Ей было тогда двадцать два, а Полу, ее брату, всего четырнадцать. Двумя годами раньше их родители погибли в автокатастрофе. Осиротевшие дети поселились в маленькой квартирке, которую Камилла сняла, устроившись секретаршей в агентство по продаже недвижимости. Они едва сводили концы с концами, но девушка не унывала — главное, они были вместе.

И вдруг Пол заболел. Всегда здоровый и жизнерадостный, он начал чахнуть на глазах. Камилла обегала все больницы, побывала с братом на приеме у всех специалистов в округе. Диагноз был неутешительный: у мальчика обнаружилась какая-то редкая болезнь. Правда, надежда оставалась, хотя следовало торопиться, — болезнь быстро прогрессировала. Но на лечение надо было отправляться за океан, а плата за него оказалась непомерно велика.

Стремясь во что бы то ни стало раздобыть нужную сумму, Камилла готова была отдать последнее, но ей никак не удавалось найти ни наличных денег, ни того, что можно продать или заложить. Состояние брата стремительно ухудшалось, и она лихорадочно искала выход. Камилла скрывала от мальчика, сколь отчаянно их положение, и хвалила его за мужество и выдержку. Пол и вправду вел себя достойно, даже шутил, стараясь приободрить старшую сестру. И вот, когда девушка уже отчаялась найти выход из положения, она вдруг вспомнила о Джерроде Грейсоне.

Казалось, Бог услышал ее молитвы. Отец, возможно, предчувствуя скорую смерть, сказал ей однажды, что если с ним что-нибудь случится, то она всегда может обратиться к этому человеку за помощью. Они с Джерродом, говорил отец, дружат много лет, до сих пор переписываются, так что если, не дай бог, случится беда, Грейсон сделает для нее все, что в его силах.

Преисполненная надеждой, Камилла отыскала в телефонном справочнике лондонский адрес Джеррода и отправилась на встречу с ним…

Вздрогнув, она вернулась в настоящее. Из подъехавшего к ступенькам собора лимузина появилась невеста в белой фате. Теперь уже недолго! Наконец-то она отомстит за ту далекую ночь четыре года назад, когда мир вокруг перестал для нее существовать.

Накануне Полу стало хуже, и Камилла поняла, что нельзя терять ни минуты, пока остается хоть какая-то возможность спасти брата.

Она отвезла мальчика в больницу и бросилась к Джерроду Грейсону…

От этой встречи остался горький осадок в душе. Ей никогда не забыть эти бесстрастные серые глаза на лице, которое при иных обстоятельствах можно было бы назвать красивым, свое унижение и безумный страх за брата…

Дома телефонный звонок вывел ее из состояния прострации. Дежурный врач сообщил, что Пол впал в кому. Еще через день мальчика не стало.

Камилла помнит, что в голове у нее вертелась только одна мысль: если бы Грейсон захотел помочь ей, брат остался бы жив. Тогда-то она и поклялась отомстить человеку, приговорившему Пола к смерти. «Придет час, и он за это заплатит!» — сказала она себе.

Четыре дня Камилла находилась в состоянии, граничащем с беспамятством. Даже похороны Пола не смогли пробить ледяной панцирь ее бесчувствия. Она ничего больше не желала от жизни. Оставшись одна в пустой квартире, Камилла поняла: причиной смерти брата стало отсутствие денег. А раз деньги могли спасти жизнь Пола, значит, это сила. И она решила во что бы то ни стало добиться богатства и независимости.

На пятый день после похорон она отправилась к своей старой подруге Мерил Бронсон, с которой не виделась уже много лет. За чашечкой кофе они разговорились, вспомнили прошлое, и Мерил сообщила, что за эти годы стала преуспевающим менеджером рекламного агентства.

Она рассказывала о своем житье-бытье и вглядывалась в подругу. Горе и страдания наложили свою печать на облик Камиллы. Лицо ее чуть побледнело, черты стали строже, в глазах появилось ледяное высокомерие, а похудевшая фигура стала просто точеной. Одним словом, перед ней сидела идеальная кандидатура для модели.

Деликатно, чтобы не задеть чувств подруги, Мерил предложила ей попытать счастье на подиуме. Та согласилась, хотя и с большой неохотой. Она не верила в свой успех на этом поприще, но, как ни странно, Мерил оказалась права.

Буквально на следующей неделе Камилла вышла на подиум и сразу же произвела фурор. Публика, пресса, весь мир модельного бизнеса приняли дебютантку на «ура». Гонорары ее взмыли до немыслимой отметки. Никогда в жизни она не имела столько денег, и от одной мысли, что все это — ее, у Камиллы начинала кружиться голова.

Но она напоминала себе о цели, которую поставила перед собой, и как одержимая снова уходила в работу. Она трудилась, не давая себе передышки ни на минуту, не отказывалась ни от одного предложения и помнила, что каждый новый контракт увеличивает ее счет в банке.

В скором времени Камилла могла сказать, что обеспечила себе безбедное существование до конца жизни, но уже не могла остановиться. Работа стала смыслом ее жизни. Все остальное ушло на второй план, в том числе и мужчины. Она работала с ними бок о бок, принимала их ухаживания, встречалась, но никого не пускала к себе в душу.

Она вообще не испытывала к ним никаких чувств. Их поцелуи оставляли ее холодной, участливость раздражала, клятвы и обещания вызывали саркастический смех. Кто-то из неудачливых кавалеров за глаза назвал ее Снежной Королевой, и прозвище это крепко приклеилось к Камилле. Впрочем, ей было все равно.

Ничто не должно было стоять на пути к ее цели, и если мужчина становился слишком требовательным, слишком навязчивым, она разрывала отношения с ним. Ее нимало не заботило даже то, что таким образом она наживает себе врагов. Каждый из них надеялся растопить лед в ее сердце, но Камилла знала, что это невозможно, а потому наблюдала за их тщетными усилиями с высоты своего недосягаемого пьедестала, оставаясь совершенно равнодушной и ни на минуту не забывая о данной себе клятве. С терпеливостью сидящего в засаде хищника она выжидала, когда же пробьет долгожданный час расплаты.

Камилла переходила от одной группы гостей к другой с бокалом шампанского в руке, сияя, как неоновая реклама на Пикадилли. Она успевала повсюду, поддерживала любой разговор и никому не давала скучать.

Было часов одиннадцать, когда у изрядно опустевшего стола ее поймала за локоть Мерил.

— Зачем ты пригласила Дейва Флетчера? — спросила она, незаметно кивая на известного телеведущего, приезд которого полчаса назад вызвал оживление среди собравшихся. — Это не человек, а волк в овечьей шкуре. Ради рейтинга он, не задумываясь, продаст родную мать.

— Ради бога, Мерил, не заводи снова эту пластинку, — поморщилась Камилла. — Дейв, как тебе известно, не пропускает ни одной сколько-нибудь заметной вечеринки. Что странного в том, что он пришел сюда?

— Что странного? Последние несколько недель ваши имена часто склоняются вместе, и мне это не нравится!

Камилла молча пригубила шампанское, после чего заметила:

— Мерил, ты не хуже меня знаешь, что ему ничего не светит. А коль скоро это так, то что плохого в том, что нас вместе видят в обществе? Ему реклама, мне реклама — и волки сыты, и овцы целы.

— И поэтому ты совершенно игнорируешь Бернарда, хотя сама же пригласила его?

Камилла оглянулась на светловолосого юношу, стоявшего с бокалом в руке в дальнем углу комнаты.

— Не понимаю, почему я должна заниматься только им. Он знает почти всех гостей, вот пусть и общается с ними.

— Как я поняла, ты приглашала на ужин его одного, а тут оказалась целая компания.

— Я приглашала его неделю назад и не знала, что сегодня у меня будет повод для большой вечеринки!

— Это не оправдание. Нельзя так относиться к людям, дорогая.

Камилла нахмурилась.

— Он мужчина, Мерил, — сухо сказала она. — А к мужчинам я отношусь так, как они того заслуживают.

— Но почему ты решила, что все мужчины такие, как Джеррод Грейсон? — не унималась подруга.

— Я это знаю. Просто с тех пор и по сей день я не давала им шанса проявить свою скотскую сущность, — зло фыркнула Камилла. — И вообще, я веду себя как пай-девочка: ничего от них не требую и в свою очередь прошу ничего не требовать от меня.

— Честно говоря… — проникновенно начала Мерил, но длинный звонок в дверь прервал ее.

Камилла облегченно вздохнула и, извинившись, направилась к входу. Она терпеть не могла спорить с подругой. При всей своей чуткости та никак не желала понять, что Камиллу устраивает ее образ жизни.

Звонок повторился — более настойчиво, если не сказать бесцеремонно. Камилла нахмурилась, пытаясь угадать, кто из опоздавших может вламываться в дом в одиннадцать часов ночи.

— Иду, иду! — раздраженно крикнула она, входя в холл, и распахнула дверь.

Она собиралась высказать нахалу все, что о нем думает, но когда увидела, кто перед ней стоит, потеряла дар речи.

— Вы?

— Веселимся? — ледяным тоном поинтересовался Джеррод Грейсон, увидев бокал шампанского у нее в руке и услышав оживленные возгласы, доносившиеся из гостиной.

При звуках его голоса Камилла снова ожила.

— Возможно, и так, — высокомерно заявила она. — Впрочем, вас это не касается, поскольку в списке приглашенных ваше имя отсутствует…

И она собралась было захлопнуть дверь перед самым его носом, но Грейсон опередил ее и быстро вошел в холл.

— В списке приглашенных на мое венчание вашего имени тоже не было, — бросил он сквозь зубы. — Так что извините, но я войду!

— Да как вы смеете? — опомнившись, воскликнула Камилла. — Убирайтесь вон, пока я не выставила вас на улицу!

Грейсон ухмыльнулся, захлопывая дверь.

— Выставите меня на улицу? Не думаю, леди! Нам с вами есть о чем поговорить.

У Камиллы потемнело в глазах. Она уже занесла руку для пощечины, но в следующую секунду железные пальцы стиснули ее запястье.

— Осторожнее, мисс Уоррен! — предостерег он, прищурив глаза.

— Камилла, что тут происходит? — встревоженно спросила появившаяся в холле Мерил.

Вслед за ней высыпали и другие гости.

— Все в порядке, — процедила та.

В воздухе повисло молчание. Очевидно, присутствующие узнали Грейсона, — репортажи о происшествии в соборе и фотографии несостоявшихся супругов успели появиться во всех вечерних газетах.

— Полагаю, — подчеркнуто вежливо заговорил Джеррод, — у нас с хозяйкой приватный разговор, который она вряд ли захочет сделать достоянием широкой публики. Не так ли, Камилла? — И он многозначительно посмотрел на нее.

Трудно сказать, что сделала бы Камилла, если бы не заметила на лицах некоторых из своих бывших ухажеров плохо скрытой ухмылки. Они наверняка не стали бы заступаться за хозяйку дома. У каждого из них был к ней свой тайный или явный счет, и сейчас они предвкушали момент, когда и она в свою очередь будет повержена в грязь. Мерил тоже растерялась.

— Приватный, так приватный, — уклончиво сказала Камилла. — Я готова поговорить без свидетелей.

Грейсон зловеще усмехнулся и, оглядевшись, указал на дверь маленькой гостиной, выходившую в коридор.

— Думаю, там нам никто не помешает.

Картинно распахнув дверь перед Камиллой, он оглянулся и с издевательской любезностью заверил гостей:

— Думаю, вы простите, что я украл у вас хозяйку.

В комнате была темнота, хоть глаз выколи.

— Где здесь свет? — раздраженно спросил он, схватив Камиллу за локоть. — Не надо дергаться, черт вас дери! Только хуже себе сделаете! Где свет, я спрашиваю?

— Выключатель у вас за спиной, — с ненавистью бросила она.

Вспыхнула люстра, осветив маленькую уютную гостиную.

— А теперь уберите прочь свои руки! — потребовала Камилла. — Я никуда не убегу!

Грейсон, подумав, разжал пальцы.

— И впредь не смейте прикасаться ко мне! — сказала она, потирая локоть.

— Не больно-то и хочется, — с оскорбительной холодностью заметил он. — Надеюсь, этого раза мне хватит с избытком.

Камилла покраснела, потом побледнела, затем шагнула к телефону и стремительно схватилась за трубку.

— Предупреждаю, — бросила она через плечо, — если вы немедленно не покинете мой дом, я вызову полицию!

В следующее мгновение Грейсон выдернул шнур из розетки.

— Вы еще успеете позвонить в полицию, если, конечно, захотите… — предупредил он. — Но сначала ответите мне на несколько вопросов.

Скрестив руки на груди, он встал между нею и дверью.

Камилла почувствовала, как ее бьет дрожь. Джеррод Грейсон в ее доме! Этого она не могла представить даже в страшном сне. Надо было как-то выходить из положения.

— Мистер… — начала она небрежно и, запнувшись, щелкнула пальцами. — Кстати, может быть, вы представитесь для начала? Я бы желала знать имя человека, который без приглашения вторгся в мой дом, прежде чем разговаривать с ним.

На его лице появилось выражение омерзения.

— Только не надо разыгрывать из себя святую невинность! Вы узнали меня, едва открыв дверь, и прекрасно понимаете, почему я здесь.

Камилла уселась в кресло и закинула ногу за ногу, пытаясь расслабиться. Воздух в гостиной буквально искрился от напряжения, и пальцы ее нервно теребили плюшевый чехол кресла.

Она с вызовом уставилась на собеседника. Итак, судя по всему, он все-таки узнал ее там, в церкви. Но если Джеррод Грейсон полагает, что имеет дело все с той же беспомощной и легковерной дурочкой, то он глубоко заблуждается!

— Как вы отыскали меня? — спросила она, разглядывая свой маникюр.

Грейсон испустил короткий смешок.

— Какой бесстыдный цинизм! — сказал он. — Или вам нравится разрушать чужие судьбы, а потом делать вид, что вы совершенно ни при чем?

Камилла не зря слыла звездой подиума, — она умела скрывать свои эмоции. Вот и сейчас она спрятала беспокойство и страх за вежливой светской улыбкой.

— В вашем случае — нравится, — призналась она. — Но вы не ответили на мой вопрос. Это невежливо.

— У меня, как ни странно, тоже есть друзья, — играя желваками, сообщил он. — Один из них записал номер вашей машины, другой помог установить, кому она принадлежит. Вы, надо думать, догадываетесь, что я сгорал от желания поскорей увидеться с вами и перекинуться парой слов?

— Мне не о чем с вами говорить!

По лицу Грейсона пробежала судорога. Он торопливо сунул руки в карманы, и Камилла поняла, что он готов задушить ее. Она заметила, что на нем все тот же свадебный костюм, в котором он стоял утром у алтаря. Четыре года назад он показался ей более грузным — впрочем, ту встречу она почти не помнила. А вот хозяйские жесты остались при нем, и утихшая было злоба снова вспыхнула в ней.

— Зато у меня к вам много вопросов, — сказал Джеррод. — Во-первых, кто вы такая, мисс Уоррен, чтобы во всеуслышание делать заявления, подобные тому, что прозвучало сегодня?

— Кто я такая? — Камилла в смятении уставилась на него. Что за игру он затеял? От возмущения она покрылась красными пятнами. — А теперь вы разыгрываете из себя дурачка! — вскипела она. — Вам отлично известно, кто я такая! И вы прекрасно понимаете, почему я сегодня оказалась в церкви!

Серые глаза Грейсона сузились, лицо сделалось непроницаемым.

— А вы случаем не сумасшедшая, леди? — поинтересовался он. — Я вас в лицо не видел до сегодняшнего дня. Зато теперь запомню на всю жизнь.

— Ну, конечно, какого еще ответа можно было ждать от такого подлого типа, как вы! — фыркнула Камилла. — Если я и сошла с ума, — сообщила она, — то исключительно по вашей милости. Но если до сих пор вам сходила с рук ваша подлость, то сегодня сотворенное вами зло вернулось к вам! Поздравляю, наслаждайтесь моментом!

— Ах ты… — начал Джеррод и осекся, стиснув зубы. — Хорошо, будем считать, что этот бред хоть как-то объясняет ваше отношение ко мне. Но при чем тут Кэрол? Что вам сделала моя невеста?

Камилла самодовольно ухмыльнулась.

— Ваша невеста, вероятно, и не догадывается о том, какую услугу я ей оказала. Лучше сразу порвать все отношения с мерзавцем, чем с запоздалым раскаянием обнаружить свою слепоту.

Грейсон смотрел на нее, округлив глаза.

— Господи, вы и в самом деле не в себе! — пробормотал он.

— Не надейтесь! — рассмеялась ему в лицо Камилла. — Если и была до сегодняшнего дня, то теперь уж точно выздоровела.

— Что все это значит? — хрипло спросил он после короткой паузы.

Камилла вызывающе скрестила руки на груди.

— Не юродствуйте, мистер Грейсон. Вы отлично знаете, что говорите с Камиллой Стенли Уоррен… — Она остановилась, заметив какой-то проблеск в его глазах. — Ага, кажется, вы вспомнили?

— Да, я припоминаю Эдварда Стенли Уоррена, — напряженно размышляя, проговорил Грейсон. — Но он умер несколько лет назад. Вы — его родственница?

Притворяйся, притворяйся! — злорадно подумала Камилла и объявила:

— Ну, хорошо, если вы настаиваете на продолжении этой нелепой игры, мне ничего не остается, как подыграть вам… Эдвард Стенли Уоррен — мой отец.

— Ваш отец?! — с неподдельным изумлением переспросил он. — Не подозревал, что у него есть дети. Но если и так…

Это было уже слишком.

— Хватит лгать, Джеррод Грейсон! — не выдержала Камилла.

Его серые глаза недобро сверкнули.

— Мне надоело выслушивать от вас обвинения во лжи, мисс Уоррен! С вашим отцом я был едва знаком. Мы никогда не были особенно близки, и при мне он ни разу не заводил речи о своей семье. Откуда, позвольте поинтересоваться, я должен был знать о вашем существовании?

Камилла победоносно выпрямилась, поймав его на самой бессовестной лжи.

— Откуда? Вам напомнить? Хорошо! Четыре года назад я пришла к вам просить о помощи. Не знаю, помните ли об этом вы, но я до конца жизни не забуду, как вы мне отказали.

Камилла ожидала от своего врага какой угодно реакции, кроме той, которая последовала сразу за ее словами. Джеррод медленно вынул руки из карманов, выпрямился и, не сводя с нее глаз, переспросил со странной заинтересованностью:

— Вы обращались ко мне за помощью?

— Я просила вас помочь Полу, — враждебно сказала она, не понимая, что значит его тон.

— Полу? — нахмурился он.

— Так звали моего брата, — с болью в голосе проговорила она. — Незадолго до своей гибели отец сказал мне, что если стрясется беда, я всегда могу обратиться к вам за помощью. И я имела несчастье поверить этому! — горько рассмеялась она. — Боже, какой наивной и глупой я была… Вы тогда могли помочь, но не захотели. Мой брат умер, а ведь ему было всего четырнадцать лет! Он был болен, тяжело болен, но маленькая надежда оставалась. И это вы отняли у него последний шанс на спасение!

На лице Грейсона отразилась гамма противоречивых чувств.

— Кажется, теперь я начинаю кое-что понимать, — пробормотал он, кусая губы. — Итак, если я вас правильно понял, по совету отца вы обратились за помощью к человеку, которого звали Джеррод Грейсон? Да, это мое имя. Но точно так же зовут и моего отца. Так к какому из двух Джерродов вы обращались?

Камилла почувствовала, что попалась в ловушку, и попыталась выкрутиться.

— Эдвард Стенли Уоррен преподавал в университете и вполне мог общаться с людьми значительно моложе себя, — упрямо проговорила она. — Вы могли быть одним из его друзей, и я не понимаю, зачем вам нужно отрицать факт вашего знакомства.

— Да, — сказал он нетерпеливо, — но Эдвард дружил с моим отцом, они были почти ровесниками. Впрочем, это к слову. Важнее другое: четыре года назад, когда умер ваш брат, меня не было в Англии, а значит, я не мог встречаться с вами и обсуждать вашу просьбу.

Камилле показалось, что она сходит с ума. Нет, она не могла ошибиться!

— К чему эти увертки? — бросила она. — Я видела вас так же близко, как сейчас, это было за день до смерти Пола.

Грейсон опустил голову. На скулах его играли желваки.

— Вы утверждаете, что видели меня так же близко, как сейчас? — спросил он неожиданно мягко.

У Камиллы все оборвалось внутри.

— Да, — судорожно сглотнув, подтвердила она.

— Тогда вы должны были видеть это.

Он повернулся лицом к свету, и она заметила серебристый шрам, рассекающий его левую щеку от рта до уголка глаза. Камилла невольно схватилась рукой за горло.

— Откуда это у вас? — невольно вырвалось у нее.

— Маленькая стычка во время игры в крикет, — криво усмехнулся Грейсон. — Моему партнеру не захотелось бежать за мячом, и он отыгрался на мне.

Глаза ее расширились от ужаса.

— Нет, это невозможно, — пробормотала она, попятившись. — У вас не может быть никакого шрама. У вас не было никакого шрама!

— К сожалению, я ношу эту отметину почти двадцать лет. А вот у Джеффри шрама нет.

— У Джеффри? — подняла голову Камилла.

— Да, у моего брата-близнеца.

Казалось, Грейсон говорил совершенно искренне, но она была не в силах поверить ему. Ведь если он говорит правду, значит…

— Вы лжете! Это ловкий трюк! Я вам не верю!

Как ни странно, Джеррод воспринял ее очередной выпад спокойно, даже покорно.

— К сожалению, на этот раз я вас понимаю, — сказал он и со вздохом достал из пиджака бумажник. — К счастью, у меня с собой есть паспорт. Он мог понадобиться во время свадебного путешествия.

Документ был выдан на имя Джеррода Грейсона, и с фотографии на Камиллу смотрело лицо со шрамом.

Она вопросительно подняла глаза, словно безмолвно говоря: паспорт — еще не доказательство. Грейсон усмехнулся и вынул из бумажника фотографию.

— Снимок был сделан пару лет назад. Думаю, он вас убедит.

На фотографии были изображены четверо людей, стоящие на солнечной лужайке возле большого дома. Семейная идиллия — мать, отец и двое сыновей, похожих как две капли воды, если бы не шрам на щеке одного из них.

Фотография выпала из рук Камиллы.

— Нас никто не мог различить, — пояснил Джеррод Грейсон, — и до сих пор путают. Если бы не отметина, которую он мне поставил… — Он аккуратно убрал снимок и паспорт в бумажник.

Камилла все еще не до конца осознала ужас открывшейся правды. Она сжала пальцами виски, пытаясь унять боль. Джеррод Грейсон с непроницаемым лицом наблюдал за ней.

— Так вы хотите сказать, что я…

— Обратились за помощью к моему брату, а не ко мне, — подтвердил он. — Джеффри всегда отличало своеобразное чувство юмора. Он не упускал возможности сделать мне гадость, и не раз прятался за мою спину.

— Господи! — вырвался из груди Камиллы страдальческий стон. — Что же я наделала?

— И что же вы наделали, мисс Уоррен? — ядовито спросил Джеррод.

Она побледнела и отвернулась.

— Откуда мне было знать? Я всегда считала, что это вы виноваты в смерти моего брата. Я ненавидела вас всей душой, — прошептала она, прижав руки к вискам.

— Ненавидели за то, что я отказался помочь Полу?

Она уронила голову на грудь.

— Да, именно поэтому… Я не помню подробностей. Все было как в тумане. Помню лишь, что вы мне отказали, и, кажется, в самой глумливой и оскорбительной форме. Все это время я мечтала о мести, и сегодня наконец осуществила ее. — Она судорожно выдохнула. — Выходит, я отомстила невинному человеку. — Собрав последние крупицы самообладания, она подняла голову: — Я думала, что знаю, кому предназначена эта месть. Разве могла я представить, что вас окажется двое… Если бы я знала…

Если бы… Нет ничего бессильнее сослагательного наклонения, в отчаянии подумала она.

— Вы полагаете, незнание оправдывает ваш поступок? — поинтересовался Джеррод.

Конечно же нет! — сказала она себе, но тут же вспомнила, что получила урок от одного из Грейсонов. Так за что же ей было после этого извиняться?

— Я не чувствую за собой никакой вины, — Камилла гордо вскинула голову. — И поступила так, как должна была поступить!

— И вас не смущает, что вы разрушили чье-то счастье? — жестко спросил он.

— А вашего брата не смущает, что по его милости умер четырнадцатилетний мальчик? — бросила она ему в лицо.

— Полагаю, что нет, — признался он после короткой паузы.

— Сможет ли кто-нибудь из вас вернуть мне Пола? Нет? Тогда о каком сожалении или раскаянии может идти речь? Нет, вы, Грейсоны, все заодно!

— Как бы то ни было, кто-то должен ответить за то, что случилось сегодня, — непреклонно сказал Джеррод. — И я полагаю, что это будете вы. Что вы намерены делать?

Камилла чувствовала, что поступает неправильно, но ее уже несло. Признать свою ошибку перед братом смертельного врага означало бы перечеркнуть все, ради чего она жила все эти годы.

— Что я намерена делать? — желчно спросила она. — Абсолютно ничего! Жить себе дальше и наслаждаться жизнью.

Он посмотрел на нее как на какое-то мерзкое насекомое.

— Но вы виноваты, мисс Уоррен! И виноваты, как минимум, перед двумя людьми!

— Я ничего и никому не должна! — презрительно парировала Камилла. — И вообще, вы, Грейсоны, заслужили, чтобы вас хорошенько проучили.

Джеррод резко выпрямился.

— Боюсь, вы недооцениваете меня, мисс Уоррен, разговаривая со мной в таком тоне. С сегодняшнего дня вы моя должница, а я привык взыскивать по долгам сполна, — сурово предупредил он.

Камилле стало не по себе, но она лишь презрительно вскинула брови.

— Не старайтесь понапрасну, ничего вы от меня не добьетесь. И не советую со мной связываться, — только зубы обломаете.

— В том, что вы способны на многое, я сегодня уже убедился, — презрительно улыбнулся он. — Соберитесь с силами, мисс Уоррен, они вам вскоре очень и очень пригодятся.

Камилла решительно поднялась.

— Мне наплевать на ваши угрозы! — заявила она. — Я не та беспомощная девчонка, какой была четыре года назад, и многому научилась за это время. И самое главное, ненавидеть. Это позволяет мне одерживать верх над такими людьми, как вы и ваш братец. Если вам нечего больше сказать, прошу удалиться. У меня в доме гости.

Джеррод Грейсон окинул ее взглядом с ног до головы.

— Мстительная, безжалостная, холодная — пробормотал он, покачав головой. — У вас не сердце, а кусок льда.

— Спасибо за комплимент! — кокетливо улыбнулась Камилла. — Кстати сказать, ледяное сердце не чувствует боли!

— Зато оно может растаять, — пробормотал Джеррод, обращаясь скорее к себе, чем к ней.

— А если вы намерены судиться, то знайте: у меня хорошие адвокаты. Вы не выбьете из меня ни пенни!

К изумлению Камиллы, он расхохотался во весь голос.

— Боюсь, вы неверно оцениваете мои намерения, — сказал он. — Зачем я стану требовать от женщины денег, которых мне и без того вполне хватает, когда в порядке компенсации могу получить с нее совсем другое, куда более приятное…

Камилла вспыхнула, но удержалась от ответной реплики.

— Желаю успеха, мистер Грейсон, — сказала она коротко. — А теперь прошу вас покинуть мой дом.

Джеррод улыбнулся, отвесил поклон и направился к двери.

— Я ухожу, но обязательно вернусь, обещаю вам, — бросил он, не оборачиваясь, и вышел.

Через несколько секунд она услышала, как хлопнула входная дверь.

Стоял ясный зимний день. Солнце искрилось на снегу, слепя глаза. Камилла ощутила неожиданный прилив сил, оттого что вновь позволила себе радоваться жизни. Румяная и повеселевшая, она возвращалась с прогулки, строя планы на отпуск — первый за время работы в модельном бизнесе.

Неподалеку от дома она увидела школьный автобус. Полдюжины любопытных мордашек прижались к стеклу.

Еще вчера, целиком поглощенная своими делами и планами, она прошла бы мимо, ничего не заметив. Но сейчас Камилла вспомнила, что всегда любила детей, и с ранних лет мечтала иметь большую семью. Однако семья — это не только дети, но и муж, — а она исключила для себя такую возможность. Более того, ей начало казаться, что любовь и страсть, о которых рассказывали приятельницы и было написано в книгах, либо придуманы, либо… Либо она сама слишком сильно отличалась от других женщин.

Стремясь удостовериться в своей душевной неполноценности или, наоборот, доказать себе, что это вовсе не так, Камилла легко закручивала романы с мужчинами. Но как только вставал вопрос об интимной близости, очередной обескураженный кавалер получал оглушительную отставку. Как это ни ужасно, но приходилось признать, что как женщина она несостоятельна. И тем не менее, даже после этого любовь к детям продолжала подспудно жить в ее сердце.

И сейчас, вновь открыв в себе это чувство, она ощутила, что долгих четыре года изо дня в день совершала насилие над собой.

Капот у автобуса был поднят, и какая-то женщина копалась в моторе.

— Вам помочь? — спросила Камилла.

Та выпрямилась, отбросила со лба непокорную прядь волос и живо ответила:

— Слава богу! Неужели вы разбираетесь в моторах?

— Боюсь, что нет, — призналась Камилла, — но я живу в доме напротив. Вы можете позвонить оттуда и вызвать службу аварийной помощи.

— Вы очень добры! — со вздохом облегчения сказала незнакомка. — Я бы давно воспользовалась телефоном-автоматом, но боюсь оставить этих маленьких непосед.

Камилла снова подняла взгляд на окно автобуса. Шесть пар глаз смотрели на нее с любопытством и надеждой. Крохотная белокурая девчушка весело улыбалась.

— Они могут посидеть у меня дома, поиграть, перекусить, а тем временем приедет помощь, — предложила Камилла.

— Мне неловко причинять вам беспокойство, — пробормотала женщина. Она явно колебалась.

— Никаких проблем! — заверила ее Камилла. — Я помогу вам приглядеть за ребятишками.

Та кивнула и начала выводить детей на тротуар, строя их парами. Кто-то дернул Камиллу за рукав.

— Я устала! — пожаловалась белокурая малышка.

Камилла присела перед ней на корточки и улыбнулась.

— Как тебя зовут?

— Бетти.

— Иди ко мне на ручки, Бетти.

Она подняла девочку, и малышка доверчиво обвила своими ручками ее шею. Камилла выпрямилась, чувствуя, как колотится у нее сердце, и вдруг ощутила, что больше всего на свете хочет иметь собственного ребенка. Она шла к дому, держа на руках драгоценную ношу, а в голове звучала полузабытая молитва: «Господи, дай мне сил изменить то, что я могу, и смирение, чтобы принять то, чего я не могу изменить!» Никогда прежде эти слова не проникали в ее сердце так, как сейчас, когда она стояла на жизненном распутье.

Если Терри и удивилась набегу этого маленького табора, то ничего не сказала. Пока она разливала детям молоко и раздавала печенье, Камилла провела Эдну — так звали воспитательницу — к телефону.

Прошла еще пара часов, самых счастливых и светлых в жизни Камиллы, пока прибыл механик. К тому времени дети, воспитанники детского дома, уже совсем освоились и принялись гонять на лужайке перед домом мяч, невесть откуда раздобытый Терри.

Камилла с сожалением услышала новость о том, что автобус готов к отправке. Казалось, сама жизнь ворвалась на несколько часов в ее дом, и вот уже ей снова предстоит остаться одной, в пустоте, ставшей после этого кратковременного визита еще более непереносимой.

Она помогла малышам одеться. Сейчас в ее доме снова воцарится тишина. Больше всего ей будет не хватать голубых глаз и застенчивой улыбки Бетти. Девочка все эти часы не отходила от Камиллы, пока не уснула на диванчике в гостиной.

Эдна повела сорванцов в автобус, а Камилла поспешила в гостиную. Поразительно, как быстро это маленькое создание сумело завоевать ее сердце. Осторожно взяв спящую девочку на руки, она в порыве нежности прижалась губами к теплой щечке.

И вдруг почувствовала, что на нее кто-то смотрит!

Осторожно, чтобы не потревожить сон крошки, Камилла обернулась — и застыла, как громом пораженная.

В дверях стоял Джеррод Грейсон. В джинсах, свитере и черном кожаном пиджаке он казался не официально-угрожающим, как вчера, а, как ни странно было это признать, весьма привлекательным.

Камилла вспыхнула, не успев надеть привычную маску надменности и ледяного высокомерия. На лице Грейсона отразилась целая гамма чувств: тихое недоумение сменилось недоверием и раздражением, а затем снова вернулось обычное бесстрастное выражение.

— Ваша гостья сказала мне, что вы здесь, — негромко пояснил он.

Камилла провела языком по пересохшим от волнения губам. Если бы Эдна знала, какого хищника впустила в дом! Впрочем, Джеррод нашел бы способ проникнуть сюда, — этот человек явно не привык отступать. Но главная неприятность заключалась даже не в этом. Больше всего Камилла злилась на то, что позволила себе расслабиться и была застигнута врасплох.

— Что вам угодно? — холодно спросила она.

Грейсон прищурился.

— Поговорить с вами, мисс Уоррен. Вчера я предупреждал, что вернусь, и вот я здесь!

А ведь я действительно его недооценила! — с досадой подумала Камилла. Вот он стоит перед ней, и она знать не знает, чего от него ждать. Едва она нашла хрупкое согласие с самой собой, и на тебе — очередное испытание на прочность.

Ее так и подмывало послать его ко всем чертям, но в этот момент малышка Бетти зашевелилась у нее на руках.

— Мне больно, мисс Уоррен, — захныкала она, проснувшись, и Камилла поняла, что при появлении Джеррода непроизвольно стиснула девочку в объятиях. Она нежно поцеловала малышку в пухлую щечку.

— Извини, сокровище мое! Нам пора идти. Эдна и ребята ждут тебя в автобусе.

Джеррод Грейсон внимательно наблюдал за ней.

— Вам лучше подождать меня здесь, — сухо сказала она, и он кивнул, пропуская ее к выходу.

Затаив дыхание, Камилла прошла в нескольких дюймах от него. На какое-то мгновение ей вдруг показалось, что она всего лишь видит сон и в следующую минуту непрошеный гость испарится, исчезнет. Ее раздражало, что этот человек так легко выводит ее из равновесия.

Она помогла Бетти забраться в автобус и простилась с рассыпавшейся в благодарностях Эдной. Дети радостно махали из окон руками. Когда автобус скрылся за поворотом, улыбка на губах Камиллы погасла, плечи бессильно опустились. После веселого гомона детских голосов на мир, казалось, опустилась мертвая тишина.

Но тут она вспомнила про Джеррода Грейсона. Надо возвращаться в дом. Потирая озябшие руки, Камилла прошла в гостиную.

Грейсон стоял спиной к окну, но Камилла ни на секунду не усомнилась, что он наблюдал сцену прощания от начала и до конца. Ее захлестнул гнев. Почему призрак прошлого снова вторгается в ее жизнь, да еще в тот момент, когда она ощутила в себе готовность начать все заново?

Увы, новая, умиротворенная и всепрощающая Камилла была еще слишком слаба, чтобы отстаивать себя в борьбе с жестоким прошлым, поэтому ей не оставалось ничего иного, кроме как прибегнуть к испытанному, порочному, но эффективному оружию, — ледяной надменности и презрению ко всему мужскому роду.

Первым, однако, заговорил Грейсон.

— Дети вас, оказывается, любят, — заметил он, явно озадаченный.

— Ну, и что тут особенного? Я их тоже люблю, — с вызовом ответила Камилла.

Он скептически покачал головой.

— В таком случае, вы мастерски прятали свою способность проявлять хоть какие-то человеческие чувства, — насмешливо сказал он.

Камилла стиснула зубы.

— Я просто не считаю нужным выставлять их напоказ.

— И только детям позволяете вторгаться в вашу драгоценную личную жизнь! — продолжил за нее Джеррод.

Я всегда хотела иметь ребенка, и даже не одного, хотелось сказать Камилле, но дух противоречия, как всегда в разговоре с мужчиной, снова взял верх, и она, вздернув подбородок, заявила:

— Кто знает, может быть, мне нравится разыгрывать из себя филантропку?

Он нахмурился.

— Если бы я не видел, как нежно вы обращались со спящей девочкой, то, возможно, и поверил бы вам. Но сыграть такое невозможно, да и ребенок мгновенно уловил бы фальшь… Удивительно только, почему у вас до сих пор нет своих детей?

Мимоходом брошенный вопрос поразил Камиллу в самое сердце. Проницательность Грейсона ужаснула ее.

Она отвернулась к маленькому бару в надежде, что он не заметит смятения на ее лице.

— Я слишком занята, — неопределенно пожала она плечами. — Может быть, в будущем… Не желаете ли чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, — отказался Грейсон, не сводя с нее глаз.

— Что вы все время пытаетесь разглядеть во мне? — не выдержала Камилла.

— Пытаюсь понять одну вещь. Видите ли, сегодня я разговаривал с Кэрол…

Камилла прикусила губу. Все это время она старалась не вспоминать о несчастной невесте Грейсона, но понимала, что когда-нибудь придется расплачиваться за свой поступок.

— Рада слышать, — холодно сказала она. — А зачем вы говорите это мне?

— Она вне себя после вчерашнего.

— Объяснили бы ей, что я всего-навсего пошутила, — откликнулась Камилла.

— Именно так я и поступил. Как вы думаете, она мне поверила?

У Камиллы мелькнула в голове мысль, что на месте невесты Грейсона она не поверила бы ни одному его слову. Пытаясь заглушить угрызения совести, она игриво заметила:

— А я-то считала, что если женщина любит, она всегда поймет и простит…

— Мы с Кэрол никогда не любили друг друга, — сухо прервал ее Джеррод.

Воцарилось долгое молчание. Камилла потрясенно смотрела на гостя. Она хотела отомстить — и отомстила, но не тому, кому хотела. Более того, в сердце ее закрадывалась невольная симпатия к этому человеку, жизнь которого, судя по всему, не удалась.

— Прошу прощения, я, наверное, ослышалась…

— Отнюдь! Мы знали, на что идем, и не претендовали на взаимную любовь.

Холодная расчетливость, с которой были произнесены эти слова, вмиг развеяли затеплившуюся было в душе Камиллы симпатию к собеседнику. При всем своем напускном цинизме она считала брак священным союзом, на который можно решиться только тогда, когда действительно любишь.

— Что ж, если так, — с усмешкой сказала она, — то вы с Кэрол можете повторить процедуру. Обещаю, что на этот раз вам никто не помешает.

Джеррод Грейсон невесело рассмеялся.

— Вы не знаете Кэрол, — сказал он. — Она неплохая женщина, но не выносит скандалов, и вряд ли решится снова оказаться в роли всеобщего посмешища. Теперь она никогда и ни при каких обстоятельствах не пойдет со мной под венец — из гордости и упрямства.

О, господи, и из-за этих людей она так переживала!

— Думаю, вам не составит труда найти замену вашей невесте, — ядовито заметила Камилла.

Грейсон сунул руки в карманы и отвернулся к окну.

— Пожалуй, — согласился он, помедлив. — Но все дело в том, что я не располагаю временем.

— Сочувствую, но это ваши проблемы, — пожала плечами Камилла. — Не понимаю только, что вы хотите от меня.

Грейсон обернулся, и глаза его блеснули.

— Что я хочу от вас, мисс Уоррен? Сущей безделицы, которая не составит для вас ни малейшего труда.

Он говорил ровным, почти равнодушным тоном, но у Камиллы вдруг мурашки побежали по телу. Как загипнотизированная, смотрела она на него.

— Мне во что бы то ни стало нужна жена, — продолжал Джеррод, — а вы имели неосторожность объявить, что состоите со мной в браке… Искать кого-то еще у меня нет ни времени, ни желания. Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Короче говоря, я намерен довести дело до конца. Вы заявили о своих правах на меня, мисс Уоррен, и я их удовлетворяю!

— Вы шутите! — словно со стороны, услышала Камилла собственный голос.

— Никогда не был так серьезен, как в эту минуту, — сухо ответил он.

— В таком случае, вы просто сумасшедший, — попробовала пошутить она и первой же рассмеялась, но Грейсон смотрел на нее таким тяжелым взглядом, что ей стало ясно: он намерен добиться своего.

— Вы ошибаетесь, — сказал он. — Я всего лишь принял ваши правила игры.

Камиллу затрясло, как в лихорадке.

— Но зачем вам это? — не выдержав, спросила она.

Губы Джеррода сжались в тонкую линию.

— Ответ вы получите только после того, как я заручусь вашим согласием на брак, — угрюмо сообщил он.

Камилла преувеличенно громко рассмеялась.

— Да вы действительно сошли с ума, — объявила она, — если рассчитываете на то, что женщина пойдет за вас замуж на таких условиях. И почему вообще я должна вступать в брак с человеком, который… — Она запнулась, не находя нужного слова.

— Который не сделал вам ровным счетом ничего дурного, — закончил за нее Грейсон. — Который, безусловно, пришел бы на помощь вашему брату, если бы вы обратились к нему. В судьбу которого вы, по вашему собственному признанию, так вероломно вмешались. Если вам нужны мотивы, — пожалуйста, вот самый главный из них: вы у меня в долгу.

Камилла побледнела. На это было нечего возразить. Тем не менее, Грейсон требовал от нее того, на что она ни при каких обстоятельствах не могла согласиться. И снова, как за спасительную соломинку, она ухватилась за привычный высокомерный тон:

— Я готова признать, что была несправедлива по отношению к вам, мистер Грейсон, но замужество не входит в мои планы. Может быть, вам все-таки стоит подыскать другую кандидатуру на роль жены?

Он качнулся вперед и замер, словно налетев на невидимую преграду.

— Я уже сказал вам, что не могу и не желаю ждать, — сказал он глухо. — Я не требую от вас раскаяния. На какое-то время мне нужна жена — и ничего больше.

Камилла растерялась. Она безусловно отвергла бы столь бесцеремонное, больше похожее на ультиматум предложение, если бы не чувствовала себя виноватой перед этим человеком. Но сможет ли она жить с ним в фиктивном браке, освятив ложной клятвой эту Непонятную сделку?

Камилла бросила взгляд на Грейсона и поняла, что это выше ее сил. И дело было даже не в шраме, скорее придававшему лицу Джеррода дополнительную мужественность, а в том, что, глядя на него, она всегда вспоминала бы про Джеффри Грейсона. Жить, постоянно помня о нанесенной ей обиде и о своей вине перед Полом, — нет, это невозможно!

— Извините, — сказала она, — но я вынуждена вам отказать. Если я и выберу себе мужа, то им никогда не будете вы.

Глаза его лихорадочно блеснули.

— Черт побери! — взорвался он. — Вы думаете, что если бы у меня был выбор, я бы остановился на вас? На высокомерной и мстительной стерве, обожающей мучить своих поклонников? Я бы выбрал женщину, способную любить, а не кусок льда, как бы красиво тот ни сверкал на солнце.

Камилла почувствовала, как к глазам у нее подступают слезы.

— Вы не поняли меня…

— Понял, и очень хорошо. У вас, мисс Уоррен, нет сердца, и по большому счету мне даже жаль вас!

Камилла рассвирепела. Он смеет жалеть ее!

— В таком случае, — саркастически заметила она, — я оказываю вам большую услугу, отказываясь принять ваше предложение.

В гостиной повисла зловещая тишина.

И вдруг прозвучал тихий, скорее умоляющий, чем повелевающий голос Джеррода:

— Камилла, я прошу вас…

Она отвернулась, гордо вскинув голову.

— По-моему, мы уже определились в отношении друг к другу. Если вам больше нечего мне сказать, я бы попросила вас уйти.

На какое-то мгновение ей показалось, что он собирается спорить, но почти тут же лицо его снова стало непроницаемым, и, круто развернувшись, он двинулся к выходу. У самой двери он обернулся и тихо сказал:

— Черт с вами, мисс Уоррен, живите, как знаете. Желаю вам примириться с самой собой.

Хлопнула дверь, и Камилла, задрожав всем телом, закрыла глаза и зябко обхватила себя руками.

Джеррод Грейсон ушел, и на этот раз, кажется, навсегда. Да и то сказать, подумала она, зачем ему нужна женщина, которая и не ощущает себя таковой?

Ее пронзила острая жалость к себе, смешанная с не менее сильным чувством отвращения. Ушел — и скатертью дорога, подумала она. Плохо только, что при его появлении все ее оборонительные редуты рассыпаются, как карточный домик.

Четыре года она вела себя, как подобает Снежной Королеве, пресекая любую попытку проникнуть себе в душу, затронуть потаенные струны сердца. Теперь пришло время пожинать плоды, и вкус их оказался непереносимо горьким!

Она отчаянно боролась с чувством собственной вины, не желая признавать в себе комплекса неполноценности. На мгновение ей захотелось снова стать прежней Камиллой Уоррен, высокомерной, презирающей весь мир. Но это было уже невозможно. Если она хочет сохранить свою душу, то должна навсегда распрощаться с напускным презрением к людям. Свобода от обязательств, к которой она стремилась все эти годы, оказалась свободой от счастья, которого, как выяснилось, нельзя добиться в одиночку. За одну ночь Камилла изменилась настолько, что ей оставалось лишь идти новым, неведомым путем, потому что все мосты в прошлое были сожжены.

Страшно было предстать перед миром без защитной оболочки, без черепашьего панциря, чуть было не раздавившего в ней душу и сердце, но сделать это было необходимо.

Одно она знала наверняка: с Джерродом Грейсоном она никогда больше не увидится. Сделка, которую он имел наглость предложить ей, по цинизму мало чем уступала поступку его брата, и Камилле оставалось лишь от всей души поблагодарить небо за то, что ей хватило сил отказать.

На первый взгляд казалось, что этот человек взывал к ее совести, но на самом деле он предлагал ей пойти на клятвопреступление. Значит, она может успокоиться и вычеркнуть его из своей памяти. В конце концов, разве не сам он только что послал ее к черту?

Вот и хорошо.

Совершенно разбитая, Камилла прошла в гостиную и зажгла свет. Она не любила крепкие напитки, но сейчас ей надо было прийти в себя. Залпом опрокинув рюмку коньяка, она почувствовала, как по телу разливается блаженное тепло.

Нет, все-таки ни одному мужчине на свете не совладать со мной! — повеселев, подумала Камилла, и настроение ее поднялось. Даже Джеффри Грейсона она ненавидела лишь постольку, поскольку тот этого заслуживал. Но странно: она не испытывала никакой неприязни к его брату.

Камилла вспомнила, как исказилось лицо Джеффри, когда он говорил о брате. Этот выродок и представления не имел, что в мире есть и другие люди, которым он может причинить боль.

Камилла в ярости швырнула рюмку на пол, и та разлетелась на тысячу осколков.

Будь ты проклят, Джеффри Грейсон! — подумала она. Будь проклята твоя черная душа, твоя дьявольская изворотливость, благодаря которой ты всякий раз выходишь сухим из воды! Она хотела нанести удар обидчику, а в результате пострадал его невинный брат и она сама.

— Нет! — вскрикнула Камилла, и эхо разнеслось по пустой комнате.

Гордость снова вернулась к ней. Нет, она не позволит своему врагу снова посмеяться над ней.

В порыве тщеславного самолюбования Джеффри Грейсон, по-павлиньи распушив хвост, наговорил много лишнего, потому что принял ее за родственную натуру. Но она не такая. Камилла могла сказать о себе много жестоких и горьких слов, но ей было далеко до этого подлеца.

Кроме того, он не подозревал о том, что его брат был у нее, более того — сделал ей предложение…

Только теперь ей стали понятны переживания Джеррода. Но почему он не рассказал ей о завещании деда? Странный вопрос, усмехнулась Камилла. Как он мог поделиться с женщиной, так безжалостно расстроившей его планы. Но сегодня вечером Джеффри Грейсон привел ее в такую ярость, что она готова была поступиться многим и даже пойти на шаг, возможность которого еще утром показалась бы ей бредом — выйти замуж за Джеррода Грейсона!

Нет, вовсе не из филантропии или чувства вины перед этим человеком. Просто теперь она знала, что никогда не простит себе бездействия в такую минуту. Речь шла о восстановлении справедливости. Все остальные чувства и соображения не играли никакой роли, о них просто нужно до поры до времени забыть.

Камилла отыскала в телефонном справочнике номер и набрала его. На другом конце провода долго не отвечали, и она уже готова была бросить трубку…

— Грейсон у телефона! — раздраженно отозвался знакомый голос.

По ее телу пробежала дрожь. Собравшись с духом, она заговорила:

— Здравствуйте, мистер Грейсон. Это Камилла Уоррен. Я изменила свое решение. Если вы по-прежнему нуждаетесь в этом, я согласна выйти за вас замуж, — торопливо сказала она, боясь, что голос выдаст ее волнение.

Наступила долгая пауза, а когда Джеррод заговорил снова, голос у него звучал почти исступленно:

— Я немедленно еду к вам!

Раздались короткие гудки.

Камилла медленно опустила трубку на рычаг. Только что она дала согласие выйти замуж за человека, брат которого разрушил ее жизнь. Если это брак по расчету, то расчет этот можно было назвать только бредовым.

Взгляд ее упал на платье. Надо переодеться, рассеянно подумала она. Не могу же я встречать своего жениха в наряде… Снежной Королевы. Как ненавидела она сейчас свое прозвище!

Прошла минута, и Камилла вдруг ощутила, что гнев, толкнувший ее на этот сумасбродный шаг, куда-то улетучился, и в душе нарастает панический страх при мысли о неотвратимости происходящего. Взяв себя в руки, она пошла переодеваться.

Оставшись одна, Камилла тяжело вздохнула. Еще один барьер взят, но самое трудное еще впереди.

Пододвинув к себе стопку бумаг, она погрузилась в работу. Перед тем, как уйти в отпуск, нужно было решить массу проблем, чтобы облегчить своей верной помощнице временное управление агентством.

На часах было пять минут первого, когда Мерил заглянула в кабинет и многозначительно сообщила:

— Тебя желает видеть мистер Грейсон.

Камилла вздрогнула.

— Спасибо, Мерил. Скажи, чтобы подождал несколько минут… — начала она, но Джеррод уже стоял в дверях.

И если минуту назад Камилле казалось, что она взяла себя в руки и готова к встрече с ним, то сейчас сразу же стало ясно, что она глубоко заблуждалась.

Ее наметанный взгляд отметил, что элегантный серый костюм превосходно сидит на его мускулистой фигуре. Камиллу вновь захлестнула волна незнакомых ощущений. Ничего подобного она прежде не испытывала. По коже пробежал огонь. Такая реакция поразила Камиллу. Казалось, тело ее было запрограммировано на Джеррода Грейсона и, стоило ему появиться, как оно начинало жить собственной жизнью. Она снова вспомнила про его поцелуй, и губы ее затрепетали.

Не в силах сдвинуться с места, Камилла стояла, зачарованно глядя на него.

Улыбаясь, Джеррод вошел в кабинет и направился прямо к ней. С опозданием догадавшись, что он собирается сделать, она попыталась загородиться рукой, но он поймал ее за запястье и рывком привлек к себе. Кровь прихлынула к ее лицу, перед глазами поплыл туман, но прежде чем она успела ответить на властный зов его губ, он отступил назад.

— Здравствуй, милая! — с небрежной лаской сказал он, и Камилла услышала, как Мерил осторожно прикрыла за собой дверь.

Грейсон оглянулся и, убедившись, что они остались одни, спокойно уселся в кресло. Он явно играл на публику, но с Камиллой все было иначе: она задыхалась, переполненная эмоциями. Господи! — растерянно подумала она. От одного его прикосновения я таю, как воск.

Но он, казалось, по-прежнему ни о чем не догадывался.

— Зачем ты это сделал? — досадуя на саму себя, спросила она.

— Игра начата, — небрежно бросил он. — Нужно соблюдать видимость достоверности.

Камилла подозрительно посмотрела на него, но, не обнаружив никакого лукавства в его глазах, заявила:

— Кроме Мерил, пока никто не знает о моем замужестве, а потому я прошу тебя держать руки подальше. Я не желаю, чтобы ко мне прикасались, а тем более — целовались со мной.

Джеррод весело взглянул на нее.

— Я прекрасно осведомлен о твоих предпочтениях, — звучным голосом сказал он, — но крепись, моя милая! Твоя подруга, может быть, и поверит в нашу платоническую любовь, но у подавляющего большинства публики жених и невеста, держащиеся за милю друг от друга, вызовут подозрения. И поскольку мы не хотим, чтобы наш брак считали фиктивным, нам придется демонстрировать искренние чувства. А значит, и целоваться, — тут уж я ничем не могу помочь.

Камилла занервничала, и Джеррод, заметив перемену в ее лице, истолковал это по-своему.

— Обещаю, что буду предельно сдержан и ничем не оскверню ледяной чистоты твоего тела. — В его голосе звучал сарказм. — Но признайся, Камилла, тебе не одиноко там, в олимпийских высотах, наедине со своим презрением ко всему роду человеческому?

Она вскинула голову.

— Мое одиночество ничуть не мешает тебе быть бесцеремонным, не так ли? — ядовито поинтересовалась она.

Джеррод подошел к окну и выглянул на улицу.

— Скучать мне, кажется, не придется! — констатировал он. — Признаться, никогда не оказывался в такой ситуации… — Он повернулся к ней. — Видите ли, мисс Уоррен, в доме должен быть один хозяин, так что давайте условимся: вы вольны демонстрировать свой характер с глазу на глаз со мной, но на людях главным буду я, и вы будете мне подчиняться.

— Я не собираюсь танцевать под чью-либо дудку, мистер Грейсон, — сердито сказала Камилла. — Я живой человек, а не пара перчаток, которые можно надеть, а можно и выбросить в помойное ведро.

— А я не принадлежу к породе тех губошлепов, которыми ты до сих пор помыкала, — парировал Грейсон. — Итак, мы договорились по этому пункту?

Она беззвучно шевельнула губами и сжала их, не сказав ни слова.

— Вот и прекрасно! А теперь вернемся на грешную землю, — продолжил он. — Для начала попрошу тебя обращаться ко мне по имени. Что это за невеста, которая именует своего жениха «мистер Грейсон»?

— Послушай, милый женишок! Если я тебя не устраиваю, еще не поздно все отменить. Кстати, что ты будешь делать в этом случае?

— Спрошу, что ты хотела доказать этим. Что у тебя и вправду нет сердца? Что тебе ничего не стоит отказаться от своего слова? Что тебя не волнует, добьется своего Джеффри или нет?

Джеррод открыл свои карты, — и все тузы оказались у него.

— Черт с тобой! — процедила сквозь зубы Камилла. — Подавись моим честным словом!

Он добродушно рассмеялся и развел руками.

— У каждого из нас в этом деле свой интерес, милая, и обещаю тебе: никто не останется внакладе. Ну, а теперь прелюдия окончена, и если у тебя нет никаких неотложных дел, пойдем. Я заказал в ресторане столик на час тридцать.

Камилла покорно повернулась, чтобы снять со спинки стула жакет, но Джеррод опередил ее.

— Прошу!

— Спасибо! — сказала она, одеваясь.

Она ощутила тяжесть его рук на своих плечах, невольно закрыла глаза и вдруг представила себя в темном тоннеле, в котором не было ничего, кроме этих хищных, страшных рук. На нее, словно порыв ветра, налетело ощущение ночного кошмара, голова закружилась и к горлу подступила тошнота.

На этот раз Джеррод уловил ее состояние. Он развернул Камиллу и, взяв за подбородок, заставил взглянуть себе в глаза. На лице у него мелькнули испуг и замешательство.

— Камилла, что с тобой? — с беспокойством спросил он.

Она сделала вид, что не расслышала вопроса, и поспешно взяла со стола сумочку. Она не собиралась обсуждать с чужим человеком чувства, в которых сама еще не могла разобраться.

— Так мы идем или нет? — спросила она и, не дожидаясь ответа, направилась к двери.

На улице он догнал ее, придержал за локоть и снова заставил посмотреть себе в глаза.

— Я хочу знать, что произошло!

Она невинно захлопала ресницами.

— А разве что-то произошло?

На лице его заиграли желваки.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я спрашиваю! У тебя в глазах был страх, и я замечаю его уже не в первый раз.

— Не будь смешным! — сверкнув мимолетной улыбкой, сказала Камилла. — Чего мне бояться?

— Я тоже этого не понимаю. Так в чем же дело?

Она поняла, что так просто он не отступится, и сама перешла в наступление.

— Ты чувствуешь себя виноватым передо мной, Джеррод?

Браво! — поздравила она себя. Лучшего вопроса ты не могла придумать!

Лицо его вспыхнуло.

— Так ты опять за свое! — процедил он сквозь зубы. — Смотри, Камилла, я тебя предупреждал…

— Да, предупреждал, — небрежно кивнула она. — Просто мне захотелось посмотреть, насколько ты был серьезен…

— В следующий раз я придушу тебя прямо на улице. Или сделаю что-нибудь похуже… А теперь пойдем, мы и так задержались.

И он так стремительно зашагал вперед, что ей пришлось чуть ли не бежать, чтобы поспеть за ним.

Алекс и Софи Паркеры, симпатичная пара лет пятидесяти с небольшим, поджидали их в холле ресторана. Их поздравления и улыбки были такими чистосердечными, что Камилла испытала что-то вроде угрызений совести оттого, что разыгрывает этих милых людей. Она покраснела, когда уже за столиком Софи вручила ей подарок — красиво упакованную коробочку.

— Сущая безделица, — смущаясь, пояснила та. — Алекс ошарашил меня известием о вашей свадьбе, так что у меня не было времени выбирать другой подарок.

«Сущая безделица» оказалась хрустальным бокалом с красиво выгравированными на нем именами молодоженов. У Камиллы слезы подступили к глазам.

— Не молчи, как рыба, — шепнул ей Джеррод, и она заметила, что все смотрят на нее.

— Вы так добры! — пробормотала она. — Право, не стоило беспокоиться. «Джеррод и Камилла Грейсоны», — прочитала она вслух. — Спасибо.

— Какая милая у вас жена! — воскликнула Софи. — Как вы, должно быть, счастливы, Джеррод!

Тот вместо ответа обнял Камиллу за талию и поцеловал в щеку. Она, улыбаясь, попыталась увернуться, но он до боли стиснул ей пальцы и шепнул на ухо:

— Акт первый, сцена первая. Влюбленная молодая пара впервые целуется на людях.

И Камилла, скрипнув зубами, подчинилась.

— Вы совершенно правы, миссис Паркер, — галантно сказал Джеррод. — Я действительно на верху блаженства — со мной любимая жена.

Это было сказано с такой искренностью, что на мгновенье Камилла опешила, а затем мысленно восхитилась актерскими способностями мужа.

— Ну, хватит, милый! — проворковала она, каблуком наступив ему на ногу.

На лице Джеррода не дрогнул ни единый мускул. Ослепительно улыбнувшись, он снова припал к ее губам и не отпускал так долго, что она чуть не задохнулась.

— Вот это я понимаю! — одобрительно крякнул Алекс, бросив многозначительный взгляд на свою супругу.

— До сих пор не могу поверить, что уговорил Камиллу выйти за меня замуж, — пояснил Джеррод. — Мне здорово пришлось постараться, не правда ли, милая?

Камилла зарделась. Он явно издевался над ней.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что я сварливая карга? — спросила она, поблескивая глазами.

Джеррод усмехнулся, а Алекс благодушно заметил:

— На твоем месте я бы воздержался от ответа, приятель!

— У нас с женой полное взаимопонимание и доверие, — скромно сказал тот, — так что я могу смело отвечать на любой ее вопрос.

— А вы хвастун, Джеррод, — рассмеялась Софи. — Уж мы-то знаем, чего вы боитесь больше всего на свете!

— Софи, клянусь, еще одно слово, и мне останется либо покончить с собой, либо убить вас!

— Ах, все вы сильны только на словах, — покачала головой та, и как только мужчины отошли на несколько минут поговорить о чем-то своем, лукаво подмигнула Камилле. — Джеррод до смерти боится пауков!

— И что? — непонимающе спросила та.

— Как что? Нужно знать слабости своих мужей, чтобы в нужный момент их использовать… Но они уже возвращаются. Я вам ничего не говорила!

Камилле хотелось сказать, что у нее вряд ли будет время для того, чтобы воспользоваться этим советом, но она сдержалась. Было приятно узнать, что и у непробиваемого Джеррода Грейсона есть свои маленькие слабости.

Тем не менее она повеселела, и остаток ужина шутила и смеялась, оживленно участвуя в разговоре. Потом все поехали в ночной клуб. Они выпили там шампанского, а когда заиграла музыка, Джеррод спросил:

— Потанцуем?

Поскольку никакого предлога для отказа не было, Камилла подала ему руку, и они прошли в центр зала. Джеррод сразу же обнял ее за талию, и, как ни пыталась она держаться от него на максимально возможной дистанции, ничего из этого не вышло. Когда же он прижался к ней, голова у нее пошла кругом и все сомнения улетучились. Осталось лишь неповторимое ощущение его сильных и ласковых объятий.

Закрыв глаза, она позволила ему вести себя, наслаждаясь близостью его тела.

— Ты довольна? — спросил он хрипло.

Камилла открыла глаза и увидела темное небо. Джеррод в танце незаметно вывел ее на террасу.

На щеку опустилась снежинка и растаяла.

— Боже, Камилла! — радостно воскликнул он. — В тебе течет горячая кровь! Снежной Королевы больше нет!

И, прежде чем она успела что-либо ответить, он обнял и поцеловал ее в губы. Она стояла, ошеломленная, и молча смотрела в его поблескивающие в темноте глаза.

— Итак, — сказал он тихо, — ты не переносишь моих прикосновений.

Глаза ее заметались, как два зверька, пойманные в ловушку. Камилла попыталась вырваться, но он не отпускал ее.

— Очень остроумно! — огрызнулась она, отводя взгляд в сторону.

— Камилла, какого черта ты злишься, когда я пытаюсь показать тебе очевидное!

— Можешь стараться сколько угодно, у тебя все равно ничего не получится!

Джеррод чуть встряхнул ее за плечи.

— Опомнись, дурочка, я же только хочу помочь тебе!

В ее глазах блеснуло бешенство.

— А по-моему, это не более чем праздное любопытство, которому я не собираюсь потворствовать.

Он выругался сквозь зубы.

— Но почему ты не веришь мне?

— Потому что для этого нет никаких оснований, — ядовито огрызнулась она. — Мы с тобой не более чем деловые партнеры, заключившие сделку. Я тебе нужна, и ты меня хочешь — в этом все дело!

— Но ты тоже меня хочешь, не забывай об этом!

— Проваливай к черту!

— Камилла, доверься мне!

— Довериться Грейсону? Да никогда в жизни!

— Рано или поздно тебе придется это сделать, — пообещал он.

Она мотнула головой.

— Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи, а в твоей в особенности.

Лицо его окаменело.

— Ладно, если тебе так нравится, бога ради! Но ты сама захотела играть без правил, и если я выйду за рамки, вини только себя. Не усмехайся, за нами наблюдают, милая. Мы любящие супруги, и у нас медовый месяц!

Боже, как она его ненавидела!

В салоне машины, которая везла их в отель навстречу первой брачной ночи, царило молчание. Повернув голову, Камилла украдкой рассматривала его профиль. В этом человеке была сила и мужское обаяние. Даже когда он злился и дразнил ее, в глазах его не было злорадства, присущего Джеффри.

Все говорило о том, что Джерроду можно довериться. Так может быть, не стоит отвергать протянутую руку дружбы? Но Камилла привыкла всю жизнь полагаться только на себя, пряча свои страхи и беды глубоко внутри. Она не перенесла бы жалости к себе. Выходит, все правильно?

Ее ослепил свет фар встречной машины, и, вздрогнув, Камилла обнаружила, что муж смотрит на нее.

— Расслабься, Камилла, — мягко сказал он.

Она торопливо отвела взгляд в сторону и бодро сообщила:

— Мне понравились Софи и Алекс.

— Милые люди, — со вздохом согласился Джеррод. — Ты им тоже понравилась, Камилла, — заметил он, словно пробуя на вкус звучание ее имени. — Знаешь, какие ассоциации вызывает у меня твое имя? Шуршание шелка по благоухающей коже.

Она озадаченно свела брови. Ей никогда не приходило в голову, что ее имя может содержать в себе столько оттенков и нюансов — да каких!

— Не пытайся соблазнять меня! — предостерегла она.

— Чтобы я посмел такое? — с издевкой развел он руками, и ей осталось лишь скрипнуть зубами от бессилия.

— Я не попадусь на твои уловки, не рассчитывай!

— Не попадешься?

— Я… я тебя ненавижу! — задыхаясь, бросила она.

— Вот как? Но тогда ты должна ненавидеть всех мужчин вообще, моя маленькая Снежная Королева!

Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Они подъехали к отелю и вышли из машины, но боль от брошенного им замечания не проходила. Потому, что это было неправдой. Она не могла утверждать, что ненавидит его. Разве что изредка. Другое дело, что не было смысла привязываться к этому мужчине, а тем более влюбляться в него. Камилла была не настолько глупа, чтобы допустить подобное.

Когда Камилла проснулась, из-за штор в комнату уже сочился бледный свет зимнего утра. Отбросив с глаз волосы, она взглянула на часы. Было без малого девять. Сперва она испугалась, что проспала и теперь опоздает на работу, но тут же все вспомнила и бросила взгляд через плечо на соседнюю кровать. Там никого не было, и Камилла облегченно вздохнула.

Она искренне обрадовалась, что у нее есть несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Ночной кошмар оказался таким же мучительным, как и предыдущие, но появились новые тревожные обстоятельства. Она вспомнила про Джеррода и его удивительную доброту, слова, что ему наговорила. Наверняка он либо почувствовал, что здесь что-то неладно, либо принял ее за идиотку, не способную справиться с собственными снами.

Досадуя на себя, Камилла приняла душ и оделась в черные брюки и красный свитер.

В дверях появился Джеррод. Чуть покраснев, она подняла на него глаза.

— Доброе утро, — сказал он мягко.

Она уловила тревогу в его глазах и, взбеленившись, огрызнулась:

— Такое ли уж оно доброе?

Джеррод чуть приподнял бровь.

— Могло быть и хуже.

— Вот как? — набычилась она.

Губы его чуть дернулись.

— В чем дело, Камилла? — спросил он тихо.

В горле у нее застрял комок.

— Ни в чем. Я не привыкла так долго спать. Тебе надо было разбудить меня. — Не зная, на кого ей негодовать, она обратила весь гнев на него.

Джеррод лишь пожал плечами.

— Куда спешить? Снегопад кончился, так что улетим мы вовремя, никаких проблем. Я заказал завтрак. Его принесут через десять минут, хорошо?

— Чудесно! — коротко сказала она. Ну почему он такой веселый? Ей было бы легче, если бы он злился. — Я скоро буду готова. А если ты не будешь мешать, то управлюсь еще быстрее.

Он, как ни в чем не бывало, рассмеялся.

— Это звучит, как просьба выйти вон. Да, хотел сказать, что твоя новая прическа нравится мне больше, — волосы кажутся мягче, и тебе это очень идет. — И, улыбнувшись, он исчез.

Камилла подошла к зеркалу. Волосы клубились вокруг головы, как серебристый ореол. Она расчесала их, чтобы они казались еще пышнее, но закалывать не стала. Да, они выглядели мягче и пушистее, но лицо от этого становилось каким-то по-детски ранимым. Так вот что ему нравится! Но почему? Надеется, что она потеряет бдительность и выложит ему, что мучает ее по ночам? Ну уж дудки! Резким движением руки она заколола волосы, не оставив ни одного локона.

Сделав легкий макияж, Камилла вошла в гостиную в ту минуту, когда в нее вкатили тележку с завтраком. Усевшись на место возле окна, она поймала скептический взгляд Джеррода, разглядывавшего ее прическу. Дождавшись, когда официант удалится, он насмешливо заметил:

— Если бы я посоветовал тебе заколоть волосы, ты, надо думать, из духа противоречия распустила бы их.

Поскольку сказанное им было правдой, Камилла лишь недовольно фыркнула:

— И вовсе нет! Мне глубоко безразлично твое мнение, чего бы оно ни касалось. Я захотела сделать такую прическу, вот и все. Так волосы не мешают.

— Понятно, — пробормотал Джеррод, разливая кофе в чашки. — Но ты же не на работе, — резонно заметил он. — Так почему бы не дать волосам отдых?

— Потому что… — начала она, но осеклась, встретившись с ним взглядом. Сердце у нее почему-то забилось чаще.

На губах его появилась улыбка.

— Потому что это нарушит твой имидж? — закончил он за нее.

Теперь Камилле стало ясно, что ее опасения были не напрасны. Неважно, как ему это удалось, но он попал в точку. Следовало немедленно положить этому конец.

Она деланно рассмеялась.

— Глупости, — заметила она, отпивая кофе. — Прическа — это просто прическа.

— А притворство — это всегда притворство.

Камилла так и застыла с чашкой в руке.

— Притворство? — Она старалась говорить как можно небрежнее, но голос ее дрогнул. Если бы не внезапная слабость в коленях, она бы просто встала и вышла, но сейчас это было невозможно и оставалось только принять вызов.

Джеррод придвинул к себе яичницу с ветчиной.

— После того, что случилось этой ночью, я много размышлял, — признался он.

На бледном лице Камиллы проступили красные пятна.

— Да, я тоже хотела поговорить с тобой на эту тему, — быстро сказала она.

Он поднял глаза.

— Вот как? Послушай, ты совсем не ешь! Ты не голодна?

Камилла автоматически потянулась за тостом, почувствовав, что имеет дело с серьезным соперником. Закончив завтрак, она откинулась в кресле и предприняла новую попытку.

— Я хотела извиниться за то, что потревожила тебя. Кажется, я вела себя как последняя дура.

— Ты так думаешь? — спросил Джеррод.

— А по-твоему, нет? — взорвалась она.

— Нет, — пожал он плечами.

Она в отчаянии всплеснула руками и воскликнула:

— Я тебя не понимаю!

Улыбка на его лице стала еще шире.

— Жаль, потому что я, кажется, начинаю тебя понимать.

По спине у нее пробежал холодок.

— Мне не нужно, чтобы ты понимал меня, — бросила она ему в лицо и тут же прикусила язык, сообразив, что проговорилась.

— Допускаю, что тебе это ни к чему. Но это не меняет дела. Вчера я уже сказал, что тебе не переубедить и не остановить меня, — напомнил он, неспешно пережевывая тост. — Хочешь знать, к каким выводам я пришел?

— Нет! — выпалила Камилла, сжав кулаки. — Впрочем, кажется, тебя это все равно не остановит.

Он одобрительно рассмеялся.

— Видишь, и ты начинаешь понемногу понимать меня. Но мы говорили о тебе. О том, что ты не просто притворщица, но, я бы сказал, фокусница-иллюзионистка, мастерица по части заговаривания зубов.

Он сделал паузу, и Камилла, нервы которой были на пределе, не выдержала:

— И это все?

— Есть еще кое-что, — интригующе добавил он.

— И что же именно?

— Я окончательно убедился, что Снежная Королева — это миф, выдумка, сказка.

У нее от волнения пересохло во рту.

— Но ты же сам имел с ней дело, — возразила она, чувствуя себя так, будто ее лишили единственного оружия, которым она могла защищаться.

Джеррод покачал головой.

— Возможно, она и впрямь существовала когда-то, но сейчас от нее не осталось и следа. Когда ты чувствуешь угрозу, то цепляешься за старую, привычную маску, но она уже не держится на твоем лице. Так почему бы не проститься с этой ролью раз и навсегда, Камилла? Тебе больше нет необходимости играть ее, — сказал он тихо.

— Такая необходимость всегда есть, и…

— Ты сильно заблуждаешься, — прервал он ее. — Ты больше не вызываешь доверия в этой роли, по крайней мере, у меня. Возможно, когда-то она тебе помогала, но теперь совершенно не нужна, если, конечно, ты не рассматриваешь меня как главную угрозу своему существованию. Однако я не представляю для тебя никакой опасности, Камилла, и, надеюсь, вскоре ты сама сможешь в этом убедиться.

— И что тогда? — растерянно спросила она.

— Тогда, милая моя женушка, я смогу помочь тебе…

Руки ее сжались в кулаки.

— Я уже сказала…

— Я слышал. Не принимай скоропалительных решений. Оставь прошлое прошлому. Начни все заново, с чистого листа.

Камилла всматривалась в его лицо, пытаясь понять, какие мысли таятся за этой внешней доброжелательностью. После кошмарной ночи Джеррод сменил тактику и добился того, что она ощутила себя совершенно беспомощной и безоружной. И все из-за этого проклятого сна!

— Не понимаю, почему ты так печешься обо мне, — дрожащим от волнения голосом сказала она и, чтобы как-то скрыть растерянность, залпом осушила чашечку кофе.

Джеррод тут же услужливо налил ей новую.

— Со временем ты все поймешь.

— Если честно, я бы предпочла, чтобы ты читал мне нотации, кричал, стучал кулаком по столу.

— Вот как? — удивился он. — Но люди в гневе редко видят главное, злость застилает глаза.

— По-моему, ты хитрый и опасный человек, — заявила Камилла, чувствуя, что все глубже и глубже запутывается.

Джеррод лишь загадочно улыбнулся.

— Напомни мне, чтобы при случае я рассказал тебе одну историю об Аврааме Линкольне. — Он допил кофе и поднялся из кресла. — Я начну собираться, пока ты завтракаешь. На половину одиннадцатого заказана машина. — Проходя мимо нее, он остановился. — Кстати, продолжай и дальше закалывать волосы. Я случайно обнаружил, что у тебя нежная, красивая шейка.

И прежде чем она успела что-то сказать, его губы коснулись ее шеи. Камиллу словно громом поразило. Она попыталась увернуться, но Джеррод хрипло рассмеялся.

— Проверка, не более того, — пояснил он и вышел.

Она откинулась на спинку кресла, совершенно обессиленная. У нее было ощущение, что с ней затеяли опасную игру. Самое скверное было то, что по большому счету Джеррод был прав. Он раскусил ее, и сегодняшний разговор преследовал ту же цель, что и вчерашняя попытка соблазнить — этот мужчина пытался во что бы то ни стало сломить ее оборону. Что ж, теперь она будет начеку и не поддастся на его уловки.

И все же… Он казался таким искренним… Камилла тяжело вздохнула. Господи, что же ей теперь делать?!

Через час Камилла вышла через заднюю дверь, поплотнее закутываясь в пальто. После разговора с Элен она была выжата, как лимон, и в то же время чувствовала себя куда увереннее. Джеррод, черт его побери, оказался прав! И тем не менее, она все еще злилась на него за то, что он пытался решать ее проблемы, не спрашивая согласия.

Едва она появилась на дорожке сада, как собаки бросились к ней и принялись прыгать вокруг, пытаясь лизнуть ее в нос и в разрумянившиеся щеки. Камилла смеясь, отбивалась от них, краешком глаза следя за Джерродом, который стоял, сунув руки в карманы, и дожидался, пока она подойдет к нему. По мере ее приближения лицо его расплывалось в лукавой улыбке, и она почувствовала, что совершенно не в состоянии на него злиться.

— Паршивыми приемчиками пользуешься, Грейсон, — сварливо бросила она, и глаза ее сверкнули, как две голубые молнии.

— Если гора не идет к Магомету… — сказал тот уклончиво.

— Паршивыми, подлыми, низкими! — упрямо твердила Камилла.

Губы его чуть дернулись.

— Но действенными, — заметил он.

— Это не извинение. Цель, знаешь ли, далеко не всегда оправдывает средства.

— Я хотел помочь тебе.

— Ты бесцеремонно вмешиваешься в чужую жизнь, хотя не имеешь на это никакого права, — топнула она ногой и услышала визг пса, которому наступила на лапу. — Вот видишь, к чему все это приводит!

Камилла погладила собаку, радостно вилявшую хвостом, и вдруг в глазах ее блеснул дьявольский огонь. Она зачерпнула пригоршню снега и, мгновенно развернувшись, бросила в Джеррода, угодив ему прямо в лоб.

— Ах, так! Ну, ладно, ты сама напросилась!

В следующую секунду снег уже летел в Камиллу. Разгорелось настоящее сражение. Он попал в нее еще дважды, а она, заливаясь смехом, увертывалась от снеговых снарядов и псов, вертящихся под ногами и лающих во весь голос. Последний комок угодил ей в лицо, и она упала в сугроб.

Камилла со смехом смахнула с глаз снег, а Джеррод нагнулся над ней и, тяжело переводя дух, поинтересовался:

— Ты все еще злишься на меня?

Сердце так и подпрыгнуло у нее в груди. Как можно злиться на человека, который смотрит на тебя таким нежным и преданным взглядом.

— Нет, — хрипло призналась она.

— В таком случае смиренно прошу прощения. Я думал только о тебе. Ты простишь меня?

— Да, но не советую тебе больше искушать судьбу! — с напускной строгостью предупредила она.

Джеррод усмехнулся.

— Что сказала Элен?

Камилла удивилась:

— Разве ты ничего не слышал о врачебной тайне?

— Слышал, и поэтому спрашиваю не ее, а тебя.

Она вздохнула и протянула ему руку.

— Помоги подняться.

Он поставил ее на ноги и начал отряхивать снег со спины. Они уселись на садовую скамейку. Один из псов положил морду Камилле на колени, и она потрепала его за ухом.

— Итак, в чем же дело? — напомнил Джеррод.

— Элен сказала, что в ночных кошмарах оживают события, которые я сознательно стерла из памяти, и что ты каким-то образом вызываешь во мне воспоминание о пережитой травме — смерти Пола. — Камилла замолчала.

— И это все?

Она бросила на него быстрый взгляд и тут же отвела глаза в сторону.

— Что в ситуации, которая порождает страх, фигурирует мужчина и постель. Элен полагает, что у нас остается шанс, и все будет в порядке. Она утверждает, что речь, скорее всего, идет об изнасиловании, — тихо сообщила она.

Она не стала говорить, что Элен назвала еще одну возможность, а именно то, что память Камиллы блокирует воспоминание не о том, что было сделано с ней, а каком-то поступке, совершенном ею самой. Подобная мысль повергала ее в ужас, и она решила ничего не говорить об этом Джерроду.

— Еще она сказала, что мне нужно проявить терпение, потому что память нельзя торопить. Посоветовала не бороться с тем, что сидит у меня в подсознании, а просто позволить событиям идти своим чередом.

— Иначе говоря, постараться забыть обо всем, насколько это возможно, — задумчиво проговорил Джеррод.

Лицо у Камиллы вытянулось.

— В твоих устах это звучит так просто.

— По крайней мере, в наших руках сделать этот процесс менее болезненным. Я обещал тебе показать местные достопримечательности, именно этим мы и займемся. Тебе нужно быть всегда чем-то занятой, чтобы не оставалось места для праздных мыслей. Что скажешь?

— Можно попробовать, — неуверенно проговорила она.

— Не слышу в твоем голосе энтузиазма, — рассмеялся Джеррод. Он встал со скамейки и подал ей руку. — Пойдем, сбросим эти мокрые тряпки, пока не заработали воспаление легких, а потом отправимся на экскурсию.

Джеррод Грейсон проживал в одном из тихих уголков Лондона, где неброская элегантность домов выдает богатство их владельцев. На звонок вышел слуга в черном фраке и поинтересовался, по какому делу она пришла.

— Я хотела бы увидеться с мистером Грейсоном, — сказала Камилла как можно внушительнее. Понимая, что в обязанности этого человека входит прежде всего ограждать хозяев от назойливых посетителей, она поспешила добавить: — Я по личному вопросу, и дело совершенно неотложное.

На лице привратника появилось сочувствие.

— Сожалею, но… — с сомнением в голосе начал он.

— Впусти ее, Джек, — распорядился мужской голос.

По лицу слуги пробежала тень неудовольствия, но он послушно отступил в сторону, пропуская Камиллу.

— Хорошо, сэр… Если угодно, можете войти, мисс!

Камилла прошла в кабинет. У камина стоял высокий, красивый мужчина, молодой с виду (она полагала, что он должен быть старше), и улыбался, окидывая ее оценивающим взглядом. У нее, не привыкшей к столь откровенному разглядыванию, мороз пробежал по коже.

Если бы не безвыходность ситуации, она бы немедленно повернулась и ушла. Но Камилла считала, что имеет дело с другом своего отца. Поэтому она прошла вперед и пожала протянутую руку, стараясь не обращать внимания на то, что он задержал ее ладонь дольше, чем предписывал этикет.

— Вы желали говорить со мной? Чем могу служить мисс?.. — Он сделал выжидательную паузу.

— Стенли Уоррен! — представилась она, назвавшись полной фамилией, чтобы дать хозяину понять, с кем он имеет дело. — Камилла Стенли Уоррен. Да, я хотела бы поговорить с вами. Мы никогда не встречались, но вы знали моего отца, Эдварда Стенли Уоррена.

Мужчина задумчиво потер подбородок.

— Ах, да, Эдвард! — Он зашел Камилле за спину, и руки его как бы сами собой легли ей на плечи. — Разумеется, я счастлив познакомиться с любым человеком, который приходится ему родственником. Позвольте мне помочь вам раздеться. — И он, невзирая на ее протесты, снял с нее пальто. — Прошу вас, располагайтесь и расскажите, чем я могу вам помочь.

Камилла уселась в кресло напротив письменного стола.

— Вообще-то, я здесь ради брата. Пол сейчас… — Она замялась, не зная, как высказать свою просьбу.

Но хозяин поспешил ей на помощь.

— Камилла… Надеюсь, как друг вашей семьи, я могу позволить себе называть вас так? Вы говорите, что Пол в беде, я правильно вас понял? Расскажите мне все по порядку, — доверительным тоном попросил он.

Приободрившись, Камилла поведала о своем горе. Он сидел, откинувшись в кресле, и исподлобья рассматривал ее.

Взволнованная, она поднялась по лестнице и прошла в спальню. Джеррод был там. Неестественно выпрямившись, он стоял возле окна. Он наверняка слышал, как она вошла, но не обернулся. Камилла тихо прикрыла дверь и привалилась к ней.

— Джеррод, ты любишь меня? — спросила она низким, хриплым голосом.

Он вздрогнул и резко повернулся к ней — темный силуэт на светлом фоне окна.

— Что за вопрос?

— Я хотела удостовериться в этом, поскольку о том, что я тебя люблю, ты знаешь, не так ли? — тихо продолжила она с бешено колотящимся сердцем.

Джеррод взъерошил волосы.

— Камилла, это бессмысленно. Любовь к тебе не имеет к этому никакого отношения.

Она на мгновение почувствовала громадное облегчение. Он любит ее. Как же радостно было в этом убедиться! Теперь ей легче было продолжать.

— И я тебе не противна после всего, что со мной было прежде?

— Абсолютно нет, — сказал он хрипло. — Уж в это можешь поверить.

Сердце у нее екнуло.

— Я верю.

Он развел руками.

— Так о чем речь?

Камилла стиснула руки и потупила взгляд.

— Вероятно, ты не можешь примириться с тем, что у нас, возможно, не будет детей? — спросила она глухо.

— Я тебе уже говорил, что это не так! — быстро ответил Джеррод.

Она улыбнулась. Понимает ли он, что только что отмел в сторону все аргументы, которые могли бы убедить ее разойтись с ним?

— Я помню. Мне казалось, что я не хочу иметь детей, но потом я передумала.

Он судорожно вздохнул.

— Камилла, не надо трогать эту тему. Я же не каменный.

Оттолкнувшись от двери, она прошла вперед и, остановившись в нескольких дюймах от него, провела рукой по его щеке. Он сжался, затаил дыхание и закрыл глаза.

— Я знаю, что ты не из камня, Джеррод. А еще я знаю, что ты не Джеффри, — тихо сказала она.

Глаза его стали круглыми от изумления.

— Камилла! — вырвался из его груди стон.

Она судорожно вздохнула.

— Милый, когда я смотрю на тебя, я вижу тебя и только тебя. Ты — Джеррод Грейсон и никто больше, и в тебе нет ничего общего с твоим братом.

Она должна была во что бы то ни стало убедить его.

— Спасибо шраму, — сказал он с болезненной усмешкой и отодвинулся, так что ее рука упала ему на грудь.

Камилла яростно затрясла головой.

— Со шрамом или без — это не имеет ни малейшего значения. Неужели ты ничего не понял? Я узнаю тебя сердцем, а не глазами. Каждая частичка моего тела тянется к тебе — и никогда к Джеффри. Вы два совершенно разных человека, и ты можешь не бояться, что, глядя на тебя, я вспоминаю твоего брата. Поверь мне, слышишь? Поверь! — умоляюще прошептала она.

Лицо его исказилось мукой.

— Я хочу поверить, но как мне это сделать? Всякий раз, когда я прикасался к тебе, он останавливал нас. Прошлой ночью я понял, что, оставшись в нашей спальне, буду заниматься с тобой любовью, потому что, бог тому свидетель, отчаянно тебя хочу! Но я понял также, что это невозможно. Ты сказала, что не знаешь, сможешь ли забыть о прошлом… И в постели я бы напоминал тебе о том, как надругался над тобой Джеффри. Я слишком люблю тебя, чтобы снова и снова обрекать на такие мучения!

На глазах у нее выступили слезы.

— Джеррод, послушай. Я не получила ни малейшего удовольствия от того, что было у нас с Джеффри. Я чувствовала себя униженной и растоптанной. Но все это не имело ничего общего с тем, что было у нас с тобой. Ты подарил мне наслаждение. Я так хотела отдаться тебе… Я сама была потрясена реакцией своего тела. Я не понимала, в чем дело, но теперь мне все стало ясно. Не Джеффри мешал нам, а мое отвращение к себе, страх заново пережить то, что случилось когда-то. Но теперь я все поняла и уверена, что это больше не повторится.

— Но ты не можешь быть в этом уверена! — бросил Джеррод.

Камилла облизала губы. Она и вправду не была уверена на все сто процентов. Она страшилась, что может ошибиться, и это окончательно утвердит его в своем решении… И все же…

— Есть лишь один способ выяснить это. Разве мы не имеем права на последнюю попытку? Я не хочу отказываться от тебя, Джеррод, теперь, когда наконец-то нашла тебя. Пожалуйста, милый!

— Боже, Камилла, ты же знаешь, как я тебя хочу! — простонал он, привлекая ее в свои объятия. — Я просто боюсь, что ты будешь заново переживать эту боль. Достаточно страданий было в твоей жизни!

— И в твоей! — сказала она. — Единственное, за что можно поблагодарить Джеффри, это за то, что он свел нас вместе. — Она подняла на него умоляющие глаза.

Он погладил ее по щеке.

— Как я могу бороться одновременно с собой и тобой, — выдохнул он. — Я нуждаюсь в тебе, как никогда. Ты придала смысл моей жизни, и я не хочу терять тебя. Решение развестись было самым тяжелым из тех, что мне когда-либо приходилось принимать. Я не смогу пройти через это снова.

Камилла улыбнулась, стараясь ничем не выдать собственных сомнений.

— Это не понадобится. Доверься мне. Люби меня! — взмолилась она.

Несколько бесконечно долгих секунд он колебался, затем со стоном подхватил ее на руки и перенес на кровать, а сам сел рядом. Волосы ее серебристой паутиной разметались по подушке. Медленно и бесконечно нежно он раздел ее. Она лежала перед ним, совершенно обнаженная, и ее кожа горела под его взором. Она не чувствовала страха. Восхищенный взгляд Джеррода говорил о том, как она прекрасна в его глазах.

Он сбросил с себя одежду и опустился рядом, лаская ее порозовевшую щеку. Рука его чуть дрожала, и Камилла повернула голову, чтобы поцеловать ее. Она подняла на него и глаза, полные любви и желания.

— Если тебя что-то пугает, скажи мне, — сказал он глухо, целуя ее в шею там, где билась в такт сердцу голубая жилка.

— Люби меня! — хрипло пробормотала она в ответ, и с приглушенным стоном он прижался своим ртом к ее губам.

Все было так, как раньше, и в то же время по-другому. С бесконечным терпением, неумолимо подводя ее к самому пику наслаждения, его губы и руки ласкали каждый дюйм ее гибкого, податливого тела. Плененная его чувственностью, она уже не могла думать, только изнемогала от желания. Когда кончики его пальцев очертили кружки вокруг розовых венчиков ее грудей, она застонала, выгнулась, а когда он поймал соски губами, ей показалось, что еще секунда — и она умрет от наслаждения.

Его ласковые руки гладили ее бедра, вкрадчиво пробираясь к самому лону. Когда они достигли цели, и волны блаженства затопили ее тело, Камилла вскрикнула, только сейчас осознав, как мучительно она желает его.

Задохнувшись на мгновение, она с изумлением взглянула на него, и он тоже поднял голову, чтобы стать свидетелем опустошения, которое произвел.

— Я даже не знала, что такое возможно! — прошептала она.

Джеррод улыбнулся. Глаза его были затуманены страстью.

— Это еще только начало, — сказал он хрипло.

И действительно, когда он снова начал исступленно ласкать ее тело, оно словно плавилось под его прикосновениями. Они вознеслись в высоты несказанного блаженства, разжигая друг в друге нежность, страсть и восторг. И так длилось до тех пор, пока он не овладел ею, и они не слились воедино, утонув в ослепительном водовороте финальной конвульсии.

Должно быть, они задремали. Камилла пробудилась через несколько минут и ощутила на себе сладостную тяжесть мужского тела. Почти в то же самое мгновение Джеррод шевельнулся, облокотился на одну руку и поглядел на нее с таким теплом и любовью, что сердце у нее чуть не выпрыгнуло из груди от счастья.

Лицо ее расплылось в блаженной улыбке.

— Это то, что я не могла сказать тебе словами, — пробормотала она, и он вдруг перевернулся, так что она оказалась сверху, примостив руки и голову на его могучей груди.

— Ты была права! Абсолютно права, — сказал он, ловя и поднося к губам ее руку.

Камилла прижалась к нему еще теснее, наслаждаясь теплом его тела. Она, словно в теплый уютный кокон, погрузилась в ощущение полного счастья и удовлетворения.

— Что теперь будет с Джеффри? — Его имя больше не могло нарушить ее счастья, и она могла смело задать этот вопрос.

Джеррод напрягся, и его уснувший было гнев, казалось, снова ожил.

— Он не отделается так легко, Камилла, можешь быть в этом уверена. Я уже переговорил с отцом. Тот собирается поставить перед Джеффри ряд более чем жестких условий. Боюсь, что жизнь не покажется ему такой безоблачной, как прежде. Моему братцу придется самому зарабатывать деньги, и притом тяжким трудом. Отец посылает его в Африку. Полагаю, в ближайшее время Джеффри будет слишком загружен делами, чтобы причинять кому-то зло.

В голосе Джеррода сквозило угрюмое удовлетворение, и Камилла не могла порицать его за это. Он слишком много страдал из-за брата, они оба слишком много страдали по его вине. Но теперь пришло время исцеления.

Она нагнулась, чтобы поцеловать мужа, и ее волосы рассыпались по его груди.

— Ты даже не представляешь, как я люблю тебя, Камилла Грейсон, моя милая, родная, единственная…

— Думаю, почти так же, как я тебя, — ласково усмехнулась она.