«Образом черни, крылаты, хвосты имуще...»

Повесть временных лет

Образы ада в средневековой культуре неотделимы от его «обитателей» — бесов, которые фигурируют на бесчисленных изображениях преисподней. Иконография демонов была заимствована на Руси из Византии, где их обычно представляли в виде темных профильных фигур, похожих на тени ангелов. Чаще всего за спинами бесов видны крылья, в руках — длинный крюк, которым они стараются цеплять людские души, а на голове — вздыбленные или пламенеющие волосы, один из основных маркеров демонического в восточно-христианском искусстве. Иногда вместо буйной прически их головы венчают высокие колпаки или причудливые треугольные шапки, словно скрывающие бесовский «шиш», но на деле лишь заменяющие его.

Торчащие в стороны или вверх волосы — древний знак дикости, принадлежности к миру тьмы. Во многих культурах, в том числе в тех, чье наследие впитала христианская демонология, зло ассоциируется с беспорядком, хаосом, варварством, а одна из примет хаоса и необузданности — вздыбленные, распущенные, торчащие во все стороны пряди волос. Еще один источник такого образа — змеи, обвивающие голову хтонических персонажей античной мифологии — Горгоны или Тифона. В самой христианской иконографии пламенеющая прическа бесов часто перекликается с языками адского огня.

Вздыбленные волосы появляются на древнерусских изображениях не только у демонов, но и у любых негативных персонажей: от фантастических тварей (например, жаб, которые, по тексту Откровения Иоанна Богослова, выходят из уст Антихриста, Лжепророка и сатаны) и фигур-персонификаций (злых ветров или Смерти) до людей — еретиков, грешников, язычников. Этот знак указывает на демоническое начало, помогая зрителю легко распознать слуг сатаны.

33

1.Мелкие черные бесы с хохолками висят на корабельной мачте, откуда их изгоняет св. Николай Мирликийский. Это древний тип изображения демонов в виде «эйдолонов» (греч. двойник, подобие, призрак) — темных профильных фигурок. Так выглядели души усопших на греческих геммах и погребальных вазах.

Фрагмент иконы «Святитель Николай Чулотвореи, с житием», XIV в.

2.Типичное для византийской и лревнерусской иконографии изображение бесов: крылатые, хохлатые фигуры с крюками в руках, изображенные в профиль.

Фрагмент иконы «Страшный гул», XVI в.

34

Средневековая традиция изображать бесов хохлатыми отразилась в славянском фольклоре, где чертей называют «шишами», «шишигами», «остроголовыми» и рассказывают об остроконечных шапках или капюшонах, в которых они показываются люлям.

В XVI-XVIII вв. русская иконография переживает стремительную экспансию демонических образов. Причины можно найти и в нарастании эсхатологических ожиданий, которые зародились на исходе XV в. (некоторые клирики ожидали конца времен в 7000 г. от сотворения мира, т.е. в 1492 г.) и резко усилились на фоне социальных и культурных катаклизмов XVII в., и во внешнем импульсе (через польские и украинские земли в Московию приходит все больше изданий с европейскими гравюрами на демонологические сюжеты), и в самой логике развития иконографического языка, который становится все более нарративным и стремится к детализации. Так или иначе, со второй половины XVI в. в пространство древнерусской иконы, и особенно в книжную миниатюру, вторгается масса демонических сюжетов (в том числе из Апокалипсиса), которые до этого практически не визуализировались, а в тех сюжетах, которые были известны и раньше (как сцена исхода души), действие бесовских сил начинает изображаться гораздо более подробно. Возникают и множатся новые композиции, где фигурируют демоны (прежде всего, длинные циклы адских мук). Наконец, радикально меняется и сам облик бесов.

Под влиянием западной иконографии на миниатюрах, фресках и иконах появляется все больше звероподобных духов-гибридов. В искусстве Запада демоны, по крайней мере с XI в., чаще всего изображались в зооморфных обличьях, а в позднее Средневековье разнообразие их монструозных форм достигло апогея. В русской визуальной демонологии XVI-XVIII вв. тоже торжествует смешение форм: бок о бок на одной композиции соседствуют бесы с человеческим и звериными лицами, крылатые и бескрылые, то однотоннотемные, то пятнистые, то почти неотличимые от людей, то звероподобные, с дополнительными пастями или лицами на заду, животе и в паху (этот мотив подчеркивает противоестественность и агрессивность бесовской природы). У них видны хвосты, звериные или птичьи ноги. Бесы совмещают черты человека и зверя: такая гибридность — древний, известный в разных культурах признак демонического существа. Иногда бесы предстают в виде устрашающих животных: их выдает лишь вертикальное расположение тела — минимальный антропоморфный признак, который визуально роднит их с разумными созданиями, ангелами и людьми, и отличает от обычных зверей.

Причудливые демоны бывают лысыми, но чаще всего на их голове, как прежде, извиваются острые пряди волос или надеты высокие шапки. Только с XVII в., под влиянием европейской иконографии, бесов стали все чаще изображать с рогами вместо хохла.

36

3.Бесы позади саганы в аду образуют «пирамиду» из хохлов — их волосы перекликаются с языками пламени.

4. Бесы со вздыбленными волосами стоят перед Сергием Радонежским.

5. Бесовские прически, похожие на шлемы, вызывают в памяти шлемы грешных воинов, которые изображали похожими на хохлы.

6. Необычные хохлы демонов: сложенный из трех огромных прядей и перевитый, словно скрученное на голове пологение.

7. Бесы с рогами и разноцветными хохлами.

Из рукописей XVI, XVII и XX вв.

8.Одна из част ых примет бесов — вторая морда на животе, в паху или на заду. Она символизирует одновременно животное начало, похоть, уролство, нарушение естественной гармонии, многоликость и множественность бесов. На Западе, откуда пришел этот мотив, демоны изображались иногда со множеством морд, которые вырастают не только на животе, но и на их коленях, локтях, груди (9, 10).

Из Жития Василия Нового,

XVII-XVIII вв.

9.Архангел Михаил попирает дьявола со второй мордой на груди и пастями на плечах.

Фрагмент алтарной панели. Испания, 1510-1520 гг.

10.Звероподобный дьявол со второй мордой внизу живота противостоит ангелу в сияющей белой ризе и с огненно-красными крыльями

Из «Книги ангелов»

Франсиско ле Хименеса. Франция, ок. 1480 г.

37

11-13. Иллюстрации к византийскому Житию Андрея Юродивого (X в.): уродливый бес, покрытый гноем и пеплом, которого святой увидел в публичном доме среди блудниц. На всех миниатюрах демон изображен как нагой великан. В его руках — изгнивший «плат». Андрей закрывает нос, поскольку, как сказано в житии, от нечистого духа исходил ужасный смрад.

Из старообрялческих рукописей, XVII 1-ХIX в.

14-17. Популярный в старообрялческих рукописях сюжет о Макарии Египетском, который встретил беса, увешанного тыквами — сосудами для воды. На вопрос святого, зачем ему понадобилось такое количество сосудов, бес ответил, что в них заключены разные грехи, которые он хочет изливать, искушая монахов.

Из старообрялческих рукописей, XVUI-XX вв.

Прическа демонов

в средневековой западной и русской иконографии

ВЕРТИКАЛЬ ВЛАСТИ: ИЕРАРХИЯ ДЕМОНОВ

«...И приведоше пред яйце царя. Он же седя на престоле веяице, драгимгь камениемъ и златом преукрашен, сам же той славою велицею и одеяниемъ блисташеся».

Повесть о Савве Грудцыне

Как, возможно не без иронии, писал исследователь древнерусской демонологии Ф.А. Рязановский (1915 г.), христианская традиция представляет бесов «существами общественными, имеющими правильное политическое устройство». Точно так же, как Божье царство изображалось по модели земной монархии (а христианские монархи, в частности византийский император, представляли свои дворы по образу небесной иерархии), мир зла в средневековой Руси тоже выстроен на монархических началах.

На вершине иерархической пирамиды находится сатана, ниже идут мириады рядовых бесов — подданных, слуг и солдат своего повелителя. В отличие от средневековых западных демонологов, византийские и древнерусские авторы, за редчайшими исключениями, не увлекались классификациями бесов и не оставили пространных описаний бесовского двора и чиновничества.

Однако для них было ясно, что в мире демонов существует не только географическая и функциональная специализация (бесы воздушные и бесы подземные, демоны-искусители и демоны-мучители и т.д.), но и субординация. Например, в описаниях посмертных мытарств, которые проходит душа, регулярно упоминаются бесовские «князья», или «старейшины». Иногда можно прочесть, что есть бесы старшие и младшие, искушенные (поднаторевшие в искусстве губить) и неопытные (нуждающиеся в уроках старших товарищей).

У дьявола есть свой двор, который ярко описывается в «Повести о Савве Грудцыне» (1660-е гг.): купеческий сын Савва видит там «темнообразных» юношей («лица же овыхъ сини, овыхъ багряны, иныя яко смола черная») в золотых ризах и высокий престол, на котором восседает «древний змий сатана». В других текстах упоминается, что бесы являются к дьяволу, дабы отчитаться о достигнутых успехах, т.е. о том, сколько душ они погубили, и удалось ли им заполучить особо лакомую добычу, воинов Христовых — праведных иноков и святых.

Сатана рассылает по всему миру полки своих подданных-искусителей: «яко бодрый воевода и великих полков начальник... егда имать многих противящихся и хотя их победити, многое посылает против их воинство, егда же преодолев победит... тогда дает им единого начальствующего, дабы их в подданстве и послушании держати» («Великое зерцало»).

В древнерусской иконографии существовало несколько приемов и знаков, которые позволяли выделить князя тьмы или одного из бесовских «князей» на фоне их подданных и зримо передать иерархические отношения между ними: размер фигуры (повелитель крупнее подданных); центральное положение в композиции (сатана, восседающий посреди преисподней); фронтальный разворот (изображение анфас предназначено для поклонения: в Византии долго единственным из смертных, кого изображали фронтально, был император — так и сатана в роли монарха регулярно изображался анфас и смотрел на зрителя прямо, как земной государь); атрибуты монаршего достоинства (трон, корона, свита); наконец, борода — знак старшинства, отличающий «отца»-сатану от его «сыновей»-бесов.

Размер фигуры

Как и во многих визуальных традициях (от искусства Древнего Египта до современных плакатов), одним из важнейших маркеров власти и силы служит размер фигуры. Повелитель (буль то земной, небесный или подземный владыка) часто изображается крупнее, чем его подданные.

1. Грешники поклоняются Антихристу (в облике семиглавого зверя), восседающему на престоле. Антихрист изображен намного крупнее, чем демоны, а те вдвое выше, чем грешники.

Из Апокалипсиса, XVIII в.

2. Армия сатаны, сражающаяся с воинством Христа. Отец всех грехов — дьявол выделяется среди прочих бесов колоссальным размером, пламенеющей прической (у остальных бесов — простые хохлы) и бородой («рядовые» демоны безбороды).

Из старообрялческого Цветника, начало XX в.

Анфас и профиль

В сложных композициях с множеством персонажей ключевые фигуры обычно прелставлялись анфас или в три четверти, а менее значимые и периферийные — в профиль. Кроме того, в профиль часто (хотя не всегда) изображали негативных персонажей. Поэтому большинство древнерусских фигур демонов — профильные. Однако на изображениях сатаны как повелителя преисподней он, в соответствии с древними византийскими образцами, обычно развернут анфас и глядит на зрителя.

3. Сатана анфас и стоящие за ним демоны и грешники — в три четверти.

Фрагмент иконы «Страшный сул», коней XVI в.

4. Антихрист, восседающий на престоле как государь, и грешники, обращенные к нему в позе мольбы и покорности (развернуты в три четверти к зрителю).

Из старообрялческого Цветника, 1780-е гг.

5. Бесовский «князь», заведующий двадцатой мытарственной «станцией», где душу истязали на предмет блудодеяния, изображен анфас, «рядовые» бесы — в профиль.

Из Жития Василия Нового, XVII в.

Престол и корона

6.Сон апостола Павла: бесы отчитываются перед сатаной в своих достижениях. Их повелитель, встав с престола, возлагает свою корону на голову демона, который сумел совратить на блуд епископа и игуменью: «велико дело сотвориль еси».

Из Жития Петра и Павла, 1560-е гг.

Воинская иерархия

7, 8. Видение св. Нифонта Констаниско- го: дьявол проводит смотр своего войска, которое готово отправиться в мир искушать людей. На первой миниатюре бесы, выстраивающиеся в «полки», распределены по отдельным клеймам. Некоторые из них выглядят как огромные орлы, другие — как фантастические монстры: люди с головами быков, обезьян или собак (кинокефалы). Третьи изображены в «собственном» облике и похожи на хохлатых нагих людей. На второй миниатюре войско сатаны собрано уже в одно «клеймо».

Из Жития Нифонта Констаниского, XVI в.

Борола

9.Важнейший маркер власти и старшинства, позволяющий отличить сатану от остальных бесов, а бесовских «князей» — от простых демонов, — это борода. Мы видим бородатого демона, заведующего мытарственной «станцией» лжи. Вопреки обыкновению, он изображен в профиль, а один из его подручных — анфас.

Из Жития Василия Нового, XVII в.

ИСКУШЕНИЕ И НАУЧЕНИЕ

«.. .и прииде к нему черньмоуринъ и, приник, шепташе во оухо человеку тому».

Житие Нифонта Констаицского

Грех ради наших, научением дияволим..С подобных формул в древнерусских летописях и житиях начинаются десятки историй о братоубийстве, предательстве, измене вере и прочих злодействах. Хотя христианство неустанно напоминает человеку о том, что его воля свободна, и ответственность за выбор между добром или злом лежит лишь на нем самом, древнерусские тексты чуть ли не за каждым грехом или преступлением видят руку дьявола. Он не только ввел зло в мир, восстав против Бога в начале времен и совратив Адама и Еву, но и продолжает сеять зло ежечасно. Он искушает и преследует праведников, сеет ненависть и раздоры, разжигает вражду, возбуждает похоть, подталкивает ко всем мыслимым и немыслимым преступлениям. Его цель одна - погубить человека. Аля этого в его арсенале есть множество тактик: от нашептывания дурных мыслей и видений-иллюзий до физического насилия (когда он насылает на святых диких зверей или сам истязает их).

Но как изобразить искушение? Как передать идею дьявольского «наущения»? Как показать, что языческий царь, преследующий святого, или князь-узурпатор, расчищающий путь к престолу с помощью коварного убийства родных братьев, действуют по указке сатаны?

В средневековой иконографии воздействие демона на волю грешника чаще всего изображается как физическое соприкосновение. Внутренний голос искушения превращается в фигуру демона, стоящего за спиной человека. Сатана нашептывает своей жертве греховные помыслы, физически подталкивает ее совершить грех и направляет ее поступки. Дьявол обнимает человека за плечи или за шею, что-то ему приговаривает, берет его руки в свои или что-то показывает (например, святого, которого надо закидать камнями).

Эта базовая иконографическая схема была унаследована из Византии. Так, в Хлудовской псалтири (IX в.), в иллюстрации к Пс. 68:29 за спиной епи- скопа-симониака, принимающего деньги за рукоположение в священники, примостился бес с всклокоченными волосами. Он стоит вплотную к епископу, и его правая рука словно бы направляет правую руку архиерея. Почти на всех изображениях подстрекательства бес располагается за спиной или на плечах человека.

Именно так представляли сцену, где дьявол подговаривает Каина убить Авеля. Библейский рассказ о первом братоубийстве обходится без участия дьявола, и зависть овладевает душой Каина без какого-либо внешнего воздействия (Быт. 4:1-16). Однако предание, отразившееся, в частности, в «речи Философа» из Повести временных лет, переосмысляет библейский текст в свете сложившейся позже демонологии и указывает на единственно возможный источник преступного замысла - сатану: «Сотона же влезе в Каина и пострекаше Каина убити Авеля». На известной «Четырехчастной иконе» середины XVI в. сцена убийства Авеля наполнена редким драматизмом. Дьявол почти взобрался на плечи Каина, что-то шепчет ему на ухо и показывает рукой на Авеля. Каин уже поднял вверх руки с огромным круглым камнем, готовясь ударить брата.

Такой прием встречается и в сюжетах из русской истории. На миниатюре Радзивиловской летописи (XV в.) сатана с птичьими лапами держит за спину человека, стоящего за спиной у князя. Это иллюстрация рассказа летописи о том, как после Любечского съезда 1097 г. русские князья установили друг с другом мир, целовав крест, чтобы каждый владел своей «отчиной». Свя- тополк Изяславич, великий князь Киевский, и Давид Игоревич, князь Вла- димиро-Волынский, отправились в Киев. Однако «дьявол печалень бяше о любви сей. И влезе сотона в сердце некоторым мужем, и почаша глаголати к Давыдови Игоревичю», наговаривая, что Владимир Мономах и Василько Ра- стиславич Теребовльский задумали идти войной на него со Святополком. На миниатюре изображен момент «наущения» - настоящая эстафета клеветы: дьявол руководит «мужем», тот нашептывает клевету Давиду, а он уже обольщает Святополка. Вся визуальная формула визуализирует слова «влезе сотона в сердце...». Однако дьявол никуда не «влезает», а стоит за спиной, что, возможно, символизирует его невидимое присутствие (в отличие от тех случаев, когда он является человеку воочию и изображается перед ним).

Демон за спиной человека не всегда служит визуальной фигурой наущения. Часто присутствие беса, стоящего сзади или рядом, маркирует персонажа как грешника, подчеркивает, что он уже находится во власти дьявола. Так, черти регулярно изображаются вместе с людьми в сценах греховных увеселений. В старообрядческих рукописях мы часто видим, как бесы едут на грешнике верхом, погоняют его, как быка или коня, либо тянут вожжами за собой. Покорные бесовской воле, неразумные люди везут демонов на своих

52

плечах. Те же визуальные метафоры демонстрируют и путь умершего грешника в ад: бесы везут его в телеге или тянут веревками в геенну.

Присутствие дьявола - это мощное обличительное орудие. В Европе XVI в. протестантские художники изображали папу римского в облике дьявола или Антихриста, а католики придавали демонические черты ненавистному им Мартину Лютеру. Старообрядческие мастера в XVIII в. визуально отождествляли с Антихристом императора Петра I. Демонические образы «сражаются» и на религиозных, и на политических фронтах.

В Новое время фигуры демонов постепенно «секуляризируются» и становятся универсальным атрибутом зла. Помимо церковной иконографии, они продолжают жить в карикатуре и в языке плаката, где политических оппонентов или военных противников часто изображают с чертами демонов (рогами, копытами и т.д.) или бок о бок с ними. Чтобы демонизировать врага, не обязательно верить в дьявола. Средневековая визуальная демонология превращается в эффективный инструмент сатиры и инвективы. Например, в 1793-1794 гг., когда революционная Франция воевала с Англией, Жак-Луи Давид изобразил английское правительство как коронованного беса, изрыгающего из зада пламя. На гравюре 1793 г. в память о «друге народа» Марате звероподобные бесы утаскивают с собой его убийцу Шарлотту Корде. Во время Гражданской войны в России на белогвардейских карикатурах один из советских вождей Лев Троцкий предстает в облике огненно-красного сатаны. Цвет советского знамени, цвет крови и цвет адского пламени соединяются в один образ, интуитивно понятный зрителю.

1.Дьявол скрывается за спиной Иуды, принимающего деньги от иудейских первосвященников.

Фреска Ажотто, 1305-1306 гг.

2.Дьявол, взобравшись на плечи дурного проповедника, держит его за куколь.

Из итальянской рукописи «Рая» Ланте, около 1450 г.

3.Проповедь Антихриста. За ним, невидимый для слушателей, стоит дьявол.

Из «Книги хроник» Гартмана Шелеля (Нюрнберг, 1493).

4.Дьявол левой рукой показывает Каину на испуганного Авеля, а правой вкладывает ему в руку камень.

Фрагмент иконы «Сотворение человека», XVII в.

5.Дьявол «наущает» Каина убить Авеля: правой рукой он указывает Каину на брата (тот изображен уже мертвым), а левой направляет руку убийцы, который замахивается ослиной челюстью. Представление о том, что орудием убийства послужила именно челюсть осла, впервые распространилось в средневековой Англии, потом в континентальной Европе, а к XVII в. такие изображения дошли и до России.

Из Синолика, XVIII в.

6.Злая баншииа Романа, наученная бесом, хватает за бороду Иоанна Богослова.

Фрагмент иконы «Иоанн Богослов, с житием», коней XVII в.

(пткецгь !1Л$?лллн

7.Сюжег из Жития Андрея Юродивого: огрок Епифаний, перед тем как идти в иерковь, поставил вариться сочиво. Пока он молился, бес стал искушать его вернуться назад, к своей стряпне, не достояв службы. Епифаний распознал бесовские «клюки» и достоял до конца. Когда же он вернулся к себе, то увидел рядом с горшком прекрасного юношу с сияюшем лииом: вместо него о еде позаботился ангел. На миниатюре бес, стоящий за спиной Епифания, пытается его отвлечь и правой рукой показывает назад, в предыдущую сиену, где Епифаний еще стоит у печи.

Из Жития Анлрея Юроливого, XVII в.

8.Бес удерживает человека, желающего отойти от стола сладости мира и пойти по пути спасения в иарствие небесное.

Из сгарообрялческого сборника,

первая четверть XIX в.

56

9-12. Бесы гонят грешников по пути погибели: тянут их «пол узцы» или, обняв за плечи, ведут за собою.

10. Человек, побежденный похотью: сзади его погоняет бес, а спереди ташит нагая женщина (воплощение его греха), превратившаяся в ездовое животное.

/ 1з старообрялческого Цветника, XVIII в.

13.Св. Нифонт Констанпский смотрит на пир грешников, за спинами которых стоят демоны.

Из старообрялческого сборника «Страсти Христовы», XIX в.

58

14.Бес подговаривает человека взять богатство и жить в роскоши и веселии.

Из С и ноли ка, XVII в.

15.Бес в высоком колпаке оседлал грешного человека, рялом скорбит (приложил руку к шеке) ангел-хранитель.

Из старообрялческого сборника, XIX в.

16.Сатана правит повозкой, в которую впряжен алский зверь. Его пассажиры - мзлоимец, резоимец (ростовщик), сребролюбец и грабитель.

Из парообрялческото сборника,

послелняя треть XIX в.

17.Обличение пьянства. Бесы правят повозкой с винной бочкой, из которой они шелро угошают грешников.

Из старообрялческого сборника,

послелняя треть XIX в.

59

ПРИЗРАЧНЫЕ МАСКИ ДЬЯВОАА

«Приходит к сему боярину бесъ во образе Василиеве...»

Киево-Печерский патерик

Бесы всеми силами пытаются искусить и погубить человека. Особенно яростно они борются с подвижниками, иноками, аскетами, стараясь обмануть их и заставить совершить роковую ошибку. Для этого духи могут принимать чужой облик: человека (например, родственника или друга монаха, который станет незаметно подталкивать его ко греху), зверя (хищника или ядовитого гада, который пугает отшельника и прогоняет его из жилиша), ангела или даже самого Христа (мнимый ангел или Спаситель дают ложные советы или вселяют гордыню, расхваливая праведника).

Если не разгадать дьявольский замысел, можно попасть в ловушку и погибнуть. Множество таких историй кочевало по средневековым патерикам и житиям святых и входило в различные сборники с нравоучительными историями. В результате авторы книжных миниатюр (а реже — фресок и икон) сталкивались с непростым вопросом: как изобразить беса в чужой личине и показать читателю/зрителю превращение духа?

В арсенале древнерусских художников имелось для этого несколько приемов. Первый — буквально следовать тексту и представить беса в том виде, который он принял в соответствии с рассказом. Например, в лицевых Житиях Нифонта Кон- станпского можно увидеть черного пса — призрачную маску сатаны. Часто на следующей миниатюре рядом с этим образом возникает фигура демона, которая не оставляет сомнения в том, кто скрывается под звериной личиной. Противоположное решение — показать самого беса, «забыв» про его «маску». Так, в Киево-Печерском патерике 1661 г. гравер Илья вместо ложных ангелов изобразил звероподобных монстров, а вместо ложного Христа — беса со скипетром и короной.

Третий вариант — симультанный: совместить образ самого беса и принятой им личины на одной миниатюре. Демон стоит

рядом со своим ложным обликом, так что читатель вилит сразу лве фигуры — до и после перевоплощения. Четвертый способ — показать только личину, принятую бесом, но сделать ее ущербной, неполной (например, ангел или святой без нимба). К такому решению прибегали довольно релко.

Безусловно, самый распространенный в древнерусском искусстве прием — изобразить личину, описанную в тексте, наделив ее особыми маркерами демонического, которые приподнимают занавес над иллюзией и демонстрируют кусочки истинного, «спрятанного» облика духа. Типичным знаком инфернального гостя, разумеется, был хохол — основной маркер демона в византийской и древнерусской иконографии. Бесовской «шиш» венчает головы множества ложных ангелов и людей. Чуть реже за их спиной возникают серые крылья, а в руках - бесовской крюк. Иногда разоблачающим маркером служит цвет — фигура (или ее часть) закрашена черной или серой краской.

Все эти «гибридные» образы напоминают фольклорные рассказы о чертях, которых удается распознать лишь благодаря звериным признакам (копытам, хвостам), которые они не в силах спрятать от внимательного наблюдателя. Как устный, так и визуальный текст строят образ демона с помощью одних «кирпичиков» — звериных элементов, соединяющихся с человеческим телом. Любопытно, что авторы самих книжных рассказов практически никогда не используют такой прием: в житийных историях призрачная маска беса идеальна, в ней нет изъянов, и опознать демона может лишь святой, благодаря не смекалке и наблюдательности, а молитве и Божьей помощи.

Фигуры ангелов и людей с бесовскими хохлами — это особый «микрорассказ», который нужно уметь верно прочитать. Они ярче всего демонстрируют разрыв между письменным и визуальным языками. Образ ангела с бесовской прической или женщины с крыльями за спиной не соответствует ни тому, что увидел обманываемый человек (в отличие от фольклорных историй о чертях, демоны в агиографии не допускают таких грубых «ошибок»), ни тому, как «на самом деле» выглядит бес. Художник вступает в диалог со зрителем / читателем, предлагая ему сложить из отдельных элементов всю историю превращения.

3.Демоны, пришедшие к священнику в образе людей, «демонстрируют» читателям большие черные лапы.

Из старообрялческого сборника, XIX в.

2.Демон принял облик старой женшины, а затем, разоблаченный юродивым, уполз в виде змея. На миниатюре мы видим, что фигура старухи закрашена серым цветом (знак демонического), а в сторону от нее отползает

4-5. История о епископе, почитавшем апостола Андрея: сатана пытался искусить его, приняв образ девушки. На нескольких листах изображена женщина в красных одеждах с серыми крыльями за спиной. На последней миниатюре, где разоблаченный сатана падает в геенну, у него появляется серый высокий хохол.

Из сырообрялческого Цветника, XVIII в.

6-7. Мнимая девушка с бесовским хохлом и мнимые воины в хохлатых шлемах из Жития Иоанна Богослова. Кроме знакомого «шиша», все фигуры выделены серым цветом. Разоблаченный бес-женшина падает в адскую пропасть, где сразу появляется вторая фигура — тот же демон, но уже в истинном облике.

Из апокрифического «Хожления Иоанна Богослова», XVI в.

8.Бесы в образе воинов — их выдает пепельно-серый цвет лиц.

Из Жития Нифонта Констаниского, XVI в.

9.Бес в образе женщины с коромыслом пытается обмануть монаха. Серая хохлатая голова изобличает демона. Так как все фигуры здесь подписаны, рядом с «женшиной» тоже красуется надпись: «диавол».

Из старообрялческого Сборника, XVIII в.

10-11. Сюжеты из «Великого Зериала»: бес и облике плачущего юноши и злая старуха, которая учит его, как совратить праведных людей; бес в облике человека обманывает и уволит за собой женщину. На миниатюрах бесов выдают рогатые или хохлатые головы, серые крылья и руки.

Из ( i opt юбрялческого Цветника, XVIII в.

12. Бесы пытаются обмануть Сергия Радонежского, явившись ему в образе людей «в шапках литовских островерхих». В этом случае и текст, и миниатюра используют один и тот же маркер — островерхие шапки как аллюзию на бесовской хохол.

Из Жития Сергия Ралонежского, XVII-XVIII вв.

67

НА СЛУЖБЕ САТАНЫ

«...И се диаволъ... вниде съ множеством вой бесовъскых, акы не въходяй дверми, яко тать и разбойнике. Яви же ся ему еще: бяху въ одежах и въ шапках литовъекых островръхых».

Житие Сергия Радонежского

Иноверцы, язычники, еретики и «простые» грешники появляются в книжной миниатюре, на фресках и тем более на иконах прежде всего как слуги дьявола: враги истины, преследователи праведников и узники преисподней.

На Западе с XII в. в сиенах ареста и бичевания Христа фигуры римских воинов часто деформируются и почти утрачивают человеческий облик. Они утрированно уродливы, черты их лица искажены: огромная пасть с острыми зубами, высунутые языки, карикатурно крючковатые или приплюснутые носы и т.д. Внешнее уродство зримо свидетельствует о внутренней порочности. Художники сознательно «экзотизируют» облик палачей, превращая воинов Пилата в диковинных люлей-монстров. Истязатели Христа могут изображаться чернокожими (вспомним популярное обозначение демонов в древнерусских текстах как «эфиопов», «муринов» или «синьцов»). У них появляются причудливые головные уборы (например, «шлем», состоящий из двух соединенных вверху птичьих крыльев) или вздыбленные волосы, делающие их похожими на демонов.

Б византийской и в целом восточно-христианской иконографии мы редко встретим примеры столь радикальной демонизации грешников. Однако и здесь еретики или воины-мучители порой также отождествлялись с сатаной при помоши особой прически. Как минимум с IX в. их стали изображать со вздыбленными, пламенеющими и торчащими во все стороны волосами, которые демонстрировали их духовное родство с демонами.

Модель, созданная византийскими мастерами, была воспринята и по-своему интерпретирована на Руси. На многих сюжетах древнерусской иконографии фигурируют грешные воины: иноверцы, агрессоры, завоеватели. Шлемы неправедных воинов часто изображались с характерными диагональными прорисями-«зазубринами», которые уподобляли их бесовской прическе (исторически этот мотив, веро-

ятно, восходит к римским шлемам с конским гребнем, но в Средневековье его происхождение явно было забыто, а сам мотив переосмыслен). С помощью такого атрибута древнерусские иконописцы часто уподобляли демонам римских легионеров, казнивших Иисуса. «Хохлатые» шлемы встречаются не только в иконографии Страстей или других эпизодов евангельской истории, но и в иллюстрациях к житиям святых или эпизодам из русской истории.

В рукописном Житии Николая Чудотворца XVI в. мы видим несколько групп воинов, нападающих на святого и заточающих его в темницу со многими христианами. В толпе солдат, между шлемами, повсюду рассеяны хохолки в виде вертикальных штрихов, символизирующих сатанинскую природу агрессоров. На миниатюре из Сильвестровского сборника середины XIV в. двое воинов, которых Святополк Окаянный посылает убить своего брата Бориса, одеты в такие же бесовские шлемы.

Чтобы убедиться в явном демоническом подтексте этих головных уборов, стоит взглянуть на те композиции, где они соседствуют и перекликаются с хохлами сатаны и демонов. На иконе XVI в. с изображением св. Никиты Бес- огона действуют одновременно и бес с острым хохлом, и римские воины в хохлатых шлемах. На миниатюрах лицевых Апокалипсисов XVI-XVII вв. эта модель выражена еще более четко. Свергаемые с Небес ангелы Люцифера иногда предстают в виде конных воинов в легко узнаваемых хохлатых шлемах. На следующих миниатюрах мы видим уже переродившихся бесов: это такие же фигуры, но уже без доспехов и шлемов и с вертикально поднятыми волосами. На многих иконах и фресках Страшного суда за плечами сатаны в геенне огненной выстраиваются ряды осужденных грешников в высоких шапках, чей контур копирует вздыбленные прически стоящих тут же демонов.

Только в XVII в., под влиянием европейской иконографии и стремления иконописцев к живоподобию, символика «хохлатого» шишака постепенно выходит из употребления. Вместо условных, вневременных одежд и амуниции римских воинов в библейских и житийных сюжетах возникают золотые кирасы и шлемы самых причудливых очертаний. У многих персонажей на головах появляются восточные тюрбаны. Евангельская история сохраняет свое вневременное значение, но переносится из условного символического пространства на «этнографический» Восток. Открытая демонизация постепенно уступает место экзотизации. На фресках Страшного суда, написанных во многих храмах в XVII в., или иллюстрациях к Апокалипсису среди грешников, стоящих слева от Христа-Судии, регулярно появляются европейцы в реалистически написанных камзолах, широкополых шляпах и кружевных воротниках. Эти приметы инославного Запада сами по себе воспринимаются как знаки иноверия и служения злу.

69

8.Святополк Окаянный посылает убийц к своему бра гу Борису, чтобы расчистить себе путь к киевскому престолу. Первые два из четырех воинов одеты в «хохлатые» шлемы.

Прорись миниатюры из Сильвестровского сборника, вторая половина XIV в.

9.Икона, отразившая новгородское сказание о том, как войско суздальского князя Мстислава Андреевича в 1170 г. осадило Новгород. Архиепископ Иоанн во время молитвы услышал глас, приказавший вынести на укрепления образ Богородицы. На иконе с изображением осады грешники- сузлальны метят стрелами в ее лик, зашишаюший юрод. Воин в самом цен I ре и воин-трубач (левее) одеты в «хохлатые» шлемы.

/Ш

Фрагмент иконы «Чуло от иконы богоматерь Знамение», серелина — вторая половина XV в.

10.Низвержение падших ангелов. Демоны в воинских доспехах одеты в шлемы, напоминающие хохлы, или их хохлы напоминают шлемы.

Из Апокалипсиса XVI XVII вв.

11.Грешники и бесы обступают в огне хохлатого сатану. На головах людей — треугольные колпаки, которые перекликаются с треугольными хохлами бесов.

Фрагмент иконы «Страшный сул», коней XVI в.

ИСХОД ДУШИ

«Егда же убо разлучахсе от телесе, видехъ множство ефиопъ у одра моего».

Житие Василия Нового

Путь в ал начинается для грешника уже на смертном одре. Создатели апокрифов (например, «Видения апостола Павла») и авторитетные греческие богословы, а велел за ними и русские книжники, писали о том, что лушу усопшего праведника уводят ангелы, а душу грешника — демоны. Эта илея кочевала во множестве средневековых текстов. Византийские и русские жития часто описывают мирную, спокойную кончину праведного человека, который радуется при виле ангелов и святых, либо ужасную смерть грешника: он мучается и кричит в испуге, наблюлая, как приближаются к нему грозные демоны, и как скорбят ангелы, не в силах его защитить: «А смотритъ все в потолок, знать на то, что вилитъ. И почалъ рукама закрыватъца и жатца къ стене той и в уголъ; как стену ту не выломит? ... Походило лобре на то, какъ хто ково бьетъ, а ково бьютъ — такъ тотъ закрыва- етпа... Да затрясъся весь в ту пору и плакать почалъ и крычать такъ же». Бесы извлекают и уносят в ал грешную лушу, а иногда и слелуют за гробом, радуясь и торжествуя.

Нередко на сиене появлялся еше один персонаж — персонифицированная Смерть. В апокрифе «Смерть Авраама» (создан, вероятно, во II в.) это страшный монстр, от одного вида которого душа разлучается с телом. В разных редакциях Жития Василия Нового (написано в Константинополе в X в.) Смерть предстает как звероподобное или похожее на человека создание, вооруженное целым арсеналом колюших и режуших орудий: «И нрииде убо вьнезаану. Беше же видение ее яко львь рикае, железа всака носе: мечь, ножь, ерьпы, пили, секиры, оскрьды, ражны, стрелы, копия...». Фигура Смерти распространяется в русской иконографии в XVI в. (хотя была известна и раньше): чаще всего ее изображают как ссохшегося белого мертвеца, а к XVIII в. место белого трупа занимает скелет с отчетливо прорисованными костями. В его руках — ллинная коса, а за плечами — корзина, наполненная копьями, секирами, пилами и другими оруди-

77

ями убийства. Впрочем, разлучение души и тела не всего приписывалось именно Смерти: во многих текстах и изображениях человека убивают грозные ангелы или «смертный бес».

Очень часто при описании кончины человека речь шла о «прении» небесных и падших духов у постели умирающего: бесы перечисляют совершенные и не исповеданные им грехи, а ангелы говорят о добродетелях и покаянии. В момент агонии или сразу же после разлучения души с телом происходит своего рода суд совести. Через сознание умирающего или умершего проходят все дела, сотворенные им с раннего детства (в виде списков, которые зачитывают ангелы и демоны, или в визуальной форме — когда перед взором человека, как на кинопленке, проносится вся его жизнь). Только святые избавлены от посмертных испытаний: их души возносятся на небеса, а бесы, которых они побеждали при жизни, в ужасе бегут прочь.

О прении ангелов и демонов подробно говорится в популярном на Руси Житии Василия Нового и «Слове о исходе души и Втором пришествии» (XIV в.), которое на Руси приписывали Кириллу Философу. Бесы разворачивают свои хартии, куда они исправно заносили все сотворенные человеком грехи, пытаясь обвинить его уже на смертном ложе. Затем испытания продолжаются в воздухе, когда душа в сопровождении ангелов проходит мытарства.

Смерть грешника: у его постели собрались родственники, в центре стоит бес с хартией грехов, в которых был повинен умирающий.

Из Синолика, XVIII в.

Лицо демона затерто кем-то из читателей. Заштрихованные, проколотые и протертые лица (глаза) демонических персонажей можно увидеть на бесчисленном множестве изображений в Европе, в Византии и на Руси. Читатели стремились нейтрализовать возможную угрозу, исходящую от негативных образов.

О

На животе демона видны три точки. Они напоминают глаза, нос и рот — вторую личину, которую часто изображали на животе, в паху, на заду, коленях или локтях бесов.

ГЕОМЕТРИЯ АДА: ПЕЩЕРЫ, КРУЕИ, КАЕЙМА

«Во адскихъ мукахъ беспрестани крик превелии, ьиумъ презелный, плачь, слезы, стенание, воздыхание, болезни яко рождающей, скрежетъ зубовъ, тма, страх...».

Луцидариус

Ад — это тьма. Отсутствие Божьего света и физическая темнота подземного узилища. Даже если не все разделяли воззрение, что преисподняя расположена где-то в глубинах земли, на уровне образов она все равно устойчиво ассоциировалась с пещерой, провалом и подземельем.

Если лревнерусскому иконописцу требовалось изобразить ал как пространство, он рисовал пещеру, занимающую половину иконы (как на многих образах Воскресения — Сошествия во ад), черное пятно — провал, куда летят грешники или откула выхолит Смерть — четвертый всадник Апокалипсиса (Откр. 6:8), либо «клеймо» с узни- ками-грешниками.

1.КЛЕИМА. На изображениях Страшного суда под геенной огненной, где восседает ее царь-узник — дьявол, или рядом с ней обычно помещались «отсеки» с изображением различных мук. Они выглядели как ряды одинаковых квадратных или прямоугольных «клейм», разноцветные круги или неправильной формы пещерки, раскиданные в глубине скалистых горок. В каждом из этих отсеков помещался один вид мук и его жертв-грешников. Этот тип членения преисподней восходит к византийской иконографии. Например, на иконе Страшного суда XII в. из синайского монастыря св. Екатерины под фигурой сатаны на звере размещены шесть прямоугольников с черепами и фигурами нечестивцев — один из них немилосердный богач, не накормивший нищего Лазаря (Лк. 16:19-31).

Смысл мук разъясняется подписями («огнь неугасимый, «озеро студеное», «тьма кромешная», «червь несыпающий» и т.д.). Такие же подписи, словно таблички на фотографии в уголовном деле, идентифицируют вину осужденных: «лихоимец», «чародей», «блудник», «тать» и т.д.

117

2. КРУГИ АДА. Аля древнерусских иконописцев, никогда не слышавших о Данте, выражение «круги ада» тоже было не лишено смысла, хотя и совсем иного, нем для автора «Божественной комедии». На некоторых изображениях Страшного суда муки заключены в окружности разных цветов. В каждую из них помещены грешники, а снаружи нарисованы бесы, которые истязают их, раздувают бушующее внутри пламя мехами или перекатывают эти круги, словно кольца или колеса. На древнейшей из сохранившихся русских икон Страшного суда (конец XIV — начало XV вв.) из Кремлевского Успенского собора под каплевидной геенной огненной бесы толкают семь кругов ада.

Возможный «отзвук» этого мотива мы находим в повести о видении монаха Павло-Обнорского монастыря по имени Антоний Галичанин (1520-е гг.). Во время тяжкой болезни в его келью внезапно явилась ватага вооруженных до зубов бесов, его душа унеслась на тот свет, и там перед ним предстали грехи, сотворенные им за всю жизнь. Каждый грех был изображен в особом круге: «Всяк грех воображен, написан не книжными словы, яко на иконах, а не красными писано, но дегтем, но толико прозрачно и разумно. Как воз- риши, так и спомнишь лето, и месяць, и неделю, и день той, и час, коли который грехъ сътворен, — все то явленно». В большинстве описаний исхода души и ее хождений по мытарствам бесы приносят свитки или книги со списком грехов умершего или умирающего. Бесовские «экраны», описанные Антонием Галичаниным, возможно, были навеяны кругами ада со вписанными в них грешниками или кругами с подписями грехов, нанизанными на тело змея мытарств на тех же иконах Страшного суда.

3. КЛАССИФИКАЦИЯ. И пещерки, и клейма, и круги, как графы в таблице, служат инструментом классификации и позволяют выстроить четкое дидактическое послание. Его цель — спасти через страх и донести до молящихся-зри- телей основы покаянной дисциплины. Древнерусские мастера дробят ад на отсеки — каждый с одним или несколькими типами мук, которые распознаются благодаря подписи и символике (гордецов подвешивают вниз головой, а клеветников — за язык). Такой же дидактической цели служили изображения колец мытарств (тоже с подписями грехов), выстроившихся вдоль тела змея.

На древнейших иконах Страшного суда XIV-XVI вв. число адских «клейм» обычно невелико (6, 7, 10). Их перечень в большинстве случаев (хотя не всегда) ограничивается основными библейскими муками (скрежет зубовный, червь неусыпающий и пр.), а грешники предстают нагими и никак социально не идентифицируются (хотя на некоторых иконах XVI в. мы видим множество разных пыток, а рядом с голыми грешниками появляются и одетые фигуры, например, дурные священники). Позже число мук начинает расти, сами казни становятся разнообразней, а анонимные грешники все чаше превращаются в социальные типажи, с их сословными и профессиональными пороками.

118

Например, на «Страшном суде» XVII в., хранящемся в Музее русской иконы (г. Клинтон, США), ад разделен на девять пещерок, где убийцы обречены на скрежет зубовный; немилосердные и немилостивые страдают от холода («мраз, студень и лед велий»); сребролюбцев истязает червь неусыпающий; тати (воры) дрожат от страха; разбойников ожидает «гроза»; блудников — огонь вечный, а пьяниц — мрак и смола кипящая и т.д. На многих иконах XVIII-XIX вв. классификация преступлений и наказаний становится еще более подробной, число клейм превышает дюжину, а помимо грешников в клеймах, появляется кавалькада осужденных (каждая группа со своей подписью), которых бесы за цепь тащат в пасть ада или в геенну огненную. Мы видим в аду недобросовестных нищих, собирающих милостыню «пронырством», земледельцев, которые не уважают святость воскресного дня, нечестных ремесленников, купцов-мошенников, ростовщиков, несправедливых судей, неправедных иноков, иереев и архиереев и др.

1. Ангелы помирают поверженною дьявола на дне ада. Пешера преисподней занимает весь низ иконы - верхняя гранима царства тьмы очерчена «поясом», похожим на туловище змея (его фрагмент виден слева вверху).

Фрагмент иконы «Воскресение - Сошествие во ал», коней XV в.

2. Падшие ангелы с дьяволом, низвергнутые с Небес, лежат в пешере преисподней.

Из Апокалипсиса, XVI-XVII вв.

120

3.Десять «клейм» с муками ада. Слева над ними райский сад (с патриархами Авраамом, Исааком и Иаковом, держашими души праведников), справа - геенна огненная с сатаной и Иудой.

Фрагмент иконы «Страшный сул», XVI в.

121

СТИХИИ АДА: ПЛАМЯ, ХОЛОД И ТЬМА

«Тогда скажет и тем, которые по левую руку: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его».

Евангелие от Матфея 25:41

Главные цвета древнерусского ада — красный и черный. Цвет пламени и цвет тьмы. Черный — символ ада-темницы, огненно-красный — его карающая энергия.

У изображений преисподней, при всем их разнообразии, есть свой визуальный словарь — набор устойчивых элементов, которыми оперирует инфернальное воображаемое. В его основе лежат «базовые» муки, упомянутые в Новом Завете: огонь неугасимый и огненное озеро (Мф. 5: 22; 13: 42; 25: 41; Лк. 12: 5; Мк. 9: 43; Откр. 20: 10), тьма кромешная, плач и скрежет зубовный (Мф. 25: 30; 22: 13; 13: 42), червь неусыпающий (Мк. 9: 44, 46).

Как и во многих религиозных традициях, главной стихией христианского ада, без сомнения, является пламя. В бесконечных описаниях и изображениях преисподней там бушует огонь, царствует нестерпимый жар, текут огненные реки, грешников испепеляют, поджаривают, бросают в кипящую воду и придают множеству «кулинарных» мук. На иллюстрациях к последним главам Апокалипсиса, где говорится о финальной битве сил света и сил тьмы в конце времен, дьявол, Антихрист и Лжепророк низвергаются в огненное озеро, а на изображениях Страшного суда дьявол — бессильный, но величественный царь преисподней — восседает на звере посреди адского пламени.

Многие демонические персонажи — например, Ад в облике громадного зверя или бородатого великана — чаше всего изображаются красными, цвета пламени, а Иуда — «сын погибели», сидящий на коленях у своего «отца», сатаны, — порой держит в руках огненно-красный мешочек с проклятыми сребрениками (при этом, конечно, огонь не всегда ассоциируется с преисподней и силами тьмы: пламя часто выступает как орудие Божьего гнева, и ангелы, приставы Божьего суда, тоже порой изображаются огненно-красными).

Второй по значимости цвет преисподней, конечно же, черный, воплощение тьмы. Черная пещера, как и алое пламя, — базовые символы пространства ада. Остальные характеристики того света или виды мучений: холод («мраз»), агрессия различных чудовищ (змей, червей, скорпионов, жаб и т.д.) и различные «физические» истязания (например, когда демоны сдирают с души грешника кожу или заливают ей в рот расплавленный металл) — накладываются на основную, огненную, «тему». Большинство древнерусских изображений преисподней наполнено пламенем, бушующим во тьме.

На иконах Страшного суда за фигурой дьявола из огня проступают красные монохромные контуры его подданных: остроголовых бесов и грешников в треугольных шапках или высоких колпаках, напоминающих прическу демонов. Погибшие души и падшие ангелы словно «растворяются» в адском огне: кончики их вздыбленных прядей напоминают всполохи, а высокий хохол сатаны, как на фреске Страшного суда в церкви Спаса на сенях в Ростове Великом (1680-е гг.), постепенно превращается в язык пламени.

7. Сатана и бесы с пламенеющими прическами низвергнуты Христом в огненное озеро. Фрагмент иконы «Воскресение - Сошествие по ал», около 1650 г.

8. Огненные грешники со вздыбленными волосами, напоминающими языки пламени. Фрагмент иконы «Страшный сул», XVI в.

9. Пламенеющие прически бесов, силяших вокруг сатаны на адском звере.

Из старообрялческого Цветника, XVIII в.

10. Огненный демон ташит в геенну грешников: клириков и мирян.

11. Нагие грешники посреди геенны огненной.

Фрагменты иконы «Страшный сул», коней XVI в.

129

РАЙ И АД: ИКОНОГРАФИЧЕСКИЕ ОППОЗИЦИИ

«Ангелы суть чисти и безъ греха, а демоне суть неключни, черни, темпе, грешны, прокляте, да ангелы блискаются, а демоне мерчатъ».

Житие Андрея Юродивого

Бог и дьявол, спасение и погибель, рай и ад: христианская картина мира — даже если богословская мысль отвергает дуализм многих древних религий и средневековых ересей — во многом строится на оппозициях. Еще значимее они в иконографии, которая, претворяя смыслы в образы, часто играет на их противопоставлении и перекличке.

Хорошо известно, что в топографии иконы огромную роль играют оппозиции право / лево и верх / низ, которые пространственно противопоставляют добро и зло, спасение и погибель, праведников и грешников. Спасение чаще всего предстает как движение вверх — вознесение на небеса, а погибель — как падение в пропасть. Небесное царство и сфера высших сил (например, облака, из-за которых молящемуся в видении являются Христос, Богородица или кто-то из святых) помешаются в верхнюю часть композиции, а черный провал или звериная пасть, символизирующие преисподнюю, тяготеют к ее нижнему краю.

Праведники, в соответствии со словами Христа из Евангелия от Матфея («Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира), стоят справа от него, а грешники — слева («Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его»).

Однако слова «право» и «лево» следует понимать двояко. Одни изображения строятся во «внешней», зрительской, а другие во «внутренней» перспективе, когда право и лево определяются по отношению к самим персонажам изображения.

Например, на иконах Страшного суда точкой отсчета служит фигура Христа. Поэтому геенна огненная с сатаной всегда помещается в нижний правый угол иконы, т.е. слева от Судии.

СТАРИК ГАДЕС: ОТ АДА К САТАНЕ

«Тогда имъ Господь диявола, съвяза и узами нераздрешъными, пророкы же изведе от ада, глаголя: “Идете въ рай!». И тако искочиша отъ ада».

Слово о сошествии Иоанна Крестителя во ад

Канонические Евангелия не описывают сошествие Христа в преисподнюю. Средневековые читатели могли узнать все подробности из нескольких апокрифических сочинений, но между ними существовали некоторые — важные для иконографии — расхождения. В частности, в «Евангелии Варфоломея» было сказано, что Христос, сокрушив врата преисподней, поверг и связал Ад (который выступает здесь в качестве отдельного персонажа). Однако в «Евангелии Никодима» говорится, что Спаситель повелел ангелам сковать сатану. Так кто же тогда лежит на дне преисподней на византийских и древнерусских образах Сошествия во ад? Это может быть и тот, и другой.

На одной из миниатюр византийской Хлудовской псалтири (IX в.) лысоватый толстяк, похожий на античного Силена, тянет руки к фигуркам грешников. На греческих мозаиках, фресках или миниатюрах на сюжет Сошествия во ад Христос, сокрушив врата преисподней, попирает бородатого гиганта с рельефной мускулатурой, напоминающего античного атлета, или темную фигуру в набедренной повязке. Этот персонаж, которого условно называют Гадесом, олицетворяет поверженную преисподнюю. На изображениях Страшного суда похожая фигура царственно восседает посреди геенны огненной. И здесь этот персонаж, скорее всего, обозначает дьявола. Бородатый гигант, будь он сатаной или Адом, обычно лишен каких-либо агрессивных и демонических черт (кроме темного цвета).

Например, на мозаике Страшного суда в церкви Санта-Мария Ассунта на острове Торчелло (конец XI в.) посреди преисподней сидит косматый старик с Иудой на коленях. Выше изображено Сошествие во ад, и под ногами Христа лежит кро-

шечная фигурка, почти идентичная, если не считать размера и позы, сатане, сидящему ниже. Ад похож на сатану, сатана похож на Ад, и часто эти фигуры сливаются до неразличимости. Главный признак, который порой позволяет их распознать, — прическа. Дьявола чаще всего представляют со вздыбленными, как у прочих демонов, космами, а Гадес обычно сохраняет тщательно уложенные волосы.

Та же двойственность характерна и для древнерусской иконографии. На ранних изображениях Сошествия во ад и на миниатюрах Псалтирей Христос, сокрушая врата преисподней и выводя оттуда праведников, попирает старика в набедренной повязке или темную бескрылую фигуру — Ад. Однако эта фигура со временем встречается все реже и реже, а облик Ада и сатаны расходятся все дальше: Ад представляется без демонических черт, крыльев и хохла, а дьявол — с темными крыльями и вздыбленной прической. В Киевской псалтири 1397 г. многократно появляются изображения бородатого человека в набедренной повязке. На нескольких миниатюрах рядом с ним видна киноварная подпись «Адъ». Он прижимает руки к груди, словно стремясь удержать души умерших, ангел гонит в его сторону трезубцем голые фигурки, олицетворяющие души, либо, наоборот, вырывает у него из рук душу царя Давида. Наконец, в сцене Сошествия во ад он стоит, пока ангел связывает ему за спиной руки, либо лежит повергнутый под разбитыми вратами преисподней. Эти персонификации ада радикально отличаются от изображения сатаны, чья фигура подписана «Сатанас». Он появляется на миниатюре Страшного суда в облике черной крылатой тени со вздыбленными волосами. Точно так же на иконе «Сошествие во ад» второй половины XIV в. из села Пёлтасы на дне адской пропасти лежит связанный «сотона» с торчащими во все стороны, словно иглы, волосами.

Однако эти «парикмахерские» различия нельзя абсолютизировать. Сатану порой могли изобразить без хохла, а Ад — с сатанинской прической, да и сами эти фигуры, возможно, отождествлялись друг с другом и сливались в единый образ Сатаны-Ада. Кроме того, на некоторых иконах Сошествия во ад происходит своеобразное удвоение, и появляются две почти идентичные демонические фигуры. В подписях они могут именоваться «Сатаной» и «Вельзевулом». В «Евангелии Никодима» это имена одного персонажа — дьявола. Здесь же Вельзевул начинает жить собственной жизнью.

1. Ад в облике античного Силена прижимает к себе души умерших. Иллюстрация к Пс. 9:18: «Да обратятся нечестивые в ад, все народы, забывающие Бога».

Из Хлуловской псалтири. Византия, IX в.

2. Христос выводит Адама и Еву из чрева Ада. В отличие от предыдущей миниатюры, здесь у поверженного Ада изображены демонические вздыбленные волосы.

Из Хлуловской псалтири. Византия, IX в.

3. Христос попирает Ад и освобождает Адама и Еву.

Из Псалтири Феолора. Византия, 1066 г.

4.Христос выводит из иарства мертвых Алама и Еву и попирает фигуру Ада

Фрагмент мозаики «Сошествие во ал». Базилика Сан-Марко в Венеции, XII в.

5.Христос попирает коричневого человека в красной набедренной повязке, с цепями на ногах, округлой бородой, без крыльев, хохла или каких-либо иных демонических признаков. Тот, пытаясь удержать Алама в своей власти, хватает его за ногу. Скорее всего, это Ад.

Фрагмент иконы «Воскресение — Сошествие во ал», первая половина XIV в.

6. Ангел отбирает душу паря Давила у Ала. Иллюстрация к Пс. 29:4: «Господи! Ты вывел из ада душу мою и оживил меня, чтобы я не сошел в могилу».

Из Голуновской псалтири, 1594-1600 гг.

7. Три огненных ангела попирают демоническую фигуру с огромным хохлом и крыльями. Детали его обличья и то, что он лежит на дне преисподней (как поверженный сатана в «Евангелии Никодима»), илентифииируют его именно с дьяволом.

Фрагмент иконы «Воскресение — Сошествие во ал», коней XV и.

ХИЩНЫЙ ТРОН САТАНЫ

«И вложенъ быстъ змий великий, змий древний, нарицаемый диаволъ и сатана, лъстяй вселенную всю, и вложенъ быстъ на землю».

Откровение Иоанна Богослова 12:9

Звериная пасть — один из древнейших символов сил тьмы, угрожающих человеку. В Ветхом Завете упоминается морское чудовище Левиафан (Иов 40:20-41:26, Пс. 103:25-26 и т.д.), который в христианской традиции отождествляется с дьяволом и выступает как олицетворение ада. В Новом Завете сатана уподобляется ненасытному льву: «Диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого погло- тити» (1 Петр 5:8). Преисподняя сравнивается с пастью и чревом (Еккл. 51:7, Ис. 5:14, Ион. 2:3 и др.). Путь погибели ведет в утробу ада. Преисподняя поглощает, пожирает и переваривает грешников.

Христианская иконография ада всячески обыгрывают эти метафоры. На изображениях Страшного суда, канон которых окончательно складывается в Византии к X-XI вв., сатана — повелитель загробного царства — чаще всего восседает на монструозном змее, который не только служит ему престолом, но и пожирает души нечестивцев. Например, на резной иконе Страшного суда (X-XI вв.), хранящейся в Музее Виктории и Альберта (Лондон), дьявол — бородатый человек в набедренной повязке — сидит на четырехглавом змее. Из его пастей торчат конечности и торсы грешников. На мозаике Страшного суда (конец XI в.) в церкви Санта-Мария Ассунта на острове Торчелло недалеко от Венеции змей двухголовый (из обеих пастей висят ноги проглоченных жертв), а на иконе из синайского монастыря Св. Екатерины (XII в.) престолом сатаны служит одноглавый зверь, покрытый чешуей.

Тот же мотив торжествует в итальянском искусстве Высокого Средневековья. На мозаике Страшного суда в баптистерии Сан-Лжо- ванни во Флоренции (XIII в.) все движение устремлено к огромной фигуре дьявола со звериной головой. Его трон пожирает грешников, их заглатывают змеи, вылезающие у него из ушей, а сам он тащит их к себе руками.

Вслед за греческими образцами, адский зверь появляется и на первых русских изображениях Страшного суда. На фреске в церкви

144

Спаса на Нередице (1199 г.) под Великим Новгородом сатана сидит верхом на монструозном звере. Из его передней пасти свисает тело грешника, а на месте хвоста поднимается длинная шея, заканчивающаяся птичьей головой. Точно так же на фреске в церкви Рождества Богородицы Снетогорского монастыря (1313 г.) хвост адского зверя заканчивается второй головой, из которой торчат ноги одного из узников преисподней.

В более поздней иконографии зверь-престол часто изображался одноглавым, а его облик со временем эволюционировал: его представляли то как огненно-красного зверя, похожего на огромного крота (как на ряде икон Сошествия во ад XVI в.), то как свирепого льва (как на фреске 1666 г. в Архангельском соборе Московского Кремля или в церкви Спаса на сенях в Ростове 1680-х гг.).

С конца XV в. на русских иконах появляется новый мотив, который мы не найдем ни на греческих, ни на южнославянских изображениях Страшного суда, — змей мытарств, на тело которого нанизаны кольца с названиями грехов. Он символизирует посмертные испытания, которые душа каждого умершего проходит в течение 40 дней после разлучения с телом. Змей исходит из пасти адского зверя и, извиваясь, поднимается к стопам молящегося Адама.

Змей или зверь, на котором сидит сатана, служит ему не только престолом, но и тюремщиком: чаше всего дьявол прикован к нему цепями, а иногда и сам живой трон стреножен кандалами. Страшный суд — это финальное поражение сил тьмы.

1. Косматый старик на четырехглавом звере-престоле. На его коленях — Иуда. Под ним — клейма с адскими муками (в крайнем справа — грешник из евангельской притчи о немилостивом богаче и нишем Лазаре).

Фрагмент резной иконы Страшного суда. Византия, X XI ни.

2. Гигантский дьявол вместе со змеями, на которых он восседает и которые горчат у него из ушей, пожираем и пропускает через себя грешников. Слева от него висит Иуда с выпавшими внутренностями, а вокруг демоны истязают других нечестивиев.

Фрагмент фрески Лжотто в Капелле Скровеньи (Палуя), 1303-1306 гг.

3. Антихрист в облике юного короля восседает на хвосте морского чудовише Левиафана, который, как следует из подписи, символизируем дьявола. На предыдущей миниатюре звероподобный льявол сидит верхом на другом чудовищном звере Бегемоте, который означает Антихриста. Оба монстра описываются в библейской Книге Иова.

Из энииклопелии «liber iloridus» Ламберта Сент-Омерского, около 1120 г.

4.Сатана с Иудой на одноглавом звере. Фрагмент иконы «Страшный сул», около 1700 г.

5.Во многих старообрядческих рукописях XVIII—XX вв. в корешок вклеены листы-«разво- ротки» или длинные складывающиеся «гармошки» с изображением лестницы или станций мытарств, различных «чинов» грешников в огненном потоке и других сюжетов. Перед нами одна из таких «развороток» с изображением сатаны на симметричном звере. Вечное пламя и пожирание символизируют караюшую стихию преисподней.

Из старообрялческого сборника, первая четверть XIX в.

6-7. На иллюстрациях к Откровению Иоанна Богослова зверем-престолом оказывается сам дьявол, на котором восседает Вавилонская блудница: «И я увидел жену, сидяшую на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами.

И жена была облечена в порфиру... и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства ее» (Откр. 17:3-4).

Из Апокалипсиса, XVIII в.

им*

Шна

8. Сатана со вздыбленными волосами восседает на многоголовом чешуйчатом звере посреди геенны огненной, которая образуется из огненного потока, спускающегося от престола Христа-Судии.

Фрагмент фрески «Страшный сул» в монастыре Моллавииа (Румыния), 1537 г.

9. Древнерусский вариант двуглавого зверя. Из его левой пасти выходит змей мытарств, а правая пасть пожирает грешника или демона. По правому краю иконы изображается низвержение падших ангелов во главе с мятежником Сатанаилом, случившееся в начале времен (мы видим одного из демонов, палаюших в преисподнюю). Основная сиена представляет события кониа времен, когда на Страшном суде демоны во главе с дьяволом и грешники будут низвергнуты в ад на веки вечные.

Фрагмент иконы «Страшный сул», коней XVI в.

150

ПАСТЬ АДА: ПОГИБЕЛЬ КАК ПОЖИРАНИЕ

«Адъ огненный грешники въ себе хощетъ полети имучити ихъ во веки».

Подпись к миниатюре XVIII века

Ал — «ненасытная утроба», которая пожирает грешника. Эта метафора была вездесуща в средневековой книжности и иконографии. На византийских изображениях Страшного суда дьявол чаЩе всего восседает на змее или на звере, который олицетворяет преисподнюю. Похожий зверь поджидает монахов, взбирающихся на Небеса по аллегорической лестнице из тридцати ступеней, на иллюстрациях к «Лествице» Иоанна Синайского (VI—VII вв.). Оступившиеся летят прямиком в пасть алско- го зверя, свернувшегося у подножия или лежащего под землей в черном провале.

В искусстве средневекового Запада преисподняя тоже предстает в самых разных звериных обличьях: то как змей, то как лев, то как зубастая рыбина, то как монстр, комбинирующий черты разных видов. На рельефе Страшного суда (XII в.), украшающем западный портал церкви Сент-Фуа в Конке (Франция), бес заталкивает группу грешников в глотку зверя, словно «застрявшую» во вратах преисподней. Пасть символизирует не весь ад (за вратами открывается не утроба, а просторная темница с множеством узников, демонов-палачей и повелителем-сата- ной), а вход в него. Однако для нас важна одна деталь: в отличие от изображений змея-престола, на котором сидит сатана, мы видим здесь не всего зверя, а лишь его голову и одну лапу — остальное не требуется.

По крайней мере с VIII в. в западной иконографии вместо целого змея или зверя регулярно изображают лишь его морду или одни раскрытые челюсти — средоточие агрессивности (голова или пасть обычно бывают срезаны краем изображения, так словно все тело зверя было «спрятано» за рамками бордюра). Зубастая пасть превращается в самодостаточный иконографический мотив. Часто ее называют «пастью Левиафана», связывая

с морским чудовищем, которое несколько раз упоминалось в Ветхом Завете (Пс. 73: 14, Ис. 27:1, Иов 41:11). В христианском предании чрево Левиафана нередко толкуется как метафора ада (с Левиафаном также отождествляют кита, который проглотил пророка Иону). Челюсти зверя могут символизировать не только вход в преисполнюю (как в Конке), но и ад в целом (как на множестве изображений, где грешники, лемоны, дьявол заключены в огромную пасть). В древнерусском искусстве мотив пасти ада — возможно, пол влиянием католической иконографии — тоже становится везлесущим в XV-XVI вв. Окрас морлы зверя почти всегда красный: цвет пламени.

Челюсти ала выступают в самых разных иконографических «ролях». Чаще всего они заглатывают грешников, которых тула гонят бесы, или ле- монов, которых в начале времен свергают с Небес ангелы. Порой они служат «архитектурной» рамкой лля изображения различных мук ала. «Алова утроба» обычно поглощает лобычу, но иногла, наоборот, отдает своих узников (например, ветхозаветных правелников, которых Христос освобождает во время сошествия во ал) или просто лежит скованная в черном провале (как символ бессилия дьявола и победы Христа нал силами тьмы).

Метафора погибели как пожирания и образ ада как хищной пасти закрепились в народной культуре и во многих русских (особенно северных) говорах. Рот или глотка могут зваться «адаяо», «адина», «адище», с жадностью есть или пьянствовать будет «адатъ», «адоватъ» или «адитъ», а обжор и пьяниц зовут «адами»: «Опился, ад живоглотной!». Жадность (к еле или к деньгам) по созвучию тоже соотносятся с образом глотки-ала: «Адина-жадина, лишь бы сграбастать чего», «адитъ» — присваивать чужое лобро, а разбогатеть — «ада накопить».

1.Сатана с Иудой и демонами прикован цепью к пасти ада, которая служит ему тем н и ией - п рестолом.

Из старообрялческого сборника «Страсти Христовы», послелняя четверть XVIII в.

2.Ангел гонит грешников в преисподнюю. Изображение ада собрано из трех элементов: пламени, пасти, похожей на рыбью, и десяти черных клейм, сложенных пирамидой.

Из старробрЯАческо! о сборника, первая половина X VIII в.

Пасть ада в западной иконографии

3.Низвержение падших ангелов. Демоны 4. Четвертый всадникАпокалипсиса выезжает из пасти

летят в пасть преисподней.ада (Откр. 6:8).

Из Исторический Библии. Франция,Из Апокалипсиса королевы Марии. Англия,

около 1418-1420 гг.первая четверть XIV в.

5.Звериная пасть как «рама» преисподней.

Из Книги виногралника Госпола. Франция 1450-1470-е гг.

6. Пасть-чистилише: ангел приносит хлебпы душам, пребывающим в чистилище, чтобы облегчить их участь (на предыдущей миниатюре мирянин кладет хлебиы на алтарь во время заупокойной мессы).

Из Часослова Екатерины Клевской. Нчлерланлы, около 1440 г.

154

7.Вхол в преисподнюю через пасть зверя.

Страшный сул. Фасал иеркви Сент-Фуа в Конке (Франция), XII н.

155

г04Дг£MiiAmcAs нигунАхтиче к нпдр&гл if&t ' tffKLf Е|М АП •ДЧПвК'Ы ПвЛЧАН&ЧЪ *СИЬЫА- НГП'&ЛЫ.Ц иди» А ДА (КОБОДнлПк;

Пасть как «котел»

8. Бесы истязают грешников, помешенных в огромную пасть, развернутую вертикально.

В нее заключены умершие, за которых некому помолиться, чтобы облегчить их посмертную участь.

Из Синолика, XVII в.

Пасть пожирает

9. Мытарство празднословия и сквернословия. Бесовский князь жезлом сбрасывает в преисподнюю душу, не прошедшую испытание (ее утягивает вниз один из бесов).

Из Жития Василия Нового, вторая половина XVIII в.

Звери в звере

10. Сатана и Антихрист (как семиглавые звери) с Лжепророком (одноглавое чудовише, похожее на бегемота) в преисподней. Хотя

в тексте Апокалипсиса сказано, что все они будут низвергнуты в огненное озеро (Откр. 20:12), художник поместил их в колоссальную пасть, внутри которой бушует пламя.

Из старообрялческою Сборника, XVIII в.

Многоглазый ал

11. Сатана с грешниками в пасти ада. Ее челюсти служат рамкой, очерчивающей границы преисподней, и одновременно напоминают котел, в котором жарятся нечестивцы, и живое существо с множеством глаз. Эта деталь перекликается с изображениями ада как великана с глазами на локтях и коленях, которые появились в иконописи в середине XVI в.

Из старообрялческого Цветника, 1780-е гг.

Ал принимает Люцифера

12. Ангелы низвергают с небес древнего змия-дьявола и демонов (Откр. 12:7-12).

Из Апокалипсиса, третья четверть XVIII в.

Г61СНФЩ

ПО^ЫС/^ЦХП Л.'к'ТЪИ'ГС^

ОГНЕННЫЙ ВЕЛИКАН И САТАНИНСКАЯ «ТРОИЦА»

«Адъ же озревся и рене Сотоне: “О Веязауяе окаянне, добру запретитеяъ, зяу начаяниче, не рек ли есмъ тобе: аще силенъ есть, преприся с ним тако..

Слово на воскресение Лазаря

Во второй половине XVI в. на иконах Сошествия во ад появляется олицетворение преисподней в виде бородатого великана огненно-красного цвета, который возвышается из-под земли по пояс. Он сидит в глубине черного провала, откуда Христос с ангелами, сокрушив врата преисподней, выводит ветхозаветных праведников. Иногда вместо великана мы видим огромную голову без туловиша.

На некоторых изображениях голова Ада бывает срезана, так что вершина черепа образует чашу или звериную пасть, из которой Христос выводит Адама и Еву, праотнев, царя Давида и вереницу умерших в саванах («.. .пророкы же изведе от ада, глаголя: „Идете въ рай!“»). Фигура Ада строится как конструктор: на множестве ранних изображений Сошествия праведники выходят из звериной пасти, лежащей в углу преисподней или вырастающей из земли. Здесь же она «приращивается» к голове антропоморфного существа (в итоге, у него оказывается четыре глаза — два собственных и два «звериных»).

Иконография Сошествия во ад восходит к нескольким текстам, где Ад предстает как самостоятельный персонаж, беседует с сатаной, трепещет от страха перед своим неминуемым поражением и подпирает врата преисподней, чтобы не пустить туда Христа («Евангелие Никодима», «Слово на воскресение Лазаря», «Слово о сошествии Иоанна Крестителя во ад» и др.). Однако Спаситель разбивает врата ада, сковывает сатану («Тъгда имъ Господь диявола, съвяза и узами нераздръшьнами») и отдает его во власть Ада, который из его союзника становится его тюремщиком.

На одних иконах мы видим момент поражения сил тьмы, когда два ангела у «подножия» головы Ада сковывают поверженного сатану. На других — дьявол находится уже в руках Ада.

159

На большинстве этих икон фигура Ада появляется дважды: в нижнем левом углу он вырастает из земли в облике головы или полуфигуры гиганта, а чуть правее — в соответствии с текстом «Евангелия Никодима» — подпирает изнутри врата преисподней, чтобы не дать Христу войти в его царство. И здесь он предстает не в антропоморфном, а в зооморфном обличье и напоминает псоглавца все той же огненно-красной расцветки.

На некоторых изображениях Сошествия во ад, где фигурирует великан, появляется еше один важный мотив. На коленях у Ада сидит сатана, который на коленях держит Иуду, «сына погибели». В итоге эстафета «родства»: Ад, сатана, Иуда — образует дьявольскую «троицу». Эта «генеалогическая» конструкция строится по тем же принципам, что и изображения «Лона Авраамова» (души праведников на коленях или за пазухой у праотца Авраама), иконография «Отечества» (где Бог-Отец в образе седовласого старца держит на коленях или на груди младенца Христа, а над его головой парит Святой Дух в виде белого голубя) или католические изображения Св. Анны, которая держит на коленях Деву Марию, а у той на коленях сидит младенец Иисус. Несмотря на безмятежный характер сцены, дьявол здесь предстает не только как порождение, но и как узник Ада.

1. Ангелы повергают и сковывают сатану на фоне i ромадной головы Ада. Фигура дьявола повторяется дважды. Справа он, в страхе закрыв лиио руками, смотрит на ангелов, сокрушивших врата его парства. Слева — лежит на дне преисподней со скованными сзади руками. Выше, над головой Ада, праведники восстают из гробов и тянутся к Христу в сияюшей мапдорле.

Фрагмент иконы «Воскресение — Сошествие во ал», третья четверть XVI в.

161

2. Ад-великан с раздвоенным черепом в форме рыбьей пасти. Из нее восстают ветхозаветные праведники в белых саванах. Справа ангел, схватив льявола за хохол (обычная поза для святых, побивающих беса: св. Никиты Бесогона или

св. Ипатия Гангрского), его повергает, а ниже дьявол уже лежит в огненном озере. Сатана скован цепью, коней которой держит громадный Лд.

3. Ад в облике человека со звериной головой подпирает врата преисподней. Выше него — Иоанн Креститель и царь Давид.

Фрагменты иконы «Воскресение'• Сошествие во ал», около 1650 г.

4. Дьявольская «троица». Голова великана Ада раскрывается сверху звериной пастью, с собственными глазами с обеих сторон. На еше одном варианте дьявольской «троицы» конца XVI в. дополнительные глаза появляются не только на голове Ада, но и на всех его сочленениях: плечах и локтях, а также посреди живота. Это умножение глаз напоминает об изображениях демонов с лицами на животе, на заду или в паху, которые в XVI в., велел за католической иконографией дьявола, появляются в русской визуальной демонологии.

Фрагмент иконы «Воскресение — Сошествие во ал», вторая половина XVI в.

162

5.Пасть ада как темница. Сатана с Иудой заключены в громадных челюстях преисподней. Икона «Плоды страданий Христовых» символически представляет таинство искупления и победу Христа нал смертью и силами тьмы. Дьявол скован цепью, исходящей от древа распятия: «От древа кресна диавол связася / Лютость и злоба и прелесть попрася / Челюсти взнуздася ада / Человеком бысть немала отрада».

Фрагмент иконы «Плолы страланий Христовых», коней XVIII —

начало XIX в.

В ПОГОНЕ ЗА СМЕРТЬЮ: АД В АПОКАЛИПСИСЕ

«И видехъ, и се, конь бледъ, и седяй па иемъ, имя ему смерть: и адъ идяше вследъ его».

Откровение Иоанна Богослова 6:8

Один из самых известных сюжетов христианской иконографии — мрачная кавалькада четырех всадников Апокалипсиса. По мере того, как ангел снимает первые четыре печати с Книги, лежащей перед Силящим на престоле, олин за другим появляются всадники на белом, рыжем и вороном конях, а последним является «всадник, которому имя „смерть4*, и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными» (Откр. 6:8). Еще в нескольких главах Откровения Иоанна Богослова ад упоминается так, словно бы он был одушевленным существом (как Антихрист, Лжепророк, дьявол, демоны и т.д.). Так, он вместе со Смертью, Землей и Морем отдает своих мертвецов на суд Божий (Откр. 20:13) и вместе со Смертью летит в огненное озеро (Откр. 20:14).

Христианская иконография апокалиптических видений визуализирует эти метафоры и представляет Ад в человеческом или зверином обличье. Причем в византийском искусстве, откуда русские мастера заимствовали древнейшие олицетворения Ада, он чаще всего лишен устрашающих зооморфных черт и предстает как бородатый старик в набедренной повязке или темнокожий гигант. На иконе «Апокалипсис» из Успенского собора московского Кремля (конец XV в.) Ад изображен в виде черной бескрылой фигуры. Однако со временем его олицетворения становятся все более демоническими.

Разветвленная иконография Апокалипсиса складывается в Московской Руси в XV-XVI вв., когда создаются первые циклы фресок с сюжетами Откровения (в Благовещенском соборе Московского Кремля, затем в Спасском монастыре в Ярославле и т.д.). Во второй половине XVI в. появляются первые лицевые рукописи Апокалипсиса (в некоторых из них заметно влияние апокалиптического цикла Альбрехта Дюрера (1498) и гравюр Лукаса Кранаха Старшего (1534) к Библии Аютера). На миниатюрах лицевых Апокалипсисов Ад пред

века и зверя: как свирепый нагой человек со звериной головой и высунутым языком; серый или огненно-красный зверь, стоящий на задних лапах; широко раскрытая пасть без туловища; две оскаленные пасти — звериная и человеческая, — сросшиеся друг с другом затылками; коренастый коротконогий зверь, похожий на крота, со второй мордой на брюхе или на заду, и т.д.

Создавая максимально устрашающие образы Ада, древнерусские мастера часто комбинируют элементы. В одном Апокалипсисе XVII в. поверженный Ад, лежащий в огненном озере (Откр. 20:14), изображен как человеческая фигура с колоссальной звериной пастью на животе. Ангелы заталкивают в нее копьями несколько человек (как во многих композициях грешников гонят в пасть ада). Эта визуальная находка позволяет одновременно изобразить поражение Ада (он бессильно лежит в огне) и его прямую функцию — карающей темницы грешников (их толкают ему в утробу).

Часто на соседних миниатюрах одной рукописи Ад предстает в совершенно разных обличьях. Выбор формы зависит от того, какую роль он играет. Если Ад выступает как активное начало (когда кого-то преследует или хватает), он скорее будет изображен как человек или зверь. Если же требуется показать преисподнюю как «живую» темницу или силу, удерживающую или поглощающую демонов с грешниками, то для этого лучше подходят такие статичные образы, как чудовищная голова или пасть.

В XVI в. русские мастера — видимо, под влиянием западной иконографии — стали изображать дьявола и демонов с дополнительными лицами или пастями на животе, в паху, на заду и коленях. Те же элементы либо глаза, изображенные по всему телу, появляются у Ада, устанавливая визуальную перекличку между ним и дьяволом / демонами. Иногда фигуры Ада и бесов сливаются почти до неразличимости.

Краткий текст Откровения не объясняет, ни как выглядели Всадник- Смерть и Ад, ни каковы были «взаимоотношения» между этими персонажами. В популярном на Руси толковании к Апокалипсису Андрея Кесарийского (VI-VII вв.) объяснялось, что смерть здесь означает гибель человека и по аналогии — силы зла, ведущие его к вечной погибели, или «второй смерти». Однако у этой сцены есть еще и второй, исторический смысл. Четвертый всадник Апокалипсиса символизирует гонения на христиан во времена римского императора Максимиана (286-305, 307-308), когда многие гибли от голода и эпидемий, их некому было погребать, и их тела доставались диким зверям.

Иллюстрируя появление четвертого всадника Апокалипсиса, древнерусские мастера всегда создают небольшую сцену. Иногда Смерть выступает как порождение Ада (когда она выходит из его пасти). Порой они предстают как союзники — силы зла, действующие заодно. Но чаше Ад, вооруженный дубиной, колотушкой, похожей на двуручный топор, или серпом на длинной рукояти, гонится за Смертью, а та либо уезжает прочь, либо пытается защититься. Смерть оборачивается и целится в Ад из пищали, словно хочет избавиться от опасности.

165

1.Смерть (здесь она, как было принято в XVI—XVII вв., предстает в облике белого ссохшегося мертвепа) целится в звероподобный Ад, выходящий из провала преисподней. V него дополнительная морда на животе, которая копирует черты «основной» головы. Еше одна демоническая черта, которая сближает фигуру Ала с изображена ями бесов, — агрессивно высунутый язык.

4. Смерть-всадник с косой и Ад с серпом на длинной рукояти смотрят друг на друга. Выше справа стоит Иоанн Богослов, которому эта сиена, вместе с другими сюжетами Откровения, была явлена в видении на острове Патмос.

Из Апокалипсиса, XVIII в.

5. Удвоение фигуры Ада: Из пасти дракона выходит красный монстр с головой, похожей на свиную, и с колотушкой на плече. Обе фигуры символизируют Ад, который следует за Смертью.

Из Апокалипсиса, XVII в.

6.«И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая» (Откр. 20:14): ангел на глазах у Иоанна Богослова сбрасывает в пламя (напоминающее по форме пасть или котел) Смерть и Ад, похожий на огромную гусеницу.

Из Апокалипсиса, XVIII в.

итп

167

7.Воскресение мертвых перед Страшным судом: Ад, Смерть, Земля и Море отдают своих мертвецов (Откр. 20:1 3). Как и на иконах Страшного суда, где традиционно присутствует этот сюжет, Земля и Море предстают как женские фигуры, а Смерть — как ссохшийся мертвен или скелет. Ал вынимает короб с воскресшими из своей пасти.

Из Апокалипс ш <>, XVIII п.

168

ПРОСТРАНСТВО НАСИЛИЯ

©

Змей, обвившийся вокруг ее шеи и вцепившийся в ее грудь, напоминает о том, что она украшала свою шею ожерельями и позволяла мужчинам ласкать себя за «перси». В древнерусской иконографии змеи, кусаюшие женшину за грудь, — устойчивое наказание прелюбодейкам и детоубийцам._

—©

Ящерица, высасывающая ее мозг, — наказание за то, что она любила украшения, и за пьянство.

@

Змеи, вцепившиеся в ее руки, напоминают о ее греховной привязанности к перстням.

©

Колоссальная пасть, в которой стоит зверь с грешницей, — персонификация преисподней, указание на место, куда она попала после смерти.

©

210

3, 4. В глазах грешницы копошатся скорпионы — это кара за похотливые взгляды, а ее голову облепили змеи: сплетение их длинных зеленых тел похоже на диковинную прическу. Голова, увенчанная змеями, — частый атрибут хтонических чудовиш. Это образ был известен в античной мифологии (Горгона, Тифон) и оттуда перекочевал в христианскую иконографию, став одним из источников бесовских причесок. Демонов изображали иногда не со вздыбленными волосами, а с языками пламени или с извивающимися змеями на голове. Правда, у мифологических персонажей и у демонов змеи растут из головы, а на изображениях грешницы — впиваются ей в голову, мучая ее и одновременно уподобляя бесам.

Из старообрялчсского Сборника, вторая четверть XIX в.

5.Видение отца о загробной участи лочери- прелюбодейки. Демон на огненной колеснице везет грешницу прямиком в гигантскую пасть ада.

Из старообрялческого Сборника, вторая четверть XIX в.

6-9. Грешницы на звере. На последней миниатюре голова змея, на котором она сидит, расположена прямо у нее на животе. Это явная перекличка с известным средневековым мотивом — изображением лемона со второй личиной посреди живота или в паху. Грешница вновь уподобляется бесам.

Мишин юры Hi старопбрялческих рукописей, A'VIII-XIX вв.

213

ВИДЕНИЯ АДА: «ДРЕВО ГРЕХА»

«Виде тамо во огни человека...» Волоколамский патерик

В адском огне лежит огромный человек, из его живота вырастает высокое раскидистое лерево, и на каждой его ветке, в разных положениях и позах, висят люди. Устрашающая миниатюра занимает весь лист. Такой образ встречается во многих рукописях конца XVII-XVIII вв.: он ролился из популярного у старообрядцев виления, описанного в «Великом Зерцале», — визионер увидел в преисподней ростовшика («лихоимца»), страдающего вместе со своими друзьями и сродниками, причем грешники образовали целое адское древо, которое росло из их «отца».

У сюжета о великом грешнике, который мучается под землей со своими потомками, есть фольклорные корни (вспомним легенду, описанную Н.В. Гоголем в «Страшной мести»). Сама же миниатюра построена по известной средневековой модели. Ее ближайший аналог — «Древо Иессеево», родословная Иисуса Христа, композиция, основанная на цитате из книги пророка Исайи: «И произойдет отрасль от корня Иессеева и ветвь произрастет от корня его» (Ис. 11:1). Она выглядит как огромное древо, произрастающее вверх от лежащего Иессея — на ветвях изображены его потомки: цари Давид, Соломон и другие предки Иисуса, а наверху восседает сам Спаситель. По той же модели в 1658 г. Симон Ушаков создал икону «Древо Московского государства» (Похвала Богоматери Владимирской) — Иван Калита и митрополит Петр поливают огромное дерево, на ветвях которого изображены святые (князья, митрополиты, иноки, юродивые), связанные с московским двором и государевым родом, а также цари Федор Иоаннович (1584-1598) и Михаил Федорович (1613-1645).

«Древо греха» — не единственный случай, когда «адский» сюжет на миниатюрах копирует «сакральные» иконографические модели, превращаясь в инверсию Небесного царства. По том же принципу построена и «сатанинская троица» (Иуда на коленях у дьявола, си-

214

дяшего на коленях у Ада), повторяющая «Ветхозаветную Троицу» и отчасти «Лоно Авраамово» (праведники за пазухой у праотца Авраама).

Интересно, что в старообрядческих рукописях есть сюжет, который перекликается с обеими композициями. Это изображение «отца грехов». На престоле восседает крупный демон: он держит на коленях беса со вздыбленными волосами, похожими на львиную гриву, а вокруг, образуя пирамиду, стоят другие бесы. Все они подписаны именами разных грехов: корысть, блуд, сребролюбие... Прямой источник такого образа — дьявол, восседающий в геенне, окруженный бесами, с Иудой на коленях (вместо Иуды на старообрядческих миниатюрах в «лоно» к дьяволу порой попадают и рядовые грешники — в одной рукописи XIX в. «недра» сатаны оказываются местом мучений идолопоклонников).

Однако композиция с «отцом грехов» могла изображаться и по-другому — в виде дерева, перекликающегося с адским «древом греха». В этом случае бесы не стоят за спиной дьявола, а располагаются на ветвях дерева, которое вырастает из сидящего на престоле сатаны

1.«Древо греха»: на ветвях, в языках адского пламени, мучаются друзья и родственники ростовшика. Все они вися i в разных позах: один подвешен за язык, другой за волосы, кто-то за руку, ногу, шею или на железном крюке, пролетом сквозь ребра.

Из старообрялческого Цветника, начало XX в.

216

2. Ростовшик в огне и древо, похожее на растение из древнерусского лицевого Травника.

Из старообрялческою Сборника, XIX п.

3. «Отеи греха»: бородатый сатана на престоле держи! на коленях 1лавный грех — блуд, а вокруг толпятся бесы, подписанные (слева направо): миролюбие, многословие, дерзновение, смех, непослушание, обьедение, нечувствие, пленение, волхование, пролерзание, леность молитвы и осквернение.

Из старообрялческою Сборника, XIX в.

4.Бородатый «отеи греха» в окружении дем( Некоторые из них выглядят как женшины, другие — как мужчины, третьи — как бесы с высокими хохлами.

Из старообрялческого Сборника, XIX в.

5.Бесовское древо: на престоле восседает сатана с огромным бородатым липом на животе, а на ветвях дерева расселось множество бесов.

Из Сборника, XIX в.

МЕЖДУ РАЕМ И АДОМ: МИЛОСТИВЫЙ БДУДНИК

«От муки есий избавленъ, а скверный рад блуда блаженнаго раю лишенъ еси».

Слово о некоем блуднике, иже милостыню творяьие, а блуда не остася

На русских иконах Страшного суда между раем и алом стоит прикованный к столбу человек. Это «блудник, иже милостыню творяше, а блуда не остася». Он не может войти в рай из-за того, что до самой смерти прелюбодействовал, но избавлен от самых тяжких мук ада благодаря тому, что щедро подавал нищим и опекал сирот. Милостивый блудник печально взирает на райские кущи, которых навсегда лишен. Византийская история, из которой русские иконописцы взяли этого персонажа, входила во многие древнерусские четьи сборники (как «Изма- рагд» или «Пролог») и даже в такие исторические компиляции, как «Хронограф 1512 г.».

Православное богословие, в отличие от католического, не признавало существования «третьего» места загробного мира — чистилища или каких-либо промежуточных отсеков между адом и раем. По православным воззрениям, душа умершего в течение 40 дней после расставания с телом проходит испытания мытарств, а потом отправляется в рай или в ад, где ожидает воскресения из мертвых, когда души, воссоединившись с телами, получат окончательное воздаяние на Страшном суде. Праведники навсегда отправятся в Царствие небесное, а грешники — в геенну огненную (хотя считается, что молитва об усопших и милость Судии могут изменить в лучшую сторону участь людей, попавших в ад, этот вопрос детально не прорабатывался).

Однако на практике в древнерусских текстах и иконографии встречаются сюжеты, которые предполагают, что мир иной состоит не только из рая и ада, и между ними существуют промежуточные места или, скорее, состояния. Православные богословы (опять же в отличие от их католических коллег) не слишком интересовались тонкостями географии того света. Однако воз-

219

w%.

можность «неординарных» наказаний свидетельствовала о непостижимой милости Господа, и ее нельзя было исключить.

В 1530-1540-е гг. в Иосифо-Волоколамском монастыре был записан текст видения некоей инокини, случившегося во время мора 1427 г. Она временно умерла и, вернувшись в сознание, рассказала, что побывала в раю, где видела великого князя московского Ивана Калиту (попавшего туда за щедрость к нищим), и в аду, где мучился великий князь литовский Витовт. Но еше по пути в ад она увидела пса, лежащего на одре и покрытого собольей шубой. Ее проводник-ангел объяснил ей, что этот пес — милостивый и добродетельный агарянин (т.е. мусульманин). В награду за его милосердие он избавлен от мук, но поскольку он не был крешен и не исповедовал христианство, то недостоин войти в рай. Господь показал его визионерке в облике пса, чтобы продемонстрировать его «зловерие», а богатая шуба символизировала щедрость его милостыни. Составитель видения подчеркивает, что на том свете души «неверных» не будут похожи на псов, и никто не будет одевать их в шубы — эти детали не реальность, а лишь образы, приоткрывающие завесу над непостижимым инобытием (Псевдо-Дионисий Ареопагит, творивший в V-VI вв., называл такие образы «неподобными подобиями»). Однако важно то, что добродетельный агарянин, как и милостивый блудник на иконах, находится не в раю и не в аду, а между ними.

1.Милостивый блудник, прикованный к столбу. Справа от него (т.е. слева от Христа-Сулии, которой служит «точкой отсчета» для всей топографии иконы) расположена геенна огненная с клеймами ала Слева (т.е. справа от Судии) - шествие праведников и райский сад с «благоразумным разбойником» (Лк. 23: 40-43) и праотцами Авраамом, Исааком и Иаковом, прижимаюшими души умерших.

Фрагмент иконы «Страшный сул», XVI в.

2. Ангел указывает милостивому блуднику в сторону рая, которою он лишен в наказание за страсть к любовным утехам.

Фрагмент иконы «Сiратный гул», коней XVI в.

САТАНА: ПОВЕЛИТЕЛЬ / УЗНИК

«Тъгда царь славе реме къ адоу: “Боуди диавълъ подъ областию твоею въ векъ века”».

Евангелие Никодима

На многочисленных изображениях Страшного суда, ожидающего человечество в конце времен, перед нами разворачивается заключительный акт эсхатологической драмы: праведники шествуют в небесные чертоги, а демоны с грешниками низвергаются в преисподнюю.

Посреди ада мы видим его господина — дьявола. Чаще всего он восседает на змее или звере. Этот хищный трон появляется уже на самых ранних из византийских изображений Страшного суда (X-XI вв.), которые стали моделью для древнерусской иконографии преисподней. Сатана обычно изображается фронтально, как представляли земных владык, восседающих на престоле. У него на коленях сидит «сын погибели» — Иуда, а вокруг толпится свита из демонов и грешников.

Однако если присмотреться к сатане внимательнее, мы заметим, что он не только парь, но и узник. Его руки или ноги скованы цепями, которыми он привязан к адскому зверю (престол-темница). Но даже если цепей не видно, сама мизансцена подчеркивает одновременно и величие, и немощь дьявола. Он и повелитель загробного царства, и бессильный пленник, сброшенный в конце времен вместе со всеми грешниками и бесами в геенну огненную.

Облик и поза дьявола, черты адского зверя, на котором он восседает, контуры преисподней и «номенклатура» ее обитателей могут быть самыми разнообразными. Однако все изображения сатаны на престоле балансируют на тонкой грани между силой и бессилием. Они то акцентируют тему величия (когда сатана изображен как монарх, а его наказание лишь подразумевается), то подчеркивают его беспомощность (когда он скован и / или не развернут анфас, а в испуге смотрит наверх, на Христа). Например, на некоторых иконах Сошествия во ад XVI-XVII вв. дьявол, прижав Иуду, в ужасе глядит вверх на разбитые врата преисподней и на Иисуса, сокрушившего их своей крестной смертью.

3.Ангелы, проведя душу умершего через мытарства, показывают ей преисподнюю. В нижнем правом углу сидит сатана на звере, а слева — в круглых клеймах или в «пешерках» — изображены различные муки грешников. Дьявол с Иудой восседает как хозяин своего царства, но на его ногах видна полоска от цепи.

Из Жития Василия Нового, конец XVII — начало XVIII нн.

4.«Страшная земля преисподняя»: сатана «связань во аде и во тме кромешной седитъ сь бесы своими и со всеми грешники в мукахь лютыхь». Слева — бесы, справа — грешники.

Из старообрялческого Цветника, 1780-е гг.

5.На иллюстрации к Житию Василия Нового мы вилим преисподнюю, посреди которой изображен громадный сатана. Стояшие вокруг демоны играют роль его тюремшиков, а не придворных, как на многих других миниатюрах. Кто-то из читателей выбил дьяволу правый глаз.

6, 7. Во многих старообрядческих рукописях XVIII — начала XX вв. путь души по мытарствам изображается на одной длинной полосе-вклейке, которая присоединяется к корешку и складывается гармошкой. В самом конце — на еше одном отвороте — помешается изображение геенны огненной: посреди нее на двуглавом монстре восседает дьявол, позади поднимается лес бесовских хохлов, а внизу, между всполохами пламени, проступают липа грешников.

6. Из старообряАческого Сборника, первая четверть XIX в.

7. Из старообрялческого Цветника, начало XX в.

ПОВЕРЖЕННЫЙ ДЬЯВОЛ, ПОВЕРЖЕННЫЙ АД

«Аемонъ же, во огни огнем дыша, зелнейши палитъ нечистыя».

Огласительное слово на Пасху Иоанна Златоуста

На множестве средневековых изображений дьявол и ад предстают скованными, поверженными, побежденными. Сама история дьявола началась с поражения, когда он — тогда еще ангел Денница — и другие духи (десятая часть всех небесных ангелов, как утверждают некоторые христианские тексты), в четвертый день Творения решили восстать против Бога и немедленно пали с Небес, обратившись в тьму. На Руси этот мотив включали в композицию Страшного суда: слева от Христа-Судии в преисподнюю вереницей падают бесы, иногда конные, иногда пешие, а с облаков их преследуют и бьют копьями ангелы.

На самых разных изображениях сатану повергает и пронзает копьем архистратиг Небесного воинства, архангел Михаил. Этот образ напоминает о том, как Денница был свержен в ад, а его место в небесной иерархии занял Михаил, и о том, что к грозному архангелу — покровителю правящих династий и заступнику за людей перед Богом — всегда можно обратиться за помощью от врагов и от бесов, так как он постоянно преследует дьявола на земле.

Кроме архангела Михаила, сатану побивают святые-демоноборцы (Марина Антиохийская, Иулиания Никомидийская, Ипатий Гангр- ский), самым известным из которых на Руси был Никита Бесогон: его апокрифическое житие рассказывает, как мученик поверг иод ноги и избил беса своими оковами. Как минимум с XIV в. этот сюжет стал популярным на Руси и распространился на множестве маленьких нательных иконок и крестов. Рассказы о «физической» победе над дьяволом встречались и в других текстах. На миниатюрах, иллюстрирующих самые разные жития (например, Нифонта Констанцского или Андрея Юродивого) бесов жестоко избивают святые и ангелы.

Вторым роковым поражением дьявола после свержения с Небес стало Воскресение Христа: Иисус спустился в ад и вывел оттуда всех праведников, искупив своей смертью власть первородного греха над

226

человеческими душами. Подробно об этом говорят апокрифические Евангелия Варфоломея и Никодима: ворота ада были разбиты, а дьявол (либо сам Ад) превратился из господина преисподней в ее узника. Композиции Воскресения — Сошествия во ад — самый яркий образ победы над сатаной: разбитые замки и ключи, сломанные врата демонстрируют падение и разрушение адской темницы; ангелы бьют копьями и молотами бесов, сковывают и избивают бородатого дьявола, а персонифицированный Ад в виде зверя иногда тщетно пытается подпереть разрушенные врата. На некоторых иконах фигура скованного бородатого человека удваивается: возможно, один из этих персонажей изначально обозначал дьявола, а второй — Ад, но в поздней иконографии эта идея вряд ли была актуальной, и фигуры-двойники повторялись скорее по традиции.

В лицевых Апокалипсисах поверженные силы тьмы изображаются в нескольких сценах: сперва дьявола на тысячу лет сковывает цепями ангел с огромным ключом, а затем дьявол вместе с Антихристом и Лжепророком низвергаются в геенну. Иногда мы видим здесь и поверженный Ад — он кипит в пламени вместе со Смертью. Местом мучений дьявола, Ада и Смерти может оказаться при этом пасть преисподней — раскрытый зев, в котором бушует огонь: он символизирует огненное озеро, куда, по тексту Откровения, сам Ад будет повержен в конце времен (Откр. 20:14).

Скованный и попранный сатана появляется и в поздней иконографии, например, в композиции «Единородный сыне и Слове Божий», возникшей в середине XVI в.: поверженный дьявол лежит под крестом, на котором восседает Христос в облачении воина — победителя смерти и всех инфернальных сил. Другая композиция, «Плоды страданий Христовых», которая сложилась в конце XVII в. и вскоре стала популярной у старообрядцев, изображает дьявола с Иудой в зубастой пасти ада как бессильного (а не царственного, как на иконах Страшного суда) узника преисподней.

1. Бесы летят в преисподнюю, побиваемые длинными ангельскими копьями: олин из них угодил прямо в раскрытую пасть Ада.

В центре сгибается в ужасе дьявол, прижимая к себе Иуду.

Фрагмент иконы «Воскресение - Сошествие во ал»,

1567/1568 гг.

2. Никита Бесогон избивает демона иепью. Срелник иконы XVI в.

3. Свержение ангелов сатаны с небес: конные ангелы на облаках бьют копьями (изображение не сохранилось или не было дорисовано) конных бесов в хохлатых шлемах.

Из Апокалипсиса XVI-XVII вв.

4. Сюжет из "Видения Григория": ангел поражает сатану и заставляет его изблевать всю его злобу, погибель, гнев, неистовство, ярость, яд, нечистоту, неправду и ересь.

Из Жития Василия Нового, XVII в.

5. Эпизол из Жития Андрея Юродивого:

Иоанн Богослов бьет демонов железными цепями.

Hi рукописи XVII в.

229

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

232

БАНБиблиотека Российской Академии наук (Санкт-Петербург)

ВГИАХМЗВологодский государственный историко-архитектурный и ху

дожественный музей-заповедник ВСМЗВладимиро-Суздальский музей-заповедник

ГИМГосударственный исторический музей (Москва)

ГРМГосударственный Русский музей (Санкт-Петербург)

ГТГГосударственная Третьяковская галерея (Москва)

ГЭГосударственный Эрмитаж (Санкт-Петербург)

ИРЛИИнститут русской литературы («Пушкинский дом») (Санкт-Пе

тербург)

НГОМЗНовгородский государственный объединенный музей-запо

ведник

ПГОМЗПсковский государственный объединенный музей-заповедник

ПЗГИАХМЗПереславль-Залесский государственный историко-архитектур

ный и художественный музей-заповедник РГАДАРоссийский государственный архив древних актов (Москва)

РГБРоссийская государственная библиотека (Москва)

PH БРоссийская национальная библиотека (Санкт-Петербург)

ЦМиАРЦентральный музей древнерусской культуры и искусства

им. Андрея Рублева (Москва)

ЯГИАХМЗЯрославский государственный историко-архитектурный и ху

дожественный музей-заповедник

СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ

ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ:

ВИЗУАЛЬНЫЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО НЕВИДИМОМУ

1 — БАН. Арханг. Д. 399 — Синодик, XVIII в. Л. 22.

2 — БАН. Целепи. № 10 — Сборник «Муки адовы», XVIII в. Л. 79.

3 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в. Л. 94.

4 — Фрагмент иконы «Страшный суд», конец XVII — начало XVIII в. Музей-заповедник «Александровская слобода».

5 — Фрагмент иконы «Воскресение — Сошествие во ад» (из церкви Николы Мокрого в Ярославле), третья четверть XVI в. ЯГИАХМЗ. Инв. № ЯМЗ 40949, ИК 145.

6 — БАН. П. I. А. № 50 — Житие Нифонта Констанцского, XVI в. А. 152об.

7 — Капитель в хоре церкви Сен-Пьер в Шовиньи (Франция), начало XII в.

ПРИМЕТЫ БЕСОВ:

МАРКЕРЫ ДЕМОНИЧЕСКОГО

1 — Фрагмент клейма № 15 иконы «Святитель Николай Чудотворец, с житием», вторая половина — конец XIV в. НГОМЗ. Инв. №2182.

2 — Фрагмент иконы «Страшный суд», середина XVI в. НГОМЗ. Инв. № 2824.

3 — БАН. Чуван. № 244 — Цветник, начало XX в.

Л. 38.

4 — БАН. П. I. А. № 38 — Житие Сергия Радонежского, XVII-XVIII вв. А. 97.

5-6 — БАН. П. I. А. № 34 — Сборник житий,

1560-е гг. Л. 51 об., 180об.

7 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в. Л. 71.

8 — БАН. П. I. А. № 60 — Житие Василия Нового, конец XVII — начало XVIII в. Л. 18.

9 — Алтарная панель архангела Михаила. Испания, 1510-1520 гг. Хака. Museo Diocesano.

10 — London. British Library. Ms. Sloane 3049 — Франсиско де Хименес. Книга ангелов. Франция, ок. 1480 г. Foi. 27.

11 — ИРАИ. Северодвинское собр. № 152 — Сборник, начало XIX в. Л. 212.

12 — БАН. Лукьян. № 42 — Житие Андрея Юродивого и Повесть об Афонской rope, XIX в. Л. 27.

13 — БАН. Плюшк. № 42 — Цветник, XVIII в. А. 22.

14 — БАН. 26.5.2 — Сборник, XVIII в. Л. 44об.

15 — БАН. 25.2.2 — Страсти Христовы, XIX в.

Л. 113об.

16 — БАН. 1.1.38 — Цветник, начало XX в. Л. 85.

17 — БАН. Плюшк. № 112 — Цветник, 1780-е гг.

Л. 463об.

18 — БАН. П. I. А. № 50 — Житие Нифонта Констанцского, XVI в. Л. 174.

19 — РГБ. Ф. 344. № 182 — Житие Василия Нового, вторая половина XVIII в. А. 57.

20 — РНБ. Мих. Q. 374 — Сборник, XVIII в. Л. 134.

ВЕРТИКАЛЬ ВЛАСТИ: ИЕРАРХИЯ ДЕМОНОВ

1 — БАН. 1.1.36 — Апокалипсис, XVIII в. А. 81.

2 — БАН. Чуван. № 244 — Цветник, начало XX в.

Л. 87.

3 — Фрагмент иконы «Страшный суд», конец XVI в. ГИМ. Инв. № НДМ-3312.

4 — БАН. Плюшк. № 112 — Цветник, 1780-е гг.

Л. 404об.

5 _ РНБ. F. I. 725. — Житие Василия Нового, XVII в.

Л. 48об.

6 — БАН. П. I. А. № 34 — Сборник житий, 1560-е гг.

Л. 98.

7-8 — БАН. П. I. А. № 50 — Житие Нифонта Констанцского, XVI в. Л. 152, 153об.

9 — РНБ. F. I. 725 — Житие Василия Нового, XVII в.

А. 29.

ИСКУШЕНИЕ И НАУЧЕНИЕ

1 — Фрагмент фрески Джотто в капелле Скровеньи, Падуя, 1304-1306 гг.

2 — London. British Library. Ms. Yates Thompson 36 — Данте. Божественная комедия. Италия, ок. 1450.

Fol. 182.

3 — Фрагмент гравюры Михаэля Вольгемута из «Книги хроник» («Liber chronicarum») Гартмана Шеделя. Нюрнберг, 1493 г. (Fol. 262v).

4 — Фрагмент иконы «Сотворение человека», XVII в. ПЗГИАХМЗ. Инв. № ПЗМ-368.

5 — БАН. Арханг. Д. 399 — Синодик, XVIII в. Л. 5.

6 — Фрагмент клейма № 5 иконы «Иоанн Богослов, с житием в 20 клеймах», коней XVII в. НГОМЗ.

7 — РНБ. ОЛДП. Q. 58 — Житие Андрея Юродивого, XVII в. А. 151 об.

8 — БАН. 21.11.9 — Лествица и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в. Л. 7.

9-12 — БАН. Плюшк. № 42 — Цветник, XVIII в. Л. 56, 58, 59, 62.

13 — БАН. 25.2.2 — Страсти Христовы, XIX в.

Л. 11 боб.

14 — РНБ. ОЛДП. Q. 117 — Синодик, XVII в. А. 11.

15 — РНБ. Тихан. № 338 — Сборник, XIX в. Л. 73.

233

16-17 — ИРЛИ. Колл. М.С. Бурмагиной. № 76 — Сборник, последняя треть XIX в. Л. 4, 10.

ПРИЗРАЧНЫЕ МАСКИ ДЬЯВОЛА 1-2 — РНБ. ОЛДП. Q. 58 — Житие Андрея Юродивого, XVII в. Л. 147об., 53об.

3 — РНБ. Тихан. № 338 — Сборник, XIX в. Л. 256.

4-5 — БАН. 32.3.15 — Цветник, первая половина XVIII в. Л. 138, 144.

6-7 — БАН. П. I. А. № 34 — Сборник житий, 1560-е гг. Л. 8об., 21 об.

8 — БАН. П. I. А. № 50 — Житие Нифонта Констаниского, XVI в. Л. ЗОоб.

9 — БАН. 25.7.6 — Сборник, первая половина XVIII в. Л. 13.

10-11 — БАН. 32.3.15 — Цветник, первая пол. XVIII в. Л. 177, 255.

12 — БАН. П. I. А. 38 — Житие Сергия Радонежского, XVII-XVIII вв. Л. 94об.

НА СЛУЖБЕ САТАНЫ

1-2 — ГИМ. Греч. 21 д — Хлудовская псалтирь.

Византия, IX в. Л. 67, 35об.

3 — Oxford. Bodleian Library. Ms. 293 — Псалтирь. Англия, XII в. Fol. 12.

4 — Фрагмент клейма иконы «Ипатий Гангрский, с житием», первая половина XV в. ГТГ. Инв. № 6135.

5 — БАН. П. I. А. № 62 — Синодик, XVII в. Л. 226об.

6 — Фрагмент иконы «Поругание Христа» (из праздничного чина иконостаса Софийского собора в Новгороде), 1509 г. НГОМЗ. Инв. №ДРЖ-3074.

7 — Фрагмент иконы «Приведение ко кресту» («Шествие на Голгофу») из Успенского собора Кирилло- Белозерского монастыря (ок. 1497 г.). ЦМиАР. Инв.

№ КП 186.

8 — Прорись миниатюры из Сильвестровского сборника, вторая половина XIV в. РГАДА. Ф. 381.

№ 53.

9 — Фрагмент иконы «Чудо от иконы Богоматерь Знамение» («Битва новгородцев с суздальцами»). Новгород, середина — вторая половина XV в. НГОМЗ. Инв. №2124.

I о — РГБ. Ф. 37. № 156 — Апокалипсис, XVI-XVII вв. А. 21 Зоб.

II — Фрагмент иконы «Страшный суд», коней XVI в. ГИМ. Инв. № НДМ-3312.

ИСХОД ДУШИ

Инфографика — БАН. Арханг. Д. 399 — Синодик,

XVIII в. Л. 8.

1-2 — БАН. П. I. А. № 60 — Житие Василия Нового, конец XVII — начало XVIII в. Л. 15об., 16об.

3-5 — БАН. П. I. А. № 50 — Житие Нифонта Констаниского, XVI в. Л. 106, 107, 111.

6 — ИРЛИ. Северодвинское собр. № 152 — Сборник, начало XIX в. Л. 183.

7 - БАН. Лукьян. № 42 — Жигие Андрея Юродивого и Повесть об Афонской горе, XIX в. Л. 165об.

8 — БАН. Вятск. № 919 — Слово Палладия Мниха и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в. Л. 68об. 9_Ю _РНБ. Q. I. 1152 — Синодик, XVII в. Л. 70, 71.

11 — РНБ. ОЛДП. Q. 117 — Синодик, XVII в. Л. 95об.

12 — БАН П. I. А. № 62 — Синодик, XVII в. Л. 226об.

13 — БАН. 25.7.6 — Сборник, первая половина XVIII в. Л. 47.

14 — РНБ. ОЛДП. Q. 58 — Житие Андрея Юродивого,

XVII в. Л. 95об.

15 — БАН. Каликин. № 187 — Сборник поучений и слов, XVIII в. Л. 251 об.

16 — БАН. 25.7.6 — Сборник, первая половина XVIII в. Л. 26.

17 _ ргб. Ф. 218. № 538 — Сборник, середина

XVIII в. Л. 295.

18 — РНБ. ОЛДП. F. 391 — Сборник, XVII-XVIII вв.

Л. 15.

19-21 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в. Л. 69,

71, 72.

ПОСМЕРТНЫЕ ИСПЫТАНИЯ

Инфографика — РНБ. F. I. 725 — Житие Василия Нового, XVII в. Л. 44.

АЕСТНИПА НА НЕБЕСА

1 — Фрагмент византийской иконы «Видение Иоанна Лествичника» из монастыря св. Екатерины на Синае (XII в.).

2 — Фрагмент иконы «Видение Иоанна Лествичника», первая половина XVI в. ГРМ. Из собрания

Н.П. Лихачева.

3 — БАН. П. I. А. № 62 — Синодик, XVII в. Л. 189.

4 — ГИМ. Муз. 322 — Цветник, XVIII в. Л. 342об.

5 — РГБ. Ф. 344. № 181 — Сборник, первая половина XVIII в. Л. 125.

6 — БАН 1.1.40 — Цветник, начало XX в. Л. 87.

7-9 — БАН. 21.11.9 — Лествииа и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в. Л. 271, 40, 7.

ВОЗДУШНЫЕ СТАНиИИ

1-4 — БАН. П. I. А. № 60 — Житие Василия Нового, конец XVII — начало XVIII в. Л. 19, 42об., 37, 35об.

5 — БАН. П. I. А. № 60 — Житие Василия Нового, конец XVII — начало XVIII в. Л. 50.

6 — РГБ. Ф. 344. № 181 — Сборник, первая половина XVIII в. Л. 6.

7 — БАН. Вятск. № 919 — Слово Палладия Мниха и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в.

Л. 108об.

8 — РНБ. Колобов. № 194 — Сборник, конец XVIII в.

Л. 42об.

9 — РГБ. Ф. 344. № 182 — Житие Василия Нового, вторая половина XVIII в. Л. 9.

10 — РНБ. F. I. 725 — Житие Василия Нового, XVII в.

Л. 28.

11 — БАН. Вятск. № 919 — Слово Палладия Мниха и Житие Василия Новою, первая четверть XIX в. Л. 80об.

12 — РНБ. F. I. 725 — Житие Василия Нового, XVII в.

Л. 32.

13 — РНБ. ОЛДП. Q. 487 — Цветник, XVIII в. Л. 20об.

14 _ РНБ. F. I. 740 — Сборник, XVII-XVIII вв. Л. 51. 15-16 — РНБ. ОЛДП. Q. 487 — Цветник, XVIII в.

Л. 15об., 29об.

234

ЗМЕЙ:

МЫТАРСТВА И СТРАШНЫЙ CYA

Инфографика — Икона «Страшный суд», вторая половина XVI в. ГТГ. Инв № 14458.

1 — Елисавегградское Евангелие XVI в. Факсимильное издание. М., 2009. Л. 73об.

2 — Фрагмент иконы «Страшный суд», коней XVI в. ГИМ. Инв. № НДМ-3312.

3, 4 — Икона «Страшный суд» (из села Лядины), середина XVI в. ГЭ. Инв. №ЭРИ-230.

5 — Фрагмент иконы «Страшный суд» (из церкви Бориса и Глеба в Плотниках, Новгород), XVI в. НГОМЗ. Инв. №2824.

ГЕОМЕТРИЯ АДА:

ПЕЩЕРЫ, КРУГИ, КЛЕЙМА

1 — Фрагмент псковской иконы «Воскресение — Сошествие во ад», коней XV в. ПГОМЗ. Инв. № 2731.

2 _ РГБ. Ф. 37. № 156 — Апокалипсис, XVI-XVII вв.

Л. 21 Зоб.

3 — Фрагмент иконы «Страшный суд» (из села Лядины), середина XVI в. ГЭ. Инв. №ЭРИ-230.

4 — БАН. Плюшк. № 42 — Цветник, XVIII в. Л. 65.

5 — БАН. Целепи 10 — Сборник «Муки адовы»,

XVIII в. Л. 79.

6 — РНБ. ОЛДП. Q. 487 — Цветник, XVIII в. Л. 91 об.

7 — БАН. 21.5.2 — Сборник, первая половина XVIII в. Л. 21 об.

8 — БАН. 21.11.9 — Лествииа и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в. Л. 168.

СТИХИИ АДА:

ПЛАМЯ, ХОЛОД И ТЬМА.

1 — БАН. Лукьян. № 42 — Житие Андрея Юродивого и Повесть об Афонской горе, XIX в. Л. 226.

2 — БАН. 32.3.15 — Цветник, первая половина XVIII в. Л. 348.

3 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в. Л. 98.

4-5 — БАН. Чуван. № 244 — Цветник, начало XX в.

Л. 33, 38.

6 — БАН. 21.11.9 — Лествииа и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в. Л. 168.

7 — Фрагмент иконы «Воскресение — Сошествие во ад», ок. 1650 г. Музей русской иконы (г. Клинтон, США). Инв. №2011.90.

8 — Фрагмент иконы «Страшный суд» (из церкви Бориса и Глеба в Плотниках, Новгород), XVI в. НГОМЗ. Инв. №2824.

9 — БАН. Плюшк. № 42 — Цветник, XVIII в. Л. 99.

10, 11 — Фрагменты иконы «Страшный суд», коней XVI в. ГИМ. Инв. № НДМ-3312.

АД И РАЙ:

ИКОНОГРАФИЧЕСКИЕ ОППОЗИЦИИ

1 — БАН. П. I. А. № 62 — Синодик, XVII в. Л. 117.

2 — БАН. П. I. А. № 68 — «Христианская топография» Козьмы Индикоплова, последняя четверть XVII в.

Л. 365.

3 — БАН. Северодвинск. № 152 — Сборник, начало

XIX в. Л. 89.

4 _ БАН. БАН. Плюшк. № 112 — Цветник, 1780-е гг.

Л. 175об.

5-6 — Страшный суд. Византийская резная икона,

X-XI вв. Лондон. Музей Виктории и Альберта. Инв.

№ А.24-1926.

7-8 — БАН. Арханг. Д. 399 — Синодик, XVIII в. Л. 8,

13.

9 — БАН. Двинск. № 6 — Страсти Христовы, последняя четверть XVIII в. Л. 21 боб.

10 — БАН. Целепи № 10 — Сборник «Муки адовы», XVIII в. Л. 49.

11 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в. А. 31.

12-13 — Фрагменты росписи в церкви Воскресения в Ростовском Кремле, ок. 1675 г.

14 — БАН. Плюшк. № 112 — Цветник, 1780-е гг.

Л. 503.

15 — БАН. 21.5.2 — Сборник, первая половина XVIII в. Л. 13.

СТАРИК ГАДЕС: ОТ АЛА К САТАНЕ

1-2 — ГИМ. Греч. № 121 д — Хлудовская псалтирь.

Византия, IX в. А. 8об., бЗоб.

3 — London. British Library. Ms. Add. 19352 — Псалтирь Феодора. Византия,1066 г. Fol. 82v.

4 — Греческая мозаика «Сошествие во ад» в базилике Сан-Марко в Венеции, XII в.

5 — Фрагмент иконы «Воскресение — Сошествие во ад», первая половина XIV в. НГОМЗ. Инв. № 7579.

6 — ГТГ. Инв. № МК-6 (К-5346) — Годуновская псалтирь, 1594-1600 гг. Л. 153об.

7 — Фрагмент иконы «Воскресение — Сошествие во ад». Псков, конец XV в. ПГОМЗ. Инв. № 2731.

ХИШНЫЙ ТРОН САТАНЫ

1 — Страшный суд. Византийская резная икона,

X-XI вв. Лондон. Музей Виктории и Альберта. Инв.

№ А.24-1926.

2 — Фрагмент фрески Джотто в Капелле Скровеньи (Падуя, Италия), 1303-1306 гг.

3 — Фрагмент миниатюры из энциклопедии «Liber Floridus» Ламберта Сент-Омерского, около 1120 г. (Ghent. University Library. Ms. 92. Fol. 62v).

4 — Фрагмент иконы «Страшный суд», ок. 1700 г. Музей русской иконы (г. Клинтон, США).

5 — БАН. 21.11.9 — Лествииа и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в. Л. 40.

6-7 — БАН. 1.1.36 — Апокалипсис, XVIII в. Л. 105,

105об.

8 — Фрагмент фрески «Страшный суд» в монастыре Молдавица (Румыния), 1537 г.

9 — Фрагмент иконы «Страшный суд», конец XVI в. ГИМ. Инв. № НДМ-3312.

ПАСТЬ АДА:

ПОГИБЕЛЬ КАК ПОЖИРАНИЕ

1 — БАН. Двинск. № 6 — Страсти Христовы, с дополнениями, последняя четверть XVIII в. Л. 236об.

2 — БАН. 21.5.2 — Сборник, первая половина XVIII в. Л. 28об.

235

3 — London. British Library. Ms. Royal 19 D VI —

Гийар де Мулен. Историческая Библия. Франция, ок. 1418-1420 гг. Fol. 3.

4 — London. British Library. Ms. Royal 19 В XV — Апокалипсис королевы Марии. Англия, первая четверть XIV в. Fol. 10v.

5 — Oxford. Bodleian Library. Ms. Douce 134 — Книга виноградника Господа (Livre de la Vigne nostre Seigneur). Франция, 1450-1470-е гг. Fol 81 v.

6 — New York. Pierpoint Morgan Library. Ms. 1945 — Часослов Екатерины Клевской. Нидерланды, ок. 1440 г. Fol. 105v.

7 — Фрагмент рельефа Страшного суда. Западный фасад церкви Сент-Фуа в Конке (Франция), XII в.

8 — БАН. П. I. А. № 62 — Синодик, XVII в. Л. 252.

9 — РГБ. Ф. 344. № 182 — Житие Василия Нового, вторая половина XVIII в. Л. 9.

10 — РГБ. Ф. 344. № 181 — Сборник, XVIII в. Л. 86об.

11 — БАН. Плюшк. № 112 — иветник, 1780-е гг.

Л. 518.

12 — ИРЛИ. ОП. 23. № 264 — Апокалипсис, третья четверть XVIII в. Л. 143об.

ОГНЕННЫЙ ВЕЛИКАН И САТАНИНСКАЯ «ТРОИЦА»

1 — Фрагмент иконы «Воскресение — Сошествие во ад» (из церкви Николы Мокрого). Ярославль, третья четверть XVI в. ЯГИАХМЗ. Инв. № ЯМЗ 40949, ИК 145.

2-3 — Фрагменты иконы «Воскресение — Сошествие во ад» (ок. 1650 г.). Музей русской иконы (Клинтон, США). Инв. N" 2011.90.

4 — Фрагмент иконы «Воскресение —

Сошествие во ал», вторая половина XVI в. ВСМЗ.

Инв. № В-6300/2755.

5 — Фрагмент иконы «Плоды страданий Христовых», конец XVIII — начало XIX в. Государственный музей- заповедник «Ростовский Кремль». Инв. №Ж-240.

В ПОГОНЕ ЗА СМЕРТЬЮ:

АД В АПОКАЛИПСИСЕ

1 — ГИМ. Муз. 4146 — Апокалипсис, конец XVII в.

Л. 52.

2 — РНБ. F. 85 — Апокалипсис, XVII в. Л. 47об.

3 — РНБ. Q.1.441 —Апокалипсис, XVII в. Л. Юоб.

4 — БАН. 1.1.36 — Апокалипсис, XVIII в. Л. 41 об.

5 — РГБ. Ф. 98. № 1342 — Апокалипсис, вторая половина XVII в. Л. 35об.

6-7 — ИРЛИ. ОП. 23. № 264 — Апокалипсис, третья четверть XVIII в. Л. 246об., 248об.

СИМВОЛИКА КАЗНЕЙ

1 — БАН. Арханг. Д. 399 — Синодик, XVIII в. Л. 13.

2 — ИРЛИ. Северодвинское собр. № 152 — Сборник, начало XIX в. Л. 124.

3 — БАН. Лукьян. № 42 — Житие Андрея Юродивого и Повесть об Афонской горе, XIX в. Л. 226.

4 — ИРЛИ. Северодвинское собр. № 152 — Сборник, начало XIX в. Л. 124.

5-8 — БАН. Чуван. № 244 — Цветник, начало XX в.

Л. 36, 37, 37об., 35.

9-10 — ИРЛИ. Северодвинское собр. № 152 — Сборник, начало XIX в. Л. 70, 131.

11 — БАН. Чуван. № 244 — Цветник, начало XX в.

Л. Збоб.

12-13 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в.

Л. 34об., 46.

14 — Фрагмент иконы «Страшный суд», конец XVI в. ГИМ. Инв. № НДМ-3312.

15 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в. Л. 46.

16 — БАН. 21.5.2 — Сборник, первая половина XVIII в. Л. 21 об.

17 _ рНБ. ОЛДП. Q. 487 — Цветник, XVIII в.

18 — БАН. Плюшк. № 42 — Цветник, XVIII в. Л. 75.

19-20 — БАН. Плюшк. № 112 — Цветник, 1780-е гг.

Л. 326об., 295об.

21- БАН. 25.2.14 —Синодик, XVIII в. Л. 44об.

22-25 — БАН П. I. А. № 62 — Синодик, XVII в.

Л. 253об., 253, 257об., 255.

26 — РГБ. Ф. 344. № 181 — Сборник, первая половина XVIII в. Л. 155.

27-30 — ИРЛИ. Колл. М.С. Бурмагиной № 76 — Сборник, последняя треть XIX в. Л. 15об., 17,18, 19.

31 — ИРЛИ. Северодвинское собр. № 152 — Сборник, начало XIX в. Л. 64.

32 — БАН. Плюшк. № 42 — Цветник, 1760-1770 гг. Северная Двина. Л. 82.

33 — ИРЛИ. Северодвинское собр. № 152 — Сборник, начало XIX в. Л. 71.

34-35 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в.

Л. 45об., 47.

36 — Фрагмент иконы «Страшный суд», ок. 1750 г. Музей русской иконы (г. Клинтон, США). Инв.

№ R2010.35.

37-39 — БАН. 32.3.15 — Цветник, первая половина XVIII в. Л. 128об., 129об., 131.

40— БАН. 25.2.14 —Синодик, XVIII в. Л. 41 об.

ДЕМОНЫ-МУЧИТЕЛИ

I _2 — РНБ. Тихан. № 338 — Сборник, XIX в. Л. 197, 21.

3 — БАН. Вятск. № 919 — Слово Палладия Мниха и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в.

Л. 224об.

4 — БАН. Каликин. № 187 — Сборник поучений и слов, XVIII в. Л. 261.

5 — ИРЛИ. Колл. М.С. Бурмагиной № 76 — Сборник, поел, треть XIX в. Л. 30.

6 — БАН. 21.11.9 — Лествица и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в. Л. 168.

7 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в. Л. 97.

8 — ИРАИ. Колл. М.С. Бурмагиной № 76 — Сборник, поел, треть XIX в. Л. 30.

9 — БАН. 21.11.9 — Лествица и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в. Л. 168.

10 — РГБ. Ф. 344. № 182 — Житие Василия Нового, вторая половина XVIII в. Л. 16.

II — БАН. 21.11.9 — Лествица и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в. Л. 168.

12 — ИРЛИ. Колл. М.С. Бурмагиной № 76 — Сборник, последняя треть XIX в. Л. 30.

236

13-15 — Фрагменты иконы «Страшный суд», коней XVII -— начало XVIII в. Из музея-заповедника «Александровская слобода».

16 — ИРЛИ. Колл. М.С. Бурмагиной № 76 — Сборник, последняя треть XIX в. Л. 30.

17 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в. Л. 102.

18-19 — БАН. 21.11.9 — Лествииа и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в. Л. 168.

ГРЕШНИКИ КАК ДЕМОНЫ:

ВИЗУАЛЬНАЯ ДЕМОНИЗАЦИЯ

Инфографика — РГБ. Ф. 98. № 375 — Житие Василия Нового, коней XVIII в. Л. 193об.

1 — БАН. Вятск. № 919 — Слово Палладия Мниха и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в.

Л. 248об.

2 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в. Л. 47об.

3 — БАН. Каликин. № 187 — Сборник поучений и слов, XVIII в. Л. 117.

4 — БАН. Целепи. № 10 — Сборник «Муки адовы», XVIII в. Л. 73.

5 — БАН. Двинск. № 6 — Страсти Христовы, с дополнениями, последняя четверть XVIII в. Л. 159об.

6 — БАН. 26.5.2 — Сборник, XVIII в. Л. 23об.

7 — БАН. Плюшк. № 112 — Цветник, 1 780-е гг. Л. 503.

8 — БАН. Вятск. № 919 — Слово Палладия Мниха и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в.

Л. 254об.

ИУДА: СЫН ПОГИБЕЛИ

1 — ГИМ. Греч. 129д — Хлудовская псалтирь.

Византия, IX в. Л. 32об.

2 — Фрагменты иконы «Страшный суд» (из церкви Бориса и Глеба в Плотниках, Новгород), серелина XVI в. НГОМЗ. Инв. № 2824.

3 — Фрагмент иконы «Воскресение —

Сошествие во ад», вторая половина XVI в. ВСМЗ.

Инв. № В-6300/2755.

4, 5 — БАН. Плюшк. № 112 — Цветник, 1780-е гг.

Л. 447об„ 448 об.

ВИДЕНИЯ АДА: ГРЕШНИЦА НА ЗВЕРЕ

1 — Рельеф южного портала церкви Сен-Пьер в Муассаке (Франция), 1120-1135 гг.

2 — Капитель северного портала собора Сео-де-Уржеля (Ка1алония, Испания), XII в. Инфографика — ИРЛИ. Собр. Пухальского. № 23 — Сборник повестей из «Великого зерцала», вторая четверть XIX в. Л. 12об.

3-5 — ИРЛИ. Собр. Пухальского. № 23 — Сборник повестей из «Великою зерцала», вторая четверть XIX в. Л. 5об., 8об., 15об.

6 — БАН. 25.2.14 — Синодик, XVIII в. Л. 42об.

7 — БАН. 32.3.15 — Цветник, первая половина XVIII в. Л. 210.

8 — ИРЛИ.ОП. Оп. 24. № 13 — Сборник, последняя четверть XIX в. № 13.

9 — РНБ. Тихан. №338 — Сборник, XIX в. Л. 150.

ВИДЕНИЯ АДА: «ДРЕВО ГРЕХА»

1 — БАН. Чуван. № 244 — Цветник, начало XX в.

Л. 41.

2 — Тихан. № 338 — Сборник, XIX в. Л. 37.

3 — ИРЛИ. Колл. М.С. Бурмагиной. № 76 — Сборник, последняя треть XIX в. Л. 37.

4-5 — ИРЛИ. Северодвинское собр. № 152 — Сборник, начало XIX в. Л. 166, 165.

МЕЖДУ РАЕМ И АДОМ:

МИЛОСТИВЫЙ БЛУДНИК

1 — Фрагмент иконы «Страшный суд», XVI в. ГТГ. Инв. № 14458.

2 — Фрагмент иконы «Страшный суд», коней XVI в. ГИМ. Инв. № НДМ-3312.

САТАНА: ПОВЕЛИТЕЛЬ/УЗНИК

1-2 — Фрагменты рельефа Страшного суда. Западный фасад церкви Сент-Фуа в Конке (Франция), XII в.

3 — БАН. П. I. А. № 60 — Житие Василия Нового, коней XVII — начало XVIII вв. Л. 50.

4 — БАН. Плюшк. № 112 — Цветник, 1780-е гг.

Л. 518об.

5 — БАН. Вятск. № 919 — Слово Палладия Мниха и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в.

Л. 248об.

6 — БАН. 21.11.9 — Лествииа и Житие Василия Нового, первая четверть XIX в. Л. 40

7 — БАН. 1.1.40 — Цветник, начало XX в. А. 50.

ПОВЕРЖЕННЫЙ ДЬЯВОЛ, ПОВЕРЖЕННЫЙ АД

1 — Фрагмент иконы «Воскресение — Сошествие во ад, со сценами земной жизни Христа и праздниками» Дионисия Гринкова, 1567/1568 г. ВГИАХМЗ.

Инв. № 10130.

2 — Средник иконы «Никита Бесогон», XVI в. ГТГ. Инв. № 14556.

3 _ РГБ. Ф. 37. № 156 — Апокалипсис, XVI-XVII вв.

Л. 21 Зоб.

4 — РНБ. F. I. 725 — Житие Василия Нового, XVII в.

Л. 94об.

5 — РНБ. ОЛДП. Q. 58 — Житие Андрея Юродивого, XVII в. Л. 15об.

6 — Икона «Единородный сыне и Слове Божий»,

XVII в. ГТГ. Инв. № 14449.

7 — ГИМ. Муз. № 2335 — Апокалипсис, 1676 г.

237

ОГЛАВЛЕНИЕ

Хождение по мукам: визуальный путеводитель по невидимому5

Иконография демонов31

Приметы бесов: маркеры демонического33

Вертикаль власти: иерархия демонов42

Путь погибели49

Искушение и научение51

Призрачные маски дьявола60

На службе сатаны68

Хождение по мытарствам75

Исход души77

Посмертные испытания87

Лестнииа на небеса91

Воздушные «станции»98

Змей: мытарства и Страшный суд106

Царство дьявола115

Ад как пространство117

Геометрия ала: пешеры, круги>, клейма117

Стихии ала: пламя, холол и тьма125

Рай и ал: иконографические оппозиции131

«Живой ад»139

Старик Галес: от Ала к Сатане139

Хищный трон Сатаны144

Пасть ала: погибель как пожирание151

Огненный великан и сатанинская «троица»159

В погоне за Смертью: Ал в Апокалипсисе164

238

Пространство насилия169

Символика казней169

Лемон ы-мучители187

Грешники как лемоны: визуальная лемонизаиия197

Иула: сын погибели203

Виления ала: грешница на звере208

Виления ала: «лрево греха»214

Межлу раем и алом: милостивый блулник219

Парь и его царство222

Сатана: повелитель / узник222

Поверженный льявол, поверженный ал226

Список сокращений232

Список иллюстраций233

Дмитрий Антонов,

Михаил Майзульс

Анатомия ада

Путеводитель по древнерусской визуальной демонологии

Издание не подлежит маркировке в соответствии с п.З ч.2 ст.1 ФЗ No 436-ФЗ

Выпускающий редактор ГГ Семенова Корректор Л.И. Шитова Компьютерная верстка А. Силъванович Оформление обложки А. Силъванович

Подписано в печать 07.11.2013.

Формат 70x100 1/16.

Уел. печ. л. 15,0. Уч.-изд. л. 15,8.

Печать офсетная.

Бумага офсетная. Тираж 500 экз. Заказ 799

Издательство «ФОРУМ»:

101990, Москва—Центр, Колпачный пер., д. 9а, тел./факс: (495) 625-32-07, 625-52-43; e-mail: forum.knigi@gmail.com; www.forum-books.ru

Отдел продаж издательства «ФОРУМ»:

101990, Москва—Центр, Колпачный пер., д. 9а, тел./факс: (495) 625-32-07, 625-52-43; e-mail: forum-ir@mail.ru, forum-knigi@mail.ru

Антонов Дмитрий Игоревич Доцент РГГУ, старший научный сотрудник Шкоды актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС.

Автор более 60 публикаций о древнерусской культуре, семиотике иконографии, средневековой демонологии и славянском фольклоре, в том числе монографий:

«Смута в культуре срелневековой Руси: эволюция лревнерусских мифологем в книжности начала XVII в.» (М.: РГГУ, 2009); «Лемоны и грешники в лревнерусской иконографии: семиотика образа»

(М.: Индрик, 2011, в соавторстве с М.Р. Майзульсом).

Ответственный редактор альманаха «In Umbra: лемонология как семиотическая система» (М.: РГГУ, 2012; Индрик, 2013; совместно с О.Б. Христофоровой) и сборника «Сила взгляла: глаза в мифологии и иконографии» (М.: РГГУ, 2013).

Майзульс Михаил Романович Преподаватель Российско-французского центра исторической антропологии им. М. Блока РГГУ.

Автор около 30 публикаций по истории русского и западного Средневековья, средневековой иконографии и демонологии, в том числе книги «Лемоны и грешники в лревнерусской иконографии: семиотика образа» (М.: Индрик, 2011, в соавторстве с Д.И. Антоновым).

9785911348427