сторону Рима. От италийской федерации стали отпадать и остальные племена. Дольше всех держались луканы и самниты, надеявшиеся заключить союз с понтийским царем Митридатом. Но союз этот заключен не был, и последние силы повстанцев были разбиты. Римляне сумели подавить движение, но им пришлось удовлетворить основные требования, выдвинутые восставшими.
Новые римские граждане не были распределены по существующим трибам, а организованы в восемь или, по другим сведениям, в десять отдельных триб. Таким образом, при голосовании в народном собрании они всегда могли остаться в меньшинстве по сравнению со старыми гражданами. Это вызывало недовольство италиков и приводило к новым конфликтам.
Политическая борьба в Риме чрезвычайно обостряется в 80-х годах I в. до н. э. Всадники, новые граждане, городской плебс, ветераны Мария объединяются в довольно пестрый и неустойчивый блок, в котором их связывала только общая ненависть к сенатской олигархии. Внешним выражением этого союза было соглашение народного трибуна Сульпиция Руфа с Марием, которого всадники выдвигали на должность главнокомандующего в готовящемся походе на Восток — против понтийского царя Митридата. Сульпиций Руф привлек на свою сторону народное собрание, предложив распределить по всем 35 трибам новых граждан из италиков и отпущенников. Несмотря на интриги оптиматов, Руф, опираясь на ветеранов Мария, которые стремились принять участие в новой войне, сулившей богатую добычу, провел как свои предложения, так и закон о передаче Марию командования в войне с Митридатом, хотя сенат ранее поручил ведение этой войны Сулле.
Извещенный о смещении с поста главнокомандующего, Сулла собрал своих солдат, не желавших лишиться азиатской добычи, повел их на Рим и после непродолжительного боя овладел городом. Марий и виднейшие его сторонники бежали, Сульпиций Руф был убит, а его законы объявлены недействительными. Сенат, пополненный тремястами членов из числа сторонников Суллы, получил право предварительно утверждать законопроекты, которые без его санкции не могли отныне вноситься в народное собрание. Последнее теперь должно было голосовать не по трибам, а по центуриям, что давало перевес наиболее состоятельной части граждан. Власть народных трибунов была сильно ограничена, их роль сводилась лишь к роли ходатаев за отдельных лиц.
Уже во время консульских выборов 88 г. до н. э., несмотря на все старания Суллы провести своих ставленников, оппозиция одним из консулов избрала его противника Цинну. Дольше оставаться в Риме Сулла не мог и, приняв от консулов присягу на верность проведенным законам, он отправился со своим войском на Восток.
Сразу же после этого группировка, возглавленная Цинной, вновь начала борьбу, пообещав италикам уравнение в правах. Цинна в Кампании стал создавать из италиков вооруженные отряды. Когда Марий, скрывавшийся в Африке, где было много преданных ему ветеранов, узнал об успехах Цинны, то переправился в Италию и примкнул к движению Цинны. Армия италиков быстро возрастала, между прочим, и за счет сбегавшихся к Цинне и Марию обезземеленных крестьян, батраков, а также рабов, которым они пообещали свободу. Откликнулись и рабы, проживавшие в Риме, откуда они массами перебегали к марианцам. Напуганный сенат не сумел организовать оборону Рима и вынужден был капитулировать перед Цинной. Марий был в седьмой раз избран консулом.
Вступив в должность, Марий восстановил законы Сульпиция Руфа и начал жестокое преследование своих противников, объявив их вне закона. Часть населения Рима, связанная отношениями клиентелы со знатью, была недовольна и напугана. Марианцы вскоре лишились и поддержки рабов: испугавшись той ярости, с которой рабы расправлялись с рабовладельцами, Цинна и один из видных марианцев — Серторий ночью окружили их отрядом галлов и зверски перебили. Вскоре после этих событий Марий умер, а затем погиб и Цинна, убитый взбунтовавшимися солдатами.
Новой силой, представлявшей собой серьезную угрозу римскому влиянию в Малой Азии и на Балканском полуострове, было Понтийское царство, значительно окрепшее в годы правления Митридата VI Эвпатора со 111 по 63 годы.
Митридат утвердился в государствах Северного Причерноморья, заключив союз с Ольвией и Херсонесом и получив царскую власть над Боспором. Одновременно он заключил союз со многими северочерноморскими племенами, тем самым значительно усилив свое государство. Расширив владения на Востоке путем присоединения Малой Армении, подчинив Колхиду и заключив союз с иберами, Митридат постарался утвердиться также и на западном берегу Черного моря. Западнопонтийские города частью ему подчинялись, частью стали его союзниками. По отношению к фракийцам и некоторым поселившимся во Фракии другим племенам Митридат вел ту же политику, что и в Северном Причерноморье: не располагая возможностью подчинить их, он стремился привлечь эти племена на свою сторону, заключая союзы и набирая среди них наемников в свои войска.
Митридат заручился также дружбой царей Армении и Парфии, заинтересованных в сокрушении римского владычества в Малой Азии. Кроме того, в конце 90-х годов до н. э. Митридат вступил в переговоры с Египтом и Сирией. Умело использовал Митридат и многочисленных пиратов, флот которых составлял тогда грозную силу в Эгейском море.
Усиление понтийского влияния на Востоке представляло серьезную опасность для Рима.
К решительным действиям Митридат перешел лишь в 89 г. до н. э., рассчитывая на то, что во время происходившей тогда Союзнической войны Рим будет не в состоянии выдержать борьбу с ним. Его военачальники весной 89 г. разбили царя Никомеда III, а затем нанесли удар римским войскам. Римские полководцы попытались закрепиться во Фригии, но вынуждены были отказаться от этого плана, так как набираемое ими в войска местное население не хотело воевать на стороне римлян. После столь удачного начала Митридат захватил всю территорию Малой Азии, а затем переправил войска на Балканский полуостров. В этот период Митридат особенно подчеркивал отличие своей политики от римской некоторыми демагогическими приемами, например, отпуском на волю пленных врагов. Многие города Эллады и Малой Азии с радостью приветствовали Митридата и переходили на его сторону.
Понтийский царь решил развязать стихию антиримского движения, использовав его для укрепления своих позиций в подвластных ему областях и городах. По приказу Митридата были уничтожены все находившиеся в провинции Азии римляне и италики. За один день погибло более 80 тысяч римлян. Тем самым Митридат не только удовлетворил ненависть провинциалов к римлянам, но и укрепил свое господство в Малой Азии. Конфискация имущества римлян принесла ему большие выгоды.
Под властью Митридата к лету 88 г. до н. э. находилась вся Малая Азия, Эллада и берега Черного моря. Казалось, что ему удалось создать мощную державу, утвердившую свое господство над всем Восточным Средиземноморьем. Однако до прочной победы было еще далеко: пестрая по составу понтийская армия уступала по своим боевым качествам войскам римлян. Внутреннее состояние монархии Митридата также было сложным, среди подвластных ему народов росло недовольство.
В Греции в 87 г. до н. э. со своей армией высадился Сулла. Войска Митридата оказали упорное сопротивление римлянам, однако потерпели ряд серьезных неудач: в 86 г. Сулла захватил Пирей и Афины, а осенью того же года разбил 80-тысячное войско, присланное Митридатом.
Приближение римских войск воодушевило всех сторонников Рима. Несмотря на репрессии Митридата, проримские элементы усилили свою активность, и ряд городов Малой Азии восстал против царя. Стремясь смягчить обстановку, Митридат объявил о даровании свободы греческим городам, что должно было сопровождаться выводом понтийских войск, но гарнизоны царя еще долго оставались в подвластных ему городах. Одновременно Митридат провел широкие социальные реформы: декретировал уничтожение долгов, произвел раздел земель, дал свободу большому числу рабов, что оттолкнуло от Митридата имущее население, желающее вернуться под власть Рима. К тому же римские войска появились теперь и в Малой Азии, куда из Рима были посланы два легиона, одержавшие ряд побед над понтийскими войсками. Все это вынудило Митридата пойти на условия Суллы. По Дарданскому миру, заключенному в 85 г. до н. э., Митридат отказался от всех завоеваний в Малой Азии, обязался выплатить контрибуцию в 2 тысячи талантов и выдать Сулле свой флот. Сулла, в свою очередь, обещал простить всех сторонников Митридата, а сам царь получил от него титул «друга и союзника римлян».
Заключение Дарданского мира дало Сулле возможность отправиться с войсками в Италию, где предстояла борьба с марианцами. Италия стала ареной кровопролитных битв, во время которых погибло до 100 тыс. человек.
Право единолично распоряжаться всеми делами государства дало Сулле назначение его диктатором без указания срока полномочий. Он восстановил законы, введенные им после первого похода на Рим.
Поселение 120 тыс. ветеранов на землях враждебных Сулле городов Лация, Пицена, Этрурии и других областей Средней и Южной Италии было важнейшим мероприятием Суллы. Сулла оформил муниципальную организацию италийских городов с магистратами, советами и народными собраниями, копировавшими римские.
Реставрация старых, догракховских порядков и укрепление власти нобилей было целью диктатуры Суллы. Но в новых условиях такая реставрация была уже невозможна.
Победа Суллы дала новый толчок концентрации земли и богатств в руках немногих собственников. Противоречия, раздиравшие римское общество, еще более обострились. Это и было причиной отказа Суллы от власти, который пробыл диктатором с 82 по 79 гг.
После смерти Суллы в 78 г. до н. э. между противниками и сторонниками его режима вновь разгорелась борьба. Первым выступил против порядков Суллы прежний его сторонник — консул 78 г. Лепид, который стал собирать и вооружать всех недовольных под лозунгами восстановления хлебных законов и наделения властью народных трибунов. Главную массу недовольных составили италики, лишенные земли в пользу ветеранов Суллы, и сыновья казненных им марианцев. На стороне правительства стояли ветераны Суллы и аристократия. В битве между армиями, Лепид был разбит, бежал в Сардинию и там умер. Дальнейшая борьба развертывается в Испании.
Образованное марианцами в Испании, еще при жизни Суллы, свое правительство и созданная армия во главе с Квинтом Серторием создали почву для движения против римлян.
Серторий собрал внушительное войско, образовал из числа сенаторов-марианцев свой сенат и заключил союз с Митридатом. Римские армии, посланные против него, терпели поражения. Однако после восьмилетней деятельности Сертория в Испании между отдельными группами его сторонников обострились противоречия. Недовольные составили заговор, и Серторий был убит. Города и племена стали переходить на сторону Помпея, посланного из Рима для борьбы с Серторием. В результате Помпей легко разбил серторианцев.
Главная же опасность угрожала правящему классу Рима в самой Италии.
Основным и ведущим противоречием римского общества оставалось противоречие между все растущей массой разноплеменных рабов и рабовладельцами. Готовность, с которой рабы откликнулись на призыв Мария и Цинны, показала, как велика была их ненависть к господам. В таких условиях и началось в 73 г. величайшее в древности восстание рабов под руководством Спартака.
Спартак, родом фракиец, был продан за отказ от службы в римской армии в гладиаторскую школу Батиата в Капуе. Жестокое обращение, угроза смерти на арене делали положение рабов-гладиаторов тяжелым. Укрывшись на Везувии, они выбрали своими вождями Крикса, Эномая и Спартака. Последний вскоре показал себя прекрасным организатором и блестящим полководцем.
В Риме не придали особого значения бегству нескольких десятков гладиаторов. Но Спартаку удалось собрать и вооружить 10-тысячную армию. К нему бежали гладиаторы, рабы, разоренные крестьяне. Против Спартака был послан претор Клодий. Когда он пытался окружить восставших, рабы по канатам спустились со склона горы и, зайдя в тыл Клодию, разбили его отряд. Потерпел поражение и другой претор — Вариний, посланный на борьбу. Армия Спартака все росла. Присоединение свободной бедноты придало движению еще больший размах. Вскоре вся Южная Италия была охвачена восстанием.
Когда в 72 г. армия Спартака составляла уже мощную силу в 120 тыс. человек, правительство выслало против него обоих консулов. В это время в среде восставших начались разногласия. Значительная часть рабов, и среди них Спартак, хотела прорваться к Альпам и освободиться, возвратившись на родину. Беднота не хотела покидать Италию и мечтала о походе на Рим. В результате этих разногласий от армии отделился 10-тысячный отряд Крикса, который был разбит армией консула Геллия.
Спартак не решился на переход через горы и двинулся в Южную Италию. В новом походе против Спартака командования добился Марк Лициний Красс. Однако в нескольких боях он был разбит, и сенат вызвал ему на помощь наместника Македонии Марка Лициния Лукулла и Помпея, находившегося еще в Испании.
Спартак намеревался переправиться в Сицилию. Рабы принялись за изготовление плотов. В это время войска Красса и Лукулла, чтобы преградить восставшим обратный путь вырыли глубокий ров поперек перешейка. Спартак, заполнив ров павшими в боях товарищами, прорвал заслон. Чтобы осуществить свой первоначальный план, армия I Спартака направилась к порту Брундизий. Часть восставших снова отделилась, избрав своими вождями Каста и Ганника. На этот раз ослабленные расколом армии повстанцы были разбиты Крассом. В бою пал и Спартак. Отдельные отряды восставших продолжали бороться. Против них действовал Помпей, но он тоже не смог полностью подавить движение рабов. В 70 г., т. е. через год после гибели Спартака отряд все еще действовал в Этрурии, а в 62 г. претор Октавий был направлен против остатков войск Спартака.
Римляне пытались извлечь уроки из пережитой ими смертельной опасности. Они начали вносить изменения в свои хозяйства: старались брать рабов, происходивших из разных племен, чтобы им было труднее объединиться; отдавали предпочтение доморощенным, рабам перед покупными; в ряде случаев, вместо того, чтобы использовать труд рабов, начали сдавать земли в аренду небольшими участками свободным арендаторам.
Территория крупной колониальной державы, которую представлял собою Рим к середине I в. до н. э., более чем в шесть раз превышала площадь самой Италии. Римские провинции и зависимые от Рима государства почти сплошной цепью опоясывали весь бассейн Средиземноморья.
В отличие от восточной монархии Александра и эллинистических государств, в формировании которых огромную роль играла активная колонизационная деятельность греков и македонян, в Римской державе момент колонизации был выражен довольно слабо, во всяком случае он отступал на задний план по сравнению с широко развернувшейся финансовой и торговой эксплуатацией провинций. Она производилась в самых разнообразных формах. В римских владениях и в зависимых от Рима царствах действовали крупные арендаторы земельных угодий, откупщики-публиканы, крупные и мелкие ростовщики, агенты римских торговых и финансовых «компаний», поставщики товаров для армии. Львиная доля наживы от эксплуатации провинций попадала в руки привилегированных сословий — нобилитета и всадничества, но и некоторой степени ею пользовалась и их обширная клиентела — некоторые слои городского и сельского плебса.
В Риме складываются огромные состояния, появляются крупнейшие богачи среди представителей нобилитета и всадничества. Так, например, известный впоследствии полководец Гней Помпей был крупнейшим земельным магнатом, который «без конца скупал все смежные с его владениями земельные участки». Из одних только своих пиценских арендаторов и клиентов он навербовал целое войско. Крупнейшим богачом Рима был Марк Красс, который в десятки раз увеличил свое состояние, нажившись на скупке конфискованных земель во время сулланских проскрипций, а также на самых различных спекуляциях, вплоть до спекуляции на жилищной нужде в Риме. Красс скупал сгоревшие или развалившиеся дома и на их месте воздвигал многоэтажные здания, которые затем сдавал в аренду мелким съемщикам. Такими путями он нажил многомиллионное состояние.
Самыми разнообразными коммерческими делами занимался Тит Помпоний Аттик — богатый всадник, друг Цицерона. Он имел обширные пастбища и плантации в провинциях, давал деньги в рост и тому подобное. Глава одной из откупных компаний Гай Рабирий Постум ссужал огромными суммами претендента на египетский престол — Птолемея Авлета. Когда последнему при помощи подкупов различных влиятельных лиц в Риме удалось утвердиться на престоле Египта, его долг Рабирию намного превышал годовой бюджет страны.
Наряду с этим происходит массовое разорение населения. В провинциях и зависимых от Рима царствах деятельность римских публиканов и ростовщиков приводила к тому, что население целых областей попадало в долговую кабалу. В самом Риме росли люмпен-пролетарские слои населения; во второй половине I в. до н. э. число их достигает полумиллиона. Одних только бесплатных хлебных пайков раздается свыше 300-тысяч. Такая же картина, в несколько меньших масштабах, наблюдалась и в других городских центрах Римской державы.
В состав клиентелы крупных магнатов и богачей входила значительная часть городского плебса. Развращенная подачками и паразитическим существованием, эта часть городского плебса беззастенчиво торговала своими голосами на выборах. Подобная практика в самом недалеком будущем приводит к полному вырождению рабовладельческой демократии в Риме и к окончательной утере римским плебсом значения самостоятельной политической силы.
В 70-х годах I в. до н. э. большая часть населения Малой Азии, разоренная налогами, всякого рода поборами и деятельностью римских ростовщиков, снова стала на сторону Митридата, готовившего войну с римлянами. Переобремененные рекрутскими наборами и податями, галлы и племена Испании также глухо волновались. К узаконенным насилиям прибавлялся чудовищный произвол наместников. Все провинции ненавидели самое имя римлян и готовы были на любую отчаянную попытку, лишь бы свергнуть их тиранию.
Широко распространяется пиратство. К пиратам бежали рабы и обедневшие жители Италии. Деятельность пиратов совершенно расстроила морскую торговлю и подвоз зерна в Рим. Цены росли. Городской плебс и дельцы-всадники, сильно пострадавшие от войны с Митридатом, считали нужным начать с пиратами решительную борьбу. Все большее недовольство вызывали установленные Суллой порядки. Большинство сулланских ветеранов разорялось и продавало свои наделы крупным собственникам. Спустя 15 лет после смерти Суллы розданная ветеранам территория Пренесте оказалась в руках нескольких владельцев, а земля племени гирпинов — в руках одного человека. Организованные Суллой сенатские суды приобрели скандальную славу подкупностью судей. Все это создало базу нового объединения всадников и плебса для борьбы с сенатом, поддерживавшим сулланские порядки. В народе все чаще вспоминали Мария, как врага Суллы и вождя популяров. Молодой аристократ Гай Юлий Цезарь, племянник жены Мария и зять Цинны, приобрел широкую известность своими речами, в которых упоминал о заслугах вождей популяров. Несколько позднее Цезарь рискнул даже восстановить снятую Суллой статую Мария и памятники в честь его побед.
Такие видные сулланцы, как Красс и Помпей, должны были, чтобы не утратить популярности, объявить себя противниками режима Суллы. Избранные в 70 г. консулами, они провели законы, восстанавливавшие досулланские порядки: народным трибунам была возвращена их прежняя власть; возобновлялась раздача дешевого хлеба; суды передавались смешанной комиссии из сенаторов, всадников и наиболее зажиточных плебеев. Таким образом, Помпей и Красс тесно сблизились с популярами.
Для борьбы с пиратами Помпей был наделен чрезвычайными полномочиями сроком на три года. Он получил в свое распоряжение 500 судов, 120 тысяч солдат, ему была предоставлена неограниченная власть на всем побережье Средиземного моря. При такой концентрации сил исход борьбы был предрешен. Через три месяца после того, как Помпей начал кампанию, море было очищено от пиратов. Часть пиратов была разбита, после чего многие пиратские вожди явились к Помпею с повинной и обязались прекратить морской разбой. Большое число пиратов Помпей расселил вдали от моря, главным образом в опустошенной римлянами Киликии и частично в Ахайе. Через 10–15 лет пираты возобновили свою деятельность, но на первых порах казалось, что Помпей покончил с ними навсегда и что предоставление ему чрезвычайных полномочий себя оправдало.
Третья по счету война Понтийского царства с Римом началась весной 73 года. Вступив в Вифинию, в которой началось антиримское движение, Митридат разбил правившего провинцией римского наместника. Часть понтийских войск была им отправлена для завоевания Фригии и других внутренних областей Малой Азии. Сам же Митридат приступил к осаде Кизика, обладание которым обеспечивало господство над проливами, соединявшими Черное море с Эгейским. Но попытки царя завладеть Кизиком потерпели полную неудачу, и зимой 73/2 г. до н. э. ему пришлось снять осаду и отступить с большими потерями. После этого римские войска под командованием Луция Лукулла вторглись в пределы Понтийского царства и захватили ряд плодородных областей страны. Митридат, потерявший почти всю армию, бежал весной 71 г. до н. э. к своему зятю и союзнику — царю Армении Тиграну. Он рассчитывал найти в Армении достаточные силы для организации отпора римлянам.
Территория Понтийского царства была занята римлянами в течение 71 и 70 гг. Одновременно римляне заключили союз с правившим на Боспоре сыном Митридата Махаром и таким образом подготовились к военным действиям против Армении, которые развернулись в 69 и 68 гг. до н. э. Тем временем Митридат, помогавший Тиграну в борьбе против римлян, выбрал удобный момент и вернулся с 8-тысячным войском в пределы своего царства. За сравнительно короткое время он разбил римские войска, оставленные здесь Лукуллом.
Однако многолетние войны истощили силы Понта, к тому же владения царя значительно сократились после отпадения Боспора. Пребывание римских войск в Понтийском царстве в 71–68 гг. до н. э. привело к разорению и оскудению некогда богатых земель. Со времени захвата римлянами Амиса, Синопы и Гераклеи на Черном море господствовала римская эскадра. Это создавало непреодолимые трудности в доставке продовольствия и наемников от союзных Митридату племен и народностей Причерноморья. Успешная борьба римлян со средиземноморскими пиратами также лишила Митридата очень важной для него поддержки.
60-тысячное войско под командованием Гнея Помпея весной 66 г. до н. э. вступило в Понтийское царство. Митридат смог выставить только около 33 тысяч солдат из местного населения, причем с самого начала в войсках царя был недостаток в продовольствии. В столкновении с Помпеем, которое произошло в Малой Армении, возле поселения Дастира, понтийское войско было полностью разгромлено, а сам Митридат с трудом спасся. На этот раз он вынужден был бежать на север, в Колхиду, так как его союзник Тигран сложил оружие. Перезимовав в Диоскуриаде, Митридат начал новые приготовления к войне с Римом. Он заключил союз с меотскими племенами и, обойдя с севера, вновь захватил Боспорское царство, изгнав оттуда Махара.
Для восстановления боеспособности армии Митридат обложил тяжелыми налогами все население, что вызвало ропот боспорцев. Особое недовольство среди имущих слоев вызвало то обстоятельство, что Митридат формировал свое войско не только из свободных, но и из рабов, получавших при этом свободу. Недовольство Митридатом привело к восстанию таких крупных городов, как Фанагория, Херсонес и других. Восстание перекинулось и в Пантикапей, где сын Митридата Фарнак составил против него заговор, рассчитывая на то, что, подчинившись римлянам, он удержит в своих руках власть над Боспором. Войско, не верившее в грандиозные замыслы Митридата, который собирался вторгнуться в Италию с севера через при дунайские области, за несколько дней до выступления в поход перешло на сторону Фарнака. На глазах у старого царя, укрепившегося на акрополе Пантикапея, Фарнак принял знаки царской власти. Покинутый всеми, Митридат покончил жизнь самоубийством в 63 г. до н. э.
После победы над Понтийским царством и Арменией, Помпей направился в Сирию, а в 63 г. взял Иерусалим. Через два года после назначения Помпея война была окончена. На территории Малой Азии была образована новая провинция — Понт и Вифиния и присоединена в качестве провинции богатейшая Сирия.
Помпей перераспределял по своему усмотрению территории, разбирал распри местных царьков, утверждал претендентов на престол в Пафлагонии, Галатии, Каппадокии, Иудее, получал от них заверения в преданности и богатые дары, давал им взаймы деньги под большие проценты. Поставленные Помпеем цари становились проводниками политики Рима в тех областях, в которых было мало греческих городов и были сильны пережитки первобытнообщинного строя. Более эллинизированные области были обращены в провинции. Следуя практике эллинистических царей, Помпей основал и восстановил в этих провинциях около 40 городов, которые должны были стать опорными пунктами римского господства.
В новых провинциях Помпей сделал ответственными за сбор налогов городских магистратов, предоставив им право самим сдавать налоги на откуп, что было выгодно прежде всего местным богачам. Военная добыча римлян была огромной. За время войны в Азии было захвачено так много рабов, что цена на них упала до 4 денариев за каждого, тогда как обычно средняя цена раба равнялась 500 денариям. Доходы римской казны после успехов Помпея возросли с 15 млн. до 85 млн. денариев. Неудивительно, что он стал самым могущественным человеком в государстве. Многие думали, что, вернувшись в Италию, Помпей с помощью армии станет диктатором.
Такое положение не устраивало всадников. Они не без оснований опасались, что, став у власти, Помпей пойдет на соглашение с оптиматами. Поэтому среди политических противников Помпея, главным образом из среды всадничества, становится популярным проект похода в Египет. В случае организации этого похода противники Помпея могли бы создать свою армию и противопоставить ее армии Помпея — главной опоре его растущего политического влияния. Предполагалось, что поход в Египет будет возглавлен представлявшим интересы всадников Крассом. В связи с этим Красс сблизился с Цезарем — признанным вождем популяров, который также видел в Помпее главного своего политического соперника. Известность Цезаря особенно возросла после избрания его в 65 г. на должность эдила, когда он затратил огромные средства и залез в долги, устраивая для населения Рима невиданные по роскоши зрелища и развлечения. В 63 г. Цезарь подавляющим большинством был избран великим понтификом.
В сложившихся условиях поход в Египет таил в себе опасность гражданской войны, и сенат воспрепятствовал организации этого похода. По мере приближения момента возвращения Помпея с Востока обстановка в Риме все более и более накалялась.
Сенаторы надеялись, что обиженный отставкой Лукулл станет активным вождем оптиматов, но он отказался от политики и жил как частный человек, поражая современников еще невиданной роскошью своих вилл, картинных галерей, парков и особенно своих пиров. К оптиматам зато перешел прежде выступавший на стороне популяров и прославившийся как оратор Цицерон, земляк Мария, человек незнатного происхождения, или, как тогда говорили, «новый человек».
Свое блестящее ораторское дарование, развитое им благодаря превосходному знакомству с философией, литературой, теорией ораторского искусства и правом, Цицерон всецело ставил на службу своим политическим целям, совпадавшим тогда с целями аристократии. Будучи человеком, по существу, совершенно беспринципным, он не стеснялся менять свои убеждения, аргументы, дружеские связи в зависимости от требований момента и обстановки. Выступал перед народом, он готов был превозносить великие заслуги и доблесть Гракхов и Мария; говоря в сенате, он называл их злейшими демагогами, нарушителями социального мира, а в своих интимных письмах высмеивал и сенат и народ. В одном из писем он говорит, что, пока в государстве идет борьба, надо быть на стороне тех, дело которых считаешь справедливым, но, если начинается гражданская война, следует примкнуть к тем, кто сильнее.
Выставляя свою кандидатуру в консулы на выборах 64 г., Цицерон уже тогда начал развивать программу, которая впоследствии легла в основу ряда его политических сочинений. Основная идея этой программы сводилась к лозунгу «согласие сословий», под которым он, по существу, подразумевал консолидацию сил господствующего класса.
Главным соперником Цицерона выступил Каталина — разорившийся аристократ, некогда активный сулланец, но он был забаллотирован, а Цицерон избран в консулы. Однако реальное положение делало невозможным осуществление лозунга «согласие сословий». К неразрешенному аграрному вопросу прибавился все обострявшийся долговой вопрос, так как задолженность приняла катастрофические размеры среди разных кругов населения.
Народный трибун Сервилий Рулл выступил в 64 г. с проектом нового аграрного закона. Он предложил продать в провинциях государственные земли, прибавить к вырученным деньгам суммы, получаемые в виде налогов с провинций, и военную добычу всех полководцев и на эти средства закупить землю для беднейших граждан, а также разделить между ними оставшиеся неразделенными государственные земли Кампании. Наконец, все земли, поступившие в чье-либо владение с 84 г., то есть со времени проскрипций Суллы, должны были, по проекту Рулла, стать частной собственностью владельцев. Проведение реформы предполагалось поручить комиссии из 10 лиц, наделенной широкими полномочиями. В число членов этой комиссии могли быть избраны только лица, находившиеся в то время в Риме. Помпей, остававшийся еще на Востоке, попасть в нее, следовательно, не мог. Возможно, что за спиной Рулла стояли Красс и Цезарь.
Выгоден этот законопроект был сельскому плебсу и еще сохранившим свои земли сулланским ветеранам, и крупным собственникам, нажившимся на проскрипциях. Однако этот закон наносил значительный ущерб откупным компаниям и городскому плебсу, на подачки которому шли в основном доходы со сданных в аренду государственных земель. На этом и сыграл Цицерон, произнесший три речи против законопроекта Рулла и добившийся его провала.
Каталиной, который снова выставил свою кандидатуру на консульских выборах 63 г. и вместе с тем втайне подготовлял государственный переворот, были выдвинуты лозунги, призывающие к оорьое против сенатской олигархии и за сложение долгов. Состав сторонников Катилины был очень пестрым. Были среди них и сенаторы из захудалых и обедневших родов, и аристократическая молодежь, прокутившая свое состояние и обремененная долгами, и городской люмпен-пролетариат, и обедневшие сулланские ветераны. Сторонники Катилины вели агитацию во всей Италии. Наибольшего успеха они добились в разоренной Суллой Этрурии и в еще волновавшейся после Спартаковского восстания Южной Италии. Они попытались также войти в сношения с готовым возмутиться галльским племенем аллоброгов, послы которого как раз в это время прибыли в Рим просить о сложении недоимок. Объединял всю эту разнообразную массу людей лозунг уничтожения долговых обязательств.
Однако Каталина снова не прошел на выборах в консулы, избиравшихся на 62 г: В ответ на это заговорщики решили поднять восстание и захватить власть. Цицерон, осведомленный своими агентами о заговоре, но не располагавший достаточными уликами, выступил с речами против Катилины, в которые вложил все свое ораторское мастерство. Эти речи повлияли на настроение более обеспеченных слоев плебса — торговцев, владельцев мастерских и домов, опасавшихся за свое имущество. Сенат наделил Цицерона чрезвычайными полномочиями. Тогда Цицерон разослал по Италии солдат и назначил крупное вознаграждение рабам и свободным за доносы на заговорщиков. Было закрыто большинство коллегий — организаций плебса. Каталина был вынужден покинуть Рим и направился в Этрурию, где один из участников заговора, Манлий, вербовал армию.
Подготовку к восстанию продолжали оставшиеся в Риме катилинарии во главе с Лентулом и Цетегом. Однако все их планы были сорваны. Перехваченное письмо Лентула к аллоброгам с призывом к восстанию дало Цицерону основание потребовать немедленной расправы с заговорщиками. По решению сената, против которого выступил только Цезарь, сам, возможно, связанный с Катилиной, Лентул, Цетег и другие виднейшие заговорщики были умерщвлены без суда. Против отрядов повстанцев, набранных Манлием и Каталиной, была послана консульская армия. В ожесточенном бою у города Пистории сторонники Катилины были разгромлены, он сам погиб.
Затем было подавлено и движение аллоброгов. Цицерон получил титул «отца отечества».
Движение Катилины не имело прочной социальной основы. Каталина обходил аграрный вопрос и, в отличие, например от Цинны, отказывался принимать в свой лагерь беглых рабов. Разложившийся городской плебс уже не представлял собой демократической силы. И хотя Цицерону удалось расправиться с катилинариями во имя спасения республики, весь ход дальнейших событий свидетельствовал о том, что социальная база республики нобилей крайне сузилась и что реальная власть из рук сената переходила в руки опиравшихся на профессиональное войско удачливых полководцев и политических честолюбцев из среды господствующего класса. На смену сенатской аристократической республике шла империя.
Помпей после блестящего триумфа щедро наградил солдат и распустил свое войско. Но, чтобы сохранить престиж на Востоке, должен был добиться утверждения сенатом проведенных им там мероприятий. Сенат, стремясь ослабить влияние Помпея, ставшего в глазах оптиматов опасным, отказал ему и в этом. В это время в Рим из Испании возвратился Цезарь. Он намеревался получить консульство на 59 г., рассчитывая на свою популярность среди плебса. В сложившейся ситуации стало возможным совместное выступление армии, всадничества и плебса, так как все они после недавних событий имели причины быть недовольными политикой оптиматов. Объединение этих трех сил приняло форму соглашения Помпея, Красса и Цезаря. Каждый из них в отдельности еще не мог в тот момент овладеть единоличной властью. Их союз получил впоследствии название первого триумвирата.
Избранный консулом в 59 г., Цезарь, пользуясь поддержкой народного собрания провел в пользу Красса закон о снижении на 1/3 откупных платежей, а в пользу Помпея и его армии — утверждение мероприятий Помпея на Востоке и закон о разделе земли в Кампании между 20 тыс. ветеранов и беднейшими многосемейными гражданами. В народные трибуны на следующий год при поддержке Цезаря был избран зарекомендовавший себя как ярый враг оптиматов Клодий, очень популярный среди плебса, несмотря на свое аристократическое происхождение. Другие магистратуры триумвиры также обеспечили за своими приверженцами. По окончании срока своего консульства Цезарь получил на пять лет управление Цизальпинской и Нарбонской Галлией, что давало ему право набора войск.
Прибыв в Галлию в марте 58 г., Цезарь застал довольно сложное положение. Здесь в это время шла почти не прекращающаяся борьба между различными племенными союзами. Крупное объединение было создано одним из галльских племен — арвернами.
Эдуи и секваны, объединив под своей гегемонией ряд других галльских племен, боролись за господство над всей Галлией. Однако галлам во II–I вв. до н. э. так и не удалось создать крепкого союза всех племен. Этому препятствовали низкий уровень экономического развития большинства племен, постоянные военные столкновения между ними, а кроме того вмешательство Рима, использовавшего в своих интересах межплеменную и социальную борьбу внутри племен.
Начавшееся еще в конце 70-х годов I в. до н. э. передвижение кельтского племени гельветов, которые покинули области между Майном и верхним течением Рейна и поселились в западной части современной Швейцарии, занятой племенем свевов, вызвало значительное осложнение межплеменных отношений в Галлии. Секваны и арверны, воевавшие с эдуями, обратились за помощью к свевскому вождю Ариовисту. Общими силами они разбили эдуев около 60 г. до н. э. За эту помощь секваны уступили свевам часть своей территории. Таким образом, свевы стали соседями гельветов и потеснили последних. Гельветы решили переселиться к устью Гаронны. Для этого им надо было пройти через территорию римской провинции — Нарбонской Галлии. Римляне были весьма обеспокоены передвижением 300 тысяч гельветов.
Цезарь запретил гельветам идти через римские владения. Тогда гельветам пришлось избрать другой путь. Но когда они двинулись через области секванов и эдуев, последние обратились за помощью к Цезарю. Тот откликнулся на этот призыв и в 58 г. до н. э. нанес гельветам тяжелое поражение, заставив их вернуться на старое место поселения.
Во время отсутствия Цезаря положение в Риме становилось все более напряженным. При поддержке плебса Клодию удалось провести ряд законов, способствовавших росту популярности Цезаря: о даровой раздаче хлеба 320 тыс. граждан, о восстановлении распущенных Цицероном коллегий, об изгнании Цицерона за незаконную казнь катилинариев и другие. Влияние Клодия не уменьшилось с окончанием его трибуната. Из низших слоев городского населения и специально закупленных для этой цели рабов он организовал вооруженные отряды, наводившие страх на оптиматов. Оптиматы прибегали к тем же методам. Их сторонники Милон, Сестий и другие тоже покупали гладиаторов и вооружали ремесленников для борьбы с отрядами Клодия.
Клодий старался использовать недовольство, быстро нараставшее среди обнищавшего плебса, чтобы Дезорганизовать и ослабить оптиматов. По существу, плебс уже не имел никакой положительной программы. Участвуя в вооруженных столкновениях отрядов Клодия и Милона, свободные бедняки и рабы давали лишь выход своей стихийной ненависти к власти аристократии и богачей. В Риме царила все усиливавшаяся анархия, были годы, когда из-за уличных столкновений и совершенно открытого подкупа голосов нельзя было провести выборы должностных лиц.
Такое сложное внутриполитическое положение вызвало необходимость встречи триумвиров в городе Луке в 56 г. до н. э. Фактически триумвират превратился в негласное римское правительство. Триумвиры заключили новое соглашение, согласно которому Красс и Помпей становились консулами на следующий год, после чего Помпей получал в управление Испанию и Африку, которыми он управлял через легатов, оставаясь в Риме, а Красс — командование на Востоке против парфян. Полномочия Цезаря в Галлии были продлены еще на 5 лет.
Военные и дипломатические победы Цезаря в Галлии объяснялись главным образом, позицией галльской аристократии, которая из страха перед народными движениями предавала родину римлянам. После победы над гельветами Цезарь, действуя будто бы по просьбе галльских племен, а на деле опираясь лишь на племенную знать, потребовал, чтобы Ариовист оставил страну. Получив отказ, он объявил германцам войну и оттеснил их за Рейн. В последующие годы, несмотря на стойкое сопротивление, одно за другим были покорены северо-западные кельтские и германские племена белгов, нервиев, узипетов, тенктеров и многие другие. Галлия была объявлена римской провинцией и обложена ежегодной податью в 40 млн. денариев. Кроме того, в ходе самой кампании Цезарь захватил огромную добычу. Одних рабов было взято около миллиона.
Захваченные в Галлии средства Цезарь тратил на массовый подкуп нужных ему людей. Аристократическая молодежь в поисках обогащения стекалась в лагерь Цезаря. Своим солдатам он почти удвоил жалованье. Слава Цезаря быстро росла. Особенно сильное впечатление произвели его экспедиции в неведомые прежде римлянам Британию и Зарейнскую область, хотя существенных результатов эти походы не дали. В первые пять лет войны Галлия фактически далеко еще не была покорена. Уже во время похода Цезаря в Британию в Галлии вспыхнуло восстание, стоившее римлянам больших потерь, но сравнительно легко подавленное из-за неорганизованности галлов. Но и после этого силы сопротивления галльского народа все еще не были сломлены.
Распад триумвирата произошел в конце 50-х годов. В 53 г. в битве с парфянами при Каррах погиб Красс. В следующем, 52 г. в стычке с отрядом Милона был убит Клодий. Это событие вызвало восстание плебса, который вместе с рабами нападал на оптиматов, разрушал их дома, уничтожал имущество. Аристократия, среди которой снова видную роль играл вернувшийся из ссылки Цицерон, оказалась вынужденной заключить союз с Помпеем, недовольным усилением Цезаря. Помпей впервые в истории республики был избран единственным «консулом без коллеги», то есть фактически получил диктаторские полномочия, ввел в Рим войска и начал принимать меры против сторонников Цезаря.
Цезарь же в это время был занят подавлением восстания, которым руководил вождь племени арвернов — Верцингеториг. Недовольство римской политикой и стремление изгнать из страны чужеземцев и захватчиков объединили почти все слои галльского общества. Цезарь потерпел серьезное поражение при городе Герговии, после чего вся Галлия примкнула к Верцингеторигу. Казалось, господству римлян настал конец, но внутренние раздоры ослабляли повстанцев. Борьба галлов против римлян была длительной и упорной. В конце концов, Цезарю удалось осадить Верцингеторига в городе Алезии, разбить армию галлов, шедшую к нему на помощь, и принудить его к сдаче. Верцингеториг в качестве пленника, в цепях, был отправлен в Рим, а затем казнен. Расправа с повстанцами была крайне жестокой. Галлия была настолько обескровлена, что стала неспособной i дальнейшему организованному сопротивлению. Вместе с тем Цезарь все более привлекал к себе галльскую знать, награждая ее римским гражданством за службу в его войсках, наделяя обширными земельными владениями и продвигая своих сторонников на должности городских магистратов.
После окончательного покорения Галлии, Цезарь все свое внимание сосредоточил на укреплении своих политических позиций в Риме. Он намеревался баллотироваться в консулы на 49 г. и выступить против Помпея и оптиматов.
Обладая почти диктаторскими полномочиями, Помпей провел закон, запрещавший Цезарю добиваться консульства до роспуска им солдат, что привело к окончательному разрыву между ними. Помпей по настоянию оптиматов начал собирать войска. Выступавшие за Цезаря и изгнанные из сената народные трибуны Курион и Антоний бежали к Цезарю, дав ему благовидный предлог начать войну якобы в защиту народных избранников. 10 января 49 г. Цезарь перешел отделявшую Галлию от Италии реку Рубикон и занял город Аримин. Гражданская война началась.
В Италии на стороне Цезаря были всадники, часть аристократии, плебс Рима и италийских городов, а главное — несравненно более сильная, чем у Помпея, армия, солдаты которой имели многочисленные связи в городах Италии. Крестьянство и средние слои горожан готовы были стать на сторону всякого, кто даст им мир и обеспечит неприкосновенность их имущества. Однако они скорее склонялись на сторону Цезаря, так как хотели уничтожения власти олигархии и богачей. Плебс и все те, кто шел в свое время за Катилиной и Клодием, рассчитывали, что Цезарь уничтожит долговые обязательства. Солдаты ожидали богатой добычи и земельных наделов. Помпея же поддерживали только правящая сенатская знать и крупные землевладельцы Италии.
В результате такого соотношения сил, Помпей не смог собрать армию, способную оказать сопротивление быстро продвигавшемуся по Италии Цезарю. Тогда он направился в Эпир и Македонию, чтобы собрать силы для продолжения борьбы. Овладев Италией, Цезарь расположил к себе землевладельцев и зажиточных горожан тем, что не только не объявил проскрипций, чего опасались некоторые, но открыто осуждал террористический режим Суллы и избрал своим лозунгом «милосердие». О Помпее, напротив, говорили, что он собирается блокировать Италию набранным на Востоке флотом, а затем отдать ее на разграбление войскам «варварских» царей.
Укрепив свою власть в Италии, Цезарь начал с Помпеем войну за провинции, население которых стало более или менее активным участником в этой борьбе. Главные свои надежды Помпей возлагал на зависимых от Рима царей и племенную знать. Восточные правители и фракийский царь прислали ему вспомогательные войска и флот. В самом начале войны Помпей заключил также союз с нумидийским царем Юбой, даровав ему титул «друга и союзника» римского народа. Племенная знать Далмации и Иллирика, находившаяся в постоянной вражде с приморскими торговыми городами, активно поддержала Помпея и помпеянцев. Многочисленных сторонников Помпей имел и среди аристократии кельтиберов, которую он сумел привлечь на свою сторону еще во время войны с Серторием. Помпеянцев поддерживали также богатые землевладельцы крупных привилегированных городов провинций.
В начавшейся войне на стороне Цезаря выступала активно помогавшая ему людьми и продовольствием галльская знать. Поддерживали его также торговые города Иллирика и Далмации и многочисленные, только еще начинавшие развиваться города Испании и Африки, а также все те, кто в издавна существовавших городах были враждебны местной олигархии и принадлежали к демократическим «партиям». У Цезаря были сторонники и в восточных провинциях, которые Помпей считал своим главным оплотом. Борьба между помпеянцами и цезарианцами в провинциальных городах была очень острой. Помпеянцы применяли против сторонников Цезаря жестокие репрессии — от конфискации имущества вплоть до смертной казни. Борьба эта ослабляла в военном отношении сторонников Помпея, так как нередко набранные на месте солдаты легионов и вспомогательных частей, недовольные действиями помпеянцев в их родных городах, массами переходили на сторону Цезаря.
Прежде всего Цезарь обеспечил свой тыл на Западе и очистил от помпеянцев Испанию, где у них было сосредоточено 7 легионов. После победы при Илерде, которая обеспечила ему власть в Испании, Цезарь отменил наложенные помпеянцами контрибуции и возвратил земли, конфискованные ими у противников аристократической партии.
Помпей располагал значительным флотом и сильной армией из 9 легионов и вспомогательных войск. Но тыл его был непрочен. Население страдало от непосильных контрибуций. Окружавшие Помпея оптиматы воспользовались случаем, чтобы поднять ростовщические проценты. Богатые города отдавались на разграбление солдатам. Все это усиливало цезарианскую партию. Когда Цезарь высадился в Эпире, греки и римские граждане многих городов Эпира, Македонии, Этолии, Фессалии послали к нему послов и впустили его гарнизоны. В первой битве при городе Диррахии Цезарь потерпел поражение, однако Помпей не сумел им воспользоваться. В решительной битве при городе Фарсале вспомогательная конница, на которую Помпей больше всего надеялся, бежала первой, и это бегство предопределило его поражение. Многие оптиматы, в том числе и Цицерон, перешли на сторону Цезаря.
Потерпевший поражение Помпей бежал в Египет, где был убит придворными малолетнего египетского царя Птолемея XII. В Египте Цезарь после трудной войны со сторонниками Птолемея утвердил на престоле его сестру Клеопатру. Оттуда он отправился в Малую Азию, где без труда одержал победу над сыном Митридата Фарнаком. В азиатских провинциях Цезарь снизил на одну треть налоги и оставил в вассальских царствах своих ставленников.
На стороне помпеянцев оставалась еще Африка, где они вступили в союз с нумидийским царем Юбой. Однако и здесь их положение было непрочным. Согнанные в их армию крестьяне разбегались. Когда Цезарь прибыл в Африку, многие города стали переходить на его сторону, а вошедшие с ним в сношения гетулы восстали против Юбы, зависимостью от которого они тяготились. Помпеянские солдаты дезертировали, приходилось мобилизовать рабов. В битве при городе Тапсе помпеянцы были окончательно разбиты: Юба покончил с собой, Нумидия была превращена в римскую провинцию. На представителей городских верхов, поддерживавших помпеянцев, Цезарь наложил крупную контрибуцию.
Гражданская война, длившаяся четыре года, была завершена подавлением восстания, поднятого в Испании сыновьями Помпея — Гнеем и Секстом и поддержанного частью местного населения, страдавшего от управления Кассия Лонгина, легата Цезаря, не менее, чем от прежних наместников. Помпеянцы были разбиты Цезарем при Мунде в 45 г. Гней Помпей погиб, а Секст временно прекратил борьбу.
Став единоличным правителем государства, Цезарь получил бессрочную диктатуру, цензорскую власть. Он в большей мере, чем кто-либо из предшественников, нарушил римские республиканские традиции, сосредоточив в своих руках важнейшие магистратуры, делавшие его власть неограниченной. Кроме того, он получил еще ряд почетных привилегий и титулов.
Концентрация власти, опирающейся на военную силу, более рациональное использование богатства провинций, создание противовеса сенатской олигархии в виде широкого блока рабовладельцев различных частей Римской державы — вот основные направления внутренней политики Цезаря.
Претворяя их в жизнь, Цезарь установил сбор прямых налогов непосредственно государством, сохранив откупа только на косвенные налоги. Он издал новый закон против злоупотреблений наместников и их помощников. Впервые была осуществлена широкая колонизация провинций. Верхи провинциалов Цезарь привлекал раздачей римского и латинского гражданства, которым он наделял как отдельных своих сторонников, так и жителей Сицилии, Испании, Нарбонской Галлии. В провинциальных и италийских колониях и муниципиях он старался обеспечить господствующее положение местным рабовладельцам и солдатам, получавшим привилегии. Эти лица входили в городские советы. Некоторые города Азии и Греции получили автономию. Цезарь пополнил сенат своими сторонниками из военных командиров и уроженцев италийских городов и провинций, доведя число сенаторов до 900. Увеличил он и количество магистратур, которые отдавал своим ставленникам. Войско систематически наделялось землей.
Цезарь лишил сенат реальной политической власти, но не подорвал экономической мощи сената, состоявшего из крупных землевладельцев. Почти все видные помпеянцы были им прощены, и многие из них получили высокие назначения. Формально признав его власть, они не примирились с ограничением своей роли в политике и с монархическими устремлениями Цезаря. Подготовлявшийся Цезарем поход против парфян, который в случае удачи должен был еще более усилить его власть, заставлял эти круги опасаться, что рано или поздно Цезарь добьется провозглашения себя царем.
Раскол начался и в лагере цезарианцев. Цезарь начал ущемлять интересы плебса. Надежды плебеев на сложение всех долгов не оправдались. Цезарь провел лишь ряд частичных мер, в результате которых долги уменьшились на четверть. В Риме дважды в 48 и 47 гг. вспыхивали восстания плебса. По возвращении в Италию Цезарь распустил коллегии плебса. Стараясь объединить различные сословия, группировки и партии, но не удовлетворив те слои, которые обеспечили ему победу, Цезарь оказался лишенным социальной опоры. Против него составился заговор, в котором приняли участие как представители старой знати, так и некоторые цезарианцы. Заговор возглавляли перешедшие во время войны на сторону Цезаря оптиматы Кассий и Брут. 15 марта 44 г. Цезарь на заседании сената был убит заговорщиками, что вызвало растерянность не только среди его приверженцев, но и среди врагов. Похороны Цезаря сопровождались стихийным движением плебса и рабов, которые воздавали Цезарю божеские почести и собирались отомстить за него, перерезав оптиматов. Брут и Кассий вынуждены были скрываться. Начальник конницы Лепид ввел в Рим войска. В этих условиях ни одна сторона не могла добиться перевеса над другой, и более умеренные цезарианцы сочли необходимым пойти на соглашение со сторонниками сенатской партии.
Антоний, бывший в этот период консулом, созвал сенат. В своем выступлении он говорил о том, что если Цезарь будет объявлен тираном, все его распоряжения придется аннулировать. Но это не только вызовет возмущение всех городов, зависимых царей, колонистов и ветеранов, получивших от Цезаря те или иные привилегии, но и повредит большей части сенаторов, среди которых Цезарь, собираясь в поход против парфян, на пять лет вперед распределил различные магистратуры. Аргументы Антония произвели впечатление на сенаторов. В результате по предложению Цицерона было принято компромиссное решение: Цезаря тираном не объявлять, но и убийц его не наказывать. Примирившись с сенатом, Антоний жестоко подавил волнение плебса и казнил участвовавших в нем рабов.
Этот союз цезарианцев и их политических противников не был прочным. Захватив бумаги Цезаря и ссылаясь на будто бы найденные в них распоряжения, Антоний вводил в сенат своих сторонников и раздавал привилегии зависимым царям. Республиканцы подозревали, что он намерен стать диктатором, и считали, что рано или поздно им придется с ним воевать. С другой стороны, многие цезарианцы, плебс и ветераны отвернулись от Антония за примирение с убийцами Цезаря и за фактическую приостановку наделения ветеранов землей. Поиски нового вождя, который мог бы обеспечить их интересы, они остановили на 19-летнем внучатом племяннике покойного диктатора — Октавии, которого Цезарь по завещанию усыновил и назначил своим наследником.
Октавий заканчивал образование в Иллирии, когда до него дошла весть об убийстве Цезаря. Под влиянием окружавших его цезарианских командиров он решил ехать в Рим и предъявить свои права. Когда молодой Октавий, который теперь стал именоваться Гаем Юлием Цезарем Октавианом, прибыл в Италию, к нему отовсюду начали стекаться солдаты и ветераны. Римский плебс надеялся, что Октавиан исполнит волю Цезаря, завещавшего каждому плебею по 300 сестерциев. Антоний, завладевший казной диктатора, с раздачей денег медлил. Октавиана он встретил холодно и в выдаче имущества его приемного отца отказал. Появление Октавиана усугубило раскол среди цезарианцев. Часть из них, опасаясь за свои земли, желала соглашения с республиканцами. Ветераны, еще не получившие наделов или боявшиеся их лишиться в случае победы оптиматов, наоборот, требовали, чтобы Антоний и Октавиан примирились и отомстили за смерть Цезаря.
Личное соперничество Антония и Октавиана осложняло положение. Антоний был вдвое старше Октавиана, он был опытным и способным военачальником, но плохим политиком. Октавиан не обладал такими разносторонними дарованиями, как Цезарь; в военном деле он не имел ни опыта, ни личного мужества, но был расчетлив, умел подбирать талантливых помощников, извлекать все выгоды из своего положения сына Цезаря и вскоре оказался способным поспорить в мастерстве политической интриги даже с Цицероном.
Несмотря на противодействие более дальновидного Брута, Цицерон, снова ставший во главе оптиматов, решил привлечь на сторону сената Октавиана и использовать его против Антония, которого он считал главным врагом республики. Такой союз казался ему тем более необходимым, что сенат не имел армии, а Антоний намеревался получить управление Галлией — лучшей базой для наступления на Италию.
Свой союз с оптиматами Октавиан оправдывал перед ветеранами враждебностью Антония и клялся, что, как только Антоний будет устранен, он сбросит маску и жестоко отомстит за отца. Разъезжая по колониям Цезаря и раздавая полученные от сената деньги, он успешно собирал войска, тогда как Антоний оттолкнул солдат задержкой жалованья и жестокими репрессиями против недовольных легионариев. Цицерон разжигал страсти речами против Антония и утверждал, что, захватив власть, Антоний ограбит «лучших людей» в пользу солдат.
Союз с Октавианом дал возможность оптиматам передать восточные провинции Бруту и Кассию, которые начали борьбу против управлявших этими провинциями цезарианцев. Наделенный сенатом чрезвычайными полномочиями, Октавиан, в свою очередь, начал войну против захватившего Цизальпинскую Галлию Антония. У города Мутины Антоний был разбит и отступил к Нарбонской Галлии, где соединился с войсками Лепида. К ним примкнули и другие видные цезарианцы, командовавшие войсками западных провинций.
Пренебрежительное отношение сената, переоценившего свои силы после Мутинской победы, дало Октавиану предлог порвать с прежними союзниками. В октябре 43 г. Антоний, Октавиау и Лепид, сопровождаемые своими войсками, встретились около города Бононии в Северной Италии и заключили соглашение, известное под названием второго триумвирата. Его участники присваивали себе на ближайшие пять лет верховную власть в государстве. Они поделили между собой западные провинции и должны были немедленно начать войну против Брута и Кассия. После того как триумвиры прибыли в Рим, их чрезвычайные полномочия были оформлены законом.
Объявление проскрипций, которых уже более десяти лет так опасались одни и так желали другие, было следующим актом триумвиров. В проскрипционные списки были внесены убийцы Цезаря, личные враги триумвиров, из которых первое место занял Цицерон и отдельные богачи, чье имущество должно было пойти на военные нужды. За сокрытие осужденных назначалась казнь, за выдачу — награда. Кроме того, земли 18 италийских городов назначались для раздела между солдатами. Этот акт нанес сильный удар крупному землевладению Италии и в значительной мере обессилил старую знать. Огромные земельные владения были раздроблены, и ведущая роль в италийском землевладении стала переходить к средним рабовладельческим виллам.
Брут и Кассий продолжали политику Помпея, разоряя население многократно увеличенными податями и конфискациями, требовали войск у зависимых царей и искали помощи у Парфии.
Антоний встретился с войском республиканцев при македонском городе Филиппах. Триумвиры попали здесь в тяжелое положение, так как флот Секста Помпея и оптимата Домиция Агенобарба не допускал к ним подкреплений и продовольствия с Запада, тогда как Брут и Кассий получали обильное снабжение из восточных провинций. Тем не менее в двух битвах Брут и Кассий были разбиты и покончили с собой. После победы при Филлипах триумвиры вновь перераспределили между собой провинции. Лепид получил Африку и вскоре был совершенно отстранен от государственных дел. Октавиан вернулся в Италию, Антоний отправился на Восток. В киликийском городе Тарсе он сблизился с Клеопатрой, приехавшей оправдать свое поведение во время войны республиканцев с триумвирами, которым она не оказала поддержки. Антоний рассчитывал воспользоваться богатой египетской казной в замышлявшемся им походе против парфян, Клеопатра надеялась с помощью Антония расширить свое царство.
Между тем Октавиан проводил в Италии наделение ветеранов землей. Изгоняемые собственники этих земель пытались сопротивляться. К общей разрухе прибавился голод, так как флот Секста Помпея и вновь появившихся пиратов мешал подвозу зерна в Рим. Жена Антония Фульвия и его брат Луций вели против Октавиана агитацию. Собрав лишенных своих имений землевладельцев Этрурии, Умбрии и Сабинской области и навербовав войско, они начали военные действия. Движение это было легко подавлено, но едва не привело к разрыву между Октавианом и Антонием. Под давлением армии мир был восстановлен, и в Брундизии было заключено соглашение между Антонием и Октавианом, которое скреплялось браком Антония с сестрой Октавиана Октавией, так как Фульвия к этому времени умерла. Италийские землевладельцы прекратили сопротивление. Некоторые перешли на положение арендаторов, многие выселились в провинции. Те, кто сохранил свои земли в Италии, стремились к возможности беспрепятственно вести свое хозяйство, владеть имуществом и рабами. Того же желали и получившие землю ветераны. Плебс требовал дешевого хлеба. Все это заставило Октавиана и Антония заключить с Секстом Помпеем соглашение, по которому ему предоставлялись в управление Сицилия, Сардиния, Корсика и Пелопоннес, служившие у него рабы признавались свободными, бежавшая к нему знать получала право вернуться в Рим, а он обязывался не принимать более беглых рабов и доставлять в Италию зерно. Однако это соглашение оказалось непрочным, и Секст снова стал давать убежище беглым рабам. Тогда Октавиан начал с ним войну, которая была объявлена войной против беглых рабов. На деле Секст Помпей ни в какой мере не был вождем рабов. Он был политическим авантюристом, стремившимся к власти. Чтобы добиться ее, он использовал имя своего отца, привлекавшее к нему остатки республиканцев, и готов был за отсутствием войска вооружать рабов, как делали это Клодий, Милон и сам Помпей Старший.
Окончилась война с Секстом победой военачальника Октавиана Агриппы. Победе Агриппы способствовали измена начальника флота Секста, вольноотпущенника Менодора, а также переход на сторону Октавиана части солдат Помпея, которым было обещано, что они останутся свободными и будут приняты в армию Октавиана. Однако Октавиан нарушил свое обещание, он разослал тайный приказ, по которому 30 тыс. рабов были в один день схвачены и возвращены господам. Это вероломство привлекло к Октавиану сердца италийских собственников. После победы над Секстом популярность Октавиана в их среде растет. Сенат присудил ему новые почести.
С этого времени Октавиан стремится сблизиться со знатью, вернувшейся из Сицилии. Внешним выражением этого сближения был его брак с Ливией, дочерью виднейшего аристократа Ливия Друза и разведенной женой не менее знатного Клавдия Нерона. Проскрипции были объявлены оконченными, недоимки по налогам на военные нужды, аннулированы. В торжественной речи Октавиан обещал, что по истечении вновь продленного на пять лет срока полномочий триумвиров и после возвращения Антония с Востока республика будет восстановлена.
Война с парфянами, которые при поддержке враждебного Риму населения заняли тем временем почти всю Сирию, требовала присутствия Антония на Востоке. Военные действия Антония были в общем неудачны. Правда, его войскам удалось вытеснить парфян из Сирии, но продвинуться на территорию зависимой от Парфии Атропатены Антоний не смог.
После недействительного с точки зрения римского права брака с Клеопатрой, Антоний объявил, что дарит ей и ее детям Ливию, Сирию, Финикию, Киликию, Армению и еще не завоеванную Парфию. На Востоке Клеопатру поддерживали жречество и высшая аристократия. Теперь и Антоний стал сближаться с этими кругами.
Среди сторонников Рима из числа восточных рабовладельцев, италийских дельцов и римской знати усиление египетской царицы вызвало недовольство. В Италии ходили усердно раздувавшиеся Октавианом слухи, что Клеопатра мечтает о господстве над всем миром, что Антоний окончательно подпал под ее влияние и перестал быть «истинным римлянином». Развод с Октавией и официальный брак с Клеопатрой, а также оглашение по инициативе Октавиана завещания, в котором Антоний просил похоронить его в Александрии, окончательно подорвали его былую популярность.
Октавиан представлял войну с Антонием, как борьбу Рима с восточным «варварством». Среди рабовладельцев Италии, стремившихся к прекращению гражданских войн и восстановлению «исконно римских» начал, эта агитация пользовалась большим успехом. Перед началом войны жители западных провинций, очевидно, под нажимом Октавиана, принесли ему присягу в верности, что делало их как бы его клиентами. В самом лагере Антония начался раскол: римляне, жившие вместе с ним в Александрии, потребовали, чтобы Антоний порвал с Клеопатрой, на что он не мог решиться.
2 сентября 31 г. до н. э. морская битва у мыса Акция в Эпире решила исход начавшейся войны: флот Антония и Клеопатры потерпел поражение. Сопровождавшие Антония римские войска перешли к Октавиану. Почти целый год Октавиан не преследовал Антония и Клеопатру, укрепляя свой тыл. В Италии он окончил наделение землей и деньгами солдат, купив земли за счет казны. В Азии он сложил с населения долги, сместил поддерживавших Антония царьков и наделил римским гражданством своих сторонников и жителей азиатских провинций, служивших в его армии и флоте. Только летом 30 г. Октавиан прибыл в Египет. Антоний и Клеопатра не могли ничего противопоставить его военной силе. Отчаявшись, они покончили жизнь самоубийством. Египет был присоединен к Риму и поставлен под личное управление императора. Гражданские войны были окончены, но победа Октавиана в этих войнах одновременно означала окончательное падение республики.
Причина падения в том, что республика была государственной формой, которая сложилась на базе города-государства и которая не могла обеспечить интересы широких кругов рабовладельцев в рамках обширной империи. Господствующие классы в этих условиях видели единственное средство сохранения своей власти в диктатуре, опиравшейся на армию.
От республики римская империя отличалась и самой организацией правящего класса. В связи с территориальным ростом Римской республики государство превращалось из органа, представлявшего интересы крупнейших римских землевладельцев и рабовладельцев, каким была республика, в орган, представляющий интересы господствующих классов всей Римской державы. Это предполагало привлечение к руководству государством рабовладельческих кругов не только Италии, но и провинций, а в перспективе — уравнение Италии и провинций.
При Цезаре и Августе были заложены лишь основы развития Римской империи. Различие между частями империи было еще огромно. Все разнородные области объединялись политической властью Рима и удерживались его военной мощью.
Превращение Рима в великую средиземноморскую державу оказало влияние на идеологическую жизнь римского общества.
В высших кругах римского общества широко распространяется греческий язык. Вместе с языком в Рим проникает греческая образованность; знание греческой литературы становится признаком хорошего тона, возникают риторические школы, организуемые греками. Все большее влияние оказывают эллинистические обычаи на быт и образ жизни римской знати.
Однако широкие круги римского общества относились враждебно к чужеземным новшествам и обычаям и оказывали им стойкое сопротивление.
Влияние греческой культуры содействовало распространению образованности в верхних слоях общества и росту культуры. Вокруг одного из крупнейших политических деятелей этого времени — Сципиона Эмилиана создается кружок, в который входят философы и писатели. Среди них наиболее видное место принадлежит знаменитому греческому историку Полибию и греческому философу Панэтию. Оба они проповедовали учение стоиков, приспосабливая его к нуждам и запросам римского общества.
В I в. до н. э. наблюдается еще более широкое распространение эллинистических влияний, причем в философии и искусстве они становятся определяющими. Наряду с этим в римском обществе идет процесс их творческой переработки. Именно в этот период возникает латинская лирическая поэзия, достигает наивысшего расцвета ораторское искусство, появляются прозаические произведения, написанные классическим латинским языком.
Для популяризации различных течений эллинистической философии особенно много сделал Цицерон, изложивший в ряде сочинений вполне доступно основы различных философских систем и разработавший латинскую философскую терминологию.
Лукреций, один из крупнейших философов древности, в своей поэме «О природе вещей» развивал и пропагандировал материалистическое учение Эпикура, стремясь избавить людей от религиозных суеверий и страха перед богами и загробной жизнью. Отрицая всякое вмешательство богов в жизнь людей, Лукреций давал естественное объяснение происхождению и развитию вселенной и человечества. Он утверждал, что все состоит из неделимых «начал», то есть атомов, которые не создаются и не уничтожаются, а по определенному закону соединяются и образуют все сущее. Распавшись в одном месте, атомы соединяются в другом, образуя новые миры и новые живые существа. Поэтому вселенная вечна и бесконечна.
Лукреций пытался дать естественнонаучное объяснение происхождению человека и общества, развивавшегося, по его мнению, без вмешательства богов. После образования земли, как считал Лукреций, из сырости и теплоты возникли растения, затем животные и, наконец, человек. Благодаря опыту и наблюдению человек научился добывать огонь, строить жилища, возделывать землю. Люди стали соединяться в семьи, а семьи стали объединяться в общества. Это дало возможность развиться языку, наукам, ремеслам, идеям права и справедливости. Но появились цари, наиболее сильные стали захватывать и делить землю, что привело к войнам и преступлениям.
У греков римляне заимствовали и многие научные достижения. Так, Цельс обобщил достижения эллинистического врачебного искусства. Астроном Сосиген из Египта произвел вычисления для проведенной Цезарем реформы римского календаря. Но одновременно развивалось и чисто римская наука. Виднейшим ее представителем был Марк Теренций Варрон, составивший энциклопедию наук и написавший исследования о римских бытовых и религиозных древностях, римском театре, латинском языке и многом другом.
Старое римское право коренной реформе не подвергалось, а лишь уточнялось и расширялось преторами, которые перед вступлением в должность в специальных эдиктах публиковали, как они намерены решать те или иные юридические казусы. Значительное влияние на римское право оказывало право провинций, с которыми постоянно соприкасались римляне, что вызвало упрощение ведения процессов, порядка сделок по купле-продаже, займу, аренде и тому подобное. Были расширены права владельцев на имущество, не являвшееся их собственностью в старом римском смысле, например, права римских граждан на находившиеся в их владении провинциальные земли. Выработалось понятие юридического лица. Такими юридическими лицами были признаны сперва муниципии, а затем и коллегии.
Ораторское искусство, риторика, прошло в Риме долгий путь и насчитывало многих блестящих представителей, из которых наиболее знаменитым был Цицерон. Речи известных адвокатов размножались, их читала широкая публика. Риторику изучали в Риме в школах, содержавшихся отпущенниками-греками в городах Греции и Малой Азии. Там заимствовали римские ораторы простой и строгий аттический стиль или вычурный, театральный, бьющий на эффект, так называемый азианизм. Азианизм, дань которому отдал и Цицерон, особенно процветал до 50-х годов I в., после чего в моду стал входить аттицизм, которого придерживался Цезарь. Большое внимание ораторы обращали на позы, жесты, интонации голоса, на оригинальные обороты речи, на меткие остроты, которые могли очернить свидетеля или добить противника. Особенное значение имели речи политические, наиболее ярким образцом которых служат речи Цицерона против Каталины.
Острота политической борьбы отразилась и в записках Цезаря о галльской и гражданской войнах. Повествование ведется в третьем лице для того, чтобы создать иллюзию наибольшей объективности. На самом деле «Записки» написаны Цезарем с целью оправдать свои действия, приукрасить успехи и сгладить, по возможности, неудачи. Современников и потомков восхищала строгая простота, сжатость и вместе с тем выразительность стиля Цезаря, писавшего свои сочинения в лагерях и походах. О своей политической программе и подлинных намерениях Цезарь в этих сочинениях умалчивает, придерживаясь официальных версий. Например, войну с Ариовистом он объясняет просьбой жителей Галлии, начало гражданской войны — своим стремлением защитить народных трибунов и так далее.
В сочинениях историка Саллюстия повествуется о войне с Югуртой, о заговоре Каталины, о событиях от смерти Суллы до 74 г. Яркими красками рисует он позорную продажность знати во время Югуртинской войны, ее развращенность, породившую такое чудовище, как Каталина. Но и римские низы, «чернь», по мнению Саллютия, разложились вследствие нищеты и безделья не меньше, чем нобилитет. Этой «черни» он противопоставляет народ, который, по его мнению, должен состоять из свободных, равных землевладельцев. Особо его симпатией пользовались популяры типа Мария.
Подражание классическим образцам характерно для ранней римской поэзии. Первым римским поэтом считается Ливий Андроник, по происхождению грек из Тарента, привезенный в 272 г. в качестве пленника в Рим. Он перевел сатурническим стихом на латинский язык «Одиссею». Его младшим современником был Гней Невий, автор эпического произведения о первой Пунической войне и ряда трагедий После второй Пунической войны появились произведения Энния, пользовавшегося долгое время славой одного из самых выдающихся поэтов. Его наиболее известным произведением были «Анналы», написанные впервые введенным им в римскую литературу гекзаметром.
Уже во второй половине III в. римская комедия имела выдающихся представителей. Уроженец Умбрии Тит Макций Плавт был автором ряда комедий, написанных чрезвычайно живым, образным и чисто народным языком. До нас дошла 21 комедия Плавта; наиболее известны из них «Амфитрион», «Кубышка», «Хвастливый воин». В произведениях Плавта звучат социальные мотивы, с позиций широких слоев плебейства он выступает против ростовщичества, роскоши, разложения патриархальных устоев семьи, легкомысленных «греческих нравов». Комедии Плавта пользовались огромным успехом у зрителей.
Произведения другого автора комедий — вольноотпущенника карфагенянина Публия Теренция Африканца — были рассчитаны на образованную публику. Он написал всего шесть комедий, из них наиболее известны «Девушка с Андроса», «Евнух», «Самоистязатель». Гай Луцилий был родоначальником совершенно нового литературного жанра, которому суждено было стать специфическим римским жанром, — обличительной сатиры.
Лирическая поэзия зародилась в I в. до н. э. в кружке молодых поэтов, среди которых самым талантливым был Катулл. Он первый ввел в латинскую поэзию употребление различных размеров, известных в греческой поэзии. Наиболее известны его лирические стихи, посвященные Лесбии, — так он называл Клодию, сестру народного трибуна Клодия. Клодия была типичной представительницей своего времени, когда в высших классах «нравы предков» пришли в полный упадок и старая нерушимая римская семья сменилась легко и часто расторгавшимися браками и столь же легкими связями. Любовные похождения Клодии были известны всему Риму. В посвященных ей стихах Катулл с удивительной искренностью и силой запечатлел свою страстную, хотя и смешанную с презрением любовь, мучительную ревность, горечь разрывов и счастье примирений. Эти стихи стали не только основой дальнейшего развития римской лирики, но и лучшими ее образцами.
Цирковые зрелища пользовались в Риме большой популярностью с древнейших времен. В 254 г. до н. э. впервые были устроены гладиаторские игры, которые с середины II в. становятся излюбленным развлечением римлян. На устройство игр и цирковых представлений тратятся весьма крупные суммы. Средства, которые выделялись государством эдилам и преторам для организации игр, обычно не хватало, и занимавшие эти должности римские политические деятели, если только они стремились к популярности, не останавливались перед тем, чтобы тратить на них собственные средства, иногда даже залезая в крупные долги.
Также среди широких слоев населения пользовались успехом короткие сценки и фарсы, так называемые аттеланы и мимы, выросшие из чисто римских народных игр. Они были не чужды политическим и социальным мотивам. В них участвовали забавные персонажи: плуты, обжоры, нахалы, выводились на сцену простые ремесленники и крестьяне. В конце республики особенно популярностью пользовались мимы отпущенника Сира, из которых потом были извлечены и собраны ходячие поговорки и остроты.
Дальнейшее развитие римской архитектуры и изобразительного искусства происходит в III–I вв. до н. э. В городах строятся общественные здания совершенно нового архитектурного стиля — базилики; с начала II в. появляются монументальные декоративные сооружения — триумфальные арки.
Огромное количество статуй, которыми теперь украшаются римские площади, общественные и частные здания, было привезено из завоеванных греческих городов в Рим в качестве военной добычи.
Сами римляне создают новый жанр скульптуры, в развитии которого они достигают большого совершенства, — реалистический скульптурный портрет. Следует отметить также развитие фресковых росписей, которые со II в. начинают применяться главным образом для декоративных целей.
Население Италии стекается в Рим целыми толпами, кроме того, в нем живет теперь множество провинциалов — это главным образом греки, сирийцы, евреи.
В городе строятся великолепные здания. Форум превращается в площадь, украшенную храмами, базиликами, портиками, арками, скульптурными изваяниями. Так, Помпей построил первый каменный театр, Цезарь — прекрасный новый Форум, ставший впоследствии образцом для такого типа сооружений.
Скифы и геты, составляющие основную часть населения в III в. до н. э., упорно отражали все попытки македонян проникнуть к северу от Дуная. В 331–330 гт. наместник Александра Македонского во Фракии Зопирион, направившийся с 30 тыс. войском в скифские степи, дойдя до Ольвии, погиб в сражении со скифами. Попытку Зопириона повторил Лисимах, мечтавший о подчинении своей власти всего понтийского побережья. В 292 г. до н. э. он перешел Дунай и двинулся против гетов, но попал в окружение и вынужден был отказаться от своих завоевательных замыслов. Северное Причерноморье осталось за пределами держав наследников Александра, население его сохранило свою независимость.
На юго-восточных границах скифских степей, по южному берегу Меотиды (Азовского моря) и на Северном Кавказе, жили племена синдов, меотов и савроматов, или сарматов, которые представляли серьезную опасность для скифов.
Во II в. до н. э. значительные массы сарматов появляются в степях к западу от Танаиса, оказывая тем самым давление на скифов с востока.
В мирном договоре, который был заключен в 179 г. до н. э. Фарнаком I Понтийским с царями Пергама, Вифинии и Каппадокии, в числе европейских правителей упоминается сарматский «царь» Гатал.
Движение сарматов на запад было связано с развитием у них скотоводства и накоплением богатств, прежде всего скота, что привело к выделению племенной знати. По мере увеличения стад возникает потребность в новых пастбищах; формирующаяся племенная знать жаждет добычи, стремится к дальнейшему накоплению богатств — рабов, драгоценных металлов, дорогих сосудов, тканей, украшений. Все это толкало сарматов на земли более богатых скифов и к древним центрам рабовладельческой цивилизации. Укрепляются связи сарматов с эллинскими колониями, главным центром работорговли становится Танаис.
Продолжается движение сарматских племен далеко в глубь скифских степей. Это продвижение совершалось тем более легко, что население этих степей продолжало оставаться в значительной своей части кочевым. Хотя продвижение на запад и сопровождалось ожесточенной борьбой со скифами, однако оно вовсе не означало полного вытеснения скифского населения. Лишь часть его отступала под напором сарматов на запад и в Крым; многие же скифские племена оставались на месте и даже смешивались с сарматами, к которым они были близки по языку.
Преобладание в степях Восточной Европы начинает переходить от скифов к сарматам. Этот процесс окончательно завершается во II–I вв. до н. э.
Занятие земледелием привело многие скифские племена в IV–II вв. до н. э. к переходу от кочевого к оседлому образу жизни. Исчезают большие укрепленные населения. Вместо них на Нижнем Днепре и Южном Буге возникает ряд мелких городков, существовавших наряду с поселениями открытого типа. Наиболее развитой областью Скифии становится степной Крым. Здесь рядом с постройками, напоминающими кочевую юрту, появляются прочные каменные дома с черепичными крышами, не уступающие домам эллинских колонистов. Разные типы домов и хозяйственной утвари, а также наличие богатых и бедных погребений в могильниках свидетельствуют о далеко уже зашедшем имущественном расслоении скифского общества.
В результате во второй половине III в. до н. э. складывается Скифское государство. Наибольшего расцвета оно достигает во II в. до н. э. при царе Скилуре. Столицей государства был город Неаполь, основанный Скилуром на берегу Салгира. До сих пор раскопана лишь небольшая часть Неаполя, но и то, что вскрыто, показывает, что это был значительный по размерам город с густо застроенными кварталами, с мощными оборонительными сооружениями. Стены Неаполя были построены из каменных глыб, связанных глиняным раствором. Население города занималось земледелием и скотоводством; в жилых кварталах найдено много жерновов и зерновых ям с остатками пшеницы, ячменя, проса, а также большое количество костей домашних животных. В городе существовало местное гончарное производство. Многочисленные предметы из Афин, Родоса, Египта, Пергама, Синопы, причерноморских городов указывают на развитие торговли.
Наряду со скифами в городе жили и эллины. Царь Скилур начал чеканить монету со своим именем; надписи на монетах были сделаны по-гречески и изображения имели чисто греческий характер — это должно было обеспечить монете Скилура хождение в эллинском мире.
Необходимость в новых территориях для полей и пастбищ, которая чувствовалась особенно настоятельно ввиду постоянного притока новых скифских племен из степей Северного Причерноморья, откуда их вытесняли сарматы, стремление скифских царей подчинить своей власти ближайшие центры торговли с внешним миром — все это толкало Скифское царство к завоевательной политике, ближайшим объектом которой становится Ольвия и Херсонес.
На периферии Ольвии и раньше имело место взаимодействие эллинов и скифов и даже сложилось смешанное население. Теперь это взаимодействие можно проследить в самом городе. Переплетение эллинских и местных элементов заметно в области прикладного искусства. О росте значения местных элементов говорят и негреческие имена, которые встречаются в ольвийский надписях.
Высокого технического уровня достигают ольвийские ремесленники в III–II вв. Быстро развиваются керамическое производство, кузнечное дело, строительство и архитектура. Об этом свидетельствуют зрелые приемы в планировке и благоустройстве города, который имел крепостные стены с башнями, общественные житницы, два рынка, склады для товаров в гавани, мастерские для ремонта судов, причалы. Улицы были замощены каменными плитами и снабжены водосточными канавами.
В области внешней торговли Ольвия укрепляет связи с эллинистическим Востоком — Пергамом, Египтом, с островами Эгейского моря — Родосом, Фасосом, с городами Южного Причерноморья — Синопой, Гераклеей и т. д.
Не в силах бороться с возрастающим напором кочевых племен, Ольвия в середине II в. до н. э. подчиняется власти Скилура и начинает чеканить его имя на своих монетах.
Ольвия, как ремесленный и торговый центр, имела важное значение в составе Скифского царства. Прежний металлургический центр скифов на Днепре находился теперь вне владений крымских скифов, а их военное дело требовало большого количества металлических изделий. Подобно тому как монетный двор Ольвии использовался для чеканки монеты Скилура, ремесленные мастерские Ольвии должны были удовлетворять нужды скифского войска.
Вхождение в состав Скифского государства было выгодно и гражданам Ольвии. Оно избавляло Ольвию от набегов кочевников и уплаты им дани. Жители Ольвии — ольвиополиты, как подданные скифского царя, могли пользоваться преимуществами в торговле с Неаполем, что отвечало торговым интересам ольвийской знати. Царство Скилура было первым местным государственным образованием Северного Причерноморья, которое подчинило своей власти эллинскую колонию.
Гораздо больших усилий потребовалось скифам для завоевания Херсонеса, который был, в первую очередь, земледельческим поселением. Он обладал значительной территорией, расположенной в основном на Гераклейском полуострове. Эта территория распалась на участки (клеры), принадлежавшие отдельным гражданам. В центре участка находилась усадьба. Сельское хозяйство Херсонеса имело в основном интенсивный характер.
Борьба скифов за Херсонес начинается во второй половине III в. до н. э. Для обороны от внешних нашествий в юго-восточной части города строится стена, которая должна была защищать портовую часть города. Херсонес обратился за помощью к Боспорскому царству. Боспор, однако, находился сам в состоянии упадка и не мог оказать достаточно действенной помощи. В 80-х годах II в., очевидно через свою метрополию Гераклею, Херсонес сблизился с понтийским царем Фарнаком, стремившимся выставить себя защитником эллинских городов против окрестного варварского населения.
В 179 г. до н. э. между Херсонесом и Фарнаком был заключен специальный договор, направленный против скифов: Фарнак обязался помогать Херсонесу, если соседи нападут на город или подвластную ему территорию.
Наступление скифов возобновилось в конце II в. до н. э. К 110–109 гг. владения Херсонеса на северо-западном берегу Крымского полуострова — Керкинитида, Прекрасная гавань — оказались под властью скифов. Продолжая свое наступление, скифы подошли почти к самому городу. Одновременно усилились нападения на Херсонес его соседей — тавров.
В этот критический момент херсонесцы прибегли к крайним мерам: они снова обратились за помощью к Понту, но уже не на основе союзнических отношений, как предусматривалось договором 179 г., а на условиях признания зависимости от понтийского царя Митридата VI, которого они провозгласили своим защитником. Между тем напор скифов на херсонесские владения не прекратился, а еще более усилился после смерти их царя Скилура, которому наследовал его сын Палак. Это побудило Митридата послать в Херсонес более крупные силы под командованием своего полководца Диофанта. Борьба скифов с Диофантом длилась несколько лет. В ходе этой борьбы царь Палак заключил союз с сарматским племенем роксоланов. Но, несмотря на численное превосходство скифов и роксоланов, победа в конечном счете осталась за Диофантом благодаря применению им более совершенной эллинистической техники против армии Палака и его союзников.
Скифо-роксоланская коалиция в результате поражения распалась. Скифы должны были отказаться от всяких притязаний на Херсонес и его территорию и даже заключить союз с Митридатом. В последующее время они участвовали в понтийской армии в качестве союзников.
Некоторое усиление Херсонеса, опиравшегося на помощь Понта, и глубокие потрясения, испытанные Скифским царством во время войны с Митридатом (109–107 гг.), препятствовали восстановлению могущества Скифского царства. С этого времени до середины I в. н. э. оно играло второстепенную роль в истории Северного Причерноморья.
Сходные черты с эллинистическими государствами Малой Азии — Пергамом, Вифинией, Каппадокией, Понтом — обнаруживает Боспорское государство, в состав которого входили как эллинские полисы, так и территории, населенные местными племенами. Количество полисов в центральной части Боспора было довольно велико: не только такие крупные города, как Пантикапей, Фанагория и Феодосия, но и менее значительные — Нимфей, Тиритака, Мирмекий, Гермонасса — имели полисное устройство. Часть эллинского населения полисов составляли землевладельцы, однако население боспорских городов занималось преимущественно ремеслом и торговлей. Ведущую роль играли купцы и владельцы ремесленных мастерских. Население, жившее за пределами полисных территорий, — скифы, синды и меоты, — занималось земледелием.
Наибольшего политического могущества Боспорское царство достигло во второй половине IV в. до н. э. при Перисаде I (334/43-310/09). Владения Боспора охватывали в это время Керченский полуостров до Феодосии включительно, Таманский полуостров с прилегающей к нему береговой полосой, нижнее течение Кубани и ее ближайших к устью притоков. В устьях Дона Боспору принадлежал Танаис. Племена, жившие по северному и восточному берегам Азовского моря, признавали гегемонию Боспора. С этого же времени на долгие годы прекращаются войны между Боспором и скифами.
Боспор этого времени становится центром местного ремесла. В скифских курганах конца IV в. до н. э. найдены художественно выполненные сосуды, пластинки, нашивавшиеся на одежду, части сбруи. Все это из золота и серебра с орнаментом, свидетельствующим о местном происхождении этих предметов.
Тесные связи с окружающими племенами, торговля со скифами служили мощным стимулом для развития ремесленного производства. В обмен на изделия боспорского ремесла скифы, синды, меоты и сарматы везли на Боспор хлеб, пригоняли скот, приводили рабов. Продукты скотоводства потреблялись главным образом на месте, хлеб вывозился в Средиземноморье.
Развитие торговли способствовало повышению международного значения Боспора в IV–I вв. до н. э. Поэтому боспорские династы старались всячески покровительствовать торговле и увеличивать вывоз хлеба. Их мощный флот охранял торговые пути на Черном море от тавров и народов западного берега Кавказа, занимавшихся пиратством.
Особой статьей боспорского экспорта в Средиземноморье были рабы. Вывоз рабов значительно увеличился по сравнению с предшествующим периодом. Постоянные войны между кочевниками способствовали притоку рабов на Боспор, главным образом из числа военнопленных, которых кочевники охотно продавали эллинским купцам. Известную роль в увеличении численности рабов на Боспоре и соответственном росте работорговли могли играть и победоносные войны боспорских Спартокидов, которые велись на протяжении IV и первой половины III в. до н. э.
В первой половине III в. до н. э. начинаются междоусобные войны за власть между сыновьями Перисада I.
Один из них, Эвмел, вышедший победителем из этой борьбы, вынужден был пойти на соглашение с пантикапейской аристократией. Он созвал народное собрание и провозгласил восстановление «отеческой политии», т. е. древнего полисного устройства. Вместе с тем жители Пантикапея получили ателию (свободу от пошлин), которой они некогда пользовались, и освобождение от налогов.
Спарток III — преемник Эвмела (304/03-284/83) — стал уже именоваться царем не только по отношению к покоренным племенам. Это произошло под влиянием соответствующих актов со стороны диадохов, которые в 306–305 гт. объявили себя царями. Внешнее положение Боспора при Спартоке III продолжает укрепляться. Важнейшим доказательством этого является договор с Афинами. Декрет, который был результатом этих переговоров, значительно отличается от предыдущих афинских декретов, касающихся правителей Боспора. Если раньше представители династии Спартокидов рассматривались как частные лица, то теперь Спарток именуется царем; если раньше речь шла исключительно о торговле, то теперь заключается формальный союз: Афины обязуются помогать Спартоку и на суше и на море, если кто-либо нападет на его державу. Договор, однако, был нужнее Афинам, чем Боспору: если до сих пор афинянам гарантировались торговые привилегии, то теперь Спарток отделался неопределенным обещанием «делать им все наилучшее».
Связи Боспора с Египтом, Родосом и Делосом укрепляются при Перисаде II (284/83-после 252). В одном египетском папирусе сохранилось известие о прибытии послов Перисада в Египет (254/53 г.). Укреплению политических связей способствовала высокоразвитая торговля между эллинистическими государствами и побережьем Понта.
Упадок Боспора начинается со второй половины III в. По монетам, клеймам на черепицах, изготовленных в царских мастерских, отрывочным литературным упоминаниям и случайным надписям известны имена отдельных правителей, но установить их хронологическую последовательность не представляется возможным.
Династия Спартокидов правила на Боспоре до конца II в. до н. э., возможно, с некоторыми перерывами, но царский дом раздирался междоусобицами.
С этого времени начинается упадок Боспорского царства.
Борьба со скифами и сарматами затруднялась сокращением боспорской торговли в конце II в. Уменьшение доходов боспорских правителей не позволило им держать большую наемную армию. К тому же нужны были средства, чтобы откупаться от соседей и даже временами платить им дань. Все это сказывалось на внутреннем положении царства.
К концу II в. положение настолько обострилось, что можно было ожидать совместного выступления рабов и зависимого крестьянства против правящей знати боспорских городов. Изменение политической обстановки вынудило правящие круги Боспора обратиться к понтийскому царю Митридату VI Эвпатору. В результате переговоров между обеими сторонами было заключено соглашение, по которому боспорский царь Перисад V «добровольно» передал свою власть Митридату.
Это соглашение вызвало восстание, во главе которого стояла группа рабов-скифов, принадлежащих царю Перисаду. Руководителем восстания был скиф Савмак.
Одним из первых действий восставших было провозглашение царем Савмака. Таким образом, ими было организовано собственное царство.
Восстание Савмака угрожало Митридату потерей его владений и влияния в Северном Причерноморье. В течение нескольких месяцев Митридат подготовил флот и сухопутное войско и, весной 107 или 106 г. до н. э. отправил его под командованием Диофанта в Крым.
Восставшие не обладали достаточной военной силой, чтобы отразить нападение Диофанта. Об их ожесточенной борьбе свидетельствуют следы больших разрушений в конце II в. до н. э.: борьба происходила на улицах города даже и после того, как городские укрепления были захвачены Диофантом. Многих участников восстания Диофант казнил. Савмак был захвачен живым и отослан к Митридату в Синопу, где тоже был казнен.
Значительная часть побережья Черного моря после подавления восстания Савмака оказалась под властью Митридата. Подчинение Боспора и других государств Причерноморья Митридату вовлекло их в орбиту крупнейших событий, происходивших на Понте в первой трети I в. до н. э.
Значительно укрепились экономические связи с Понтийским царством. Это привело к тому, что прежние связи с торговыми центрами Эгейского бассейна значительно сократились. Известную роль в усилении вывоза из Северного Причерноморья в Южное играли поставки хлеба и других предметов питания в разоряемое войнами Понтийское царство. Однако этот интенсивный вывоз не столько способствовал развитию производительных сил Северного Причерноморья, сколько вел к истощению его экономики. К тому же результату приводили многочисленные налоги, которые население Причерноморья должно было платить царю.
Все это было причиной роста антипонтийских настроений среди боспорского населения. Уже в конце первой войны Митридата с Римом, в 83 г. Боспор восстановил свою независимость.
Митридату удалось подчинить себе Боспор только в 80 г. до н. э.
В 63 г. до н. э., после гибели Митридата, к власти пришел Фарнак. Недовольство боспорской знати войнами с Римом, которые Фарнак вел за отцовское наследство, привели к тому, что местная знать выдвинула в противовес Фарнаку знатного боспорца Асандра, провозгласив его царем. Однако правление Асандра не ослабило политического напряжения и не приостановило хозяйственного упадка, который переживал Боспор. Вместе с тем с середины I в. до н. э. во внутреннюю политическую жизнь Боспора начинают все более активно вмешиваться римляне, оценившие в ходе борьбы с Митридатом стратегическое значение Северного Причерноморья.
Переплетение эллинских и местных элементов в материальной и духовной культуре Боспора особенно ярко сказалось в художественных ремеслах.
На изделиях из металла наряду с общими сюжетами чисто орнаментального характера начинают воспроизводиться в условном позднеионийском или позднеаттическом стиле сюжеты, связанные с жизнью и религией скифов.
Наиболее знаменитые и богатые курганы скифских степей полны памятников этого рода. Таковы Куль-Оба и курган Патиониоти около Пантикапея, Чертомлык и Солоха на Нижнем Днепре, курганы на Среднем Дону. Они в основном совпадают во времени с расцветом Боспорского царства.
Специальная школа художников, существовавшая в Пантикапее и в других городах Боспора в IV–III вв. до н. э., изготовляла для скифской, синдской и меотской знати художественные предметы, отвечавшие ее вкусам и воспроизводившие привычный для нее быт. Достижения этой школы весьма значительны. Сцены скифской жизни трактовались здесь с большим реализмом.
Высокого уровня достигли боспорские мастера в производстве керамики, которая свидетельствует о художественном своеобразии местного производства. Особенно интересны терракотовые статуэтки и сосуды с яркой полихромной росписью (акварельные вазы), производство которых относится главным образом к IV–III вв. до н. э.
Симбиоз различных этнических элементов влиял и на религиозные представления. Ионийские поселенцы принесли с собой в Пантикапей и Фанагорию свои древние культы, среди которых особенно выделялся культ Аполлона. Однако наряду с этим они восприняли культы местного значения, которые подверглись лишь поверхностной эллинизации и которые по мере усиления роли местных элементов на Боспоре становятся преобладающими.
Среди местных культов особо важную роль играл культ верховного женского божества, которое соответствовало малоазийской великой матери богов, «владычице животных». По всей Синдике были разбросаны богатые и почитаемые святилища этой богини. Она именовалась то Афродитой Апатурой (в Фанагории), то Артемидой Агротерой (на Цукурском лимане).
Известное развитие на Боспоре получила поэзия, о чем свидетельствуют стихи, попадающиеся на боспорских надгробных плитах. Боспорское происхождение имели многочисленные скифские новеллы, живо рисовавшие местные условия жизни. Они распространялись по всему эллинистическому миру (некоторые из них были найдены даже в Египте как на папирусах, так и на черепках) и оказали влияние на греческую литературу.
На Боспоре существовала собственная историография, имевшая придворный характер: возможно, что именно к этой историографии восходит в конечном итоге повествование Диодора Сицилийского о Спартокидах, а также некоторые отдельные известия, сохранившиеся у других авторов.
В IV–III вв. Боспорское государство переживает расцвет. Это отразилось и на территории подвластных племен. Значительное число поселений, остатки которых обнаружены на Таманском полуострове и по нижнему течению Кубани, возникает именно в это время.
Та немаловажная роль, которую играл Боспор в жизни эллинистического мира, связана не только с эллинскими колонистами, обосновавшимися на берегах пролива, соединявшего Понт и Меотиду, но в такой же мере и с коренными жителями ближайших областей.
История Передней Азии и Восточного Средиземноморья со времени завоеваний Александра Македонского начинает все теснее и теснее сплетаться с историей народов Закавказья, которое стало сильнее втягиваться в международную торговлю. Связь с внешним миром осуществлялась через порты Колхиды, в частности через Фасис. К этому же времени относится и расцвет Диоскуриады. Тимосфен, наварх Птолемея Филадельфа, говорит о Диоскуриаде как о цветущем торговом городе, куда для торговли сходилось до 300 племен. Цифра эта явно преувеличена, но даже если ее уменьшить до 70, как это делает Страбон, она все же останется достаточно значительной и показывает, что Диоскуриада была крупным торговым центром. В этих городах сильно возрастает роль местных элементов, в результате чего греческие колонии на протяжении III–II вв. постепенно меняют свой характер, превращаясь в значительной мере в местные городские центры. На протяжении III–II вв. продолжается деятельная чеканка колхидок, которые получают широкое распространение по всей Западной Грузии.
О значительных политических изменениях в Колхиде в III в. до н. э. свидетельствуют изменения в характере денежного обращения. Наряду с прежними колхидками появляются золотые монеты, представляющие собой подражания монетам эллинистических царей. Эти изменения в чеканке толкуются по-разному. Сторонники теории раннего образования государства в Колхиде полагают, что в это время начинается распад относительно единого до того Колхидского царства и правители отдельных областей переходят к новым формам чеканки. Противники этой точки зрения, считающие, что колхидки ранее чеканились Фасисом, думают, что появление новых форм чеканки указывает на возникновение в этот период в Колхиде ряда примитивных государств. К III в. относятся золотые статеры, представляющие собой подражания статерам Лисимаха и чеканившиеся царем Акой, который был правителем одного из государств, существовавших на территории Колхиды. Царство Аки находилось в районе Диоскуриады и включало области, расположенные к северу от нее, где жили племена, говорившие уже не на картвельских диалектах, а на языках другой ветви кавказской семьи.
Во II в. Колхида была разделена на ряд скептухий (т. е. владений скептухов, «скиптроносцев»). Исследователи полагают, что скептухи представляли собой вождей отдельных племён Колхиды. Однако значение термина «скептух» не вполне ясно, так как он прилагается у греческих авторов и к племенным вождям, царям, военачальникам, и к придворным сановникам (в частности, при ахеменидском дворе). Это дает основание другим исследователям считать, что скептухи первоначально представляли собой местных династов — правителей отдельных областей Колхиды или наместников колхидского царя, добившихся со временем почти полной самостоятельности.
В I в. до н. э. царь Понта Митридат VI Эвпатор присоединяет Колхиду к своим владениям. Для Понтийского царства Колхида была важна своим корабельным лесом; кроме того, Колхида славилась льном, здесь же добывали воск, смолу; сами колхи были искусными моряками. В 83 г. до н. э. колхи вместе с боспорцами попытались сбросить понтийское владычество, но эта попытка успеха не имела.
Образование самостоятельного Иберийского государства в начале III в. до н. э. приписывается Фарнабазу, о котором говорят грузинская хроника «Обращение Грузии» и известный свод древнегрузинских летописей «История Грузии».
Результаты изучения погребений в глиняных кувшинах в расположенном к северу от Мцхеты Самтаврском некрополе свидетельствуют о том, что население постепенно переходило от скотоводства к земледелию. Одновременно развивались ремесла и торговля.
У Страбона сохранились сведения о социальном строе Иберии применительно к I в. до н. э… Согласно Страбону, все население Иберии делилось на четыре «рода людей», т. е. четыре социальные группы. Первый «род людей» — тот, из которого избирают царей. В его состав наряду с членами царского дома входили и царские приближенные, называвшиеся, как и в ахеменидской Персии и во многих эллинистических государствах, «сородичами» царя, т. е. светская знать — эриставы. Второй «род людей» составляли жрецы, сосредоточившие в своих руках, согласно Страбону, внешние сношения. Третий «род людей» состоял из воинов и земледельцев; это были свободные иберы, занимавшиеся земледелием и скотоводством и по призыву царя выходившие на войну. Четвертый «род людей», который Страбон определяет термином «лаой», составляли зависимые земледельцы, сидевшие на царской земле. Страбон называет их «царскими рабами», но в данном случае термин «рабы» не следует понимать в буквальном значении этого слова; эти лаой жили большими семьями, а может быть, и родами, причем родственники сообща владели землей. Возглавлял такую семью старейший, который и распоряжался общим имуществом. Положение лаой в Иберии напоминало положение лаой в соседней Малой Азии, а также соответствующих категорий крестьянства в других эллинистических странах.
Изменения сложившихся условий жизни диктуются развившейся торговлей. На наиболее значительных реках возникает судоходство, страна покрывается сетью дорог и мостов, появляются города с мощными крепостными стенами, домами с черепичными кровлями, рынками, общественными зданиями и водопроводами; эти города становятся центрами ремесла и торговли. Такими городами в Иберии были ее столица Армази и Мцхета, Севсамора и др.
Племена, жившие в горах Кавказа, частью находились в зависимости от иберийских царей, частью сохраняли свою независимость. Высокогорные племена, типичными представителями которых были сваны (сохранившие свое имя и до настоящего времени), продолжали жить первобытнообщинным строем. Во главе сванов стоял военный предводитель и совет из 300 человек. Постоянное войско отсутствовало, в случае необходимости все сваны выходили на войну.
Еще одно независимое царство возникает в III в. до н. э. на территории Южного Азербайджана. Основателем его считается персидский сатрап Атропат, один из немногих наместников азиатского происхождения, сохранивших власть ко времени смерти Александра. От имени Атропата, ставшего родоначальником местной династии, эта область и получила название Мидии Атропатены. Название «Атропатена», искаженное арабами, легло в основу современного названия «Азербайджан».
Албанские племена, населявшие эту землю, по своему происхождению принадлежали, так же как и иберы, к кавказской группе народов и позднее имели немало сходных черт с иберами в культуре и общественном строе.
Часть населения Албании занималась земледелием — хлебопашеством, садоводством и особенно виноградарством. Но земледелие стояло на низком уровне, земля возделывалась грубым деревянным плугом. Большая часть албанов занималась скотоводством и вела кочевой образ жизни в обширных степях по нижнему течению Куры. Страбон сообщает, что албаны вели только меновую торговлю, почти не пользовались монетой, не знали ни точных мер, ни весов, ни чисел более ста. 26 албанских племен были слабо связаны между собой и имели каждое особый диалект.
Однако на основании результатов археологических раскопок в сообщения Страбона о примитивности земледелия и всего образа жизни албанов следует внести значительные поправки. Так, в местности Ялойлу-Тапа обнаружены древние погребения, датируемые IV–I вв. до н. э., инвентарь которых говорит уже об оседлом образе жизни населения, занимавшегося земледелием и овцеводством.
Многочисленные городища и каналы, найденные в Муганской степи, в районе селения Джафархон, указывают на то, что в последние века нашей эры в безводной Муганской степи были проведены значительные ирригационные работы. Керамика, встречающаяся в так называемых кувшинных погребениях Мингечаура и Мильской степи (II в. до н. э.-II в. н. э.) сделана на гончарном круге и имеет хороший обжиг. Обнаружены остатки нескольких керамических печей довольно сложной конструкции. Встречаются стеклянные сосуды. Жители этих районов занимались земледелием и скотоводством. Они культивировали лен и изготовляли из него тонкое полотно. Из домашних животных помимо коз, овец и коров разводились также свиньи — животное, для кочевого скотоводства непригодное. Высокое качество ремесленных изделий указывает не только на то, что ремесло уже в значительной мере отделилось от сельского хозяйства, но и на известную дифференциацию ремесленного производства.
Находимые на территории Албании монеты Лисимаха, наличие гончарного круга, относительно раннее применение железа в Албании — все это также свидетельствует о том, что в целом Албания не очень значительно отставала от Иберии.
Албанский племенной союз был основой возникновения в середине I в. до н. э. государства в Албании. В это время у албанов уже появляется отделенное от народа войско. Наличие тяжелой конницы указывает на значительное социальное расслоение. В источниках I в. н. э. албанские цари упоминаются наряду с царями мидян и иберов. Албанский царь жил в укреплении Кабалаке (не территории позднейшего Ширвана). На рубеже нашей эры в стране появляются города, развитие которых падает в основном уже на следующий период.
Верховный жрец, считавшийся вторым лицом в Албании после царя, был главой храмового княжества, которое образовалось в экономически наиболее развитой земледельческой части Албании. Священная земля, находившаяся под управлением верховного жреца, была густо заселена. Здесь жили храмовые служители (гиеродулы), работавшие на храм. Религия албанов представляла собой сочетание местных культов (главным образом культа природы и небесных светил, из которых особенно почиталась Луна) с проникшим из Атропатены зороастризмом.
Усиление Парфии, упадок эллинистических государств, передвижение сарматских и скифских племен — все это не могло не отразиться на положении Восточного Причерноморья и Кавказа. На Северном Кавказе происходит усиление сарматского элемента. Эллинистические города по восточному берегу Понта с I в. до н. э. начинают приходить в упадок, что было связано отчасти с внешнеполитическими обстоятельствами, отчасти со сложившимися в Колхиде внутренними социально-политическими условиями, которые отражались и на положении этих городов.
Соприкосновение государств Закавказья с Римом сыграло значительную роль в их внешнем положении. Народы Закавказья впервые непосредственно столкнулись с римлянами в период третьей Митридатовой войны. После победы над царем Армении Тиграном II Помпей в 65-г. до н. э. двинулся против албанов. Албаны и иберы отличались высокой боеспособностью. Они сражались и в пешем бою, и на конях, в панцирях и легковооруженными. Оружием им служили копья и луки, кроме панцирей они имели щиты и шлемы из звериной кожи. Римлянам, вторгшимся на их территорию, они оказывали упорное сопротивление. Но превосходство в военной технике обеспечило победу войскам Помпея. Албаны, потерпев поражение, заключили мир. Из Албании Помпей двинулся в Иберию, где в это время правил царь Артаг. Римляне захватили Армази и, сломив сопротивление иберов, принудили Артага заключить мир. После этого римляне подчинили Колхиду.
Установление римского владычества в западных частях Передней Азии стало оказывать значительное влияние — прямое или косвенное — на положение народов Закавказья.
Фактическая независимость армянских земель явилась следствием падения Персидской державы. Правители Южной Армении признали власть Александра, но это признание оставалось чисто формальным: Александр сам не проходил через Армению, его военачальникам также не удалось проникнуть на ее территорию.
На землях Армении с конца IV в. начинают складываться самостоятельные или полусамостоятельные государства. На крайнем западе, к северу от долины Верхнего Евфрата, на территории древней Хайасы находилась Малая Армения. Население ее занималось преимущественно скотоводством, особенно славились местные кони. Из ремесел получила развитие обработка металлов. При Александре и некоторое время после его смерти Малая Армения формально находилась под властью македонян, но уже в 322–321 гг. здесь возникло самостоятельное Армянское царство. История Малой Армении в этот период известна плохо; область располагалась в стороне от остальных армянских земель и тяготела не столько к ним, сколько к соседнему Понту. В 115 г. до н. э. Малая Армения была присоединена Митридатом VI к Понтийскому царству.
Занимавшая юго-западную часть Армянского нагорья вторая армянская область, Софена (по-армянски Цопк), отличалась значительным плодородием — ее центральную часть Полибий называют «Прекрасной равниной». Софена была расположена вблизи важных торговых путей; к югу от нее через Северную Месопотамию проходила торговая магистраль из Восточного Ирана через Селевкию на Тигре в Антиохию на Оронте, боковая ветвь дороги шла через Софену в Малую Азию. В Софене раньше, чем в других армянских землях, появляется денежное обращение и начинает чеканиться местная монета.
Софена входила в состав державы Селевкидов как особая сатрапия, обязанная платить дань и выставлять войска, но управлялась она местными наследственными династиями, пользовалась внутренней самостоятельностью и временами совсем освобождалась от власти Селевкидов.
Армения — третья армянская область — была расположена по верхнему течению Тигра и в окрестностях озера Ван, т. е. занимала основную территорию древнего Урарту. Ее положение было сходно с положением Софены. Здесь также правили местные наследственные владетели, но по своему общественному развитию она сильно отставала от Софены, и власть Селевкидов была здесь несколько прочнее, чем в Софене.
Айраратское царство, возникшее в конце IV в., находилось на северо-востоке от Армении, в долине Аракса. Его коренное население — алародии — постепенно ассимилируются с армянами. В Айраратском царстве утвердилась династия Оронтидов, или Ервандидов, которая вела свое происхождение от правителей XVIII сатрапии ахеменидского времени. Представитель этой династии Оронт (по-армянски Ерванд) признал власть Александра, но во время борьбы диадохов в 316 г. до н. э. Айраратское царство стало самостоятельным. Столицей царства был город Армавир, расположенный на месте урартского Аргиштихинили. В 220 г. Айраратская область была захвачена Антиохом III и некоторое время спустя присоединена к Армении, которая отныне начала называться Великой.
Почти всю территорию, которая впоследствии составила историческую Армению, заселяют армяне в III — начале II в. В это время начинает складываться армянская народность. Страна вступает в более тесные отношения с другими народами Передней Азии и подвергается влиянию соседних эллинистических государств. Однако формирование самостоятельных армянских государств тормозилось в этот период селевкидским владычеством.
Толчок распаду державы Селевкидов дала битва при Магнесии, в результате которой Антиох был вынужден отказаться от всех малоазийских владений к северу от Тавра. Этим прежде всего воспользовались селевкидские сатрапы Великой Армении и Софены — Артаксий и Зариадр (по-армянски Арташес и Зарех), объявив себя независимыми царями. Так возникли первые вполне самостоятельные армянские государства, образование которых в известной мере было связано с антиэллинисгической реакцией местного населения.
Активной завоевательной политике, которую ведут Армянские государства, способствовало наличие значительного слоя свободного крестьянства, дававшего превосходные кадры для армии. Софена и Великая Армения выходят за пределы Армянского нагорья, захватывают ряд областей у соседних иберов и мидян. Особенно усиливается Великая Армения.
В результате многочисленных победоносных походов Арташеса I (189–161) пригонялись толпы рабов, о чем рассказывает армянский историк Мовсес Хоренаци (Моисей Хоренский). Армянская знать владела большим числом рабов.
Торговые связи Армении с соседними странами укрепляются при Арташесе и его преемниках. На одном из торговых путей, проходивших через Армению, была воздвигнута новая столица — Арташат, находившаяся на берегу Аракса, неподалеку от Армавира. Арташат скоро стал крупным центром ремесла и торговли. При преемнике Арташеса I внешнее положение Армении временно ухудшается. Вместо Селевкидов у Армении появляется новый могущественный враг — выделившееся еще в середине III в. из державы Селевкидов самостоятельное Парфянское царство.
На армянский престол в 95 г. до н. э. парфяне возвели Тиграна II, который был у них заложником, и добились от него значительных территориальных уступок. Поддерживая сначала мирные отношения с Парфией, Тигран II в первый же год своего правления начал завоевания на западе. В 95 г. он присоединил к своим владениям Софену. Вслед за тем Тигран захватил на северо-востоке ряд пограничных албанских областей.
В Каппадокии интересы Армении и Понта скрещивались. Митридат еще раньше пытался захватить Каппадокию, но натолкнулся на противодействие Рима. Теперь оба царя — понтийский и армянский — заранее разделили между собой добычу. Было условлено, что в случае завоевания Каппадокии Митридат получит землю, а Тигран — движимое имущество и людей. Помимо этого Митридат и Тигран распределили между собой сферы будущих завоеваний. Митридат претендовал на Малую Азию, черноморское побережье и Грецию, Тигран II — на Парфию, Сирию и прилегающие к ним страны. Для закрепления союза Тигран женился на дочери Митридата.
Вторжение Тиграна в Каппадокию в 93 г. не имело успеха, т. к. вмешательство римлян привело к восстановлению прежнего положения. В 88 г. до н. э., после нескольких лет борьбы, Митридат и Тигран снова приступили к решительным действиям. В то время как Митридат вел войну с Римом, Тигран выступил против Парфии. Армянские войска вторглись в Ассирию и Мидию и достигли Ниневии и Арбел. Парфия была вынуждена заключить мир. Помимо земель, уступленных Тиграном при воцарении и теперь ему возвращенных, под власть Тиграна попали все северо-западные области Парфии. Одновременно в зависимость от Армении попала и Атропатена. Парфянский царь отказался от титула «царя царей», который перешел к Тиграну.
Одновременно с миром между Суллой и Митридатом в 85 г. был заключен договор между Арменией и Парфией. Воспользовавшись тем, что римляне были поглощены гражданской войной между сторонниками Суллы и Мария, а Понтийское царство еще не успело оправиться после войны с Римом, Тигран начал захват владений распадавшейся державы Селевкидов. Он двинулся к берегам Средиземного моря, завладел Коммагеной с ее переправами через Евфрат, а затем без особого труда подчинил своей власти Сирию, Финикию и равнинную Киликию. Его владения на юге доходили до Птолемаиды на берегу Средиземного моря. Государство Селевкидов перестало существовать. Тигран объявил себя наследником свергнутой династии, Антиохия наряду с Арташатом стала второй столицей его державы.
Совместное вторжение Митридата и Тиграна произошло в 78 г. Была захвачена столица Каппадокии — Мазака. Согласно договору, территория Каппадокии отошла к Митридату, тогда как всю добычу — и в том числе 300 тыс. жителей, угнанных из Каппадокии, — получил Тигран.
Обширная держава, которую представляло собой в 70-х годах I в. до н. э. государство Тиграна II, простиралась от Куры до Иордана и от Средиземного моря до Каспийского. В 77 г. до н. э. в южной части Армянского нагорья, в 50 км к северу от Тигра, на берегу его притока Нимфия, Тигран основал новый город, заселив его жителями 12 эллинистических городов Малой Азии, насильственно переселенными в Армению. Этот город был назван Тигранакертом и должен был стать новой столицей обширной державы.
Государство Тиграна просуществовало лишь до начала 60-х годов. Временное подчинение богатых торговых городов Сирии и Финикии не оказало существенного влияния на развитие социально-экономических отношений центральных областей Армении. Для этих областей было характерно земледельческое хозяйство. Альпийские луга в горных областях были прекрасными пастбищами для скота. По-прежнему было высоко развито коневодство. В горах Армении и прилегающих областях имелись залежи меди, железа, свинца, серебра, золота. На берегах озера Урмии добывалась соль.
Крестьянство, составлявшее основную часть населения, жило сельскими общинами. Положение его напоминало положение лаой в государстве Селевкидов. Оно считалось живущим на царской земле и было обязано разнообразными повинностями. Рядом с сельскими общинами развивались и крупные частновладельческие хозяйства, принадлежавшие царю и знати. В этих хозяйствах применялись разные формы эксплуатации: тут работали и рабы, и закабаленные общинники, и издольщики. Крестьяне-общинники упорно отстаивали свою свободу, но все чаще и чаще попадали в зависимость от знати.
При строительстве, в рудниках и в домашнем быту применялся рабский труд. Источники рабства были различные. Больше всего рабов давала война: обращаемые в рабов военнопленные (струки) распределялись между царем, знатью и храмами. Наряду с этим имелись «рабы, рожденные в доме» и «рабы, купленные за серебро», а также обращенные в рабство за преступления. Существовало, наконец, как и в других странах Передней Азии, долговое рабство. Армянское общество времени Тиграна было обществом рабовладельческим, но еще сравнительно мало развитым. На это указывают долговое рабство, практика поселения рабов на землю и другие аналогичные явления. Античные формы рабовладения получили развитие в Армении лишь в эллинистических городах.
Новый толчок развитию торговли Армении дали завоевания Тиграна. Эта торговля носила, в первую очередь, транзитный характер. Армению пересекали две крупные торговые магистрали: одна из них соединяла черноморское побережье с Ираном и далекой Индией и шла через Айраратскую область и Атропатену, другая проходила из Сирии через Софену и Южную Армению в Восточный Иран. Из самой Армении вывозились продукты сельского хозяйства, лошади и мулы, металлы, «армянская краска» (кошениль); ввозились в Армению преимущественно продукты ремесла и предметы роскоши из Малой Азии, Сирии и Египта. Развитие торговли влекло за собою развитие денежного обращения: Тигран II и его преемники чеканили золотую, серебряную и бронзовую монету с греческими надписями. Наряду с местной обращалась селевкидская, парфянская и римская монета.
Города, расположенные на важнейших торговых путях, были центрами ремесла и торговли. Население городов Армении было смешанным: здесь жили эллины, сирийцы, иудеи, персы. Армяне составляли далеко не преобладающую часть городского населения. Жители городов наряду с ремеслами и торговлей занимались и земледелием. Тигран по примеру ассирийских и урартских царей применял массовый угон жителей покоренных эллинистических городов, заселяя ими старые и новые города.
Рабовладельческая знать, образовавшаяся в основном из знати племенной, была господствующим классом в государстве Тиграна II. Поскольку племенные различия далеко еще не были изжиты в Армении, вожди племен играли большую роль при дворе и в администрации Тиграна. Разумеется, эта знать в значительной мере уже утратила свой прежний племенной характер: ее представители получали землю от царя. Армянская знать ко времени Тиграна подверглась сильной иранизации, начавшейся еще в ахеменидский период; на это указывают, в частности, имена царей из династии Арташесидов: Арташес, Артавазд, Тигран.
Жречество играло в стране значительную роль.
Как и в соседних областях Малой Азии, а также в Иберии и Албании, наиболее крупные храмы располагали большими земельными владениями и множеством гиеродулов, которые работали на них. Особенно знаменит был храм Анахиты в Акилисене: ему принадлежала целая область. Могущество жречества укреплялось тем, что жреческие должности были наследственными. Верховный жрец считался вторым после царя лицом в государстве. Поэтому эту должность часто занимал брат царя. Полномочия верховного жреца распространялись также и на сферу законодательства.
Царю в Армении воздавались божеские почести, его власть была неограниченной. Материальной опорой царской власти были обширные царские земли, которые царь раздавал представителям знати в условное владение. В Армении начал также формироваться бюрократический аппарат. Однако армянская деспотия находилась при Тигране еще в процессе становления. Наличие значительных пережитков первобытнообщинного строя, существование царской собственности на землю лишь во внутренних частях Армении, слабость бюрократического аппарата — все это отличало Армению от современных ей эллинистических государств. Большинство завоеванных Тиграном стран — Великая Мидия, Атропатена и др., — хотя и представляли собой зависимые от Тиграна царства, обязанные платить дань и доставлять войска, все же пользовались значительной внутренней самостоятельностью. Пестрая по своим социально-экономическим отношениям, управляемая слаборазвитым государственным аппаратом, держава Тиграна была весьма непрочным объединением.
Греческие наемники играли третьестепенную роль в армии Тиграна. Ядро армии составляла конница, в случае войны выступало крестьянское пехотное ополчение. Привлекалось в армию население зависимых областей.
Расцвет Армянского государства приходится на время царствования Тиграна II. Однако внутренняя непрочность державы Тиграна немедленно обнаружилась, как только Армения столкнулась с Римом.
В ходе третьей Митридатовой войны в 70 г. до н. э. войска Митридата VI были разбиты. Римляне направили свой удар против его союзника Тиграна и весной 69 г. осадили Тигранакерт. Попытка Тиграна освободить осажденный город окончилась полным разгромом армянских войск. Осада Тигранакерта длилась, однако, несколько месяцев. Лишь в результате восстания внутри города наемников Тиграна и насильственно переселенных в Тигранакерт жителей эллинистических городов, открывших ворота римлянам, столица Армении была взята и разграблена. Немедленно после ее взятия и все южные завоевания Тиграна — от Месопотамии до Киликии — отпали от него, за исключением Мигдонии, которой правил брат Тиграна. Командовавший римскими войсками Лукулл выступал в бывших армянских владениях в духе обычной римской политики на Востоке — как защитник принципа «законности» (в той мере, в какой это римлянам было выгодно) и покровитель эллинизма, т. е. рабовладельческой знати эллинистических городов. Чужеземцам, насильственно переселенным в Армению, он разрешил вернуться на родину; везде, где это было нужно римлянам, он восстановил свергнутые Тиграном династии.
В 68 г., чтобы завершить завоевание Армении, Лукулл двинулся на Арташат. Однако, как только он вступил на территорию внутренних областей Армении, положение в корне изменилось. В стране началась народная война против римлян. Попытка Лукулла покорить Армению окончилась неудачей. Вскоре в связи с борьбой политических группировок в Риме Лукулл был отозван. В начале 66 г. его преемником был назначен Помпей.
Деспотическая власть Тиграна вызывала недовольство армянской знати. Против Тиграна неоднократно составлялись заговоры, во главе которых становились обычно его сыновья, как ближайшие претенденты на престол. В начале 66 г. его младший сын Тигран с несколькими представителями знати бежал в Парфию. Парфянский царь Фраат III, воспользовавшись внутренними смутами в Армении, сделал попытку вернуть земли, некогда захваченные Тиграном II, вторгся в Армению и осадил Арташат.
Наступившая зима заставила Фраата удалиться, прекратив осаду. Тигран II воспользовался ситуацией и нанес поражение войскам Тиграна Младшего. Тогда Тигран Младший обратился за помощью к Помпею, который, преследуя Митридата, вступил в это время в Колхиду. Римское войско перешло из долины Фасиса в долину Аракса и появилось в Армении.
Тигран II оказался в безвыходном положении. Бороться без союзников с двумя сильнейшими державами — с Римом и Парфией — он не мог, тем более что и внутри Армении его власть заколебалась. Если во время похода Лукулла против Тиграна открыто выступали только иноземцы, насильственно переселенные в Армению, то теперь восстала и часть армянской знати, выразителем интересов которой являлся Тигран Младший. Тиграну II пришлось идти на соглашение с Помпеем. В Аргашате в 66 г. был заключен договор, по которому в руках Тиграна оставались Армянское нагорье и часть земель, захваченных у Парфии. Кроме того, он получил восточную часть Малой Армении, принадлежавшей до того Митридату VI. Сирия, Коммагена и Киликия попали под власть Рима. Тигран уплатил 6 тыс. талантов контрибуции и был провозглашен «другом и союзником римского народа», т. е. фактически лишился возможности вести самостоятельную внешнюю политику. Чтобы еще более ослабить Армению, Помпей выделил из нее Софену, которая вначале была отдана Тиграну Младшему, а потом, когда Тигран Младший оказался недостаточно послушным Помпею, была передана царю Каппадокии.
Так из сильного независимого государства Армения превратилась в зависимое от Рима царство с сильно урезанными границами.
В Армянской культуре отразились все специфические черты социально-экономического и политического развития Армении в III–I вв. до н. э. Со времени господства Ахеменидов в Армении шел процесс иранизации армянской официальной религии. В качестве главного божества почитался Арамазд — иранский Ахурамазда. Среди богинь на первое место выдвинулась иранская (бактрийская) Анахита, покровительница вод, образ которой слился на территории Армении и Малой Азии с образами малоазийских богинь плодородия. Из богинь древнего армянского пантеона наибольшее значение сохранила Астлик. Отправление культа находилось в руках жрецов, которые пытались монополизировать в своих руках и литературу. Они изобрели особого рода тайнопись и писали с ее помощью храмовые книги и летописи.
В связи с общей политикой Тиграна армянская знать стала испытывать культурное влияние эллинизма. Бежавшие от римлян представители эллинистической культуры находили убежище при дворе Тиграна. Таковы были изгнанный из Афин ритор и писатель Амфикрат, историк и философ Метродор Скепсийский, которого Плиний называет «ненавистником римлян». Эллинистическая культура все больше и больше входит в быт армянской знати. По сообщению Плутарха, Артавазд II, сын Тиграна, писал на греческом языке трагедии, речи и исторические труды. Боги армянского пантеона начинают отождествляться с греческими: так, Арамазда отождествляют с Зевсом, Астлик — с Афродитой и т. д. Города Армении обстраиваются зданиями в греческом стиле. В храмах воздвигаются статуи богов и обожествленных царей.
Однако народные массы не испытали на себе влияния ни придворной эллинистической культуры царей и знати, ни жреческой культуры с ее тайными письменами, находившейся под сильным влиянием Ирана. Народ прочно сохранял свои древние культы и обряды, прежде всего культ умирающего и воскресающего бога природы Ара Прекрасного.
Рядом с придворным эллинистическим театром существовал народный театр. В народе слагались эпические сказания, отражавшие борьбу армянского народа за независимость.
Влияние эллинизма в Восточном Иране и Средней Азии по сравнению с западной половиной бывшей державы Ахеменидов оказалось значительно менее прочным, и реакция местного населения против македонских завоевателей проявилась здесь ранее, чем на Западе.
При Александре македонское господство в среднеазиатских сатрапиях держалось на союзе завоевателей с местной знатью и на военной оккупации важнейших стратегических пунктов. Эту последнюю функцию выполняли военные колонии — многочисленные Александрии, основанные в Восточном Иране и Средней Азии. Когда известие о смерти Александра пришло в Среднюю Азию, немедленно восстали эллины-колонисты, не желавшие нести опасную гарнизонную службу в отдаленном краю. В количестве 23 тыс. они бросили колонии и двинулись на запад. Македонскому полководцу Пердикке удалось их обезоружить и уничтожить, однако после этого численность гарнизонов в восточных сатрапиях значительно сократилась. Борьба наследников Александра между собой подорвала союз завоевателей с местной знатью; народ с трудом сносил македонское господство. С севера восточным сатрапиям угрожали кочевники, под их ударами пала Александрия Маргиана.
Первым царям династии Селевкидов после окончательного распада империи Александра удалось на некоторое время установить господство над среднеазиатскими областями.
Эллинской колонизацией, укреплением торговых связей со Средиземноморьем, развитием, хотя и в очень ограниченной степени, денежного хозяйства сопровождалось включение Средней Азии в состав державы Селевкидов. Средняя Азия все сильнее вовлекалась в систему отношений, господствовавших в эллинистическом мире.
Эллинизация страны была связана с усилением эксплуатации народных масс; тонкая греко-македонская прослойка жила за счет широких слоев местного крестьянства, что возбуждало острое его недовольство. Местная знать, отстраненная завоевателями от власти, также была недовольна. Распространение эллинистической культуры в Средней Азии было сравнительно поверхностным. Как только события на западных границах и династические распри отвлекли внимание Селевкидов от восточных сатрапий, среднеазиатские области, слабо связанные с центром и упорно сопротивлявшиеся греко-македонскому завоеванию, отпали.
От державы Селевкидов около 250 г. до н. э. отложился бактрийский наместник Диодот. Правда, он не сразу порвал с государством. Селевкидов и некоторое время признавал себя формально от него зависимым. Однако, по существу, Бактрия, а также другие среднеазиатские области, входившие в обширное наместничество Диодота, были окончательно потеряны для Селевкидов. Его сын Диодот II уже открыто провозгласил себя царем. Примеру Диодота последовал Эвтидем, наместник Согдианы или, как полагают другие, Маргианы и Арейи. Эвтидем стал в подчиненное положение к Диодоту. И Диодот и Эвтидем были эллинами и опирались в первую очередь на эллинских воинов, но возможно, что они находили поддержку и у иранской знати, которая предпочитала их Селевкидам.
В широкое народное движение против иноземных завоевателей вылилось восстание в Парфии. Парфией называлась область, расположенная к юго-востоку от Каспийского моря и отделенная от него Гирканией. Территория Парфии тянулась от северо-восточных окраин Великой Соляной пустыни до южных склонов Копет-Дага и пустыни Кара-Кум. На востоке границей Парфии являлось нижнее течение реки Герируда (Теджена). Таким образом, северная часть Парфии совпадает с территорией южных областей Туркменистана. Позднее название «Парфия» распространилось на всю территорию державы Аршакидов.
Местные племена под руководством местной знати около 250 г. до н. э. подняли восстание против греко-македонского господства.
Создание Парфии как самостоятельного государства отразилось в трех версиях рассказа. Несмотря на легендарность и противоречивость этих рассказов, в них есть рациональное зерно. Все они говорят о движении местных племен против иноземного ига. Историчность называемого источниками вождя восстания Аршака не раз подвергалась сомнению. Первым царем Парфии должен считаться не он, а Тиридат, принявший при воцарении имя Аршака. Тиридат провозгласил себя царем, очевидно, в 247 г. до н. э.; с этого года ведет свое начало принятое в парфянском Иране летосчисление — аршакидская эра.
Весьма значительную роль в этом движении сыграли племена парнов — даев, или дахов, кочевавшие в закаспийских степях у дельты Аму-Дарьи и входившие в состав большого союза кочевых и полукочевых племен, называемых массагетами. Связь утвердившейся у власти новой парфянской династии с этими племенами не подлежит сомнению. Их поддерживало и оседлое население земледельческих оазисов.
Борьба с Египтом и династические распри отвлекали Селевкидских царей от борьбы за восстановление своей власти в восточных сатрапиях. Только в 238 г. до н. э. Селевк II оказался в состоянии выступить в восточный поход. Тиридат не смог оказать сопротивления Селевку и бежал к кочевому племени апасиаков, жившему у берегов Аральского моря. Решительный перелом в ходе войны произошел после выступления в союзе с Тиридатом Диодота II. Не вступая в сражение, Селевк вынужден был спешно возвратиться в Сирию в связи с династическими раздорами.
Положение новых царств сильно укрепилось после отступления Селевка II. В Бактрии вскоре власть захватил Эвтидем, свергнувший Диодота II. Его поддерживала господствовавшая в Бактрии греко-македонская знать, недовольная сближением Диодота с парфянами. При Эвтидеме была предпринята новая попытка Селевкидов вернуть отпавшие сатрапии. Антиох III, разбив парфян и принудив парфянского царя Артабана I, сына Тиридата, признать себя зависимым от Селевкидов, в 208 г. нанес поражение коннице Эвтидема и осадил столицу Бактрии. Осада длилась около двух лет. Только в 206 г. между Антиохом и Эвтидемом было заключено соглашение: Эвтидем сохранил царский титул, но, подобно парфянскому царю, признал себя зависимым от Антиоха.
Постепенное перемещение центра Греко-Бактрийского царства с севера на юг происходит при преемниках Эвтидема. Сын и преемник Эвтидема Деметрий, правящий в 187–184 гг., завоевал Арейю, Арахосию, Дрангиану, Парапамисады и Северо-Западную Индию. Это было время наибольшего территориального расширения Греко-Бактрийского царства.
На землях Бактрии существовали различные типы хозяйства: наряду с ирригационным земледелием в наиболее плодородных частях страны значительное развитие получило и скотоводство, особенно коневодство. В Бактрии и Согдиане в небольшом количестве добывалось золото.
Свободные крестьяне и рабы составляли основную массу эксплуатируемого населения. Над ними стояла бактрийская и согдийская знать, сохранившая свои привилегии и под греко-македонским владычеством, но устраненная от управления государством. Еще выше стоял узкий слой завоевателей — греков и македонян, — состоявший из придворной знати, воинов, жителей эллинистических городов. Именно они, несмотря на свою малочисленность, распоряжались судьбами Греко-Бактрийского царства. Попытки царей сблизиться с местной знатью неоднократно парализовались грекомакедонской военной «кастой», не желавшей делиться властью с «варварами-азиатами».
Помимо греко-македонского ядра армия греко-бактрийских царей состояла из конницы, вербовавшейся из представителей местной знати, и вооруженной луками пехоты, в которой служили рядовые свободные люди. Кроме того, применялись колесницы и боевые слоны.
Эллинизация восточных областей Ирана и Средней Азии продолжалась и после низвержения владычества Селевкидов. Греко-бактрийские цари по примеру других эллинистических монархов основывают новые города или преобразовывают в полисы местные поселения. Известны города, названные в честь царей Эвтидема, Деметрия, Эвкратида. Города способствовали развитию рабовладения и разложению примитивных общественных отношений. Они были важны для царей и как стратегическая и как социальная опора их власти. Они были вместе с тем и торговыми центрами. Бактрия лежала на скрещении торговых путей, которые шли отсюда в Иран, Индию и Китай. Из Индии везли благовония, пряности и ткани, из Китая — шелк, железо, никель и меха. Греко-бактрийские монеты находились в обращении далеко за пределами самого царства; они встречаются, в частности, на территории Восточной Европы.
В северных областях Греко-Бактрийского царства население говорило на различных иранских наречиях, в то время очень близких друг к другу. Китайский путешественник II в. до н. э. Чжан Цянь сообщает, что на всем протяжении от Давани (Ферганы) до Аньси (Парфии) язык повсюду один. То же говорит и Страбон применительно к Ирану. Наряду с греческим употреблялось и арамейское письмо, а позднее — различные виды индийского.
Переплетение верований различных народов и племен характерно для Бактрии. К элементам зороастризма, сочетавшимся с древними народными культами иранских богов Анахиты и Митры, добавлялись греческие культы, элементы индийской ведической религии, сохранившейся у племен Пенджаба, и, наконец, буддизм.
Те же особенности и в греко-бактрийском искусстве. Основа его была местная — среднеазиатская и иранская, но на этой основе эллинистические элементы переплетались с элементами индийского и даже китайского искусства. Замечательными памятниками греко-бактрийского искусства являются изделия из золота и серебра чеканной работы, украшенные рельефными изображениями культовых и бытовых сцен.
Царская власть в Бактрии отличалась крайне узкой социальной базой. Греко-македонская знать рассматривала среднеазиатские области в основном как источник обогащения. Это в значительной мере и определило внутреннюю слабость Греко-Бактрийского царства. Огромная держава, составленная из органически не связанных между собой частей, уже при Деметрии начинает распадаться.
Сыновья Деметрия, назначенные им правителями отдельных областей, чеканили монеты как независимые цари. Около 175 г. до н. э. в Бактрии произошло восстание Эвкратида, провозгласившего себя царем. За Деметрием остались в основном индийские владения. Вскоре от Бактрии отделилась Согдиана, вошедшая позднее в состав Хорезма. Примерно в это же время парфянский царь Митридат I захватил Маргиану. Около 162 г. Эвкратид двинулся на завоевание Индии, где власть к этому времени перешла уже к наследникам Деметрия, и захватил значительную часть их владений. При преемнике Эвкратида раздробленное и ослабевшее Греко-Бактрийское царство пало под ударами кочевников.
Все более опасными противниками греко-бактрийских царей становились в это время племенные союзы массагетских племен. Уже Эвтидем в переговорах с Антиохом говорил об огромных полчищах номадов, готовых двинуться на завоевание эллинистических областей Ирана. Завоевателями Бактрии были, по китайским источникам, юэчжи, представлявшие собой союз массагетских кочевых племен. Часть племен, входивших в массагетский племенной союз, во главе с племенем асиев, или асианов, совместно с оседлыми восточноиранскими племенами Средней Азии вторглась между 140 и 130 гг. до н. э. в Бактрию, разгромила эллинистическое Греко-Бактрийское государство и осела на его территории.
Племя тохаров было важнейшим из осевших на территории Бактрии, в связи с чем эта страна несколько позже получила название Тохаристана. Основная часть тохаров обосновалась к северу от Аму-Дарьи. Здесь находилась и резиденция верховного владетеля. Завоеватели частью осели на землю и смешались с местным земледельческим населением, частью продолжали оставаться кочевниками. Китайские источники рисуют Тохаристан как страну с довольно многочисленным земледельческим населением, с высокоразвитой торговлей.
Только в первое время после завоевания Бактрии у тохаров существовало единое государство. В дальнейшем Тохаристан распадается на несколько небольших царств. По китайским известиям, каждый город имел своего князя, причем всего насчитывалось пять княжеских домов. Важнейшим из тохарских княжеств было княжество племени кушанов.
На территории Северо-Западной Индии, к востоку от Бактрии, сохранились мелкие греко-индийские царства, управлявшие потомками Эвтидема и Эвкратида.
В противоположность ослабевшему и, в конце концов, рухнувшему под натиском племен Греко-Бактрийскому царству, Парфия постепенно усиливалась и к концу II в. до н. э. превратилась в могущественную переднеазиатскую державу.
На территории отпавших в середине II в. до н. э. от ослабевшей Селевкидской державы западных районов Ирана образовалось несколько самостоятельных государств, возглавлявшихся представителями местной знати. Так, самостоятельными стали Элимаида, Харакена в низовьях Тигра и Евфрата, Мидия Атропатена, а затем и Персида.
В царствование Митридата I Парфия начинает наступление на соседние государства. Митридат в упорной борьбе завладел Мидией (около 155 г. до н. э.). Завоевание Мидии открыло парфянам путь в Месопотамию. Понимая всю гибельность для Селевкидов потери Месопотамии, Деметрий II оказал Митридату упорное сопротивление. Однако царство Селевкидов уже не могло противостоять натиску Парфии, тем более что местные жители приветствовали в ряде случаев приход парфян, считая их избавителями от греко-македонского ига.
Митридат I в 141 г. до н. э. занял Селевкию на Тигре, важнейший эллинистический полис в Месопотамии и главный оплот Селевкидов, и вслед за тем был признан царем Вавилонии.
Однако Митридат был вынужден отказаться от личного ведения кампании и, назначив наместника, зимой того же года отправился в Гирканию. Быстрый и неожиданный отъезд царя на восток свидетельствовал о серьезных осложнениях, возникших в связи с передвижениями кочевников Средней Азии. Борьба с новой волной кочевников приобрела столь острые формы, что Митридат все последние годы царствования провел на восточных границах своих владений.
Надеясь найти опору в эллинских и эллинизированных элементах городского населения, Деметрий, пользуясь затруднениями Митридата, предпринял попытку вернуть Вавилонию. Но после кратковременных успехов он был разбит парфянами и попал в плен. В то же время парфяне окончательно подчинили себе Элимаиду, и сокровища сузианских храмов значительно пополнили парфянскую казну. Таким образом, к концу царствования Митридата I Парфянская держава уже охватывала значительные районы юго-запада Средней Азии, почти весь Иран и всю Месопотамию.
Последней попыткой Селевкидов восстановить свое господство в Азии был предпринятый около 130 г. до н. э. Антиохом VII поход против парфян.
Он сумел собрать сильное войско и нанести ряд поражений парфянским полководцам. Ободренное успехами Антиоха, эллинистическое население Селевкии на Тигре убило парфянского наместника и перешло на сторону Селевкидов. Войска Антиоха победоносно продвинулись в Мидию. Парфянский царь Фраат II начал переговоры о мире, но условия Антиоха оказались для парфян неприемлемыми. Восстание против Антиоха, вспыхнувшее одновременно по всей Мидии и поддержанное парфянами, привело к гибели селевкидских гарнизонов и самого Антиоха Сидета.
Усилению и обогащению Парфянской державы способствовал захват парфянами во второй половине II в. до н. э. экономически наиболее развитых районов Передней Азии и основных торговых путей, связывавших Западную и Восточную Азию. К концу II в. до н. э. устанавливается так называемый «великий шелковый путь» между Китаем и Средиземноморьем. Парфяне держали в своих руках большую часть этого пути и извлекали огромные доходы из посредничества между Западом и Востоком.
В это время на Востоке возникла угроза, грозившая гибелью Парфянскому царству. Около середины II в. до н. э. произошли большие передвижения среднеазиатских кочевников. Старые соседи оседлых народностей Средней Азии и Восточного Ирана — кочевые племена, входившие в племенные союзы массагетов и саков, стали двигаться в двух направлениях: юго-западном и юго-восточном. Причина такого энергичного устремления на юг сако-массагетских племен еще недостаточно ясна. Существенную роль тут сыграли передвижения больших масс кочевников в глубине азиатского материка, которые привели к борьбе между гуннским и массагетским племенными союзами. Часть массагетских племен, потерпев поражение, вынуждена была отступить на юго-запад. Восточная ветвь массагетов сыграла решающую роль в разгроме Греко-Бактринского царства. Западная ветвь кочевников, состоявшая в основном из сакараваков и апасиаков, устремилась на восточные владения парфян.
Северные кочевники, хоть и достигали в своих набегах Месопотамии, но все же были остановлены и оттеснены на юг. Справиться с саками удалось лишь Митридату II (123 по 88/87). При нем парфяне путем немалых усилий отклонили основную ось движения саков на юг, в результате чего те стали оседать в древней Дрангиане, вокруг озера Хамун и дальше на восток — в Арахосии. Эта территория с тех пор стала называться Сакастаном. Вскоре там образовались самостоятельные государства, распространившие свою власть на юго-восточные районы Ирана и северо-западные районы Индии.
Таким образом, восточные границы Парфянского царства в конце II в. до н. э. были укреплены. Парфяне сумели оттеснить саков и даже в какой-то мере поставили их в зависимость от себя. Как далеко на восток простирались владения Митридата II, сказать трудно. Существует мнение, что около 115 г. до н. э. парфяне захватили Мервский оазис и с тех пор прочно его удерживали в течение многих лет. В этом случае границей парфянских владений следует считать Аму-Дарью.
Укрепив границу на востоке, Митридат II решил продолжить продвижение на запад, начатое еще его предшественниками. Следующий удар парфян был направлен на Армению, занимавшую исключительно важное стратегическое положение в Передней Азии.
Около 94 г. до н. э. Митридату II удалось посадить на престол в Великой Армении Тиграна II и тем самым на некоторое время усилить свое влияние в части Малой Азии и Закавказье. Затем Митридат повел наступление на царство Селевкидов, сократившееся к тому времени до пределов одной только Северной Сирии. Парфяне стали вмешиваться в дела Селевкидов, поддерживая то того, то другого претендента на престол. Западной границей парфянских владений стал Евфрат. Кое-где парфяне вышли даже в Парапотамию, т. е. в область к западу от Евфрата.
Парфянское царство отнюдь не было монолитным целым. Наряду со старыми культурными областями с высокоразвитым сельским хозяйством, ремеслом и торговлей, уже много веков знавшими развитый рабовладельческий способ производства, подобно Вавилонии, которая со II в. до н. э. стала экономическим и политическим центром Парфянского царства, в состав его входили горные области Западного Ирана, населенные отсталыми охотничьими племенами, и полупустынные области Прикаспия, где обитали кочевые племена дахов, находившихся на весьма низкой ступени общественного развития.
Коренные среднеазиатские территории занимали в Парфянском царстве особое место. Здесь находились области с развитым земледелием (важнейшей из них была Маргиана), рядом с которыми продолжали жить кочевые племена с весьма примитивным общественным строем. Положение среднеазиатских областей в державе Аршакидов было двойственным: с одной стороны, они продолжали пользоваться вниманием царей, как колыбель династии (в Нисе находились царские усыпальницы) и как области, дававшие отличных воинов, с другой — центр Парфянского государства переместился в период расцвета державы Аршакидов далеко на запад, в Месопотамию, и среднеазиатские области превратились в далекую окраину.
Основной хозяйственной ячейкой в земледельческих районах во II–I вв. до н. э. была сельская община формально свободных земледельцев. Согласно документам I в. до н. э. из иранского Курдистана (Западной Мидии) о продаже виноградников, надел или часть надела общинника могли быть проданы, на что, однако, требовалось согласие соседей. Покупатель этого надела становился полноправным членом общины и давал обязательство исправно обрабатывать землю. Невыполнение этого обязательства грозило общиннику большим штрафом. Государство в целях получения налогов обязывало общину в целом и ее отдельных членов обрабатывать землю, создавая нечто вроде круговой поруки и препятствуя уходу члена общины со своего участка земли.
Царские земли составляли значительную долю земли в государстве. Они имели специальное управление; доход с этих земель поступал в царскую казну. Имелись еще крупные земельные угодья, принадлежавшие парфянской и местной знати. Так, род Карен владел обширными землями в Мидии, род Сурен, давший Парфии несколько видных государственных деятелей и полководцев, владел землями в восточной части державы. Как обрабатывались эти земли, точно не известно, однако есть основания предполагать, что в таких имениях использовался труд рабов.
Для обозначения двух категорий рабов в иранском судебнике употребляются два термина: бандак, означающий рабов вообще, и аншахрик, означавший вначале рабов-военнопленных, а позднее — рабов, посаженных на землю и пользовавшихся некоторой хозяйственной самостоятельностью. Источниками пополнения рабов служили войны, а также долговая кабала. До нас дошел один такой кабальный договор.
Крупными владельцами земли были также храмы различных культов, обладавшие немалым числом рабов.
В западных областях царства и на восточных его окраинах существовали крупные городские центры. На территории северо-восточных областей Парфии наиболее крупными городами были Ниса, Антиохия, Маргиана, Гекатомпил.
Крупный эллинистический город в середине богатого оазиса — Антиохия Маргиана — была значительным центром ремесла и торговли. Вооружение парфянских всадников в битве при Каррах в 53 г. до н. э. было сделано, по свидетельству Плутарха, из «маргианского железа»; так как на территории Маргианы нет железной руды, то речь может идти лишь об изделиях маргианских ремесленников. В городе имелись специальные ремесленные кварталы. Это показывает, что процесс выделения ремесла из сельского хозяйства зашел в Маргиане дальше, чем в некоторых соседних областях Средней Азии, где выделение ремесленников происходило лишь внутри родовых общин.
Города Парфянского царства по своей политической структуре некоторыми чертами напоминают эллинистический полис. Восточный полис парфянского времени генетически связан не только с эллинскими полисами Малой Азии и материковой Греции, но и с древними самоуправляющимися городскими общинами Месопотамии, Сирии и Палестины. Возможно, что такие городские общины существовали независимо от греко-македонского влияния в Иране и в Средней Азии. С другой стороны, конечно, нельзя отрицать существования в Парфии и эллинизированных городов, таких как, например, Селевкия на Тигре, население которой было оппозиционно настроено к парфянским царям. К тому же типу городов относится и сильно эллинизированная Дура-Эвропос на Евфрате. Институты, характерные для полиса, наблюдаются и в городах, существовавших задолго до прихода греков на Восток и имевших совсем иные традиции (Сузы, Вавилон).
Некоторый свет на взаимоотношения городов с царской знатью проливает письмо парфянского царя Артабана III городу Сузам, датированное 21 г. н. э. В этом письме царь утверждает состав городского совета, члены которого, вопреки городской конституции, были избраны вторично. Парфянские цари, когда им это было нужно, вмешивались во внутреннюю жизнь городов и ставили туда в качестве городских магистров угодных им лиц.
Важными центрами ремесленной промышленности, изделия которой, как показывают археологические раскопки, отличались высоким качеством, являлись не только Антиохия Маргиана, но и ряд других городов Парфии. Социальное положение непосредственных производителей, занятых в ремесле, недостаточно известно. Есть основание предполагать, что в ремесленном производстве был распространен труд рабов.
Укрепленные резиденции царей и правителей областей были городскими поселениями другого типа. К таким поселениям относятся: Ктесифон — столица Парфянского царства, возникшая на Тигре, напротив эллинистической Селевкии; Ниса — святилище и усыпальница парфянских царей.
Сохранилось очень мало сведений о государственном устройстве Парфянского царства. Царская власть принадлежала дому Аршакидов, хотя иногда появлялись претенденты на престол, не имевшие с ним связи. Узаконенного порядка престолонаследия не существовало, что часто вело к ожесточенной борьбе за власть.
Наиболее привилегированное положение в государстве занимали семь знатных родов (Сурен, Карен и др.), сохранившие свое значение и после гибели Парфянского царства. Большое значение в управлении государством имели находившиеся при царе совет из родовой знати и совет из жрецов. В войске главную роль играла конница, тяжелая и легкая. Тяжелую конницу в основном поставляла знать, а легкую — кочевые союзные племена. Пехота играла лишь вспомогательную роль.
Многие княжества сохраняли своих правителей, если те выражали покорность парфянам. В отвоеванных у Селевкидов областях осталась старая система деления на области — сатрапии, которые в свою очередь делилась на гипархии и эпархии. Однако парфянские сатрапии территориально не совпадали с селевкидскими, будучи значительно меньше и компактнее этих последних. Эпархия, а иногда и гипархия делились на статмы, объединявшие по нескольку селений. Первоначально статмами назывались станции государственной почты на важнейших путях. Они являлись местопребыванием гарнизонов, а затем стали низовыми единицами административного деления.
Соправители царя назначались, особенно когда политическая обстановка осложнялась, из среды высшей знати. Известен ряд случаев, когда такие соправители назначались в западные области, если царь был занят чем-нибудь на востоке. Во главе сатрапий стояли назначаемые царем сатрапы или нахвадары. Стратегически важные области возглавляли специальные наместники — питиахши, превосходившие своей властью сатрапов. Крупными чиновниками-администраторами были и «начальники крепостей». Города, имевшие полисное устройство, сохраняли свое самоуправление, но в них сидели царские эпистаты.
Сохранились некоторые сведения из архива царского заповедника в Нисе, которые дают некоторое представление об административном и налоговом аппарате державы Аршакидов в I в. до н. э. В ряде документов из этого архива упоминается о сборах с царских, храмовых и общинных виноградников. Сбор этот взимался натурой — вином, причем поступление вина строго учитывалось. В документах упоминаются различные чиновники царской администрации.
Парфянское царство было многоязычным государством. Каждая народность, каждое племя говорило на своем языке. Иранское население говорило на двух группах диалектов: северо-западной и юго-западной. В государстве Арникидов парфянский язык, относящийся к северо-западной группе и близкий мидийскому, стал государственным языком.
Язык и письменность, которые использовались государственным аппаратом для своих нужд, были хотя и чужды большинству населения Парфии, широко распространены в Передней Азии в I тысячелетии до н. э. Единства здесь, впрочем, тоже не было. В некоторых городах Месопотамии, где еще жила старая традиция, применялась вавилонская клинопись.
Широко были распространены, особенно в городах, а также вообще в западных областях царства, греческие язык и письменность. На греческом языке составлены юридические документы из сельской местности в Мидии, на греческом же языке царь переписывался с городами.
Для периода расцвета Парфии во II–I вв. до н. э. характерно усиление эллинистического элемента в империи и усвоение административной практики эллинистических монархий.
Арамейская письменность применялась наряду с греческой. Арамейское письмо и арамейский язык получили повсеместное распространение в Азии и Египте в ахеменидское время в качестве канцелярского языка. Около IV–III вв. до н. э. буквы арамейской письменности стали применяться и в других языках. В этом виде письменности целые слова и выражения иногда писали по-арамейски, но при чтении подставляли их эквивалент на местном языке. До нас дошло, в частности, свыше двух тысяч документов из Нисы, написанных на парфянском языке арамейским письмом. Парфянская письменность и литература имели широкое распространение, о чем можно судить по сохранившимся от более позднего времени остаткам.
Каждая крупная народность, каждая группа племен, каждая область Парфии имела свои специфические черты в культуре и искусстве. Наряду с этим можно наблюдать и общие черты, появившиеся в результате сходного развития народностей и племен, входивших в состав Парфянского царства.
Сильно эллинизированное искусство городов Передней Азии, обслуживавшее в основном господствующий класс, резко отличается от различных местных видов искусства. Эллинистические мотивы и технические приемы проникают в это время далеко на восток: даже художественные изделия, находимые на территории северо-восточных областей Парфии, отражают эллинистическое влияние.
Приемы строительства, используемые в архитектуре, в разных регионах страны имели свои отличия: на западе — обожженный кирпич и камень, на востоке — сырцовый кирпич. Архитектурные формы в основном преобладали местные, однако в парадном строительстве имеются элементы, заимствованные из греческого искусства и затем по-своему переработанные.
Весьма разнообразна была также скульптура. На востоке, наряду с каменной эллинистической скульптурой, была распространена глиняная раскрашенная скульптура на деревянном каркасе, на западе каменная скульптура носила отпечаток переднеазиатских традиций. Наряду с монументальной скульптурой, отражавшей главным образом вкусы знати, бытовала и народная терракотовая пластика.
Множеством стилей отличалась и монументальная живопись. До нас дошли фрагменты росписей из пограничного парфянского города Дура-Эвропос на Евфрате. Эти росписи из храмов разных культов лишний раз доказывают, что единого парфянского искусства не существовало и не могло существовать.
Единства не было достигнуто и в области религиозной идеологии. В Иране были распространены различные дуалистические религиозные учения, рассматривавшие мир как борьбу доброго начала во главе с богом Ормаздом и его «святыми бессмертными» духами и злого начала во главе с богом Ариманом и его демонами (дэвами). Эти учения, связанные с именем легендарного древнего пророка Заратуштры, не получили еще окончательного оформления. Позже они получили догматическую форму в признанных священных книгах «Авесты» и в таком виде известны под названием зороастризма.
В Средней Азии в эти века были распространены местные религиозные культы, среди которых выделялись культы солнечного божества, носившего различные имена. Наряду с этим солнечным божеством почиталась великая богиня, девственница-мать, богиня плодородия, связанная с водою, что особенно понятно на Востоке, где плодородие почвы всецело зависит от орошения. Местные культы в Средней Азии сливались с культом зороастрийских божеств.
Синкретизм, выражавшийся в слиянии местных и эллинских божеств, был характерен для верхушки парфянского общества. Вообще аршакидские цари отличались широкой веротерпимостью, в отличие от более поздней династии Сасинидов, которые были ревностными поборниками чистого зороастризма. В политических целях был обожествлен легендарный Аршак, родоначальник правящей династии. Существовало особое жреческое сословие — маги, — игравшее заметную роль в политической жизни.
Усиление парфянского влияния в Месопотамии вызвало серьезное беспокойство у римлян, которые к тому времени начали свое продвижение на Восток и вели упорную борьбу с Митридатом Понтийским. В 92 г. до н. э. Сулла, который должен был восстановить на престоле Каппадокии римского ставленника Ариобарзана, изгнанного армянским царем Тиграном, начал переговоры с парфянами. Неясно, пришли ли стороны к какому-нибудь соглашению, известно только, что парфянский посол Оробаз был впоследствии казнен за то, что не сумел дать отпор вызывающему поведению Суллы во время переговоров. Это было первое знакомство парфян с римлянами и их политическими методами на Востоке. Этот первый опыт, несомненно, содействовал временному сближению Митридата II со своими западными соседями — Митридатом Понтийским и Тиграном Армянским, однако парфяне еще не понимали всей опасности, грозившей им со стороны Рима.
Внутренние осложнения происходили в Парфии в последние годы царствования Митридата II, который умер в 88/87 г. до н. э. В 91 г. власть в западных провинциях Парфянского царства захватил Готарз — бывший наместник Митридата. Он воспользовался тем, что Митридат эти годы провел на востоке, где также было неспокойно. В 88–85 гг. Тигран II отнял у парфян те «семьдесят долин», которые он вынужден был в свое время уступить Митридату II.
После поражения армянских войск при Тигранакерте в 69 г., римские легионы придвинулись вплотную к границам Парфянского царства. Митридат Понтийский, находившийся в это время в отчаянном положении, обратился за помощью к парфянскому царю Фраату III, правившему с 70/69 по 58/57 год.
Римляне, понимая значение Парфии в предстоявшей борьбе, также стремились во что бы то ни стало добиться хотя бы нейтралитета Фраата III. Парфянский царь готов был сохранить нейтралитет, чтобы выждать окончательных результатов борьбы в Малой Азии. Первоочередной задачей парфяне считали возвращение областей, захваченных Тиграном Армянским, римская же агрессия казалась им тогда делом не столь близкого будущего. Помпею, получившему командование римскими войсками на Востоке, удалось заключить с Парфией соглашение о нейтралитете. Но ход событий неумолимо втягивал Парфию в конфликт с Римом.
Распри, возникшие между Тиграном Армянским и его сыном Тиграном Младшим, попытался использовать парфянский царь, однако не смог добиться успеха. После того как Тигран Младший не захотел выдать из находившейся в Софене царской сокровищницы ценности, которые должны были идти в уплату наложенной на Армению контрибуции, Помпей захватил его в плен, а переданные ему ранее области присоединил к Каппадокии. Тогда Фраат III заявил протест римлянам по поводу пленения Тиграна Младшего, который приходился зятем парфянскому царю, и напомнил о соглашении между парфянами и Помпеем, согласно которому граница Парфянского царства устанавливалась по Евфрату. Свои требования парфянский царь подкрепил захватом Кордуены. Помпей ответил парфянам грубым отказом и приказал своему легату Афранию очистить Кордуену от парфянских войск. Это было первое вооруженное столкновение между римлянами и парфянами в 65 г. до н. э., закончившееся изгнанием парфян из Кордуены.
Власть Рима к концу 60-х годов I в. до н. э. распространилась на все прибрежные районы Малой Азии и Восточного Средиземноморья (за исключением Египта), а более отдаленные от моря области этих стран были распределены между подчиненными Риму царствами. В результате этого Парфия была отрезана от Черного и Средиземного морей. На Евфрате непосредственными соседями Парфии оказались не только союзные Риму Армения, Каппадокия и Коммагена, но и римская провинция Сирия.
Одновременно с этими событиями в Парфии начались династические распри. Около 58/7 г. Фраат III был убит своими сыновьями, между которыми началась междоусобная борьба. Этими обстоятельствами и попытались воспользоваться римляне.
Весной 54 г. началось римское вторжение в Месопотамию. Легионы под командованием Красса заняли несколько городов. Оставив в занятых городах гарнизоны, Красс вернулся зимовать в Сирию. В распоряжении Красса было семь легионов, т. е. примерно 35 тыс. человек пехоты и 5 тыс. конницы, и несколько тысяч вспомогательных войск. Красс рассчитывал также на союзников: Артавазда II — царя Армении, Абгара — царька Осроены и арабского вождя Алхавдония.
Династические распри в Парфии закончились победой Орода в 57 г. до н. э. Под угрозой римского вторжения парфяне начали готовиться к отпору. Они были уверены, что римляне изберут путь через Армению, более длинный, но выводивший непосредственно в тыл Месопотамии, к жизненным центрам Парфянского царства и, кроме того, дававший возможность избежать нападений парфянской конницы, неспособной к действиям в горах. Поэтому царь Ород с основным парфянским войском вторгся в Армению, чтобы воспрепятствовать соединению Артавазда с римлянами, а оборона Месопотамии была поручена парфянскому полководцу Сурену, располагавшему только 11 тыс. конницы.
Перейдя Евфрат, Красс, вместо того чтобы двинуться вдоль Евфрата, как ожидали парфяне, решил пересечь пустынные степи Месопотамии, следуя за отходящей армией Сурена с целью нанести ей решительное поражение. 6 мая 53 г. возле города Карры римские легионы встретились к конницей Сурена.
Окруженные парфянской конницей, римляне, защищаясь от стрел, построились в каре. Первые попытки контратаки оказались безуспешными. Тогда Красс отдал приказ своему сыну Публию атаковать парфян значительным отрядом пехоты и конницы. Парфяне стали быстро отступать, желая завлечь Публия в степь и оторвать его от основных сил. Это им удалось. Римский военачальник, совершенно незнакомый с тактикой кочевников-степняков, поддался на обман и бросился вслед за отходящим противником. Как только отряд Публия отдалился от основных сил, парфяне бросились на него и истребили всех его воинов. Атаки парфян продолжались до темноты, а затем конница Сурена исчезла. Основное ядро римского войска отошло к Каррам под защиту крепостных стен.
Неудачей закончилась попытка Красса прорваться затем на север, во владения Артавазда. Почти все войско римлян во главе с Крассом погибло. Много римлян попало в плен и было поселено в далекой Маргиане. Только квестору Кассию с небольшим отрядом удалось прорваться в Сирию. Гибкая, маневренная тактика парфян принесла им полную победу. Отрубленную голову Красса парфянский полководец Сурен отослал в Арташат, где в это время находился в гостях у Артавазда парфянский царь Ород. Здесь, на сцене придворного театра, в ознаменование победы над Римом были поставлены сцены из «Вакханок» Эврипида: когда по ходу действия на сцену должны были внести голову Пентея, растерзанного вакханками, трагик Ясон вынес голову Красса ко всеобщему ликованию зрителей.
Победа Парфянского царства над римскими легионами имела большое значение для народов Востока. Она приостановила дальнейшее продвижение римлян на Евфрате, поколебала их положение в Малой Азии, Сирии и Палестине и установила ту систему политического равновесия между Римом и Парфией, которая с небольшими перерывами существовала вплоть до падения державы Аршакидов.
Кочевники Центральной Азии со второй половины I тысячелетия до н. э. начинают играть все большую роль в жизни Европы и Азии. Географические условия сильно тормозили развитие населявших эти области племен. От Дуная до Хуанхэ тянется пояс степей, переходящих в бедные водой пространства Внутренней Азии и бесплодные пустыни. В таких природных условиях и при том уровне развития производительных сил, какой характеризует эту эпоху, за пределами относительно небольшой территории оазисов кочевой образ жизни был единственно возможным. Перегоняя по обширным пространствам свои многочисленные стада, кочевники-скотоводы приспособились к окружавшим их природным условиям.
Лошадь служила им для передвижения по огромным степным пространствам, а также давала молоко и мясо. Скот находился исключительно на подножном корму. Именно поэтому кочевники были вынуждены совершать постоянные передвижения — ежегодные переходы с зимних пастбищ на летние и обратно. Падеж скота, образование более глубокого снегового покрова или наста зимой были для кочевников стихийными бедствиями, они грозили им потерей стад, голодом и часто приводили к вооруженным столкновениям с соседями.
Единого языка у древних кочевников Центральной Азии не было. Они говорили на индоевропейских, финно-угорских, тюркских, монгольских, тунгусо-маньчжурских и тибето-тангутских языках. Большинство этих кочевых племен Азии во второй половине I тысячелетия до н. э., когда о них впервые появляются сведения в письменных источниках, находились на стадии разложения первобытнообщинного строя. С одной стороны, у них сохранилась еще родовая организация, с другой — появляется рабство, начинается имущественное расслоение среди свободных, выделяется племенная знать. В условиях кочевого быта формируется племенная собственность на землю, прежде всего на зимние и летние пастбища.
Между кочевыми племенами Центральной Азии велась постоянная борьба. Более слабые племена вытеснялись с лучших пастбищ более сильными и воинственными. Часто кочевники вторгались на территории с оседлым населением и подчиняли его своей власти. В ходе вторжений возникали крупные племенные объединения, превращавшиеся иногда в огромные «державы» кочевников.
В конце III в. до н. э. у гуннов складывается первое крупное племенное объединение на территории Центральной Азии. Вскоре после своего возникновения оно начинает оказывать влияние на соседние страны — на Китай и Среднюю Азию.
Китайские источники дают основные сведения о жизни гуннов. Из археологических памятников особенное значение для характеристики быта гуннов имеют родовые могильники, содержащие погребения как знати, так и простых воинов. Такие могильники известны по раскопкам на территории Монголии (Ноин-Ула) и Забайкалья (Ильмовая падь и др.). В последние годы велись раскопки поселений гуннского времени в Забайкалье.
Земли, заселенные гуннами, отличались резко континентальным климатом. Жаркое лето, во время которого выгорала почти вся растительность, сопровождалось песчаными бурями, морозная зима — снежными буранами. На этих обширных пространствах гунны занимались кочевым скотоводством. Они разводили в первую очередь лошадей, крупный и мелкий рогатый скот, а также верблюдов, ослов и лошаков. Скот был основным объектом меновой торговли с китайцами. Некоторую роль в хозяйстве гуннов играла и охота. На севере, в тайге, жили зависимые от гуннов охотничьи племена; меха — один из основных продуктов их охоты — посылались в дар китайским императорам.
С оседлостью части населения в Северной Монголии и Южной Сибири связано существование земледелия, хотя и в сильно ограниченной степени. Согласно китайским источникам, подтверждаемым и данными археологии, единственной культурой, которая была известна гуннам, было просо. Оно сеялось гуннами близ зимних стоянок, причем работали на полях в основном военнопленные. Помимо этого в стране гуннов существовало земледельческое население — переселенцы из Китая; это население подчинялось гуннским вождям и доставляло им продукты земледелия. Тем не менее в целом земледелие было развито крайне слабо, постоянно случались голодовки; китайские летописцы неоднократно сообщают о том, что Китай снабжал гуннов продуктами земледелия.
Широкое развитие в стране гуннов получило ремесло. Из продуктов скотоводства — шерсти, кожи, кости, рога — делались различные предметы домашнего обихода. Существовали также гончарное производство и металлургия; в Забайкалье в гуннских поселениях встречаются железные шлаки. Гунны вели довольно оживленную меновую торговлю с соседними земледельческими народами, но нередко добывали то, чего у них не хватало, при помощи грабежа или сбора дани с побежденных.
В жизни гуннов большое значение имели родовые связи, на что указывает наличие экзогамии. По своей структуре «держава гуннов» представляла собой союз 24 племен, подразделявшийся на две части — восточную и западную. Каждое племя имело свою территорию, по которой оно и кочевало, совершая в течение года определенные передвижения. Во главе племен стояли вожди, съезжавшиеся три раза в год для совета и жертвоприношений; они осуществляли верховный суд, решали дела войны и мира, утверждали нового общего вождя после смерти старого. Глава всего союза, судя по китайскому воспроизведению этого слова именовался «дзэн’у»; лишь впоследствии соответствующие китайские иероглифы стали произноситься «шанъюй», как обычно называют гуннских вождей в исторической литературе.
Деятельно шел в обществе гуннов процесс имущественного расслоения в условиях постоянных войн и набегов. Среди гуннских погребений отчетливо выделяются более богатые и более бедные родовые кладбища. Особенно богаты погребения в Ноин-Уле; они были расположены близ ставки гуннских вождей и принадлежали тому самому роду, из которого выходили дзэн’у (шаньюи) гуннского союза. В этих гробницах были найдены в большом количестве золото и серебро, китайские шелковые материи и лаковые изделия. Наблюдаются следы имущественного неравенства и внутри родовых кладбищ.
Огромную роль в жизни гуннов играла война.
Искусство конного боя достигло у них большой высоты. В военных успехах гуннов немалую роль сыграло перевооружение в конце III — начале II вв. до н. э. Войско превратилось в тяжелую кавалерию, всадники которой носили латы. Военная организация гуннов также способствовала их победам. С одной стороны, наличие родовых и племенных связей придавало ей необыкновенную крепость, с другой у гуннов уже сложилось деление войска на десятки, сотни и тысячи.
История возникновения и развития гуннского общества происходила так: в 206 г. до н. э. Модэ, сын вождя гуннов Туманя, бывший до того заложником у племени юэчжи, убил своего отца и захватил власть над гуннами. В течение нескольких лет он подчинил своей власти соседние кочевые племена и двинулся против Китая. Высланное против гуннов войско потерпело поражение.
Набегов на Китай гунны не прекратили. Китаю приходилось откупаться от гуннов, но это не всегда помогало. Набеги сопровождались страшными опустошениями.
Огромная территория, простиравшаяся от Забайкалья до Тибета и от Восточного Туркестана до среднего течения Хуанхэ оказалась в результате завоеваний под властью гуннских дзэн’у. Ядро гуннского племенного союза состояло из монгольских племен, но в него входили кочевые племена и другого происхождения: на западе — тюркские и иранские, на севере — тунгусо-маньчжурские. На юге современной Сибири гуннам был подчинен ряд примитивно-земледельческих и охотничьих племен. На западе под властью гуннов находились одно время кочевые племена юэчжи и усуни. Оседлое население Синьцзяна платило гуннам дань.
Сложившийся с невероятной быстротой гуннский племенной союз был весьма непрочным. В 20-х годах II в. китайцы переходят в наступление на гуннов и захватывают Ордос. Создаются большие конные армии, которые проникают далеко в глубь территории гуннов.
Не только оружие, но и интригу использовало китайское правительство в борьбе с гуннами. Сильному разгрому гунны подверглись в 119 г. В результате наступления Китая оседлое население Синьцзяна вышло из подчинения гуннам и частично признало власть Китая. В начале I в. китайцам удалось склонить к разрыву с гуннами и усуней.
Часть нынешней провинции Ганьсу была первоначальным местом расселения усуней, где они жили вперемежку с юэчжи. При одном из столкновений с юэчжи усу ни были разгромлены, и основная масса племени отошла на северо-запад.
Между озерами Балхаш и Иссык-Куль, захватывая и травянистые равнины Семиречья и горные пастбища Тянь-Шаня располагались в I в. до н. э. кочевья усуней. В стране усуней было и довольно значительное оседлое земледельческое население. Довольно высоко стояли у усуней ремесла.
В Семиречье, куда переселились усуни, образовался союз племен, глава которого назывался гуньмо. Большое значение продолжали иметь родовые связи. Несмотря на известные пережитки матриархата и относительно свободное положение женщины, у усуней господствовала партиархальная семья.
Знать вела исключительно кочевой образ жизни, а среди рядового свободного населения у усуней были и кочевники и земледельцы. Важнейшим видом богатства был скот. Особенно яркий материал об имущественной дифференциации среди усуней дает содержимое усуньских курганов.
Укрепление власти вождя союза племен происходило одновременно с развитием общества. У усуней начала складываться царская собственность на землю.
На рубеже II и I вв. усуньский племенной союз представлял собой крупную политическую силу.
В 115 г. китайский посол Чжан Цянь проник в страну усуней и разослал оттуда разведчиков, которые добрались до Парфии и доставили ему сведения о западных странах. Усуни уже освободились из-под власти гуннов. Китайцы пытались склонить усуней к борьбе против гуннов, но те не решились и продолжали сохранять союз. Лишь в 80-х гг. I в. усуни вышли из гуннского союза.
После потери Восточного Туркестана (Синьцзяна) в конце II в. «держава гуннов» начала клониться к упадку. Своими завоевательными успехами китайцы подорвали ее экономику.
Прокитайская группировка, сложившаяся среди гуннской аристократии, выступает за союз с Китаем. В связи с этим была сделана попытка построить город в земле гуннов. Подобная политика вызвала недовольство со стороны рядовых свободных, т. к. для них возникала угроза попасть в зависимость от своей племенной аристократии. Та группировка, которая настаивала на продолжении набегов на Китай, пользовалась поддержкой в кругах гуннского свободного населения. Напротив, прокитайская партия отражала интересы знати и не была популярна. Непрерывные перевороты в гуннской ставке были следствием этой борьбы. Начались восстания зависимых от гуннов племен. В 68 г. до н. э. отложились северные племена.
В результате раскола «гуннской державы» в середине I в. до н. э. возникли два гуннских племенных союза. Гунны, жившие в соседстве с Китаем, признали себя зависимыми от него. Основная масса гуннов передвинулась в Центральный Казахстан. Позднее гунны появляются также в районе Аральского и Каспийского морей. Это было первым толчком, приведшим впоследствии в движение огромные человеческие массы, началом того великого процесса, который изменил этническое и политическое лицо как Средней и Передней Азии, так и Европы, — началом великого переселения народов.
Города-государства Восточного Туркестана были расположены к западу от Китая, в бассейне реки Тарима. В III в. до н. э. они находились под властью гуннов, во II в. до н. э. государства Восточного Туркестана то попадали под власть Китая, то вновь становились самостоятельными или временно оказывались в зависимости от кочевников. Население Восточного Туркестана занималось земледелием на небольших участках аллювиальной почвы, расположенных вдоль Тарима и далее к северу до предгорий Тянь-Шаня в Джунгарии. По своей этнической принадлежности и сфере культуры жители Восточного Туркестана были связаны с древним населением Средней Азии, т. е. с саками.
Благодаря своей посреднической роли между Востоком и Западом, города-государства Восточного Туркестана имели важное значение: именно здесь шли древние торговые пути, соединявшие Средиземноморье, Парфию и Среднюю Азию с Китаем.
По данным китайских источников, во второй половине II в. Фергана была независима, ее население принадлежало к иранской языковой группе. Жившие оседло земледельцы составляли большую часть населения, но наряду с этим здесь были и кочевники. Заметное развитие получило и скотоводство. На некоторую отсталость страны указывает отсутствие собственной чеканной монеты.
Как мирные сношения, так и военные столкновения Ферганы с Китаем начинаются во второй половине II в. В 104 г. китайцы вторглись в Фергану, но поход оказался для них неудачным. В 102 г. был организован второй поход, во время которого был заключен выгодный для китайцев договор. В результате этих походов китайцы установили прочные торговые связи со странами Восточного Средиземноморья и Средней Азии.
Хорезм часто отождествляется с государством Кангюй. Возможно, что «кангюй» — это название племен, кочевавших к северо-востоку от Хорезма. Появление укрепленных домов-массивов с конца IV до II в. до н. э. связано с началом преобладания земледелия над скотоводством и с расширением ирригационной системы. Получает развитие ремесло, растет торговля, усиливаются экономические связи Хорезма с другими странами. В этот период происходят изменения в военной организации и тактике хорезмийцев. Преобладающим родом войска в Хорезме была конница.
Единственным независимым государством остался Хорезм после Македонского завоевания Средней Азии. Еще в первой половине II в. до н. э. начинается наступление Хорезма на эллинистическую Бактрию. Около 170 г. до н. э. Хорезм завоевывает Согдиану.
Хорезмийское государство во второй половине I в. граничило на юге с Парфией и Тохаристаном, на юго-востоке — с Ферганой, на востоке — с кочевьями усуней. На севере и на западе жили различные кочевые племена, частично зависимые от Хорезма.
Хорезмийские цари склонны были считать себя наследниками эллинистических традиций Греко-Бактрийского царства. Так, они начинают чеканить монету по образцу монет Эвкратида и с его именем.
Ранние формы зороастризма были наиболее распространенным в Хорезме видом религии в этот период. Среди кочевого населения были распространены характерные почти для всех центральноазиатских кочевников культы неба и небесных светил, а также культ предков.
По степени экономического развития Китай превосходил большинство земледельческих областей Средней Азии. Правящие круги Китая стремились оградить пределы империи от набегов кочевников. Кроме того, они были заинтересованы в поддержании своего влияния в Средней Азии. Китай завоевал Восточный Туркестан и подчинил своему влиянию южных гуннов, но на большее у него не хватило сил. Поэтому Китай ориентировался на поддержание своего влияния дипломатическим путем.
Китайские правящие круги при помощи подарков, подкупа и иными способами стремились склонить на свою сторону знать кочевых племен, устраивали дворцовые перевороты, пытались влиять на ход дел через своих послов, с помощью заложников и тому подобное.
Кочевые союзы, уступая китайцам в техническом оснащении армии, противопоставляли им сплоченную военную организацию. Все же китайское наступление на первых порах было относительно успешным, ближайшие к Китаю земли были включены в состав империи, и даже более отдаленные государства Средней Азии временами признавали себя зависимыми от Китая. Китайское влияние способствовало развитию рабовладельческих отношений и росту цивилизации в областях, с которыми Китай приходил в соприкосновение.