Я бегу по тёмному коридору… Мне страшно и одиноко. Я чувствую его дыхание, щекочущее затылок. Ещё пару мгновений — и он настигнет меня. Кто-то, очень страшный, касается моих волос и…

Я проснулась… Сон. Слава Богу! Это только сон!.. Но, правда, в последнее время он стал сниться мне слишком часто.

«К чему бы это?» — подумала я, ворочаясь с боку на бок.

Полная яркая луна приветливо светила в окно, отчего вся комната была залита таинственным полумраком. Я таращилась в темноту, рассматривая причудливые фигуры и тени, созданные ночью.

Резкий телефонный звонок быстро привел меня в чувство. Я чертыхнулась, но трубку всё же сняла.

— Сашка, ты спишь? — раздался голос моей бывшей одноклассницы и приятельницы Юльки.

— Нет, — огрызнулась я, — шторы стираю.

— Ночью? — удивилась Юлька и обиженно добавила: — Мне не до шуток, Сашка. Твой брат… Мы расстались. Он всё же ушёл.

Трубка засопела и завыла. Я инстинктивно отстранила её, как будто оттуда вот-вот брызнут Юлькины слёзы.

«И правильно сделал», — подумала я. Да-а-а, ночка, кажется, обещает быть весёлой. Конечно, жаль подругу, которая с детских лет любила моего старшего брата, но, как говорится, насильно мил не будешь.

— Представляешь, — рыдала Юлька, — он сказал, что я ему надоела, и ушёл.

— Он что? — поинтересовалась я. — Даже не объяснил, почему уходит?

— Нет, — всхлипнула подруга, — только сказал, что мы всё равно останемся друзьями.

— Ну, вот видишь, — попыталась я утешить её, — ещё не всё потеряно.

Хотя, конечно, твёрдо знала по собственному опыту: когда мужчина говорит подобное — это значит, что он разлюбил, причём всерьёз и навсегда, и шанс вернуть его сводится к нулю. Подруге этого я не сказала, не стала усугублять ситуацию.

Юлька в ответ заревела ещё сильнее.

— Всё! Всё потеряно… Мы расстались навсегда.

Некоторое время я «наслаждалась» её рыданиями, давая подружке выплакаться вволю.

— Он не любит меня! — истерично кричала она в трубку. — У него другая баба, я это чувствую-ю!

— Да никого у него нет, успокойся. Всё у вас наладится, — сказать-то я сказала, да вот сама не поверила.

— Ты точно знаешь? — быстро спросила она и, перейдя почти на шёпот, заискивающе попросила: — Сашка, поговори с ним, пожалуйста, я очень тебя прошу.

— Ты же знаешь, что у меня всё равно ничего не получится, мы с ним в состоянии «холодной войны».

— А ты попробуй, — умоляла она меня, — может, получится. Я умру, если он и вправду уйдет.

Мне ничего не оставалось, как пообещать Юльке невозможное. Тем более что я привыкла уже к подобным сценам, которые повторялись с регулярным постоянством не менее одного раза в месяц. Брат, между прочим, не скрывал, что Юля для него — друг, не больше. Сначала он просто намекал, но потом ему это надоело, потому что Юлька действовала как назойливая муха и намеки понимать отказывалась, тогда брат объяснился с ней грубо и резко. Юлька подулась с недельку и снова принялась за своё. Каждый раз, когда они ссорились, я оказывалась втянутой в их конфликт…

Вспомнился почему-то недавний разговор с Леной, моей самой близкой подругой:

— Тебе что? Делать больше нечего? Ведь ты же сама этого не хочешь, зачем лезешь? — спросила она.

— Да, жалко эту дурёху, — ответила я, — любит она его.

— Вот именно — дурёху. Ей же популярно объяснили: девочка — вы не героиня моего романа, а она… Э-эх, — Ленка махнула рукой. — Не пойму её, да и тебя тоже. Сколько пакостей она тебе сделала в школе, а как брата увидела, сразу в лучшие подруги набилась.

Я полностью была согласна с Леной. Действительно, в школе мы с Юлькой часто ссорились, дрались даже. Из-за брата она воспылала ко мне «искренней сестринской» любовью. Я всё понимала, но Юльку мне было и в самом деле жаль. Я даже злилась на брата и говорила ему:

— Ну, чего тебе стоит, обрати, наконец, на неё внимание, пригласи куда-нибудь что ли.

— Отвяжись, Сашка, я сам решу, — брат категорически расставил все точки над «i»…

«Кто виноват из них, кто прав, — судить не нам, — думала я. — В конце концов, не маленькие, разберутся сами».

Естественно, брат вовсе не переживал, когда они ссорились, а вот Юлька… Для Юльки это было равносильно концу света. Она могла рыдать часами, жалуясь на брата, причём её не волновало, ночь это или день…

На этот раз я отвязалась от неё на удивление быстро. После моих обещаний поговорить с братом «проливной ливень» прекратился, и я распрощалась с подружкой, оставив её наедине с самой собой.

Начало светать. Уснуть теперь вряд ли удастся. От нечего делать стала собираться на работу. К зеркалу подошла в самый последний момент: всё равно ничего утешительного для себя там не находила, хотя Ленка считала иначе:

— Сашка, ты очень красивая, — как-то сказала она мне. — Поверь, твои комплексы совершенно необоснованны.

— Как же, — сердилась я на подругу, — ну что может быть красивого в смуглой коже и угольных глазах? Это сейчас неактуально.

— Много ты понимаешь, — фыркнула Лена, — да бабы, знаешь, сколько денег готовы отвалить за такой цвет кожи! Да и фигурка у тебя даже очень ничего. И вообще, Сашка, я бы, имея такую внешность, только радовалась.

— Интересно чему? — с недоверием поинтересовалась я.

— Да тому, что ты — экзотический цветок в наших краях, единственный и неповторимый, и у тебя есть преимущество перед армией бледнолицых девиц. Понятно? Пользуйся моментом, бестолковая ты моя…

Я заражалась Лениным оптимизмом и начинала верить в то, что смуглая кожа и чёрные глаза, доставшиеся нам с братом от папочки, жителя одной из латиноамериканских стран, да ещё в сочетании с генами Кубанских казаков со стороны мамы — это и в самом деле необычно, а потому привлекательно. Благодаря такой гремучей смеси, брат получился очень даже ничего, а на мне, как говорится, природа решила отыграться, наградив длинным носом. Но если насчёт внешности я кое-как успокоилась, то вот имечко мне досталось хоть куда — Сандра. А поскольку в наших краях это имя тоже редкое, как и внешность, то родные и близкие звали меня, кто во что горазд: Санькой, Сашкой, Шуркой. Брату и с именем повезло намного больше, чем мне: Андрес — то же самое, что Андрей. Так вот брат, в отличие от меня, комплексом неполноценности не страдал и к внешности своей относился с большим уважением. С невинного сопливого возраста девчонки обожали его, естественно, уступая место в песочнице и безвозмездно отдавая свои игрушки. В школе Андрей ходил обвешанный подругами, как падишах.

Кстати, и по сей день брат пользовался успехом у женщин. Конечно, почему бы и нет: молодой, перспективный бизнесмен, в двадцать пять лет ставший руководителем своей фирмы. Брату удалось поймать за хвост птицу удачи. Своим сегодняшним положением он был обязан только самому себе, фирму создавал сам, своим упорным трудом, без помощи влиятельных дядей…

Наша транспортно-экспедиционная фирма «Эксито», где, кстати, я занимала весьма скромную должность диспетчера, благодаря брату прекрасно существовала вот уже восемь лет и имела весьма солидный штат, а также связи в некоторых европейских странах. Руководить своей фирмой Андрей предпочитал сам, без заместителей, хотя обязанности заместителя иногда выполняла наша главбух Екатерина Владиславовна со смешной и противной, на мой взгляд, фамилией Крыса. Между прочим, она очень уж походила на этого «милого» грызуна, только была намного выше и полнее. Брат ценил её исключительно за деловые качества, с большим трудом, как он считал, переманил из другой фирмы, пообещав солидную зарплату. Вскоре в нашей фирме обосновалось всё семейство: Роберт, её муж, плюгавенький мужичонка с отвратительной мышиной внешностью, кстати, весьма посредственный механик; Эвелина, его сестра, кассир, женщина высокого роста всё с теми же «семейными» чертами лица. Мы шутливо называли их: трое из ларца — одинаковы с лица. Они и в самом деле были похожи друг на друга, как близнецы. Я интуитивно недолюбливала эту семейку и считала, что она ещё покажет себя, и, как оказалось, была права.

Потихоньку наблюдая за Екатериной Владиславовной, я заметила, что она всеми силами старается навредить фирме, делая это незаметно для окружающих, но не для меня. То спровоцирует ссору, то подсунет не ту накладную водителям, и они не туда отправятся, а фирме соответственно приходится выплачивать неустойки. Андрей злился, ходил сам не свой, но заподозрить во всех неурядицах Крысу ума у него не хватало.

Моя коллега и задушевная подруга Лена, которую брат понизил в должности после появления Крысы, тоже так считала. Брату что-либо бесполезно было объяснять, и мы собрались на «военный совет».

— Что будем делать? — я с тревогой посмотрела на подругу.

— Не знаю, Сашка, не знаю. Но к Андрею Альбертовичу больше не пойду, а то вообще уволит. Думаю, что мы обойдёмся своими силами и без него выведем эту «козаностру» на чистую воду и подадим ему на блюдечке с голубой каёмочкой. В конце концов, я что? Зря пять лет в институте корпела? В бухгалтерии смыслю не хуже её, но твой брат почему-то так не считает. Ну, ничего, будет и на нашей улице праздник. Должен же он наконец разобраться, кто «красные», а кто «белые». Катька в лицо улыбается, а за пазухой камешек прячет, чтобы при случае его в спину Андрея Альбертовича запустить. Ох, чую я, Сашка, что она бессовестно его надувает. Куда, скажи мне, она дела эту тысчонку?

Я пожала плечами: в бухгалтерии смыслила не больше, чем в умении водить самолеты.

— Не нравится мне всё это, — грустно сказала Лена, — что-то назревает в нашем королевстве. Да и большой совет снова собирается.

Я встрепенулась: большой совет — это совет директоров, руководителей фирм-учредителей совместного предприятия, куда входили и мы. Всё-таки брат у меня молодец, что сумел-таки выйти на международный уровень. Но такая спешка сбора вызывала тревогу.

— Откуда ты знаешь? — спросила я с волнением.

— Сама билеты на самолёт ему заказывала.

Интересно, братец втихомолку решил уехать на совещание в Германию, не оповестив массы? На него это было не похоже. Видно, и в самом деле что-то не то.

— Поговори с ним, Сашка, — попросила Лена, — всё же вы родственники.

Я с укоризной посмотрела на неё:

— Издеваешься? Родственники, — я усмехнулась, — нашла родственников. Он не станет меня слушать.

— Хорошо, тогда давай вместе.

Действовать решили незамедлительно, пока не поздно, но оказалось, что брат успел уже покинуть родные края, а в его кабинете с большим комфортом обосновалась Екатерина Владиславовна.

— Вам чего, девочки? — ядовито-сладко спросила она, как только мы вошли в кабинет брата.

— А где Андрей? — я удивлённо оглядела кабинет.

— Его нет, и в ближайшее время не будет, — она ехидно улыбнулась и уставилась на меня. Конечно, нам пришлось тут же ретироваться, так и не объяснив цели своего визита.

— У-у, ведьма, — недовольно протянула Лена и добавила: — Нет, ты обратила внимание? У меня создалось впечатление, будто она устроилась в его кабинете на всю жизнь. Ну, всё, жди неприятностей. Шефа нет, делай, что хочешь. Как бы и в самом деле фирму не отобрала у Андрея Альбертовича.

Я испуганно шикнула:

— Типун тебе на язык, накаркаешь ещё.

— Да не волнуйся ты так, — Лена миролюбиво похлопала меня по плечу. — А мы на что?

Я согласно кивнула…

Андрея не было неделю, за это время мы старалась не спускать глаз с Крысы. Увидев что-либо подозрительное, тут же обсуждали и принимали решение. Однажды, буквально за день до приезда брата, в наш офис, с треском открыв дверь, ввалились трое парней с весьма характерными бандитскими физиономиями. Оглядевшись по сторонам, они, не сказав ни слова, вышли, но не успели мы сделать глубокий вдох, как дверь вновь широко распахнулась и вошел весьма респектабельный мужчина. Я, конечно, сразу узнала его — друга моего брата, с которым они вместе учились. Однако, как быстро он сменил имидж: за несколько лет из задрипанного студентишки превратился в весьма благосостоятельного господина, да еще с охраной. Он небрежно кивнул нам и, обдав запахом дорого парфюма, молча прошел в кабинет брата, где, надеюсь, временно расположилась Крыса.

— Ах, — сказала Милочка, наша секретарша, и, отчего-то испуганно вытаращив глаза, зашептала: — Знаете, кто это?

Я решила не влезать со своими знаниями и вместе со всеми дружно замотала головой.

— Это, — Милочка даже вскочила от волнения, — хозяин нашего казино, господин Зубров.

— А ты откуда знаешь? — спросила Лена и подозрительно посмотрела на неё.

— Да — да, — подхватила Таня, инженер по техбезопасности, — откуда?

Когда-то они с Милочкой были очень дружны, но в последнее время между ними как будто кошка пробежала. Ни та, ни другая толком ничего не объясняли. Собственно говоря, нас с Леной это мало волновало: своих проблем было по горло. Чего нельзя сказать о Светочке, нашем экспедиторе, и Эвелине. Хлебом не корми — дай кого-нибудь обсудить да оболгать.

Они вновь заметно оживились: будет, о чём посплетничать в ближайшее время. Милочка замялась, не зная, что сказать ожидающей «хлеба и зрелищ» публике. А в это время наш посетитель, пробыв наедине с Крысой всего лишь пару минут, удалился, оставив за собой шлейф приятного дорогого запаха.

Конечно, нас с Леной больше волновало не то, откуда Милочка знала этого господина, а то, что сей господин забыл в нашей фирме. Я просто была уверена в том, что у него с братом никогда не было общих дел. Андрей вообще старался не связываться с криминальными структурами, а игровым бизнесом у нас в городе занимались, конечно же, не бывшие пионервожатые. Хозяин казино был весьма известной фигурой, которому раньше в пору были ватник и кирзовые сапоги, и он неслабо махал топором на лесоповале, да и пахло от него вовсе не французским одеколоном, а в лучшем случае «Шипром». Но времена меняются, а вместе с ними и люди. Честно говоря, меня мало трогала деятельность нашего посетителя: картами и рулеткой я не увлекалась и сомнительные заведения не посещала.

Естественно, о визите столь подозрительной личности Крыса хранила гордое молчанье и, как мы предполагали, ничего не сказала брату. Он пребывал в неведении, а мы, просто не придав этому значения, вскоре обо всём забыли.

Как показало время, визит не был простой случайностью. Но тогда мы только могли лишь догадываться о том, что над фирмой стали сгущаться тучи. И не последнюю роль в нагнетании обстановки играла наша несравненная Екатерина Владиславовна.

После приезда Андрея посыпались странные телефонные звонки: кто-то сопел в трубку и упорно молчал. Когда же к телефону подходил брат, трубка оживала. Андрей молча выслушивал, а иногда что-то отвечал. По его отдельным репликам я догадывалась, что ему угрожали. Но брат никому ничего не говорил. Вернее, нам не говорил, а с Крысой, закрывшись в кабинете, о чём-то подолгу беседовал.

Звонки, к сожалению, оказались только «цветочками». Однажды на экстренном совещании брат сообщил нам, что вскоре фирма подвергнется серьёзной проверке. Он часто засиживался допоздна, склоняясь над бумагами. Я ему помочь ничем не могла, а от Ленкиной помощи он наотрез отказался.

Крыса вела себя очень странно. В отличие от нас, она вовсе не была подавлена сложившейся обстановкой, наоборот, ходила весёлая, в приподнятом настроении, как будто проблемы фирмы её вовсе не касались. Мы предполагали, что проверка, нависшая над нами, как-то связана с её кратковременной деятельностью на посту директора фирмы, и терялись в догадках: что же такого она успела наворотить за время отсутствия Андрея? Крыса единолично занималась ведением бухгалтерии, порой не подпуская даже Лену, хотя та имела на это полное право, как её заместитель.

Я всё чаще задумывалась: а что если подруга права, и Андрей лишится фирмы? Конечно, во всём виновата Крыса, только ей под силу провернуть такое. Теперь уже Ленка желала мне приобрести типун на язык.

— Не дождётся Катька, не дождётся, — уверяла подруга.

Постепенно наши с Леной предположения переросли в уверенность. Казалось, что «крысиное семейство» появилось на фирме с одной целью — отнять её у брата. Но с разоблачением мы решили пока подождать, потому что фактов было очень мало. А без них что-либо объяснять брату было бесполезно — он всё равно не поверит. Дело в том, что природа, наделив Андрея красотой, умом, деловой хваткой, начисто лишила его умения разбираться в людях. Кроме того, он был упрям как осел.

— Главное в человеке для меня, как для руководителя фирмы, — говорил брат, — это деловые качества, а потом уже всё остальное.

Да уж, деловых качеств в Крысе было хоть отбавляй. Она пользовалась своим особым привилегированным положением и часто преподносила брату, как мы уже знали, не то, что есть на самом деле. Да и муженек её не пользовался авторитетом у водителей:

— Механик хренов, — как-то высказал общее мнение старейший водитель дядя Петя.

Я, в конце концов, пошла на отчаянный шаг — решила всё же поговорить с братом. Но лучше бы этого не делала!

— Ты — дура! — закричал он на меня. — Думаешь, о чём говоришь! Сама ни к чему не приспособлена, ещё и других оговариваешь. Да если бы не я, ты со своим хореографическим давно бы ноги протянула. Екатерина Владиславовна — отличный, добросовестный специалист.

— Ну да, — всё же съязвила я, — таким хорошим качествам она обязана исключительно своему Робертику.

— Роберт Георгиевич, — прошипел брат, — иногда делает ошибки, но от них никто не застрахован. — Он наклонился ко мне и, глядя в упор, процедил: — Не смей больше мне ничего о них говорить.

Я с жалостью посмотрела на Андрея и промолчала: всё бесполезно. «Упрямый осел, — думала я чуть позже, то и дело всхлипывая от обиды в кабинке туалета. — Всё никак не расстанется со своими «розовыми очками». В чём-то, конечно, брат был прав, когда говорил о моей никчемности как работника. Максимум, на что я была способна, так это отвечать на телефонные звонки и развозить бумажки по разным организациям. Бухгалтерия для меня — тёмный лес. Единственное, что я хорошо умела делать — это танцевать. Мне прочили великое будущее, если бы не злополучное падение. Брат просто спас меня от нищеты, дал работу и зарплату, превышающую скромный оклад преподавателя танцев в клубе разоряющегося завода. Я, конечно, была Андрею очень благодарна, но ведь он старший брат, а для чего, скажите мне, ещё нужны старшие братья?..

Наша фирма находилась у «чёрта на куличках». В салоне первого утреннего троллейбуса я оказалась единственной пассажиркой. Стоял апрель, но ночи были еще холодные. «Ничего, — думала я, зябко кутаясь в демисезонное пальтишко, — попью кофейку, переберу бумажки».

Трехэтажное здание, в котором располагались ещё штук двадцать фирм и фирмочек, кроме нашей, сиротливо стояло на пустыре, вдали от блочных новостроек. Человек, впервые попавший в это чудо современной архитектуры, мигом запутывался в многочисленных коридорах и дверях. Наша дверь самая первая, и мы привыкли, что люди, ошибаясь, попадали к нам.

— Хоть указатели вешай, — ворчала Екатерина Владиславовна.

Справа от нас, за тонкой стеночкой, ещё в недалёком прошлом располагалась соседняя фирма с экзотическим названием «Медос». Её сотрудниками были сплошь мужчины. Чем они занимались? Тайна, покрытая мраком. Брат как-то шепнул, что медосцы, как мы их называли, обменивали валюту и что почти все обменные пункты нашего города принадлежали им. Однако все три комнатушки фирмы были завалены коробками со спортивной обувью, между прочим, качественной.

Я философски относилась к деятельности соседей: каждый зарабатывает, как может. Несмотря на таинственность, медосцы были парни приветливые и весёлые, водили дружбу практически со всеми фирмами на нашем этаже, но всё же предпочтение отдавали нам, что понятно: в нашем офисе, за небольшим исключением, работали молодые и симпатичные женщины. К тому же медосцы оказались парни совсем не жадные и частенько устраивали совместные мероприятия с угощением, естественно, за их счёт и танцами.

Я ловила восхищённые взгляды соседей, устремлённые на меня. А тихий и скромный заместитель фирмы Руслан вообще не отрывал глаз, созерцая мою персону, смешно краснел и при этом тяжело вздыхал. Этот невысокий, но стройный темноглазый молодой человек импонировал мне намного больше, чем руководитель фирмы красавец Вадим, недвусмысленно намекавший на своё ко мне расположение. Обнимая моего брата за плечи и с тоской глядя на меня, Вадим шутил:

— Андрюха, пора нам сломать стеночку и, так сказать, породниться.

Но брат осторожничал:

— Нет уж, со стеной как-то надёжнее.

Вадим заливисто смеялся и качал головой.

Я понимала Андрея: наши соседи, хоть и крепко стояли на ногах в своей спортивной обуви, которой они бойко торговали, всё-таки были «тёмные лошадки»; да и то, чем они на самом деле занимались, наводило на определённые размышления. Как показало время, брат не ошибся.

Однако медосцы оказались парни предприимчивые и за некоторое время до того, как их фирма подверглась фронтальной проверке, быстренько самоликвидировались. На другом конце города тут же открылась другая фирма с не менее привлекательным названием «Ахиллес». По всей вероятности, Вадим по какой-то причине питал слабость к культуре Древней Греции. С ахиллесцами, как ранее с медосцами, мы продолжали поддерживать дружеские отношения, нежно перезваниваясь раз сто в неделю. Правда, совместные суаре стали менее часты и переместились в небольшой уютный ресторанчик с красивым названием «Александрина». Мы смутно догадывались, что наши друзья, распродав наконец всю спортивную обувь, занялись ресторанным бизнесом. И действительно, вскоре мы стали сотрудничать с рестораном, директором которого был, конечно, Вадим. Наши друзья по-прежнему были очень щедры и милы, но во взгляде Вадима вместо тоски появилось новое выражение: какой-то нуворишский взгляд мужчины, знающего себе цену. Нежная и трепетная Леночка, тяжело вздыхая, говорила:

— Ну вот, теперь вообще к нему ни на какой козе не подъедешь. Он совсем обнаглел, смотрит на тебя, Сашка, как будто готов проглотить целиком, так что у меня не остаётся даже малюсенького шансика.

Лена была весьма симпатичной особой: высокая худощавая блондинка с серыми, чуть раскосыми глазами. И она, по моему мнению, всё же могла рассчитывать на успех. Дело в том, что Ленка давно была влюблена в Вадима как кошка и именно из-за него осталась верна нашей фирме, несмотря на разногласия с начальством. А находиться в метре от предмета своих мечтаний — ну, что ещё нужно? Когда же соседняя фирма прекратила своё существование, Лена всё же не ушла, видно, по привычке.

Я решила успокоить подругу:

— Брось, Ленка, надежда умирает последней.

— Ты думаешь?

— Конечно, тем более что Вадим — герой не моего романа.

— А кто же тогда герой? — Лена удивлённо вскинула брови. — Уж не Русик ли?

— Не знаю, — я пожала плечами, — может, и Русик. Пока что не разобралась, так что можешь смело закидывать удочку и ловить своего Вадима.

Ленка задумчиво спросила:

— Как ты думаешь, он с крючка не сорвётся?

— Смотря как и на что ловить будешь, — с видом знатока рыбной ловли ответила я.

— Ты мне поможешь? — подруга умоляюще посмотрела на меня.

Я в ответ кивнула, и мы разработали тактику, в результате которой незамедлительно последовало бы соединение двух сердец под громкие аккорды марша Мендельсона. Я с легкостью готова была расстаться со своим поклонником в пользу несчастной влюблённой Леночки по одной простой причине: не принадлежу к женщинам, которые надо — не надо коллекционируют мужчин. Несмотря на то, что моя внешность, как считали подруги, выдавала во мне чуть ли не женщину-вамп, я таковой себя не считала и была достаточно скромной и не разбрасывала томные вожделенные взгляды налево и направо.

Но Вадим, к сожалению, не обращал на Леночкины уловки никакого внимания, однако этот факт её вовсе не огорчал, а наоборот, придавал ещё больше сил и уверенности. Я поняла, что Ленка так просто не сдастся…

Я почти бегом преодолела пустырь, мечтая поскорей очутиться в тепле. Только собралась было постучаться в стеклянную дверь, как вдруг заметила, что она приоткрыта. Немного удивившись данному обстоятельству, я вошла, стараясь производить как можно меньше шума. «Бдительный» представитель охранной фирмы, гордо именуемой себя «Альфа-С», спал на боевом посту. Его раскатистый храп сотрясал стены современного хлипкого зданьица, эхом отдаваясь в пустых коридорах. Судя по храпу, сегодня дежурил Николаша. Я на цыпочках прошла мимо него, чтобы не разбудить, тот даже ухом не повел.

Когда же я открыла дверь родного офиса, так и замерла в оцепенении с открытым от удивления ртом: наш офис представлял собой печальное зрелище, по сравнению с которым нашествие Мамая казалось лёгким беспорядком. Все ящики из столов были разбросаны как попало, а содержимое из них вперемешку с разбитым кофейным сервизом громоздилось на столе секретарши. Сверху же этого натюрморта лежала дохлая крыса.

Я сделала всё возможное, чтобы не закричать. Сначала глубоко вздохнула, потом взяла себя в руки и, слегка поморщившись, отодвинула в сторону мусор с твёрдым намерением отыскать телефон. Как ни странно, он оказался в порядке. Мне предстояла ещё одна неприятная процедура — звонок брату. Как я уже говорила, мы поссорились, и обида до сих пор комом стояла в горле, но, увидев погром, я всё же решилась потревожить Их Величество в столь ранний час.

— Да! — рявкнул он в трубку.

— Андрик, это я.

— Сашка, ты обалдела? Я ещё мог спать целый час!

Я, зажмурившись, выпалила на одном дыхании:

— Я в офисе, тут страшный разгром. Кто-то что-то искал, всё перевернуто кверху дном.

В трубке послышался какой-то звук, похожий на крик или всхлип, а потом пошли короткие гудки. Брат не заставил себя долго ждать и примчался со скоростью света. Они с охранником буквально ввалились в помещение, едва не снеся двери. Картина, представшая перед ними, ошеломила до глубины души обоих. Андрей, как и я, открыл рот и не проронил ни звука, а Николаша процитировал свое изумление привычным для него способом:

— Ни хрена себе! — и добавил ещё пару непереводимых слов.

Справившись с эмоциями довольно быстро, брат приступил к активным действиям. Через некоторое время, наведя порядок и разобравшись в ситуации, мы пили кофе из уцелевших чашек.

— Что же они искали? — задал риторический вопрос брат. — Ничего не тронуто, даже сейф в порядке.

— Да и замок не взломан, — решил реабилитироваться Николаша, осматривая дверь. — Свой кто-то. Родным ключом открывали.

— И дохлая крыса здесь при чём? — продолжал брат.

— Она не дохлая, а ещё живая была, — пояснил охранник, которому досталась менее приятная миссия — вынос тела.

Я с ужасом посмотрела на него, а брат раздражённо сказал:

— Живая или нет, какая разница. Главное — для чего и почему?

«А потому, — хотелось мне закричать, — что только ты один ничего не хочешь ни видеть, ни слышать. Даже водители стали догадываться о том, что на фирме не всё в порядке». Интуиция подсказывала мне, что этот погромчик был сотворён не без помощи наших Крыс. Но, вовремя прикусив язык, я промолчала. Ничего ему не скажу, мы с Ленкой сами во всём разберёмся. Самое смешное, что ни мне, ни брату не пришло в голову обвинить охранника.

— Вот что, ребята, — жёстко сказал брат, — за пределами этих стен никому пока ни слова, я сам всё расскажу, если надо будет.

Я хмыкнула и пожала плечами, а Николаша сказал:

— Будь спок, Альбертыч.

Ещё бы! Конечно, он будет молчать, что прохрапел всю ночь. Все знали об этой слабости Николаши, но парня не увольняли потому, что он приходился племянником хозяина охранного предприятия.

— Слышь, Альбертыч, может, двоюродному братану своему шепну, он поможет разобраться? — заискивающе спросил охранник. — Это от меня толку никакого, а он парень с головой, в ментовке работает.

— Нет, — отрезал брат, — пока никому.

— Твоё дело, — согласился Николаша, — но телефончик всё же возьми, скажешь, что от меня.

Он протянул Андрею помятый кусочек картона. Я, вытянув шею, успела ухватить взглядом: Ситников Сергей Анатольевич, следователь районного отдела…

— А хотя, — брат ненадолго задумался, — может, ты и прав. Пожалуй, позвоню твоему брату.

День, столь бурно начавшийся, больше не принёс никаких сюрпризов. Когда все собрались, Андрей сказал, что в наш офис сегодня ночью кто-то забрался. Конечно, его тут же засыпали вопросами, но он больше ничего не стал говорить, избавив тем самым и меня от «пресс-конференции». Отсутствие сервиза пришлось взять на себя, и я сказала, что разбила его. Все огорчились, а Крыса как-то недобро ухмыльнулась. Меня вдруг пронзила догадка: она уже знала о том, что произошло. Стараясь ничем себя не выдать, я подала знак Ленке, и мы под предлогом перекура вышли из офиса.

Наша курилка — уютное местечко под лестницей, где предприимчивые и заботливые медосцы поставили миленький диванчик, располагалось в другом конце длинного коридора. Курилка была нечто большим, чем просто местом для курения. В ней порой обсуждались важные дела, проходили любовные и деловые встречи. Для нас с Леной — это было место, где вдали от любопытных глаз и длинных ушей мы решали свои нехитрые женские проблемы.

— Что стряслось? — в упор спросила Лена, как только мы плюхнулись на диванчик. — Ты сегодня дёрганная какая-то.

— Разве заметно?

— Я тебя не один год знаю.

Это правда, мы с Леной учились в одной школе, но дружить стали лишь после моего прихода на фирму. Ленка, забыв про сигарету, слушала меня, лишь изредка вставляя нечленораздельные звуки. Я рассказала ей всё — у нас давно не было тайн друг от друга.

— Вот так мы лишились сервиза, — закончила я.

— Да-а-а, — протянула Ленка, — ну и дела. А ты знаешь, мне почему-то кажется, что наша драгоценнейшая Екатерина Владиславовна замешана в этой истории.

— Ты думаешь, что это она переколотила наш сервиз?

— Совсем не обязательно, она могла просто дать ключи.

— Не пойман — не вор, — философски заметила я и добавила: — Обратила внимание на её ухмылочку? Все огорчились, а с неё как с гуся вода. Ведёт себя так, как будто ничего не произошло.

— А может, и правда, она здесь ни при чём? — засомневалась подруга.

— Учитывая последние неприятности, которые преследуют нашу фирму, я всё же думаю, что при чём.

Подруга согласно кивнула и глубоко затянулась сигаретой. Мы немного помолчали, думая, каждая о своём.

— Сашка, — вдруг нарушила молчание Лена, — а документы, пришедшие на днях из Германии, в сейфе?

— Из Германии? — переспросила я. — Нет, их нет в сейфе. Андрей сказал, что забрал ещё вчера домой какие-то документы как раз из Германии. В сейфе оставался лишь отчёт, так он на месте, мы проверили. А почему ты спросила? — я удивлённо посмотрела на подругу.

Она пересела поближе и зашептала в самое ухо:

— А ведь они именно это искали. Что-то в этих бумажках не то.

— В смысле? Ты уверена, что именно их?

— Я вчера краем глаза всё же заглянула. Так вот там, как мне показалось, какое-то несоответствие. Помнишь тягачи-«Мерседесы»? Те, которые были внесены Геркой в уставной фонд и являются вроде бы нашим общим достоянием? Так вот, сдается мне, что они, как «мёртвые души», вроде есть, а вроде — нет. На самом деле они принадлежат совсем другой фирме, а наш любимый компаньон как бы взял их попользоваться на время, а сам пытался продать какому-то дяде и денежки себе прикарманить. Лихо он всех обвёл вокруг пальца. Так вот документики эти от той самой пострадавшей фирмы «Портал». Кажется, они какие-то цифры прислали и факты. Вот почему Андрей Альбертович никому их не показал, даже Катьке.

— Не может быть, — зашептала я в ответ, — Герка, он хоть и противный тип, но не станет обманывать брата.

Ленка закатила глазки и, цокнув языком, ответила:

— О, святая простота! Герка — ещё тот проходимец, уж поверь мне.

— Может, ты и права насчёт документов, но Герка на такое не способен. Да и зачем ему? Он и так в деньгах по уши.

— Вот именно, — прозорливо заметила Лена, — по уши, да только не в деньгах. Кажется, его империя дала солидную трещину и рушится, если уже не разрушилась. Вот он и пытается за наш счёт выкарабкаться.

Я пожала плечами и сказала:

— Тогда понятно, почему Андрей забрал эти документы домой. Точно, их искали. Только вряд ли это Герка сделал, я, скорее, на Крысу подумаю. У неё и ключи есть. Разозлилась, что документики не нашла, и устроила погром в отместку.

Лена покачала головой:

— Нет, Сашка, Крысы одни тоже этого делать не будут, за ними явно кто-то стоит. Ладно, рано или поздно узнаем. Я тут уйти собиралась из фирмы, а теперь ни за что не уйду, такие события разворачиваются, что, чувствую, будет весело, — а потом, спохватившись, добавила:

— С какой радости наш Герочка припёрся? Ведь недавно был? Чего ему в Германии не сидится?

— Из-за Милочки, конечно.

— Может быть, но слишком много совпадений, — ответила Ленка.

Я взволновалась:

— Ты думаешь, он обанкротился?

— Да! И в пропасть пытается ещё и нас утянуть. Вот только что же произошло, почему? Он слишком часто в последнее время стал покидать благонадёжную Европу…

Действительно, накануне из Германии вновь приехал наш компаньон Герман Горохов, а попросту — Герка. Несколько лет назад он с семьёй эмигрировал в Германию, пристроился там в тёпленьком местечке, нажил капиталец, преумножил его и, в конце концов, сделался миллионером. Уж не знаю, каким образом они состыковались с братом, когда тот поехал в Европу налаживать связи и бизнес, но факт остается фактом: Герка, невысокого роста, с неприятным лицом, «достопримечательностью» которого являлся нос с горбинкой, сорокалетний бывший русский, стал нашим компаньоном.

Так мы прорубили окно в Европу и стали учредителями совместного предприятия, в состав которого входили ещё несколько зарубежных фирм. А год назад брат удостоился высокой чести со стороны своих западных коллег — они избрали его директором совместного предприятия. Я до сих пор теряюсь в догадках, чем же прельстил зарубежных товарищей наш городок, ведь не столица же.

Чаще других к нам наведывался Герка: то ли ностальгия по родным местам замучила, то ли ещё по какой причине, но раз в полгода дверь нашей фирмы открывалась, и на пороге появлялся он — иноземный «сказочный» прынц , правда, с внешностью Бабы Яги, но зато с миллионом за пазухой. Он всегда приезжал с подарками, которые покупал на распродажах, начинал ухаживать сразу за всеми женщинами нашего офиса, щедро сыпал сальными шуточками своим фальцетным голоском, отчего становилось ещё противнее, и с вожделением поглядывал на меня. Я улыбалась в ответ сквозь зубы, делая вид, что совершенно счастлива от того, что его царственный выбор пал именно на меня. Попробуй я повести себя иначе и не улыбнуться! Брат тут же расстался бы со мной, невзирая на родственные связи. Всё же от этого хлыща зависела дальнейшая судьба нашей фирмы, и мне не хотелось свести на нет усилия брата.

Однажды Герка попытался перейти границу дозволенного, но я резко поставила его на место и дала понять, что вполне достаточно и платонических отношений. Герка, к счастью, быстро утешился в постели нашей секретарши Милочки. Та, конечно, всё реже стала появляться на работе, посвящая всю себя любимому, а на днях и вовсе собралась увольняться. В благодарность ей и назло мне он облагодетельствовал Милочку богатством: квартирой, машиной и бриллиантами. Герка периодически вылезал из её постели, вспоминая о том, что у него есть жена и дети, и укатывал в Германию.

Милочка при своём богатстве почему-то имела неограниченный кредит в нашей фирме. Она, проигравшись в казино, приезжала к нам примерно раз в две недели, считая, видно, что мы не фирма, а банк. Входила всегда уверенным шагом и, подметая подолом шикарной шубки пол, царственно проплывала прямиком в кабинет Андрея. Мы знали, конечно, за чем она приходит, но никто, даже я, не осмеливался упрекнуть брата в расточительстве. Лишь слегка ворчала главбух, а брат ей отвечал:

— Что делать, я обещал Герке. Он всё вернёт, когда приедет.

Но Герка по простоте душевной забывал про долг, который нарастал как снежный ком. Андрей же ни разу не заикнулся ему об этом и молчал как партизан на допросе. Милка продолжала безжалостно грабить нашу фирму, а Герка делал вид, что его это не касается.

В этот раз было всё как всегда.

— Явился — не запылился, Буратинко наш, — произнесла сквозь зубы Ленка, как только компаньон появился в дверях офиса.

Распределив между нами грошовые подарочки, он уединился с братом. О чём они говорили, мы так и не узнали, но Герка вышел из кабинета брата через полчаса злой и красный как рак. Мы с удивлением переглянулись, не проронив ни слова. Было ясно, что они поссорились…

Милиция в лице симпатичного светловолосого молодого человека и в самом деле, заняв кабинет брата, начала опрос служащих. Когда подошла моя очередь, и я робко вошла в святая святых нашей фирмы — кабинет начальника, молодой человек удивлённо вскинул брови и представился:

— Ситников Сергей Анатольевич, следователь.

Я мило улыбнулась и присела на краешек стула, ожидая вопросов. Мой допрос длился дольше, чем допрос остальных, что понятно: я же первая обнаружила результат чужого проникновения.

— Сандра Альбертовна, — попросил следователь, — пожалуйста, с самого начала.

Поразмыслив секунду, что его вряд ли заинтересуют Юлькины проблемы, решила начать с самого главного, на мой взгляд, — с входной двери нашего здания. Сергей Анатольевич, на удивление, ни разу меня не перебил, всё время смотрел в стол, то и дело нервно теребя листок бумаги, что-то записывал. У меня создалось впечатление, что он просто боится посмотреть на меня. Я же была совершенно спокойна, в отличие от него. Когда закончила свой рассказ, он стал задавать вопросы, как мне показалось, вовсе не относящиеся к происшествию. Его интересовало буквально всё: где училась, с кем живу, замужем или нет. Я отчего-то запаниковала, уж не вздумал ли он обвинить меня? Можно подумать, что это я учинила кавардак в офисе. Наконец он отпустил меня.

— Ну как? — спросила Ленка. — Рассказывай быстрее. Чего так долго?

Я отмахнулась от нее:

— Да так, ничего особенного. Вопросы разные задавал.

Следователь, допросив всех сотрудников, уехал. Все делали вид, что ничего не произошло. Мне страшно хотелось спать, и я через силу перебирала бумажки. Юлькин звонок вновь придал бодрости.

— Сашка, — зарыдала в трубку подружка, — мне с тобой поговорить очень надо.

— Снова рыдаешь? — спросила я. — Что у тебя на этот раз стряслось?

— Андрей, Сашка, Андрей, — всхлипывала она.

— Что Андрей? — я устало вздохнула. Выдерживать Юлькины стенания и слёзы по два раза в сутки? Нет уж, увольте. И я рявкнула в трубку:

— Или объясняй все толком, или прощай, мне некогда.

— Сашка, Сашенька, приезжай ко мне. Ну, пожалуйста, очень надо, — умоляла она. — Только ему ничего не говори, я прошу тебя.

— Ладно, уж, — пообещала я.

Юлька ведь все равно не отвяжется, так что лучше с ней не спорить.

К концу рабочего дня в офисе, кроме нас с Ленкой, никого не осталось. Андрей ушёл по делам фирмы, а коллектив, бурно обсудив последние события, потихонечку удалился под разными предлогами.

— Интересное дело, — возмутилась Ленка, — все разошлись, а мы что? Рабыни Изауры? Бери шинель, пошли домой.

Мне понравилось это предложение, и я с удовольствием захлопнула папку с документами.

У выхода нас ждал приятный сюрприз: Сергей Анатольевич, да ещё на машине — стареньком «Опеле».

— Сандра Альбертовна, — обратился он ко мне, — я бы хотел ещё кое-что уточнить. Могу подвезти.

Мы, конечно, согласились, потому что до троллейбусной остановки было топать порядочно, да и дождик накрапывал. Подруга тактично вышла из машины в центре города, сославшись на дела. А я в приятной компании покатила дальше. Сергей Анатольевич сосредоточился исключительно на дороге, всё время молчал как рыба. Иногда оглядывался назад, ерзая в кресле. Пару раз резко повернул, превысив скорость, тихонько на кого-то поругивался. Меня слегка удивило подобное поведение, но я не смела нарушить молчание и даже вздремнула под приятную музыку. Наконец он сказал:

— Что ж мы с вами будем разговаривать в машине, давайте зайдем хотя бы вон в то кафе.

— К сожалению, — ответила я, — у меня слишком мало времени, так что задавайте свои вопросы здесь.

Кажется, он не ожидал получить отказ, поэтому растерялся и, немного обидевшись, сказал:

— Ну что ж, раз времени мало, тогда перенесем наш разговор. Вот моя визитка, по этим телефонам вы сможете звонить в любое время дня и ночи.

Я искренне поблагодарила его:

— Спасибо. В наше неспокойное время надежный человек не помешает.

Он улыбнулся и предложил:

— Так куда вас отвезти?

Юлька выглядела ужасно: заплаканное вспухшее лицо, всклоченные волосы. Казалось, ей было совершенно безразлично, как она выглядит. Она и так не красавица, а в данный момент шансов удержать Андрея у неё вообще не было. Брат всегда хорошо относился к Юльке, та же вообразила себе невесть что.

Я знала, что ничего хорошего у них не получится, и дело даже не во внешности (она всегда была «пышечкой»), просто у них с Андреем всё разное: характеры, взгляды на жизнь, интересы, привязанности. Я удивлялась тому, что они какое-то время всё же встречались. Брат предпочитал женщин гордых, с чувством собственного достоинства. Скажите, кому понравится, если каждый раз подруга прилюдно устраивает сцены ревности, постоянно вешается на шею, как хвост плетётся следом, попирая тем самым право на мужскую независимость, льёт крокодильи слёзы, упрекая: «Ты меня не любишь». Думаю, что это не понравится даже самому непритязательному мужчине, а тем более моему брату с его горячей южной кровью. Андрей каким-то образом выдержал целых полгода. Я бы на его месте и дня не вытерпела. Судя по всему, особых огорчений их разрыв Андрею не принёс, чего нельзя сказать о Юльке. Для неё, как я уже говорила, наступил конец света. Поэтому я догадывалась, о чём, вернее, о ком пойдет речь. Как всегда, она, всхлипывая, стала жаловаться на брата, на его безразличие и холодность.

— Юлька, — перебила я её, — это я уже слышала. Конкретно, чем могу помочь?

— Верни мне его, Сашка, верни, — рыдала подружка.

— Ну, моя дорогая, вот это я сделать не в силах. Ты же знаешь, что Андрей — брат только по крови, но не по духу. Нас с ним давно уже ничего не связывает.

Юлька заревела еще громче и сквозь рыдания вдруг сказала:

— Я же тебе говорила, что у него другая появилась. Я же чувствовала.

Я с удивлением посмотрела на неё:

— Ты уверена?

Вот это номер! Когда же братец успел? Юлька рассказала мне следующее. Месяц назад наша фирма отмечала день рождения Екатерины Владиславовны, конечно, в «Александрине». Я, сославшись на грипп, не пошла, да мне и не очень-то хотелось. Здесь же студенты-медики «замачивали» успешно сданную сессию. Андрей приметил худенькую, с красивой фигуркой девушку. Его просто очаровали её улыбка, каштановые волосы и огромные зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами. Ангелина училась уже на последнем курсе и готовилась к защите диплома. Именно такой я представила себе её, переведя с Юлькиного языка. Конечно, подруга описала мне внешность своей соперницы совсем по-другому: настоящий крокодил с тощей фигурой, выпученными зелеными лягушачьими глазами и каштановой шваброй на голове.

— Но откуда ты узнала о ней? — поинтересовалась я.

— Очень просто: она учится с моей соседкой.

Я понимала Юльку: расставание — это всегда тяжело, но когда появляется другая…

Знаю по себе. В семнадцать лет я по уши влюбилась в красивого голубоглазого студента с исторической родины моего папы. У красавца было самое необыкновенное имя на свете — Луис. Для меня это имя тогда звучало как песня. Кстати, мама моего возлюбленного была уроженкой нашего города, и он подумывал о том, чтобы навсегда остаться у нас, тем более и состоятельная родня его к этому склоняла. Я летала на седьмом небе от счастья, но моя мама, испугавшись, что любимая дочь повторит её несчастливую судьбу, сделала всё возможное, чтобы мы расстались. Луис уехал и даже не попрощался, а я, пострадав пару месяцев, утешилась, когда на горизонте появился молоденький офицер, за которого чуть не вышла замуж. Но, к счастью, вовремя вмешалась судьба: Ванька сделал мне предложение и со спокойной совестью продолжал развлекаться в компании белокурой подруги, с которой крутил роман одновременно со мной. В итоге оказался отцом очаровательного малыша. Я, узнав об измене, не огорчилась, а почему-то обрадовалась. Представляю, что стало бы со мной, поступи я наоборот, наверное, выглядела бы еще хуже Юльки, превратившись в безобразную тётку, слоняющуюся без дела по какому-нибудь дальнему гарнизону…

Ничем помочь подружке я не могла, только утешить. Но утешения мои на неё не действовали. Рыдания то затихали, то возобновлялись с новой силой. На Юлькино предложение — остаться ночевать, я наотрез отказалась. Ещё одну бессонную ночку под слёзный аккомпанемент просто не выдержу.

Уставшая и опустошенная, дотащилась до родной квартиры. Но судьба, видно, решила, что сюрпризов недостаточно, и подкинула ещё один — Вадима. Он скучал возле моей двери и сосредоточенно рассматривал замок. В голове тут же промелькнула мысль: «А этот, откуда на мою голову взялся?»

— Сандра? — как бы удивившись, спросил он.

— А ты что? Ожидал увидеть Венеру Милосскую? — поинтересовалась я и добавила: — Вообще-то, я здесь живу. А по какой надобности ты?

Вадим плотоядно улыбнулся, посмотрел на меня как кот на сметану и сказал:

— Вот пришёл тебя пригласить куда-нибудь.

— Прямо сейчас? — испугалась я.

— Можно и сейчас.

Я взмолилась:

— Нет, нет, только не сегодня.

— Хорошо, как скажешь, — согласился он.

Мы оба мялись у двери: он, оттого что хотел зайти и остаться, а я, наоборот, искала предлог, чтобы его поскорее спровадить.

— Кстати, — вдруг сказал он, — как там у вас дела? Я слышал, вас ограбили?

— А ты откуда знаешь?

— Ну, милая, мы столько лет были соседями и…

Я резко перебила его:

— Ясно. У наших стен есть уши. Только никто нас не грабил, потому что всё на месте.

— А милиция что говорит?

— Идёт следствие, — отрезала я.

Он топтался на месте, явно, не желая уходить, тогда я взяла инициативу в свои руки:

— Я сегодня очень устала.

— Нет проблем, — спохватившись, сказал он и спросил: — Ты в казино когда-нибудь была?

Я честно призналась, что не приходилось. Можно подумать, что с моей зарплатой в казино ходят, как в булочную. К тому же я не любительница азартных игр. Но искушение познать ранее неизведанное взяло верх и я, поколебавшись секундочку, согласилась.

— Вот и славненько, — обрадовался Вадим, — завтра в семь заеду за тобой.

На этом мы наконец-то мило распрощались. Через полчаса я добралась до диванчика и, с наслаждением обняв подушку, уснула, забыв про всё на свете…

Опять мне снился этот страшный сон, будто некто или нечто гонится за мной и вот-вот настигнет. Я с трудом вернулась из сонного забытья и то благодаря тому, что кто-то назойливо звонил в дверь.

— Что случилось? — с тревогой спросила я брата, впуская его.

— В мою квартиру влезли ночью, — ответил он и, осмотревшись по сторонам, спросил: — У тебя всё в порядке?

— Как видишь. Что-нибудь взяли?

— Да нет, всё на месте, и даже погрома не устроили, как в офисе.

— А ты уверен, что у тебя в квартире кто-то был? — спросила я.

— Ещё как уверен. Вещи не на местах, — ответил он, — ты же знаешь, я этого не люблю.

Это верно. В отличие от меня, брат во всём и везде любил порядок. Любая мелочь имела свое место.

— Позвони этому следователю, — предложила я.

Брат покачал головой:

— Что я ему скажу? Шторы у меня не так висят, или кресло на сантиметр сдвинуто?

— Постой, — сообразила я, — а ты где был? Дома, что ли, не ночевал?

Андрей замялся, не зная как сказать, и решил вообще вопрос проигнорировать.

— Я пойду, а то много дел, — сказал он.

— Какие дела, ведь сегодня выходной?

— Мне надо, — буркнул он и ушёл.

Целый день я думала о недавних событиях, но в голову ничего путного не приходило. Может, Крысы действительно замешаны здесь, но как доказать? Единственный плюс во всём этом всё же был: кажется, в наших с братом отношениях наконец-то «лед тронулся». Мне было очень приятно, что в трудную минуту он кинулся именно ко мне. Но вот где же он все-таки провел ночь? На этот вопрос у меня был единственный ответ — у Ангелины. Интересно, какая она? Мне очень хотелось это узнать, но не придёшь же, в самом деле, и не скажешь: «А ну-ка, Гюльчатай, открой личико».

Андрей больше не объявлялся, и вообще выходной выдался на редкость спокойным.

Вадим как штык позвонил в дверь ровно в семь часов. Я ни разу в жизни не была в казино и решила надеть неброское, на мой взгляд, платьице — подарок Андрея, которое он привез из Франции. Оказалось, что угадала, потому что Вадим восхищенно заметил:

— Классно выглядишь.

Машина у него была покруче, чем у Сергея Анатольевича — новенькая черная «Ауди». Я с наслаждением уселась на переднее сиденье. Мне казалось, что я вовсе неплохо смотрюсь в этой очаровательной машине. «Когда же у меня такая будет?» — с грустью подумала я.

Казино «Олимпус» располагалось в одном здании с полюбившейся нам «Александриной». На первом этаже был игровой зал, а на втором — уютный бар, бильярдная комната и служебные помещения. Вадим, судя по всему, частенько посещал казино, потому что с видом знатока провел для меня экскурсию, то и дело с кем-нибудь здороваясь.

— Хочешь сыграть? — спросил он и подвёл меня к рулетке.

Хотя искушение было велико, я на всякий случай отказалась и предпочла просто понаблюдать за игроками. Вадим рискнул сыграть, проиграл, но нисколько не огорчился. А я подумала, что дела у бывших соседей идут хорошо, раз с такой легкостью и непринужденностью проигрываются суммы, на которые безбедно могли прожить целый месяц несколько семей.

Вадим был не один такой. Я с удивлением обнаружила, что многие знакомые, представители соседних с нами фирм, тоже предавались пагубной страсти, проигрывая крупные суммы. Человек, сидевший ко мне спиной за соседним столом, смутно показался знакомым. Зазвучал фальцетный голосок — и я узнала в нём Герку. Как же без него! Конечно, Милочка тоже здесь. Герка явно проигрывал, причём, как мне показалось, астрономическую сумму. Встреча с Геркой вовсе не входила в мои планы, и я, испугавшись, что он увидит меня, резко отшатнулась, наступив кому-то на ногу.

— Привет, Сандра, — прошептал кто-то сзади, — чего ты так испугалась?

Я обернулась: Руслан стоял передо мной и улыбался во весь рот.

— Нет-нет, я просто так, — оправдалась я, — извини.

— Да ничего, — ответил он. — Ты как здесь?

— Вадим пригласил.

Кажется, Руслан немного огорчился:

— Вот как?

— Только сдаётся мне, — кивнула я в сторону Вадима, который, не отрываясь, наблюдал за шариком, — что он забыл о моём существовании.

— Тогда я по старой дружбе угощу тебя «Шампанским», если ты не против.

— Советским, полусладким, — добавила я.

— Я не забыл, — откликнулся Руслан.

Мы поднялись на второй этаж в бар и расположились на балконе, огражденном балюстрадой, так что со своего места могли наблюдать за игровым залом.

— Как живёшь? — поинтересовался Руслан.

— Всё так же, по-старому.

— Ты изменилась, выглядишь — просто супер, — сказал он с восхищением.

Я улыбнулась в ответ на его комплимент.

— Ну, а как ты?

— Я развёлся с женой, — зачем-то сообщил он.

— Ах, вот вы где, — раздался вдруг голос Вадима, — я оглянулся, а тебя нет.

Честно говоря, увлекшись беседой с Русланом, я начисто забыла о Вадиме и при его появлении особой радости не испытала. Руслан, видно, тоже, потому что нахмурился и нехотя встал, уступая Вадиму место.

— Я пошёл, приятно провести время, — с ноткой грусти сказал он.

Вадим плюхнулся на место Руслана и стал с упоением рассказывать:

— Представляешь, поставил сначала на «тройку» и проиграл. А потом думаю, может, лучше на «тринадцать»? Выиграл, представляешь?

Я с безразличием слушала его: выиграл он или проиграл, какая разница. Я скучала, потому что мой кавалер, кажется, был занят исключительно собой и в моем обществе не очень-то нуждался. Для чего пригласил, непонятно. Кроме того, было жаль, что ушел Руслан, с ним, во всяком случае, намного веселее. Тут весьма кстати у Вадима ожил телефон.

— Что ещё? — грубо спросил он в трубку. По мере того как ему что-то говорили по телефону, он всё больше хмурился.

— Сандра, — обратился он ко мне, — ты посиди пока, мне отлучиться надо. Ничего без меня решить не могут.

— Конечно, иди, — отозвалась я.

Компания Вадима стала мне надоедать, и я подумывала уже о том, чтобы уйти скромно, по-английски. Но прежде всего надо было привести себя в порядок — навести, так сказать, марафет на лице, не пойду же я через весь зал с ненакрашенными губами. Как говорит одна моя приятельница, подкрашивая губы перед выходом в свет:

— Я что? Голая пойду, что ли?

Василисой Прекрасной никогда себя не считала, поэтому приходилось создавать видимость красоты. Думаю, что каждая уважающая себя женщина согласится с такой банальной истиной: женская красота — сильное оружие. К тому же приятно было ловить восхищенные взгляды мужчин. Бытует мнение, что косметика не зря попала к нам, женщинам, в руки в незапамятные времена. Конечно, грех было бы этим подарком не воспользоваться. Я весьма демократична в выборе одежды, но не люблю появляться на людях, не накрасив хотя бы губы.

Как только Вадим скрылся из виду, я тут же встала и пошла по коридору, ведущему из бара, в надежде найти дамскую комнату, но опознавательных знаков нигде не было видно.

— Неужели здесь сплошь инопланетяне работают, которым не требуются «кабинеты задумчивости»? — ворчала я.

Наконец, мне повезло, и я нашла то, что искала. В этом помещении почему-то было две двери: одна, в которую я вошла, выходила в коридор, а другая — неизвестно куда.

Только я уставилась на себя в зеркало, как вдруг из-за второй двери послышался чей-то стон. Я испуганно замерла и стала прислушиваться. Потом человек застонал ещё сильнее. Я подумала о том, что ему нужна, наверное, помощь, и собралась было открыть дверь, как услышала голоса.

— Ну что? Очухался? — произнес неприятный скрипучий голос.

— А что ему, п… сделается, — ответил еще один, тоже неприятный, грубый и с хрипотцой голос.

— Я отдам, мужики, отдам… Честное слово, — молил о пощаде стонущий.

Знакомый фальцет! Я с трудом узнала его: в нём не было обычной наглой самоуверенности.

«Герка?» — мелькнула мысль.

— Ты ещё, козёл, «честное пионерское» скажи. Миллионер, мать твою, — заржал обладатель грубого хриплого голоса.

Тут послышались глухие удары, и Герка, всхлипывая, снова стал просить:

— Не бейте, отдам, всё отдам.

Я стояла ни жива ни мертва, боясь шелохнуться.

— Отдаст он. Ты чем думал, когда за рулетку садился? — не унимался «грубый».

— Я отдам, сказал, отдам, — взвизгнул Герка.

— Чем отдавать будешь? — подключился к разговору «скрипучий».

— Я же говорил, чуть-чуть осталось — и фирма ваша. Я всё сделаю, как надо. Мне Катька помогает, между прочим, и ей платить надо. Она с муженьком такое устроила, — Герка неприятно захихикал и продолжил: — У Альберта со счетами ничего не выходит, скоро сломается. Катька свое дело знает, Зубр не зря её рекомендовал.

— Заткнись, урод! — рявкнул «грубый». — Нас не интересует, как и кто, хоть Катьки, хоть Маньки. Ты нам когда ещё обещал, что твой Альберт сломается и на подносе тебе свою фирму поднесёт? Что-то долго, смотри, Испанец ждать не любит.

Тут хлопнула дверь, и к ним вошёл кто-то ещё:

— Тащите его к шефу, он с ним будет вести разъяснительную беседу, — сказал он и громко, раскатисто, я бы сказала, заржал.

Послышались звуки удаляющейся восвояси компании, которая, видно, прихватила с собой и Герку, потому что тот завыл, как одинокий пес, и вновь стал просить о пощаде. Я боялась пошевелиться: страх сковал руки и ноги. И всё же, трезво рассудив, что, чем скорее покину это страшное место, пока меня не обнаружили, тем будет лучше для моего здоровья.

И тут пронзила мысль, от которой внутри у меня всё похолодело и подкосились ноги. Я лихорадочно начала прокручивать всё, о чём услышала. Альберт, Альберт… Это же Андрей! Точно, Андрей. Так все называли его. Не Андрей, а Альберт. Катька с муженьком… Крысы! Это же Крысы! Зубр! И здесь есть что-то знакомое. Да это же тот самый бывший друг Андрея, хозяин этого премиленького местечка. Когда-то они учились вместе, а потом этот Зубр влез в какую-то авантюру, отчего некоторое время «отдыхал» где-то в Магадане, затем вернулся, устроился на фирму, через некоторое время сместил её хозяина и стал хозяйничать сам, а потом ещё и казино прикупил. Мало того, что он нечестным путем завладел чужой фирмой, так ещё и Катьку со всем семейством нам подсунул. Ничего не скажешь, хорошие друзья у моего брата, один лучше другого.

Так, стоп. Герка проигрался в рулетку, ну да, я сама же видела. Он должен вернуть долг, а долгом является… наша фирма. Что ж, как говорится, ларчик просто открывался, теперь всё стало понятно. Герка разорён, потому что всё проиграл в рулетку! Ничего себе «едрёна вошь» получается, как любил выражаться дедуля. Что же мне делать? Что делать? Немедленно домой! Предупредить брата!

— Боже мой, как же это? — приговаривала я, как ошпаренная несясь по коридору.

Хорошо, что никто не обращал на меня внимания. Лавируя между игровыми столами, подбежала к выходу, начисто забыв, что я без пальто, в одном платье. Когда выезжала из дома, оно мне было не нужно, и я прихватила лишь сумочку. Хорошо, что догадалась взять деньги — на такси хватит.

— Сандра! — вдруг услышала сзади. — Ты куда?

Вадим бегом догонял меня.

— Ты куда? — повторил он. — Что случилось? На тебе лица нет.

Я только открыла рот, чтобы всё ему рассказать, как вдруг обратила внимание на его руки. Он потирал костяшки пальцев, которые были в ссадинах. «Похоже, милый, — подумала я, — ты кому-то пересчитывал зубы». Мне сразу расхотелось что-либо ему рассказывать. Надо было срочно придумать какое-нибудь объяснение, потому что Вадим нетерпеливо смотрел на меня и даже полез обниматься. Тогда я решила прибегнуть к самому верному способу — сделать виноватым его, устроив сцену ревности. Я скинула его руки с моих плеч, театрально подбоченилась, и выпалила первое, что пришло в голову:

— Как куда? Пригласил меня, а сам развлекаешься с симпатичной блондинкой? Можешь не стараться, я знаю, что третий, как говорится, лишний.

«Да, ну и чушь же я несу, — подумала я. — Ещё чего доброго примет за чистую монету, будто я в него втрескалась. Этого мне только не хватало!»

Вадим всё именно так и понял:

— Сандра, ты ревнуешь? Обиделась? — он, как всегда, заливисто расхохотался. — А я думал, что безразличен тебе.

— Ты считаешь, что это смешно? — я отвернулась, надув губки. — Отвези меня домой.

— Хорошо, хорошо, — миролюбиво согласился он, — поехали.

Я всю дорогу молчала, делая вид, что всё ещё злюсь на него. Как только он притормозил у моего подъезда, выскочила, бросив ему: «Пока!». Но Вадим был не из тех людей, от кого так просто можно отделаться. Он, конечно, поспешил за мной.

Дверь родной квартиры представляла грустное зрелище: дверной косяк держался на одном честном слове, а замка в двери вообще не было — его выдрали, что называется, «с мясом». Я привалилась к стене:

— За что мне это?

— Погоди-ка здесь, — сказал Вадим и вошёл в квартиру.

Я и так не могла двинуться с места, так что он мог быть совершенно спокоен, что я никуда не денусь.

— Всё в порядке, можешь входить, — сказал он, выходя из квартиры. — Всё на месте, ничего не тронуто.

Я с опаской вошла в свою квартиру.

— Думаю, что у тебя просто что-то искали. Может, ты знаешь что? — обратился он ко мне.

Я ничего не ответила и решила сама проверить, так ли всё, как он говорит. Прошлась по квартире и заглянула во все потайные уголки. Действительно, вещи стояли и лежали на своих местах. «Прямо, как у Андрея», — мелькнула мысль. Даже золото и деньги были на месте.

Настырный Вадим допытывался:

— Сандра, ну вспомни, может, какие документы домой привезла да куда-нибудь в тайник спрятала, ведь что-то они искали.

— Нет у меня никаких тайников. Моя квартира — не замок Монте-Кристо. Все документы у брата в сейфе.

Вадим даже подпрыгнул от неожиданности:

— Как в сейфе! Но ведь там тоже искали и ничего не нашли.

Мне показался подозрительным такой недвусмысленный интерес, и я в упор уставилась на него.

— Что ты ко мне привязался с этими документами? Тебе какое дело? — обозлилась я.

Он смутился и пробормотал:

— Да я просто… помочь хочу.

— Помочь? Весьма кстати. Мне как раз помощник нужен: дверь новую делать.

Вадим был рад сменить тему, закивал головой и сказал:

— Проблем нет, завтра же пришлю мастеров, мигом дверь сделают.

Он явно никуда не торопился, надежно устроившись у меня на кухне.

— Кофейку бы, — попросил он.

Я молча принялась варить кофе. В голове всё время крутились мысли: «Чего это он про документы заговорил? Откуда знает, что именно документы искали, а не, скажем, последний номер журнала по вязанию? И откуда ему про сейф известно? Что-то не нравится мне всё это».

О документах Вадим больше не проронил ни слова. Я притворно зевала, давая понять, что пора и честь знать.

— Может, мне остаться? — робко предложил он.

Я поспешно ответила:

— Не стоит, думаю, что они сюда больше не сунутся.

— Но как ты будешь спать с открытой дверью? — продолжал настаивать Вадим. — Не они, так другие увидят, что дверь открыта, и зайдут.

— Не зайдут, — категорично ответила я, — ведь не видно же, что дверь без замка, а объявление я вешать не собираюсь.

— Как хочешь, — обиженно сказал он и добавил: — Кажется, я видел того, кто мог это сделать.

Я насторожилась:

— Видел? Но когда же ты успел?

— А ты разве не заметила парня, выходящего из подъезда?

Я покачала головой: из подъезда точно никто не выходил. Почему же Вадим соврал? А может, ошибаюсь я, и парень действительно был?

— Да-а-а, а был ли мальчик? — задумчиво сказала я.

— Что — что? — переспросил он.

Потоптавшись немного в коридоре, Вадим понял, что, кроме кофе, ему больше ничего не обломится, всё же ушел. Как только за ним закрылась дверь, я вздохнула с облегчением. Что-то в нём настораживало меня, видно, сработало шестое чувство. Вадим всё больше и больше вызывал тревогу. Конечно, я бравировала: мне было до жути страшно. А после его ухода, всё же живого человека, стало ещё страшнее. Я позвонила Андрею, но того не оказалось дома. Конечно, он был у Ангелины. Сергей Анатольевич! Вот кто поможет! Я смело стала нажимать на кнопки телефона.

— Сам говорил, что можно звонить в любое время дня и ночи.

Но ни рабочий, ни домашний телефоны не отвечали.

— Рыцарь на час, — усмехнулась я.

Кажется, снова предстояла бессонная ночь. Это перед Вадимом я проявляла чудеса храбрости, а на деле была самой элементарной трусихой.

Я села на ковре посреди комнаты, крепко прижимая к себе телефон. И мне так вдруг себя жалко стало, что я не выдержала и разрыдалась. Неужели не найдется сильного и смелого, кто защитит меня от всех напастей?

— Какая дура, что отпустила Вадима. С ним всё же не так страшно, а он готов был остаться и неважно, в каком качестве.

Потом немного поразмыслила и решила: правильно сделала, что выставила его. Как я уже говорила, Вадим — герой не моего романа, и ничего я с собой поделать не могла.

И вдруг в дверь кто-то робко постучал. Я подпрыгнула от неожиданности, бешено застучало сердце. Вот и всё. Он, Страшный человек из моего сна, пришёл, чтобы убить меня. Стук повторился вновь. Только я подумала, что убийца вряд ли бы стучался, как раздался знакомый голос:

— Сандра!

— Руслан! — радостно крикнула я, кидаясь к двери. — Если бы ты знал, как я рада, что ты пришёл.

Руслан обворожительно улыбнулся, протягивая букет моих любимых диких орхидей.

— Ехал мимо, — оправдывался он, — увидел свет и решил, что ты ещё не спишь.

Я заулыбалась. Мимо. Как же! Дом мой, «хрущевская» пятиэтажка, между прочим, стоит во дворе девятиэтажки, и с дороги мои окна никак не просматриваются. Просто Руслан ехал ко мне. И всё. Я на самом деле была ему рада, потому что этот парень, как только я его видела, вызывал волнение в моей душе, томление в груди и всё такое… Тем более, насколько я знала, на Руслана можно было положиться во всем, не то, что на Вадима.

— Что у тебя с дверью? — поинтересовался он.

Я рассказала ему практически обо всём, умолчав лишь о том, что услышала в казино.

— Действительно, всё на месте? Может, документы, там, деньги или ещё чего пропало? — спросил он, внимательно выслушав меня.

— Да что вам всем далось! Я же сказала, что ничего не пропало! — раздраженно ответила я. — Вадим всё приставал, про какие-то документы выспрашивал.

Руслан напрягся и осторожно спросил:

— Про какие документы?

— А я откуда знаю! Ни с того ни с сего взял и спросил.

Руслан о чём-то крепко задумался, уставившись в чашечку с кофе, и стал усердно помешивать ложечкой сахар, который уже давно растворился. Потом залпом выпил кофе и сказал:

— Я вообще-то давно предупредить тебя хотел, Сандра, что не стоит доверяться Вадиму.

— Интересно, и почему же? — спросила я.

Руслан немного помолчал, потом нехотя ответил:

— Просто Вадим не тот человек, каким кажется с первого взгляда. Вот я и подумал, что должен тебя об этом предупредить. И, кажется, вовремя. Как увидел, что ты уезжаешь с ним куда-то… Испугался, честное слово.

Я усмехнулась ему в ответ. «Так вот в чём дело! Ревность к Вадиму? Или что-то ещё? Чего он добивается? Чего хочет? Приехал, как будто знал что-то. Честно говоря, милый, я была о тебе лучшего мнения», — проносились в моей голове мысли.

— Нет, я серьёзно. Ты меня не так поняла.

— Я тебя правильно поняла. Знаешь, что скажу тебе, благодетель? Катись-ка ты отсюда со своими предупреждениями, я пока что в состоянии во всём сама разобраться.

— Не обижайся, я как лучше хотел. У меня предложение — поживи пока у меня.

Я, удивившись, пристально покосилась на него, а он поспешил объяснить:

— Я… в смысле… в квартире у меня поживи, а я пока у друга могу. Думаю, что опасно тебе дома быть, а то снова придут за док… за тем, что искали.

Руслан явно чего-то не договаривал. Конечно, он знал гораздо больше, чем говорил. Его предложение — пожить у него — явно неспроста.

— Спасибо, но я лучше останусь дома, мне кажется, ты преувеличиваешь опасность. Ограбления бывают сплошь и рядом. Между прочим, Вадим видел этого парня. Вполне вероятно, что мы его спугнули.

— Какого парня? — оживился Руслан.

— Не знаю, я лично его не видела, но оснований не верить Вадиму у меня нет.

— Вот как, — хмыкнул Руслан.

Больше мы на эту тему не разговаривали, точнее, мы вообще ни о чём не говорили, просто сидели и молчали. Он изредка посматривал на меня, а я сосредоточенно пыталась всё проанализировать и собрать воедино ниточки событий. Но так как из меня был неважный Шерлок Холмс, то ничего не получалось. Как дальше действовать, не знала. «Может, Ленка во всем разберётся», — подумала я.

Руслан первым нарушил молчание:

— Ну что ж, я пойду, вижу, ты устала.

— Иди, — с ноткой грусти ответила я и подумала о том, что опять остаюсь наедине со своими страхами.

— Я буду рядом, — сказал он уходя.

И в самом деле, когда я утром проснулась, то, выглянув в окно, увидела знакомый синий «Форд», который пристроился по соседству с кустом сирени. Я улыбнулась и подумала, что, может, я зря о нём так плохо думала? Ведь Руслан и в самом деле не обманул — был рядом.

Противоречивые чувства вновь завладели мной. С одной стороны, Руслан казался вполне надёжным человеком, с другой — его скорый приезд и этот неподдельный интерес к документам. В общем, я окончательно запуталась и решила, что время покажет, а пока… прислушаюсь-ка я к своему сердцу. Сердце же моё не просто подсказывало, нет, оно просто било во все колокола: Руслан — этот тот, которого ты всегда ждала, о котором мечтала, чуть ли не с детского сада. Короче, он — настоящий мужчина и человек, на которого можно положиться.

Брат неожиданно объявился сам.

— Я на минутку, — сказал он входя. — Мне кажется, Сашка, что этот обыск у меня был неспроста. Ты тоже будь осторожна, мало ли чего.

— Спасибо за заботу, только, думаю, что уже не о чем беспокоиться. У меня тоже что-то искали.

Андрей подпрыгнул на месте:

— Когда?

— Вчера. А ты даже не заметил, что дверь держится на одном честном слове?

Андрей покачал головой. Это очень похоже на брата: когда он чем-то озабочен, то даже не заметит слона в собственной гостиной. Я подробно принялась рассказывать о своих впечатлениях от вчерашнего похода в казино. Брат слушал молча, нервно покусывая губы, — признак, выдающий его большое волнение.

— А знаешь, — сказал он, когда я, высказав свои предположения насчет фирмы, перешла к злополучной двери, — я кое о чём догадывался. Вот здесь, — он показал мне обычный пакет, в котором лежала зелёная папка, — очень важные документы, их во что бы то ни стало нужно сохранить. Нельзя, чтобы они попали к ним в руки. Только, Сашка, нельзя же подозревать весь свет. Катька, про которую говорил Герка, может оказаться вовсе не нашей Екатериной Владиславовной. Да, у неё были некоторые ошибки, но у кого их не бывает. Мы не можем голословно обвинять человека. Нужны доказательства, а их пока нет.

— Доказательства? — вспылила я. — Какие тебе ещё нужны доказательства? Или ты мне не веришь? Конечно, не веришь. Думаешь, я всё это выдумала? Когда же ты наконец поймешь, что сестра тебе не враг! У тебя все хорошие: Герка, который об тебя ноги вытирает, Крыса, которая тебе палки в колеса вставляет. Только я плохая, да ещё Ленка. Её-то за что обидел? Зря, между прочим, обидел.

— Ленку и вправду зря, — согласился он. — А вот Герка… Я никогда бы не подумал, что люди могут так поступить.

Я с тоской уставилась на брата. Он неисправим. Вроде не мальчик, а детской наивности в нём — хоть отбавляй. Впрочем, должны же быть у такого безупречного Андрея Альбертовича какие-нибудь недостатки. Не всё же мне отдуваться за семью.

Чтобы сменить тему, я поинтересовалась:

— И куда ты думаешь спрятать эти документы?

Он хитро прищурился и сказал:

— Есть одно местечко, они там точно искать не будут.

Андрей так и не сказал мне, где же это надёжное местечко. Я лично такого не знала. Разве что форт Нокс? Потом догадалась: есть, у Ангелины.

Только ушёл Андрей, пришли мастера. Вадим сдержал слово, действительно, за час всё было готово. Вместо старой хлипкой фанерной двери я получила новую, крепкую дубовую дверь. Я с досадой подумала, что дубовая дверь — это, безусловно, хорошо, но чем же я буду расплачиваться.

— Не боись, хозяйка, — взглянув на меня, сказал старший мастер, — за двери уплачено.

Я улыбнулась и нашла, что новая дверь выглядят намного красивее старой. Моим благодетелем, конечно же, был Вадим. Честно говоря, не ожидала такого поворота событий, но очень обрадовалась.

Только я закончила любоваться дверью, как зазвонил телефон. В радужном настроении подняла трубку и услышала совершенно незнакомый голос:

— Послушай, девочка, у тебя есть то, что принадлежит нам, отдай по-хорошему, или…

— Вы не туда попали, — сказала я и положила трубку…

Вскоре приехала Лена.

— Наконец-то, — обрадовалась я.

— Что-нибудь случилось? Откуда у тебя такая дверь? — сыпались вопросы один за другим. — Как прошло свидание? Ого! Откуда у тебя такой шикарный букет? Неужели Вадюша?

— Успокойся, Вадим на такое не способен.

— Да уж, я понимаю, до Русика ему далеко, — догадалась она. — Такие цветы тебе дарит только он.

Я в ответ кивнула головой. Ленка всплеснула руками, потом, ухватив меня за рукав, потащила на кухню.

— Немедленно всё расскажи, — приказала она. — Вы с ним… да?

— Нет, — отрезала я. — Мы с ним не спали, если ты именно это имеешь в виду. И прекрати сейчас же трещать, есть разговор гораздо важнее моих отношений с Русланом.

— Сашка, поверь мне, что может быть важнее любви?

— Резонно, — ответила я, — но в данный момент неуместно.

— Хорошо, хорошо, я вся внимание, — миролюбиво согласилась она. — Рассказывай.

От Ленки я не утаила ничего. Как уже говорила, мы вполне доверяли друг другу, а в последнее время стали очень близки.

Когда я начала рассказывать про Геркин допрос, она воскликнула:

— Вот оно! Наконец-то проявилось! Не зря я плохо о нём думала. Казино, значит. Это он, Сашка, погром устроил в нашей конторе, он и Крыса, я теперь полностью уверена. Не удивлюсь, если он и нас вместе с фирмой в казино проиграет.

— А ты права, всё именно так, — сказала я.

— Не может быть! — подпрыгнула она.

— Может, и ещё как. Слушай дальше.

Подружка больше не вставляла замечаний, сидела и слушала молча, открыв рот.

— Да, — сказала она, как только я закончила рассказ, — во дела. Ничего удивительного, мне давно приходило это в голову. А знаешь, не пойму я что-то Андрея Альбертовича, факты налицо, а он про какие-то доказательства говорит. Какие ему ещё доказательства нужны?

— Я тоже ему об этом сказала, но он, кажется, остался при своём мнении.

— Извини, Саша, но твой брат похож на упрямого осла или на слепого котёнка, впрочем, неважно. Давай лучше подумаем, что будем делать дальше.

Пока мы ломали голову над этой проблемой, зазвонил телефон и взволнованный женский голос сообщил новость, от которой у меня по всему телу побежали мурашки и затряслись руки и ноги.

— Сандра, мы с вами не знакомы. Я Ангелина, знакомая вашего брата. Он в больнице, его избили у меня в подъезде…

Услышав всё это, я стала медленно оседать на пол. Ленка, одной рукой поддерживая меня, выхватила трубку и выяснила у Ангелины все подробности.

— Посиди пока, — сказала она, усаживая меня на диван, — а я сейчас, за машиной сбегаю. Да не волнуйся ты так, с ним всё в порядке. Жизненно важные органы не пострадали, а шрамы только украшают мужчину.

— Постой, — опомнилась я, — я с тобой.

В дверях подъезда мы чуть не сбили с ног человека.

— Сергей Анатольевич? — удивилась я.

— Я к вам, Сандра Альбертовна, пойдёмте, я отвезу вас к Андрею, — сказал он, подхватив меня под руку.

— А вы откуда знаете про её брата? — насторожилась Лена.

— Профессия такая, — улыбнувшись, ответил он.

Мы уселись в уже знакомую машину, и она рванула с места, как новенькая. Сергей Анатольевич вновь повел себя очень странно: то и дело поглядывал назад, ёрзал в кресле. Машина неслась на всех парах, петляя по каким-то переулочкам и закоулочкам, о существовании которых я даже не подозревала. Ленка, глядя на Сергея Анатольевича, всё больше и больше хмурилась, тоже оглядывалась, делая при этом серьёзное лицо. Пока мы ехали, Сергей Анатольевич рассказал нам, как было дело.

Андрея избили в подъезде Ангелины. Она буквально спасла его, открыв дверь, когда услышала шум. Ангелина закричала — и мерзавцы убежали. Девушка помогла Андрею добраться до квартиры, обработала ему раны и вызвала «Скорую». Я заочно уже полюбила Ангелину, ведь если бы не она… Нет-нет, об этом страшно даже подумать. Испугайся она, и неизвестно, что бы стало с Андреем.

У постели брата я увидела премиленькую девушку с очаровательными зелёными глазками, чудесными каштановыми волосами и красивой фигуркой. Как ни странно, но именно такой я её себе и представляла.

— Здравствуйте, я Ангелина, — сказала она.

«Вот тебе и Гюльчатай, — подумала я. — Да… Ангелина — девчонка — что надо. Юльке рядом с ней делать нечего». Ангелина улыбнулась, обняла меня, и мы вместе подошли к постели брата. Андрей лежал бледный, с синими подтеками на лице и с повязкой на голове. Увидев меня, он попробовал улыбнуться, насколько могли позволить разбитые в кровь губы. От такого зрелища мне стало плохо. Я вообще с детства была очень впечатлительной девочкой, и даже вид порезанного пальца приводил меня в ужас, а тут такое… Я заплакала и, рыдая, уткнулась в грудь брата.

— Сашка, Сашенька, — стал успокаивать меня Андрей, — всё в порядке, синяки пройдут, ссадины заживут. Не плачь, малыш.

Волна любви и нежности к брату захлестнула меня. Малыш… Так он когда-то называл меня, ещё в детстве, когда мы были просто — брат и сестра, когда нас ещё не разделяла огромная пропасть непонимания.

— Андрей! Андрюшенька! — раздался вдруг вопль.

— Юлька? — удивился брат, состроив страдальческую мину, сдается мне, что не от боли.

Юлька растолкала стоящих рядом с кроватью Ангелину, Ленку и Сергея Анатольевича, кинулась брату на шею, пододвинув даже меня. Я посмотрела на Ангелину и поняла, что сейчас произойдёт катастрофа, но положение спас Сергей Анатольевич. Он тут же подскочил к Ангелине и, тактично взяв её под руку, повёл в коридор со словами:

— Пожалуйста, расскажите мне всё с самого начала.

Андрей бросил на него взгляд, полный благодарности. Ленка улыбнулась и шепнула мне в самое ухо:

— Кажется, грозы не будет. Однако, мужская солидарность — сильная вещь, не то, что наша, бабья.

— Молчи уж лучше насчет грозы, — ответила я.

Мы еле оттащили Юльку от брата. К счастью, пришёл врач и попросил всех удалиться из палаты. Мы попрощались с Андреем и вышли в коридор.

— А это кто? — Юлька бесцеремонно кивнула в сторону мирно беседующих Сергея Анатольевича и Ангелины.

— Следователь, — буркнула Ленка, которая недолюбливала Юльку ещё со школы.

— Я не про мужика спрашиваю, — огрызнулась Юлька и, повернувшись ко мне, грозно спросила: — Это она?

Не дав мне даже рта открыть, чтобы ответить, трагически произнесла:

— Можешь не отвечать, я знаю, что это она.

Потом, кинув гордый, полный царственного презрения взгляд на закрытую дверь палаты Андрея, фыркнула и важно удалилась, бросив напоследок:

— Я всё поняла, не дура. Можете не утешать меня, не нуждаюсь.

Мы с Леной переглянулись, пожали плечами и облегченно вздохнули. Кажется, гроза и в самом деле прекратилась, так и не начавшись. Честно говоря, утешать Юльку никто и не собирался: это вовсе не входило в наши планы. Я и так уже наутешалась по горло.

Сергей Анатольевич предложил всех развести по домам, и мы согласились с большим удовольствием. Чуть только отъехали от больницы, он снова начал ёрзать и посматривать назад.

— Сергей Анатольевич, — не выдержала я наконец, — что-нибудь случилось? Вы все время нервничаете.

— Нет-нет. Всё нормально. Просто издержки профессии, — оправдывался он, выдавив из себя подобие улыбки.

Вскоре он вздохнул, перестал нервничать и обратился к нам:

— Девчонки, — попросил он, — давайте перейдем на «ты». Отныне для вас я просто Сергей, без отчества. Согласны?

Мы дружно согласились с этим интересным предложением. К дому Ангелины, которая жила ближе всех, подъехали уже совсем, что называется, «своими в доску», как будто знали друг друга лет сто, не меньше.

— А пойдёмте все ко мне, — предложила Ангелина. — К приходу Андрея я наделала салатов и поджарила курицу. Самой всё равно столько не съесть.

Никому из нас не хотелось так быстро расставаться. Несчастье, случившееся с братом, объединило нас, таких разных и малознакомых людей.

Ангелина жила в большой трёхкомнатной квартире одна. Её родители, преподаватели по профессии, работали за границей.

То ли от пережитых волнений, то ли ещё по какой причине я умяла солидный кусок курицы, кстати, очень вкусно приготовленной.

— Кажется, — шепнула мне Лена, — твоему брату повезло: Ангелина ко всем её достоинствам ещё и хорошая хозяйка.

По моей просьбе Ангелина рассказала всё, что знала.

— Жаль, лиц я не видела, — сказала она, заканчивая рассказ, — они все были в масках.

— Ничего, — ответил Сергей, — разберёмся.

От Ангелины мы уехали, когда совсем стемнело.

— Сандра, ты очень похожа на Андрея, такая же красивая, — сказала она мне на прощанье.

Я была польщена похвалой, всё же приятно, когда тебя считает красавицей женщина, причём сама же привлекательная. Женщины во все времена были не очень-то расточительны на комплименты себе же подобным.

— Девчонки, что делать будем? — спросил Сергей, когда мы сели в машину. — Думаю, тебе, Сандра, нельзя оставаться одной, вряд ли они успокоились, придут ещё раз. Не удивляйтесь, мне Андрей обо всем рассказал. Кстати, я пообещал о тебе позаботиться.

— Точно, — согласилась подруга, — я остаюсь у тебя ночевать. Мой опять вернулся.

— Вообще-то, — немного замявшись, сказал Сергей, — я хотел предложить более безопасное место.

— Де жа вю, — произнесла я, вспомнив про то, как это же самое предлагали мне Вадим и Руслан. — Нет уж, я никуда не поеду, тем более что самое страшное уже позади.

Сергей покачал головой и ничего не ответил.

— Да и вдвоём не так страшно, — добавила Ленка, — буду с Сашкой столько, сколько понадобится…

Я прекрасно понимала подругу, которая не стремилась попасть домой. Она жила в двухкомнатной квартире недалеко от меня. Её муж, затосковав по родине или увлекшись очередной юбкой, что, впрочем, одно и то же, скрылся за горизонтом пару месяцев назад, оставив счастливую Ленку в одиночестве.

— Я с ужасом думаю, — сказала она как-то мне, — что этот идиот когда-нибудь вернётся, хорошо, если один.

— Разведись, — предложила я ей.

— Не хочет гад без квартиры. Как умудрился этот никчемный провинциалишка запудрить мне мозги, навесить лапши на уши и жениться? А я, дура, до сих пор расхлебываю. Теперь его просто так не выкинешь. И зачем только я его прописала?

— Успокойся. Откуда мы могли знать, что он окажется такой сволочью.

— Да, и ещё всё время возвращается не один, — не унималась подружка, — как только я заикаюсь о разводе, требует свою долю, как будто это его квартира. Вот я и терплю.

— Да брось ты, давно бы разменяла квартиру и откупилась от него, — советовала я.

— Квартиру жалко, — отвечала она, — родители последние крохи собирали на неё. И этому отдать? Ни за что!

Я знала Ленкиного мужа, наглого, развязного деревенского парня, ухватившего лакомый кусочек — дурёху городскую — Ленку. Мы, как могли, отговаривали её от этого брака, но она слушать никого не хотела.

— Петя, он у меня не такой, как все эти городские хлыщи. Он такой хороший, ласковый, нежный.

«Нежный и ласковый», наградив молодую супругу фингалом под глазом, буквально через неделю умотал в родные края на неопределенный срок «гулять свадьбу», как он сказал.

Мы все удивились: неужели у них принято, чтобы свадьба без невесты проходила? Вернулся Петька через пару месяцев, привёз с собой какую-то родственницу и вместе с ней уселся на Ленкину шею. Оказывается, с работы он давно уволился, а на новую идти не собирался. Зачем? Ленка прокормит. Она и кормила, пахала как папа Карло, пока однажды у неё с глаз пелена не упала: благоверный пил, ел, наслаждался жизнью, да ещё спал поочередно с обеими родственницами, как султан в гареме. Ленка закатила ему грандиозный скандал, но «родственницу» не так-то легко было выставить.

— Не уеду, и всё, — заявила наглая девица, — это и Петенькина квартира. А если тебя наша компания не устраивает, можешь катиться на все четыре стороны.

Действительно, по своей наивности и глупости Ленка ещё до свадьбы прописала любимого в своей квартире, а теперь расхлёбывала последствия этого необдуманного поступка. Петенька, не будь дураком, периодически напоминал об этом, когда супруга слишком уж расходилась в гневе и пыталась его выставить.

— Я здесь прописан, дорогая, или ты забыла? А будешь надоедать, так и в суд подам.

— Представляешь, — рыдала Ленка у меня на плече, — он грозит мне судом. Из моей же квартиры выселить собирается.

Кроме квартиры, Ленке в приданое досталась машина, старенькая красная «четвёрочка», и гараж.

— Всё же есть у тебя, Ленка, проблески ума, — сказала я ей как-то, — догадалась хоть машину на любимого Петеньку не оформить.

И вправду, все документы были оформлены на Лену, и как ни старался этот горе-муж наложить свои лапищи на машину, но сделать ничего не мог — по закону машина принадлежала не ему.

Петька в городе долго не любил сидеть, часто уезжал к себе в деревню, чтобы насладиться там свежим воздухом, как он говорил. «Чтобы коровам крутить хвосты, — думали мы, — всё равно мозгов на большее не хватает». Как только он уезжал, подруга вдыхала воздух свободы, но, к сожалению, он возвращался, и снова для неё начинался ад кромешный…

— Вернулся, что ли? Благоверный твой? — поинтересовалась я, когда мы, мило распрощавшись с Сергеем и пообещав ему беречь себя как зеницу ока, остались одни.

— М — м, — горестно вздохнула подруга.

Теребить и без того её израненную душу я не хотела, и мы переключились на вещи более важные, а именно: как вести себя на работе, чтобы Крыса ни о чём не заподозрила, и как все же вывести её на чистую воду, при этом самим не пострадать. Да, задачка ещё та!

Рабочий день вновь начался с сюрприза, замечу, с неприятного сюрприза: Екатерина Владиславовна вновь восседала в кресле брата за его рабочим столом. Мы с подругой переглянулись, но ничего друг другу не сказали. Главбух, ничуть не смутившись, заявила:

— Пока Андрей Альбертович болеет, я займу его место, кстати, по его же просьбе.

Что-то мы засомневались в последнем, но спорить не стали и разошлись по своим рабочим местам. Крыса, не стесняясь, рылась у брата в столе, нагло перебирала его бумаги.

— Саша, — поинтересовалась она у меня, — ты случайно не знаешь, куда Андрей Альбертович дел последние документы, что прислали из Германии?

Я насторожилась, но постаралась не выдать себя, просто пожала плечами и ответила, честно глядя ей прямо в глаза:

— Не знаю, Екатерина Владиславовна, я вообще от вас впервые слышу об этих документах. Я же почту не получаю, в мои обязанности это не входит.

— Ну да, ну да, — согласилась она.

Я сделала бесстрастное лицо и продолжила заниматься своими делами. Кажется, Крыса мне не поверила, потому что целый день исподтишка наблюдала за мной, а когда мы с Леной попытались уединиться в «курилке», то тут же примчалась её родственница Эвелина, наша кассир, и составила нам компанию. Конечно, мы отложили разговор.

После работы решили навестить Андрея, но как только, распрощавшись с охранником, вышли, то у входа вновь столкнулись с Сергеем. Похоже, он всерьез решил заняться нашей безопасностью.

— Телохранитель у твоих ног, — усмехнулась подруга.

— Может, у твоих, — огрызнулась я.

— Ладно, у наших, — согласилась подруга и добавила: — Честно говоря, я бы вовсе не огорчилась, будь Серёженька у моих ног.

Я с удивлением посмотрела на неё, но ничего не сказала. Сергей галантно распахнул перед нами дверцу и спросил:

— Куда едем?

— Как куда? — удивились мы. — Конечно, в больницу.

— Да, кстати, — спохватился Сергей, — я только что оттуда. Андрей передавал привет и сказал, что сегодня приезжать не надо. Тем более что там уже есть одна сестра милосердия.

— Ангелина? — догадалась я, и у меня слегка кольнуло сердце от ревности. Нет, не подумайте, что я плохо её приняла, даже наоборот, и всё же…

— Ну, тогда, — сказала Ленка, — поедем домой.

— А может, — робко предложил Сергей, — куда-нибудь сходим поужинать? Я приглашаю.

Мне лично было всё равно, чем себя занять. Ленка же заметно оживилась и умоляюще посмотрела на меня.

— А почему бы и нет, а? Сашка?

Довольный Сергей лихо газанул, и «Опель», поскрипывая, рванул с места, а остановился лишь возле «Александрины». «Кажется, — подумала я, — все пути ведут в Рим, вернее, в Грецию».

Здесь нам всё было знакомо, начиная с громилы-охранника, который скучал у двери с висящей на ней табличкой: «Мест нет».

— Сандра, Леночка, — приветствовал он нас, широко распахивая дверь.

— Вот как, — сказал Сергей с ноткой обиды, — вы, оказывается, здесь свои люди.

Администратор Галочка проводила нас к столику, который был уютно расположен в углу зала. К нам тут же подскочила официантка, не заставившая себя долго ждать. Мы решили проявить сострадание к простому следователю и, не сговариваясь, заказали блюда с доступными ценами.

Постепенно ресторанчик стал наполняться людьми. В момент, когда мы уже наслаждались десертом, из двери, ведущей в служебные помещения, вышли Вадим и… Герка. Они шли, чуть ли не в обнимку, нежно поддерживая друг друга, и явно были пьяны. На прощанье расцеловались, как родственники, и Герка направился к выходу, изрядно пошатываясь. А с Вадиком вдруг приключилась метаморфоза. Выпроводив приятеля, он тут же протрезвел, с его лица упала благодушная улыбка, которая бывает обычно у людей нетрезвых, находящихся в состоянии «все люди — братья», и пошёл обратно на совершенно твердых ногах.

— Смотри, — толкнула меня под локоть Ленка.

— Да, это уже интересно, — сказал вдруг Сергей, который тоже пристально следил за приятелями. Ленка заёрзала на стуле, давая понять, что хочет со мной уединиться, чтобы поболтать. Мы удалились «попудрить носик», оставив Серёжу в гордом одиночестве.

— Чего бы это? А? — спросила подруга, как только мы остались вдвоём. — Вроде раньше особой дружбы за ними не замечалось?

— Не знаю, но очень хочу узнать, — ответила я и добавила: — Может, случайно?

Ленка задумчиво покачала головой:

— В связи с последними событиями случайности исключаются. Слишком много набралось случайностей.

Я полностью согласилась с подругой. Действительно, многое произошло за последнее время и такого, чего раньше невозможно было себе представить.

Мы вернулись к Сергею. Тот обрадовался, потому что успел заскучать. Он расплатился по счетам, мы поблагодарили Галочку и двинулись к выходу. У двери стоял Вадим собственной персоной, явно кого-то поджидая.

— Ба! Какие люди! — засиял он как начищенный пятак. — Девочки, ну нельзя же так, пришли в мой ресторан и не предупредили, обижаете. Я бы всё организовал по высшему уровню.

— Ничего страшного, — ответила я, — Галочка нас встретила даже очень приветливо, так что мы не в обиде.

Вадим, в упор уставившись на Сергея, сказал:

— Я вижу вы не одни.

— Это мой бойфренд, — не моргнув глазом соврала Леночка, — познакомьтесь.

— А-а-а, — протянул Вадим, пожимая руку Сергею, и добавил, нацепив на лицо скорбное выражение:

— Да, кстати, как там Андрей? Вот уроды.

— Уже нормально, — ответила я.

Вадим был склонен к продолжению разговора, но мы решили душещипательную тему больше не затрагивать и, распрощавшись, вышли. Вадим, конечно, пошёл вслед за нами. Он проводил нас до машины, намекая, что не прочь присоединиться к нашей тёплой компании, но Ленка, притянув его к себе за галстук, приторно-сладко прочирикала:

— Отвянь, Вадюша. Четвёртый лишний, неужели не понятно?

Конечно, Вадим знал о Ленкиной любви к нему и порой забавлялся этим, то давая ей надежду, то отнимая её. Поведение подружки ошеломило его и озадачило, потому что он так и остался стоять с отвисшей от удивления челюстью.

— Челюсть закрой, простудишься, — посоветовала ему на прощанье Ленка.

Мы уселись в машину, и «Опель», лихо газанув, умчался.

— Вот привязался как банный лист, — фыркнула Ленка, тем самым окончательно поставив крест на своей большой любви.

— Зачем ты так? — попыталась я защитить Вадима.

— Ничего, ему полезно, — уверенно ответила она, — я не собачка всю жизнь хвостом перед ним мести.

Сергей в наш разговор предпочитал не вмешиваться и сосредоточился на дороге. Мы с Леной пригласили его на завершающую чашечку кофе. Он с радостью согласился, но как только мы удобно устроились на кухне, приехал Руслан. Сдержанно поздоровавшись, мужчины стали исподтишка наблюдать друг за другом. Подруга решила разрядить обстановку и увела Сергея, попросив его помочь принести кое-какие вещи из её квартиры. Мы остались вдвоем с Русланом.

— Я приехал, — начал он, — чтобы предупредить тебя. Думаю, что следующая на очереди ты.

— Опять? — разозлилась я. — Но почему? Что ты знаешь? Почему ничего не объясняешь? Между прочим, я ни к чему в фирме отношения не имею, моя работа заключается совсем в другом. Так что можешь передать им это.

— Сандра, — взмолился Руслан, — я ни с кем не связан, поверь мне. А опасность тебе и в самом деле угрожает: ты, прежде всего, родная сестра.

Я усмехнулась:

— Сестра? Всем известны наши с Андреем отношения. Он больше доверяет людям, чем мне.

— Ну, ваши отношения ещё ни о чём не говорят, некоторые, например, считают, что это просто игра на публику, — сказал Руслан.

— Игра? Ничего себе игра! — возмутилась я. — И кто же эти «некоторые»?

— Да так, — отмахнулся он, — это неважно. Главное сейчас — это твоя безопасность. Я приехал ради этого, Сандра.

— Вот спасибо, благодетель, — усмехнулась я.

Руслан нервничал, ходил из угла в угол.

— Пойми ты, наконец, — уговаривал он меня. — Тебе грозит реальная опасность.

— Какая опасность? От кого? Почему? — засыпала я его вопросами.

— Я не могу пока ответить ни на один из твоих вопросов, — оправдывался он, — ты просто поверь, и всё. Я спрячу тебя в надёжном месте.

— Руслан, почему я должна верить тебе? Ты не хочешь мне ничего рассказывать, откуда я знаю, что у тебя на уме. Никуда я не поеду. В конце концов, вы все сговорились, что ли? Да что происходит? То один, то другой норовит меня куда-то спрятать. Не поеду, тем более что со мной Ленка и…

— Следователь? — спросил Руслан, прервав меня, и ухмыльнулся: — Нет-нет, я не спорю, он хороший парень, но даже он не сможет защитить тебя.

Я обиженно засопела и сказала:

— Во всяком случае, ему я доверяю больше, чем тебе. Он от меня ничего не скрывает. А тебя, кажется, я ни о чём таком не просила.

Он вздохнул и сказал:

— Почему ты мне не веришь?

— Верить? Тебе? А может, ты с ними заодно? Насколько я знаю, вы с Вадимом компаньоны. И мне следует не доверять вам обоим.

Руслан ничего не ответил, опустил голову и о чём-то крепко задумался.

— Ладно, — наконец ответил он, — как хочешь. Можешь мне не верить, но скоро во всём сама убедишься.

Руслан ушел огорченный. Да и мне было не до веселья. Кажется, я только что потеряла надёжного друга.

— Ну, и пусть: что ни делается, то к лучшему.

Я не знала, что меня ждало впереди, но твердо была уверена в том, что доверять в этой жизни можно только себе, ну, ещё, пожалуй, Ленке.

Итак, Руслан ушел. Почему же тогда я ощутила пустоту после его ухода? Он ушёл, и я снова осталась одна, в смысле, без твёрдого мужского плеча. Я не жалела об этом, меня настораживала его скрытность и вечные недомолвки о какой-то опасности, которая якобы мне угрожала. Да кому нужен простой диспетчер! Была бы я, скажем, директором фирмы, а так… Ох, уж эти мужчины: им все время мерещатся тайны Мадридского двора, хлебом не корми, а дай поиграть в разведчиков или казаков-разбойников, как будто в детстве не наигрались. А хотя… Мужчины, в сущности, те же дети, только великовозрастные.

— Куда же Ленка запропастилась? — ворчала я себе под нос, всматриваясь в темноту ночи.

Не дожидаясь её, легла спать. Она пришла нескоро и, как вы понимаете, не одна и счастливая до оскомины на зубах.

— Сашка? — прощебетала подружка. — Мы тебя не разбудили? Такая чудесная погода, кажется, наступила настоящая весна. Так ты ещё не спишь?

— Уснёшь тут, — огрызнулась я, — между прочим, стадо слонов и то тише ходит.

Сергей, метнув испуганный взгляд на Ленку, видно, понял, что я не в настроении, и сказал:

— Спокойной ночи, девочки, я пошёл.

— Спокойной ночи, Серёжа, — мурлыкнула подруга и, к моему удивлению, чмокнула его в щёку. Парень ещё больше смутился и, споткнувшись о Ленкин баул, ретировался за дверь.

— Д-а-а, — только и смогла вымолвить я.

— Что «да»? Что «да»? — накинулась она на меня. — Молчи лучше и ничего не говори.

— Да я и не собираюсь, — фыркнула я.

— Лучше расскажи, как тут у вас с Русланом? — смягчилась подруга.

— Как видишь.

— Он здесь? — удивилась Ленка.

— Ага, — ответила я, — под кроватью спрятался.

Ленка нахмурилась и сказала:

— Не смешно. Так что у вас произошло? Поссорились?

Я вздохнула и поплелась на кухню варить очередную порцию кофе. Видно, сон придется отложить на неопределенный срок: сегодня ожидается ночь Шахерезады — ночь интересных рассказов.

Лена устроила мне допрос с пристрастием, а потом, выслушав, утешила:

— Ну, и хорошо, что он ушёл. Как-то странно он себя ведёт. То ли на самом деле хочет защитить, то ли приезжает сюда, чтобы что-то разведать. Не огорчайся, у нас же есть Сергей, мы не одни.

— Кстати, я вижу у вас с Сергеем всё «о кей»?

Ленку будто прорвало, она взахлёб поделилась:

— Представляешь, Сашка, Серёжа оказался классным парнем.

— Я это уже поняла. Неклассный не удостоился бы царственного поцелуя.

— Не перебивай, — рассердилась она и повторила: — Так вот, Серёжа — классный парень. Я ему всё рассказала про Петьку и про себя. Он пообещал помочь мне выселить его. Мы пришли, а моего «благоверного» нет. Я удивилась даже, где это он может быть в такое время, обычно дома торчит. Его очередная сестра сказала, что Петенька на работе. Представляешь, Сашка, он на работе! Это же несовместимые вещи: он и работа.

— Да, действительно, — согласилась я, — несовместимые.

Подружка грустно вздохнула и попыталась выдавить из себя слезу:

— Знаешь, как тяжело было покидать родную квартиру и уходить в неизвестность?

— Так уж в неизвестность? — парировала я.

— Одно хорошо, эта девка, наверное, до сих пор челюсть на место поставить не может. Знаешь, как она удивилась, увидев Серёжу? — Ленка довольно захихикала, потом вытащила из сумки какой-то свёрточек и сказала: — Вот, всё самое ценное забрала, а то найдут. Всё же в логове оставлять не хочется. Здесь деньги, украшения и документы. В общем, всё, что нажито непосильным трудом, пусть пока у тебя полежит.

— Пожалуйста, — ответила я, — только моя квартира после известных тебе событий теперь мало чем напоминает Швейцарский банк с его охранной системой, которой равной в мире нет, и если…

— Чему быть, того не миновать, — философски заметила подруга и добавила: — А мы спрячем, кстати, и твоё тоже, да так, что сами с трудом найдём.

— Ладно, а пока пошли спать. Завтра снова тяжёлый день, и что он нам принесёт? — сказала я.

— Да уж, теперь каждый день с сюрпризами будет, раз мы вышли на тропу войны, — согласилась Ленка.

Если бы она только знала, как была права!

Телефонный звонок в ночной тишине, как гром среди ясного неба прозвенел неожиданно и резко. Мы обе подскочили как ошпаренные.

— Сашка, — раздался шёпот в трубке, — Сашка, это я.

— Андрей? — удивилась я, а Ленка придвинулась поближе ко мне. — Что случилось?

— Слушай и молчи, — сказал брат.

Мы, затаив дыхание, слушали его.

— Завтра под любым предлогом из моего стола достанешь зелёную папку, в ней очень важные документы, — сказал он.

— Постой, постой, — догадалась я, — это, случайно, не та папка, с которой ты ко мне приходил? Из-за этих проклятых документов ты в больницу попал? Так ты же их хотел, кажется, к Ангелине отвезти.

Брат, немного заикаясь, ответил:

— Н-н-нет, я передумал.

«Всё ясно, — промелькнула мысль, — не захотел Ангелину подставлять».

— Боюсь, что в твоём столе ничего уже нет. Екатерина Владиславовна узурпировала твой стол и взяла руководство фирмой в свои загребущие ручки.

— Это не страшно, но папку она вряд ли найдёт.

Я грустно усмехнулась:

— Если уже не нашла.

— Не перебивай, — попросил брат, — третий нижний ящик, в нём двойное дно, подденешь чем-нибудь остреньким.

— Ты с ума сошёл, Андрей, это безумие, — взволновалась я. — Они же там искали, а вдруг нашли.

Андрей тихонько засмеялся:

— Вряд ли, если бы нашли, то я бы узнал, уж поверь мне на слово. На сегодняшний день это самое безопасное место, тем более что я положил их туда после обыска. Да, и вот ещё что: не показывай их никому, даже Екатерине Владиславовне.

Наконец — то! Неужели у моего брата неожиданно заработал мозг? Он перестал доверять Крысе? Просто нонсенс какой-то. Я даже переспросила:

— Я не ослышалась? До сведения Екатерины Владиславовны доводить не надо?

— Нет, — огрызнулся Андрей. — Перепрячь их, хотя, думаю, что в моём столе всё же безопасней будет.

— Ничего себе безопасное место! — возмутилась я. — Да она раз двадцать на день бумажки в твоём столе перебирает.

— Ну и пусть перебирает, — ответил брат.

— Неужели ты, наконец, мне поверил, что Крыса не та, за кого себя выдает? — поинтересовалась я, и волна невысказанных обид и возмущений накатила на меня.

— Давай оставим эту тему, — попросил брат. — Так ты сделаешь то, о чём я тебя прошу?

— Конечно. Только, куда я их спрячу?

— Куда хочешь, только спрячь понадежнее, — не попрощавшись, Андрей отключился, но я на него вовсе не обиделась, понимая, с каким трудом он, должно быть, пробрался к телефону.

— Легко сказать «спрячь понадежнее». Интересно, где я найду это безопасное место? — проворчала я.

— Вот что, Сашка, — решительно подала голос Ленка, — пойдём за документами сейчас.

— Ещё одна ненормальная, — покрутив пальцем у виска, сказала я. — Ты случайно ночь с днём не перепутала? Завтра заберём эти бумажки, что за срочность? Если уж их не нашли, то за одну ночь с ними ничего не станет.

— Ненормальная — это ты, — обиделась Ленка. — Ты просто не представляешь ценности этих документов, их нельзя оставлять там, они в безопасности до поры до времени. Они дорого стоят, раз из-за этих бумажек, как ты говоришь, твой брат пострадал. Я в этом соображаю лучше тебя, поверь мне.

Поразмыслив, я подумала, что подруга всё же права. Действительно, Андрея, скорее всего, избили из-за документов, хотя это ещё не доказано. Спорить с Ленкой я больше не стала, раз она говорит, что эти документы важны, значит, так оно и есть. Но всё же сделала робкую попытку:

— Может, лучше завтра? Ты отвлечёшь всех, а я зайду к Андрею в кабинет и заберу их. А то… как мы ночью попадём на другой конец города? Да и охрана просто так не пропустит.

— Нет, — резко сказала подруга. — Чем скорее заберём, тем здоровее будем. Как доберёмся, говоришь? А очень просто. У нас же колеса есть, ты что, забыла про мою драндулетину? А в здание пробраться проще пареной репы, не переживай.

Мы собрались за считанные минуты, Лена еще прихватила с собой невесть откуда взявшийся у меня фонарик.

— А фонарик зачем? Ведь свет же есть? — спросила я.

— Надо, — таинственно ответила Ленка и добавила: — Ключи от фирмы возьми.

На улице, действительно, была великолепная погода: тепло, на небе ни тучки, звёзды сияют. Кроме того, сногсшибательно пахло набухшими почками, молодой зелёной травкой и первыми весенними цветами. В общем, пахло весной. Я очень люблю это время — разгар весны, когда радуется душа и хочется бежать куда-нибудь, раскинув руки; и чтобы теплый ветерок хлестал по лицу, и чтобы щебетали птицы, и чтобы глаз радовался при виде нежной и хрупкой зелени…

— Пошли быстрее, — Ленка потянула меня за рукав ветровки.

Мы шли, ступая тихо, и разговаривали шёпотом, вздрагивая от каждого шороха.

— Какое блаженство, — прошептала подруга.

— Да, — откликнулась я, — настоящая весна.

— Да я не об этом. Какое блаженство снять каблуки и идти в кроссовках. Иду, как в тапочках. Так за день наскачешься, что ног под собой не чувствуешь. Всю жизнь бы в кроссовках ходила.

— Чего тебе мешает? Никто же не заставляет на каблуках бегать, — резонно заметила я.

— Имидж не позволяет, да и ножка на каблучке изящней смотрится.

Я в ответ улыбнулась: в этом вся Ленка. Что ни говори, а мы, женщины, все такие: жертвуем удобством ради красоты. А ради чего стараемся? Чтобы очаровывать мужчин? Или чтобы досадить женщинам? Моя подруга успевала делать и то, и другое. Часто, примеряя новое платье или костюм, она, оценивая себя в зеркале, говорила:

— Представляю, как бабы сдохнут от зависти.

Это означало, что костюмчик ей по душе, и в нем она сама себе нравится, а значит, и остальным тоже. Но если подруга начинала выспрашивать мнение окружающих, особенно женщин, и слышала в ответ: «Как тебе идет!», я точно знала, что она никогда в жизни не возьмет эту вещь.

— Если хочешь услышать настоящее мнение, — говорила она, делясь со мной жизненным опытом, — спроси совета у баб.

Лично я предпочитала не спрашивать ничьего совета, а принимала решение сама, хотя с подругой очень трудно было не согласиться. Лена очень тщательно следила за собой. Если я еще могла себе позволить прийти на работу в кроссовках, то она — никогда. Она считала, что это сугубо мужская обувь и уравнивает женщин с мужчинами, а женщина всегда должна быть на голову выше мужчины. Кажется, и в этом подруга тоже была права…

Гаражи располагались в соседнем дворе. По пути мы никого, кроме кошек, не встретили, да и немудрено, ведь была ночь. Подруга быстро отыскала свой гараж в темноте, и через несколько минут мы уже катили по улицам ночного города. Чтобы не вызвать подозрений, припарковали машину возле новостроек, аккуратно втиснувшись между «девяточкой» и грузовиком. Дальше пошли пешком.

— Ну, и что теперь? — спросила я, как только мы подошли к нашему зданию.

— Иди за мной, — скомандовала подруга и пошла в обход.

Я поплелась за ней. Честно говоря, вся эта затея была мне не по душе, и я ругала себя за то, что согласилась на эту авантюру. Тем более я совершенно не представляла, как нам попасть в здание незамеченными. Лена шла уверенно, как будто знала, что делает. Она подошла к одному из подвальных окошек, чем-то щелкнула, и оно открылось.

— Теперь лезь за мной, — сказала она и нырнула в темноту подвала.

Я, не переставая удивляться, слегка поёжилась и полезла вслед за ней. Из подвала тянуло сыростью и почему-то кошками, хотя я лично ни разу не видела ни одной из них ни в нашем здании, ни возле него.

— Осторожно, — сказала подружка откуда-то снизу и посветила фонариком, — ставь ногу на этот ящик. Вот так, молодец.

Благодаря её указаниям, я довольно быстро справилась и через минуту уже стояла рядом с ней.

— Ну, ты и авантюристка, Ленка, — сказала я ей, оглядывая сооружение из ящиков, которые громоздились один на другом и доходили почти до уровня окошка.

Она усмехнулась и ответила:

— Станешь тут авантюристкой. Пошли дальше.

Мы шли по тёмному подвалу, освещая путь узким фонарным лучом, пока не упёрлись носом в закрытую дверь. Я разочарованно ахнула и посмотрела на подругу. Та, ничего не говоря, как фокусник вытащила из кармана джинсов какой-то ключ и открыла дверь. Мы вошли, поднялись по ступенькам, и… я с удивлением обнаружила, что стою в нашей курилке. Бывая здесь по несколько раз в день, я не придавала значения двери, которая, оказывается, вела в подвал.

— Вот это да! — воскликнула я шёпотом. — Однако, подруга, какие у тебя тайные возможности.

— Ой, всё очень просто, никаких тайн, — ответила она и села на диванчик. — С тех пор, как жизнь в родном доме стала невыносимой, я иногда сплю вот на этом самом диване.

— ?

— И удивляться тут нечему. Однажды, когда мне уж совсем некуда было податься…

Я перебила её:

— Так уж и некуда? А ко мне через Северный полюс добираться, что ли?

— Тебя как раз в городе не было, ты на югах прохлаждалась. Так вот однажды я пришла сюда, беззащитная и уставшая. Как раз дежурил Николаша, он выслушал меня, дал приют, дубликат ключей от подвала, помог с окном… Здесь никто и не догадывается, что в здание можно легко пробраться таким путем. Другие охранники даже не подозревали порой о моем существовании.

— Как это? — удивилась я. — У нас же такая серьёзная охрана, которой мы каждый месяц отстёгиваем на солидную зарплату?

— Тоже мне! Нашла серьёзную охрану. Это в Москве, может, и серьёзная она, а у нас только одно название. Если Витька дежурит, то запросто можно снимать порнофильмы, если Ванечка, то на троих соображать.

— Почему на троих? Ты, он, а кто третий?

— Друг. Друг, правда, только до двух с ним дежурит, потом уходит. Это я образно говорю, что на троих, как уже говорила, компанию им не составляю.

— Да, — сказала я, — не удивительно, что при такой охране мы чуть было не лишились имущества: и не захочет кто, так влезет.

— Охранники эти, — продолжала Ленка, — дальше вестибюля никуда не ходят, не то, что под лестницу заглядывать. Только Николаша один добросовестно дежурит, он всё время здание обходит.

— Да уж, — вспомнилось мне, — храпел тогда на всю округу. Между прочим, они через центральный вход зашли, а он даже ухом не повел.

— Так это, судя по всему, уже под утро было, а Николаша как раз часов в пять засыпает, — защищала она охранника.

— Получается, что тот, кто влез тогда в наш офис, хорошо знал его расписание?

— А ведь и правда, Сашка! Как я раньше об этом не подумала. Из этого следует, что кто-то свой, но при мне, насколько я помню, посторонних никогда не бывало.

— Но ты же не каждую ночь тут ночевала. Твой Петенька только позавчера приехал, а отсутствовал он месяца три.

— Да-а-а, за три месяца можно на Луну слетать, не то, что изучить привычки охранников, — ответила подружка и добавила: — Всё же золотой человек этот Николаша. Если бы не он…

— Однако, — съязвила я, — вот уж никогда бы не подумала, что у вас с ним такие нежные отношения.

— Дружеские, — огрызнулась Ленка, — только дружеские.

Она встала с диванчика, скомандовав:

— Пошли! — и мы двинулись по коридору, стараясь не дышать и ступать на цыпочках. Чем ближе подходили к заветной двери нашего офиса, тем явственнее слышали какие-то неестественные стоны, вздохи, всхлипывания и рычание мужчины.

— Всё ясно, — зашептала Ленка мне прямо в ухо, — Витюша дежурит. Сегодня баба что-то громко стонет, наверное, новая, не та, что раньше была. Вот гад, у самого трое по лавкам, жена, тёща, а он с любовницей.

— А может, с женой, — зашептала я в ответ, — сама же говоришь, что у парня дома полный семейный набор и никакой личной жизни. Вот они и нашли выход из положения.

— Ой, Сашка, я тебя умоляю. Жена. Это такая же жена, как я Мадонна. Поверь мне, этот кобелино ничем от остальных не отличается: сколько волка ни корми, а он всё равно в лес норовит.

— Да уж, — снова согласилась я с подругой, да и как можно было не согласиться с такой глубокой философской мыслью.

— А ты знаешь, я все-таки им немного завидую, счастливые, а тут лет сто никакой личной жизни и, кажется, ещё столько же не предвидится.

Что касается меня, то я тоже давно махнула на себя рукой: видно, надо мной висело какое-то родовое проклятие безбрачия. Чего нельзя сказать о брате, который менял женщин как перчатки.

Мы не стали включать свет в нашем офисе, обошлись фонариком. Зелёная папочка лежала там, где и сказал Андрей: в третьем нижнем ящике стола.

— Удивляюсь я, — прошептала Лена, — как этой папочке удалось уцелеть? Катька раз сто перевернула всё в этом столе. А Андрей Альбертович всё же молодец, что так спрятал: вроде и на виду, а вроде и нет. Всё гениальное просто.

— Не совсем, — возразила я, — не думаю, что так же просто мы найдём ей безопасное место.

Ленка тряхнула головой и сказала:

— Не волнуйся, пристроим папочку так, что все разведки мира не найдут её. Дай лучше я посмотрю, что в ней, а то у меня терпение кончается, страсть, как хочется узнать, из-за чего сыр-бор.

Она расположилась за столом брата и сосредоточенно уткнулась в бумаги. Я не стала ей мешать и совать в документы свой нос, всё равно бухгалтерия для меня — китайская грамота. От нечего делать стала рассматривать безделушки на столе. И вдруг мой взгляд упал на пепельницу, из которой торчал не сожжённый до конца клочок бумаги. Я вытащила его и рассмотрела: это был кусок факса, на котором сохранились обрывки слов: «…упаковать… берта… вывести из состава… сфальсифицир… фирму оформить на… панца, господина… осса… лимпус…».

«Странная бумажка, — промелькнула мысль, — что «упаковать», кого «вывести из состава»? Странно, ладно, прихвачу её с собой, дома с Ленкой разберёмся». Подруга прервала мои размышления:

— Я так и думала, — она аккуратно складывала документы обратно в папочку. — Это просто чудо, что Крыса до них не добралась. Есть всё же Бог на свете…

— Что там? — поинтересовалась я, машинально убирая кусочек факса в карман.

— Там, Сашка, — Ленка многозначительно посмотрела на меня, — действительно важные документы. Не буду вдаваться в подробности, лишь скажу, что потеря этой папочки приведёт к потере фирмы, а пока она у нас, у Андрея Альбертовича есть козырь, и они прекрасно это понимают, вот почему так за ней охотятся. Чувствую, что избиение твоего брата — это только начало, и надо готовиться ко второй части «Марлезонского балета».

Я ахнула и посмотрела на подругу. Если бы мы только знали, что продолжение истории будет так скоро! Нет, Андрей не может потерять фирму, он столько сил приложил, чтобы её создать: мотался по командировкам, заключал сделки, причем ему никто не помогал, и вдруг…

— Нет, нет, нельзя допустить этого, для Андрея потеря фирмы равносильна смерти.

— Понимаешь теперь, почему именно сегодня надо было папочку забрать, всё же Андрей Альбертович не зря среди ночи позвонил. Не волнуйся, мы не допустим, чтобы у нас фирму отобрали, а то без работы останемся. Судя по всему, наша многоуважаемая Екатерина Владиславовна и любимый компаньон спят и видят нас безработными.

— Ничего удивительного, мы с тобой давно о чём-то подобном догадывались, — ответила я. — Пошли лучше отсюда скорее.

Из комнатушки охранника доносился теперь довольный женский смех, басок Витюши, наверное, рассказывающего какой-нибудь анекдотец, на которые он был мастер. Уходили тем же путём, каким пришли, стараясь шуметь как можно меньше. Хотя, на мой взгляд, это было лишнее: сладкой парочке было не до нас. Лишь в курилке мы перевели дух.

— У меня идея! — вдруг воскликнула Ленка. — Я знаю, куда мы спрячем папочку.

— Ну, и куда?

Вместо ответа она взяла папку и сунула её за обшивку дивана.

— Вот и всё, — с чувством выполненного долга сказала она, — кроме нас с тобой, никто про этот тайничок не знает. А тайничок этот я давно приметила, когда было много времени, чтобы изучить диван.

— Ленка, — я с восхищением посмотрела на подругу, — это гениально: никто здесь искать не будет, ведь им в голову даже не придёт, что две идиотки спрячут важные документы у всех под носом.

— Да, — согласилась подруга, — женская логика объяснению не поддаётся.

— Главное, чтобы диванчик не заменили, — озабоченно проговорила я.

Ленка махнула рукой:

— Не беспокойся, у наших соседей снега зимой не выпросишь, это тебе не «медосцы». Так что сто лет стоял, ещё столько же простоит.

— Да, «медосцы» всё же молодцы были, щедрые ребята.

Подруга тяжело вздохнула и сказала:

— Ну почему так несправедлива судьба? Кому мешала такая замечательная фирма?

— Думаю, — ответила я, — им же самим и мешала.

Ленка согласно закивала головой, и мы обе слегка взгрустнули по старым добрым временам.

— Кстати, — заметила я, — Вадюша ведь тоже из «медосцев».

— В семье не без урода.

И опять я согласилась с подругой.

Ещё раз проверив папочку, мы, помахав ручкой нашему «форту Нокс», благополучно выбрались из здания. Ночное приключение отогнало сон, да и спать оставалось совсем немного.

Утро нового дня началось с уже ставшего привычным в последнее время «обуха по голове». Мы, конечно, притащились на работу раньше всех, злые и невыспавшиеся. Дверь здания подозрительно была открыта нараспашку. У меня почему-то сжалось сердце от недоброго предчувствия. Мы заглянули к охраннику — того на месте не оказалось.

— Не нравится мне все это, Ленка, — сказала я подруге.

Наш офис представлял собой унылое зрелище: всё было так же, как и в тот раз, за исключением крысы. Везде валялись разбросанные бумаги, ящики от столов, разбитые цветочные горшки и другая мелочь.

— Де жа вю, — проговорила я, увидев эту «замечательную картину».

Ленка, ни слова не говоря, принялась за раскопки телефона. Она нашла один уцелевший аппарат и позвонила Сергею. Пока подруга объясняла ему суть да дело, я пошла на разведку, чтобы обследовать другие помещения. Вдруг из кабинета брата донёсся стон. Я кинулась туда и увидела, что из-под стола торчат чьи-то ноги. Человек снова застонал.

— Ленка! Скорей сюда! — закричала я подруге и кинулась к раненому.

Это был наш охранник Витюша! Грудь, руки и лицо бедняги — всё было в крови. Последнее, что я услышала, перед тем как грохнуться в обморок, был Ленкин крик.

Очнулась я от резкого запаха, который бил прямо в нос. Раскрыв глаза, увидела, что испуганная подружка держит перед моим носом ватку с нашатырем, а вокруг копошатся какие-то люди в белых халатах.

— Очнулась? — прозвучал голос Сергея.

— Она вообще вида крови не выносит, — ответила Лена и обратилась ко мне: — Зачем одна полезла?

Я спросила слабым голосом:

— Витюша как?

— Жить будет, — ответил Сергей, — крови много потерял. Хорошо, что вы ещё рано пришли. Кстати, чего так рано?

Мы переглянулись и единогласно ответили:

— Бессонница замучила.

— Ну, ну, — не поверил Сергей и поинтересовался: — Обеих сразу?

Ленка закатила глаза, а я вздохнула.

— Интересно, — стал размышлять Сергей, поглядывая на нас, — когда же совершили нападение: ночью или на рассвете? Ладно, эксперты установят.

«Зачем же ждать так долго, — хотелось сказать мне, — конечно, на рассвете, после того как мы ушли, потому что ночью Витюша ещё наслаждался жизнью». Лена многозначительно посмотрела на меня, и я прикусила язык.

— Ну-ну, — ещё раз повторил Сергей и вышел.

Подруга помогла мне подняться и усадила в кресло брата. Я посмотрела на стол и ахнула: ящиков в нём не было, они валялись рядом, разобранные буквально по досточкам.

Я промычала что-то нечленораздельное и указала пальцем на стол.

— Ой, — сказала подружка и добавила: — Как вовремя мы…

— Тише, — попросила я. — Надо проверить тайник.

— Сейчас не получится, все потихоньку съезжаются, да и Сергей тут крутится.

Я удивлённо посмотрела на подругу и спросила:

— Ты ему не доверяешь?

— Нет, почему же, вполне доверяю, но Андрей Альбертович попросил не говорить никому, значит, никому.

Действительно, потихоньку стали съезжаться сотрудники. Светка очень расстроилась, увидев, что стало с цветами. Они с Леной принялись приводить офис в порядок, меня решили не беспокоить, и я сидела, наблюдая за всеми, с горячей чашкой кофе. Приехала Екатерина Владиславовна и закатилась в истерике. Я тихонько наблюдала за ней: всё выглядело почти натурально — её вздохи, охи и причитания.

— Документы! — вдруг прокричала она. — Документов нет!

— Каких? — Ленка подскочила к ней.

— Отчёта бухгалтерского за последнее время. Я его вчера в ящик своего стола положила.

— А почему в стол, а не в сейф? — поинтересовался подошедший Сергей. Ленка, поддакнув, в упор уставилась на Крысу в ожидании ответа.

— Кто ж знал, кто ж знал, — причитала главбух, — думала, приду сегодня, подпишу и отправлю.

— Вы должны были отправить его ещё неделю назад, — жёстко сказала Лена. — Он давно уже готов был.

Глаза у Крысы забегали, она соображала, что же такое сказать, потом придумала:

— Нет, он немного недоделан был, мы кое-что с тобой неверно подсчитали.

Ленка ничего не ответила, зло посмотрела на неё и отошла.

— Как же так, Екатерина Владиславовна? — спросила я.

Крыса выдавила из себя виноватую улыбку и начала оправдываться. Но оправдания у неё выходили какие-то жалкие. Она всё время путалась, говорила то одно, то другое. Я была полностью уверена в том, что отчёт вовсе не пропал. Крыса сама его и забрала. Но почему, с какой целью? На этот вопрос у меня ответа не было, зато он был у Ленки. Когда, наконец, всё утряслось, мы смогли добраться до курилки. Первым делом Лена проверила тайничок. Я вопросительно взглянула на неё — она в ответ утвердительно кивнула.

— Знаешь, — сказала она мне шёпотом, — отчёт был в полном порядке, со всеми печатями и подписями, и я сама положила его в сейф. Она забрала его, чтобы изменить, это как пить дать.

— Неужели весь этот спектакль был разыгран с единственной целью — украсть отчет? — предположила я. — Папочку они так и не смогли найти, вот и решили подойти с другой стороны.

— Вполне возможно. Но только кажется мне, что отчёт она сама и спрятала, он так, для отвода глаз, а на самом деле искали папочку.

— Скажи, а они могут использовать этот отчёт против брата?

— Если она внесла в него изменения, то запросто, — утешила Ленка.

— Что будем делать? — задала я извечный вопрос.

— Ничего, вы ничего не будете делать, — раздался голос Сергея. — Не смейте совать нос, куда попало. Ясно? — он строго посмотрел на нас.

Мы дружно закивали, чтобы успокоить его. Он удовлетворенно сказал:

— Вот так-то лучше.

Ленка красноречиво посмотрела на меня, я на неё, и мы улыбнулись друг другу. Наивный, как же, да мы в последнее время только тем и занимались, что совали свои носы в это дело, и не собираемся отступать. Но Сергей, как думали мы, ни о чём не догадывался, а мы и не собирались посвящать его в свои планы.

В связи с известными событиями, все ушли с работы пораньше. Мы тоже воспользовались такой возможностью, чтобы навестить Андрея. Сергей с удовольствием составил нам компанию. Весь день я ломала голову над тем, как сказать брату, но оказалось, что Сергей опередил меня. Что ж, баба с возу — кобыле легче. Честно говоря, мне не очень-то и хотелось расстраивать брата, ему и так досталось.

В палате, к своему удивлению, мы застали Юльку. Она, как обычно, была в своём репертуаре: подулась с недельку и снова принялась плести свою паутину, пытаясь поймать в неё Андрея. Он страшно обрадовался, увидев нас. Кажется, Юлькино общество удовольствия ему не доставляло.

— Девочки, привет, — мела перед нами хвостом Юлька, забыв про свои обиды, — а я Андрюше супчика принесла.

Мой брат сидел с несчастным видом и давился несъедобным супчиком. Я готовлю не очень хорошо, да и признаться, не люблю стоять у плиты, но Юлька готовила еще хуже, однако считала, что её супы и котлеты — вершина кулинарного мастерства. Лена, быстро оценив обстановку, решила помочь Андрею:

— Андрей Альбертович, к вам вот Сергей Анатольевич пришёл, поговорить хочет, — потом, повернувшись к Юльке, добавила: — Следователь. Вы разговаривайте, а мы в коридоре подождем, пошли, Юля.

— Да ничего, ничего, я подожду, пусть Андрей доест суп, — ответил недогадливый Сергей.

Юлька с благодарностью посмотрела на него, а нас одарила презрительным взглядом. Брату ничего не оставалось, как давиться супом дальше. Юлька вскоре ушла, победно гремя пустой посудой, сосед по палате тоже тактично удалился, оставив нас одних.

— Ты почему не подыграл мне? — накинулась Ленка на Сергея, как только за Юлькой закрылась дверь. — «Ничего страшного, я подожду», — передразнила она его, — тебя самого надо заставить съесть несъедобный суп.

— Откуда я знал, что суп несъедобный? — оправдывался он.

— Да ладно, Ленка, оставь Сергея в покое, я же живой, — засмеялся Андрей.

— Поверь мне, средневековые пытки по сравнению с этим — просто невинные шалости, — сказала я, и мы все дружно засмеялись.

Мы продолжали болтать о чем угодно, не затрагивая страшную тему. Вдруг у Сергея запищал мобильный телефон.

— Вот как? — удивилась подружка. — У тебя появился телефон?

— Это служебный, — ответил он, — разрешите мне ненадолго удалиться, нужно срочно по делу позвонить.

Сергей ушёл, а нам только того и надо было.

— Как у вас дела? — спросил брат, явно намекая на свою просьбу.

— У нас всё в порядке, не волнуйся, — заверила я его.

Брат заулыбался и кивнул. Мы, конечно же, рассказали Андрею о нашем ночном путешествии, опустив некоторые детали, например, о том, что Витюша дежурил не один. Он хоть и подлец, но все же отец троих детей, да к тому же пострадавший. Не стали мы рассказывать и о том, каким образом попали в здание. Андрею, однако, очень хотелось это узнать:

— Всё это очень интересно, но я не понял, как вы попали в здание?

— А это наш маленький женский секрет, — ответила Ленка.

— Ну, раз женский, можете тогда не рассказывать. А где папка? Вы её надежно спрятали?

Я кивнула и сказала:

— Надёжно, надёжней некуда, не волнуйся.

Андрей засмеялся:

— Что? Опять женский секрет? А не слишком ли много?

— В самый раз, — парировала Ленка.

— Авантюристки вы. И кто же мог подумать, что вы решитесь ночью, одни, да ещё тайком, — сказал Андрей.

— Смею напомнить, — встряла Ленка, — что с вашего благословения, Андрей Альбертович, сами бы мы никогда на такое не решились, потому что женщины нервные и впечатлительные.

— Ну, насчёт Сашки я не сомневаюсь, она и в самом деле нервная и впечатлительная с детства была, а вот про тебя, Лена, я бы так не сказал.

— Интересно, Андрей Альбертович, чем ещё я так вам не угодила?

— Всё, хватит, — прервала я их, — хватит ссориться. Вокруг такое творится, а они отношения вздумали выяснять.

— А мы не ссоримся. С чего ты взяла? — в унисон запели Лена и брат.

— Почему бы нам всё не рассказать Сергею, — предложила я, — он же в курсе всех дел.

— Нет, — отрезал брат, — о папке никто не должен знать, даже Сергей. Я после первого вторжения на фирму написал заявление в милицию. Знаете, что мне ответили? Нет состава преступления. Так что менты не очень-то горели желанием открыть дело. Серёга — хороший парень, я не спорю, но всё же и он не стал мне помогать, сказал, что ничего сделать не может. Не знаю я, может или нет. Вас охраняет, и на этом спасибо. Хотя в чём-то он прав, нет достаточных доказательств. А они, — он сделал ударение на это слово, — вряд ли успокоятся. Прошу вас, девчонки, больше так не рискуйте, я же сказал, чтобы вы утром, когда пришли…

Лена не дала ему договорить:

— Утром? Если бы мы пришли утром, то папочка вместе с отчётиком ножки сделала, а так отчётику пришлось в одиночестве линять, хотя… — Ленка о чем-то крепко задумалась, а потом продолжила: — Думаем мы, Андрей Альбертович, что Екатерина Владиславовна его сама забрала и переделала, как ей надо.

— Какой отчётик? — Андрей приподнялся на постели.

Я пнула Ленку ногой, та ойкнула, прикусив язычок, но было уже поздно.

— Рассказывайте! — грозно приказал брат. — Всё с самого начала.

Перебивая друг друга, мы выложили всё, что знали.

— Это конец, — Андрей схватился за голову. — Перед самой проверкой.

— Может, обойдется? — с надеждой в голосе спросила я.

Брат покачал головой:

— Нет, не обойдется. Проверку лишь на время отложили, пока я здесь… Надо уходить, хватит лежать, — он резко встал на ноги, потом застонал и плюхнулся обратно на кровать.

— Ты с ума сошёл! — испугалась я.

— Лежите спокойно, — Лена поправила одеяло и утешила: — Чего уж теперь? Отчёт все равно украден, а у нас ещё есть время, чтобы восстановить его, если Крыса позволит.

— Опять? — Андрей насупил брови. — Я же просил не обвинять её. Ещё ничего не доказано, может, она честнейший человек. Не поймали мы её за руку, значит, не можем подозревать.

Мы переглянулись с подругой: Андрей неисправим. «Что ж, не хочешь — не верь, — подумала я, — мы сами с ней разберёмся, а ты нам потом спасибо скажешь».

— Отчёт не вернёшь, — вздохнул Андрей, — а Екатерина Владиславовна, возможно, ни при чём. Это хорошо, конечно, что вы так вовремя папку спрятали, но больше ни шагу. Хватит себе приключения искать. Не лезьте, куда не надо. Не к добру всё.

— Вот-вот, — подхватил вошедший Сергей, — я им об этом раз двадцать уже говорил.

— Ну и как, — поинтересовался Андрей, — слушаются?

Сергей засмеялся и покачал головой, потом сделал серьёзное лицо и сказал, обращаясь к нам:

— Вашей фирмой солидные люди нашего города заинтересовались, так что придавят как котят.

Андрей попросил его:

— Серёга, не пугай их, мы же договорились, а то спать не будут.

— Кто? Мы? — усмехнулась Ленка. — Я вас умоляю, мальчики. Кому мы нужны?

— Сергей прав, не хватало мне, чтобы и с вами что-нибудь случилось, я не переживу.

— Ладно, ладно, — поспешили мы успокоить их, — чего вы раскипятились? Больше не будем.

— Вот и славненько, — обрадовались они.

Мы переглянулись с Леной и мило заулыбались. Конечно, мы докопаемся до истины, и никакие солидные люди нас не запугают. Тем более что Екатерина Владиславовна до сих пор безнаказанная ходит, а Андрей её защищает. Представляю, какое его постигнет разочарование, но ему полезно, сам виноват, прислушался бы раньше к нам, не лежал бы сейчас избитый в больнице. Но брату и Сергею про наши планы знать не обязательно. Зачем зря их беспокоить? Я, например, всегда считала: чем меньше рассказываешь мужчинам, тем лучше. Ленка в данном вопросе была со мной полностью солидарна:

— Правильно, — сказала как-то она, — не всё годится для ушей Их Величеств.

Когда мы собрались уходить, брат снова решительно встал и сказал:

— Всё, хватит валяться, я еду с вами. Надо действовать.

Я испуганно кинулась к нему:

— Тебе нельзя ещё. Сотрясение мозга не шуточки.

— Брось, Сашка, я себя прекрасно чувствую, — настаивал брат.

— Нет, — вставил слово Сергей, — думаю, что тебе и в самом деле рано, да и больница более — менее безопасное место.

— Сергей, пойми, — не унимался Андрей, — нельзя мне больше, итак столько времени потеряно, а они, сам знаешь, ждать не будут, пока мои ссадины заживут. Так и фирму потерять недолго.

— Андрей Альбертович, — вмешалась Ленка, — пару дней ничего не решат, тем более что всё уже случилось.

— Вот именно, — сказал брат, — случилось: бухгалтерские отчёты пропали, ты же знаешь, чем это грозит.

Она кивнула и ответила:

— Знаю, но…

— Короче, Андрей, — прервала я Ленку, испугавшись, что она при Сергее скажет про папку, — не нервничай, лечись спокойно, тебе силы ещё понадобятся.

— Да я уже здоров.

— Сандра, — обратился ко мне Сергей, — он всегда такой упрямый был?

— К сожалению, — ответила я и вздохнула, — кроме себя никого не слышит.

— Ладно, ребята, уговорили, — наконец сказал Андрей, — пару дней полежу, но только пару дней. Так что, Серёжа, придётся тебе ещё немного побыть телохранителем.

— Хорошо, — засмеялся он, — я тебе потом отчёт представлю, сдам их из рук в руки, и на этом моя благородная миссия будет закончена.

— Что? — подскочила Ленка. — Миссия? Для тебя это лишь миссия, и все твои уверения в верности и преданности лишь навязанная миссия? Значит, твои признания ничего не стоят?

Сергей испугался и стал уверять, что он вовсе даже не то имел в виду, и что это не миссия, он неправильно, мол, высказался, он по своей доброй охоте и воле стал рыцарем при наших персонах, потому что сильно к нам привязался. Я смотрела на них и думала: «Интересно, когда это он успел признаться ей в верности и преданности?»

— Поживём — увидим, — с сомнением заметила подруга.

Распрощавшись с братом, мы, наконец, отправились на заслуженный отдых.

— Опа! — воскликнул Сергей, как только машина отъехала от больницы. — Вас мне только не хватало.

— Это ты про вишнёвую «шестёрочку»? — зевая, спросила Лена.

— О ней, родимой, — слегка удивившись, ответил он, — а ты откуда знаешь?

Ленка закатила глазки и прочирикала:

— Наблюдательность — качество, присущее не только следователям. Я её ещё в прошлый раз заметила. — Потом она посмотрела назад и сообщила: — А вот ещё один сопровождающий на синем «Форде» пожаловал.

— На синем «Форде»? — встрепенулась я. — Это Руслан.

— Да что ты, дорогая. Твой Русик меняет машины, как галстуки, это неприлично. И вообще, — она повернулась к Сергею, вожделенно глядя на него, — я ценю в мужчине постоянство.

— Что будем делать, девочки? — обратился к нам Сергей. — Уйдём?

Я махнула рукой и сказала:

— Какой смысл, они всё равно знают, где я живу.

Все со мной согласились, и Сергей демонстративно снизил скорость. Нам торопиться было некуда, потому мы ехали медленно, пару раз даже остановились возле магазинов. Ребята на вишнёвой «шестёрочке» заскучали и, потеряв к нам интерес, умчались.

— Куда же вы, мужчины? Терпение что ли лопнуло? — съязвила Ленка.

Сергей повернулся к нам и сказал:

— Ну вот, теперь мы можем ехать, куда угодно.

— Нет, я домой, — ответила я, — отсыпаться, а вы, как хотите.

Мы подъехали к моему дому, где нас уже давно ожидала знакомая «шестёрка».

— Сашка, а ты была права, — сказала подружка, — наши друзья тут как тут.

Мне лично было всё равно, я так устала, что потеряла интерес ко всему на свете: всё же денёк выдался волнительный, уж не говоря про ночку.

Вопросительно взглянув на Лену, я поняла, что она, в отличие от меня, интерес к жизни не потеряла и ей ужасно хотелось, чтобы я куда-нибудь испарилась, желательно побыстрей, и оставила их с Сергеем наедине. Она искала предлог, чтобы осуществить задуманное, но ничего подходящего найти не могла, а Сергей, не понимая намёков, собрался уж было распрощаться с нами, правда, с неохотой, и уехать. Тогда я решила прийти к ним на помощь.

— Серёжа, ты не мог бы мне помочь?

— Да, да, конечно, всё, что угодно, — отозвался он, а Ленка сверлила меня выжидательным взглядом.

— Дело в том, — продолжала я с невинным видом, — что я пообещала Лене сходить к ней домой и забрать там одну вещь. Но я сегодня очень устала, а отпускать её одну в это логово как-то не хочется, ты же знаешь.

Ленка решила подыграть мне:

— Да ничего страшного, я схожу сама, Серёжа, наверное, торопится.

Сергея просить дважды не пришлось, он согласился быстро и с явным удовольствием:

— Никаких проблем, я совершенно свободен.

Они оба вдруг засветились от счастья.

— Да, — проговорила я, провожая взглядом машину, увозящую двух голубков, которые, кажется, нашли друг в друге смысл жизни, — как мало нужно человеку для счастья. Имеем ли мы право — мешать соединенью двух сердец?

Еле волоча ноги от усталости и рассуждая о превратностях судьбы, я поднималась к себе на этаж. Навстречу спускался широкоплечий и довольно высокий молодой человек со взъерошенной светлой шевелюрой. Увидев меня, он опустил голову вниз и пробежал мимо. Его я ни разу не видела в нашем подъезде, а впрочем, мало ли к кому человек зашел в гости, но почему-то показалось, что он имеет какое-то отношение ко мне. «Из-за всего происходящего мне не Бог весть, что кажется», — подумала я. Однако этот парень еще долго не выходил из головы. Увлёкшись домашними делами, я о нём забыла.

Лена, судя по всему, домой явно не спешила, и я легла спать, не дожидаясь её. Что ж, подружке надо когда-нибудь устраивать свою личную жизнь.

Я проснулась ночью от страха и головной боли. Опять мне приснился тот самый страшный сон, как будто кто-то догоняет меня и пытается схватить. Я проснулась как раз в тот момент, когда Он уже протянул ко мне руку. Перевернулась на другой бок, закрыла глаза и попыталась снова уснуть. И вдруг меня бросило в жар: в квартире кто-то был. Если бы пришла Ленка, я бы проснулась, потому что она тихо ходить не умеет. Нет, это была не Ленка. По всему телу побежали мурашки, страх снова сковал всё тело, как тогда в казино. Я лежала, боясь пошевелиться, и мне казалось, что я даже слышу его дыхание. Звук закрывающейся входной двери скорее почувствовала, чем услышала. Одно успокаивало, что он всё же ушел. Однако встать и посмотреть было равносильно смерти. А тут ещё телефон зазвонил как Бухенвальдский набат. Трясущимися руками взяла трубку и молча стала слушать:

— Сандра, это я, Руслан. Что с тобой?

— Руслан? — удивилась я, вдруг вспомнив, что мы с ним вроде бы поссорились.

— Ты в порядке? — спросил он. — У меня дурное предчувствие.

— Не знаю, — ответила я, — мне страшно.

— Я приеду, ты не бойся, подожди немного, я приеду, — его голос звучал всё тише и тише, как будто Руслан удалялся от телефона.

Потом, как сквозь вату, я услышала, что к входной двери снова кто-то подошел, а может, мне просто показалось. Я тихонько сползла на пол и, обхватив колени руками, стала ждать Его, Страшного человека из моего сна. Страх незаметно исчез, но появилась тоска и звёзды вокруг меня, много звёзд… бездна звёзд. Я помню, как застонала и стала падать в эту бездну…

— Сандра, Сандра, — тормошил меня Руслан.

Я еле разлепила глаза и спросила слабым голосом:

— Ты уже пришёл? — я оглянулась по сторонам и увидела, что сижу в его объятьях… на балконе.

— Слава Богу, — сказал он, — с тобой всё в порядке.

— А разве что-нибудь случилось? Он ушёл?

— Тут никого не было, когда я пришёл. Ты была одна, лежала на полу.

— Почему я на балконе?

— Кто-то открыл на полную катушку газ, ты чуть не задохнулась, кажется, я вовремя… успел, в общем.

Я простонала и рассказала Руслану обо всём: про свой сон, про чьё-то присутствие в квартире и даже про взъерошенного парня.

Руслан гладил меня по голове и приговаривал:

— Всё, всё, успокойся, теперь всё позади, я никому не дам тебя в обиду.

— Меня хотели убить?

Он в ответ посмотрел мне в глаза и попросил:

— Поехали со мной, я тебя спрячу.

Я отрицательно мотнула головой:

— Нет, не сейчас. Андрею помощь нужна. Я должна остаться, понимаешь?

Руслан вздохнул, видно, понял, что ему никогда не перебороть моё упрямство:

— Ладно, тогда я остаюсь здесь.

Я вопросительно посмотрела на него, а он добавил:

— Хотя бы на эту ночь, а дальше — посмотрим.

На улице бушевала настоящая весна, и я подумала о том, что глупо было бы умирать в такое время. Голова перестала болеть, но я всё продолжала сидеть в его объятьях. Вы не поверите, но вставать вовсе не хотелось, с ним так спокойно, хорошо, надёжно. Какая дура, что усомнилась в нём, не поверила, но теперь всё наладится, и мы с ним больше не будем ссориться. Не знаю, сколько бы мы ещё просидели вот так, обнявшись, на балконе, но воспитание сыграло свою роль: я вскочила, конечно, возмутившись, что до сих пор сижу в его объятьях, а он не принимает никаких мер, оделась и отправилась варить кофе. Руслан засмеялся и пошёл вслед за мной.

— Кстати, — спросил он, — а где твоя подруга? Так сказать, личная охрана?

— У неё срочное дело. Но это даже хорошо, что её нет, — ответила я и попросила: — Пожалуйста, не говори никому, что случилось, я не хочу расстраивать брата и Ленку.

— Хорошо, — согласился он, — так где же я буду спать?

Я вытащила из кладовки раскладушку, и Руслан устроился на кухне. К сожалению, другого места в моей однокомнатной квартире не нашлось, но он остался не в обиде.

Я слышала, как Руслан крутился на раскладушке, которая безбожно скрипела от старости, вздыхал, вставал, курил. Я тоже не могла долго сомкнуть глаз. Нет, теперь мне было вовсе не страшно, просто я, ворочаясь на диване с боку на бок, вспоминала, как он нежно держал меня на своих сильных мужских руках. И будь моя воля, я бы с удовольствием повернула время вспять, чтобы вновь оказаться на балконе… в объятьях Руслана. Мне приятны были его прикосновения и близость, я злилась на себя за это, но всё же ничего не могла с собой поделать: сцена на балконе прочно засела в памяти, вызывая в душе необъяснимое волнение и томление в груди.

— Сандра, — вдруг тихо позвал Руслан. — Ты спишь?..

Утром, проснувшись, я не застала его, но зато на кухне вовсю хозяйничала Ленка.

— Как спалось? — приторно-сладко поинтересовалась она.

— Нормально. А тебе?

— Просто супер, — она потянулась как кошка, зевнула и как бы между прочим сказала: — А Русик что-то даже чаю не попил.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

На работу, конечно, немного опоздали, хотя и приехали на Ленкином драндулете. Екатерина Владиславовна одарила нас недобрым, слегка испуганным взглядом и спросила:

— Саша, ты? А как ты…

Она явно чего-то испугалась. Я мило улыбнулась:

— Что-то не так, Екатерина Владиславовна?

— Нет-нет, — ответила она и отошла, продолжая бубнить: — Но этого не может быть.

Ленка толкнула меня в бок и спросила:

— Чего это она?

Я сделала невинное лицо и покачала головой:

— Не знаю.

Сама же подумала: «Вот ты и выдала себя, дорогая, считала, что я уже труп? Не выйдет». Несмотря на то, что я старалась казаться спокойной, у меня всё валилось из рук. Чашка кофе и та дрожала в руке, и я чуть не выплеснула содержимое на Ленку.

— Да что с тобой сегодня?

«Рассказать обо всём Лене? — проносились мысли. — Нет-нет, не буду её волновать».

Подруга с головой ушла в работу, пытаясь восстановить пропавший отчет. Крыса, приняв деловой вид, командовала направо и налево.

— Так, девочки, поторапливайтесь, нужно всё закончить к возращению Андрея Альбертовича. Светлана, куда ты положила прошлогодние накладные? Они должны лежать в другой папке.

Под общий шумок я умудрилась вырваться в курилку, но проверить тайничок не удалось: на нашем диванчике сидел тот самый светловолосый парень, правда, прическа у него была уже не взъерошенная.

— Вы? — удивилась я.

Он, увидев меня, подвинулся, уступая место рядом с собой, и нагло улыбнулся.

— Вы в «Эксито» работаете? — спросил он. — Я вас иногда вижу.

— А вот я вас что-то не припомню.

— Почему же? Я вам не интересен?

Я фыркнула:

— Как вы можете быть мне интересны или не интересны, если я вас впервые в жизни вижу, вернее, второй, кажется…

— А это очень легко исправить. Алексей Иванов, — представился парень. — Моя фирма на втором этаже. Ну вот, и познакомились. Надеюсь, после нашего знакомства, мы с вами будем видеться чаще.

— Венера, — ответила я и добавила: — Милосская.

Он засмеялся широко и открыто:

— Красивое имя, — ответил он, — оно вам очень идёт.

Я присела рядом с ним, вожделенно поглядывая на тайник. Алексей стал развлекать меня анекдотами, как вдруг примчалась Светка и затараторила:

— Сандра, Сандра, иди скорее, там твой брат приехал.

— Так, значит, вас зовут Сандра? — усмехнувшись, спросил мой новый знакомый.

— А вы разочарованы?

— Напротив, — поспешил ответить он, — это имя идёт вам ещё больше.

— Всего доброго, Алексей, — попрощалась я.

— До скорой встречи, — ответил он.

Светка состроила удивлённую гримасу:

— А кто это?

— Алексей Иванов со второго этажа. Ты его тоже раньше не видела?

— Нет, что-то не припоминаю, я с верхних этажей многих знаю, а его не помню.

— Странно, — проговорила я. — Совпадение или…

— Ты о чём?

— Да так, ни о чём, — спохватилась я, испугавшись, что сболтнула лишнего, а со Светкой надо держать ухо востро: больно длинный у неё язык.

Андрей, улучив минутку, спросил:

— Как документы?

— Не волнуйся, в порядке, — ответила я, — в надёжном месте.

— Хорошо, — согласился он, — пусть пока там и полежат.

Рабочий день близился к концу, некоторые уже стали собираться, как вдруг входная многострадальная дверь нашего офиса с треском открылась, и на пороге появились ребята весьма сомнительной наружности. Их было трое, но создавалось впечатление, что не меньше взвода, так они себя повели: нагло и слишком шумно.

— Сидеть! — рявкнул самый здоровый из них. — Сидеть всем на своих местах!

Наших женщин дважды просить не пришлось, они запричитали, заахали и заохали, Светка заплакала.

— Я сказал цыц! — здоровяк ударил кулачищем по столу.

Светка от испуга даже плакать перестала. Все с ужасом смотрели на эту троицу. Парни прошлись по кабинетам, скидывая со столов всё, что на них лежало. Мы сидели как вкопанные, боясь шелохнуться. Такое бесцеремонное поведение вызвало возмущение только у Екатерины Владиславовны, и она позволила себе сделать им замечание:

— Ведите себя прилично, мальчики, не то я позову охрану.

«Мальчики», видно, не ожидая подобной наглости, опешили на некоторое время, потом один из них, чем-то похожий на медведя, подошел вплотную к Крысе и сказал уже знакомым мне скрипучим голосом:

— Заткнись, старая дура, не то язык отрежу.

— А ты попробуй, — раздался голос Андрея.

Я посмотрела на него и с ужасом подумала, что всё, это конец.

На всякий случай нащупала молоток, самый обычный молоток, который с незапамятных времен почему-то лежал в моём столе. Парни впихнули Андрея в кабинет и захлопнули дверь, оставив своего большого друга в нашей тесной компании. Он с ухмылочкой уселся прямо на Ленкин стол, который под ним затрещал, и, потирая огромные кулаки, сказал:

— Расслабьтесь, дамы, мы просто поговорить зашли.

Я вовсе и не боялась, готовая в любой момент обрушить на его голову молоток, который до боли в руке сжимала под столом. Во всяком случае, если что-нибудь случится с братом, то я за него отомщу. Что происходило за закрытой дверью, мы не знали, слышали лишь голоса. Кажется, парни о чём-то просили Андрея, а он резко отвечал им отказом.

Минут пятнадцать, показавшимися нам вечностью, сидели мы в напряжении, как вдруг дверь, ведущая в кабинет брата, открылась, и парни так же шумно удалились. Потом появился целый и невредимый брат, на его бледном лице застыло скорбное выражение. Мы, не сговариваясь, примкнули к окнам. Наши гости вышли из здания и направились к джипу серебристого цвета, возле которого прогуливался с сигаретой в зубах… Петечка. Увидев своих товарищей, он кинул сигарету и затрусил к водительскому месту. Вся компания уселась в машину и поехала. Я широко открытыми глазами посмотрела на подругу, та, ничего не говоря, молча пожала плечами и, повернувшись к брату, спросила:

— Андрей Альбертович, вы как?

— Со мной всё в порядке, — ответил он чуть дрожащим голосом.

— Что они хотели, Андрей? — спросила я.

Он грустно улыбнулся и сказал:

— Так, ничего особенного. Они требовали отдать им долю в совместном предприятии.

— И что вы им ответили? — подала голос Крыса.

— Ничего, — резко ответил брат, — я отказался.

— Это что же получается, — возмутилась Светка, — сначала им долю отдай, а потом и фирму.

— Ты права, Света, именно этого они и хотели, — с горькой усмешкой сказал брат и добавил: — Они хотели, чтобы я освободил место руководителя фирмы.

Все с удивлением посмотрели на него, а главбух поинтересовалась:

— И кого же они планируют на эту должность?

— Вас… Екатерина Владиславовна, — чуть помедлив, ответил Андрей.

Вокруг воцарилась гробовая тишина, Светка от удивления даже открыла рот.

— Меня? — как бы удивилась Крыса и замела перед братом хвостом: — Но как же? Я здесь ни при чём, я вообще не знаю, кто они и откуда взялись, поверьте, Андрей Альбертович. Боже упаси, я никогда не претендовала на ваше место, и…

Андрей не дал ей договорить:

— Я вам верю, не волнуйтесь вы так. А насчет того, откуда они взялись, у меня есть некоторые предположения. Это те же самые, что избили меня, я узнал их, хотя тогда они были в масках.

Все наперебой стали что-то говорить, давать брату какие-то советы.

— Тише, тише, — сказал он. — Всё будет в порядке, уверяю вас, лучше идите все по домам, поздно уже. Всех с наступающим праздником. Счастливо.

Брат пошел обратно в свой кабинет и закрыл дверь. Я постучалась и вошла. Андрей сидел за столом, обхватив голову руками. Я подошла к нему и погладила по плечу.

— А, это ты, Сашка, — сказал он. — Я очень устал.

— Тебе не надо было так рано выписываться из больницы, Сергей же предупреждал…

— Твой Сергей, — резко прервал меня брат, — только советы умеет давать, на большее он не способен.

— Но почему же, — попыталась я его защитить, — он нам помогал по твоей просьбе.

— Надо же, — съязвил Андрей, — большой труд с бабами таскаться, да, наверное, за счастье почитал.

— Знаешь, — обиделась я, — мы тебя не просили его к нашим персонам приставлять и без него неплохо справлялись.

— А я и не спорю, — ответил он, — ладно, прости, я не хотел.

Я улыбнулась и погладила его по щеке. Конечно, у брата просто сдали нервы.

— Да, кстати, с документами всё в порядке? — шепотом спросил он.

— Можешь не волноваться, — также шёпотом ответила я, — они в надёжном месте.

— Может, теперь назовешь, где это ваше надёжное место? — попросил брат.

— Пожалуйста, в обшивке дивана, что в нашей курилке стоит.

Андрей даже подпрыгнул на месте и, заикаясь, переспросил:

— Г-где? Где?

Я поджала губы и ответила, как когда-то в детстве:

— В Караганде. Между прочим, самое надёжное место, никто не догадывается даже, что в диване что-то спрятано. Гораздо лучше твоего тайника. Если бы мы ночью тогда не забрали папочку, то ты бы её больше никогда не увидел, а так… Лежит себе спокойненько, никому в глаза не бросается.

Андрей не выдержал и расхохотался:

— Ну, вы даёте, девчонки. Да, на такое способны только женщины с их куриными мозгами, мужики до такого не додумаются.

— Да, — гордо ответила я, — мужики с их аналитическим умом предпочитают ящики столов с двойным дном. Можешь идти и проверить: папочка на месте, а где твой пресловутый ящик, а? Где? Что-то с ним, бедненьким, случилось? Неужели восстановлению не подлежит?

— Ладно, ладно, сдаюсь, — ответил брат. — Говоришь, лежит спокойненько? — я кивнула, а он продолжил: — Ну, и пусть тогда лежит. Мне эта папочка в ближайшие дни, ой, как понадобится. Вот завершу здесь свои дела и в командировку поеду. Фирму я им не отдам, не для того столько сил и здоровья потратил, чтобы им отдать.

— Как с Геркой поступишь? — спросила я.

— А как, ты думаешь, поступают с предателями? Только он раньше времени не должен ни о чём догадываться, делайте вид, что ничего не знаете.

— Хорошо, — ответила я. — Только у нас есть ещё один «засланный казачок». Не случайно такие бравые парни сегодня на твоё место её рекомендовали.

— Я ещё ничего не решил, там посмотрим, но думаю, ты права.

«Неужели? Я и права? Что-то в лесу сдохло», — хотелось съязвить мне, но я всё же сдержалась.

— Ты где будешь в выходные? — задала я невинный вопрос. — Домой тебе нельзя. К Ангелине пойдешь?

— Нет, к Ангелине опасно идти, не хочу её подставлять, лучше к Юльке, они про неё не знают.

— Значит, Ангелину жалко, а Юльку нет? Пойдешь к ней супчик доедать? Нет, дорогой, так нельзя. Ты не мальчик, пора определяться: или та, или другая. А то гарем получается. Юлька снова начнёт лить слезы, мне спать не даст. Я уже устала от её рыданий.

— Что ты так о ней беспокоишься? — спросил брат.

— Я не о ней беспокоюсь, я в принципе говорю, что тебе пора к одному берегу пристать. Твоя нерешительность начинает раздражать.

— Моя личная жизнь, дорогая, тебя вообще не должна волновать. Если мы состоим в родстве, это не значит, что ты можешь совать нос в мои личные дела.

— Даже так? — усмехнулась я. — Пожалуйста, делай, как знаешь, можешь ещё с десяточек девчонок заиметь, если сил на всех хватит. На свадьбу не приглашай, не приду.

Я встала и пошла к двери, а брат кинул мне вдогонку:

— Сначала в себе разберись, а то советы вы все давать готовы, смотри, как бы тебе самой старой девой не остаться…

— Что? — переспросила я. — Что ты сказал?

Слёзы покатились у меня по щекам от обиды, и я вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Почему так несправедливо распорядилась судьба: только у нас с братом наладились отношения, мы опять поссорились, наговорили друг другу кучу гадостей и снова превратились в чужих людей. Почему? «Ну, и пожалуйста», — думала я, в который раз глотая горькие слёзы обиды после разговора с Андреем. Не было у меня никогда брата и не будет. Проживу без него. Старой девой назвал? Идиот! Подобное оскорбление не прощу ему никогда. Ведь прекрасно же знает обо всех моих любовных неудачах, и как старший брат, родной человек, мог бы посочувствовать, а он, наоборот, никогда не сочувствовал, а говорил: «Так тебе и надо». Разве так должен говорить брат сестре? Черствый, бездушный эгоист. А я тоже хороша: раскатала губу, обрадовалась, что наконец брата обрела. И мамы рядом нет, чтобы поплакаться. Она далеко, на другом конце страны живёт вместе с дедушкой, по телефону многого не расскажешь. А здесь у меня, кроме Ленки, никого нет, с кем можно поделиться… Только у Ленки своя беда. Ей не до моих ссор с братом. Я привыкла уже лить слёзы в одиночку, закрывшись в кабинке туалета, чтобы никто не видел.

Немного успокоившись, взяла себя в руки и вернулась на своё рабочее место. Андрей, к счастью, уже ушёл, Крыса тоже куда-то удалилась, остались только Лена и Светка. Но они были заняты своими делами, поэтому не заметили моих заплаканных глаз. Я же поспешила быстренько привести себя в порядок: легкий ненавязчивый макияж, и всё — даже следов от расстройства не осталось. Слёзы? Да вы что? Какие слёзы? И вовсе я не старая дева. Весна на дворе. Любовь, любовь и всё такое. Какая ерунда — с братом поссорилась. Фи! В первый раз, что ли?

Наконец-то Лена закончила свою работу, и мы поехали домой.

— Видала? Парня возле джипа? — спросила она, едва мы остались одни.

Я кивнула:

— Кажется, ты говорила, что он на новую работу устроился? Оказывается, вон куда.

— Да, кто бы мог подумать, что этот… — подружка высказалась о Петеньке нелицеприятно, — себе такую работу найдёт. И как совести хватило приезжать сюда, он же прекрасно знает, что я здесь работаю.

— Очень просто, — ответила я, — приехал и всё, это его работа, судя по всему, он у них за шофера, а что касается совести, то её у твоего благоверного отродясь не было.

— Бывшего, запомни, бывшего, — пояснила она, — и этот гад никогда не был моим благоверным.

Я хотела напомнить ей о том времени, когда Петенька был для неё и благоверным, и любимым, и единственным, и неповторимым, но сдержалась, не стала сыпать соль на рану.

— Да, кстати, а что там за новый мужчинка? — спросила Ленка с нетерпением, резко переменив тему разговора. — Рассказывай.

— Ничего особенного, — ответила я. — Мужик как мужик, его фирма на втором этаже.

— А-а-а, — разочарованно протянула подруга. — На втором этаже все мужики какие-то пришибленные, я думала, ты мне что-нибудь интересненькое расскажешь.

— Извини, что есть.

— Тебя домой подбросить или куда-нибудь в другое место? — спросила подруга.

— Ты на свидание?

Ленка кивнула. Я, вспомнив просьбу брата, решила её предостеречь:

— Ты не думай, я не против твоей тесной дружбы с Сергеем. Просто с ним не всё до конца ясно, ничего ему не рассказывай, пожалуйста.

— Я не дура, — ответила она. — Тем более что у нас достаточно других тем для разговора.

— Неужели он ни разу у тебя не спрашивал о наших делах?

— Вроде нет, хотя… Постой, как-то один раз он спросил, не знаю ли я, куда делись документы, из-за которых пострадал Андрей Альбертович.

Я повернулась к ней и с волнением спросила:

— Ну, а ты?

— Я? Конечно, прикинулась валенком, и он больше не спрашивал об этом.

— Вот видишь, — сказала я Ленке, — Серёженька — ещё тот фрукт. О документах ему никто не говорил, только о Катькином отчёте. Откуда он узнал?

— Не беспокойся. Я знаю, о чём говорить с мужчиной, когда остаюсь с ним наедине.

Я усмехнулась и сказала:

— Смотри, не влюбись только.

— Ой, — отмахнулась подружка, — мы учёные. Замуж за него не собираюсь. Между прочим, не знаю, как следователь, а любовник он потрясающий.

— Тебе виднее, — ответила я, и мы засмеялись.

Лена высадила меня возле магазина — новенького супермаркета, открывшегося в нашем районе недавно. Мне нравилось ходить туда за покупками: во-первых, потому что он недалеко от дома, во-вторых, здесь можно было купить всё необходимое. Раньше приходилось бегать как гончей из магазина в магазин, поэтому каждый такой поход превращался в пытку. То ли дело теперь: зашёл себе в магазин и покупай всё, что надо, в одном месте. Кроме того, в супермаркете был небольшой кафетерий, где можно было посидеть и отдохнуть с чашечкой кофе, кстати, очень вкусного.

Купив продукты, я зашла в кафетерий, чтобы насладиться долгожданным отдыхом. Облюбовала уютный столик и села с чашечкой кофе.

— Привет, красавица, — раздался тихий и нежный баритон.

Я подняла глаза и обомлела: передо мной стоял мужчина моей мечты или, если угодно, любовь моей юности — повзрослевший Луис собственной персоной. Конечно же, я ожидала увидеть кого угодно, но только не его, мою первую любовь. Наверное, от неожиданности у меня на лице отразился испуг, потому что Луис засмеялся и сказал почти без акцента:

— Да, это я, Сандра, я, а не приведение.

Я судорожно сглотнула и, заикаясь, спросила:

— Ты? Ты? Но как? Каким образом? Ты же уехал, кажется, навсегда.

— Уехал и вернулся, — ответил он и сел рядом со мной. — Здесь больше возможностей, чем дома. У вас такая неразбериха творится, только дурак не воспользуется моментом.

Я сидела и слушала его, как во сне, настолько невероятным был он сам и его присутствие здесь, в нашем городе. Лишь сейчас я разглядела его: в сидящем передо мной человеке от моего Луиса мало что осталось, к сожалению. В нём не было уже той мужественности, которая так прельщала, вместо неё появилась холеная обрюзглость. Глаза… его красивые глаза, тоже утратили юношеский задор и блеск, к тому же из голубых и бездонных они превратились в две бесцветные прозаические щелки. Изменился и взгляд этого человека: когда-то он был ласковым, как и его руки, а сейчас стал презрительным и хищным.

— Я хотел раньше найти тебя, но всё как-то не получалось. Бизнес отнимал всё мое время, — продолжал Луис.

— Да, да, я понимаю, — ответила я. — Так у тебя здесь есть своя фирма?

— Можно сказать и так, — сказал он. — Мне принадлежит этот магазин и ещё несколько заведений города.

— Да? — удивилась я. — Миленький магазинчик, ты молодец.

Он засмеялся и сказал:

— А ты изменилась, Сандра, тебя теперь невозможно чем-нибудь удивить.

Мне очень хотелось спросить про его семью, но я сдерживала себя. Пусть прочувствует, что я, действительно, уже не та легкомысленная девочка, которая смотрела на него когда-то, как на божество. Странно, но я больше не чувствовала прежнего щемящего томления в груди, и сердце моё не замирало при звуке его всё ещё чарующего голоса. Да, очень странно. Но это даже к лучшему, потому что тогда бы точно потеряла чувство собственного достоинства. Я не спросила у него ни о чём, что по-настоящему волновало, но Луис застал меня врасплох:

— Ты замужем?

Я кивнула. Он укоризненно посмотрел и сказал:

— Ну, ты и лгунья. Ведь у тебя нет никакого мужа, я знаю.

Я удивлённо вскинула брови:

— Вот как? Значит, у тебя всё же было время следить за мной, а вот желания встретиться не было.

Он окинул меня хищным взглядом и ответил:

— Что ты, дорогая, у меня всегда возникало желание, когда ты была рядом. А сейчас, когда вновь увидел тебя, я просто сгораю от него. Я так скучал, — Луис взял мою руку и поцеловал. — Может, отметим нашу встречу, я приглашаю. Я задумалась над этим интересным предложением: согласиться, что ли? Он всё ещё любит меня, это точно, вон как пожирает глазами, этими своими нагло-голубыми глазами. Стоп, дорогая, а как же Руслан? А что Руслан? Ведь не жена же я ему, в конце концов. Луис, дорогой, как я по тебе тогда страдала, если бы ты знал. Но ты, видно, не страдал по мне ни граммулечки, потому что уехал и ничего не написал. Да ты просто забыл обо мне! Нет, ты вовсе не любишь меня и никогда не любил. Моя мама, видя, как я страдаю без него, сказала: «Когда-нибудь, дочка, произойдёт в твоей жизни чудо, и ты узнаешь, или, скорее, почувствуешь, когда будет твой мужчина, а этот, видно, не твой». Неужели мама оказалась права, и чудо наконец-то произошло? Я взглянула на Луиса и поняла, что ошиблась. Этот совершенно чужой и неприятный мужчина уж точно не то самое чудо. Я с облегчением вздохнула. Кстати, а откуда ты знаешь, милый, что я не замужем? У тебя и в самом деле было время, но ты просто не хотел встречаться со мной, а теперь у тебя появилось желание? Так вот, милый, у меня уже давно оно пропало — желание любить тебя. Я в упор посмотрела на него и отрезала:

— Нет.

Он удивился и спросил:

— Что, значит, нет?

— Нет — это нет. Или ты забыл русский язык?

— Но мы же так давно не виделись, я думал…

Я не стала дожидаться, что он скажет: о чём он думал, мне теперь было неинтересно. Я встала, помахала ручкой и бросила ему:

— Прощай, Луис.

— Сандра, Сандра, вернись. Я тебя чем-то обидел?

— Ничем, — ответила я, — просто я тебе больше не верю.

Я шла, не оборачиваясь. С прошлым всё было кончено. Любовь к Луису тянула, как гиря, не давая забыть его и выкинуть из своей жизни, а теперь, после сегодняшней встречи, кажется, я освободилась от неё. Не знаю, что чувствует женщина при расставании с принцем из сказки, с мужчиной своей мечты, наверное, горечь, тоску и ещё массу неприятных чувств. Я же испытала облегчение, как будто за спиной вновь выросли крылья. Странное ощущение: такое обычно бывает, когда любишь, а не когда расстаешься с любимым. Видно, я была всё же необычной женщиной, не похожей на всех остальных. Так когда-то говорил Луис…

— Ты не такая, как все остальные русские девушки.

— Почему? Чем же я не похожа на них?

— Не знаю, — восхищенно говорил он, нежно обнимая меня, — но твоя индивидуальность притягивает. Я немножко ревную тебя к другим парням.

— Не надо меня ревновать, Луис, я всегда буду любить тебя, только тебя, до других мне нет никакого дела…

Боже мой, какой наивной и глупенькой я была тогда! Как его любила! А сегодня поняла, что от прежних чувств ничего не осталось. Может, мои чувства атрофировались, и я вообще не смогу больше ничего чувствовать? «Нет, нет, — успокаивала саму себя, — ведь к Руслану же я испытываю что-то, напоминающее влюбленность. Просто я разлюбила Луиса. Надеюсь, он тоже разлюбит меня».

Эта встреча, настолько невероятная, совсем выбила меня из колеи. Я шла и разговаривала сама с собой. Перед глазами стоял молодой Луис: я вспоминала нашу последнюю встречу…

— Девушка, — вдруг раздался голос, — закурить не найдётся?

Я посмотрела на этого наглеца, который осмелился прервать поток моих мыслей: передо мной стоял… негр. От испуга я громко закричала, и мой крик откликнулся эхом до самых верхних этажей подъезда, в который, оказывается, я успела зайти. «Надо же, — мелькнула мысль, — а я уже почти дома. Но что здесь делает негр?» Тут появились ещё два негра и подхватили меня под руки. Только теперь я поняла, что это никакие не негры, а люди в масках. Но от этого открытия легче не стало, и я заорала с ещё большей силой. Один из них прохрипел уже знакомым голосом:

— Молчи, дура, если жить хочешь, — легко ударил меня в солнечное сплетение, отчего я, как безвольная кукла, повисла у них на руках, и они куда-то потащили меня.

Потом вдруг какая-то сила налетела на нас, и я оказалась на полу, брошенная и покинутая, потому что парням стало не до меня: они яростно отбивались от внезапно напавшего на них… Алексея Иванова. Я в полуобморочном состоянии видела, как мелькали слившиеся воедино то взъерошенная голова, то маски, то огромные кулаки, то тела моих похитителей. Несмотря на то, что мой новый знакомый был один, он лихо справлялся с ними. Наконец, был сделан завершающий бросок, и парни, подхватив под руки своего товарища, который как раз и стал завершающей точкой в этом инциденте, прихрамывая, позорно удалились с поля боя.

— Сандра, Сандра, ты как? — Алексей бросился ко мне и нежно поднял на руки.

— Кажется, в порядке, — простонала я.

Он как пушинку занес меня на второй этаж и поставил около двери квартиры.

— Я сейчас, — кинул он и побежал вниз.

Трясущимися руками я открыла дверь и вошла. Алексей примчался очень быстро и принес сумки с покупками, про которые я, конечно, забыла.

— Спасибо тебе, Лёша, — сказала я, слегка удивившись собственной фамильярности, назвав его тоже на «ты».

— Не за что, — ответил он и широко улыбнулся.

Я возмутилась:

— Как это «не за что»? Кстати, — я пристально посмотрела на него и поинтересовалась: — А как ты здесь оказался? В нашем подъезде вижу тебя не первый раз. Опять следил за мной?

Он немного смутился:

— Заметила всё-таки. Если скажу, что я твой тайный обожатель, и…

— Я просто не поверю тебе.

— Я так и думал, — огорченно сказал он. — Что? Звучит не очень убедительно?

Я засмеялась и покачала головой.

— Нет, не очень. Значит, тебе придется просто сказать правду.

— А правду… — он замялся, потом продолжил: — А правду мне говорить нельзя, а то окончательно испорчу имидж своей фирмы. Ведь планировалось, чтобы ты даже не догадывалась о моём присутствии, но я два раза прокололся: один раз, когда мы с тобой нос к носу столкнулись в подъезде, а другой — в курилке. Ты пришла так неожиданно, что я растерялся. После всех событий у вас на фирме думал, что вам будет не до курения.

Я ждала от него признания, но он не торопился раскрывать свои карты. Кто он? На кого работает?

— Значит, — с усмешкой произнесла я, — ты у нас боец невидимого фронта?

— Ладно, всё равно рано или поздно ты узнаешь, — махнув рукой, сказал он. — Меня попросил один человек, мой друг, чтобы я охранял тебя.

Я удивлённо уставилась на него:

— И кто же этот благодетель?

Лёша улыбнулся и ответил:

— А вот этого я тебе не скажу, пусть он сам, если захочет.

— Да что же это такое, — разозлилась я, — сплошные тайны Мадридского двора.

— Ну, не могу я, Сандра, прости.

— Ладно уж, спаситель, — вздохнув, согласилась я, — давай тогда будем ужинать.

Ты спас меня не только от бандитов, но и от Ленкиного гнева. Я от страха забыла, что бросила сумки с недельной провизией на произвол судьбы, а народ у нас в подъезде шустрый, и сумочки мои принял бы как подарок судьбы.

Лёша засмеялся и стал мне помогать. Он вообще оказался весьма симпатичным и веселым парнем, мне с ним было легко, беззаботно и вовсе не страшно. Я, признаюсь, залюбовалась им: сильный, мускулистый, но с грацией пантеры, он чем-то напоминал Луиса, того, который остался в моих воспоминаниях. Вечно взъерошенная шевелюра придавала ему добродушный вид, а темно-серые глаза смотрели весело и задорно. Я удивлялась, как раньше не разглядела его. Совсем недавно он вызывал у меня лишь отрицательные эмоции, а теперь всё наоборот.

Вопрос о его ночёвке решился как-то сам собой. Я в который раз за последнее время вытащила раскладушку. Лёшка с недоверием посмотрел на неё и отказался:

— Лучше уж я на полу, так надёжнее.

Я возражать не стала и, пожелав спокойной ночи, ушла к себе. Он, в отличие от Руслана, бессонницей не страдал и сразу уснул, слегка похрапывая. Я же крутилась на диване, как волчок, вновь и вновь переживая события дня: сначала Луис, затем люди в масках. Кстати, голос одного показался знакомым, я слышала его не так давно, но где именно, вспомнить не могла.

Вдруг мне почудилось, что кто-то пытается открыть входную дверь. Я похолодела от страха. «Лёшка, — мелькнула мысль, — он спит и ничего не слышит, надо его разбудить». Хорошая мысль, но как это сделать.

— Тише, Сандра, тише, — прошептал вдруг он сам, прикрывая мой рот ладонью, — тише, к нам гости.

Хорошо, что он вовремя закрыл мне рот, иначе бы я своим криком разбудила весь дом.

— Одевайся, — продолжал он.

Я села на диване и лихорадочно натянула пеньюар. Лёшка недовольно поинтересовался:

— Другого ничего под рукой нет? А хотя ладно, сойдёт, — он сполз на пол и скомандовал: — Ползи за мной.

Я послушно поползла вслед за ним к балкону. Тем временем дверь, тихонько поскрипывая, открылась, и кто-то вошел в квартиру.

— Сиди здесь, — приказал Лёша и пополз обратно в комнату.

Я, обняв колени, стала ждать развязки. Нет, я совершенно не боялась за Лёшку, и всё же было не по себе, нехорошее предчувствие терзало меня. И совершенно правильно: то, что дальше произошло, жильцы нашего дома будут помнить до скончания века. Варфоломеевская ночь по сравнению с этим — просто маленькая неприятность. Дикий, нечеловеческий вой пронзил ночную сонную тишину и прокатился по всему дому. Я никогда не думала, что Ленка может издавать подобный звук, хотя, конечно, не могу поручиться и за себя: окажись я на её месте…

В общем, когда я поняла, что это кричит моя подруга, вскочила и кинулась ей на помощь. Самое интересное: от испуга я напрочь забыла о Лёшкином существовании и думала лишь о том, как спасти Ленку. На полу в коридоре лежали два тела: одно, подмятое под другое, как раз и издавало этот вопль, другое принадлежало тому, кто пришел убить нас. Чтобы спасти Ленку, я с разгону упала сверху, вцепившись кому-то в волосы. Теперь выли уже двое, дуэтом, потому что к Ленкиному вою — сопрано присоединился вой — баритон, явно принадлежавший мужчине. Но концерт этот продолжался недолго, так как вскоре я тоже оказалась на полу рядом с подружкой, задыхаясь от тяжести навалившегося на меня убийцы, но, продолжая крепко держать его за волосы. Теперь мы выли уже втроём: мужик от боли, а мы с Ленкой от боли и страха. «Где же Лёшка?» — вдруг, опомнившись, подумала я и, стараясь всех перекричать, заорала во все горло:

— Лёшка-а-а!

Мужик вдруг перестал орать, ослабил хватку, вскочил на ноги, оставив в моей руке клок своих волос, и Лёшкиным голосом выругался матом. Я тоже резко замолчала, когда поняла, что тот, кого считала врагом, оказался всего-навсего Лёшкой. Именно ему пришла в голову гениальная мысль — включить свет, до этого мы лежали и кричали в темноте. Подружка, постепенно затихая, стала лишь поскуливать, а потом и вовсе замолчала.

— Дуры, вот дуры, — ругался Лёшка, первый пришедший в себя.

— Сам дурак, — откликнулась я, — не надо нападать на беззащитных девушек.

— Беззащитных? — взорвался он. — Эта идиотка своим ударом лишила меня всех мужских возможностей.

— Кто это? — всхлипнула Ленка.

— Тот самый, со второго этажа, взъерошенный. Я тебе рассказывала.

— А-а, — ответила она, — а что он тут делает?

— Нас охраняет.

— Нормально, — сказала Ленка. — И давно?

Я недоумённо посмотрела на неё:

— Что давно?

— Охраняет давно?

— С вечера, — ответила я и спросила: — Ты чего так рано?

— А, — махнула рукой подружка, — Сергея срочно на работу вызвали, вот я и поехала домой. Уговаривал, между прочим, у него остаться, так я сдуру отказалась, надо было остаться.

— Может, вы всё-таки встанете с пола? — вмешался Лёша и помог нам подняться. А я решила тем временем их познакомить:

— Познакомьтесь. Лена. Лёша.

— Очень приятно, — буркнул Лёшка, подруга в ответ промычала что-то нечленораздельное, судя по всему, ей приятно вовсе не было.

Спустя некоторое время мы привели себя в порядок, помирились и дружно расположились на кухне.

— Водка есть? — спросил Лёшка.

— Откуда, — ответила я, — только «Шампанское», водку не пьём.

Он огорченно вздохнул и сказал:

— Жаль.

— Хотя… подожди, — вспомнила я, — у меня есть настойка на кедровых орешках для натирания.

— Тащи, — согласился Лёшка, — сойдёт и для натирания.

— Что ты собираешься натирать? — поинтересовалась Ленка. — Мужские возможности, что ли?

— Не смешно, — обиделся он. — Между прочим, очень больно.

— Сочувствую, — ответила Ленка. — Но ты сам виноват, не надо было нападать так внезапно.

— Я думал, что это не ты, а кто-то другой. Что мне, фамилию спрашивать или самому представляться?

Ленка в ответ только фыркнула. Я принесла из комнаты настойку. Подружка, покосившись на меня, сказала:

— Пожалуй, я тоже хлебну, самую малость, для успокоения.

— Тогда уж наливайте и мне, — согласилась я. — Надо же как-то снять стресс.

— Да, стрессануло нас всех здорово, — поддакнул Лёшка.

Потом он разлил по рюмкам средство для натирания спины, и мы, чокнувшись, дружно выпили, совсем чуть-чуть, для успокоения…

А утром мы уже не злились друг на друга, наоборот, превратились в друзей до гроба. Ленка, оправившись после тяжелого испытания, снова стала собой и почувствовала интерес к жизни: кокетничала с Лёшкой напропалую. Тот, польщённый вниманием, забыл обо всех своих обидах и подыгрывал ей.

— Какие у нас планы на сегодняшний день? — поинтересовалась подруга.

— Какие могут быть планы? — ответила я. — В нашей жизни можно ожидать чего угодно.

— Это точно, — ответил Лёшка.

— Кстати, — подруга в упор посмотрела на него, — а с какой радости нас теперь охраняют? Что-нибудь случилось?

— На меня вчера совершили нападение трое неизвестных в масках, а Лёшка геройски отбил меня у них, — сказала я.

— Какое… нападение? — заикаясь, спросила подружка. — И ты до сих пор мне ничего не рассказала? — она обиженно засопела.

— Когда рассказывать-то, не до того, сама знаешь, — оправдывалась я.

— И что они хотели? — не унималась Ленка.

Я пожала плечами:

— А кто их знает? Во всяком случае, не на банкет приглашали.

Она побарабанила пальцами по столу:

— Так, ясненько. Кажется, продолжение следует…

Я красноречиво посмотрела на неё, и Ленка замолчала, так и не развив свое предположение до конца.

— Что? Что же тебе ясно? — стал допытываться Лёшка.

Но Ленка сразу догадалась, что при нём не стоит говорить много, и она с легкостью перевела разговор на другую тему:

— Кстати, Сашка, Сергей нас с тобой пригласил на дачу. Мы договорились там сегодня встретиться.

— Что за дача? Его?

— Откуда у него дача, — усмехнулась она. — «Полковник Кутасов нищий, господа». Нет, дача его родственника. Так что собирайся, поехали.

— Далеко ли вы собрались? — заинтересованно спросил Лёша.

— За город, к знакомому, — отрезала Ленка.

Лёшка слегка обиделся:

— Меня вы, конечно, не берёте. Да, в общем-то, я бы и не смог, на фирму надо подъехать, а то уволят.

Мне отчего-то стало неудобно перед Алексеем, и я сказала:

— Так ведь праздники же, нас Андрей до десятого мая отпустил.

— В нашей фирме, — гордо ответил он, — не считаются со своим личным временем. Если надо, мы и в праздники работаем.

— Интересно, — сказала Ленка, — что же это за фирма такая? Не припомню я что-то в нашем здании таких патриотических фирм.

— А мы недавно к вам переехали, поэтому нас не все знают.

— И как же вы называетесь?

Лёшка сильно смутился, закашлялся даже и с неохотой ответил:

— Фирма новая, пока без названия.

— Как это? — удивилась подружка, — без названия никак нельзя. Как же вас зарегистрировали?

— Без названия, — недовольно буркнул Лёшка и засобирался, чтобы мы снова не стали его расспрашивать.

Он удалился очень поспешно, вызвав у нас подозрения.

— Надо бы проверить, что это за фирма такая, — предложила Ленка.

— Прямо сейчас? — кисло спросила я, представив, каким образом мы будем это проверять, скорее всего, уже привычным — через подвал. Я не ошиблась, потому что подруга ответила:

— Нет, сегодня нам некогда, а вот, как приедем с дачи, дождёмся темноты и…

Она не успела договорить, потому что зазвонил телефон.

— Алло, — сказала я, но в ответ услышала лишь сопение. На том конце провода хранили гордое молчанье. Я положила трубку.

— Молчали? — догадалась Ленка. Я кивнула, а она продолжила: — Нехорошо. Не нравится мне всё это. Да, кстати, ты просто обязана рассказать, что произошло. Как Лёша оказался у тебя? Я смотрю, ты что-то в последнее время стала пользоваться успехом у мужчин.

— Да, — подтвердила я. — Особенным успехом. Вчера вот ещё трое набивались, но Лёшка дрался за мою честь как лев, поэтому удостоился особого расположения.

На лице подруги отразилось изумление:

— А как же Русик?

— Ты всё не так поняла, — поспешила я объяснить ситуацию. — Лёша, не то, что ты думаешь. Как он сказал, его попросил какой-то человек за мной присмотреть.

Ленка засыпала меня вопросами:

— Кто? Какой? Для чего? Зачем?..

— Не знаю, сама ничего не знаю, — категорично заявила я. — Но Лёшка, несмотря ни на что, вызывает у меня доверие.

— А у меня нет, — ответила подруга.

Больше мы на эту тему спорить не стали. Всё равно ей никогда не понять, что испытывает человек, попавший в подобную ситуацию. Брррр… Я даже вспоминать не хотела о вчерашнем, настолько сильно была потрясена. Как хорошо, что Алексей так вовремя появился, а если бы не… «Всё, хватит себя изводить, — решила я, — если бы, да кабы». Забыть. Забыть обо всём, как дурной сон. Впрочем, сон мой, оказывается, вещий был, ведь на меня уже два раза покушались. И всё из-за этих документов. Всё из-за них…

Майские праздники в этом году удивили погодой: жара стояла, как летом. Мы с удовольствием собирались на дачу. Решили много вещей не брать и обойтись минимумом.

— Не на месяц же едем, — сказала Ленка, — так что давай по-спартански.

Я легко согласилась, потому что никогда не любила нагружать себя вещами и выглядеть при этом, как верблюд — вечно навьюченный торбами «корабль пустыни».

В предвкушении приятного отдыха у нас даже приподнялось настроение. Я вообще сто лет не была на природе, а так хотелось окунуться в загородное раздолье, побродить по весеннему лесу, послушать птиц.

Перед отъездом всё же позвонила Андрею. Подумала, что, если он ответит, я молча положу трубку и ничего ему не скажу. Но трубку так никто и не поднял.

— Наверное, со своим гаремом разбирается, — решила я и со спокойным чувством захлопнула дверь квартиры.

Лена, оставив меня возле подъезда, побежала в гараж за машиной. Я уже стала скучать — что-то её долго не было. Наконец, просигналив, Ленкин драндулет въехал во двор.

— Ты чего так долго? — упрекнула я подругу.

— С замком что-то, никак открыть не могла.

— Как-то нехорошо мы с Лёшкой обошлись, — сказала я, усаживаясь в машину.

— Ничего, — отозвалась подружка, — перетопчется.

— Привет, девчонки, — поздоровалась с нами моя соседка Наташа. — Вы не слышали сегодня ночью ничего странного? Как будто кто-то выл или кричал. Мой в командировке, я одна. Так жутко кричали, что я со страху почти всю ночь в ванной просидела. Кажется, из вашей квартиры вой доносился.

— Нет, нет, не из нашей, — сказала я.

— Так вы тоже слышали? — оживилась Наташка.

— Не то слово, — отозвалась Ленка и добавила шёпотом: — Мы не просто слышали, а видели даже.

— Кого? — так же шёпотом спросила соседка.

— Его. Павла Ивановича, что над тобой жил.

— Ой, — испугалась Наташка, — так он же умер.

— Вот я и говорю, умер, а дух его до сих пор по дому бродит и воет, — сочиняла Ленка.

— Зачем? — еле вымолвила от страха соседка.

— Как зачем? Неужели ты не знаешь, что он сыну простить никак не может того, что тот его в дом престарелых сдал, вот и возмущается.

На Наташку без слёз было невозможно смотреть: так она испугалась. Я, еле сдерживая смех, отвернулась в другую сторону.

— Но это ещё не всё, — продолжила Ленка и, придвинувшись поближе к Наташке и выпучив якобы от страха глаза, добавила: — Он просил, чтобы мы никому про него не рассказывали, а то ещё раз придет. Но ведь ты же своя. Не расскажешь?

Наташка быстро-быстро затрясла головой.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно сказала Ленка, — смотри же, никому, а то придёт. А если спросит кто, что за шум, мол, был, говори, что кошки орали. Поняла? — и уже на ходу крикнула, высунувшись из окна машины: — Никому, а то придёт!

Мы оставили обалдевшую от ужаса Наташку обдумывать услышанное, а сами, давясь от смеха, уже мчались по оживлённой трассе навстречу долгожданному отдыху.

— Всё-таки это жестоко, — сказала я.

— Зато теперь подслушивать не будет, а то подойдет к двери, ухо приставит и слушает. Никакой личной жизни.

— Вот уж никогда бы не подумала, — удивилась я.

— Поверь мне, сколько раз уже её в такой позе у нашей двери заставала. Только теперь ей подслушивать не так удобно стало, как раньше, дверь-то дубовая, прослушивается плохо.

— А я думаю, чего это бабки у подъезда такие загадочные стали. Как иду, они сразу умолкают. Кажется, и Наташку с ними пару раз видела.

— Вот видишь, — удовлетворённо заметила подруга, — теперь у неё отпадет охота сплетничать. А насчёт нашего новоявленного друга я тебе вот что скажу: не верю я ему.

Я в ответ возмутилась:

— Он же меня спас! Если бы ты знала, как вовремя он вчера появился.

— А кто же оспаривает: спас, так спас. Только для кого он так старается?

Я вздохнула:

— Он не пожелал выдавать сию тайну.

— Тем более, не нравятся мне загадочные мужчины, я люблю простых, открытых.

Я усмехнулась, но не стала напоминать подруге о «простом и открытом» парне Петеньке, которого не так давно она называла… Впрочем, тех слов, которыми она награждала своего бывшего благоверного, вообще не существует в словарном запасе русского языка. Пусть подруга думает, что угодно, но Лёшка — всё же хороший парень.

— А Серёжа какой? — спросила я.

— Я же тебе говорила, что мы не должны никому доверять, пока не убедимся, на чьей стороне он играет.

— Ну, уж если Серёжа плохой, то я не знаю, — развела я руками.

— А кто говорит, что он плохой? Он просто какой-то пассивный, а мне это не очень нравится. И вообще, Сашка, давай забудем, что он мент, следователь. Он просто хороший…

— Любовник, — закончила я, и мы снова расхохотались…

Выбираться из города пришлось окольными путями: движение по центральным магистралям было перекрыто, и мы свернули в какой-то проулок.

— Ты хоть знаешь, куда ехать? — с опаской спросила я подругу.

— Угу, — ответила она. — Серёжа план нарисовал. Да не бойся ты, знаю я эти места.

Я спокойно откинулась на сиденье: раз она говорит, значит, действительно знает.

— Вот чёрт, — вдруг чертыхнулась Ленка и на кого-то заорала: — Куда лезешь, придурок, не на свою полосу.

Я посмотрела налево и похолодела: прямо рядом с нами, очень тесно прижавшись, ехали огромные колеса, принадлежавшие какой-то большой машине.

— Да что же это такое, — продолжала ругаться Ленка, — никак не отстаёт, паразит, как будто приклеился. Сейчас попробую от него отделаться.

К сожалению, со всех сторон нас зажимали машины, и мы были вынуждены проезжать мимо спасительных поворотов. Самое интересное, что все машины, как сговорились, прижимали нас к этому монстру.

— Сашка, не нравится мне всё это. Что делать?

Я затравленно крутила головой во все стороны, надеясь найти хоть маленькую щёлочку из этой мышеловки.

— Ты представляешь, что они делают, гады? — чуть не плача проговорила подруга. — Посмотри на скорость.

Я посмотрела на спидометр и ахнула: машина шла на предельной скорости.

— Кажется, они хотят нам устроить аварию, — догадалась подруга и всхлипнула: — Неужели это конец?

— Одно меня утешает, — ответила я, — нам с тобой и там скучно не будет, ведь мы вдвоём. Кажется, ты про привидение Наташке не соврала, мы теперь будем этими приведениями.

— Сашка, ты еще в состоянии шутить?

— А что остается делать? — откликнулась я.

— Хотя ты права, — сказала Ленка и запела: — Врагу не сдается наш гордый «Варяг»…

Я подхватила, и мы, перекрикивая друг друга, стали петь, машинально произнося слова.

Отчаяние полностью охватило нас, мы и в самом деле думали, что настал конец. Странно, но страха у меня не было. Видно, злость настолько завладела мной, что страх сам собой куда-то испарился. А может, у меня теперь выработался иммунитет к различным опасностям?

— Ничего! — кричала я. — Мы их с того света достанем! Пусть не надеются!

Зажатые со всех сторон внушительным эскортом, мы выехали за город. Сзади напирала уже знакомая вишнёвая «шестёрка», с одного боку — миленький «Пикапчик», с другого — огромные колеса, а впереди — до боли знакомый серебристый «Джип». Ленке было некогда рассматривать соседей, а я от нечего делать крутила головой на все триста шестьдесят градусов в надежде высмотреть что-нибудь важное. Может, нам всё же удастся выпутаться, хотя в это верилось с трудом.

Вдруг откуда ни возьмись, как по волшебству, вынырнула белая «девятка». Она каким-то образом втиснулась между нами и вишневой «шестеркой», виляя туда-сюда, заставила её немного отстать, тем самым мы получили возможность кое-какого манёвра. Потом снова догнала и, оттолкнув «Пикап», загнала его в кювет, да так, что он, бедняга, перевернулся.

— Всё! — крикнула Ленка. — Теперь наша очередь! Держись, Сашка!

Я еле успела вцепиться в сиденье, как Ленка, чуть сбавив скорость, свернула прямо в поле, и мы понеслись к лесу, который маячил невдалеке.

— Скорее, Ленка, скорее! — торопила я подружку. — Они свернули за нами!

— Не дергайся, подруга, оторвёмся! — прокричала она.

Однако я её уверенности не разделяла. Даже «шестёрочка» присоединилась к погоне. И вообще вся наша компания, как только мы покинули её, тут же ринулись следом. Парни всерьез решили не расставаться с нами. «Девятка» мельтешила между ними, мешая погоне.

— С такими гонками мы далеко не уедем! — вновь прокричала Ленка. — Мой драндулет не выдержит, да и бензин скоро закончится.

— Что ты предлагаешь?

— Скорее в лес, придётся бросить машину!

— Ты с ума сошла! — испугалась я. — Как мы без неё?

— Не вижу другого выхода. Нет, если ты предпочитаешь пересесть к мальчикам, я не возражаю, только думаю, что из этого ничего хорошего не получится.

Нет уж, к мальчикам мне не очень-то хотелось, от встречи с ними, действительно, ничего хорошего ждать не приходилось. Вот и лес! Ленка на всей скорости направила машину прямо в чащу. Казалось, что ёлки и березы сами собой разбегались перед нами. И вдруг… машина взлетела над деревьями. Мы дружно заорали от испуга.

— Ленка! Мы летим! У твоего драндулета появились крылья?

Она, не отвечая, сосредоточенно рассматривала что-то впереди, мёртвой хваткой вцепившись в руль, потом в который раз предупредила:

— Держись, Сашка!

Машина как-то странно дернулась и остановилась как вкопанная. Некоторое время мы сидели в прострации и молчали. Потом подруга, тяжело дыша, проговорила:

— Какие крылья? Мы просто летели с обрыва. Давай скорей выбираться.

Мы выбрались из машины и посмотрели наверх.

— Да-а, — просипела я, потому что мой голос куда-то делся, — тебя смело можно принимать в гильдию каскадеров. Как мы с тобой ещё живы остались, высота внушительная.

— Сашка, а ведь мы от них оторвались, — сказала Ленка. — Представляешь! Мы их сделали!

— Ура! — закричала я что есть мочи, она подхватила, мы обнялись и запрыгали от радости. Действительно, преследователей нигде не было видно. Как ни странно, наш миленький драндулетик, как мы теперь ласково называли машину, тоже мало пострадал. Одно огорчало: бензин был почти на нуле.

— Как хочешь, — а машину здесь оставлять нельзя, — сказала я, — друзей в беде не бросают.

Мы залезли обратно и… поехали. Можно подумать, что наша машина вовсе не летела с обрыва, так легко и непринуждённо, как вездеход, прокладывала себе путь по бездорожью.

— Только бы дотянуть, — сказала подруга.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Здесь недалеко. Когда-то в студенческие времена я сюда приезжала с Танькой, моей подругой, помнишь, той самой, которая увела у тебя Ванечку.

— Что, значит, увела? — обиделась я. — Если бы я захотела, он бы к ней ни за что не ушёл. Да только он мне вовсе не нужен был.

— Ах, да, — съязвила Ленка, — ты же тогда о своём заморском принце мечтала.

— Кстати, о принце, — вспомнила я. — Он здесь.

Ленка от неожиданности даже бросила руль:

— Как это здесь?

— Мало того, — невозмутимо продолжала я удивлять её, — он хозяин нашего любимого супермаркета.

— Да ты что? И как же он здесь оказался?

— Я же тебе рассказывала, что мать его из нашего города, вот он и приехал, чтобы заработать деньги на бестолковых русских.

— Надо же, какой предприимчивый, — сказала подруга. — Ну, и что дальше? Неужели вы встретились?

— Вчера.

Ленка усмехнулась:

— Чувствуется, подруга, что вчерашний день у тебя прошел не зря, столько событий. Я, прям, начинаю тебе завидовать. Рассказывай, быстро рассказывай, как вы встретились.

— Завидовать тут нечему, — со вздохом сказала я и отчиталась перед подругой.

Слёзы вдруг сами собой полились из моих глаз, подруга в душевном волнении даже остановила машину и тоже прослезилась. Так мы и рыдали с ней, сидя в машине посреди незнакомого леса. Я оплакивала свою несостоявшуюся любовь, она, видно, просто из солидарности, а может, тоже вспомнила про свою, тоже неудачную любовь. Короче, мы просто плакали, и всё.

Ещё древние философы говорили, что причина женских слёз — тайна, которую никому никогда не удастся разгадать. Мы с подругой справедливо полагали, что тому мужчине, который всё же разгадает эту тайну, нужно сразу давать Нобелевскую премию.

Как говорится, выплакав положенное с Ниагарский водопад, мы вновь тронулись в путь. Вскоре выехали из леса и попали… в деревню. Ленка уверенно рулила и остановилась возле неказистого домика, утопающего в плодовых деревьях, которые уже зацвели, издавая вокруг приятный аромат.

— Куда это мы приехали? — спросила я.

— Здесь живет Танькина бабушка.

— Мир тесен! — воскликнула я. — Главное, чтобы бабуля была одна, не хочется мне что-то с внуками встречаться.

— Не волнуйся, бабушка Таня живет одна, и внуки к ней не так уж часто заезжают.

Тут из-за дома выкатилась кругленькая бабушка и довольно бодренько пропела:

— Алёнушка! А я-то думаю, кто ко мне пожаловал?

Ленка, как родная, кинулась целовать бабулю. Пошли общие ахи, охи, причитания. Ленка познакомила нас, представив меня, как свою подругу детства.

— Вот спасибо, что навестила меня, старуху, а то сидишь тут одна, кукуешь.

— А чего же вы в гости не поехали к своим?

— Да куда ж я поеду? А хозяйство? Поросёночка Ваньку, да хохлаточек своих на кого оставлю? А мои на фирмах работают, так не приедут нынче. В дом заходите, девочки, я как раз пироги к празднику напекла.

Бабуля покатилась в дом, мы вслед за ней.

— Что-то я не поняла, — шепнула я Ленке, — про какого Ваньку она говорила, кто поросёнок: внучок или всё же поросёнок? — и мы дружно захихикали.

— Тише ты, — шикнула на меня Ленка, — делай вид, что ты вообще впервые о нём слышишь.

— Мне всё равно, — согласилась я.

В доме у бабушки Тани было чисто, пахло травами, пирогами, ещё чем-то неповторимо-вкусным, как только могло пахнуть в настоящем деревенском доме. Как водится, в красном углу висела божница, а на стенах — незатейливые картинки с котятами и фотографии. Некоторые из них были уже пожелтевшие, старые. А часть фотографий современного происхождения. На одной из них я увидела семью: папа, молодой, но довольно упитанный, раздобревший мужчина с очень знакомыми чертами лица, роскошная приятная блондинка и ребёнок — мальчик лет пяти.

— Это моя внучка Таня со своей семьей. Между прочим, Ванечка у нас уже капитаном служит, — похвасталась хозяйка, увидев, что я заинтересованно рассматриваю фотографию.

«Ничего себе Ванечка разъелся, — подумала я. — Да и Танечка не лучше. Два сапога — пара». Чтобы польстить бабушке, я улыбнулась и сказала:

— Какой хороший у вас правнучек.

Она, довольная, тут же подхватила и давай расхваливать своего единственного пока, любимого правнучка Сашеньку. Я делала вид, что внимательно слушаю, а сама уж в который раз благодарила себя за то, что так вовремя рассталась с Ванечкой. Вон, какая счастливая семья получилась, а я, это уж точно, с ним бы так долго не выдержала и развелась.

Бабуля усадила нас за стол, и мы насладились удивительным деревенским чаем с мёдом, душистым вареньем и пирогами прямо из печки.

— Боже, — простонала я от удовольствия. — Ничего вкуснее в жизни не ела.

— Ешьте, ешьте, девочки, — приговаривала бабушка Таня, подкладывая нам варенья.

Тут Ленка со словами: «Ой, забыла!», кинулась из дома и через минуту принесла заготовленную нами провизию для дачи.

— Это вам, бабуля, гостинец, — сказала она и красноречиво посмотрела на меня.

Я не возражала, понимая, что это была производственная необходимость. Видно было, что бабушка очень обрадовалась.

— Бабушка Таня, — спросила Ленка, — вы не знаете, у кого в деревне можно бензин достать?

— Так у Кузьминишны. Ейный сын на дачах у богатых работает. Они этот бензин не считают, вот он и приторговывает помаленьку.

— А пойдёмте, сходим к Кузьминишне, — оживилась Ленка. — У нас бензин закончился.

— А вы что? Торопитесь куда? — поинтересовалась бабуля.

— Понимаете, нас в гости на дачу пригласили. Дача как раз где-то в ваших краях. Вот мы и решили, что сначала вас навестим, а потом уж и дачу эту отыщем, — сказала я почти правду.

— А-а, — бабуля явно обиделась, — ну что ж, дело молодое, идите, гуляйте, что ж вам со старухой-то в праздники сидеть.

— Да мы, бабушка, хотели у вас машину оставить, а сами пешком эту дачу искать, а вдруг не найдём, так у вас и заночуем, если можно, — предложила компромиссный вариант подруга.

— Дак, отчего ж нельзя, можно, конечно, — ответила бабуля. — Вон в сарайку поставьте, Ванечка завсегда туда ставит, как приезжает.

— Вот спасибо, — заулыбалась Ленка, — мы бы и сами, чтоб вас не тревожить, в том сарае на сене бы поспали, соловьёв послушали, — Ленка мечтательно закатила глазки и обратилась ко мне:

— Мы с Танькой, как приезжали, любили в сарае на сене ночевать. Романтика, знаешь, какая! Почище Парижа будет.

Я улыбнулась в ответ, не понимая, однако, откуда Ленка про Париж знает, ведь не была никогда, но спорить не стала, видно, подружка так, для красного словца сказала.

Мы вместе с бабушкой Таней сходили за бензином. Сынок Кузьминишны оказался ушлым парнишкой: за бензин тройную цену загнул. Но бабуля наша пристыдила его, и мы сошлись на двойной цене. Определив наш драндулет в сарай, пошли искать дачу. Бабушка Таня показала короткую дорогу — через лес и овраг.

— Вон она, видите, — сказала бабуля указывая на неприметную, заросшую травой дорогу, ведущую через кладбище в лес. — Эта короче будет. По лесу. А есть хорошая, грунтовая.

— Нет, нам как раз короткая нужна, вот только… через кладбище.

— Ой, девоньки, бояться нужно не мертвых, а живых, — философски заметила бабушка Таня. Если бы она только знала, как была права.

— Может, пирожков на дорожку возьмёте? — предложила бабуля.

— Нет, спасибо, — ответила Ленка, — мы же в гости идем. А вот бинокль я на всякий случай захвачу.

— Бинокль? — удивилась я. — Откуда?

Подруга, покопавшись в машине, действительно вытащила полевой армейский бинокль. Она объяснила, что бинокль этот подарил ей папа, для чего, Ленка и сама не знала, но с тех пор бинокль валялся в гараже. Когда утром пошла в гараж за машиной, то он бросился ей в глаза, и она на всякий случай взяла его с собой. Зачем бинокль был нужен, она и сама не знала: авось пригодится. Бабушка Таня с недоверием посмотрела на нас, но ничего не сказала. Попрощавшись с ней, мы дружно зашагали по дороге. Однако мимо кладбища постарались пройти, как можно быстрее.

Весенний лес поразил своей несказанной красотой. Мы просто шли и наслаждались окружающей природой и весело болтали ни о чём. Погода была чудесная, настроение тоже. И так не хотелось портить его воспоминаниями о неприятных вещах, тем более мы не знали, что ждало нас впереди. Бабушка оказалась просто подарком судьбы, во всяком случае, тыл нам был обеспечен, мы знали, где можно было спрятаться и переждать в случае чего. Очень ненавязчиво мы проинструктировали бабушку Таню, если вдруг кто из плохих мальчиков надумает нас искать. Ленка сочинила для неё целую историю, чтобы усыпить чрезмерную любознательность бабули. По версии подруги выходило, что в нас влюбились чуть ли не все автомобилисты, которые вместе с нами ехали по дороге. Оказывается, мы еле отвязались от них, что, впрочем, почти было правдой, но боимся, что отвязались не навсегда. Кажется, бабуля поверила Ленке. Как только мы остались вдвоём, я засмеялась и сказала:

— От вранья у человека, говорят, нос длиннее становится, смотри, подруга, как бы ты своими историями себе фэйс не испортила.

— Ой, умоляю тебя, красоту ничем не испортишь, — отозвалась подружка. — Не могла же я ей сказать правду. А так она осталась вполне довольна, и мы не в обиде.

— А бинокль зачем?

— Не знаю ещё, но чувствую, что пригодится.

Может, Лена и права, что надо быть готовыми ко всему. Мы сегодня чудом избежали смерти и забыть об этом, конечно же, не могли. Лишь одно по-настоящему волновало нас обеих: кто же был на белой «девятке» и так настойчиво нам помогал? Кто он, наш спаситель? На эти вопросы ответов у нас не было. Мы предполагали разное:

— Может, это Руслан? — сказала я, вспомнив, как он совсем недавно спас меня от удушья. Кстати, Лене об этом я так и не рассказала.

— У него машина другая — синий «Форд», ты сама говорила, а это простой «Жигулёнок». — Потом подруга о чем-то крепко задумалась и выдала еще одну правдоподобную версию:

— Скорее всего, это тот самый тайный благодетель, который приставил к нам Лёшку, а может, и сам Лёшка, ведь мы же не знаем, какая у него машина.

— Может быть, — согласилась я. — Хотя вряд ли, он же сам сказал перед уходом, что на фирму собирается.

— Вполне возможно, что это очередная отговорка. Сделал вид, что поехал на фирму, а сам засел где-нибудь в кустах и следил за нами.

— Не исключено, — сказала я, а потом мечтательно добавила: — А вдруг это… нет, невозможно, но всё же… вдруг это Луис.

Ленка усмехнулась:

— Я понимаю, что тебе очень хочется, чтоб это было именно так. Луис, бесспорно, кандидатура более романтическая, но пора на вещи смотреть реально. Дорогая, чудес на свете не бывает, ты сама говорила, что твой Луис забыл о твоём существовании, и ваша встреча в кафетерии — это не что иное, как простая случайность.

— Ты, как всегда, права. На рыцарские поступки Луис не способен.

— Плохо, что у нас нет телефона, и мы не можем позвонить Андрею Альбертовичу.

— Зачем? — удивилась я. — Чтобы он снова нервничал и переживал? Тем более что я с ним поссорилась.

— Опять? Хотя для вас это привычное дело. Вроде брат с сестрой, а живёте как кошка с собакой.

Я не стала продолжать разговор на эту неприятную тему и поинтересовалась у Ленки, точно ли она знает, куда нам идти.

— Точно, — ответила она. — Я эти дачи хорошо знаю, приходилось бывать.

— Удивляюсь я тебе, подруга, — сказала я, — ты всегда находишь выход из самых безнадежных ситуаций и знаешь в нашей округе всё и всех так же, как все знают тебя. Я бы сама ни за что не выбралась из этого леса. И кто бы мог подумать, что рядом живёт такая чудесная бабушка.

— Разве я виновата, что у меня такой общительный характер и масса знакомых. Во всяком случае, мои знакомства нам очень пригодились, и, думаю, ещё пригодятся. Хорошо, что я здесь когда-то была и немного знаю местность. Ты думаешь, случайно мы с того оврага съехали? — подруга хитро прищурилась.

Я посмотрела на неё с недоумением и возмутилась:

— Ты с ума сошла! А если бы мы разбились!

— Это исключено, — засмеялась Ленка. — Там же дорога. Правда, по ней редко кто ездит, предпочитают объездную.

— Ёще бы! Мы, между прочим, могли себе шею сломать.

— Подумаешь, — фыркнула Ленка, — чуть больше газку прибавила, а ты разоралась. Во-первых, мне тогда некогда было тебя во всё это посвящать, если помнишь, за нами плохие мальчики гнались. И нам повезло, что я знала, куда ехала, а они — нет. Дорога эта слегка заросла, и невооруженным глазом её трудно разглядеть, а спуск в овраг вообще скрылся в кустарнике. Но я-то знала, куда еду. Между прочим, не первый раз ею пользуюсь. В объезд долго.

— Ты с ума сошла, — в который раз повторила я.

— Какой же русский не любит быстрой езды? — ответила она.

Лесок, по которому мы шли, скоро закончился, и перед нами во всём великолепии предстал дачный поселок. Судя по дачам, здесь обитали люди далеко не бедные, которые явно не корячились на своих шести сотках в надежде вырастить что-нибудь путное. Здесь предпочитали отдыхать, не утруждая себя земельными работами. Зачем? Ведь для этой цели существовали садовники, жители соседних деревень.

— Вот это да! — восхитилась я. — И где же дача Сережкиного родственничка?

Ленка полезла в карман и достала клочок бумаги.

— Так, — сказала она, рассматривая Сережины каракули, — улица Дачная, дом номер семь.

Я оглянулась в поисках какого-нибудь указателя, но так и не нашла.

— Ну, и где же эта Дачная?

— Понятия не имею, — ответила подруга, — последний раз я здесь была очень давно, когда всего лишь дач двадцать стояло.

— Да уж, теперь их полсотни, и каждая с участком по гектару, не меньше, — сказала я и спросила: — Что делать будем?

— Искать. Наша дача наверняка в новом районе, где только дома стоят, а участки ещё неухоженные.

Мы пошли наугад вдоль длинного забора, выкрашенного в какой-то несуразный красный цвет. Потом этот забор закончился и начался другой.

— Час от часу не легче, — ворчала Ленка. — Идиота кусок, пригласить нормально не умеет.

— Ты это никак про Серёженьку? — поинтересовалась я.

Она только собралась ответить, как вдруг резко присела и, схватив меня за руку, потянула следом за собой прямо в заросли крапивы.

— Ты чего? Куда в крапиву? Ненормальная, — возмутилась я, но тут же осеклась, потому что мимо нас важно проехал… серебристый джип.

— Узнаешь? — спросила подруга. Я захлопала глазами и, судорожно вздохнув, кивнула. Убедившись, что джип отъехал на порядочное от нас расстояние, мы вылезли из своего укрытия, потирая обожженные крапивой места, и ускоренным шагом пошли дальше. Вдруг сразу за разросшимся кустом сирени забор оборвался, и нам предстала ещё более интересная картина: вишневая «шестёрка», рядом черная «Ауди» и слегка потрепанная белая «девятка». Мы, не сговариваясь, кинулись прямо в центр куста, обдирая в кровь руки.

— Вот это вляпались, — прошептала Ленка.

— Да, вся компания в сборе.

— Только непонятно, что здесь делает эта «девятка», она же вроде с ними в контрах состоит?

— Да, интересно, — согласилась я.

Наш куст оказался очень удобным наблюдательным пунктом. Отсюда был прекрасный обзор, мы видели всё, что нужно: особняк, стоящий в глубине участка, метрах в двадцати от забора; хозяйственные постройки; прилегающий к особняку сад, плавно переходящий в лес. Видно было, что хозяин ревностно относился к чистоте и порядку на своем участке. Нас интересовал именно этот дом, и мы получше устроились в кустах, потому что решили: никуда не уйдём, пока всё не выясним. Тут вдруг увидели, как из дома вышли какие-то люди. Ленка прильнула к биноклю.

— Ну, что там, дай сюда, — я вырывала бинокль у неё из рук.

— Сашка, это же, это же…. Блин! — она посмотрела на меня широко раскрытыми от испуга глазами и молча протянула бинокль.

Я дрожащими руками взяла его и посмотрела. Бинокль был армейский полевой, поэтому с непривычки я отшатнулась, настолько близки казались люди. То, что увидела, привело меня в паническое состояние: двое знакомых здоровяков, с которыми я уже имела честь познакомиться, когда они так бесцеремонно вломились в наш офис, тащили бесчувственного человека, и его голова со знакомой взъерошенной шевелюрой безвольно болталась. А рядом спокойненько шли, улыбаясь и разговаривая, Анатолий Иванович, руководитель нашей охранной фирмы, а также муж несравненной Екатерины Владиславовны. Рядом с ними мельтешил бывший Ленкин муж Петечка.

— Хорошая компания, — сказала я.

— Да, но что все эти люди делают вместе?

— Вот это мы обязательно узнаем. Во всяком случае, кое-что о них мы уже знаем. Эти миленькие машинки точно принадлежат им. Ты узнала парня, которого они тащили?

— Да, — хрипло ответила Ленка и добавила: — Враги наших врагов — наши друзья.

— Они понесли его вон в тот домик, так, закрывают, вешают замок, — комментировала я то, что наблюдала.

— Закрыли, говоришь? Вот сволочи, Лёшка точно без сознания.

— Смотри, смотри, они садятся и уезжают.

— Все? — быстро спросила Ленка.

— Нет, Петьку оставили, наверное, охранять. Как хочешь, Ленка, — твёрдо сказала я и посмотрела на неё, — а я Лёшку в беде не оставлю, он меня спас.

Ленка согласно кивнула:

— Кто ж его собирается оставлять? Мы обязательно спасём его, только надо всё обдумать.

— Давай, только поскорее, — торопила я подружку.

— Успокойся, Лёшка никуда не денется, он теперь там долго сидеть будет, а нам надо срочно найти эту чертову дачу.

Мы выбрались из своего убежища и пошли дальше, продолжая пялиться на забор, в надежде разглядеть хоть какой-нибудь указатель.

— Одного не пойму, как Лёшка допустил, чтобы с ним так обошлись. Он тогда так легко раскидал трёх бугаев, — высказала я свои сомнения.

— Очень просто, — ответила подруга, — они могли угрожать ему оружием, могли просто сзади внезапно напасть. От подобных промахов не застрахован даже супермен.

Час или два кружили мы по посёлку, но дома номер семь по Дачной улице так и не могли найти.

— Не пойму я, — сказала Ленка, — праздники ведь, а здесь как будто все вымерли. Ни души.

— Вполне возможно, что только мы, как дуры, выбрались в праздники на природу, видно, в городе интересней.

— Нет, — не согласилась со мной подруга, — обратила внимание, какие здесь дачи. Хозяева, скорей всего, майские праздники решили отметить где-нибудь на Канарах или Багамах. Это такие, как мы, лохи, в лучшем случае раз в жизни в Сочи отдыхают, а так всю жизнь на своих шести сотках кверху «пятой точкой» торчат.

— Скажешь тоже, на Багамах. Просто ещё не вечер, скоро припрутся эти слуги народа на свои законные земли, купленные на незаконные денежки, — ответила я.

— Да, вот жизнь. Кому Багамы и Канары, а тут даже на мобильный телефон не хватает. Нет, обязательно ко дню рождения себе мобильник куплю, — сказала Ленка. — С телефоном намного проще жить.

— Тебе не кажется, — оглядываясь по сторонам, спросила я, — что мы уже были на этом месте?

— Точно, — ответила подруга, — вон и знакомый кустик сирени.

Мы не заметили, как попали опять туда, откуда начали свой путь. Я устало опустилась на траву.

— Ты, как хочешь, — сказала я подруге, — а я с удовольствием бы сейчас вернулась к бабуле и вытянула ноги на сеновале. Чего мы ищем? Давай лучше спасём Лёшку и поскорее уйдем отсюда.

— Без помощи Сергея нам всё равно его не утащить, Лёшка же без сознания, да и наверняка тяжелый.

— Тогда пошли, чем скорее найдём эту проклятую дачу, тем лучше, — я вскочила и чуть не споткнулась о какую-то палку, к которой была прибита табличка. Я подняла ее и прочитала:

— Дачная улица дом номер семь.

Ленка опустилась на траву и расхохоталась, я тоже не выдержала. Мы долго смеялись над своей бестолковостью.

— Всё, хватит смеяться, — сказала, наконец, подруга, — пошли. Теперь надо выяснить, какая из этих дач нам нужна. Не дай Бог вот эта, — Ленка кивнула в сторону злополучного особняка.

Но нам несказанно повезло: мы всё же нашли надпись на заборе, указывающую на название улицы и номер дома.

— Ну, мы с тобой и дуры, — сказала я, — надпись всё время перед глазами была.

— До надписей ли нам было? — ответила подруга.

Дом номер семь находился напротив особняка, в котором держали Лёшку, и выглядел гораздо скромнее соседнего, да и участок был намного меньше и ещё неухоженный, поэтому стоял практически без забора. Однако никакого движения здесь тоже не наблюдалось.

— Эй, люди! — крикнула Ленка во весь голос. Ей, конечно, никто не ответил. Тогда она, обращаясь ко мне, сказала: — Пошли, что ли, раз нас пригласили.

Я попыталась остановить её и схватила за рукав:

— Стой, хозяев нет, не надо идти, а вдруг мы не туда попали.

— Да туда, туда, — со злостью ответила Ленка и прошипела: — Ты не представляешь, что я сейчас готова с ним сделать.

— Да уж, догадываюсь, — усмехнувшись, сказала я и представила картину одну страшнее другой. — Бедный Серёжка.

— Это он-то бедный? А тебе не кажется, что именно мы являемся пострадавшей стороной и в полной мере можем требовать сатисфакции.

— Пожалуйста, только это уж без меня, — ответила я.

Мы подошли к дому — из него не доносилось ни звука. Парадная дверь была закрыта.

— Не нравится мне всё это, Ленка, пошли лучше отсюда.

Подруга, тряхнув головой, категорично заявила:

— Нет уж, дудки. Я уйду отсюда не раньше, чем вцеплюсь всеми своими коготочками любимому в рожу.

Честно говоря, у меня вдруг возникло такое же желание, и я готова была помочь подруге. Действительно, Сергей поступил с нами по-свински. И вдруг мелькнула догадка:

— Лен, а может, с ним что-нибудь случилось?

— С такими, как он, ничего не может случится, — огрызнулась она. — Да к тому же он, если ты помнишь, мент, а в нашем городе к ним относятся с большим уважением.

— И всё же, мало ли чего, — не унималась я, — пошли, попробуем найти другой вход.

Мы направились в обход дома, но пробираться приходилось с трудом, продираясь сквозь заросли дикой малины. Этот участок был не такой ухоженный, как соседний, и находился прямо в лесу. Сзади к дому был пристроен гараж.

— Странно как-то расположен у них гараж, — сказала Ленка, подошла и дернула дверь.

К нашему удивлению, она вдруг открылась! Мы обрадовались и вошли. Гараж оказался очень большим, чистым, в нём стоял «Фольксваген» темного цвета. Прямо из гаража вела ещё одна дверь, как мы догадались, в дом. Лена дернула за ручку, и эта дверь тоже открылась.

— Неужели полоса невезения закончилась? — сказала довольная подружка и, шагнув в дом, громко крикнула: — Ау! Люди!

Но людей здесь тоже не было.

— Может, всё же вернёмся, — высказала я скромное пожелание.

— Нет, — рявкнула подруга, — даже и не мечтай. Должны же мы быть вознаграждены, наконец, долгожданным отдыхом за все мучения. — Она прошла дальше и восхищенно воскликнула: — Сашка! Какая обстановочка!

Я поспешила вслед за ней и очутилась в кухне, переходящей в столовую и гостиную. Конечно, дом был построен по евростандарту. А какая здесь была мебель!

— Ленка, — сказала я внезапно севшим голосом, — посмотри, какая здесь мебель. Я даже знаю, где они её приобрели. Помнишь, тот новый мебельный магазин, который открылся перед Новым годом?

— «Уют», что ли?

— Ну да, тот самый, в который мы с тобой на экскурсию ходили. Это он, комплект «Уютный», я узнала. Моя мечта.

Я не кривила душой, восхищаясь домом. Действительно, он превзошел все ожидания. Когда сюда шла, то представляла себе обычный дощатый домик со стандартным набором дачной мебели, а тут такое великолепие.

— Да, однако, — сказала подруга, усаживаясь в мягкое кресло, — какой у моего Серёженьки родственник, богатый, как крёз.

Я засмеялась и, плюхнувшись рядом с ней, заметила:

— Сдается мне, что Серёжкиной физиономии больше ничего не угрожает.

— Я подумаю над этим интересным предложением, — ответила подруга и добавила: — Ты представляешь, если этот, более скромный, дом таков, то какой же напротив?

— Я думаю, — начала я, но Лена вдруг напряглась и цыкнула:

— Тише, тише, послушай.

Я испуганно замолчала и прислушалась: откуда-то сверху послышалось какое-то движение, нет, скорее, шуршание, и то ли стон, то ли всхлип.

— Слышишь? — спросила подружка.

— Получается, — ответила я, — что дом не такой уж необитаемый, как мы думали.

Ленка вскочила и на цыпочках направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Шорох повторился, стон тоже.

— Это оттуда, — сказала она, — со второго этажа. Пойдем, посмотрим, что там.

— Ты с ума сошла, — попыталась я остановить её. — А вдруг там хозяин или хозяйка отдыхает, а мы припрёмся и как тогда будем выглядеть: здравствуйте, или картина Репина «Не ждали»?

Наверху как будто услышали, о чём мы говорим, и зашуршали, и застонали ещё громче. Мы посмотрели друг на друга широко открытыми от страха глазами, и Ленка сказала почему-то шёпотом:

— Не похоже, что человек наверху отдыхает. Ты, как хочешь, а я пойду и посмотрю. — Она стала осторожно подниматься по ступенькам, мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Второй этаж представлял собой длинный узкий коридор с дверями по обе стороны. Самая ближняя дверь оказалась открыта, и именно из неё опять послышались возня и всхлипы. Мы, как по команде, обе ввалились в эту дверь.

На полу, связанная по рукам и ногам, с заклеенным пластырем ртом, лежала… Ангелина. Я всё, что угодно, готова была ожидать, но только не этого! Скажите, что здесь делала девушка моего брата?! Не сговариваясь, мы кинулись к ней. Я отлепила пластырь, а Ленка, ругаясь и чертыхаясь, стала развязывать узлы.

— Потерпи, Ангелина, потерпи, миленькая, — приговаривала я, помогая Ленке.

— Чёрт, не получается, — ругалась подруга.

— Быстрее, девчонки, — прошептала Ангелина, — они скоро вернутся.

— Кто они? — спросила я.

— Некогда расспрашивать! — прикрикнула на меня Ленка. — Лучше спустись вниз и принеси нож.

Я метнулась вниз на кухню и стала лихорадочно открывать все ящики. Наконец, нашла, что искала. И вдруг увидела через окно, как подъехал серебристый джип. Из него вышли три до боли знакомых парня и не спеша направились к нашему дому. Я рысью помчалась наверх. Лишь одна мысль крутилась в голове: нужно как можно скорее убираться из этого опасного дома. С помощью ножа мы разрезали веревки и освободили Ангелину.

— Скорее, — предупредила я девчонок, — к нам гости.

Мы буквально скатились по ступенькам и кинулись в гараж. Как раз вовремя, потому что послышался звук открывающейся парадной двери. Выскочив на улицу, мы с Ангелиной заметались, не зная, куда бежать: всю территорию окружал высокий забор, и надо было быть, по меньшей мере, ниндзя, чтобы с легкостью ласточки перемахнуть через него. К сожалению, мы не являлись ни тем, ни другим. Более хладнокровная Лена, которая, как я уже говорила, практически всегда знала выход из любой ситуации, прошипела:

— Куда, дуры! Быстрей, сюда, в малину!

— Опять, — простонала я, предвкушая «удовольствие».

Сегодня где только не довелось побывать! Руки, лицо, шея и другие участки тела были на себя не похожи: все сплошь в царапинах и ссадинах. Одежда, конечно, тоже пострадала. Кое-как продравшись через малину, которая тянулась до самого забора, мы притаились прямо в центре зарослей.

— Хорошо, что листва уже распустилась, — прошептала я и спросила: — Как долго будем тут торчать?

— До посинения, — успокоила Ленка. — Главное, чтобы парни не вздумали кусты проверить.

— По закону подлости, — подала голос Ангелина, — проверят. Это не надежное убежище, нужно выбираться отсюда.

— Поползли к забору, — предложила Ленка.

— Ты думаешь, что там найдешь выход? — усомнилась я.

— Выход — не выход, — резонно заметила подруга, — а вот дыру, пожалуй. Забор-то в России находится, значит, русский, а в любом русском заборе, какой бы неприступный он не был, всегда найдется дырка.

Мы поползли друг за другом к забору и, как ни странно, точно наткнулись на ямку, вероятно, вырытую собаками. Яма была довольно внушительных размеров, видно, собачка принадлежала к какой-то большой породе, но нам это оказалось на руку, к тому же все мы обладали изящными фигурками, хоть сейчас — на подиум. Ленка первая нырнула в дыру, потом Ангелина, а следом за ней я. Мы на всякий случай проползли по-пластунски ещё метров десять, и лишь после того, как углубились в лес на значительное расстояние, наконец, смогли отдышаться и перевести дух.

— Девчонки, — сказала Ангелина и прослезилась, — спасибо вам, что спасли меня. Но как вы здесь оказались? Я кого угодно готова была видеть, но только не вас.

— Аналогично, — ответила я.

— У нас весьма прозаическая история, сначала ты расскажи, как попала к ним, — попросила Лена.

Мы, устроившись на старой поваленной сосне, приготовились с большим вниманием слушать Ангелину. Комары тут же нещадно атаковали нас, но рассказ Ангелины был настолько потрясающим, что я перестала обращать внимание на их мелкие укусы.

— Я провожала Андрея в командировку, — начала рассказывать Ангелина, — мы ехали с ним в аэропорт.

— Как в аэропорт? В какую командировку? Он же собирался ехать, но после праздников. Даже ничего не сказал, — вмешалась я, обиженно надув губки.

— А он и не хотел, чтобы знали, — ответила она. — Андрей думал всё провернуть тайно, никого не посвящая. Я поняла, что у вас на фирме какие-то неприятности?

Мы с Леной дружно закивали:

— Не то слово.

— Так вот, — продолжала Ангелина, — я поехала провожать Андрея, а по дороге мы чуть не попали в аварию. Андрей понял, что всё подстроено специально, и они каким-то образом узнали об его отъезде.

— Следили, — сказала Ленка. — Как и за нами. Нам тоже хотели подстроить аварию.

— Не перебивай, — попросила я, — пусть сначала Ангелина расскажет.

Ангелина, тяжело вздохнув, со слезами в голосе, сбивчиво продолжала:

— Чтобы не погибнуть, нам пришлось остановиться, вернее, они нас к этому вынудили. Я смутно помню, что дальше произошло… кажется, из джипа, который всё время висел у нас на хвосте, вышли какие-то люди в масках, стали бить Андрея, а мне брызнули чем-то в лицо… Очнулась я на полу, в том положении, в котором вы меня нашли… Ваши голоса разбудили меня. Я не знала, где я, что со мной. Но как только услышала, что кто-то говорит, стала кричать и кататься по полу. Боялась, что люди уйдут. Но когда вы вошли… — тут она заплакала навзрыд, а мы с Ленкой кинулись её успокаивать и, конечно, тоже моментально прослезились, Ангелина сквозь слёзы сказала: — Вы вошли, а я не поверила своим глазам. Вот и всё.

— Где Андрей? Что с ним? — засыпала я её вопросами.

— Не знаю, правда, Сашка, ничего не знаю.

— Он жив? — спросила я сорвавшимся голосом.

— Дура! — закричала вдруг на меня Ленка. — Какая же ты дура! И как тебе такие мысли в голову лезут. Это мы для них никакого интереса не представляем, а Андрей Альбертович пока им нужен, пойми ты. Если его… — Ленка замялась, — убьют, то, как они смогут войти в состав директоров совместного предприятия?

— Нет человека — нет проблем, — сказала я, — ты же знаешь.

— Так вот в данном случае проблема как раз есть, поверь мне. Избить, напугать — они могут всё, но не убить. Он им нужен живым.

— А как фирму отберут, убьют, да? — спросила я рыдая.

— Сашка, — возмутилась Ленка, — я что-то в последнее время тебя не узнаю, ты явно поглупела. Что с тобой? Или все эти события на твою психику так повлияли, что ты элементарных вещей понять не можешь? — она фыркнула и добавила: — Потом им убивать его неинтересно будет. Зачем? Лишний труп на себя вешать? Резона нет. Фирма-то уже у них. А брат твой никто. Поняла?

Я, всё еще продолжая лить слёзы, кивнула.

— Я тоже думаю, — сказала вдруг Ангелина, — что они его не убили. Слышала, как какие-то документы у Андрея требовали, да что-то про сестру ему говорили.

На этих словах Ленка оживилась:

— Ну-ка, ну-ка, повтори, что там про сестру?

— Да не знаю я, — раздражённо сказала Ангелина, — отключилась уже. Они как раз в лицо мне этой гадостью брызгали.

— Ладно, — согласилась Ленка и спросила: — А в каком часу всё это происходило?

— Часов в восемь утра, мы на московский самолет спешили.

Подруга хлопнула себя по коленкам и сказала:

— Значит, первое нападение на тебя, Сашка, они совершили вечером, потом на Ангелину с Андреем Альбертовичем, потом опять на нас. Бедный Лёшка, он действительно охранял нас и ни на какую фирму не поехал. Благодаря ему, мы сидим здесь, а не корячимся связанные вместе с Ангелиной.

— Девчонки, — вдруг осенило меня, — а ведь они хотели сделать с нами то же, что и с тобой, Ангелина, и с братом. Хотели в руки все козыри захватить, чтобы шантажировать дальше. Убить меня не получилось ни в первый, ни во второй раз. И нас с тобой, Ленка, они вовсе не хотели убивать. Только не получилось у них ничего. Не просчитали, голубчики, что Ленка чудеса на виражах показывать будет. Ты права, не появись тогда эта белая «девяточка», мы бы составили компанию Ангелине.

— Не поняла я, — сказала Ленка, — про какие два убийства ты говоришь?

— Да, — я махнула рукой и рассказала им про то, как меня спас Руслан.

— И ты до сих пор молчала! — накинулась на меня Ленка. — Ничего не рассказала.

— Не хотела огорчать тебя, — оправдывалась я.

— Может, вы всё же расскажете мне, что именно у вас на фирме произошло? — поинтересовалась Ангелина.

Ленка вопрос проигнорировала, тогда я, немного подумав, ответила:

— Ты и так достаточно пострадала. Чем меньше будешь про всё знать, тем лучше. Не дай Бог опять что, так скажешь, что знать — ничего не знаешь, ведать — не ведаешь, да к тому же…

— Девочки, — мягко перебила меня она, — я и так уже ввязалась в это дело и являюсь для них свидетелем, хочу этого или не хочу.

Ленка тряхнула головой и сказала:

— Ангелина права. Пусть лучше всё узнает, может, ей пригодится.

И подруга рассказала Ангелине всё с самого начала: и про наши подозрения, и про Крысу, и про последние события.

— Как я поняла, — сказала Ангелина, когда выслушала, — они избили Андрея из-за каких-то документов. А где эти документы?

— Да, мы решили… — начала я, но Ленка, пронзив меня взглядом, предложила:

— Всё, хватит сидеть, пошли к бабушке, а то скоро темнеть начнёт. Надо продумать, как Лёшку спасать будем.

— Действительно, — поддакнула я и грустно добавила: — Да и что с Андреем случилось, мы тоже не знаем.

— Вот-вот, — закивала головой подруга, — чем скорее решим все проблемы здесь, тем быстрее вернемся в город.

Я прекрасно понимала, что Лёшку нельзя оставлять им на растерзание, но и любое воспоминание о брате вызывало в душе тревогу и необъяснимую тоску. Мне, конечно, хотелось верить в то, что Андрей цел и невредим, но надежда на лучшее, учитывая все свершившиеся события, таяла с каждой минутой.

— Я одного не пойму, — не унималась Ангелина, — почему именно к фирме Андрея они прицепились. Какой у них интерес?

— Очень простой, — ответила я, — нашему компаньону нечем выплачивать карточные долги, вот он и решил расплатиться имуществом, ему не принадлежащим, то есть нашей фирмой.

— Но ведь так нельзя! — Ангелина искренне возмутилась. — Что значит расплатиться фирмой? Пусть расплачивается своей.

— Вот в этих самых документах и говорится о том, что нет у него никакой фирмы.

Ангелина вздохнула и сказала:

— Ясно. Чем я могу помочь?

— Для начала, — ответила Ленка, — выручим одного хорошего человека, который пострадал из-за нас.

Мы под её руководством снова вышли на дорогу, ведущую в деревню.

— Так всё же я, наконец, узнаю, как вы оказались в этом доме? — спросила Ангелина.

Конечно, мы рассказали ей всё, ну, почти всё. О тайнике, в котором до сих пор, надеюсь, благополучно пребывает папка с важными документами, мы не рассказали. И правильно. Так лучше для Ангелины. А вот про остальное… Когда люди попадают в подобные ситуации, то, само собой разумеется, они становятся друг другу ближе и роднее. Вот и Ангелина заслужила наше доверие. Мы, не сговариваясь, приняли её в своё женское сообщество. Мужчины же, кроме Лёшки, конечно, почему-то доверие не вызывали. Что-то настораживало меня и в Руслане, несмотря на то, что он весьма кстати оказался рядом. Я часто задавала себе вопрос: почему он так вовремя появился, неужели обо всём знал? Сергей — хороший парень, но он тоже чего-то недоговаривал, вот почему Андрей боялся полностью довериться ему. Создавалось впечатление, что оба они, Руслан и Сергей, знали какую-то тайну, но с нами делиться не хотели.

— Кстати, девчонки, — вдруг сказала я, — а каким боком в этой истории замешан родственник Сергея? Почему Ангелина лежала связанной в его доме? И где он сам?

Ленка остановилась и, хлопнув себя по лбу, воскликнула:

— Всё сходится! Ах, паразит, а я размечталась, губу раскатала!

— Ты о чём? — не поняли мы.

— Да Серёженька специально нас сюда заманил, он тоже замешан в этой истории вместе со своим родственничком. Идиотка! Дура! Какая же я дура! Как сразу не догадалась!

— Да ладно тебе, — успокаивала я подругу, — откуда же мы могли всё знать.

— Откуда? — Лена горько усмехнулась. — Он с самого начала особого рвения не проявлял, а таскался с нами только из-за того, чтобы побольше обо всем выведать.

Я вдруг поняла, что подруга была права. Ведь про то же самое говорил Андрей.

— Ладно, — Ленка махнула рукой и зашагала дальше, — не везёт мне на мужиков. Все они одним миром мазаны, сволочи, им только одного и надо.

— Не скажи, — возразила Ангелина, — мой Андрей не такой.

Я хмыкнула и решила промолчать насчет Андрея: зачем раньше времени выносить сор из избы. Но слова Ангелины задели за живое. «Значит, дорогой братец, — подумала я, — это с сестрой ты такой нервный, а с другими ласковый и нежный. Сестра плохая, а остальные хорошие. Обидно, конечно, но не буду становиться у вас на пути. Ангелина рано или поздно сама поймёт, что ты далеко не подарок. Хотя… она умная, и если научится тобой управлять, то вы тогда будете жить душа в душу. Что ж, совет да любовь».

Итак, насчёт Андрея понятно, насчёт Сергея тоже. Для кого-то они хороши, для кого-то нет. Но вот Руслан… Я вспомнила, как он нежно обнимал меня на балконе, и сразу в дрожь бросило, и сердце застучало быстро-быстро. Ах, Руслан, что ты скрываешь? У Лёшки тоже была своя тайна, он мне так и не раскрыл имя человека, который послал его охранять меня. Но он хотя бы был искренним и говорил всё начистоту, в отличие от Руслана с его вечными недомолвками и недосказанностью.

— Нет, Ленка, — сказала я, — не все мужики такие. Взять хотя бы Лёшку…

— Лёшка — счастливое исключение, — ответила она. — Да и откуда мы взяли, что это он нам помогал, а вдруг нет?

— Что ты этим хочешь сказать? — спросила я. — Мы не пойдём выручать Лешку? Даже если это и не он, я всё равно пойду, он же меня спас.

— Разве я сказала, что мы не пойдём? Во всяком случае, хоть что-то узнаем.

— Девчонки, а что это за Лёшка такой и откуда его надо выручать? — задала вопрос Ангелина.

Ленка пустилась в объяснения:

— Понимаешь, мы предполагаем, что тот парень на белой «девятке», которая нас спасла сегодня утром, и есть Лёшка, он нам помогает справляться с трудностями. А видели мы его без сознания в доме напротив, в большом особняке. Дождёмся темноты и пойдём.

— Хорошо, тогда я тоже пойду с вами, — сказала Ангелина.

— Ладно, — согласилась Ленка, — только надо сначала тактику разработать.

— Кстати, — подала я голос, — а что мы будем бабуле про Ангелину говорить и про всё остальное?

— Бабулю я беру на себя, — сказала Ленка, — только не мешайте мне врать.

— Да уж, на это ты мастер.

Обратная дорога заняла гораздо меньше времени, может, потому, что мы торопились успеть до темноты и шли, постоянно оглядываясь, нет ли опасности. Но опасность подстерегала не сзади, а впереди — в виде серебристого джипа, который важно ехал по деревне и на фоне деревенской бедности выглядел несуразно, как слон на Северном полюсе. Мы заметались по дороге, не зная, куда деться. С одной стороны — чей-то огород, открытое пространство, с другой — кладбище.

— За мной! — скомандовала Ленка, и первая ринулась на кладбище.

У меня внутри всё оборвалось и похолодело от страха, но неумолимо приближающийся джип был ещё страшнее, и я, схватив за руку Ангелину, подалась за Ленкой.

Кладбище было старое, заросшее сиренью, боярышником и молодой порослью деревьев. Ленка выбрала очень подходящее место, как раз в самой гуще зарослей, где обалденно пел соловей. Славное местечко, наверняка нас тут никто не заметит, тем более что уже почти стемнело.

Джип вальяжно подъехал к кладбищу и остановился как раз напротив того места, где мы притаились. Странно, но из машины никто выходить не собирался, потом, наконец, захлопали дверцы и показались четыре фигуры, вернее, пять, только пятый шёл не сам, а его тащили. Ленка вновь прильнула к биноклю.

— Темно, ничего не могу разглядеть, — пожаловалась она.

Компания бесцеремонно двинулась напролом по кладбищу, наступая на могилы.

— Ничего святого нет, — проворчала Ангелина.

— Давай здесь, какого… мы попрёмся дальше, — вдруг раздался знакомый голос с хрипотцой прямо рядом с нами. Мы застыли, как изваяния, боясь пошевельнуться. Другой, не менее знакомый голос ему ответил:

— Чем дальше, тем лучше.

— Эй, Петька, тащи лопаты, — сказал первый.

Мы слышали, как компания прошла мимо нас, матерясь на чём свет стоит. Я не очень понимала, о чём они говорили, потому что не владею этим языком, а только английским, да и то со словарем, но смысл все же уловила: парни, кажется, сильно возмущались несправедливостью, которая выпала на их долю.

— Сашка, — почти простонала Ленка и дернула меня за рукав, — что это они делать собираются?

Я пожала плечами и ответила:

— Сейчас узнаем. Одно радует, что это не за нами.

— Надо бы за ними пойти, — скромно предложила Ленка.

— Я не пойду, — быстро сказала Ангелина и добавила: — Это те самые, что на нас сегодня напали, я по голосу узнала.

— Какое совпадение! Я вспомнила! — чуть не вскрикнула я и, испугавшись, что меня услышат, зашептала: — Я тоже слышала эти голоса и не один раз. Сначала в казино, когда били Герку, потом по телефону.

— Ты уверена, что в казино? — спросила Ленка.

— Ну да, абсолютно. К тому же это они вчера к нам на фирму приезжали.

— Я знаю, где искать ответы на наши вопросы, — медленно, выговаривая каждое слово, сказала подруга и, немного помолчав, добавила: — В казино. Ведь всё началось именно оттуда. Как сразу не догадались, ведь и младенцу понятно было.

— Как же мы будем это делать — искать ответы? — поинтересовалась я. — Да так, чтобы не вляпаться?

— Проблемы надо решать по мере их возникновения, — ответила она и приказным тоном распорядилась: — Вы с Ангелиной оставайтесь здесь, а я — в разведку.

— Я с тобой, — сказала я.

— Нет, — категорично заявила Ленка, — от нас обеих будет слишком много шума, лучше уж я сама.

— Будь осторожна, — попросили мы.

Она в ответ кивнула и, раздвинув кусты, скрылась в темноте. Сначала мы слышали Ленкины шаги, но потом они стихли, и наступила тишина.

— Чего она так долго? — взволнованно спросила Ангелина. — Может, они её тоже схватили?

— Кого? Ленку? — усмехнулась я. — Да она из любой ситуации выкрутится, не беспокойся. Меня больше волнует тот человек, которого они тащили.

— Как ты думаешь, кто это?

— В темноте трудно что-либо разглядеть, но надеюсь, что это не…

Не успела я договорить, как послышалось шуршание и, тяжело дыша, Ленка упала прямо на меня.

— Девчонки, это Лёшка, — сказала она чуть не плача.

— Я так и думала. Этого я и боялась.

— Что они собираются с ним делать?

Наши вопросы посыпались одновременно. Подружка, всхлипывая, еле проговорила:

— Они его хоронить собираются, — мы в душевном волнении оцепенели и молча уставились на неё, она все же нашла в себе силы и выдавила: — Живого.

Я очень сентиментальная девушка, и чуть что сразу пускаю слезу, но после Ленкиных слов, готовые вот-вот брызнуть слезы высохли сами собой, и сердце моё наполнилось ненавистью к этим никчемным людишкам, которые завоёвывали себе место под солнцем убийствами, грабежами и насилием. Мой брат, который упорным трудом добился успеха в жизни, теперь вынужден был отдать им свою фирму, свое детище? За что? Что мы им сделали? Чем провинилась я перед ними? В чем вина брата? Лёшки, который, рискуя собой, спасал меня? Почему мы должны повиноваться им? Почему? Нет, этому не бывать! Мы научим их уважать нас и посмотрим еще кто кого! Я, тихая, скромная, безобидная, в одну секунду превратилась в злобную фурию, готовую мстить всем, кто попробует встать у меня на пути. Они — зло, а зло должно быть наказуемо.

— Вот что, — сказала я каким-то хриплым, изменившимся голосом, — хватит ныть, пошли, надо спасать Лёшку.

Я раздвинула кусты и шагнула в темноту. Сейчас я не боялась ничего на свете.

— Куда ты? — Ленка схватила меня за руку. — Дура, мы бессильны, подождём, когда они его закопают и уедут.

— Тогда уже будет поздно, — ответила я.

Ленка, бросив Ангелине:

— Держи её! — вцепилась в меня мёртвой хваткой, и они вдвоём втащили меня обратно в кусты.

— Ну всё, полундра, — усмехнувшись, сказала Ленка: — Сашка вышла на тропу войны. Я понимаю твои чувства, но так мы не спасем Лёшку, а в придачу и себя погубим.

— Тише, девчонки, — ойкнула Ангелина, — они идут назад.

Мы напряглись и замерли. Парни шли, не таясь, и что-то громко обсуждали.

— Я его туда, а он обратно, — рассказывал один.

Я ахнула и толкнула в бок Ленку: голос принадлежал её бывшему мужу Петьке.

— Это же твой… — прошептала я ей.

— Да знаю я, всё знаю, тише ты.

— Жаль, девок не можем похоронить вместе с этим, — сказал один из парней хриплым голосом.

— Куда же они делись? Мы же их только попугать решили, а они в овраг сиганули, не знали, видно, — ответил грубый.

— Ничего, в следующий раз обязательно похороним, — противно захихикал Петька, — а я проставлюсь, помянем, как полагается, жена всё-таки.

— Прежде чем хоронить, их надо сначала найти. В овраге их не было. После такого виража трудно в живых остаться, а они… Ничего не понимаю.

— Ведьмы, — проговорил хриплый.

— Всё может быть, — ответил другой, — а может, кто нашел?

— Да ну вас, — Петька рассмеялся.

— Однако факты. Ладно, они далеко не могли деться. В городе не появлялись, мимо поста не проезжали. Значит, где-то здесь, — сказал опять грубый и добавил: — Чуб, закинешь нас на хауз, поездишь по округе, посмотришь, ещё раз в тот овраг загляни, может, в кустах где. Да у местных поспрашивай, вдруг кто-то что-то видел или слышал, только повежливей там.

— Спрашивали уже, — встрял Петька.

— Значит, ещё раз спросит. Да к той девке сходи, что в доме у шефа, вдруг окочурилась, нам тогда Иваныч головы открутит или ещё что.

— Схожу, — буркнул Чуб.

Голоса постепенно удалялись, и мы, как ни прислушивались, не могли уловить продолжение разговора. А так хотелось!

— Это они про нас говорят? — прошептала я. — Нас, что ли, хоронить собираются?

— Кажется, да, — так же шёпотом ответила Ленка, — они, видно, считают нас покойниками. А Петька хорош, благодетель, поминки устраивать собрался. Ну, погоди, паразит, — Ленка погрозила кулаком в сторону парней.

— Кажется, они и про меня говорили, — сказала Ангелина и захихикала, — вот сюрприз будет, когда не найдут.

— Это точно, — согласилась Лена и добавила: — Интересно, кто такой этот Иваныч?

— Да руководитель охранной фирмы — Анатолий Иванович, конечно, — проявила я чудеса дедукции.

— А ведь точно, — сказала Ленка, — он же шёл вместе с Крысой, значит, тоже в этой шайке, и дачка его. Стоп, тогда получается, что он и родственник Сергея — одно лицо?

Я с удивлением посмотрела ей прямо в глаза и произнесла:

— Получается.

— Бр-р-р, — Ленка помотала головой. — Ладно, разберёмся потом, сейчас главное — спасти Лёшку.

Как только мы услышали шум мотора, она скомандовала:

— Быстро! — и первая кинулась из кустов.

Хорошо, что она всё же не побоялась, сходила в разведку и проследила за ними. Как нам это пригодилось!

— С землей сравняли, гады, — Ленка, а вслед за ней мы, не жалея ногтей стали быстро разрывать Лёшкину могилу.

— Господи, — стонала я, — хоть бы живой был, никогда себе не прощу, если он…

— Не трави душу, — сказала Ангелина, не переставая копать.

— Да жив он был, жив, — еле дыша, проговорила Ленка.

Ангелина решила нас успокоить:

— А раз был жив, говоришь, то откачаем, я все же врач, хотя и без диплома пока.

Я собралась ей что-то ответить, как вдруг нащупала Лёшкины пальцы. От испуга чуть было не заорала во все горло, но, приказав себе заткнуться, сдержалась. «Не хватало ещё в обморок грохнуться, тогда девчонки вдвоём будут медленно копать, и Лёшка успеет задохнуться, — подумала я и предложила самой себе: — Так что копай молча и попробуй только упасть, кисейная барышня».

— Есть, девчонки, рука, — сказала я им.

— Значит, неглубоко закопали, — ответила Ленка и стала рыть с ещё большим усердием. Ангелина, прикинув расположение головы, стала копать там, и вскоре уже освобождала Лешкину голову от земли.

— Живой! — радостно вскрикнула она.

Мы наконец полностью вытащили парня из земли. Под руководством Ангелины окончательно вернули его к жизни: он застонал. Попробовали поднять, но Лешка оказался тяжелый.

— Как же нам его дотащить? — с досадой сказала Ленка. — На помощь звать нельзя.

— Придётся тебе сбегать к бабуле и взять у неё какое-нибудь одеяло, — предложила я.

— У меня есть идея получше, я ща… — сказала она и помчалась в деревню.

Мы с Ангелиной с большим трудом, взвалив Лёшку на плечи, кое-как дотащили его до дороги.

— Всё, больше не могу, — сказала Ангелина и рухнула рядом с Лёшкой, которого мы аккуратно положили прямо на дорогу.

Я с надеждой посмотрела в сторону деревни, но, как назло, стояла такая темень — хоть глаз выколи.

— Где же Ленка запропастилась? — раздражённо спросила Ангелина.

— Наверное, что-то сочиняет бабуле.

— Каждая минута на счету, — ответила она, — я его осмотрела, кажется, голова пробита. Чем скорее им займусь, тем лучше.

Не успела она проговорить, как послышался шум машины. Мы испуганно вскочили и заметались, не зная, куда деться.

— Это же Ленка, — обрадовалась я.

Да, действительно, это была наша машина, которая ехала с выключенными фарами. Я подумала, что подружка специально фары выключила, для конспирации.

— Чего так долго? — накинулись мы на неё, как только она, подогнав машину, вылезла из неё. — Что бабуле насочиняла?

— Правду, — послышался знакомый голос, и бабушка Таня появилась собственной персоной. — Показывайте, где раненый? — она подошла к Лёшке, нагнулась, немного постояла над ним и сказала: — Жить будет, хотя пострадал сильно.

Мы вчетвером погрузили Лёшку в машину и поехали к дому.

— Бабушка Таня, — обратилась я к старушке, — а вы разве медик?

— О-хо-хо, девочки, — заохала она. — Я ещё в войну раненых штопала, почище любого хирурга, хотя и фельдшером была. А после войны всю жизнь в деревне проработала, да и сейчас, хоть давно на пенсии, а всё ещё бегают.

У нас вырвался возглас восхищения. Вот это да! Ай да бабуля! Кажется, Лёшке несказанно повезло: он попал в надежные руки двух медиков.

Мы затащили раненого в дом, уложили на кушетку, и тут же два профессионала принялись хлопотать возле него. Лёшка то приходил в сознание, то отключался. Как только у него в голове прояснялось, он начинал задавать массу вопросов. Но Ленка, прикрикнув на него, посоветовала помолчать и не лезть пока со своей любознательностью.

— Мы обязательно тебе всё расскажем, — пообещала она.

Лёшка обиженно поджал губы и замолчал.

Бабушка Таня и Ангелина работали чётко и слаженно, только чувствовалось, что опыт всё же превалировал над молодостью. Бабуля командовала налево и направо. Нам с подругой тоже досталось, мы, что называется, были на посылках. Как ни странно, я спокойно смотрела на кровь, на Лёшкины раны и даже ни разу не упала в обморок. Видно, последние события развили у меня стойкий иммунитет к подобным вещам.

Улучив минутку, я спросила у Лены:

— Что именно ты рассказала бабуле?

— В таких случаях говорят правду, — ответила она и повторила: — Я сказала ей правду. Но так как времени не было, то получилось в общих чертах.

— Ну, и что она?

— Она сказала, что я не умею врать, и давно поняла, что с нами не всё ладно.

Я возмутилась:

— Ты и не умеешь? Да тебе пора уже детективы писать и забыть, что ты бухгалтер, поверь мне, заработаешь намного больше. Или лучше переквалифицируйся и в следователи иди, как Серёжа.

— Брось издеваться, — махнула рукой Ленка. — В следователи. Бабуля вон мигом раскусила. Так что, какой из меня следователь?

— Интересно, — спросила я, — она ясновидящая?

— Ой, да тут ясновидящей не надо быть, — ответила подруга и сказала такое, отчего у меня вновь слегка задрожали руки, и я чуть не выронила таз с тёплой водой: — Буквально за минут пятнадцать перед нами джип проезжал по деревне, и ребята расспрашивали про двух очаровательных девушек на «четверке» красного цвета. Не догадываешься, о ком речь шла? И ещё, как сказала бабуля, с армейским биноклем на свидание не ходят.

— Да уж, — только и сказала я.

Когда перебинтованный с головы до ног Лёшка спал в чистой и мягкой постели, мы собрались на консилиум.

— Всё это хорошо, — начала первой бабуля, — но ему в больницу надо.

— Да, — поддержала Ангелина, — всё намного серьёзнее.

— Что ж, надо, так надо, — согласились Ленка и, немного подумав, добавила: — Только в какую? В город нельзя, опасно. Куда же?

— Вот что, — сказала Ангелина, — за городом есть военный госпиталь.

— Ты что, — возразила я, — кто ж нас туда пустит?

Она, махнув рукой, ответила:

— Пустят: там папин друг — начальник хирургического отделения.

Ленка тут же подскочила:

— Так чего мы сидим? Поехали быстрее! Госпиталь — это идеальный вариант, там Лёшка будет в безопасности.

На том и порешили. Бабушка Таня пожертвовала Лёшке чистую одежду своего внучка Ванюши, как она ласково называла моего несостоявшегося мужа. Мы погрузили раненого в машину. Он неожиданно пришёл в себя и, увидев меня, улыбнулся и прошептал слабым голосом:

— Живы? Хорошо.

— Молчи, молчи, внучок, тебе вредно разговаривать, — сказала бабуля.

Лёшка приподнял голову и оглянулся по сторонам:

— Где я?

— Пока на земле, — ответила Ленка.

— Хорошо, — вновь сказал Лёшка и спросил: — Выпить есть?

— Ты смотри, — засмеялась бабуля, — коль выпить просит, значит, точно жить будет. Я сейчас.

Она метнулась было в избу, но Ангелина остановила её:

— Да вы что! Ни в коем случае! Ему операция предстоит, наркоз делать будут, спиртного нельзя.

— Это завсегда можно, от стрессу, — с обидой сказала бабуля. — Это что ни на есть, а самый лучший наркоз, я-то уж знаю, тем более домашний, сама делаю.

Лёшка закудахтал в знак согласия:

— Точно. Неси, мать, от стресса, не слушай доктора.

Ангелина безнадежно махнула рукой. Бабуля притащила большой бутыль, в котором плескалась прозрачная жидкость, налила в стопочку и поднесла к Лёшкиным губам:

— Пей, внучек, вреда с этого не будет, а то дорога длинная. Пока до госпиталя доберётесь.

Лёшка с жадностью припал к стопочке.

— За ваше здоровье, девочки, моё почтение, бабуля, — пошутил он.

— Пей уж быстрее, без фанатизма, — огрызнулась Ленка, — да поехали.

— А куда вы меня собираетесь везти?

— По дороге расскажем.

Лёшка согласно кивнул и, застонав, уронил голову.

— Ну вот, — недовольно проворчала Ангелина, — я же говорила.

В госпиталь решено было ехать не всем, а только Ленке, потому что она за рулём, и Ангелине.

— Возвращайтесь быстрее, — попросила я.

Проводив их, мы с бабушкой Таней пошли в дом.

— О-хо-хо, — проскрипела она и предложила: — А давай и мы с тобой по стопочке. У меня наливочка есть, домашненькая.

Я согласилась, не задумываясь:

— С удовольствием.

Мы не заметили, как приговорили всю бутылочку из-под лимонада «Буратино», в которой как раз и была наливочка.

— Честное слово, — призналась я бабушке, — ничего вкуснее в жизни не пробовала.

Конечно, в подобной обстановке люди раскрепощаются, совсем как в поезде, когда встречаются случайные попутчики. Неожиданно для самой себя я рассказала ей всю свою жизнь, лишь только умолчала о Ванечке. Зачем расстраивать такую замечательную бабушку?

— О твоём Руслане я вот что скажу, внучка, — сказала она, — любит он тебя, это как пить дать, да и ты его тоже, только пока сама этого не знаешь. Да дело молодое, разберётесь.

— Вы думаете? — спросила я у неё и добавила со вздохом: — А мне кажется, что нет, он все время оказывается именно в том месте и именно, когда надо, как будто заранее уже знает обо всём.

— Он оберегает тебя, потому что любит. Я прожила уже жизнь, внучка, и многое повидала. Ты не смотри на мои морщины, я ведь тоже была молодой и красивой, да ещё какой красивой.

Я, подперев щеку рукой, заинтересованно посмотрела на нее, готовая слушать интересную историю, а бабуля продолжала:

— Да, очень красивой. Как Кузьминишна сказала, этой, как её, — бабушка нахмурила лоб, вспоминая слово, — роковой женщиной. Вот.

Я улыбнулась и спросила:

— Вот как?

— Да, да, ты не смейся, — бабуля тяжело вздохнула. — Я чуть в Америку жить не уехала. Американец у меня был, тоже красивый, чёрт белявый. Мой-то Васенька с детства за мной бегал, а я хвостом мела направо и налево. А он ждал, терпеливый был. Нет, я его любила, но как-то так, знаешь, как брата что ли любят. А Джека того… на фронте познакомились, — бабушка Таня приложила руку к груди, — а Джек до сих пор вот здесь.

— У вас совсем, как у меня с Луисом, — сказала я. — Только перегорело у меня всё. Встретилась с ним и ничего не почувствовала.

— Я же говорю, что этот, как его, Руслан у тебя в сердце живёт, — утвердительно ответила она.

Я покачала головой:

— Не знаю, бабушка, не знаю.

— Ну что ж, внучка, время покажет.

Вдруг мы услышали, как возле дома остановилась машина. Я сразу подскочила и кинулась к двери:

— Приехали, девчонки приехали.

— Погоди-ка, — остановила меня бабушка. — Дай сначала я посмотрю, а ты пока в чуланчике побудь.

Я пожала плечами и нехотя пошла в чулан.

— Ну, надо же, — проворчала я, — как нашкодившая школьница в чулане должна отсиживаться.

Послышались голоса, но они не были похожи на женские. Я напряглась и, приложив ухо к дверце, прислушалась к разговору.

— Да были, были, подружки Танечкины приезжали, — говорила бабуля. — Они завсегда ко мне приезжают. Так погостевали и уехали.

— А на какой машине приезжали? — спросил знакомый голос.

Я от неожиданности даже подпрыгнула и стала искать щёлочку, чтобы посмотреть на того, кто сказал, но дверца чулана была сделана очень добротно. «Какая жалость», — пронеслась мысль. Тогда я решила выйти из своего укрытия, но в последний момент отчего-то передумала и снова затаилась.

— Да я в машинах, внучек, не понимаю. Мне всё равно какая, я на автобусе больше привыкла.

— А цвет, бабушка Таня, цвет ты хотя бы запомнила? — спросил ещё кто-то и добавил: — Она с ними ко мне за бензином приходила.

«Это же сынок Кузьминишны. — подумала я. — Ах ты, подлец, мало того, что втридорога содрал за бензин, так ещё и за предательство решил получить». В том, что это он привёл сюда наших «друзей», разъезжающих на серебристом джипе, я ни на грамм не сомневалась.

— Ну, с ними, а тебе чего, — огрызнулась бабуля, — деньги свои получил и ладно.

— Так какого цвета? — спросил опять первый.

— А я разве помню, внучек? Так обрадовалась, что себя не помнила.

— А как их звали, хотя бы это вы запомнили?

— А как же, внучек, уж сколько лет ко мне девчонки приезжают. Алёнка это была, — сказала баба Таня и повторила: — Алёнка.

— А вторую, вторую, как звали? — нетерпеливо спрашивал сын Кузьминишны. — Имя ещё мудрёное какое-то, мужское.

Бабуля захихикала:

— Отчего же мужское? Женькой ее звали. Вон тебя хоть и Володькой величают, — ответила она, обращаясь к предателю, — а словно баба себя ведёшь.

— Ладно, тебе, бабка, ладно, — обиделся тот.

А я подумала: «Молодец, бабушка, если б фельдшером не была, точно в разведку бы взяли».

Чувствовалось, что разговор с бабушкой не понравился гостям. Они так ничего и не выведали, попрощались и ушли не солоно хлебавши.

— Сашка, выходи, — застучала бабуля в дверцу чулана через некоторое время. — Ушли они, не бойся.

— Ой, бабушка, спасибо вам, — поблагодарила я её за находчивость.

— Да ладно, — отмахнулась она.

Я же с интересом стала выспрашивать о наших гостях, особенно интересовало меня, как выглядели парни.

— Ну, одного ты знаешь, это, как его, сынок Кузьминишны Володька, а второй, — она мечтательно закатила глаза и ответила: — Высокий, красивый, статный такой парень, с глазами, как небо, чем-то на моего Джека похож.

Я задумалась: «Высокий голубоглазый красавец. Кто же он?» Под это описание точно подходили двое моих знакомых: Вадим и Луис. Но я отмела эту абсурдную мысль сразу же. Ни тот, ни другой не имели отношения к парням на джипе. Вадим всегда был другом, да к тому же он имел на меня виды, Луис — бывшим другом. «Нет, нет, что за бред, — думала я, — как, во-первых, они могли здесь очутиться?» Но голос, знакомый голос, не давал покоя. Где же я его слышала? Долго вспоминала это, потом решила голову не ломать и довериться времени: оно покажет. Спрашивать у бабушки насчёт машины смысла не имело, она в них не разбиралась. Но бабуля неожиданно сказала:

— Это уже другие, не те, что днём приезжали на джипе сереньком. Машина у них другая, на Ванечкину похожа. Только у него наша, а тут не наша.

Я посмотрела на нее с восхищением: как могла эта деревенская старушка разбираться в подобных вещах. Честно говоря, я до сих пор путаю некоторые марки машин.

Вскоре приехали девчонки. Я как по команде бросилась в чулан, но, услышав Ленкин голос, вышла. Они рассказали, что удачно устроили Лёшку в госпитале благодаря знакомству. Как сказал друг отца Ангелины, привезли его вовремя, потому что крови Лёшка потерял порядочно. Мы снова собрались на военный совет.

— Ехать вам надо, хоть и ночь на дворе, — сказала бабушка. — Володька спокою не даст. Боюсь я, кабы чёрт этот тем не рассказал.

Я согласно закивала головой:

— Поехали. Здесь оставаться опасно.

— А дома не опасно? — спросила Ленка.

Я крепко задумалась. Действительно, моя квартира отнюдь не являлась неприступной крепостью, если учесть последние события.

— Вы можете пожить у меня, — предложила Ангелина.

— Да тебя они тоже вычислили, — ответила Ленка.

Мы огорченно переглянулись и долго молчали, думая о своем нелёгком положении. Вдруг Ангелина хлопнула себя по лбу и сказала:

— Совсем забыла, моя подруга на полгода уехала в Германию на стажировку. Квартира свободна. Я иногда захожу туда и проверяю.

Мы заинтересовались этим предложением.

— А далеко квартирка находится? — спросила Ленка.

— Нет, недалеко, в моём районе, в большом доме, что возле больницы.

— Это в «докторском», что ли? — поинтересовалась я, Ангелина кивнула. «Докторским» у нас в городе называли дом, в котором жили врачи.

— Она вышла замуж за врача, это его квартира. Потом он женился на француженке и теперь живет в Париже, а квартиру оставил Вике, — пояснила Ангелина, чтобы ввести нас в курс дела.

— Вот мужики, — возмутилась Ленка, — сколько раз убеждаюсь, что все они одним миром мазаны. Хорошо хоть в благодарность за прожитые годы твоей подружке квартиру оставил, а тут, — она махнула рукой, но мы и без слов поняли, что подруга имела в виду.

— Да, верно говоришь, — согласилась бабуля. — Мой Васенька души во мне не чаял, а всё туда же, ни одной юбки не пропустил в нашей деревне.

— И вы терпели? — возмутились мы все хором.

Бабушка засмеялась, замахала рукой и сказала:

— Терпеть такое — дурой быть.

Ленка согласно закивала:

— Вот и я говорю, терпеть Серёженькины фокусы не собираюсь и с рук ему не спущу. Это же надо! Так подставить нас!

Зная свою подругу, я насторожилась:

— Что ты задумала?

Ленка усмехнулась и выдала:

— В квартиру твоей подруги, Ангелина, мы всегда успеем, а вот с дачами этими разобраться надо.

— Уж не собираешься ли ты… — начала я.

— Да, — отрезала подруга, — именно. Мы сейчас же пойдём туда и всё выясним.

Я совершенно точно знала, что если она решила, то спорить бесполезно. Поэтому вздохнула, достала из сумки кроссовки, джинсы и стала одеваться.

— Ты куда? — не поняла Ленка.

— На разведку, конечно, — ответила я и резонно заметила, — пока темно, надо идти, так что собирайтесь.

После короткого совещания решено было идти не всем: бабушка, как она ни настаивала, что, мол, нам прикрытие нужно, должна была остаться дома, Ангелина тоже.

— Почему я? — возразила Ангелина.

— Потому что, — ответила Ленка, — ты умеешь водить машину и быстро доберёшься до города, если с нами что-нибудь…

— Тем более я должна идти с вами.

Я до сих пор молчала и не встревала в их спор, но тут решила вмешаться:

— Лена права, кто-то должен остаться в тылу и привести помощь.

— Помощь? — переспросила Ленка. — О какой помощи ты говоришь? У нас нет друзей, или ты забыла?

Я задумалась: действительно, друзей, которые по первому зову придут на помощь, не было. Разве что Вадим? Пожалуй, он казался единственным, на кого можно было положиться, а все остальные доверия не вызывали, даже Руслан. Я недовольно поморщилась и сказала:

— Думаю, что Ангелина может обратиться к Вадиму.

Ленка замахала руками:

— Только не к нему! Ангелина, жди нас здесь, мы обязательно вернёмся.

Я подумала о том, что нельзя быть настолько самоуверенной, но спорить не стала, потому что кандидатура Вадима меня тоже, честно говоря, не совсем устраивала.

— Ты что? С ума сошла? — не унималась подруга. — Да это самый последний человек, к которому я бы обратилась за помощью.

— Ладно, не кипятись.

Мы вновь отправились в ночной поход, в последнее время это стало привычным делом. Кроме бинокля, прихватили с собой фонарик, который дала бабуля.

— Возьмите, мало ли в темноте заплутаете, — сказала она, — только не потеряйте.

Фонарик очень пригодился, потому что стояла такая темень, что собственных рук не было видно. Ленка подняла голову вверх, посмотрела на небо и сказала:

— Завтра, наверное, будет дождь: всё небо заволокло тучами, не видно звёзд.

Как ни странно, мне было вовсе не страшно. Вокруг было хоть и темно, но тихо и спокойно. Даже кладбище уже не пугало. У меня ни одна жилка не дрогнула, когда проходили мимо. Бабуля права: бояться надо живых.

Так как дорога была знакома, мы шли уверенно, не таясь. В весеннем ночном лесу всё казалось сказочным и необычным. Соловьи устроили настоящий концерт, стараясь перепеть друг друга. И так не вязалась красота окружающего мира с тем мероприятием, которое нам предстояло, что мне вовсе не хотелось туда идти.

— Не понимаю, — ворчала я, — зачем мы туда идём? Что интересного узнаем?

— А тебе разве неинтересно узнать, куда делся Сергей и почему он пригласил нас в такое опасное место? И кто они, в конце концов? Лёшка сказал, что мы с нашей фирмой ввязались в очень опасное предприятие.

— Это мы и без него знали, — фыркнула я, — кстати, мы не напрашивались, они сами решили отобрать у нас фирму. Лучше бы он рассказал, как нам от них избавиться.

— Избавиться от них мы сможем только тогда, когда узнаем, кто они и что из себя представляют. Чувствую я, что на дачах мы найдем некоторые ответы на вопросы. А потом — казино. Как только узнаем, кто за всем этим стоит, сможем отстоять фирму, — ответила подруга.

— Не забудь про Андрея, — напомнила я.

Она в ответ только вздохнула. Действительно, его судьба вызывала тревогу. Но я чувствовала, что брат жив, да и Лена была права: его не убьют до тех пор, пока он им нужен. Без него они не могли полноправно завладеть фирмой, не привлекая внимания соответствующих органов. Однако я не разделяла уверенности в успешности нашей разведки. «Ничего мы там не узнаем, — думала я, — только приключения наживём». И так чуть живы остались сегодня, а про меня и говорить нечего: сколько ещё можно испытывать моего ангела-хранителя.

Дача, из которой мы не так давно еле ноги унесли, встречала нас тёмными окнами и запертой дверью. Зато в особняке напротив слабо светилось одно окно на втором этаже.

— Здесь нас не ждут, — сказала Ленка, дергая за ручку двери. — Пошли, посетим домик напротив.

Легко сказать пошли, но как это сделать, если заперты ворота. Но такая несущественная преграда, как вы понимаете, могла смутить кого угодно, только не мою подругу. Она, не говоря ни слова, пошла вдоль забора и свернула за угол.

— Сашка, иди сюда, — услышала я вскоре шёпот.

Естественно, подруга нашла дырку в заборе. Стоит ли говорить, что иначе и быть не могло, ведь забор же русский, а в каждом русском заборе всегда найдется щёлочка, сквозь которую смогут просочиться две стройные девушки. Но в заборе не было никакой дырки, потому что самого забора вообще не было. Это обстоятельство упрощало нашу задачу.

— Вот это да, — сказала подруга, — вроде особнячок не бедный, а на забор поскупились.

— Просто они его еще не достроили, — ответила я, — лично меня сей факт вовсе не огорчает, а даже, наоборот, радует. После сегодняшних посиделок в различных зарослях джинсы и ветровку можно выбрасывать.

— Да ладно тебе. Отсутствие забора действительно на руку: будет удобнее убегать.

Я с легким испугом посмотрела на неё и недоверчиво спросила:

— Ты думаешь, дойдет до погони?

— От них всего можно ожидать, — ответила подруга.

Мы тихонько подошли к центральному входу.

— Хорошо, что собак нет, — прошептала я.

— Какие собаки, если забора нет, — сказала Ленка и взялась за ручку.

— Стой! — я схватила её за руку. — Может, нам лучше в обход.

Мы пошли за дом в надежде отыскать ещё один вход. С другой стороны дома на первом этаже тоже светилось окно, к тому же оно было открыто. Конечно, нам тут же захотелось в него заглянуть, но было слишком высоко. Тогда подружка предложила идеальный вариант:

— Встань на четвереньки, а я тебе на спину — и загляну.

Я недовольно поморщилась и предложила альтернативу:

— Давай лучше ты встанешь на четвереньки, а я тебе на спину.

Но Ленка не сдавалась:

— Я первая предложила.

— Ещё не хватало нам поругаться для полного счастья. Ты забыла, для чего мы здесь?

— Действительно, — ответила она и отправилась искать подставку, которую нашла сразу же: рядом с домом стоял небольшой стол и стулья, видно, хозяева предпочитали, как в старые времена, пить чай на свежем воздухе. Только мы собрались вскарабкаться на стул и заглянуть в окно, как услышали голос.

— Да, да, я понял, — сказал кто-то, — он спит.

Мы, конечно, узнали этот писклявый фальцет.

— Герка, — прошептала я.

— Час от часу не легче, — отозвалась Ленка. Видно, Герка разговаривал с кем-то по телефону, постепенно удаляясь от нас.

— Надо принести стол, — сказала подруга, — так мы без труда залезем, да и вход искать не надо.

Я спорить не стала и пошла вслед за ней. Стол оказался вовсе не тяжелым, мы легко перенесли его и поставили под окно. Вопрос о том, кто полезет в комнату первой, вообще не стоял: разумеется, она. Легко перемахнув через подоконник, подружка очутилась в комнате, я последовала за ней. Осторожно ступая, пошли вдоль длинного, слабо освещенного ночниками коридора, по одной стороне которого располагались двери в комнаты. Вдруг рядом, из-за одной, слегка приоткрытой двери, кто-то сказал:

— Ты будешь пиво?

Мы замерли на месте, боясь пошевельнуться и вздохнуть.

— Две банки, из холодильника, — отозвался тот, кому предлагали пиво, и спросил: — Он спит?

— Да, я проверял, — ответил Герка.

— Думаю, нам тоже пора. Никуда он не денется.

Ленка в волнении схватила меня за руку и зашептала в самое ухо:

— Петька.

— Просто круг старых друзей какой-то, — прошептала я в ответ.

Честно говоря, присутствие в одном месте двух подлецов меня нисколько не удивило. Герка, конечно, связан с ними, не зря его били в казино. Петька, как мы поняли, служит у них шофером или мальчиком на побегушках. Впрочем, круг его обязанностей мало меня волновал. Беспокоило другое: про кого они говорили? Кто это, который «никуда не денется»? Неужели здесь Андрей, и они его охраняют? Как ни странно, подруга подумала то же самое:

— Наверное, Андрея Альбертовича охраняют, гады.

— Пойду ещё раз посмотрю и на боковую, — сказал Петька и направился к двери.

Мы тут же метнулись вперед, попали в какое-то большое помещение, кажется, гостиную и притаились за диваном. Петька по-хозяйски прошлёпал вслед за нами и стал подниматься по лестнице.

— Значит, они держат его на втором этаже, в той самой освещённой комнате, — зашептала Ленка и скомандовала: — Пошли.

Мы осторожно стали подниматься по лестнице, хотя вряд ли Петька мог нас услышать. Поднявшись на площадку второго этажа, выглянули в коридор. Мы увидели, как Петька остановился напротив одной двери, находившейся в глубине коридора, осторожно отпер её ключом, постоял немного на пороге, потом закрыл и направился назад к лестнице. Медлить было нельзя: ещё мгновение — и он нас заметит. Подруга шепнула мне:

— Я его отвлеку, а ты подкрадёшься незаметно и огреешь его биноклем. На, держи, — она сунула мне в руки бинокль, с которым в последнее время не расставалась, а сама направилась навстречу Петьке.

Увидев её, он остолбенел, издал какой-то испуганный вопль, будто увидел привидение, и произнёс, заикаясь:

— Ле-ле-лена?

Я нисколько не осудила его за то, что он так испугался. Действительно, ведь они, наверное, думали, что нас, возможно, нет в живых, да к тому же свет ночника придавал лицу бледный оттенок. Видно, Ленка, вспомнив, как нас окрестили ведьмами, решила на этом сыграть. То, что произошло потом, было почище фильмов ужасов. Она вплотную подошла к своему бывшему, обняла за шею и стала целовать прямо в губы. Представляю, что это был за поцелуй, скорее, он был похож на поцелуй вампира. Не хотела бы я оказаться в этот момент на месте Петьки.

Во-первых, он, конечно, наивно полагал, что ночью за городом, в доме, где, кроме них с Геркой, никого и быть не может, вдруг появляется привидение его бывшей жены, да ещё лезет с поцелуями. Во-вторых, он, конечно же, не мог знать и того, что привидение пришло не одно, а ещё прихватило подружку. Я так же тихо подошла вплотную к ним и спросила его:

— Петя, зачем вы нас убили?

Он, с трудом оторвавшись от Ленки, простонал:

— Сандра?

Ленка скомандовала:

— Давай!

Я не успела замахнуться биноклем, чтобы ударить Петьку, как он вдруг, слегка покачнувшись, рухнул сам прямо нам под ноги.

— Батюшки, — всплеснула руками Ленка, — какие мы впечатлительные.

— Как ты думаешь, — спросила я, — долго он будет в отключке?

Она, не ответив, стала рыскать по его карманам.

— Есть, нашла, — Ленка показала мне ключ. — Давай, быстрее, пока он без сознания.

Мы подбежали к двери комнаты, где был заперт брат, без труда открыли и вошли. Небольшая комната была заставлена мебелью, в углу стоял диван, на котором спал человек.

— Андрей Альбертович, — позвала Лена.

Спящий пошевелился и привстал с дивана. У меня от удивления перехватило дыхание, а Ленка воскликнула:

— Сергей!

Да, это был он. Сергей, увидев нас, заулыбался:

— Девчонки, вы не представляете, как я рад, что вы живы.

— Что значат твои слова? — спросила Лена. — Ладно, потом расскажешь, а теперь давай вставай и пошли с нами.

Сергей беспрекословно выполнил Ленкину команду: встал, аккуратно заправил диван, накинул куртку и пошел за нами.

— Что с ним? — спросил он, указывая на лежащего без сознания Петьку: — Вы его чем?

— Мы его не трогали, — огрызнулась подружка, — он сам.

— Ну да, — усмехнулся он, видимо, нисколько не поверив.

— У меня идея, — сказала я, — давайте затащим его в комнату и положим вместо Сергея.

Идея всем понравилась. Мы уложили Петьку на диван, даже укрыли его одеялом.

— Спи, милый, сладких снов, хотя ты этого не заслуживаешь, — проворковала подружка, как волк над Красной Шапочкой.

— А он не того? — испуганно спросила я. — Слишком долго что-то без сознания лежит.

— Не волнуйся, очнётся, — успокоила меня Ленка и добавила: — К сожалению, с такими, как он, всегда всё в порядке.

Обратно мы проделали тот же путь, каким и пришли сюда. На цыпочках прошли мимо Герки, который храпел на весь особняк. Если учесть, что голосок у него был неприятный, писклявый, то и храпел он соответственно противно, как-то визгливо похрюкивая.

— Никогда бы не подумала, — сказала подруга, — что он может издавать подобные звуки.

Сергей молча следовал за нами, не меняя выражения лица: брови были слегка приподняты от удивления. Еёе больше они приподнялись, когда мы полезли в окно, он лишь сказал с нескрываемым чувством восхищения:

— Ну, вы даёте.

— Лезь и не комментируй, — приказала Ленка, и Сергей без возражения перемахнул через окно.

Как только вышли из особняка, уверенным шагом направились прямо в лес.

— Вы куда? — удивлённо спросил Сергей.

— А ты что, волков боишься? — поинтересовалась я.

— Ничего я не боюсь, — обиделся он. — Может, вы все же объясните, куда мы идём?

— Иди молча и не задавай глупых вопросов, — отрезала Ленка.

В её голосе чувствовались злость, обида, возмущение и еще масса таких же чувств, но она считала ниже своего достоинства выплеснуть всё на Сергея. Он это понял и попытался объясниться с ней:

— Лена, я хочу сказать, что не виноват. Я хочу…

— В данный момент меня вовсе не интересует, что ты хочешь, — грубо оборвала она его.

— И все же позволь мне рассказать, — настаивал Сергей.

— Вот придём на место, и расскажешь, — встряла я в их разговор. — У нас к тебе накопилось много вопросов.

— А я всё объясню, всё объясню, — охотно согласился он.

Ленка все же решила окончательно добить его:

— Между прочим, — сказала она, — мы вовсе не тебя пришли спасать.

— А кого же? — удивился он.

— Андрея, — ответила я.

— Андрея? — удивлённо переспросил он. — Что с ним?

— Не знаем, — совершенно искренне отозвалась я.

Весь остальной путь мы проделали молча. Сергей шел подавленный, то и дело вздыхал и поглядывал на Ленку. Та шла с гордо поднятой головой, демонстративно не обращая внимания на его вздохи и взгляды.

Деревня встретила нас гробовым молчанием. Даже собаки не лаяли. Почему-то сразу возникло какое-то тревожное чувство. Мы прибавили шагу. В голове возникали картины одна страшнее другой. Но, подойдя к домику бабули, мы заметили мягкий, еле заметный свет. И вдруг повеяло таким спокойствием, что тревога сама собой куда-то улетучилась.

— Фу, — сказала Ленка, — все в порядке.

— К кому мы идем? — подал голос Сергей.

— Сейчас узнаешь, — ответила я.

Конечно, ни бабушка, ни Ангелина не спали, сидели в комнате за столом и пили чай.

— Наконец-то! — воскликнули они в два голоса, приветствуя нас.

— Здравствуйте, — поздоровался Сергей.

— Сергей? — так же, как и мы, удивилась Ангелина, увидев его.

Бабуля, ничуть не испугавшись нового незнакомого человека, подбоченилась и повелительно спросила:

— А это что за красавец? Где вы его только откопали?

— А это, — Ленка поспешила ввести её в курс дела, — тот самый Сергей, о котором я вам рассказывала.

Я улыбнулась и подумала о том, как оперативно она рассказала обо всём бабушке, когда бегала за помощью. «И это называется «в общих чертах», — подумала я. — Интересно, а что она рассказала обо мне?»

— Да? — переспросила бабуля и сказала: — Тогда входи, внучек, милости просим.

Ленка по-хозяйски уселась за стол, повернулась к Сергею и приказала:

— Рассказывай!

— Погоди ты, — вмешалась бабуля, — парень, поди, голодный, есть хочет.

Сергей быстро закивал головой.

— Вот видишь, — укорила она Ленку, накрывая на стол, — успеете ещё, день длинный, а я картошечки наварила и яишенку поджарила. Рассвет вон скоро, как раз позавтракаем, так что давайте-ка все за стол.

Честно говоря, я так проголодалась в наших похождениях, что не стала возражать и, с удовольствием придвинув тарелку с дымящейся картошкой, отдала честь бабулиной стряпне. Сергей последовал моему примеру.

— Ничего вкуснее в жизни не ел, — сказал он, вылизывая тарелку.

— На здоровье, внучек, на здоровье, — усмехнулась бабуля.

После завтрака бабушка отправилась вздремнуть, оставив нас одних. Видно было, что ей очень хотелось присутствовать при нашей беседе, но годы взяли своё:

— Устала что-то я, да не хочется уходить, с вами так интересно, хоть какое-то веселье. Телевизор мой сломался, никак не починит его Володька.

— Мы всё потом расскажем, — пообещала ей Ленка, и бабушка, успокоившись на сей счёт, пошла отдыхать.

Мы же вчетвером собрались вокруг круглого стола, как рыцари короля Артура. Подруга, ничего не говоря, вопросительно взглянула на Сергея, тот вздохнул, посмотрел на нас глазами несчастного кролика, сидящего перед удавом, и стал рассказывать.

— Я и раньше подозревал обо всём, но полной уверенности не было. Я не ожидал, что всё так получится, девчонки.

— Да знаешь ли ты, — взорвалась Ленка, — что мы чуть не погибли!

Он снова вздохнул и подавленно ответил:

— Знаю.

Мы удивленно переглянулись, а Сергей залепетал:

— Но я не виноват, я же не знал…

— Да хватит уже, — махнула рукой подружка, — не знал он. Тоже мне, Незнайка выискался. Или ты рассказываешь всё, или…

Я тут же догадалась, что подразумевалось под этим «или». Сергей, видно, тоже, потому что сразу затараторил:

— Только один человек знал, что я вас пригласил за город, на дачу, поэтому они следили за вами от самого дома. Но никто не ожидал, что вы упадёте в овраг, им было приказано только попугать.

Тут уже возмутилась я:

— Хорошенькое дело — попугать, да на дороге была спровоцирована такая ситуация, что мы просто чудом живы остались, а потом этот овраг…

— Я и сам ничего о вас не знал. Когда сказали, что вы… что вас… уже нет, я не мог поверить. Я пошел на конфликт, и меня изолировали. Но я знал, что вы живы, я видел вас возле дачи.

Ленка даже подпрыгнула на месте:

— Стоп, стоп, стоп, теперь ещё раз и поподробней. Так ты, значит, был в доме? Видел, что мы ищем дачу, и не вышел нас встречать?

— Я не мог. Тогда вы бы снова попали под удар, — ответил Сергей.

Мы с Ленкой переглянулись: нам обеим одновременно пришла в голову догадка:

— Значит, ты всё знал. Да уж, наша милиция нас бережёт и охраняет… — усмехнулась я.

— Ты всё знал… Но откуда? — задумчиво проговорила Ленка и добавила: — Теперь мне всё ясно: ты всё знал с самого начала про них и про нас. Дело так и не завели: ты по какой-то причине покрывал их. Скажи, ты обо всём знал?

Сергей кивнул, а Ленка, метнув в него злобный взгляд, продолжала:

— Знал. Хорошо, вопрос второй: кто они, эти люди? Почему на даче твоего родственника мы нашли связанную Ангелину?

— Я не могу… я не могу вам сказать, это моя проблема, — ответил он.

— Твоя проблема? — переспросили мы все хором, а Ленка, хлопнув по столу кулаком, отчётливо произнесла: — Убирайся. Мы больше не хотим ничего о тебе знать.

— Нет, вы меня не так поняли, — оправдывался Сергей, — я не хочу вновь втягивать вас.

— Да мы уже втянуты по самые уши, — сказала я, — и твои недомолвки просто удивляют.

— Да поймите же вы наконец! — вскричал Сергей. — Вам с ними не справиться, лучше не лезьте!

Я усмехнулась:

— Вот как? Ты предлагаешь никуда не лезть. Просто замечательно. Мы, между прочим, ни к кому и никуда не лезем, поверь, это не наша инициатива. Не мы первые начали и фирму никому дарить не собирались. Андрей просил тебя о помощи, но ты отказал ему. Почему? Вместо того чтобы помогать, оказывается, просто наблюдал, проводил, так сказать, политику невмешательства. Нет! Ты был специально приставлен к нам, чтобы вынюхивать и выслушивать!

— Нет, Сандра, нет, я не обманывал вас и сейчас, я прошу, чтобы вы доверяли мне, — Сергей умоляюще посмотрел на меня, потом на Ленку.

Та молча отвернулась, не сказав ничего. Ангелина, которая до сих пор молчала, не встревая в разговор, вдруг спросила:

— А кто он, тот человек, который приказал их попугать? — она кивнула в нашу сторону.

Сергей вскочил как ошпаренный и забормотал:

— Я не могу сказать, но вы должны поверить, я не желаю зла.

— Опять «не могу», — усмехнувшись, сказала Лена, — а что ты вообще можешь?

Он отчего-то испуганно посмотрел на нас и вылетел вон из дома. Мы удивленно переглянулись:

— Чего он так испугался? — спросила я, обращаясь к девчонкам.

Ленка сидела и задумчиво улыбалась, потом медленно произнесла:

— Вот дура, в очередной раз — дура. Надеялась, мечтала, а он только из своей личной выгоды со мной был. — Потом она тряхнула головой и сказала: — Хорошо, что сейчас, пока я окончательно в него не втюрилась. И зачем мы его только спасали.

— Нет, погодите, девчонки, — обратилась к нам Ангелина, — здесь что-то не то, Сергей действительно чего-то боится. Ты, Лена, ему не безразлична. Но что у него за тайна?

— А я согласна с Ангелиной, — немного помедлив, ответила я, — Сергей действительно не может помочь нам, ведь это начальники его дают добро на ведение дела, а в нашем случае, как они говорят, нет состава преступления.

Лена задумчиво подперла щеку рукой и сказала:

— Защищаете? Жалко стало? А вам не кажется, что вся ваша защита, так сказать, притянута за уши. Я с самого начала говорила, что он — тёмная лошадка.

Я усмехнулась: что-то не припомню, когда же она подобное говорила? Вместо этого согласно кивнула:

— Действительно, Сергей с самого начала вёл себя весьма странно.

— Да-а-а, — протянула Ангелина, — кого же он так покрывает?..

Рассвет застал нас, сидящими за столом. Почему-то спать совсем не хотелось, да и какой тут сон. Встала бабуля. Лена, как умела, в общих чертах рассказала ей обо всём, конечно, скрыв, что Сергея мы буквально увели у мафии из-под носа. По её словам выходило: Сергей прогуливался возле дач и встретил нас. Его исчезновение мы тоже объяснили просто:

— Вызвали на работу — он же следователь.

Оставаться в деревне было опасно, а вдруг любопытный сынок Кузьминишны опять сунет сюда свой нос. Видно было, что бабушке очень не хотелось, чтобы мы уезжали, но она понимала: надо, значит, надо. Мы простились и поехали.

— Подведём итоги, — сказала Ленка, как только деревня осталась позади. — Во-первых, мы спасли Ангелину, во-вторых, Лёшку, в-третьих, — на этих словах она вздохнула и продолжила: — В-третьих, следователя. Это хорошо. Но мы так и не узнали самого главного: что с Андреем Альбертовичем?

— И кто они такие, — добавила Ангелина, подразумевая под словом «они» наших заклятых врагов.

— Почему же, — возразила я, — мы знаем, кто они. Во-первых, это Герка, наш «возлюбленный» компаньон, и Крыса. Во-вторых, парни из казино. В-третьих, Анатолий Иванович, руководитель охранного предприятия. Ну, а Петенька — так, бесплатное приложение. Ты была права, Лена, казино имеет непосредственное отношение к этому делу. Надо быть осторожными.

— Кстати, — сказала Ангелина, — они не знают, что вы живы.

Ленка покачала головой:

— Уже знают. Они же не совсем баобабы и наверняка проверили овраг, да и потом Петенька давно пришел в себя. Странно, ведь ты говоришь, что они приезжали и выспрашивали про нас, неужели не сказали ему.

— Нет, это не те были, не на джипе, а на другой машине, — отозвалась я.

— Странно, — вновь сказала она, — получается, что это совсем не те.

Я мысленно отругала себя, действительно, а вдруг это был кто-то из своих, а я не вышла, испугалась. Хотя ладно, свои никуда не денутся. Да и не знает никто, что мы на дачу поехали, даже Андрей. От мысли о нём защемило сердце: слабо верилось в то, что с ним ничего не случилось. Если уж с Ангелиной так обошлись, то страшно представить себе, что сделали с ним. Будем надеяться, что мы тоже спасём его, главное, узнать, где его спрятали. Дачи мы, считай, проверили, там больше никого нет, значит, он где-то в городе. Я затосковала: город большой, где же его искать? Вдруг вспомнила о том, как Лена предлагала проверить казино. Действительно, а вдруг Андрей там?

Мысли мои неожиданно прервал веселый смех Ангелины.

— Представляю, какие у них были физиономии, когда увидели, что меня там нет.

Мы обладали живым воображением и сразу представили себе эту картину. Теперь хохотали все втроём. Ленка вдруг вспомнила про Петьку и, давясь смехом, рассказала Ангелине о том, как мы спасли Сергея.

Смело въехали в город. Никто нас не преследовал, казалось, что они просто забыли про нас. После маленького совещания было решено ехать по домам, а потом собраться в «докторском» доме. Высадив Ангелину, мы поехали к себе. Возле двери моей квартиры тосковала Юлька, конечно, вся в слезах. «Этого только не хватало», — промелькнула мысль.

— Где ты шляешься? — накинулась она на меня вместо приветствия, Лену же вообще проигнорировала. Я нахмурилась и сквозь зубы ответила:

— Здравствуй, Юля.

Она даже не обратила внимания на моё приветствие.

— Что значит «здравствуй»? — истерично визжала она. — Я второй день бьюсь то к тебе, то к Андрею. Куда вы подевались? Уехали и даже не сказали.

— А собственно, почему мы должны тебе докладывать? — возразила Лена.

— Я тебя не спрашиваю, — огрызнулась Юлька.

Я знала, что от неё теперь так легко не отвяжешься. Если, вытерев слезы, она перешла на крик, то это надолго. Но такая перспектива меня не устраивала, поэтому я приняла радикальные меры:

— Юля, извини, но нам сейчас некогда. Не могла ли ты уйти. Я тебе позвоню.

Чувствовалось, что мои слова с трудом, но всё же дошли до неё. Она осеклась на полуслове, поджала губы, обиженно засопела и произнесла:

— Так, всё понятно. Вы окончательно решили порвать со мной. Даже ты, а я, дура, считала тебя своей подругой. Можешь не утруждать себя и не звонить. Ты мне теперь никто, — гордо вскинув голову, она, как всегда, царственно удалилась.

— Фу, — выдохнула я с чувством удовлетворения.

— Грубовато, но правильно, — сказала Ленка.

— Надеюсь, неделю мы её не увидим.

Лена засмеялась:

— Неделю, скажешь тоже. Через два дня эта подруга детства снова будет штурмовать твою дверь. Она отходчивая.

Через пару минут мы забыли об этом неприятном инциденте. Ленка плескалась в ванной, напевая какую-то песенку, а я гоняла пыль по квартире. Зазвонил телефон. Его звонок прозвучал настолько резко и неожиданно, что я подпрыгнула на месте.

— Сандра, — раздалось в трубке, — это я, Андрей.

Я удивилась: голос был как будто не его, но в то же время похож.

— Андрей? Ты где? Что случилось?

— Я долго говорить не могу. Уезжаю в командировку, ты не волнуйся. Привези мне документы, что лежат в красной папке, хочу взять их с собой.

— Куда привезти? — спросила я. — Почему сам не заедешь?

— Я же сказал, мне некогда, сама привезёшь, — огрызнулся он.

— Ладно, — согласилась я, — куда привезти?

Андрей объяснил, что ехать мне надо в центр города, к автовокзалу. Не попрощавшись, он положил трубку. Я задумчиво села на диван, всё ещё держа трубку в руках. Странный звонок вывел меня из равновесия. Конечно, я была рада, что Андрей наконец-то объявился, но вот всё остальное… Что-то не то. Почему он обознался, ведь прекрасно знал, что папка с документами не красная, а зеленая.

— Кто звонил? — спросила Ленка, которая вышла из ванны и застала меня в обнимку с телефонной трубкой.

— Андрей, — тихо ответила я.

— Кто, кто? — переспросила она, раскрыв от удивления рот.

Я повторила четко, выговаривая каждое слово:

— Это звонил Андрей и просил привезти ему зеленую папку, только он почему-то сказал красную.

— Что, что? — насторожилась подруга и, усевшись рядом, попросила: — Теперь рассказывай ещё раз с самого начала.

Я повторила содержание разговора, стараясь ничего не пропустить.

— Ты уверена, что это был именно он? — спросила она, после того как я закончила.

— Да, это был его голос, правда, какой-то не такой, как будто не его. И еще меня удивило то, что он перепутал цвет.

Подруга покачала головой и тихо сказала:

— Нет, он не перепутал. Он так специально сказал, чтобы предупредить. В общем, никуда тебе ехать не надо, это ловушка.

— А может, не… — начала я, как вдруг раздался звонок в дверь. Мы от неожиданности обе подскочили. Ленка на цыпочках пошла к двери, я, наступая ей на пятки, следом. Звонок повторился, кто-то за дверью недовольно крякнул, зашевелился и сказал:

— Девчонки, не бойтесь, это я.

— Николаша? — радостно вскрикнули мы, открывая дверь. И в самом деле, это был он. Николаша, увидев нас, улыбнулся во весь рот:

— Привет, девчонки, я рад, что вижу вас целыми и невредимыми.

— Что значит «целыми и невредимыми»? — поинтересовалась Ленка.

Николаша замялся, опустил голову, стал теребить бейсболку своими огромными и сильными руками, в общем, повел себя, как провинившийся школьник перед директором.

— Ну? — грозно повторила подружка.

— Меня, в общем, короче, — сбивчиво стал объяснять он, — Серёга послал к вам, чтобы я присмотрел. В общем, охранял.

— Ах, Серёжа, — осклабилась Ленка, — позаботиться решил.

— Ну, вот видишь, — сказала я, — а мы так плохо про него думали.

Николаша слегка приободрился:

— Собирайтесь, я вас отвезу в безопасное место. Серёга решил, что вам лучше здесь не оставаться.

— Вот как, — усмехнулась подружка, — он решил.

— Ну да, — ответил парень, — он попросил, я приехал. Да ты, Ленка, не бойся, я отвезу вас на дачу.

— На дачу? — в два голоса спросили мы. — Нет, на дачу мы больше не хотим.

— Почему? — не понял он. — На природе сейчас хорошо, хоть и дождик накрапывает.

— Никуда мы не поедем, — сказала я, — можешь идти, мы останемся дома.

«Вот незадача, принесла же его нелёгкая. Ещё одна проблема на нашу голову», — пронеслась мысль.

— Нельзя, — Николаша покачал головой, — Серёга сказал, что вам опасность угрожает, так что я никуда не уйду отсюда без вас.

— А здесь нас нельзя поохранять? — спросила подружка. Он отрицательно мотнул головой:

— Лен, когда я тебя подводил? Раз Серёга говорит, что здесь опасно, значит, так оно и есть.

Судя по всему, Николаша был непробиваем, как скала. Спорить с ним — всё равно, что биться головой о каменную стену. Тогда Ленка, подмигнув мне, пропела:

— Конечно, конечно, Серёжа прав. Ты проходи, кофейку попей, а мы вещи кое-какие соберём.

Довольный Николаша прошел на кухню, и пока он угощался кофе, мы уединились на переговоры в ванной. Я включила воду, чтобы не так были слышны наши голоса.

— Ты что? Обалдела? — я покрутила пальцем у виска. — Я ничего не имею против Николаши, но у нас другие планы, и он в них не вписывается.

— Ничего я не обалдела, — обиделась она, — нужно же как-то усыпить его бдительность. Не нравится мне, что Серёжа вдруг начал о нас заботиться.

— Почему же, — возразила я, — он в последнее время только этим и занимался, но откуда он знает, что мы именно здесь. Насколько мне не изменяет память, он ушёл от нас, не попрощавшись.

Лена кивнула:

— Вот-вот. Да Бог с ним, с Николашей, — она махнула рукой, — меня сейчас больше всего волнует звонок Андрея и зеленая папка. Как, ты говоришь, он тебя назвал?

— Сандра, — ответила я, и вдруг до меня дошло, что брат никогда так меня не называл, — а может, это вовсе и не он был… Нет, не может быть, — я тряхнула головой, — голос всё же его.

Подруга вздохнула и сказала:

— Нет, это он. Жаль, что меня не было при вашем разговоре. Думаю, что я всё же права: он пытался тебя предупредить, поэтому перепутал цвет и имя.

Я полностью согласилась с подругой, и мы решили, что папку никуда не повезём.

— Так, — сказала она, — теперь вторая проблема.

Вторая проблема восседала на кухне за столом и мирно пила кофе, ни о чём не подозревая. У Ленки возникла гениальная идея, как нам выкрутиться из данной ситуации. Впрочем, моя подруга была просто кладезь различных идей и планов, причём они на деле всегда оказывались верными и завершались успешно. Я, как всегда, целиком и полностью доверилась ей. А план был прост до банальности: мы отправляем Николашу к машине, а сами отсиживаемся у соседки. Я скромно предложила уйти через чердак, но Ленка отмела эту идею сразу же:

— Во-первых, он закрыт, во-вторых, мы не знаем, можно ли уйти через соседний подъезд. Нам остается только Наташка.

— А если её нет дома? — засомневалась я.

— Она? Дома, — категорично ответила подруга. — Я видела, как только мы подъехали, она в окно смотрела.

Так и сделали. Николашу не составило никакого труда отправить вниз, мол, иди, а мы следом за тобой выйдем. Он, ничего не подозревая, пошел к машине, что-то насвистывая. Мы, захлопнув дверь, постучались к соседке. Та открыла без промедления, как будто ждала этого всю жизнь. Ленка, состроив гримасу, затараторила:

— Наташка, ты представляешь, ты представляешь, что с нами было.

Сверхлюбопытная Наташка, открыв от удивления рот и настроив уши, буквально втащила нас в свою квартиру.

— Ой, а что я вам расскажу, у нас такое было, ужас, кошмар.

«Вот и славно, — подумала я, — главное, завести Наташку. Нам теперь вовсе не обязательно объяснять, что же было с нами. Наташке самой страсть как хочется посплетничать. Молодец, Ленка». Мы прошли, как водится, на кухню и, нацепив на лицо соответствующее выражение, стали слушать соседкину болтовню.

Оказывается, призрак и в самом деле посещает наш дом, но в особенности ему полюбилась моя квартира. Не далее как сегодня ночью Наташка, страдая бессонницей, торчала на балконе и наслаждалась весенней погодой. Вдруг она заметила, как в моей квартире зажёгся свет. Кто бы это мог быть? Она сама видела, как мы с Леной уезжали куда-то и по последним разведданным до сих пор не вернулись. Любознательная соседка не побоялась выйти на лестничную клетку и, прильнув в излюбленной позе к нашей двери, вся превратилась в слух. Она слышала, как за дверью кто-то ходил, передвигал мебель, громко вздыхал, подвывал даже, но что самое интересное — разговаривал с кем-то, при этом неприлично ругаясь матом. Из всего этого Наташка поняла лишь одно: призрак что-то искал. Только вот что, она так и не поняла. Ей помешали: хлопнула парадная дверь, и кто-то стал подниматься по лестнице. Конечно же, Наташке пришлось сменить дислокацию на менее удобную, прильнув уже в своей квартире к дверному глазку. Но, к сожалению, что произошло дальше, не знает, так как во всем доме неожиданно погас свет, и она могла только слышать, но не видеть, как призрак, аккуратно заперев дверь моей квартиры, уже на лестничной клетке сцепился с кем-то в жестокой схватке, скорее всего, с тем, кто спугнул её.

Я представляю, что пережила Наташка, когда поняла, что всё самое интересное останется, так сказать, за кадром. Она, конечно, слышала сопение, возню, глухие удары, стоны, но это всё было не то. Ах, если бы не погас свет!

Мы с Ленкой сначала притворялись, выслушивая скучнейшую прелюдию к самому интересному, но не торопили её, потому что знали, пока Наташка не расскажет предысторию, не выговорится до конца, сетуя на то, какие у неё в этот вечер получились пережаренные котлеты, она никогда так и не расскажет о самом главном. Но потом, уже не притворяясь, широко раскрыв глаза и рты, слушали её рассказ о призраке. Конечно, и я, и Ленка давно уже поняли, что это никакой не призрак посетил мою квартиру. В отличие от соседки, мы догадывались, что искал этот призрак зеленую папочку с документами. Странно, но я, протирая пыль, чужого вторжения не заметила, видно, работал профессионал.

Значит, пока мы «наслаждались» деревенским отдыхом, спасая, как Крепкий орешек — Брюс Уиллис, заложников мафии, моя квартира подверглась обыску. Ничего не скажешь, веселые наступили времена — так и крыша, в смысле, голова, чего доброго, поедет. Я многозначительно поглядывала на Ленку, а она то на меня, то в окошко. Мы немного поохали и поахали вместе с Наташкой, потом подруга, еще разок выглянув в окно, сказала:

— Призрак, точно призрак. Наверное, обиделся, что мы тебе обо всём рассказали. Надеюсь, ты никому?

— Да что вы, — испугалась Наташка, — я себе не враг.

— Ну-ну, — одобрила Ленка. — Про это тоже молчи, а то к тебе так же, как к нам придёт. Нас-то хоть дома не было, а ты, что делать будешь?

Наташка резко побледнела и стала заваливаться на бок.

— Идиотка! — крикнула я в испуге Ленке. — Палку не перегибай!

Подружка и сама перепугалась за Наташку. Трясущимися руками привели мы её в чувство, еле-еле успокоили.

— Наташка, — жалобно пискнула Ленка, когда та пришла в себя, — у тебя коньяк есть? Будем стресс снимать…

У Наташки, как в Греции, было всё, и не только коньяк. Витька, её муж, работал дальнобойщиком, возил продукцию родного завода даже за границу. Из рейса привозил не только тряпки с аппаратурой, но и, как он выражался, «качественное пойло». В теплой компании за милой беседой мы не заметили, как приговорили бутылочку классного коньячка.

— Боже, прими за лекарство, — произносила Ленка каждый раз тост, поднося к губам рюмочку.

Я невзначай взглянула на часы и, увидев, сколько времени, подскочила:

— Пошли, Ангелина ждёт.

Легко сказать пошли. Только сделала пару шагов, как поняла, что никуда дальше родного дивана сегодня идти не смогу: ноги выписывали кренделя, не слушались и не подчинялись мне. Но окончательно я убедилась в том, что изрядно «надралась» (кстати, впервые в жизни), когда, посмотрев на Ленку, увидела рядом с ней ещё одну такую же Ленку. С подругой, кажется, творилось то же самое. Но она всё же нашла в себе силы встать и пошла, пошатываясь, к выходу.

— А я всё летала, а я всё летала, — запела Ленка.

— Подожди, а то сейчас точно улетишь, — икнув, сказала Наташка и ухватила её за руку.

Я минут десять пыталась попасть ключом в замочную скважину, наконец, мне это удалось. Наташка, которая оказалась намного крепче, уложила нас на диван и ушла, захлопнув дверь. Я помню, как спросила:

— Николаша ушел?

— М-м-м, — что-то промычала в ответ подружка.

И всё. Больше ничего не помню: провалилась в глубокий пьяный сон без сновидений…

— Сашка, Сашка, — Лена трясла меня за руку, — вставай, к нам кто-то ломится в дверь.

Я подскочила как ошпаренная:

— Что? Где? Кто?

— Тише ты, — цыкнула она, — говорю, кто-то в дверь ломится.

Тут я тоже услышала стук в дверь, весьма скромный и тихий. В дверь на самом деле не ломились, как показалось Ленке, а просто стучали. Я взглянула на часы: было ещё только три часа ночи. Ночные гости в последнее время почему-то восторга не вызывали. Я на цыпочках подкралась к двери и прильнула к глазку.

— Ангелина!

Она буквально влетела в квартиру, испуганная, закричала прямо с порога:

— Что с вами? Что случилось?

Вышла Ленка, держась за голову, и попросила:

— Не шуми, голова раскалывается. Витька, паразит, самопальный коньяк привёз, хотя и в импортной бутылке.

Тут я тоже поняла, что мне, как и Ленке, ужасно плохо.

— Почему самопальный? — спросила я.

— От хорошего такой реакции не будет, — ответила всезнайка.

— Так вы что? — опешила Ангелина. — Напились?

Ленка замахала руками:

— Что ты, что ты, мы вообще не пьём.

— Да, — подтвердила я, — кроме «Шампанского» ничего, а это мы просто стресс Наташке снимали.

— Та-а-к, — протянула Ангелина, — всё ясно. Я там места себе не нахожу, а они, оказывается, Наташке стресс снимают. Сейчас будем проводить интенсивную терапию, вот только такси отпущу.

Ангелина ушла, но вскоре вернулась и, как обещала, стала приводить нас в чувство. Ей и в самом деле это удалось, через час мы выглядели с Ленкой как обычно. Всё-таки из Ангелины получится хороший врач, в этом я не раз уже убеждалась за последние двое суток.

Вскоре мы собрались на очередной военный совет.

— Сейчас, как и решили, поедем в «докторский» дом, — сказала Ангелина и добавила: — Медлить больше нельзя. Когда я пришла домой, меня ожидал сюрприз: всё перевернуто, как будто что-то искали.

Ленка, широко раскрыв глаза, посмотрела на меня. Я точно так же отреагировала на это сообщение, потому что Ангелина испуганно спросила:

— Это так серьезно? Они, действительно, что-то искали у меня?

— Ясно что, — ответила я и рассказала Ангелине обо всех наших последних приключениях: и о визите Николаши, и о звонке Андрея, и о Наташкиных наблюдениях.

— Да уж, — засмеялась Ангелина, — вы поступили весьма благородно, снимая стресс Наташке. Пожалуй, я бы на вашем месте сделала так же.

Решено было ехать незамедлительно. С большими предосторожностями мы вышли из подъезда, уселись в машину.

— Я поведу, — предложила Ангелина. Никто возражать не стал: я не умела, а Ленка была ещё не в том состоянии, чтобы садиться за руль. По дороге нам попадались редкие машины, в основном, иномарки, видно, спешащие домой после ночных развлечений. Один раз, или это только показалось, промелькнул синий «Форд». Я испуганно оглянулась, стараясь разглядеть в рассветных сумерках машину, но её уже и след простыл. «Обозналась», — облегченно вздохнула я.

Без всяких приключений мы добрались до места, припарковали машину во дворе и вошли в подъезд.

— Да, — сказала Ленка, — восхищённо осматривая вестибюль, — если бы в нашем городе проводился конкурс на самый лучший подъезд, то этот бы занял первое место.

Действительно, на лестничных клетках было чисто, в больших горшках росли красивые цветы, на стенах висели картинки. Квартира тоже поразила нас своей обстановкой. Видно, подружка Ангелины в средствах не нуждалась. Ленка с удовольствием, как кошка, растянулась на большой двуспальной кровати и замурлыкала.

— Господи, когда же я буду иметь хоть часть этого? — задала она риторический вопрос.

— Девушке просто повезло, она удачно вышла замуж, — ответила я.

— Вот и я про то же, — отозвалась Ленка, — каким благородным оказался муж твоей подруги, Ангелина. А тут… — она украдкой прослезилась, — не то, что квартиру подарить вместе с обстановкой, хотя бы отдал то, что принадлежит мне.

— Сергей обещал тебе помочь, — напомнила я.

— Молчи! — рявкнула Ленка. — Никогда не смей больше произносить при мне это имя.

Я, состроив гримасу, ответила ей:

— Как хочешь.

Я прекрасно знала свою подругу: Сергея она ни за что не забудет и скоро начнет строить планы на его счёт. Конечно, всё будет выглядеть так, как будто это он первым сделал шаг к примирению, а не она. Впрочем, так и было, и Николаша — верное тому подтверждение. Ленка, как и донна Роза из Бразилии, справедливо считала: не стоит бросаться в объятья к мужчине сразу же, надо его хоть чуточку помучить.

— Мужчина — существо тщеславное, — сказала как-то она, — ему обязательно во всем нужно быть первым, быть на высоте. Вот поэтому ему изредка надо давать возможность почувствовать себя героем, победителем, но не перегибать палку. Женщина только тогда желанна, когда её добиваются, штурмуют, как крепость. Пусть мужчина почувствует себя, по меньшей мере, Александром Македонским или хотя бы Суворовым при взятии Измаила. Вот тогда он точно никуда от тебя не денется. А твоя Юлька — дура. Предлагает себя немедленно, по первому требованию, со всеми потрохами. Я полностью поддерживаю Андрея Альбертовича: кому такое понравится?

Моя подруга хорошо анализирует чужие ошибки и говорит умные вещи, но куда же деваются её мозги, когда речь идет о её собственной личной жизни? Что-то Петенька никак не поддается разработанной методике. Конечно, сказать об этом — ранить её измученное сердце. Поэтому я всегда молчу и тихонько посмеиваюсь над её разглагольствованиями, хотя иногда она бывает права…

Жизнь в «докторском» доме протекала без лишних осложнений. Никто из сомнительных людей, как мы их называли, на горизонте не появлялся. На улице стояла чудесная погода, но гулять мы выходили только вечером во избежание нежелательных встреч и для сохранения абсолютного спокойствия. Честно говоря, я начала скучать от этой спокойной, однообразной жизни без приключений, и уже считала дни, когда можно будет идти на работу. Андрей устроил фирме настоящие майские каникулы. Кстати, не проходило и дня, чтобы мы не звонили ему, но телефон молчал.

И вот, наконец, Лена не выдержала и сказала нам:

— Всё, больше сложа руки сидеть нельзя, надо искать Андрея Альбертовича. А мы прячемся, как черепахи в своем панцире.

— Что ты предлагаешь? — спросила я.

— Действовать. Я предлагаю простой план: нужно выследить место, где они прячут его. Думаю, что рано или поздно кто-нибудь приведёт нас к нему.

— План интересный, — согласилась я, — только мне не совсем понятно, что ты конкретно предлагаешь. Чтобы они привели нас к Андрею, прежде всего надо выйти из подполья, и уж без помощи нам точно не обойтись.

Ангелина согласно закивала, а Ленка вдруг выдала такое, отчего я чуть было не свалилась со стула, впрочем, этого следовало ожидать:

— Думаю, что без помощи Сергея нам всё же не обойтись.

Мы с Ангелиной, не сговариваясь, расхохотались, чем вызвали её недовольство:

— Чего ржёте? Я говорю серьезно.

— Да мы и не против, можешь позвонить ему хоть сейчас, — ответила я, — они с Николашей, поди, с ног сбились нас разыскивая.

— Да уж, — задумчиво проговорила Лена, — с Николашей тогда нехорошо получилось, зря мы так с ним поступили.

Я ухмыльнулась и заметила:

— Не волнуйся, он тебя простит, ведь у вас с ним давно сложились особые отношения. Ты и за меня словечко замолвишь.

— Сколько раз тебе говорить, — обозлилась подружка, — никаких таких особых отношений у нас нет, только дружеские.

— Вот я и говорю, что дружеские, — съехидничала я.

— Ладно вам пререкаться, — Ангелина, как всегда, развела нас в разные углы ринга, — звонить — так звонить, а не тянуть кота за хвост. Кстати, пока вы вчера променад около дома совершали, я звонила в госпиталь.

— Ну и? — хором спросили мы и застыли в ожидании.

— Лёшка идёт на поправку, — сообщила Ангелина.

— Слава Богу, — сказала я, — хоть одна радостная новость.

Стоит ли говорить, что честь позвонить Сергею досталась, конечно же, Ленке. Мы с Ангелиной даже вышли из комнаты, чтобы ей не мешать. Но так как дверь плотно не закрыли, то вскоре услышали воркующий Ленкин голосок. Все ясно: неприступная ранее крепость, кажется, готова сдаться без боя.

— Как ты думаешь, — прошептала Ангелина, — они помирятся?

— А ты послушай, — я кивнула в сторону двери, откуда доносилось нежное мурлыканье. Мы улыбнулись друг другу, и Ангелина тихонько прикрыла дверь.

Ленка висела на телефоне не меньше часа. Мы уже истомились в ожидании. Как только она появилась, я нетерпеливо спросила:

— Ну что?

На Ленкином лице застыло блаженное выражение. Она смогла лишь произнести:

— Всё нормально, — и удалилась в ванную.

Вышла оттуда не скоро, но с макияжем, делающим её похожей на американскую актрису Ким Бессингер. Мы с Ангелиной удивленно переглянулись и осмелились задать вопрос:

— Что сие значит?

— Серёжа, — промяукала Ленка, — сейчас приедет.

В моей голове пронеслась неприятная мысль: «Зря она провалила явку». Но потом подумала, что, действительно, пора выходить из глубокого подполья, куда мы попали волею судьбы. Так что, какая разница, произойдёт это днём раньше или днём позже.

— Что ж ты раньше не сказала, бестолочь, — накинулась на неё Ангелина. — В нашем холодильнике мышь повесилась, чем гостя встречать будем?

— Я не могу идти в магазин, — тут же отозвалась Ленка, — у меня маникюр не высох.

— Ладно уж, — согласилась я, — пойду схожу за продуктами. Всё лучше, чем у плиты стоять.

Я на самом деле не люблю готовить. Есть женщины, которым это даже нравится, они с удовольствием простаивают у плиты часами, создавая шедевры кулинарного искусства и стараясь угодить благоверному. Потом благоверный, сидя за столом с газетой в руках, проглатывает этот шедевр за пять минут, не чувствуя при этом ни вкуса, ни запаха. На вопрос: «Милый, тебе понравилось?», он отвечает: «Нет, ну ты представляешь, какая наглость: наши опять продули португальцам» или «Ах, ты зараза: бензин снова подорожал». Бедная женщина, виновато улыбаясь, говорит: «Я рада, что тебе понравилось. На здоровье, милый». Потом она моет гору посуды, кидает небрежный взгляд на часы и с ужасом понимает, что до следующего приёма пищи остаётся не так уж много времени. Она снова подходит к плите и… всё повторяется сначала. Да после такого я бы в жизни к плите не подошла, предоставив своему благоверному, если бы таковой у меня был, самому встать у станка. Я готова делать всё, что угодно: стирать, убирать, ходить по магазинам. Во всяком случае, так хоть заметно, что ты дурочку не валяла, а трудилась не покладая рук. Если уж и выйду когда-нибудь замуж, то за мужчину, который хоть немного умеет готовить и не любит читать газеты за столом.

Поэтому Лена досушивала свой маникюр, Ангелина чистила картошку, единственное, что у нас было, а я, прихватив сумочку и деньги, отправилась за провизией. Пока шла, обдумывала, что лучше купить, чтобы не вызвать недовольство подружки и не ударить в грязь лицом перед «дорогим» гостем. По мне, так ему хватило бы и простой яичницы, не велика шишка, но, видно, Ленка своими приготовлениями к приему Сергея, заразила и меня. Так что, проверив наличность, я поняла, что хватит даже на баночку красной икры.

— Ей Богу, — усмехнулась я, — прием Английской королевы, не меньше.

В этом районе тоже был свой супермаркет, но, в отличие от нашего, располагался в специально выстроенном здании. Однако к нему нужно было идти через большую оживленную магистраль. Вместо того чтобы идти в переход, как это делают все порядочные люди, я ринулась прямо через дорогу, как это делают непорядочные, которых почему-то в нашем городе оказалось большинство. Я оглянулась вокруг себя и увидела, что компанию мне желают составить, по меньшей мере, человек пятнадцать. Странно, но лицо стоявшего рядом парня показалось смутно знакомым. Пока я силилась вспомнить, где его видела, как он, больно ухватив меня за руку, поволок к стоявшему невдалеке… серебристому джипу, который я сразу не заметила. Тут же от страха по всему телу побежали мурашки, я попыталась вырваться, но хватка парня была настолько крепкая, будто медвежья, что все мои попытки оказались бесполезны. Я вспомнила, где видела его: первый раз в нашем офисе, а во второй раз — в бинокль, это он тащил раненого Лёшку.

— Что вы делаете? — возмутилась я.

Но потом посмотрела в его глаза и поняла, что пощады не будет. Тогда я что есть силы заорала на всю улицу, надеясь привлечь людей:

— Отпустите! Люди, помогите!

Парень, видно, не ожидал такой наглости, потому что растерялся и отпустил мою руку. Я, не будь дурой, немедленно воспользовалась данной возможностью и помчалась, не разбирая дороги. Он, наконец, опомнившись, тут же побежал за мной, к нему присоединилась ещё парочка друзей из джипа, но так как, выходя из дома, я отдала предпочтение кроссовкам, то парням эти догонялки были явно в тягость. «Вот дура, — ругала себя, — надо было бежать в супермаркет». Но исправлять что-либо было поздно, и мне остался лишь парк, который начинался сразу же за «докторским» домом. Я знала, что посредине он был разделен забором и часть его относилась к больнице. Как водится, в заборе имелась дырка, которой пользовались не только больные, но и врачи, которым было лень идти в обход к центральному входу.

Мысль о том, чтобы скрыться в доме, подставив под удар подруг, отбросила сразу же. Вдруг услышала сзади шум машины. Видно, кто-то из них всё же созрел, что на джипе догонять будет удобней и быстрей. Но они просчитались: джип не сможет маневрировать между деревьями, да и дырка небольшая: в неё проходит лишь один человек. Кроме того, мне повезло, что предпраздничный день выдался теплым и в парке гуляло много народу.

Я оглянулась на бегу: парни немного отстали и шли ускоренным шагом, чтобы не вызвать подозрений у окружающих. Тогда я тоже решила немного отдышаться и снизила скорость. Потом в голову пришла гениальная идея — изменить тактику: я резко развернулась и посеменила обратно к дороге. Сделав порядочный крюк, прошла по ухоженному газону, чтобы обойти парней и не попасться им в руки. Джип и в самом деле стоял на территории парка прямо на детской площадке. Негодующие мамаши окружили его, и было слышно на всю округу, как они на чем свет стоит ругали Петеньку, который, естественно, был за рулем. Тот стоял красный как рак, что-то объясняя им. Эта картина рассмешила меня, он услышал, зло посмотрел в мою сторону и погрозил кулаком. Я же послала ему воздушный поцелуй. Пока парни соображали, что к чему, я уже стояла у перехода. На ту сторону перешла без приключений. Только собралась затеряться среди входящих в супермаркет людей, как меня снова кто-то ухватил за руку.

— Луис? — удивилась я, посмотрев на наглеца.

— Ну, здравствуй, Сандра, — оскалив зубы, процедил он. Тон его отчего-то мне не понравился, и я решила как можно скорее избавиться от своей бывшей первой любви.

— Куда спешишь? — поинтересовался он.

— Туда, — ответила я, кивнув в сторону магазина.

Он неприятно засмеялся:

— Отчего же так далеко от дома?

— Здесь дешевле, — ответила я.

— Не может быть, — озадаченно проговорил он, — цены должны быть везде одинаковые. Но я всё же проверю: желание покупателя — закон. Кстати, это тоже мой магазин.

— Поздравляю, — сказала я и посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Ты всё такая же, не меняешься, — вновь засмеялся он и предложил: — Пойдём куда-нибудь, посидим, поговорим.

— Я сегодня никак не могу, у меня гости.

— Вот как? — удивился он. — Хорошо, пойдём хотя бы кофе попьём.

Я подумала, что полчаса ничего не решат, не замуж же идти и, согласно кивнув, пошла за ним. Луис, однако, не стал заходить в супермаркет, а направился за угол магазина. Там была специально оборудованная служебная стоянка, на которой красовалась показавшаяся знакомой черная «Ауди».

«Милая, мы с тобой уже где-то встречались», — подумала я, посмотрев на машину.

— Куда ты идёшь? — настороженно спросила я у Луиса.

— Увидишь, — усмехнулся он, вцепившись в мою руку.

Конечно, мне это очень даже не понравилось. Его странное поведение вызвало подозрение и тревогу. «Что же делать? Кричать бесполезно, вырываться тоже», — подумала я и затосковала. Не нравилось мне всё это, ой, как не нравилось. Оставалось молиться о чуде…

И оно (о чудо!) свершилось.

— Отпусти её, — раздался вдруг чей-то сиплый голос, — а то твои мозги будут с асфальта соскребать.

Я резко вырвалась из цепких рук Луиса и в очередной раз за последние полчаса оказалась на свободе. Потом оглянулась и посмотрела на своего спасителя, этого новоявленного Робин Гуда: передо мной стоял незнакомец… в черной шапке, натянутой на лицо, но с прорезями для глаз. В его руке был пистолет, приставленный к затылку Луиса. От испуга я чуть не заорала во все горло, потому что с людьми в масках я уже дело имела, и от них тоже ничего хорошего ждать не приходилось. Но крик застрял где-то в горле, когда Робин Гуд, явно обращаясь ко мне, скомандовал:

— Садись, быстро, — и открыл дверцу автомобиля. Я все же решила уточнить, ко мне ли он обращается, и робко спросила:

— Вы мне?

— Тебе, конечно, — рявкнул он.

Я сочла нужным подчиниться, потому что ребята, с которыми мы так весело бегали по парку, уже показались из-за угла магазина. Я мигом запрыгнула в машину, ругая себя за опрометчивость. «Хрен редьки не слаще», — промелькнула мысль. Робин Гуд тоже заметил бегущих парней, быстро заскочил в машину, и она рванула с места, унося меня прочь от Луиса, потерявшего дар речи, и от ребят из джипа. Но облапошенные парни решили так просто не сдаваться и пустили по следу свой джип. Я взглянула на Робин Гуда: тот всё еще сидел в маске и спокойно, без всякого напряжения, рулил. Тогда я тоже успокоилась и откинулась в кресле, наслаждаясь быстрой ездой, которую в последнее время полюбила. Я нисколько не сомневалась, что Петеньке нас ни за что в жизни не догнать. Он никогда ничего не умел делать…

Когда у Ленки наконец-то открылись глаза, она сразу же стала замечать все его недостатки, которые раньше почему-то считала достоинствами. Теперь Петенька на все сто процентов состоял из этих самых недостатков. Конечно, первым был назван именно этот:

— Сашка, как я раньше не замечала, он же ничего не умеет, ни к чему не приспособлен, — жаловалась Ленка, смахивая слезу. — У него руки растут из пятой точки.

— С прозрением тебя, — поздравила я её тогда…

После ужина, как и обещал, Руслан уехал. Мы остались втроём. Сашенька и Римма Петровна с большим удовольствием показали мне дом.

— А вот это, — сказала Римма Петровна, открывая дверь комнаты, находящейся на втором этаже, — наша святая святых.

Я вошла и чуть не упала от восхищения: стены огромной комнаты состояли сплошь из чудесных картин. Хозяйка щелкнула выключателем, и со всех сторон полился мягкий свет так, что картины заиграли своим великолепием.

— Чудесно, правда? — спросила она, удовлетворенная моей реакцией.

Я кивнула и, осторожно ступая, пошла вдоль стен, рассматривая картины. У художника была весьма своеобразная манера, сочетающая несколько художественных направлений. Странно, в доме, кроме этой комнаты, больше нигде картин не было, разве что цветные фотографии различных пейзажей.

— Очень интересно и необычно, — вымолвила я. — Как давно у вас эта коллекция?

Римма Петровна улыбнулась и рассказала:

— Папа Русика, Сергей Михайлович, очень талантлив…

— Постойте, — прервала я её, — это всё нарисовал папа Руслана?

— Да, это дедушка, — ответила Сашенька.

— О! — добавила Римма Петровна, — Сергей Михайлович рисует с детства. Он несколько раз делал выставки и у нас в городе, и в Москве. Две его картины выставлялись даже в Париже. Один частный коллекционер предлагал за них большие деньги, но муж не согласился, а потом взял и просто подарил их Дому престарелых.

Я чуть было не спросила: «А не проще ли было подарить старикам деньги, вырученные за эти же картины?» — но вовремя сдержалась, всё же мой вопрос прозвучал бы не к месту.

— Так вот, — продолжала Римма Петровна, — Сергей — замечательный художник. Представляете, Сандра, он даже отказался стать членом Союза художников, хотя ему не раз предлагали.

— Почему? — поинтересовалась я. — Ведь подобное членство много чего дает.

— Ах, — ответила она, махнув рукой и закатив глаза, — Сергей Михайлович считает, что настоящий талант должен быть абсолютно свободен. Он творит для души. Но ещё ни одной своей картины не продал, предпочитает просто их дарить.

— Да, — добавила Сашенька, — когда бабушка с дедушкой идут в гости, они всегда дарят дедушкину картину, так экономят на подарках.

Я улыбнулась детской непосредственности, а Римма Петровна покраснела и отослала девочку умываться.

— А где Сергей Михайлович? — спросила я, чтобы разрядить создавшуюся неловкость.

— Он по делам завода уехал в командировку, — нехотя ответила мама Руслана и, отчего-то с прохладцей взглянув на меня, добавила: — Пойдемте, Сандра, я покажу вам вашу комнату.

Комната, которую мне отвели, находилась на первом этаже, окна её выходили в сад. В нём росло несколько плодовых деревьев и цветы. Цветов и в самом деле было много. А чуть дальше, у небольшого заборчика, стеной стояли буйные заросли малины. Под одной из яблонь примостился плетеный стол и несколько таких же стульчиков. На столе красовался огромный самовар. Видно, Римма Петровна предпочитала пить чай на свежем воздухе. И если бы на дворе не бушевал двадцать первый век, можно было подумать, что я попала в прошлое, причём задолго до своего рождения.

Римма Петровна пожелала мне спокойной ночи и удалилась. Но сон так и не шёл. Тогда я открыла окно в сад, села на подоконник и стала слушать соловьев. Как спокойно и тихо. Кто бы мог подумать, что ещё несколько часов назад я чуть не оказалась в руках плохих мальчиков. Если вспомнить, какая участь постигла Лёшку, то ничего хорошего от них ждать не приходилось.

А потом вновь эта неожиданная встреча с Луисом. Странно, но он снова не вызвал во мне никаких эмоций, даже не ёкнуло сердце. А когда-то для меня никого важнее и главнее Луиса не было на свете… Стоп. Почему он оказался именно в том месте и именно в нужное время? Совпадение? Это простое совпадение. Какое отношение может иметь Луис к тем парням? Абсолютно никакого. А Руслан, молодец, совсем как рыцарь из средневекового романа: «Отпусти её, а то твои мозги будут соскребать с асфальта». Впрочем, в средние века бы так не сказали, да и асфальта тогда ещё не было. Но всё равно здорово получилось. «Приедет он завтра, я ему об Андрее расскажу», — мелькнула мысль. Почему-то мне казалось, что Руслан обязательно во всем разберётся. Да и Сергей уже давно в курсе, Ленка обо всём ему рассказала. Хотя от Ленки всего можно ожидать: увлечётся встречей со своим ненаглядным и забудет обо всём на свете. Одно утешает, что они не одни, а с Ангелиной, а та про Андрея уж точно не забудет.

Я снова вспомнила Луиса: всё же как-то странно он повёл себя. И если бы не Руслан… Думать о Руслане было намного приятней, чем о Луисе. Ах, мой милый Руслан.

— Руслан, — уже вслух повторила я, и душа утонула в блаженной истоме.

Он спас меня, опять спас. Вот бестолковая, нужно было сразу довериться ему. Но лучше поздно, чем никогда. Бабушка Таня тысячу раз права: я люблю его, но боюсь признаться в этом самой себе. Да, люблю, и уже давно. Та чудесная ночь, которая чуть не стала последней в моей жизни, была пока нашей единственной ночью любви. Хотя дело вовсе не в ней, я просто давно люблю Руслана. Он завтра приедет, и я обязательно скажу ему, как сильно его люблю. Вдруг мелькнула маленькая, назойливая и противная мыслишка: «Смотри, как бы тебе, дорогая, вновь не остаться у разбитого корыта». И в самом деле, как бы ряд моих неудач — Луис, Ванечка — не пополнился ещё одним именем — Руслан. Я тряхнула головой, отгоняя прочь неприятные воспоминания, закрыла окно и улеглась спать.

С утра пораньше Римма Петровна загремела на кухне кастрюлями, я вышла из комнаты, подумав, что надо бы ей помочь.

— Доброе утро, Римма Петровна, — сказала я и осеклась: передо мной стояла совершенно незнакомая женщина.

— Доброе, — ответила она и спросила: — А ты кто?

— Гостья.

— А, — произнесла женщина, — очень приятно. А зовут вас как?

— Сандр… Саша, — ответила я.

— Ну, а меня тётя Валя. Я готовлю здесь, убираю. Вы в первый раз здесь?

Я кивнула, а тётя Валя сказала:

— Тогда понятно, Римма Петровна раньше девяти не встает.

Тётя Валя снова загремела кастрюлями. Мне ничего не оставалось, как вернуться в свою комнату. Но спать отчего-то совсем расхотелось, и тогда я пошла в сад.

Вы когда-нибудь гуляли в саду солнечным ранним утром? Поверьте мне, это ни с чем не сравнимое удовольствие. Если вы действительно хотите расслабиться после праведных трудов, то не стоит ехать за тридевять земель. У нас на лоне родной природы можно отдохнуть ещё лучше, чем в Египте или на Средиземном море. В нашей природе есть нечто, что придаёт сил истощенному организму, обогащает душу.

Я медленно шла по саду, рассуждая о превратностях судьбы.

— Сандра! — вдруг раздался голос Риммы Петровны. — Пойдёмте завтракать.

— Доброе утро, — поздоровалась я и пошла за ней.

Оказывается, Римма Петровна ради меня совершила подвиг — встала не в девять часов, а в семь.

— После завтрака поедем в магазин, — сказала она, — надо же для вас что-нибудь купить.

— Зачем? — насторожилась я. — Приедет Руслан и отвезет меня домой. Завтра уже на работу.

— Руслан сегодня приехать не сможет, — быстро ответила она. — К тому же, насколько я поняла, у вас какие-то проблемы. Поверьте моему сыну, вам лучше остаться у нас на некоторое время. Да и нам с Сашенькой веселее будет.

Я крепко задумалась: безусловно, мне здесь очень даже нравилось, но сидеть сложа руки, ничего не предпринимая, я тоже не могла. Да и слегка огорчало то, что Руслан не приедет. Моё искреннее признание в любви откладывалось на неопределенный срок. Я досадливо поморщилась, но согласилась на предложение Риммы Петровны.

— Хорошо, — ответила я, — пожалуй, несколько дней ничего не решат, подожду Руслана.

Римма Петровна улыбнулась и отчего-то повеселела. После завтрака мы поехали в город. Мама Руслана лихо управлялась за рулём симпатичной, цвета утренней зари «пятнашки». Я несколько раз порывалась заехать к девчонкам, но Римма Петровна, видно, получила от сына соответствующие инструкции, которым неукоснительно следовала. Мне ничего не оставалось, как запастись терпением. Вернулись мы только к вечеру. От Руслана по-прежнему не было никаких вестей. Да и какие вести, если телефон не работал.

После ужина Сашенька потащила меня на экскурсию по посёлку. Я промолчала, что часть его уже видела, но отказать девочке не смогла, и мы пошли. Римма Петровна, сославшись на усталость, отказалась идти с нами. Только мы с Сашенькой отошли от дома, как девочка сказала:

— Ой, забыла курточку, бабушка будет ругаться.

— Ничего, — ответила я, — сейчас сбегаю.

Я кинулась обратно в дом. Комната девочки находилась на втором этаже, я нашла курточку и стала спускаться вниз.

— Да я тебе говорю, — раздался вдруг голос Риммы Петровны, — мы сегодня ездили за покупками. Да, да, не волнуйся, всё в порядке. Я никуда её не отпущу. Здесь она в полной безопасности. Они с Сашенькой прогуляться пошли. Не волнуйся, сынок, с твоей Сандрой ничего не случится.

«Ах, вот, значит, как, — подумала я, — телефончик-то работает. Почему же вы так дружно меня обманули?» Я тихонько спустилась вниз и вышла на улицу. Ладно, если вы, уважаемая Римма Петровна, решили поиграть в разведчицу Кэт, то я тоже сделаю вид, что ничего не знаю.

Сашенька подпрыгивала от нетерпения:

— Ну, чего ты так долго?

— Извини, дорогая, пока нашла твою комнату, — оправдалась я.

Старая часть поселка была куда намного симпатичней новой. Как я уже говорила, не было той вычурности, которая отличает дворцы «новых русских» от приличных домов. Кроме того, каждый такой дом буквально утопал в зелени, чего нельзя сказать о дворцах. Незаметно мы вышли к окраине и побрели по узкой дорожке, которая привела нас к чудесному озерцу.

— А мы летом здесь купаемся, — сообщила девочка. — У нас нет бассейна, но папа хочет построить его, когда время будет.

— Скажи, Сашенька, — спросила я, — а ты по маме скучаешь?

— Да, — тихо ответила девочка, — вот мама приедет и заберёт меня. Она в газете работает. Когда живу с мамой, скучаю по папе.

Я знала, что Руслан развёлся со своей женой, но как, почему, отчего — он так и не рассказал мне. Да какая разница! Мы, взрослые, порой увлекаясь своими проблемами, забываем о том, каково детям. Я прекрасно понимала Сашеньку: развод родителей — очень болезненная штука, которая весьма тяжело переносится…

Мои родители развелись, когда мы с братом были совсем маленькие. Вернее, это был даже не развод, мама просто уехала от папы и больше не вернулась. Он долго писал, просил, умолял её вернуться, но она не захотела. Я до сих пор не знаю, что же у них произошло. Потом папа перестал писать и вдруг, спустя много лет, снова прислал письмо, в котором рассказал о своей новой семье. Так мы узнали, что у нас с братом, оказывается, есть еще два брата и куча сестричек. Папа очень просил написать ему. Мама не посчитала нужным откликнуться на его просьбу, Андрей был занят, тогда я, орошая письмо слезами, написала папе обо всём, что произошло за эти годы, естественно, послав ему и наши фотографии. Ответ от него пришел довольно быстро, а привёз его нам Луис. Я хорошо помню этот день. Мы тогда делали ремонт в квартире, кто-то позвонил, и я, вся перепачканная краской, пошла открывать дверь. На пороге стоял мужчина моей мечты и улыбался, как теперь принято говорить, голливудской улыбкой. Как я потом ругала себя за свой нелепый вид! Луис привез не только письмо, но и посылку с вещами. У нас в те времена в магазинах продавали такое, что годилось лишь только для прогулок по лесу, где никто не видит, как и во что ты одет. Именно тогда выражение «достать по блату» прочно утвердилось в нашем языке. Из-под прилавка или у спекулянтов можно было купить всё, что душа пожелает. Модно, стильно и красиво одевались лишь продавщицы и «жрицы любви». Папа, человек с высшим инженерным образованием, полученным у нас в стране, конечно, прекрасно знал обо всём. Как он писал, вещи — это то немногое, что он может для нас сделать. Когда же в нашей стране начались перемены, папа перестал присылать посылки, и уже настойчиво звал нас с братом в гости. Но как-то не получалось, хотя мы до сих пор мечтаем об этом…

Итак, у нас никогда не было папы, его заменял дедушка. Но дедушка — это всё же дедушка. Поэтому детские переживания Сашеньки были мне близки и понятны.

— А знаешь, Сандра, — вдруг сказала она, — ты похожа на мою маму.

Я чуть не споткнулась, услышав такое:

— Интересно, чем же мы похожи? — поинтересовалась я.

— У неё глаза такие же, как у тебя, и волосы, — ответила девочка, — она тоже красивая.

Я засмеялась, обняла её и поцеловала.

— Теперь я понимаю, — продолжала она, — почему папа любит тебя. Ты добрая. Это хорошо.

Я покраснела и постаралась перевести разговор на другую тему. Сашенька с удовольствием переключилась на своих кукол. Я слушала её вполуха, размышляя о своём.

— Смотри, — девочка показала на озеро, где плескался какой-то смельчак.

— Неужели ему не холодно? — спросила я.

— А он не купается, он тонет.

Я пригляделась, действительно, человек тонул. Недолго думая, бросилась в воду, скидывая на ходу верхнюю одежду. Вода оказалась жутко холодной. Но, пересилив себя, я поплыла. На озере, кроме нас, никого не было, и если не я, то кто же ему тогда поможет. Хорошо, что в свое время дедушка научил меня плавать. Я подплыла к тонувшему человеку и, ухватив его за шею, потащила к берегу. Лишь на берегу я разглядела, что спасённый оказался хорошо сложенным, мускулистым мужчиной лет пятидесяти.

— Благодарю вас, — сказал он, — если бы не вы… Вообще-то я хорошо плаваю, но вода на середине озера холодная, судорога ногу сковала.

— Да, вода и в самом деле холодная, — ответила я, дрожа всем телом. Потом быстренько оделась и спросила: — Вам помочь домой добраться?

— Пожалуй, — ответил он, растирая ногу, — нога всё ещё болит.

— Сандра, а ты молодец, — восхищённо сказала Сашенька.

— Это ваша сестрёнка? — спросил спасённый.

Я замялась, не зная, что ему ответить, но девочка не растерялась и выдала следующее:

— Нет, она невеста моего папы.

— А-а-а, — отчего-то разочарованно протянул мужчина.

Он облокотился на моё плечо, и мы пошли в поселок.

— Вас зовут Сандра, как я слышал? — спросил мужчина. — Редкое имя.

— Да, редкое, — согласилась я.

— А меня Юрий Иванович. Но можно просто Юрий.

Юрий Иванович жил недалеко от озера, в самом крайнем доме, чем-то похожем на дом Руслана.

— Юра! Что случилось? — легко сбегая по ступенькам, кинулась к нам красивая немолодая женщина.

— Да вот, — Юрий Иванович виновато улыбнулся. — Судорога, если бы не Сандра.

— Боже мой, боже мой, — причитала она, — ну кто тебя просил лезть в воду?

— Танечка, — оправдывался Юрий Иванович, — я же всегда открываю купальный сезон именно в это время.

Когда мы сидели на веранде за чайным столом, Татьяна сказала мне:

— Брат и в самом деле начинает купаться в мае, но такое с ним впервые.

— Это судьба, — засмеялся Юрий Иванович, с тоской посмотрев на меня, — мне суждено было сегодня познакомиться с Сандрой, но у Сандры, кажется, есть жених. Вот эта маленькая леди его дочь.

Несмотря на тёплый прием, я отчего-то испытывала неловкость в компании Юрия Ивановича и его сестры. Хотелось спрятаться под стол от недвусмысленных взглядов, которые они оба бросали на меня. «Ухаживаний этого Юрия Ивановича мне только и не хватало для полного счастья», — думала я. Стало темнеть, пора было возвращаться домой. Я, взглянув на часы, сказала:

— Ну что ж, спасибо за чай, но нам пора.

Видно было, что Юрий Иванович с неохотой воспринял это известие.

— Я когда-нибудь ещё увижу вас? — спросил он.

Я пожала плечами и ответила:

— Может быть.

— Да, да, я понимаю, — грустно сказал он. — У вас есть жених. И всё же я надеюсь.

На прощанье он подал мне визитку. Я поблагодарила его и, даже не взглянув, сунула её в карман джинсов.

— По этому телефону вы можете звонить мне в любое время дня и ночи, — сказал он.

«Кажется, однажды я уже слышала что-то подобное», — подумала я и твердо решила никогда ему не звонить.

По дороге домой мы договорились с Сашенькой ни о чём не рассказывать Римме Петровне:

— Давай поиграем в секреты, — предложила я.

Девочка легко согласилась со мной и спросила:

— А папе можно?

Я, немного подумав, ответила:

— Нет, пожалуй, папе тоже не стоит рассказывать, а то он ругаться будет.

— Да, — согласилась девочка, — будет. И бабушка будет.

Бабушка и в самом деле встретила нас неприветливо.

— Наконец-то, — проворчала Римма Петровна, нахмурив брови, — я уже начала волноваться.

Мы с Сашенькой переглянулись, улыбнулись друг другу и ничего не сказали.

— Марш быстро умываться и спать, — скомандовала бабушка.

Мне вовсе не хотелось оставаться наедине с Риммой Петровной, которая отчего-то была не в духе, поэтому я поспешила ретироваться вслед за девочкой.

Когда уже лежала в постели, в дверь постучали.

— Да, да, войдите, — сказала я.

Вошла Римма Петровна, в руках она держала альбом для фотографий.

— Вот, Сандра, — сказала она, присаживаясь на кровать, — я пришла с вами поговорить о сыне.

— О Руслане? — удивилась я.

Она кивнула и, посмотрев на меня в упор, спросила:

— Как вы к нему относитесь?

От подобного вопроса я чуть было не свалилась с кровати и покраснела, как девчонка.

— Можете не отвечать, — грустно сказала Римма Петровна, — я вовсе не имею права вмешиваться в ваши отношения, но хочу, чтобы вы знали, как он относится к вам. Я, наверное, плохая мать, раз делаю это, но по-другому не могу. Мне жаль сына. Я вижу, как он страдает из-за… вас. Его первая жена оказалась… — она опустила глаза, помолчала, потом, с трудом выговаривая каждое слово, продолжила: — Оказалась проституткой. Она журналистка, может, это профессия её такой сделала, а может, она таковой и была. Руслан очень страдал от её измен, а потом он встретил вас, и жизнь его изменилась.

Я удивленно вскинула брови.

— Да, да, — с жаром сказала Римма Петровна, — круто изменилась. Он снова обрёл смысл жизни, в глазах появился блеск. И вот, — она протянула мне фотоальбом.

Я взяла его и пролистала… Боже мой! Весь альбом был посвящён мне! У Руслана имелись такие фотографии, о существовании которых я даже и не подозревала.

— А эта откуда? — удивилась я, кивнув на свою школьную фотографию.

Римма Петровна довольно захихикала:

— Русик, между прочим, учился в одной школе с вами, только он на пару лет младше вас.

— Надо же, я и не помню.

— Конечно, — отозвалась Римма Петровна, — разве старшеклассницы обращают внимание на младших? Он недавно признался мне, что был влюблён в вас с самого детства. И жену себе нашёл, чем-то похожую на вас.

Я вспомнила, что Сашенька говорила об этом.

— Как он переживал, что упустил вас из виду, — продолжала Римма Петровна. — И снова обрёл крылья, когда нашёл вас. Скажу по секрету: Русик долго не соглашался на развод из-за Сашеньки, но как только встретил вас снова, тут же подал на развод. Потом эти неприятности с вашей фирмой начались, сын переживал, не спал ночами, часто задерживался в городе, приезжал расстроенный, мало разговаривал с нами. Кажется, он успокоился, когда привёз вас сюда.

Я хмыкнула: значит, «обрел крылья»?» Пожалуй, это действительно так: я вспоминала, как встретилась с Русланом…

Как уже говорила, фирма «Медос» соседствовала с нами, и мы хорошо знали друг друга. Если бы не Ленка, я не обратила бы внимание на этого ничем не примечательного молодого человека. Подруга, чуть ли не ткнув в него пальцем, сказала мне:

— Посмотри вон на того приятного паренька. Что хочешь со мной делай, а он влюблён в тебя по уши. Так и пожирает глазами.

Я в тот момент была поглощена разлукой с Ванечкой. Нет, не подумайте, что сильно из-за этого переживала, но всё же мне было неприятно, и я впала в легкую депрессию по этому поводу. И уж, само собой разумеется, вовсе не обращала внимания на какого-то там сотрудника соседней фирмы. Но тем не менее Руслан, сам того не зная, помог мне справиться с хандрой. Я поняла, что всё ещё молода и привлекательна и что белый свет не сошелся клином на этом предателе — Ванечке. Руслан любил меня тихо, незаметно и ненавязчиво.

— Когда ты обратишь внимание на Русика? — спросила как-то Ленка. — Он так грустно смотрит на тебя и так тяжко вздыхает, что я готова заплакать от жалости к нему.

— Ленка, мне надоели вздыхающие мужчины, — ответила я, — хочется такого, который бы поменьше вздыхал, а побольше действовал…

Я улыбнулась, вспомнив этот разговор, и подумала: «Кажется, напросилась. Руслан только тем и занимается, показывая себя весьма деятельным. Хотя в последнее время меня окружают только такие мужчины, например, Лёшка».

Мы расстались с Риммой Петровной далеко за полночь, переговорив буквально обо всём, в основном, о своём, о женском. И с этих пор стали друг другу намного ближе и, я бы сказала, роднее, поскольку нас связывала любовь к одному и тому же человеку.

Я гостила на даче вот уже несколько дней. Спокойная, размеренная жизнь потихоньку начала угнетать. Казалось бы, расслабься, отдохни, живи и радуйся, но нет. Я постоянно думала о брате, и эти мысли не давали покоя. К тому же было удивительно, что до сих пор никто из девчонок так и не появился здесь, хотя Руслан, конечно, давно сообщил им, где я. Кстати, сам он тоже не появлялся. Меня это слегка раздражало: если он действительно влюблён, то почему его до сих пор нет?

Римма Петровна была сама любезность. Она больше ни разу не посмотрела на меня хмуро, но, невзирая на наше с ней единение душ после того ночного разговора, продолжала втихомолку звонить сыну, скрывая телефон. Естественно, такое положение вещей меня не устраивало, и я подумывала уже о том, чтобы распрощаться и уехать. Конечно, я понимала, что за стенами этого дома меня может ожидать всё, что угодно, даже… Но об этом думать не хотелось. В конце концов, не буду же я вечно отсиживаться на этой даче.

Больше в неведении жить не могла, поэтому решила уйти, почти по-английски: не прощаясь, но обязательно оставив письмо. Не хотелось, чтобы Римма Петровна и Сашенька плохо думали обо мне. Письмо получилось в меру хвалебное, в меру восторженное и в меру почтительное. Я долго сидела, глядя на него, и думала, каким образом лучше осуществить задуманное. Но ничего дельного в голову не приходило. Я точно знала, что уходить надо, но не представляла, каким образом и когда лучше это сделать.

Как всегда вмешалась судьба: она-то и помогла раскрыть глаза на многие вещи.

Шёл пятый день моего пребывания на даче у Руслана. Стояла чудесная майская погода, и мы с Сашенькой, как обычно, вечером отправились на прогулку. Надо сказать, что после встречи с Юрием Ивановичем я избегала прогулок к озеру, отчего-то не хотелось вновь лицезреть его. Но сегодня, решив, что он уже забыл обо мне, пошла.

— А давай пойдем по другой дороге, — предложила Сашенька, — так намного короче.

— Разве есть другая? — спросила я.

Девочка взяла меня за руку и повела в сад. Оказывается, возле кустов малины была маленькая неприметная калиточка. Прямо от неё начиналась тропинка, которая, как я поняла, должна была привести нас к озеру.

— Ой, — сказала Сашенька, как только мы вышли за калитку, — я забыла мячик.

Я не удивилась: девочка всё время что-нибудь забывала, а бегать приходилось мне.

— Побудь здесь, я сейчас.

Я прошла через весь сад, заглядывая под каждый кустик в поисках мяча. Обнаружила его под кустом жасмина, росшего возле парадного крыльца.

Только собралась вылезти из-под куста, как услышала визг тормозов. «Руслан, — мелькнула мысль, — наконец-то». Но это был не Руслан. От ворот к дому уверенной походкой шел… Герка. Я быстро присела за куст.

— Римма Петровна! — позвал он, не доходя до двери.

— Ау! — отозвалась она. — Я здесь, на веранде, Герочка! Как я рада!

Вот это да! Кого угодно ожидала увидеть, но только не его. Откуда они так тесно знают друг друга? И даже расцеловались, как родные. Если бы вы знали, как мне всё это не понравилось. Конечно, незавидное положение — сидеть в кустах, но зато удобно отсюда наблюдать, да и слышно каждое слово.

Я сидела ни жива ни мертва, навострив уши. Сначала они говорили о какой-то Маечке, потом разговор переключился на Сергея Михайловича. Герка куда-то торопился, поэтому отказался от чая, сказал, что заедет ещё как-нибудь. Римма Петровна проводила его за ворота. Я, воспользовавшись моментом, скрылась за углом дома, там, в безопасности, немного отдышавшись, крепко задумалась. Что же мне теперь делать? Срочно, срочно бежать отсюда! Надо же, Русик, а ты, оказывается, не простачок. Сдается мне, что ты и не Робин Гуд вовсе. Что-то уж больно «по-киношному» выглядело моё спасение. А что если… всё это подстроено? Я вздрогнула: эта мысль вдруг пронзила меня с головы до ног и привела в паническое состояние. Боже мой! А я-то, я! Размечталась, планы строила. Конечно, всё подстроено. Да, нет сомнений: это было именно так. «Вот дура! Идиотка!» — ругала себя. Как могла довериться ему! Прокрутив в голове всё, что говорил Руслан, я поняла, насколько была глуха. Получалось, что вся эта гоп-компания заодно, а Руслан очень ловко усыпил мою бдительность. А как же признание Риммы Петровны? Да никак. Он и её обманул. Хорошо же, господа мальчиши — плохиши, вы меня еще не знаете. Я покажу, на что способна, но прежде — уйти, не вызвав подозрений, и как можно скорее. Столь спокойное ранее убежище стало казаться ненадежным и страшным. Я решила: как только стемнеет, уйду. Но Римма Петровна ни о чём не должна догадываться. Короче, в голове созрел грандиозный план: побыстрей добраться до бабушки Тани, а потом — в город. Только бы не выдать саму себя.

Успокоившись, я вернулась к Сашеньке и как ни в чем не бывало прогулялась с ней к озеру. На счастье, мы не встретили Юрия Ивановича. Сашенька щебетала как птичка, громко пела, смеялась. Мне же было не до веселья. Я с нетерпением поглядывала вокруг, ожидая темноты.

— Что с вами, Сандра? — спросила Римма Петровна, когда мы, уже отправив девочку спать, чаёвничали вдвоём на веранде.

— Нет-нет, всё в порядке, — ответила я и подумала, что теряю самообладание. Мне очень хотелось расспросить у неё про Герку, но как начать, не знала, и вдруг Римма Петровна сама пришла мне на помощь.

— Сегодня приезжал в гости один наш родственник, — сказала она, — но побыл очень мало, куда-то торопился.

— Родственник? — искренне удивилась я, никак не ожидая услышать подобное.

— Гера, муж моей двоюродной сестры, — ответила Римма Петровна, — вот уже несколько лет живёт в Германии, сколотил приличное состояние. Он человек умный, деятельный, я всё время ставлю его в пример. Правда, сын злится.

«Ещё чего не хватало, — подумала я, — они, оказывается, родственники. Руслан правильно злится: слишком неудачное родство. Герочка всё свое приличное состояние оставил в казино, а теперь пытается поправить его с помощью фирмы моего брата». Надо же! Родственник! Только теперь всё встало на свои места, и подозрения стали обретать реальные черты. Как жаль, что люди, к которым ты питаешь добрые чувства, вдруг превращаются в твоих врагов. Одного не понимала: зачем Руслан притворялся и играл со мной? Скорее всего, это какой-то хорошо продуманный ход. Видно, я должна была по уши втрескаться в него, рассказав обо всём на свете, и преподнести зелёную папочку, которую они так безуспешно искали, на тарелочке с голубой каёмочкой. А ведь я почти поверила этому Робин Гуду, он же оказался ничем не лучше Луиса. Эх, мужики, мужики. Как жаль, Руслан, как жаль…

Притворно зевнув, я дала понять, что жутко хочу спать. С позволения Риммы Петровны, еле скрывая нетерпение, удалилась в свою комнату. Быстренько собралась, мысленно пожелав благополучия этому дому, и тихонько вышла из своей комнаты. Только сделала несколько шагов, как вдруг…

— Сандра, вам не спится? — я так и подпрыгнула, услышав голос Риммы Петровны, постаралась незаметно убрать за спину сумочку и выпалила:

— Да! Знаете, что-то душно.

— И не говорите, наверное, будет гроза.

— Да, да, наверное, — промямлила я, пятясь обратно в комнату: — Спокойной ночи, Римма Петровна.

Она кивнула и пристально посмотрела на меня, я вся сжалась от её взгляда и поспешила скрыться в своей комнате.

Так, выйти обычным путём — через дверь не удастся, потому что Римма Петровна явно не собиралась спать. Слышно было, как она прошла на кухню. Ну, всё, это надолго. Она любила посидеть в одиночестве с книгой в руках.

Мне остался ещё один приемлемый, но нестандартный выход — через окно. Как раньше о нём не подумала! Несмотря на то, что было высоко, я всё же умудрилась спрыгнуть и ничего себе при этом не сломать. Всё, теперь уж точно обратной дороги нет.

Я шла по посёлку уверенно, потому что за эти дни успела его изучить. Конечной целью на сегодня был дом бабушки Тани. Надеюсь, что она не забыла меня.

А вот и те самые злополучные дома. Но окна светились только в одном, в котором мы нашли Ангелину. Как всегда возле ворот в ряд выстроились машины, окружив со всех сторон кустик сирени, в котором мы тогда так успешно устроили наблюдательный пункт. Здесь были все старые знакомые: серебристый джип, вишневая «шестерочка», черная «Ауди» и… Не может быть! Синий «Форд»! Руслан? «А что если…», — безумная идея возникла тут же, как только я увидела машину Руслана. Надо сказать, что на подобное способна только Ленка. Я — да ни за что! Но, видно, не зря говорят: с кем поведёшься, от того и наберёшься. Короче, я решила рискнуть и, как показало время, не прогадала.

Пригибаясь как можно ниже, перебежками, от куста к кусту, добралась до гаража, который был пристроен к дому с задней стороны. Дверь на моё счастье снова оказалась открытой. В гараже тускло горела одна лампочка, но её света хватило, чтобы я рассмотрела ещё один неожиданный «сюрприз» — рядом всё с тем же знакомым «Фольксвагеном» стоял еще один знакомец — «Опель» Сергея. Да что же это такое! Сплошные «сюрпризы»! Теперь-то я узнаю всё! Я помнила, что из гаража запросто можно было попасть на кухню. «Только бы дверь была не заперта, только бы не заперта», — как заклинание повторяла я, тихонько пробираясь между машинами. Если сработает сигнализация, мне конец.

Я слегка приоткрыла дверь и тут же отшатнулась: в доме громко спорили, нет, даже кричали, ругались, не стесняясь выражений. Причём слышались только мужские голоса. Мне бы вернуться, так нет же: опустившись на колени, заползла в дом и спряталась за холодильником. Видела бы меня сейчас Ленка! Нет уж, лучше не стоит, я догадываюсь, что бы она сказала, наверняка бы обозвала ненормальной, хотя подобному безрассудству я научилась у неё. Сделав глубокий вздох, решилась ещё на один безумный поступок: чтобы хорошо всех рассмотреть и не упустить ни одного словечка, я проползла ещё дальше и спряталась в небольшой нише между тумбочками. Вот теперь — другое дело: всё слышно и почти всех видно. Как сказал классик: «Ба! Знакомые всё лица». Вся шайка, действительно, была в сборе. Некоторые физиономии я, честно скажу, никак не ожидала увидеть, а хотя… Следовало думать, что здесь оказались те, кто каким-то образом имел отношение к нашей фирме. Да и предметом спора были мы с Ленкой.

— Как вы не понимаете, мать вашу! — в буквальном смысле слова кричал Сергей. — Они ничего не знают! Оставьте их в покое! Вот вернётся Андрей из командировки, сядете за стол переговоров, всё мирно обсудите, но девчонок не трогайте. Они и так чуть не погибли тогда на дороге.

— А кто говорит, что мы будем невежливы с дамами? — вставил словечко Крыса.

— Кстати, откуда взялся тот лихач на «девятке»? — поинтересовался Анатолий Иванович. — Сынок, ты случайно не знаешь?

— Нет! Ничего и никого я не знаю, папа, — отрезал Сергей.

Вот так номер! Я от неожиданности чуть не выпрыгнула из своего укрытия, тем самым едва не выдав себя. Папа? Ну, конечно же! Папа! Вот почему Сергей тогда молчал, как партизан. Он просто не мог нам сказать, что его отец — самый настоящий бандит. А мы тоже хороши! Как сразу не догадались, ведь всё просто: отчество у Сергея — Анатольевич.

— Ну, теперь тот мужик нам не страшен, мы его… — подал голос Петенька, без которого, судя по всему, данная компания обойтись никак не могла. Я догадывалась, что считались с ним только потому, что он всё ещё был Ленкиным мужем.

— Хватит! — рявкнул Анатолий Иванович. — Слишком много болтаешь не по делу.

— Что? — взорвался Сергей. — Что вы с ним сделали?

— А чего ты так разволновался? — спросил ещё один знакомый парень, чем-то похожий на медведя. Этот «медвежонок», как я считала, имел на меня зуб из-за того, что упустил возле супермаркета.

— Отец, — обратился Сергей к Анатолию Ивановичу, — ты понимаешь, во что ты ввязался? — потом встал и нервно заходил по гостиной. — Нет! Ленку с Сандрой я вам не отдам.

Он кинулся в мою сторону, я от испуга вжалась в стенку, молясь об одном, чтобы меня не заметили.

— Серёга! — крикнул Николаша. — Я с тобой!

Сергей промчался мимо, как метеор, громко хлопнув дверью, ведущей в гараж. Николаша хлопнул ещё сильнее, и вскоре послышался звук мотора отъезжающей машины.

Ненадолго в гостиной воцарилась гробовая тишина. Видно, такого поворота событий никто не ожидал.

— Шеф! — «медвежонок», готовый по первому слову броситься в погоню, сделал стойку.

— Отставить! — приказал Анатолий Иванович.

— А зря, — процедил Герка, — может, закроем сыночка, как тогда?

— Ты у меня сейчас сам закроешь свое хлебало, причем навсегда, — грозно пообещал любящий отец.

Герка состроил обиженную физиономию и сказал:

— Мне нужно вернуть ему эти проклятые деньги! Или меня… — он провел большим пальцем по горлу — жест, означающий, что его пришьют, прибьют, кокнут или как там еще выражаются подобные личности. Честно говоря, мне ничуть не было жаль бывшего компаньона.

— Зачем садился за карточный стол! — огрызнулся Руслан. — Чем ты думал!

«Ах, милый, — мелькнула мысль, — ты, как всегда, прав».

— Думал! — оскалился Герка. — Тебя не спросил! Ты из-за этой своей бабы готов меня за решётку упрятать.

— Спокойно, господа, спокойно, — раздался вдруг голос Вадима.

«А он откуда взялся? Каким боком в этой компании?» — с удивлением подумала я.

— Слышь, ты, передай, Вадик, я всё сделаю, но достану эти проклятые документы, — заискивающе попросил Герка.

— Смотри, — усмехнулся Вадим, — не найдёшь папочку — заказывай себе панихиду.

Анатолий Иванович встал, прошёлся по комнате и сказал:

— Вадим, передай шефу, что недолго осталось ждать, все формальности утрясём, и фирма вот-вот твоему хозяину перейдет, мы постараемся.

— Уж постарайтесь, — усмехнулся Вадим, — а то Альберт загостился у меня.

— Даю слово офицера, — ответил тот.

— За твоё слово, между прочим, давно уплачено, а ты всё медлишь, — Вадим недоброжелательно прищурился.

— Я сказал, что фирма его будет, значит, будет, — процедил Анатолий Иванович.

— Да, да, — закивал головой Герка.

— Замолкни! — Анатолий Иванович резко оборвал его и вновь обратился к Вадиму: — И с совместным предприятием решим, шеф войдет туда на правах председателя, а коммерческим директором «Эксито», как и планировали, будет Катька.

— Уже, — пискнул Крыса, — с этим всё уже решено.

— Тем более, проблем меньше, — согласился Анатолий Иванович и добавил, обращаясь к своим бритоголовым подчиненным: — Прощупайте ещё раз этих девок. Как можно было с его сестрой лопухнуться? Девка вас вокруг пальца обвела.

— Ну, шеф, — оправдывалась свора, — мы бы точно её того, если бы не тот урод в маске.

— Урод, урод, — проворчал шеф, — вы точно уроды, а он — герой. Кто это, хотя бы узнали?

«Да вот он, рядом с вами», — хотелось подсказать мне, но я отчего-то сдержалась и не только потому, что боялась себя обнаружить, мне показалось очень странным, что Руслан вел двойную игру. Его олимпийскому спокойствию можно было позавидовать, он вел себя, как ни в чем не бывало, как будто речь шла о ком-то другом.

Какая я всё-таки молодец, что решилась на такое опасное, но зато очень полезное для нас мероприятие — разведка в тылу врага. Я впитывала каждое слово, как губка. Анализировать будем потом вместе с Ленкой, главное сейчас — всё запомнить и ничего не пропустить. Думала ли я, что здесь окажется так интересно? Нет, конечно. Я и не знала, что весь сегодняшний день будет полон сюрпризов и неожиданностей, поразительнее один другого. От них просто шла кругом голова.

Вскоре мужчины, наговорившись, встали, распрощались и вышли из дома. Я, воспользовавшись моментом, выскользнула в сад, немного отсиделась в кустиках малины.

Когда все разъехались, хозяин один вернулся в дом. Я не стала дожидаться, пока он ляжет почивать, а уже знакомым путём помчалась в деревню.

Идти одной через лес и кладбище ночью было намного страшнее, но я, чтобы не грохнуться в самый неподходящий момент в обморок, просто-напросто запретила себе бояться. Некогда было думать о себе: как следовало из подслушанного разговора, нас никто в покое оставлять не собирался. Радовало только одно — Сергей на нашей стороне, но это мало, что значило. Он в этом сборище негодяев голоса не имел. Мы-то по наивности думали, что главный здесь Анатолий Иванович, но, кажется, ошибались. Шефом у них являлся кто-то другой, причём этот другой для нас очень опасен. «Ладно, — подумала я, — Ленка с Ангелиной помогут во всём разобраться».

Я почти уже подошла к деревне, как вдруг услышала сзади шум машины. Кто его знает, а вдруг это кто-то из них? Я испуганно вздрогнула и оглянулась по сторонам. Нет, только не это: кроме кладбища, вокруг больше не было местечка, где бы я смогла переждать, пока она проедет. Машина вот-вот догонит и осветит меня фарами. Раздумывать особо было некогда, и я ринулась на кладбище, ломая какой-то кустарник. Как раз вовремя, потому что показалась машина, по очертаниям напоминавшая «Форд» Руслана. Двигался он медленно, так что можно было разглядеть даже цвет капота, освещённого фарами. Так и есть — синий. Значит, это Руслан, видно, решил отправиться в погоню. После всего, что я сегодня увидела, услышала и узнала, мне расхотелось обнаруживать себя.

Я больше не доверяла ему. Он предал всех нас: моего брата, меня, Ленку. И теперь, что бы там ни говорил, я не буду верить ни единому его слову. Он сам виноват, видно, не судьба. Тоска сжала сердце, на глаза навернулись слёзы, и вновь подумалось: как жаль, Руслан, как жаль.

Машина, проехав через всю деревню, вернулась назад и, не доезжая до моего укрытия, свернула на дорогу, которая вела на шоссе. Я преспокойненько выбралась из кустов и уже беспрепятственно добралась до домика бабули. Тихонько постучав в окно, прислушалась, не идёт ли она открывать, но в доме царила мёртвая тишина. Неужели её нет дома, и она всё же решила навестить своих?

— Бабушка Таня, — позвала я, — откройте.

Подождав немного, я обошла вокруг дома и постучалась в дверь, но с тем же успехом. Что ж, ничего не оставалось, как идти на сеновал. Всё равно раньше утра не смогу выбраться из деревни, не ночевать же под открытым небом.

Но только я собралась зайти в сарай, как вдруг… сзади на меня кто-то навалился. Сердце сразу ушло в пятки, и крик застрял в горле! Собственно, кричать бы я всё равно не смогла: некто закрыл мне рот ладонью так, что я не то, что кричать, дышать не могла. Такого потрясения, конечно, не выдержала и благополучно потеряла сознание от страха.

Пришла в себя оттого, что кто-то с остервенением хлестал меня по щекам, приговаривая:

— Да, очнись же ты, дурёха.

— Что значит — дурёха? — абсолютно обосновано возмутилась я. Ничего себе! Я, можно сказать, от страха чувств лишилась, а меня еще обзывают. Нахал! Я немедленно пожелала высказать ему всё это в лицо, но с удивлением обнаружила, что совершенно не слышу своего голоса, поэтому мои слова ожидаемого эффекта не произвели, зато шипение получилось — змея обзавидуется. Тогда я, недолго думая, со всей силы размахнулась и влепила ему пощёчину. Он почему-то обрадовался:

— Слава Богу! Я думал, что ты того, уже не оживёшь.

— Нахал! Подлец! — найдя в себе силы, прошипела я.

— Согласен, — сказал он и засмеялся.

— Лёшка? — я подскочила от удивления.

— Не может быть! — воскликнул он. — Сандра? Ты? Ты как здесь? Откуда?

— От верблюда, — всё ещё обиженно процедила я. — Что у тебя за манера такая, не разбираясь, нападать на беззащитных девушек?

— Я думал, что кто-то чужой.

— В деревне, — огрызнулась я, — чужих не бывает, здесь только свои. Кстати, а где бабуля?

— Сегодня уехала в город, навестить родственников.

Я, кивнув головой, сказала:

— Я так и думала.

— Она ключи мне оставила, — сказал Лёшка, — только здесь, на природе, романтики больше, да и жить тут можно с комфортом, вон даже лампочка, хоть тускло, но светит.

— Да уж, — ответила я, оглядывая сарай.

Лешка вскочил и засуетился:

— Ты есть будешь?

Я отрицательно покачала головой.

— Как хочешь, — сказал он, — а я, пожалуй, съем чего-нибудь.

Он тут же аппетитно зачавкал. Я подождала, пока Лёшка поест, потом приступила к допросу.

Он рассказал, что вчера пришел сюда, так как думал, что мы всё ещё здесь. В город особенно не торопился, потому что захотелось узнать, что к чему. Короче, он почти весь день сегодня просидел в нашем с Ленкой любимом кустике сирени, что так удобно приютился возле бандитского логова. Видел, как съехались все действующие лица и как разъехались. Оказывается, он пришел к дому бабули всего лишь на несколько минут раньше меня, едва успев скрыться от машины Руслана.

— Я теперь знаю всё, — торжественно сказал Лёшка.

— Что — всё? — поинтересовалась я.

— Я знаю, чего они хотят, — ответил он снисходительно. — Отобрать вашу фирму.

— Да этой новости уже лет сто, не меньше, — фыркнула я.

— Но зато ты не знаешь самого главного: кто за всем этим стоит.

Я дернула плечом, усмехнулась и ответила:

— Пока ты отсиживался в кустиках, я в это время находилась в доме.

— В каком доме? — спросил Лёшка.

— В том самом, за которым ты наблюдал.

Он удивился:

— А когда ты успела просочиться, тоже весь день там что ли сидела?

Я рассмеялась и рассказала ему, как и по какой причине проникла в дом. Он в отчаянии схватился за голову, ругая себя на чём свет стоит:

— Вот дурак. Как же я мог так лопухнуться. Ведь тебя могли…

Мне стало немного жаль его, и я ответила:

— Но ведь не смогли же, они даже не заметили моего присутствия.

— Та-а-к, — протянул Лёшка и насупился. — Может, поделишься впечатлениями, — попросил он немного погодя.

Конечно, я до мельчайших подробностей передала ему весь разговор этой гоп-компании.

— Так, — вновь сказал он, выслушав меня, — всё ясно.

— Что тебе ясно! — взорвалась я. — Лично мне ясно не всё. Руслан оказался не тем человеком, которому можно верить, да и Сергей не лучше. Что плохого мы сделали им всем? Кто тот самый шеф, который стремится завладеть нашей фирмой? И где, в конце концов, мой брат?

Лёшка почесал затылок и крепко задумался.

— На твои вопросы рано или поздно мы найдём ответы, — наконец ответил он. — Кстати, кое-что пришло время рассказать тебе.

Я удивленно вскинула брови:

— Что же?

— Тот самый человек, который попросил меня присмотреть за тобой… за вами… ну, в общем, — Лёшка вскочил и нервно зашагал по сараю.

— Не тяни резину! — я требовательно взглянула на него.

— Он знал, что его отец участвует во всем этом, но против родного отца трудно идти, вот он и попросил меня. У меня частное детективное агентство, правда, из сотрудников пока только я один, но это пока, а с ним мы давно дружим, ещё с армии, потом вместе в школе милиции учились, правда, работали в разных организациях.

— Постой, постой, — прервала я словесный поток, — ты хочешь сказать, что это Сергей?

Лёшка в ответ закивал головой.

— Так что ты не права насчет Серёги.

— Но ведь ему могут не простить этого.

Он со злостью стукнул кулаком в стену и сказал:

— Поэтому я не мог его предать, а то бы нас закопали вместе.

— Насчёт этого ты можешь не волноваться, — возразила я, — он отделался, можно сказать, лёгким испугом. Родной отец никогда не обидит своего сына.

Лёшка усмехнулся:

— Ты просто не знаешь его папаню. Он Серёгу признал недавно. Они с матерью всю жизнь одни жили, папочка оставил их в младенческом возрасте.

— Какая разница, ведь всё равно признал же.

Лёшка вздохнул и ответил:

— Лучше бы не признавал, Серёгу в такое дело втравил. Он, как узнал, что папочка имеет непосредственное отношение к делу, вынужден был прикрыть его.

Я от такого неожиданного признания даже заикаться стала:

— Так, зн… значит, эт… то его мы должны благодарить за постоянные отказы? Андрею в милиции с самого начала отвечали, что нет состава преступления. Ничего себе! Предатель!

— А как иначе он мог поступить? — стал защищать Лёшка друга. — Предать родного отца?

Я не знала, что ответить, потому что мне трудно было судить — своего отца я вообще не помнила, фотографии — не в счёт. Безусловно, Серёга стоял перед серьезным выбором, но если учесть, что папеньку он узнал не так давно, то…

— Конечно, предать отца он не мог, а друзей и, наконец, любимую женщину мог?

Лёшка зло посмотрел на меня и сказал:

— Тогда он не знал, что Ленка для него станет больше, чем… чем…

— Просто любовница? — подсказала я.

— Да, — согласился он, — Серёга влюбился в неё по уши и не хочет терять.

— Она сама откажется от него, когда я обо всём расскажу.

Лёшка, хитро прищурившись, посмотрел на меня и возразил:

— А может, нет.

Я недоверчиво скривилась и ничего не сказала. И в самом деле, я же не могу решать за Ленку, а вдруг она тоже любит его. А потом, я сама слышала, как Сергей из-за нас поссорился с отцом и ушёл. Кто его знает: на этот раз искренен он или нет.

— Да пойми ты, наконец, — Лёшка схватил меня за плечи и тряханул, — если бы Серёга хотел вам зла, он бы не попросил меня за вами присмотреть. Мы давно дружим и полностью друг другу доверяем.

— Благодетель, — процедила я сквозь зубы. — Да он просто технично переложил всё на тебя.

— Он не мог по-другому, — упрямо повторил Лёшка.

Я рассмеялась ему в лицо:

— Ха-ха-ха! О, святая наивность! Он просто решил умыть руки.

— Ты… ты… дура! Ничего не знаешь! — взбеленился Лёшка.

— Я знаю одно — он просто трус. Между прочим, ты вместо него жизнью рисковал, а он только и делал, что вставлял нам палки в колеса.

— Рисковать — это моя работа, — заявил Лёшка.

— Ах, скажите, пожалуйста, благородный Рембо! Кстати, где был твой бесценный друг, когда тебя закапывали? — решилась я на последний аргумент.

Лёшка замялся, нахмурил брови и ответил:

— Серёга не знал, что меня повезли закапывать.

— Ты так считаешь? Между прочим, он в это время преспокойно наблюдал за всем происходящим в комнате на втором этаже большого особняка.

— Я знаю, — тихо ответил Лёшка, — он думал, что я тоже в доме. Да и светиться ему нельзя было, ведь дай он только понять, что мы как-то связаны, то его бы тоже вместе со мной…

Я устало махнула рукой. Эта дурацкая пресловутая мужская дружба. Ничем её не прошибёшь. Мужики сами не свои становятся, когда речь идет о ней. Этот упрямец Лёшка всё равно будет стоять на своём, даже если весь свет подтвердит обратное. Ну и пусть. Лично я всё равно не оправдывала Сергея. Жаль Лёшку, в конце концов, он когда-нибудь разочаруется в своём друге. Но если ему так хочется, пусть.

— Ты обиделась? — спросил Лёшка, нежно обнимая меня.

— Обиделась? Да нет, что ты, на таких, как ты, не обижаются.

Лёшка лукаво посмотрел на меня и рассмеялся, я не выдержала и тоже засмеялась. Мы хохотали громко и заливисто, так что деревенские собаки, возмутившись, начали сердиться. Их лай, как лавина, разрастался, постепенно охватывая всю деревню.

— Ого! — сказал Лёшка. — Слышишь? К нам хор Пятницкого присоединился.

— Тихо, — зашептала я, — а то вся деревня сбежится.

Лёшка пересел ко мне поближе и как бы невзначай обнял за плечи.

— Я давно хотел спросить, — начал он, немного смущаясь, — почему ты, такая красивая девушка, и не замужем?

Я задумалась: а, в самом деле, почему? В моей жизни всегда находилось множество причин, которые не давали сделать это. Не объяснять же всё ему сейчас, да и не надо. Он всё равно не поймёт. Моё женское счастье, как я считала, не состоялось. Сначала Луис, потом Ванечка, Вадим, Руслан. Я подумала, что их, как ни странно, объединяет одно — они все оказались недостойными людьми, у которых напрочь отсутствует понятие о мужской чести. Посудите сами: Луис, не простившись, скрылся в неизвестном направлении, объявившись через лет десять; Ванечка сделал мне предложение, но женился на другой, и, как я поняла, весьма счастлив; Вадим, недвусмысленно ухаживающий за мной, оказался ни кем иным, как негодяем и предателем. Кстати, я теперь сомневаюсь, было ли его увлечение искренним, или он преследовал корыстные цели. Судя по всему, всё же второе. Наконец, Руслан оказался ничем не лучше Вадима. Руслан… Из всей этой «дружной» компании мне почему-то было до глубины души жаль расставаться именно с ним. Как только подумаю, что он лгал всё это время, тоска сжимала сердце. Пожалуй, Руслан — единственный, кто стал по-настоящему дорог. Но, к сожалению, он не лучше и не хуже других. Его слова о любви, мамины рассказы — всё это не более чем уловка, чтобы добыть нужную информацию, а если повезёт, то и зелёную папочку. Я со злостью тряхнула головой: но почему именно он?

— Что с тобой? — тихо спросил Лёшка. — Ты плачешь?

В самом деле, я плакала. Надо же, а я и не заметила. Лёшка придвинулся ещё ближе, взял моё лицо в ладони и стал нежно целовать. Я вдруг ни с того ни с сего подумала: «А почему бы и нет?» Во всяком случае, он не похож на остальных. Нет, конечно, кое в чём похож, потому что, как мы с Ленкой справедливо полагали, все мужчины похожи друг на друга, как близнецы, и всё же… Лешкины поцелуи становились всё смелее и смелее, я, пока робко, но стала отвечать ему.

— Сандра, — шептал Лёшка, — Сандра, я…

Он настолько был взволнован, что даже не мог говорить. Да и разве нужны слова, когда мужчина и женщина, находясь в опасной близости друг к другу, уносятся в запредельные миры? Конечно, нет… Тем более, в такой романтической обстановке: когда вокруг сено; а из сада легкий ветерок доносит аромат цветущих яблонь; до одури поют соловьи; и рядом только он, вы с ним, и больше никого. В общем… ну, вы понимаете, мы не удержались, и… одним словом, было всё просто чудесно… Хотя, кажется, с Русланом было намного лучше. Стоп! В который раз я предложила самой себе заткнуться и не думать больше о том, чего в принципе не может быть.

Потом Лёшка, как честный человек, признался мне в искренней любви и попросил стать для меня близким другом, очень близким. Я обещала, что подумаю над этим интересным предложением, в последний раз грустно вздохнув о Руслане. А ведь на месте Лёшки мог быть он, но… В конце концов, сколько можно отравлять себе жизнь несбыточными мечтами? Руслан, как та звезда, которую я видела в дверном проёме сарая, такая же далекая и эфемерная, а Лёшка здесь, рядом со мной, клянётся в вечной любви и преданности. И, кажется, настроен весьма серьёзно…

Рано утром, как только ожила деревня, мы пошли на автобусную остановку, оставив ключи от дома в указанном бабулей месте. В автобусе сидели, крепко обнявшись, и ворковали, как два нежных голубка.

Город, в отличие от деревни, просыпался намного позже. Это было на руку, во всяком случае, никто не пристанет с глупыми вопросами. Во дворе «докторского» дома тоже было тихо и спокойно. Постоянно оглядываясь, мы пробрались в подъезд и поднялись на пятый этаж пешком, не решаясь вызвать лифт. Но в нашей конспиративной квартире нас никто не ждал. Дверь почему-то оказалась открыта, всё было разбросано, как попало, и девчонки будто испарились.

Я ахнула и привалилась на Лёшкино плечо.

— И сюда добрались, — я с тревогой посмотрела на него.

— Не нравится мне всё это, — процедил он, — давай уйдём отсюда.

— Подожди, — сказала я, — надо всё же посмотреть, что к чему.

— Нет, — отрезал Лёшка, — ни в коем случае.

Он достал из кармана носовой платок и протёр все ручки дверей, к которым мы прикасались.

— А вдруг там девчонки записку оставили, да и вещи мне забрать надо, — не унималась я.

— Хорошо, но я сам, — согласился Лешка и цепко, тихо, как кошка, пошёл по квартире.

Я, немного погодя, двинулась за ним, но лучше бы этого не делала. Лёшка не успел меня предупредить, и я увидела то, чего в глубине души опасалась увидеть: в спальне, на кровати, ничком лежал человек с ножом в спине. Лешка зачем-то схватился за нож и выдернул его, потом перевернул человека и…

— А-а-а! Николаша! — заорала я от ужаса.

— Тихо ты, — цыкнул на меня Лёшка.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, совсем, как тогда, в нашем офисе, когда обнаружила раненого Витюшу, и схватилась руками за стенку, чтобы не упасть. Этого ещё не хватало! Больше делать Лёшке нечего, как возиться со мной. Не знаю, каким образом заставила себя пересилить дурноту и не упасть в обморок, который в данный момент был бы вовсе не кстати.

— Вот гады… — Лёшка выругался грубо и с размахом, нисколько не стесняясь меня.

— Он жив? — с надеждой спросила я.

Лёшка в ответ отрицательно мотнул головой.

— Боже мой, — я закрыла руками лицо и завыла, как-то по-бабьи, тихонько повизгивая.

Лёшка подошёл ко мне, всё ещё держа в руках нож, и сказал:

— Пойдем, Сандра, мы ничем не сможем ему помочь. Я позвоню, приедет группа и…

Но тут вдруг произошло то, чего мы никак не ожидали — Николаша застонал. Мы переглянулись и со всех ног бросились к нему.

— Есть! Пульс! — радостно сообщил Лёшка. — Как я раньше не почувствовал.

— Так бывает, я читала, — успокоила я его, — может, он был настолько слабым, что ты сразу не смог его прощупать, а может, Николаша некоторое время находился в состоянии клинической смерти.

— Может быть, — согласился Лёшка. — Надо срочно звонить.

Моментально посовещавшись, мы решили, что звонить прежде всего нужно в «Скорую помощь».

— В конце концов, — рассуждал Лешка, накручивая телефонный диск, — ему это сейчас важнее.

— А в милицию? — спросила я.

— Не волнуйся, за ментами не заржавеет.

И в самом деле, через минуту послышалось завывание сирены. Я удивлённо посмотрела на Лёшку:

— Уже? Но этого не может быть! Они что? За углом дежурили?

Лешка же отчего-то изменился в лице и рявкнул:

— Сматываемся, быстрее! — потом схватил меня за руку и поволок из квартиры. Я только успела на ходу схватить сумочку.

— Быстрее, быстрее, — поторапливал он, — что ты как черепаха.

Я молча проглотила это оскорбление: не время было устраивать разборки.

Мы выскочили на лестничную площадку и помчались вниз. Но не успели спуститься, как послышался стук парадной двери и шум лифта. Судя по голосам, компания ментов, а мы не сомневались, что первыми, как всегда, явились они, собралась порядочная. Кое-кто из них, не дождавшись транспорта, стал подниматься по лестнице. Я вся похолодела, и у меня подкосились ноги. Тогда Лёшка, схватив меня в охапку, втащил в маленький закуток, где располагался мусоропровод, и тихонько прикрыл за собой дверь. Мы затаились, как мыши. Впрочем, это было абсолютно не сложно, учитывая последние тренировки. Что-что, а в засаде сидеть я научилась — мне не привыкать.

— Так я и думал, — прошептал Лёша в самое ухо, — они пришли по нашу душу.

Постояв еще немного, мы решились выйти, но, не доходя до первого этажа, Лёшка молча дал понять, чтобы я не двигалась, и пошёл на разведку. Вскоре он вернулся и с нескрываемой досадой прошептал:

— Поставили охрану возле подъезда.

Тут я к нашей всеобщей радости вспомнила:

— Здесь, в доме, есть второй выход.

— И ты до сих пор молчала?

Я слегка обиделась, можно подумать, что меня кто-то спрашивал. Он с самого начала взял командование в свои руки, видно, на том основании, что мужчина. Но я, столько пережив за последнее время, была уверена в том, что вполне способна справиться со всем самостоятельно.

Буквально на цыпочках мы прокрались к запасному выходу. К общему огорчению, на двери красовался чуть ли не амбарный замок.

— Чёрт, — выругался Лёшка, строго взглянув на меня, — это что?

— Что так смотришь? Когда я была здесь в последний раз, его не было.

Он огляделся с досадой и спросил, кивнув на дверь, что находилась рядом:

— А куда ведёт эта дверь? Может, зря стараемся?

Я пожала плечами:

— Не знаю, наверное, в подвал.

Ни слова не говоря, Лёшка подошел к двери.

— Есть что-нибудь остренькое? — спросил он. Я в ответ кивнула и запустила руку в свою сумочку. Вытащив оттуда невидимку и щипчики для бровей, подала ему. Он пару секунд поковырялся в замке, потом позвал меня:

— Сандра, иди скорей сюда! Нам повезло.

Дверь, которую он открыл, действительно, оказалась дверью в подвал, довольно чистый и сухой. Прикрыв её за собой, мы двинулись вперёд. Подвал, как ни странно, был освещён лампочками. Я шла уверенно и нисколько не боялась: с Лёшкой это было бы глупо. Он мастерски расправлялся с бандитами, ловко вскрывал замки. А как командовал! Почему мужчины считают, что женщина — беззащитное, ни к чему не приспособленное существо, а он, единственный и неповторимый, без которого нельзя обойтись? Нет, конечно, я ничуть не умаляю значение и роль мужчины, Лёшка всё же спас меня однажды, но, по моему мнению, он слишком много на себя брал.

— Какой интересный в этом доме подвал, — сказал он. — Кажется, это не совсем подвал, а подземный ход.

— С чего ты взял? — спросила я.

— Почему-то здесь нет выходов в соседние подъезды.

— В «докторском» доме только один подъезд, — уточнила я.

— Да? — удивился он, а я усмехнулась: тоже мне, частный детектив.

Вскоре мы уткнулись носом ещё в одну дверь, естественно, закрытую. Ловкость рук — и она открылась. Мы вошли в какое-то странное помещение, через которое тянулись трубы, и стоял какой-то шум.

— Ещё один подвал, — сказал Лёшка. У меня же мелькнула интересная догадка: а что если докторский дом сообщается с больницей?

Так и оказалось, когда, поднявшись по лестнице, мы попали в «Приемное отделение». Смешавшись с посетителями больницы, беспрепятственно вышли на улицу.

— Дальше куда? — спросил Лёшка.

— Думаю, что стоит поехать ко мне, — ответила я. — Если девчонки вышли из подполья, то Ленка наверняка там.

— А если нет?

— А если нет, то поедем её искать.

Но, к сожалению, надежда встретиться с любимой подругой тут же рухнула, как только я поняла, что моя квартира оказалась тоже необитаема. Судя по слою пыли, здесь давно уже никого не было. Я в отчаянии присела на диван и обхватила голову руками.

— Не переживай, — сказал Лёшка, легонько хлопнув меня по плечу.

Я вздохнула и ответила:

— Боюсь даже подумать, что…

— А ты не думай о плохом, — перебил он меня. — Я уверен, что с ней всё в порядке.

— Да, но где же тогда она? — спросила я со слезами на глазах.

Лёшка вскочил и потянул меня за рукав:

— Пошли, надо действовать, а не сидеть, пройдем сейчас по всем местам, где она может быть, и найдём, — потом грозно взглянул на меня и добавил: — Не реви, я сказал!

Я покорно протёрла глаза, в последний раз с тоской оглядела родные стены и поплелась к выходу.

Мы разработали целый план действий: Лёша должен был отправиться на фирму, а я к Ангелине. Так получилось, что его троллейбус пришёл раньше. Он в последний раз наставительно проинструктировал меня и уехал. А я осталась стоять на остановке в глубокой задумчивости. Мысли о Ленке и Ангелине не давали покоя. Я и не заметила, как ноги сами собой привели меня к дому, где в последнее время проживал Петечка. Как ни странно, но в тот момент я ничего и никого не боялась, хотя прекрасно знала, что он являлся представителем той самой банды, с которой, мягко сказать, у нас возникли некоторые разногласия. Я бесстрашно поднялась на второй этаж и нажала на кнопку звонка.

Петечка был дома и отдыхал от «праведных» трудов. У него на лице, как только он открыл дверь, появилось выражение ужаса, как будто он вновь увидел приведение. Честно говоря, я, как всё же уважающая себя девушка, слегка обиделась: в последнее время привыкла к несколько другой реакции мужчин. Но так как никогда не принимала всерьёз Петечку, поэтому постаралась придать своему лицу самое благодушное выражение и обворожительно улыбнулась:

— Лена дома? — ангельским голоском спросила я.

Петечка резко побледнел и привалился к косяку двери:

— Не-е-е-т, — проблеял он.

Я огорченно вздохнула и сказала:

— Ладно, тогда я пошла.

Он, спохватившись, залепетал:

— Да нет, да что ты, да проходи.

Не подозревая никакого подвоха с его стороны и напрочь потеряв бдительность, я зашла. Потом сама же и удивлялась, как смогла вообще переступить порог этого логова: черти, что ли постарались? Я вошла и осмотрелась: женским присутствием в квартире не пахло, даже куда-то подевалась очередная «сестра». Петечка был сама любезность: суетился возле меня, как кот возле баночки с йогуртом. Даже налил чаю с заваркой, про которую Ленка обычно говорила:

— Что это за «ослиная неожиданность»?

Отхлебнув глоточек, я больше пить не стала, но попыталась выяснить у него всё, что можно. Судя по всему, Петечка ненавязчиво делал то же самое. Так мы и сидели друг против друга, как Штирлиц с Мюллером, упражняясь в шпионском хитроумии. Естественно, он так ничего из меня и не вытянул, к сожалению, мне тоже не удалось разговорить его. Дальше оставаться в столь опасном месте не имело смысла, я встала и направилась к двери. Петечка, неожиданно подскочив ко мне, силой усадил обратно:

— Куда ты так торопишься, Сандра? — резко сняв маску радушия с лица, процедил он. — Посиди, отдохни.

— Да некогда мне отдыхать, — тихо ответила я, — идти надо.

Он, грозно насупившись, наклонился ко мне и сказал:

— Никуда ты отсюда не выйдешь.

Я усмехнулась:

— Ты так считаешь? Вот возьму и выйду, — я резко встала и рванула к спасительному выходу.

Он догнал меня и преградил дорогу, потом, больно выворачивая руку, поволок в комнату. Я отчаянно сопротивлялась, но этот деревенский паренёк, отъевшийся на экологически чистых продуктах и выросший на вольных просторах, оказался намного сильнее наших городских хлюпиков. У меня так ничего и не получилось. Петечка благополучно дотащил меня до балкона, вытолкнул туда, сказав:

— Посиди пока, — закрыл дверь.

Я облегченно вздохнула: балкон — это ещё не самый худший вариант, честно говоря, я думала, что всё будет намного безнадёжнее. В конце концов, можно закричать — и кто-нибудь обязательно услышит. Потом приуныла, вспомнив: соседи давно привыкли к тому, что Ленкина квартира — не что иное, как притон, и старались не обращать внимания на каждодневные дебоши, происходившие в ней. Сначала они жаловались подружке и участковому, но те только разводили руками и пожимали плечами. Ленка, как вы знаете, сама являлась пострадавшей стороной, а участковый, к сожалению, попался какой-то спокойный и неконфликтный мужичок, «амебный», как назвала его подруга. Ему оставались считанные годочки до пенсии, которые он стремился дослужить спокойно, без потрясений, создавая видимость своей работы. Поэтому соседи, поняв, что они так и не добьются ничего, ограничились тем, что обозвали Ленкину квартиру «нехорошей квартирой», совсем по-булгаковски, и закрыли на всё глаза.

Петечка, конечно, отлично знал обо всём: на меня просто бы никто не обратил внимания, хоть заорись. Я прильнула к оконному стеклу и стала наблюдать за происходящим в комнате. Он кому-то звонил! Недоброе предчувствие охватило меня, я заметалась по балкону, с тоской думая о том, что осталась совсем одна и полагаться нужно было только на саму себя. Решение пришло мгновенно: я встала на перила балкона и, перекрестясь, спрыгнула вниз. Мне повезло, что Ленкин дом был такой же, как и мой, — старой «хрущевской» постройкой, и второй этаж располагался не очень высоко, про первый и говорить нечего: с улицы, не вытягивая шею, можно было наблюдать через окно за жизнью его обитателей.

Благополучно приземлившись, я понеслась со всех ног подальше от страшного дома. И вдруг в голове стукнуло: вот балда! Сумка! Я резко остановилась и крепко задумалась над тем, что делать дальше: моя сумочка со всеми документами, ключами и деньгами осталась лежать на полочке в прихожей. Конечно, я по многолетней привычке кинула её там, когда отправилась на кухню пить эту «ослиную неожиданность».

Необходимо было возвращаться — иначе никак нельзя. К моей великой радости, Петечка не закрыл дверь на замок, видно, он так запугал всех, что люди и близко боялись подойти к его квартире. Я тихонько приоткрыла дверь и заглянула: сумочка и в самом деле лежала там, где я и предполагала. Протянув руку, взяла её, но уходить не спешила: Петечка, ни о чём не догадываясь, продолжал болтать по телефону. Я так и застыла на пороге, стараясь не пропустить ни единого слова.

— Одна птичка в клетке, — вещал Петенька, — хорошо, хорошо, у меня есть наручники.

Ах, вот даже как! Ну, уж нет! Не дожидаясь развязки, я тихонько прикрыла дверь и быстро пошла на остановку.

К Ангелине загляну потом, сначала — в офис. Уже из троллейбуса увидела, как к Ленкиному дому неслись старые знакомые — джип и «Фольксваген», которому всё же надоело стоять безвыездно в гараже. Я представила себе, как «обрадуются» они, когда обнаружат, что птичка из клетки вылетела. Подумать «страшно»: что же будет с бедным Петечкой? Я довольно захихикала: наконец-то этот мерзавец получит по заслугам. Его товарищи — люди серьёзные и подобных промахов не прощают.

Возле нашего здания в ряд выстроились машины разных конфигураций, цветов и моделей. «Ого! — подумала я. — Откуда такое изобилие?» И правда, раньше на стоянке стояло от силы пять — шесть машин, не больше. У двери сидел незнакомый охранник, который, подозрительно оглядев меня, строго поинтересовался:

— Девушка, вы к кому?

Я решила ничего не объяснять и коротко ответила:

— В «Эксито».

— Что у вас в сумочке? — не унимался охранник.

— Ничего особенного, — удивилась я такому пристрастному допросу.

Он встал и подошел ко мне:

— Покажите.

Тревожное чувство охватило меня. Что-то раньше особой бдительности за охранниками не замечалось, не к добру это. Но, чтобы не вызывать лишних подозрений, подчинилась и открыла сумочку. Однако он простым осмотром не ограничился, взял и высыпал всё содержимое на стол. На его лице отразились разочарование и досада. Интересно, что же он там ожидал увидеть? Женщинам, конечно, не нужно объяснять, что наши сумочки, независимо от их размера, имеют бездонное дно. Чего мы только не носим там! Всё: от набора истинной леди до всякой ерунды. Нет, безусловно, есть женщины, которые носят определенный ассортимент в своей сумочке, не допуская бардака, но таких, я думаю, меньшинство, я же принадлежу к большинству. Порой сама удивляюсь, каким образом могла попасть в мою сумочку та или иная мелочь.

— Всё? — поинтересовалась я.

— Можете складывать, — разрешил он.

Я со злостью сгребла всё обратно в сумочку и пошла к своему офису.

— Постойте! — вдруг окликнул он. — А по какому вы вопросу?

Я фыркнула и, не удостоив его ответом, двинулась дальше.

Но столь необычное поведение охранника оказалось мелочью по сравнению с тем шоком, который я испытала, войдя в офис. За нашими рабочими столами, разложив бумаги, сидели совершенно незнакомые люди.

— Чем могу помочь? — обратилась ко мне миловидная девушка с голливудской улыбкой. — Вы по какому вопросу?

Я растерялась, оглядываясь по сторонам, и спросила:

— Это фирма «Эксито»? Я не ошиблась?

— Да, вы не ошиблись, — любезно ответила она. — Мы — транспортно-экспедиционная фирма «Эксито», к вашим услугам.

Я в изумлении открыла рот и, глупо ухмыляясь, спросила:

— Вы кто?

Девушка слегка удивилась и, как мне показалось, обиделась, но виду не подала и всё так же вежливо ответила:

— Секретарь.

Вот это да! А где же тогда Светка?

— Что вы хотели? — довольно бесцеремонно подала голос женщина, сидевшая на моём месте. Я окончательно растерялась и захлопала глазами.

— Танечка, отведи её к директору, — снова сказала моя заместительница, — пусть разбирается.

— Пойдёмте, — пригласила меня Танечка. Я покорно отправилась за ней.

Екатерина Владиславовна Крыса собственной персоной восседала на месте брата и с кем-то ругалась по телефону, выкрикивая кому-то, что он «дурак» и «дебил», потом бросила трубку на рычаг.

— А-а, — с безразличием сказала она, скользнув по мне взглядом. Покопавшись в столе, швырнула на стол трудовую книжку и процедила:

— Расчёт получишь у кассира.

«Как же это? Что это? Где все наши?» — подумала я, готовая вот-вот разреветься. Но тут же, приказав себе не показывать слабости перед врагом, гордо вскинула голову. Нет уж, слёз, стенаний и мольбы им от меня не дождаться! Стиснув зубы, я злобно взглянула на Крысу и спросила:

— Что всё это значит?

— Ничего, — усмехнувшись, ответила та, — это значит, что ты больше здесь не работаешь.

— На каком основании? Я вроде заявления не подавала.

— Не подавала, говоришь? — Екатерина Павловна тут же положила передо мной лист бумаги, на котором красовалось заявление, написанное мной собственноручно, где я просила уволить меня по собственному желанию. Я вспомнила, что однажды, поссорившись с Андреем, действительно написала заявление об уходе, но так и не подала, передумала, потом зачем-то положила его в стол, всё собираясь выбросить, но так и не выбросила, а теперь вот расплачиваюсь из-за своего идиотизма.

Естественно, когда в первый раз в нашем офисе был обыск, его нашли и удачно использовали по назначению. Им оставалось только слегка подделать число. Обращаться в милицию — бесполезно. Заявление есть, и написано моей же рукой. Да и не добьешься справедливости: без денег в нашу родную милицию даже не суйся. Как сказал Андрей, в нашем городе, что мафия, что милиция — два сапога-пара. Ясное дело, всем хочется красиво жить. Честные люди есть, но их очень мало, и они боятся высовываться. Может, и настанут такие времена, когда власть в нашем городе перейдет к честным, добропорядочным людям, а пока… Остается только жить, надеяться и ждать. Но дождемся ли мы когда-нибудь?

Мне ничего не оставалось, как смириться. Я получила так называемый расчёт у ещё одной представительницы клана Крыс. Наша кассир, естественно, осталась на своем месте. Она снисходительно посмотрела на меня и отсчитала несколько купюр.

— Сандра Альбертовна, — кто-то взял меня сзади за локоть. Я оглянулась и увидела нашего шофера дядю Петю. Наконец-то! Хоть одно родное лицо в этом рассаднике Крыс. Я искренне улыбнулась ему.

— Дядя Петя! — воскликнула я — Как рада вас видеть!

Он, пряча глаза, сказал:

— Вот пришел за расчётом.

— Как за расчётом? — удивилась я. — Неужели всех шоферов тоже уволили?

— Почему всех, — обиженно сказал он, — только меня. Сказали, что старый, а мне до пенсии полгода осталось, доработать не дают, гады.

— Не может быть! — волна возмущения охватила меня, и я, резко развернувшись, снова пошла в кабинет к Крысе.

— Что ещё? — недовольно спросила она.

— Какое право вы имеете увольнять старейшего работника фирмы, прекрасно зная, что ему до пенсии осталось несколько месяцев? — спокойно ответила я. Но она, ничуть не смутившись, вновь процедила:

— Не твоё дело.

— Как это не моё? Можно и в суд подать. По какому праву? На каком основании вы всех уволили? Фирма вам не принадлежит! Приедет брат и разберётся! И кто вам дал право на всё это? — широко махнув рукой, выпалила я.

— Ха-ха-ха! — нагло засмеялась Крыса. — Спёкся твой брат! Фирма, между прочим, теперь моя, да долго тебе объяснять, на каком основании, всё равно ты со своим куриным умишком не поймешь. А ещё судом грозит! Вы что? Со своей подружкой сговорились, что ли? Ой, боюсь, ой, испугала! Охрана!

— Я здесь, Екатерина Владиславовна, — ответил за моей спиной охранник, как будто выросший из-под земли.

— Проводи девушку к выходу и впредь не пускай её в здание ни под каким предлогом.

— Нет проблем, — охранник шаркнул ножкой перед Крысой и грозно обратился ко мне: — Пошли, красотка.

Я, вся кипя от негодования, вышла, напоследок кинув дяде Пете:

— Скоро всё наладится, потерпите.

Он махнул рукой и опустил голову.

Охранник, как положено, проводил меня до входной двери, нежно поддерживая под руку.

— Не понимаю, чем ты так не понравилась этой старой ведьме? — спросил он.

— Увела у неё молодого любовника, — не моргнув глазом, ответила я и, увидев в дверях скучающего Лёшку, добавила: — А вот, кстати, и он.

Охранник понимающе свистнул:

— Теперь всё понятно.

Кажется, парень вовсе и не злой, просто служба такая.

— А не знаешь ли ты, куда подевался Николаша? — набравшись смелости, поинтересовалась я.

— А он, — охранник оглянулся, наклонился ко мне и зашептал в самое ухо, — ранен, в больнице лежит.

Я совершенно искренне воскликнула:

— Не может быть! Как жалко! Наверное, при исполнении ранили?

— Да нет, — ответил доверчивый охранник, — не при исполнении.

— А с ним всё в порядке? — с тревогой в голосе спросила я.

— Не знаю, нам только утром сообщили.

Дальше с охранником было опасно болтать: всё, что надо, я выяснила. Лёшка в нетерпении постукивал ногой:

— Ты скоро? — спросил он. — Я заждался.

— Молодец, парень, правильно, что бросил эту старую грымзу, — хлопнув ничего не понимающего Лёшку по спине, сказал охранник и, с тоской взглянув на меня, добавил: — Завидую я тебе.

Лёшка, не понимая, пожал плечами:

— Чего это он? — спросил он, когда мы уже шагали к троллейбусной остановке.

— Да так, ничего особенного, — отмахнулась я и спросила: — Как ты узнал, что я здесь?

Лёшка гордо произнес:

— Профессиональная тайна.

— Хорошо, пусть будет так: не хочешь — не рассказывай.

— А как у тебя на фирме? — спросил он.

— У меня от тебя нет никаких профессиональных тайн, — съязвила я и рассказала ему о своём визите в «Эксито».

— Да-а-а, — протянул Лёшка, — ну и дела. Я уже шёл к тебе, чтобы рассказать об этом, но вдруг ты сама пожаловала. Знаешь, как разозлился, увидев, что ты идёшь прямо к ним в руки.

— Тем более что это за сегодняшний день уже второй раз, — ответила я, — но, видно, Крысу они предупредить забыли, иначе бы она не выпустила меня, а так даже провожатого приставила.

— Как во второй раз? — опешил Лёшка и, схватив меня за руку, подавленно спросил: — Что-то случилось на квартире Ангелины?

— Я не знаю, потому что не была там.

— А где же ты была? — ещё больше удивившись, спросил он.

Я вздохнула и сказала:

— Ходила к Ленке на квартиру.

— Куда? Куда? — переспросил он и, не дав больше ничего рассказать, накинулся на меня: — Ты с ума сошла! Там же этот, как его, Ленкин муж бывший живёт.

Я удивлённо взглянула на него:

— А ты откуда знаешь про мужа?

Он махнул рукой, мол, неважно. Всё ясно: снова профессиональная тайна. Ну, конечно, Лёшка и без наших рассказов многое знал, не зря следил за нами почти с самого начала этой жуткой истории.

— Как ты могла! — продолжал Лёшка. — Можно сказать, в самое пекло полезла! Ни на минуту нельзя оставить!

— Да ладно тебе, я же здесь.

— Ну, и как тебе это удалось? — смягчившись, спросил он.

Я рассказала ему о своём посещении Петечки.

— Главное, я узнала, что Ленки там давно не было, как и в моей квартире, но от этого не легче, — закончила я свой рассказ, — и мы не знаем, где она.

— Вот что, — сказал Лёшка, — поехали ко мне, а там разберёмся.

— Нет, — я покачала головой, — я поеду домой, а вдруг Ленка всё же там объявится, но прежде заеду в больницу к Николаше, если он жив, то, может, знает, где девчонки, ведь как-то же он оказался в нашей подпольной квартире.

— Я с тобой, — кинул Лешка, и я поняла, что возражений он не потерпит…

Оставив меня в скверике возле больницы, мой ангел-хранитель пошёл разузнать, что к чему. Я сидела на скамейке, ела мороженое и поглядывала на больных и посетителей, прогуливающихся туда — сюда. Вдруг ко мне подошла молоденькая сестричка и тоненьким голоском спросила:

— Простите, вы Сандра?

Я от неожиданности чуть не выронила мороженое.

— Да, а в чём дело?

— Меня за вами прислали, пойдёмте, я вас провожу.

Я, заинтригованная, легкомысленно пошла вслед за ней, но когда мы подошли к служебному входу, меня наконец осенило:

— Постойте, а кто прислал?

Девушка зашептала:

— Меня Ангелина Викторовна за вами послала, она вас ждёт.

— Ангелина? — подпрыгнула я от радости. — Так пойдёмте скорее.

Девушка провела меня в хирургическое отделение, где в ординаторской меня действительно ждала целая и невредимая Ангелина. Мы кинулись друг другу в объятья.

— Сандра, ты жива. Как я рада! Мы с Ленкой с ума сходили.

— Почему это? Вам должны были сообщить, что со мной всё в порядке.

Ангелина покачала головой:

— Нет, нам никто ничего не сообщил.

Я возмутилась:

— Не может быть! Значит, Руслан обманул меня.

— Руслан? — переспросила Ангелина. — Так ты была у него? — она обиженно надулась: — А мы уже всё передумали. Ты не могла хотя бы позвонить?

— Пожалуйста, не обижайся, — извиняющимся голоском попросила я, — я обязательно всё тебе расскажу. Поверь мне, я сама стала жертвой обмана, зато такое узнала.

— Андрей? — еле слышно промолвила Ангелина. Я медленно покачала головой:

— Нет, про него практически ничего, но, кажется, я догадываюсь, где он может быть. Мы найдём его, обязательно, — ответила я, чтобы успокоить её.

Сама же и понятия не имела, где брат. А хотя… Вдруг какая-то мысль, нет, не мысль, скорее, воспоминание мелькнуло в голове. Я даже зажмурилась, чтобы не потерять его, не упустить нить. Вспомнила! Я же слышала, сидя между тумбочками на кухне в доме Анатолия Ивановича, как Вадим сказал, что Альберт загостился у него. Где? Дома? Вряд ли! Думай, Сашка, думай! И вовсе у тебя не куриные мозги! Да! Вот оно! «Александрина»! Это же его ресторан, Вадима. Андрей там! В «Александрине»! Хотя Ленка считает, что в казино. И тут меня осенило: а вдруг эти два миленьких заведения сообщаются между собой, как «докторский» дом и больница? Всё может быть. Тогда всё становится ясно и понятно: Вадим, Руслан, наш «мужественный» руководитель охранного агентства и по совместительству папаша Сергея, парни, воспитывавшие тогда Герку в казино, сам Герка, наконец, хозяин Вадима, мистер Икс, неизвестный широкому кругу общественности, — это одного поля ягоды. Да, всё стало совершенно ясно, но вот кое-что остается загадкой. И самая главная — где мой брат? Теперь я почему-то твердо была уверена в том, что мы найдём его. А уж он-то наверняка знает, почему наша фирма встала всем поперёк горла. Так и норовят все, кому не лень, оттяпать этот лакомый кусочек. Я с тоской вспомнила, что, к сожалению, уже оттяпали. Но не может же этот кошмар длиться вечно? Будем надеяться, что всё вернётся на круги своя.

— Мы найдем его, обязательно, — уже уверенно повторила я.

— Я была в милиции, — сообщила Ангелина, вздохнула и грустно добавила: — Они не то, что отказались принять от меня заявление, но даже и не выслушали.

— Конечно, ничего другого от них и не ожидалось, — со злостью ответила я и спросила: — А где Ленка?

Ангелина широко раскрыла глаза и произнесла с дрожью в голосе:

— Я думала у тебя спросить о ней.

Я забеспокоилась: оказывается, Ангелина тоже ничего не знает. Где же все-таки подруга? Неужели её, как и меня, пытались похитить, и им это удалось? Я похолодела от этой мысли.

— Расскажи, — попросила я Ангелину, — что произошло после моего… исчезновения?

Она рассказала, что Сергей в тот вечер так и не пришел, сославшись на дела, только позвонил и извинился. Представляю, как рвала и метала Ленка. Тогда уж точно досталось всем: и Сергею, и милиции, и, как говорится, тому парню. Я хорошо знала подругу. Когда у неё срывается какое-нибудь важное дело, она превращается в фурию, и тогда к ней не подходи. И точно: Сергей всё же пришёл, но утром, однако разобиженная Ленка захлопнула дверь перед его носом, кинув ему в лицо:

— Прощайте, господин мент, нас больше ничего не связывает в этой жизни.

Конечно, Сергей скулил под дверью довольно долго, но Ленка, включив погромче телевизор, не обращала внимания на этот скулёж и запретила Ангелине даже близко подходить к двери. Я смеялась от души, представив себе, как бедный Сергей скребётся в дверь и, высунув язык, с надеждой смотрит на неё. Да, что говорить: Ленка умела выдерживать характер. Потом Ангелина пошла в институт, а после занятий на работу в больницу, Лена же поехала к нам в офис. Больше они не встречались. Прожив еще пару дней в квартире своей подруги, Ангелина решила вернуться домой.

— Вот и всё, — закончила она рассказ.

Судя по всему, она не знала, что произошло сегодня утром. Я вздохнула поглубже и выложила ей неприятные подробности. Ангелине стало нехорошо. Она, немного посидев, наконец, пришла в себя и развела бурную деятельность по выяснению личности Николаши.

— Раз он был ранен в «докторском» доме, значит, его привезли сюда. Сейчас выясним, где он. Фамилию помнишь?

Я задумалась: Николаша — он и есть Николаша, а вот про его фамилию как-то не спрашивали.

— Ладно, — сказала Ангелина, — найдём и так. — Она позвонила куда-то, и через несколько минут мы получили полную информацию. — Значит так, он лежит в реанимации, без сознания, состояние тяжёлое.

— А к нему можно? — с надеждой поинтересовалась я.

— Нет, — ответила Ангелина. — Но я смогу пройти, только позже.

— Если он придет в себя, спроси у него про Ленку, может, ему что-нибудь известно. Да, и про то, как он попал в квартиру, спроси.

— Слушаюсь и повинуюсь, — ответила Ангелина. — Ты хочешь от него невозможного. С таким ранением мало кто выживает, порой в себя не приходят и…

На мои глаза навернулись слезы:

— Ты думаешь, что он безнадёжен? Бедный Николаша.

Ангелина сердито дернула головой:

— Откуда я могу знать, я же не лечащий врач, — потом улыбнулась и сказала: — Не реви, будем надеяться на лучшее. Я всё узнаю, не волнуйся.

— Кстати, — спросила я уже в дверях, — а как ты узнала, что я в сквере?

— А разве ты не звонила сюда в отделение? Я как раз в перевязочной была, мне сказали, что некая Сандра ждёт меня в скверике на скамейке, а так как выйти я не могла, то и послала сестричку, описав тебя.

Я покачала головой — чудеса, да и только. Кто-то, тайный благодетель, решил осчастливить нас с Ангелиной. Впрочем, мы остались не в обиде.

Из больницы я вышла в большом волнении: было от чего волноваться! Кто-то следит за каждым моим шагом, предугадывая события. Я оглянулась по сторонам, и мне действительно показалось, что чей-то взгляд впился в меня. Неловко было чувствовать себя под обстрелом невидимого взгляда. Поежившись от неприятного ощущения, я пошла дальше. Будем надеяться, что невидимый друг и в самом деле окажется другом.

Лёшка злой, как собака Баскервилей, нарезал круги по скверу. Предчувствуя бурю, я втянула голову в плечи и окликнула его.

— Ты где была? — накинулся он на меня. — Я тут уже целый час бегаю.

— Ну что ты так кричишь? — спокойно сказала я. — Я разговаривала с Ангелиной.

— С кем? С кем? — переспросил он. — С Ангелиной? Где она? Как ты её нашла?

Я успокаивающе похлопала его по плечу:

— Пойдём, всё расскажу тебе по дороге.

Лёшка слушал молча, но как только я сказала, что кто-то позвонил Ангелине и выдал моё месторасположение, он разозлился.

— Я такой идиотки в жизни не видел! Тебе сегодняшнего посещения Петечки не хватило? Какая ты беспечная.

Я шла и кивала головой, соглашаясь с ним, но не во всём. Скажите, разве уважающая себя девушка будет согласна с тем, что она идиотка? Да ни за что в жизни! Я искоса смотрела на Лёшку, который трещал, как сорока, и думала о том, что, пожалуй, не приму его предложение быть мне «очень близким другом». Он добрый, хороший, сильный, но… В общем, сердцу не прикажешь, да и рейтинг всё же у Лёшки маловат, не дотягивал до нужной планки.

— Ну, так что? — спросил он, когда весь выкипел, — куда двинем?

— Домой, — ответила я.

— Тебе туда нельзя, — твёрдо сказал Лёшка.

Я, до сих пор молча терпевшая его несносный характер, взбунтовалась:

— Всё! Мне надоело! В конце концов, ты мне никто. Какое право имеешь распоряжаться? Наше приключение на сеновале не даёт тебе никакого права так обращаться со мной. Мало того, что ты воспользовался моей минутной слабостью, так еще и раскомандовался. Позволь самой решать, что мне делать.

Видно было, что мои слова не пришлись ему по вкусу, он надулся как пузырь и засопел. Помолчав немного, сдавленным голосом произнес:

— Значит, это для тебя лишь приключение и минутная слабость? А я-то, дурак, думал, что мы с тобой… мы сможем быть вместе.

«Вместе? Ха-ха!» — мне так и хотелось рассмеяться ему в лицо. Вместе? С таким занудой? Да ни за что!

Всю дорогу до моего дома Лёшка усиленно молчал, я тоже. Проводив меня до дверей квартиры, как истинный джентльмен, он, галантно шаркнув ножкой, молча, не говоря ни слова, откланялся. Я не стала его удерживать, хотелось побыть одной, подумать и поразмышлять, как жить дальше.

Жизнь, как зебра, состоит из белых и черных полос. Только мою зебру сразу можно заносить в книгу рекордов Гиннеса: она вся чёрная, без даже малюсенького белого пятнышка.

Устроившись на диване с чашечкой кофе, я глубоко задумалась. Итак, что же мы имеем на сегодняшний день? А ничего хорошего. Брат пропал, подруга в глубоком подполье, настолько в глубоком, что даже я не знаю, где её искать. Если только… Так не хотелось думать об этом «если только». Теперь фирма. Фирма тоже у них. Надо же! Я и забыла, что с сегодняшнего дня абсолютно свободна, что никуда не надо идти по утрам. Сбережений на первое время хватит, как-нибудь проживу, а там посмотрим. Я не собиралась так легко сдаваться, мы с Ленкой обязательно отвоюем фирму, и когда Андрей вернется…. Я вздохнула, смахнула слезу со щеки и подумала о том, что он, судя по всему, сам не вернётся, если ему не помочь. Его точно держат в «Александрине». У меня вдруг возникла безумная идея: проникнуть в ресторан, затаиться там в какой-нибудь щёлочке, а когда он закроется, начать поиски. Я твердо была убеждена в том, что нужно немедленно осуществить задуманное. Вернётся брат — вернём и фирму. Ах, как мне необходима была Ленка в этот момент с её светлыми мозгами! Без неё мне Андрея не найти. Где же ты, подруга?

И вдруг зазвонил телефон! Я радостно подскочила: Ленка! Наконец-то! Но это была не Ленка, к сожалению.

— И ты ещё называешься подругой? — рявкнула Юлька в ответ на мое «алло».

— А-а, — равнодушно протянула я и взглянула на часы: полночь. Что у неё за манеры звонить ночью? — Это ты? Привет. Как дела?

— Конечно, я. Ведь ты за это время не соизволила мне даже позвонить.

— Была занята, — кротко ответила я.

— Ну-ну, и братец твой тоже был занят?

— Юлька, уже поздно, что ты хочешь? — устало спросила я, предвкушая «удовольствие», которое всегда получаю от разговоров с ней. Я наизусть знала, что речь дальше пойдёт об Андрее, всё же моя персона её интересовала постольку-поскольку. Но говорить о брате сил не было: душа истомилась от неизвестности, да и рассказывать ей обо всём — себе дороже.

— Юля, извини, я тебе завтра перезвоню.

— Да, ну и семейка у вас, — с ехидцей в голосе сказала она, — брат — круглый дурак, да и ты не лучше.

Наконец я услышала короткие гудки: Юлька бросила трубку.

Ну, и хорошо, что так легко всё разрешилось. По крайней мере, я урвала себе для сна лишний час. Завтра предстоял тяжелый день — поиски подруги и брата. Впрочем, предыдущие дни тоже легкостью не отличались. Если о месторасположении брата я хоть догадывалась, то вот где и как искать подругу, не имела ни малейшего понятия. Пожалуй, стоит помириться с Лёшкой, всё же он частный детектив.

Вновь зазвонил телефон.

— Нет, только не это, — подумала я, не решаясь поднять трубку. То, что снова услышу голос Юльки — нисколько не сомневалась.

— Юлька, ну что ещё?

— Если не отдашь папку, дура, мы тебе брата по кускам пришлём.

Я задрожала веем телом и выронила трубку. Они! Это они! Что же мне делать? «Сначала успокоиться и взять себя в руки», — подсказал внутренний голос. Я послушалась и подняла трубку. Там недовольно кричали:

— …и твоего детектива тоже!

В телефоне послышались короткие гудки. Кажется, из-за своей безалаберности я пропустила самое интересное. Видно, ребята собрались что-то сделать со мной и с Лёшкой, но вот что именно, я так и не услышала.

— Думаю, что ничего хорошего они не предложили, — сказала самой себе.

Вдруг со стороны двери раздался легкий шум. Уже? Так быстро? Я же не успела ещё ничего предпринять! Решение пришло мгновенно. Только успела спрятаться за занавеску и притаиться, как послышался скрип двери и осторожные шаги. Кто-то продвигался по квартире уверенно, как будто знал в ней каждый сантиметр. Мои руки — ноги вновь предательски задрожали. Я постаралась расслабиться, это удалось, правда, с трудом. Тем временем, некто, пройдя по всей квартире, по-хозяйски включил свет в комнате и с досадой Ленкиным голосом произнёс:

— Где же ты, Сашка?

— Здесь, — откликнулась я и вышла из своего укрытия. Вы не представляете, как мы обрадовались друг другу! Сначала с визгом кинулись навстречу, обнялись, расцеловались, а затем предъявили претензии. Причем всё это прокрутилось за одну минуту.

— Где ты была? Я чуть с ума не сошла.

— Нет, это где ты была? Это я чуть с ума не сошла.

Наконец мы успокоились и пришли к консенсусу.

— Объясни мне, куда ты исчезла? — попросила Ленка.

— Некогда объяснять, — ответила я, — с минуту на минуту сюда придут. Надо уходить! Быстрее!

За что мне всегда нравилась Ленка, так это за то, что она всё понимала с полуслова. Через пару минут мы уже спускались по лестнице. Честно говоря, куда идти дальше, я не знала, и, как всегда, понадеялась на подружку: та уж точно что-нибудь придумает. Не успели мы спуститься, как услышали, что кто-то входит в подъезд. Не сговариваясь, на цыпочках помчались назад и затаились на верхнем этаже. В узкие щели между лестничными пролетами хорошо просматривалась дверь моей квартиры. Вадим как ни в чем не бывало подошёл к двери, надел зачем-то черную маску, потом достал ключи и аккуратно открыл дверь. Я не могла поверить своим глазам: Вадим — убийца? Но откуда у него ключи от моей квартиры? И вдруг я отчётливо вспомнила тот вечер, когда он пригласил меня в казино. Дверь-то вставлял его мастер и наверняка сделал лишний ключик для Вадима. А тогда в казино это странное поведение Вадима, он бросил меня буквально на произвол судьбы, как будто его задача была увести меня из дома. Точно! Как я раньше не догадалась! Опять это казино! Все события так или иначе связаны с ним. Ленка больно толкнула меня в бок. Я, приложив палец к губам, покачала головой. Мы дождались, пока Вадим зайдёт в квартиру, потом тихонечко спустились вниз.

— Куда? — спросила я, остановившись, как Иван-царевич на распутье.

— В гараж, — кинула Ленка и припустила что есть силы, я, конечно, за ней.

— Девчонки! — окликнули нас. — Сюда!

Лёшка стоял возле своей белой «девятки» и махал руками. Дважды никого из нас просить не пришлось, мы запрыгнули в машину, и детектив тут же рванул с места.

— Куда ехать? — спросил он.

— Хороший вопрос, — отозвалась Ленка, — мы думали, что ты знаешь.

— Ещё несколько часов назад знал, а теперь… — с тоской ответил он.

— Что же случилось? — невинно поинтересовалась я. Лёшка не ответил и, проехав немного вперед, остановился в каком-то тихом переулке.

— Случилось то, — сказал он, — что они обложили нас со всех сторон.

— Ты хочешь сказать, что у тебя они тоже были?

Он кивнул и шумно вздохнул.

— Ладно, — вдруг сказала Лена, — я знаю, куда нам ехать. Подвинься, я поведу.

По дороге я рассказала Ленке о своих приключениях, в мельчайших подробностях описав ей «дружескую» встречу рыцарей Круглого стола. Как ни странно, она нисколько не удивилась, лишь изредка кивала и заявляла:

— Я так и думала, я так и думала.

О жизни в доме Руслана я поведала в двух словах.

— Так, так, так, очень интересно, — оживилась подруга, — с этого места прошу поподробнее.

— Потом расскажу, — ответила я и вернула разговор в нужное русло.

Мы приехали к двухэтажному деревянному дому, стоявшему на окраине города. Каждая квартира имела отдельный вход. Та, куда привела нас Лена, находилась на первом этаже.

— Вот уж не думала, что в нашем городе еще сохранились такие раритетные дома, — удивленно сказала я.

— Тебе не нравится? — спросила Ленка.

— Нет, нет, мне всё нравится, особенно устраивает первый этаж — убегать удобно.

Подруга покосилась на меня, но ничего не сказала.

— Чья же эта берлога? — поинтересовался Лёшка.

— Вообще-то Николаши, ну, и моя по совместительству, — ответила она.

— Ясно теперь, где ты была всё это время, — сказала я, осматривая квартирку, и подумала о том, что он, любезно предоставив Ленке жилплощадь, сам временно поселился в реанимации, но как об этом ей сообщить, не знала, не хотелось огорчать подругу. Лёшка меня опередил:

— О! — сказал он, рассматривая фотографию, которая стояла на телевизоре. — Посмотри, Сандра, это тот самый парень, которого мы нашли утром с ножом в спине.

— Как? Николашу? — Ленка чуть не села мимо обшарпанного дивана, если бы Лёшка вовремя не поддержал её.

— Расскажи ей, — попросила я.

— Не может быть, не может быть, — бормотала она. — Если бы я знала, если бы я знала…

— Хватит причитать! — резко оборвала я её — Откуда ты могла знать?

Ленка всхлипнула:

— Это я отправила его в разведку.

— Он жив, — вставил слово Лёшка.

— Жив? — Ленка заметно приободрилась. — Это меня утешает.

Она сразу перестала всхлипывать и приступила к решительным действиям.

— Прежде всего разработаем план, — сказала подруга.

— Нет, — отрезал Лёшка, — прежде всего мы выспимся.

— Некогда спать, — возразила она. — Пока мы будем спать, они окончательно завоюют все позиции и Андрея Альбертовича…

Я подпрыгнула:

— Ты знаешь, где он? Он в «Александрине»? Да?

Ленка закатила глаза и стала что-то сосредоточенно рассматривать на потолке. Мы невольно посмотрели туда же.

— Думаю, что он в казино, и я уверена в этом на все сто процентов, — наконец сказала она.

Лешка нетерпеливо кашлянул и вставил словечко:

— А это одно и то же.

— Вот как? — в унисон спросили мы, а я с удовлетворением подумала, что всё же была права, если и Лёшка подтвердил то же самое.

— Как вы думаете, — с беспокойством спросила я, — с братом всё в порядке?

— А что с ним сделается, — ответила вездесущая Ленка, — пока у них нет документов, они связаны по рукам и ногам. Да и присутствие Андрея Альбертовича на Совете директоров необходимо. Не могут же они предоставить труп.

— Элементарно, — возразил Лёшка. — Ещё как могут.

— Согласна, но как они объяснят всё Совету? Зарубежных партнеров не так-то легко укокошить, не будут же они устраивать Варфоломеевскую ночь?

— Что ты конкретно предлагаешь? — спросил Лёшка.

— Предлагаю взять папочку и покопаться в их компьютере, а потом, собрав все факты, прижать им хвосты.

— Каким же образом? — безнадёжно спросила я.

— Выступить на Совете, предоставив все данные, а там посмотрим, кто кого. Во всяком случае, фирмы им не видать, как своих ушей.

Я покачала головой:

— Фирма уже у них, нам её не вернуть… без Андрея.

Ленка громко засмеялась:

— Она ещё не у них, они никто без разрешения Совета.

— Постой, постой, — Лёшка придвинулся поближе, — я не совсем понимаю: а документы эти им зачем? Они и так уже фирмой завладели, да и до Совета рукой подать.

Ленка посмотрела на него, как на ненормального, и ответила, цокнув языком:

— Темнота, а ещё сыщик. Чтобы получить разрешение Совета и стать даже без Андрея Альбертовича полноправным членом совместного предприятия, нужно грешки замолить, а они как раз в этой папочке.

— Ну? — Лёшка внимательно посмотрел на подружку.

— Что ну? — обозлилась она. — Наша фирма — член совместного предприятия, а без компаньонов при таком размахе сложно выжить. Зачем им всё начинать заново, когда уже всё готово? Андрей Альбертович столько лет потратил на поиски партнеров и на поднятие имиджа фирмы, что терять уже достигнутое не рентабельно.

— Ясно, — ответил Лёшка, — я понял.

— Значит, — сказала я, — сначала папочка, потом Андрей.

— Да, пока она у нас и пока они не знают, где мы, он будет жив. Да и папочку нужно перепрятать, нельзя долго держать её там.

Лёшка смотрел то на меня, то на Ленку, всё больше удивляясь.

— Так она и в самом деле у вас?

Я насторожилась:

— А что?

Он испугался, что впадёт в немилость, и поспешил ответить:

— Ничего, просто я думал, что она всё же у Андрея.

Ленка фыркнула и процедила:

— Сыщик, никак ты испугался, что находишься в тесном контакте с нашей компанией?

— Или ты… с ними? — добавила я, в упор глядя на него.

Лёшка тут же подскочил и застрочил как из пулемета:

— Я с вами, я с вами, я свой. Сандра! — он умоляюще посмотрел на меня.

Ленка скептически ухмыльнулась:

— Да? Посмотрим, какой ты свой.

— Я готов доказать это прямо сейчас, — выпалил он.

— Хорошо, но сначала перекусим, — улыбнувшись, сказала подруга, тем самым, вызвав неописуемую Лёшкину радость оттого, что его не выпихнули из стаи за неверно сказанное слово. Я посмотрела на него и подумала о том, как, оказывается, надо мало мужчинам. Вон сидит довольный, высунув от удовольствия язык, как верный пудель. Не хватало ещё только, чтобы он затанцевал на задних лапках. А уж если и поесть дадут, то большего счастья в жизни и не надо. Эх, мужчины, мужчины, какие вы все предсказуемые. Между прочим, так считала не только я, но и моя мудрая подруга.

После ужина мы стали тщательно готовиться к походу. Кто знает, какие сюрпризы нас там ожидали. Лёшка молча наблюдал, сопел, но так и не решался ничего сказать. Мы же не посчитали нужным посвящать его в курс дела и говорили о нём так, как будто его здесь и вовсе не было.

— Лёшку возьмем? — спросила Ленка.

Я, немного подумав, ответила:

— Пожалуй, возьмём, он может нам пригодиться.

— Да, да, пригожусь, — радостно мяукнул тот.

— А твоего мнения никто не спрашивает, — огрызнулась Ленка.

Лёшка испуганно посмотрел на неё и заткнулся. Как только мы были готовы, я кинула ему:

— Пошли.

Он тут же вскочил и пошёл вслед за нами.

— Осмелюсь спросить, — сказал он, — мы куда идем? Вроде ночь на дворе.

— А ты думал, что на подобные мероприятия среди бела дня ходят? — съязвила подруга и, подойдя к машине, грозно приказала: — Ну?

— Сейчас, сейчас, — засуетился детектив…

Мы молча мчались по ночному городу. Что-то не хотелось говорить: ведь на важное дело шли, болтовня ни к чему. Подруга коротко объяснила Лёшке, куда нам надо ехать. Он удивился, но ничего не спросил. Мы привели его в ещё большее замешательство, когда, оставив машину возле новостроек и пешком преодолев пустырь, подошли к зданию и полезли в подвальное окно.

— Давай, быстрее, — прошептала я ошеломленному Лёшке, — чего рот раскрыл?

Он зачем-то посмотрел по сторонам и быстренько юркнул в подвал вслед за нами. Я уже не так боялась, как в первый раз, и шла уверенно, про Ленку и говорить нечего, та вообще в подвале ориентировалась, как в собственной квартире. Она подошла к двери, вытащила ключ и привычно вставила его в замочную скважину.

— Чёрт, — сказала она.

Я встревожилась:

— Что-то случилось?

Не отвечая, она продолжала копаться у двери.

— Ну, что ты там возишься? — прошипела я.

— Они замок сменили, гады, — срывающимся голосом произнесла Ленка. — Теперь всё потеряно.

— А ну-ка, подвинься, — Лёшка мягко отстранил её и прильнул к двери. Через пару секунд замок приветливо щёлкнул.

— Эх, бабы, — сокрушённо покачал головой детектив, — из всего строите трагедию, чуть что сразу в слёзы.

Нет, всё же хорошо, что мы взяли его с собой! Обрадовавшись, что злополучная дверь наконец открылась, едва не потеряли бдительность. Охранник оказался рядом и важно прошествовал на второй этаж. Когда его шаги затихли, мы вышли из подвала.

— Никогда бы не думал, что это так просто, — сказал Лёшка.

— Ты о чём? — спросила я.

— О том, как легко, оказывается, проникнуть в наше здание, — ответил он.

— Боюсь, — зашептала Ленка, — что на этом наше везение закончилось. Они сменили не только замки, но и охрану.

— Ну, это ещё не самое страшное, — сказала я и уселась на диван, но что-то меня вдруг насторожило, я вскочила и как ненормальная стала шарить по нему руками. Холодный пот пробежал по спине, руки затряслись, и я сказала срывающимся голосом:

— Ребята, они сменили диван.

Ленка быстро наклонилась и тоже прощупала спинку дивана.

— Всё, это конец, — всхлипнув, произнесла она.

— Ну, что опять? — недовольно проворчал Лёшка. — Что опять не так?

— Они сменили диван, — трагическим голосом произнесла я.

— Ну, и что? — он непонимающе уставился на нас. — Хорошо, что сменили, тот уже никуда не годился.

— Ты не понимаешь, документы в том диване остались, — Ленка жалобно посмотрела на него.

— Как в диване? В каком диване? — не понял он.

— В обшивке, мы оставили их в обшивке, никто не догадывался, что они рядом, — чуть не плача, пояснила я.

— А-а-а, — протянул Лёшка, — я думал, что они в сейфе.

Я покачала головой:

— Нет, всё это время мы хранили их вот в этом диванчике, вернее, в том.

— За обшивкой, — добавила Ленка.

— А зачем? — всё ещё не понимая, спросил Лёшка.

— Тебя не было, а то бы ты точно посоветовал нам хранить важные документы в сейфе у Крысы или у Герки в барсетке, — огрызнулась Ленка.

— Теперь до меня дошло! — Лёшка хлопнул себя по лбу. — Вы побоялись, что офис и квартиры снова обыщут и не придумали ничего лучшего, как спрятать документы у них под носом, да к тому же в таком ненадёжном месте.

— Почему в ненадёжном? — обиделись мы. — Очень даже в надёжном. Кто ж знал, что они всё поменяют.

— Я не удивляюсь, почему вы до сих пор живы, — усмехнулся он, — о таком, кроме вас, никто бы не додумался, но с вашей женской логикой…

— А тебя это расстраивает? — нахмурившись, перебила я его глубокомысленные философские излияния.

— Нет, нет, наоборот, меня это очень радует и, я бы даже сказал, забавляет.

— А нас нет, — Ленка вздохнула и задала риторический вопрос: — Что будем делать?

Я подавленно молчала, тупо рассматривая пол под ногами. Слышно было, как охранник, обойдя здание, спустился по лестнице, располагавшейся симметрично этой, но с другой стороны, и с чувством выполненного долга зашёл к себе в комнатку.

— Так, хватит бездействовать, — Лёшка решительно нарушил молчание. — Сидите пока здесь, а я проверю: вдруг ваш диванчик где-нибудь скромно стоит недалеко от нас, а вы по нему убиваетесь.

Возражать никто и не собирался, честно говоря, у меня просто опустились руки. Я и в самом деле не знала, что делать дальше, и, посмотрев на подругу, поняла, что та, как и я, находилась в глубокой растерянности.

Лёшка вернулся быстро, слегка запыхавшись.

— Значит так, — начал он, — диван здесь.

— Здесь? — мы радостно подпрыгнули и кинулись трясти Лёшку, как грушу, будто так он выдаст информацию быстрее.

— Тише, тише, — он мягко отстранился от нас и продолжил: — Диван здесь, но…

— Но? — повторила я и с волнением посмотрела на него.

Он качнул головой и сказал:

— Но на нём спит охранник.

— Охранник? — переспросила Ленка и в растерянности развела руками: — Но как же мы подберёмся к нему?

— Надо подумать, — ответил Лёшка.

— Нечего думать, — отрезала я. — Всё элементарно.

Они с недоверием уставились на меня.

— Лёшка вырубит спящего охранника, чтобы тот на пару минут потерял сознание, мы заберём документы и уйдём. Всё! — я победно посмотрела на своих друзей.

— План, конечно, хороший, — согласился Лёшка, почему-то ухмыльнувшись, — простой, как валенок, но есть один маленький нюансик: я не смогу сделать так, как ты говоришь. Забыл вам сказать, что охранников двое, и один из них уже закопал меня однажды. Второго раза я не переживу.

— Тоже мне, — усмехнулась я, — Рембо недоделанный. Ты всё время врёшь и чего-то нам не договариваешь. Я собственными глазами видела, как четверо здоровяков отлетали от тебя, как пушинки.

— Нет, если ты испугался, — добавила Ленка, — можешь посидеть здесь, мы сами решим эту проблему. В конце концов, это действительно наша фирма и наше дело, а значит, и наша головная боль.

— Я разве сказал, что испугался? — обиделся Лёшка. — Просто не хочется рисковать, не обдумав всё до конца.

— У тебя есть предложение по поводу того, как нам пробраться в комнату охранников и забрать документы? — поинтересовались мы.

— Есть у меня один план, но очень опасный, — Лёшка почесал затылок.

— Изложи! — скомандовала подружка.

Лёшка ненадолго задумался:

— В общем, так, — наконец сказал он, — ты, Лена, возвращаешься тем же путем на улицу и разбиваешь окно в дальнем углу здания, а мы с Сандрой, после того как охранники уйдут, заберём документы и присоединимся к тебе.

— А если уйдет один, а второй останется лежать на диванчике? — задала я резонный вопрос.

Видно, данное обстоятельство Лёшка не учёл, потому что замолчал, поджав губы.

— Вы не забывайте, что, разбив окно и наделав много шума, мы не сможем проникнуть в офис и покопаться в компьютере, — напомнила Лена, — диван — это ещё не вся операция.

— Хорошо, — согласился Лёшка, — тогда давайте сначала проникнем в офис.

Ленка нахмурилась и ответила:

— Если уж они на этой двери сменили замок, то на офисной и подавно.

— Девочки, — усмехнулся Лешка и подбоченился, — а я на что?

Мы улыбнулись ему: а ведь и правда, Лешка оказался настоящим специалистом по открыванию дверей нестандартным способом. Интересно, чем он занимался до того, как организовал своё детективное агентство? Неплохо бы спросить у него, да жаль, некогда, как-нибудь потом.

Оставив нас на диванчике, Лёшка, на всякий случай прихватив с собой ключи, снова скрылся в темноте коридора. Мы не успели соскучиться, как он вернулся, весьма довольный.

— Порядок, — сказал он, — дверь открыта. Ты права, Лена, ключ не подошёл: они сменили замок.

Теперь нам предстояло преодолеть очень трудный отрезок коридора. Если охраннику вздумается делать обход, то всё — нам не поздоровится, оттого что спрятаться в коридоре негде, поэтому мы как можно быстрее и тише буквально пролетели на крылышках к своему офису и аккуратно прикрыли за собой дверь. Кажется, пронесло: охранники, судя по звукам, доносившимся из их коморки, увлечённо смотрели футбольный матч по телевизору.

— Между прочим, из-за вас пропускаю очень важную для нашей сборной игру, — обиженно проскулил Лёшка.

— Перетопчешься, — ответила Ленка, — есть вещи и поважнее футбола.

— Наши проигрывают, — продолжил Лёшка, не обратив внимания на её слова.

Ленка усмехнулась и съязвила:

— Какая трагедия! Определенно, если бы ты смотрел, наши бы выигрывали. Да они так играют, что смотри — не смотри, всё равно проиграют. Хотя я не против, можешь присоединиться к мальчикам.

— Никогда не понимала мужиков, — я решила подлить масла в огонь. — Кучка ненормальных носятся по полю за мячиком, а миллионы сидят, прильнув к телевизорам, и смотрят на это, да ещё орут, как идиоты.

— Завелись, — огрызнулся Лёшка, — много вы понимаете. А сами? Часами просиживать в парикмахерской — это нормально? А во что превращаются ваши походы по магазинам, когда тащишься следом злой и голодный, навьюченный, как слон? Да средневековые пытки — ничто по сравнению с этим.

— Интересно, — я удивлённо вскинула брови, — а ты, оказывается, у нас знаток средневековых пыток? Кажется, совсем недавно на сеновале ты клялся, что никогда не был женат?

Лёшка затравленно посмотрел на меня. Видно, он понял, что сболтнул лишнее, но было поздно, потому что я отступать не собиралась: не люблю, когда меня обманывают даже по мелочам. Я в упор смотрела на него, ожидая ответа.

— Не удивлюсь, если окажется, что я не единственная, кого ты так страстно любишь.

— Ладно вам, — сказала вдруг Ленка, — про сеновал, конечно, послушать очень интересно, и мы к этой теме еще вернёмся, но вы посмотрите, что я здесь нашла.

Пока мы с Лёшкой выясняли отношения, подруга зря времени не теряла и залезла в компьютер. Лёшка облегченно вздохнул и прильнул к монитору.

— Объясни, — попросила я, — знаешь ведь, что я всё равно ничего не понимаю в бухгалтерии.

— Долго объяснять, — отмахнулась Ленка и довольно улыбнулась, — скажу в двух словах: с этим материальчиком они у нас в руках и уже не отвертятся, фирмачи липовые.

— Ты хочешь сказать, — произнес Лёшка, внимательно вглядываясь в экран, — что они скоро окажутся в заднице?

— Фи, как грубо, — скривилась Ленка, — здесь же дамы. А вообще, ты прав. Вот бы нам папочку из диванчика изъять, тогда им точно конец полнейший будет, не отвертятся.

Она достала чистую дискету и сбросила на неё информацию.

— Ну, вот и всё, теперь у нас уже два козыря против них. Теперь нам даже милиция поверит и заявление примет. Только я не пойду к ним, у них одни Серёженьки работают. Нам бы сразу в прокуратуру, а ещё лучше к какому-нибудь знакомому прокурору.

Как жаль, что ни у кого из нас не было в данный момент так необходимого знакомого прокурора. Придётся отстаивать правду без «блата».

— Ничего, что-нибудь придумаем, глядишь, благодетель какой-нибудь объявится, — ответила я, не догадываясь, что была так недалека от истины: в кармане моих джинсов лежало решение наших проблем — визитка Юрия Ивановича, но обнаружила я это, к сожалению, гораздо позже. Может, избежали бы тогда кучу неприятностей, свалившихся на нашу голову.

Предстояла вторая часть нашего опасного предприятия. Обсудив ещё раз Лёшкин план, отвергли его: Ленка наотрез отказалась бить стекла. Да и услышит ли охранник, увлечённый своим дурацким футболом? Как же достать документы? Ясно, что так просто их никто не отдаст. Представьте картину, когда мы заявимся и вежливо попросим:

— Мальчики, разрешите вас потревожить. В диванчике, на котором вы спите, очень важные документы. Кстати, вы с ног сбились, разыскивая их.

Абсурд? Конечно. И тут Ленка предложила совершенно сумасшедшую идею.

— А давайте вот так просто войдём и заберём документы. Они же не знают, что мы здесь. Важен фактор неожиданности.

Идея Ленки мне тоже не понравилась. Я возразила, что одна маленькая оплошность — и всё. Лёшка тоже скривился. Мы сидели молча и сосредоточенно думали.

— Ну что? — наконец не выдержала я. — Будут ещё предложения? Не сидеть же нам здесь до утра?

— Ладно, пошли, — сказала Ленка. — Решим на месте. Экспромтом лучше получится.

Только открыли дверь, как услышали, что охранник в перерыве между таймами решил выполнить свои прямые обязанности.

— Назад, — скомандовал Лёшка, который, конечно, шёл впереди, и мы затаились, чуть дыша. Охранник, на наше счастье, ничего не заподозрил и повторил тот же маршрут, что и в первый раз.

— Быстро, теперь мы, — Ленка бросилась было в комнатушку охранников, но Лёшка её остановил.

— Идите на выход и ждите, я скоро.

Объяснив ему, куда мы спрятали папку с документами, пошли назад к двери, ведущей в подвал. Лёшка на прощанье улыбнулся и скрылся в темноте.

Мы выбрались из подвала и, прижавшись к стене, затаились.

— Как ты думаешь, — поинтересовалась подруга, — он заберёт папку?

Я вдруг вспомнила, как Лёшка, спасая меня, лихо расправился с кучей парней.

— Думаю, что всё будет в порядке.

И в самом деле, вскоре появился наш детектив… с пустыми руками.

— А папка? — похолодев, спросила я.

— Здесь, — Лёшка стукнул себя в грудь.

— Как там… — начала Ленка, но он гордо перебил её:

— Все остались живы, если тебя именно это интересует.

— Ну что ж, тогда пошли скорей отсюда.

Мы вернулись обратно в берлогу Николаши. Не сговариваясь, рухнули, кто на диван, кто в кресло, и уснули праведным сном. Всё же отдых был необходим. Проснулись довольно поздно, когда солнце стояло высоко, а у нормальных людей уже вовсю кипела работа.

— Чудесный денёк, тёплый, — сказала подруга, выглядывая в окно.

— Что будем делать? — задала я привычный вопрос.

— Действовать, — категорично ответила она.

Я с надеждой посмотрела на Лену. Интересно, как она собирается действовать? Но раз это было сказано таким тоном, значит, и в самом деле подруга, как всегда, знала, как именно надо действовать.

— Что ты предлагаешь? — поинтересовался Лёшка.

Ленка не спеша налила себе чашечку кофе, сделала бутерброд, только потом удостоила нас ответом:

— Следить за казино и «Александриной». Только делать это нужно очень осторожно. Теперь нам совершенно ясно, что вся эта гоп-компания — одно целое.

Лёшка согласно закивал головой:

— Мгм, я тоже так думаю. Сначала никак не мог свести все концы воедино, а теперь просто уверен, что это так. По моим агентурным данным казино — лишь одна часть айсберга, та, которая, фигурально выражаясь, торчит над водой. А другая — тёмная сторона. Одно знаю точно: тот, кто руководит всем этим, держит город.

— Интересно, — сказала я, — неужели он один всем управляет? А где же остальные?

— Уступили место, а точнее, их просто отстрелили. Помните серию убийств крутых мафиози, ещё телевидение об этом трещало? — мы кивнули, а он продолжил: — Между прочим, Серёга почти раскрутил это дело, но как узнал, что его собственный папаша играет не последнюю роль в этом спектакле, бросил.

— Вот это да, интересную историю ты нам рассказал, — Ленка саркастически хихикнула, — а в том, что твой разлюбезный дружок трус и подлец, я нисколько не сомневалась. И, в конце концов, прекрати его выгораживать!

Лёшка зло посмотрел на неё и пожал плечами, а подруга печально добавила:

— Если раньше мы могли рассчитывать на настоящих мужчин, то теперь — нет, к сожалению, приходится рассчитывать только на себя.

От такого безапелляционного заявления наш детектив чуть не поперхнулся. Он громко и сосредоточенно раскашлялся.

— Ах, ах, простите, — иронично замурлыкала подружка, поспешив исправить ошибку, — вы, наш славный детектив, конечно, приятное исключение из правила.

— Вот уж спасибочки, — засмеялся Лёшка, — а то я уж было испугался…

— Не обижайся, — я сердечно хлопнула его по плечу, — просто мы к тебе давно привыкли, как… как…

— К мебели? — подсказала Ленка.

Я замахала руками и выразительно взглянула на неё, предлагая заткнуться, потому что знала: с Лёшкой нельзя переигрывать, он может обидеться и уйти, а этого никак нельзя допустить. Но, к счастью, он не заметил нашей игры и сидел счастливый и довольный.

— Что ты, что ты, — я нежно провела рукой по его щеке, — как к другу, наконец, как к человеку, на которого всегда можно положиться.

— Итак, — Ленка хлопнула рукой по столу, — что мы имеем на сегодняшний день? Да ничего хорошего: кучу врагов и неприятностей. Фирма у них, Андрей Альбертович тоже.

— Но почему же, — возразил Лёшка, — мы на сегодняшний день в выигрыше: документы у нас, а где мы — им тоже неизвестно.

Ленка усмехнулась:

— К сожалению, пока в выигрыше. Эти ребята очень шустрые, и если мы их не опередим, то нам не поздоровится. У них сильная команда, один Анатолий Иванович чего стоит, да и Вадюша еще тот…

Я сокрушенно покачала головой:

— Никак не могу поверить, что Вадим, друг брата, замешан в этом. И Руслан. Нет, не может быть.

Подруга уставилась на меня и покрутила пальцем у виска:

— Сашка, у тебя с головой всё в порядке? — спросила она. — Ты же сама прекрасно всё видела и слышала. И ты ещё сомневаешься? Лично я нисколечко. Все они заодно, это ясно, как Божий день, а руководит ими, чуть ли не Вадим.

— Нет, не Вадим, — мотнул головой Лёшка, — у них есть кое-кто ещё.

Я согласно кивнула, вспомнив разговор Анатолия Ивановича и Вадима. Последний снисходительно обещал уладить все дела перед каким-то шефом или хозяином, как он его называл.

— Да, да, — сказала я, — и в самом деле, ты прав, над ними действительно кто-то есть, кого они сильно уважают.

— Интересно, — задумчиво произнёс наш детектив, — кто он?

— Неужели не знаешь? — усмехнулась я. — Где же твой профессиональный нюх?

Лёшка насупился, обиженно засопел, потом выдал:

— Мой профессиональный нюх при мне. Я, между прочим, знаю, где твой брат.

Ленка хмыкнула:

— Ну, это мы уже давно знаем.

— Не знаем, а догадываемся, — поправила я.

— Вот! — радостно воскликнул Лёшка. — А я знаю точно.

Мы с Леной от неожиданности подскочили и, перебивая друг друга, засыпали его вопросами. Лёшка приосанился и сказал, чуть помедлив:

— В казино.

— И ты до сих пор молчал? — накинулась я на него.

— Я не мог, — оправдывался он, — у меня доказательств не было. Между прочим, скажи я тебе раньше, ты бы таких дров наломала.

Я от возмущения стала ходить взад-вперед.

— Откуда знаешь, — спросила Ленка, — что он там?

Лёшка улыбнулся и ответил:

— Профессиональная тайна.

Я обиделась:

— У тебя только одни тайны. Если бы раньше сказал, то Андрей давно бы…

— Я согласна с Лёшкой, ты способна наломать дров, — перебила меня подруга и, сердито посмотрев, приказала: — Сядь!

Я отчего-то подчинилась и послушно уселась рядом с ней.

— То, что Андрей Альбертович в казино томится, я тоже, как вам известно, догадалась.

— А я думала, что он в «Александрине». Из казино его не вытащить, — у меня вдруг предательски дрогнул голос и закапали слёзы.

Лёшка виновато посмотрел на меня и сказал:

— Ну вот. Ты, Сандра, не плачь, мы его вытащим, обязательно. Тем более, какая разница: казино и ресторан — одно и то же. Заходи, откуда хочешь, всё равно попадешь, куда надо. Да там даже дверей нет между заведениями, а про подвал и говорить нечего.

— Подвал общий, говоришь? Откуда такие познания? — удивлённо вскинула брови Ленка.

— А, — отмахнулся детектив.

Я вскипела:

— Опять тайны? У нас не может быть тайн друг от друга!

Лена с ехидной усмешкой посматривала то на меня, то на него.

— Сандра права, — сказала она, — не может быть и не должно быть тайн, тем более, насколько я поняла, вас связывает сеновальное братство.

— Между прочим, — обиделась я, — это здесь ни при чём.

— Ладно, ладно, больше не буду, — миролюбиво согласилась она.

Лёшка заёрзал на стуле и вставил словечко:

— Девчонки, может, вернемся к подвалу?

«Подвал, подвал, — лихорадочно думала я, — что же такого в этом подвале? Андрей! Там Андрей!»

— Пошли! — я резко подскочила с места.

— Куда пошли? Куда пошли? Надо всё тщательно продумать, не на праздник идём, — Ленка потянула меня за рукав.

Действительно, подруга была права: предстояло нелегкое мероприятие, грозящее смертельной опасностью. Но выбора не было. Кто, кроме нас, сможет вернуть всё на круги своя: спасти брата, восстановив его доброе имя, и фирму? Кто знает, выберемся ли мы живыми из этого волчьего логова? До сих пор нам везло. Но я прекрасно знала, исходя из своего жизненного опыта, что за везением всегда приходит невезение.

Мы, как следует, готовились к операции: сделали боевую раскраску — вечерний макияж и подобрали себе наряды из обширного Ленкиного гардероба, который занял чуть ли не весь огромный шкаф Николаши, где в самом углу скромно болтались на вешалках пара — тройка хозяйских костюмов и рубашек.

— Ничего себе, — воскликнула я, увидев эту картину, — такое чувство, что ты намеревалась здесь поселиться навсегда.

— Сколько раз тебе говорить, — огрызнулась подружка, — мы с Николашей просто друзья, не больше. Он любезно предложил пожить у него, не могу же я идти домой, прямо в пасть к зверю?

Я посчитала нужным больше не заводить разговора на данную тему, потому что Лена, по моему мнению, давно заслуживала счастья, и если у них с Николашей состоится «лаф стори», я буду только рада. Бедный Николаша… Мне было очень грустно думать о нём. Жил себе парень и в ус не дул, пока не стал помогать нам, за что и пострадал. Я вздохнула и мысленно пожелала ему скорейшего выздоровления. Хорошо, что рядом с ним Ангелина, она проследит, чтобы с Николашей ничего не случилось.

— Ну вот, — сказала Ленка, с удовлетворением рассматривая себя в зеркале, — боевая раскраска готова, можно ехать.

Лёшка к предстоящей операции готовился по-своему: он довольно долго копался в машине, укладывая какие-то мелочи.

— Эх, жаль, моё агентство только-только образовалось, и я не успел приобрести соответствующего оборудования, — сказал он нам, сокрушенно качая головой.

— Ты имеешь в виду разные шпионские приспособления? — спросила я.

— Забудьте об этом, — резко сказала Ленка, — у нас их нет, поэтому обойдемся пещерными методами.

— Вот именно, пещерными, — вздохнул детектив.

— Всё готово? — поинтересовалась подруга, как только он закончил копошиться. — Давайте еще раз обсудим наши действия.

Мы снова послушно уселись за стол, чтобы перед дорожкой хлебнуть кофейку: кто знает, что нам предстояло.

Как-то само собой получилось, что Ленка в нашем трио заняла место лидера. Она, кажется, вовсе не тяготилась этой ролью, наоборот, ей даже нравилось. Я, например, на неё не обижалась. Если человеку нравится, пусть будет так. Единственное, что меня по-настоящему волновало — это брат, а всё остальное — мелочи жизни.

Неожиданным камнем преткновения, вызвавшим спор, стали документы. Я настаивала на том, чтобы их спрятать здесь, в Николашином доме. Лёшка горячо оспаривал моё предложение.

— Ты даёшь полную гарантию сохранности документов, если мы возьмём их с собой? — поинтересовалась я.

— А где гарантия, что именно здесь они будут в безопасности? — не унимался он.

Я задумалась: действительно, в последнее время наша жизнь преподносила массу неприятных «сюрпризов», и гарантии, что эта квартира не подвергнется обыску, я дать не могла, да и остальные тоже. Но в таком случае для нас небезопасным был весь окружающий мир. Куда ни кинь — всюду клин.

— Ладно, не спорьте, — миролюбиво сказала Лена, которая до сих пор в наш спор не встревала. — Документы мы спрячем в доме, но так, чтобы никто не догадался.

Она взяла папочку и дискету, свернула их в трубочку, благо папка была мягкая, аккуратно упаковала всё это в несколько целлофановых пакетов, а потом к нашему удивлению засунула в… кастрюлю с супом.

— Ты что? Обалдела? — закричал Лёшка.

— Спокойствие, только спокойствие, — произнесла Ленка, потом улыбнулась, с чувством выполненного долга потёрла руки и добавила: — Ну вот, теперь никто и ни за что их не найдёт.

— Не-е-т, — протянул всё ещё ошарашенный частный детектив, — ты всё-таки ненормальная.

— Я? — обиделась подружка. — Я самая нормальная из всех. Между прочим, до сих пор документы так никто и не нашёл. Полежат пару часиков, ничего с ними не случится, вернёмся, вытащим их из супа. А если кто и придёт…

— Типун тебе на язык, — перебила я её, — это наше самое последнее убежище.

— Сандра, — Лёшка с надеждой посмотрел на меня, — хоть ты ей объясни: может, не в суп, а в муку? Я где-то читал об этом…

Я фыркнула и ответила:

— Вот именно, читал, значит, в муке и будут искать. Ленка права, в супе документы искать точно не будут.

— С кем я связался, с кем я связался, — забормотал Лёшка, — одна другой ненормальнее.

— Ну, чего ты так убиваешься? — Ленка миролюбиво похлопала детектива по плечу. — Вот, к примеру, ты пришёл за документами, где будешь искать?

Лёшка глубоко задумался, наморщив от напряжения мыслительной деятельности лоб.

— Ну-у, где — где? Везде.

— И даже в супе? — усмехнулась я.

Он отрицательно замотал головой.

— Ну, вот видишь, — продолжила я, — даже ты, такой умный и сообразительный, не стал бы искать документы в кастрюле с супом, а те, кто устраивают обыски, уж наверняка не обладают этими качествами. Так что, пока мы будем продумывать дальнейшие ходы, документы полежат здесь. Кстати, наша безопасность — это понятие эфемерное, и гарантии, что за пределами этого дома нас не поджидает кучка головорезов, я дать не могу.

Лёшке пришлось смириться. Всё же он был один против, а мы вдвоём — за, так что большинством голосов документы остались лежать в кастрюле, а мы отправились на опасное мероприятие.

Лёшка аккуратно припарковал машину в ряду других, выбрав местечко подальше от казино. Было ещё довольно рано, и светиться раньше времени мы не рискнули, поэтому устроились в открытом кафе напротив. Нам повезло: примерно через полчаса стали съезжаться все действующие лица.

— Интересно, кто же из них шеф? — я пристально всматривалась в лица входящих в казино.

— Можешь не стараться, — сказал Лёшка, потягивая коктейль, — есть ещё один вход. Наверняка хозяин заходит в казино с той стороны.

— Но тогда чего мы сидим? Нам тоже туда, — ответила я.

— Ага, — усмехнулся Лёшка, — рассредоточимся по мусорным бачкам в вечерних нарядах и будем наблюдать.

— Простите, вы позволите приземлиться рядом с вами? — раздался вдруг бархатистый голос за моей спиной. Я оглянулась и обмерла: передо мной стоял Луис, нет, конечно, не Луис, потому что голубоглазый красавец был намного моложе и стройнее, но чертовски похож. Я не могла оторвать от него глаз, а Ленка, тут же приняв стойку, обворожительно улыбнулась и мяукнула:

— Конечно, конечно.

Незнакомец вежливо и церемонно наклонил голову и спросил:

— Не помешаю?

— Что вы, что вы, — зачирикала Ленка.

Лёшке тоже не понравился пришелец, он насупился и надулся. И тут неожиданно для самой себя я проявила твердость характера. Всё же опыт с Луисом кое-чему меня научил:

— Пожалуйста, присаживайтесь, мы всё равно уходим, — я метнула в Ленку молнию, предлагая ей заткнуться.

Но подруга, которую, видно, напротив, жизнь так ничему и не научила, я имею в виду мужчин, продолжала таять под взглядом красавца, как мороженое. Он же казался мне каким-то ненатуральным. Хотя, кто разберёт этих мужчин. Наш Лёшка, статный, красивый, как греческий бог, — соперник что надо. Правда, и этот тоже ничего. Вон как Ленка сомлела, как будто вообще мужика впервые в жизни видит. Однако… Имею ли я право осуждать её? Ленке в жизни на мужчин и так не везло, а тут такая удача: мужик, можно сказать, сам в руки плывёт. Её понять можно. Но только не сейчас, у нас впереди серьёзное дело. Правда, подруге, насколько я знаю, одно другому не помеха.

— Столики все заняты, — оправдывался незнакомец, — а у вас местечко свободное.

— Конечно, конечно, — вновь замяукала подружка. — Вы нам не помешаете.

— Сандра права, нам пора, — вдруг поддержал меня Лёшка.

— Лёша, будь любезен, принеси мне ещё порцию коктейля, — Ленка умоляюще посмотрела на него. Лёшке ничего не оставалось, как подчиниться.

Он встал и направился к стойке. Незнакомец проводил нашего друга долгим оценивающим и, как мне показалось, недобрым взглядом. Я запаниковала. Что-то здесь не то, не нравился мне этот писаный красавец. Но подружка, судя по всему, была другого мнения. Между ними завязался непринужденный разговор ни о чём, я не встревала, просто сидела молча и наблюдала.

— Что-то подруга у вас грустная, — сказал вдруг незнакомец.

Я, не удостоив его ответом, отвернулась.

— Ах, не обращайте на неё внимания, — Ленка больно ущипнула меня за ногу.

«Вот зараза, — подумала я, глядя на неё, — стоит появиться накаченному мускулистому мужскому телу, как она забывает обо всём на свете. Вон как извивается перед ним, даже готова из платья выпрыгнуть и уединиться где-нибудь в укромном уголке. Нет уж, милая, у нас другие планы».

Я от досады покусывала губы и ждала удобного момента, чтобы вернуть Ленку в реальность. Лёшка, как назло, застрял у стойки, стоял, подпрыгивая, видно, тоже нервничал. И тут неожиданно пришло спасение в виде белокурой красавицы с умопомрачительными ножками. Она, оглядев всех сидящих в кафе, напрямик пошла к нашему столику. Незнакомец, увидев её, отчего-то заёрзал на стуле.

— Стасик, — обратилась к нему девица, — это как понимать?

— Э-э-э, — ответил несчастный Стасик, — солнышко, я тебе всё объясню.

Девица усмехнулась и процедила:

— Можешь не утруждаться, козёл, — потом демонстративно развернулась и понесла себя к выходу. Стасик вскочил и, не простившись с нами, посеменил за ней, на ходу напевая:

— Солнышко, солнышко, солнышко…

Лёшка чуть ли не галопом подскочил к нам и рявкнул:

— Уходим, быстро.

Ленка сидела с безучастным лицом и таращилась вслед незадачливому красавцу. Я с жалостью посмотрела на подружку. Ещё бы чуть-чуть и… Но красавец ускользнул вслед за своим «солнышком», а Ленка осталась сидеть с разнесчастным видом.

— Да-а-а, — протянула она, наконец, очнувшись.

Лёшка собрался было прокомментировать событие, но Ленка, умоляюще попросила:

— Не говорите ничего, ладно?

Мы согласно закивали:

— Уже забыли.

Честно говоря, я знала, благодаря своему жизненному опыту, что ничего хорошего от красивых мужчин ждать не приходилось. Они, в конце концов, оказывались подлецами или такими, как этот Стасик. Все же белокурая девица дала ему верное определение.

В казино собралось достаточно народу, так что мы с лёгкостью затерялись среди посетителей. Сначала рассредоточились по залу, делая вид, что интересуемся игрой. Затем по «генеральному плану» должны были собраться на втором этаже в баре. То тут, то там за игровыми столами я встречала знакомых, но, к счастью, все они были увлечены игрой. Странно, но Герки нигде не было видно, хотя, я точно знала: в казино он вошёл.

Беспрепятственно поднялась в бар. Ни Лены, ни Лёшки среди немногочисленных посетителей не было. Интересно, где же они? Как договорились, прошла через зал и уселась возле стойки. Бармен поинтересовался, что я буду пить. Немного поразмыслив, решила заказать легкий дамский коктейль, чтобы не потерять голову. В конце концов, не ради этого сюда пришла.

— Неужели ты изменила своему любимому шампанскому? — насмешливо спросил Руслан, усаживаясь рядом.

Я похолодела. Этого ещё только не хватало. Чего он здесь делает? Насколько я знаю, в ресторане сейчас много работы. Но если учесть, что «Александрина» и казино «Олимпус» — это фактически два сапога — пара, тогда понятно. Однако мне от этого не легче. Встреча с Русланом в мои планы не входила.

— Сандра, не бойся, я не буду требовать у тебя объяснений, — он по-своему расценил моё молчание. — Ты можешь поступать так, как тебе хочется, но мама…

Что же мама? Почему мужчины в первую очередь всегда думают о своей маме? А я? Меня, значит, обманывать можно. Теперь-то я понимаю, что, скорее всего, он просто удерживал меня на даче с какой-то целью. Вот только с какой? Однако выяснять с ним отношения у меня не было особого желания.

— Ты обиделась? Что-нибудь произошло? — он нежно дотронулся до моей руки.

Боже мой! Какое блаженство я испытала от этого прикосновения! Я задрожала всем телом, в груди защемило, но… я резко убрала руку.

— Ты… не одна? — спросил Руслан, с тревогой заглядывая в моё лицо.

«Что ему ответить? Что ему ответить? Господи, что же ему ответить? — вертелось в голове. — Если скажу, что не одна, он уйдёт. И всё. С одной стороны, это будет хорошо, он отстанет и не будет мешать. С другой, это будет конец. Но я же не могу выложить ему наш план, всё поставив под угрозу. Конечно, не могу. Так, Сандра, спокойно, ты всё делаешь правильно».

— Не одна, — тихо сказала я и отвернулась, отчего-то зажмурив глаза.

Он молча встал, шумно вздохнул и ушёл. Не скажу, что чувство радости охватило меня после его ухода, наоборот, в душе скребли кошки. Я понимала, что по собственной воле лишилась единственной любви в своей жизни. Хотя, если вспомнить Луиса, может, и не единственной. «Хорошо, что он ушёл. Что ни делается, то к лучшему», — подумала я, улыбнулась, встряхнула чёлкой и отправилась на поиски своей пропавшей команды.

Ленку обнаружила довольно быстро. Она стояла над рулеткой с высунутым от азарта языком и следила за шариком. Я потянула её за рукав. Она, удивлённо взглянув на меня, произнесла:

— Сейчас, сейчас, ты не представляешь, как это захватывает.

— Ты что? Обалдела? — обиделась я. — Мы для чего сюда пришли? Я тебя битый час жду. Ещё Лёшка куда-то запропастился.

Ленка внимательно посмотрела на меня и с тревогой спросила:

— А он разве не с тобой?

— Нет, как видишь.

— Тогда пошли, нам надо его найти. Этот детектив всё время попадает в какие-нибудь неприятности.

Я не стала спорить, хотя была не согласна с подругой: Лёшка попал в неприятность всего лишь один раз, а мы — раз двадцать.

Детектив как в воду канул. Мы колесили по казино не меньше часа, но так и не обнаружили его. В конце концов, пришлось признать тот факт, что Лёшки в казино вообще не было.

— Мне это уже не нравится, — с беспокойством сказала Ленка, оглядываясь по сторонам. — Где же он?

Я тоже посмотрела по сторонам, но вместо Лёшки увидела Стасика и… Вадима. Ребята, приветливо улыбаясь, направлялись в нашу сторону. Я толкнула Ленку в бок. Шестое чувство подсказывало, что нам пора уходить. Не давая подружке опомниться, схватила её за руку и устремилась к выходу. Мы выскочили на улицу и помчались через дорогу к нашей машине. Она стояла на месте, там, где мы её оставили. Значит, Лёшка всё же в казино. Мы растерянно стояли возле машины, не зная, что делать дальше. И вдруг из соседнего джипа, на который сгоряча мы не сразу обратили внимания, стали вылезать до боли знакомые лица. «Медвежонок», наш старый «добрый» друг, вежливо поинтересовался:

— Девочки, вас подвезти?

Мы не стали вступать с ним в переговоры и, как по команде, не сговариваясь, рванули назад к казино. К счастью, мальчики в сумерках не сразу нас узнали, потому что остались стоять на месте, громогласно и раскатисто хохоча нам вслед.

— Быстрее, сюда, — Ленка кинулась во внутренний дворик казино.

— Стой! Куда ты? — испугалась я тому, что она и в самом деле в горячке полезет сейчас в мусорные бачки.

Но Ленка вовсе и не собиралась туда лезть, она потянула меня к служебному входу, который на наше счастье был открыт. Мы залетели в дверь и остановились, еле дыша. Оглядевшись по сторонам, обнаружили, что стоим прямо в центре узкого и длинного коридора, с дверями, расположенными по одну сторону.

— Пошли, — Ленка тихонько подтолкнула меня.

— Ты с ума сошла? — зашипела я. — Давай выбираться отсюда.

— А Лёшка? — она укоризненно посмотрела на меня.

И в самом деле, про него я что-то не подумала. Раз машина на стоянке, значит, и он тоже здесь.

— Где мы будем его искать? — спросила я.

— Не знаю, но давай попробуем пройти по этому коридору, может, куда и выйдем.

Я уже давно смирилась с тем, что жажда авантюризма толкала мою подругу из одного приключения в другое, вовлекая и меня в этот водоворот. Мне даже понравилось это. Я больше не сопротивлялась и молча направилась вдоль коридора. Наконец, мы упёрлись в дверь. Я остановилась, не решаясь её открыть.

— Ну, — Ленка выразительно посмотрела на меня.

— Хочешь, сама открывай, — сказала я.

— Всё приходится делать самой, — проворчала подружка и открыла дверь. — Не пойму я что-то, вроде солидное учреждение, в котором ежедневно крутятся огромные бабки, а все двери нараспашку и охраны никакой.

— Охрана в джипе сидит зачем-то, — пояснила я, — ты же видела.

Ленка, усмехнувшись, ответила:

— Я, кажется, знаю зачем: они нас ждут.

Я пожала плечами:

— Ну да, и спокойно отпустили.

— Да, да, нас, — продолжила она. — Отпустили, потому что не узнали.

Честно говоря, у меня тоже мелькнула подобная мысль, но с трудом верилось, что они растяпы. Нет, что-то здесь не так. Как бы нам снова не влететь в историю, из которой не будет выхода.

— Дамы, дамы, вам не сюда, — вдруг окликнул нас смешной толстенький мужичок в белом халате и в большом поварском колпаке.

— Простите, мы искали дамскую комнату и заблудились, — нашлась Ленка.

— Вам сюда, — подсказал мужичок, указывая на стеклянную дверь.

— Ну, вот видишь, — сообщила подруга, — вошли в казино, а попали в ресторан.

— В который нам не надо, — добавила я.

— Надо-не надо, а придётся. Мы не выполнили своей главной задачи — отыскать Андрея Альбертовича, — ответила она и пошла в зал ресторана…

Я, конечно, была против этой затеи, но Ленка, не спросив моего мнения, уже усаживалась за свободный столик. Тут же подскочил услужливый официант и вместе с меню подал нам бутылку вина.

— Что это? — в один голос спросили мы.

— А это вон от того молодого человека, — ответил официант.

Мы дружно повернули головы. Лёшка, улыбаясь во весь рот, махал нам ручкой. Видно, на моем лице отразились вся гамма чувств, которые я в данный момент испытывала к нему, так что он перестал махать и поспешил к нам присоединиться.

— Где ты был? — зашипели мы.

— Да не шипите вы так. Я всё узнал: твой брат в подвале.

Я вопросительно взглянула на него.

— Это точно? Ты ничего не перепутал? — недоверчиво спросила Ленка.

— Я слышал, как о нём говорили, — слегка обидевшись, ответил наш детектив.

— Так чего же мы ждём? — подхватилась я, уж в который раз готовая бежать сломя голову спасать брата.

— Стой! — Лёшка дёрнул меня за рукав. — Ты совсем с ума сошла? Во-первых, так быстро всё не делается, во-вторых, нужно подождать, пока народ рассосётся. Да и команда у нас неподходящая.

— Чем же она тебя не устраивает? — осведомилась Ленка.

Лёшка испуганно заморгал глазами:

— Я в том смысле, что много нас. Кто-то должен идти в подвал, а кто-то остаться на шухере.

— А-а-а, — протянула подруга.

Я сказала:

— Насколько я поняла, ты полезешь в подвал, а мы будем на этом самом шухере.

Он только открыл рот, чтобы ответить, как вдруг громко заиграла музыка, и Лёшкины слова растворились в ней, так и не долетев до моих ушей. Я недовольно поморщилась: в ресторане поговорить теперь вряд ли удастся. Как оказалось, и не только из-за музыки. Ленка затормошила меня и прокричала:

— Посмотри, какой красавец идет! Между прочим, к нам.

По мере того как… Луис приближался к нашему столику, моя душа всё больше и больше уходила в пятки. Этого ещё только не хватало! Он подошёл, махнул рукой ансамблю, отчего музыка тут же смолкла, обворожительно улыбнулся мне и Ленке и сказал:

— Сандра! Не ожидал тебя здесь увидеть. Ты обалденно выглядишь.

Конечно, не ожидал. Он думал, наверное, что я где-нибудь уже на Канарах с Робин Гудом, который так убедительно пообещал вышибить ему мозги, а я — вот она, цвету и пахну, сижу в ресторане и… идиотски улыбаюсь ему в ответ.

Кстати, взглянув на Ленку, чуть не расхохоталась: та сидела, нацепив на лицо не менее идиотское выражение, и при этом облизывалась как кошка.

— Познакомьтесь, — я махнула рукой в сторону Луиса, — это мой старый знакомый Луис.

— Ах, — закатила глаза Ленка, — это тот самый Луис?

Я вовремя пнула её в бок, предотвратив «А знаете, Сашка мне все уши прожужжала, рассказывая про вас». Видно, Ленке не понравилось моё предупреждение, потому что она недовольно на меня покосилась.

Тем временем Луис, не спросив разрешения, сел рядом с нами.

— Как ты не вовремя, — сказала я. — Мы уже собрались уходить.

Я встала и пошла к выходу, оставив недоумевающего Луиса в замешательстве. Конечно, мои друзья тут же последовали за мной.

— Ты что? — набросилась на меня Ленка. — У тебя все дома?

— Нет, — зло ответила я, — тебя не хватает.

Лёшка вообще молчал, довольно ухмыляясь. Кажется, ему не по вкусу пришлось появление Луиса, но он, как истинный джентльмен, ни о чём не спрашивал, предпочитая не нарываться на грубости.

— Я потом всё тебе объясню, — пообещала я подруге.

— Ну, и что дальше? — нетерпеливо спросила Ленка, как только мы отъехали от ресторана.

— Как я понял, — наконец подал голос наш детектив, — нам надо дождаться глубокой ночи.

— Казино работает всю ночь, нам не удастся спасти Андрея и уйти незамеченными, — обречённо сказала я.

— Перестань говорить глупости, — резко сказала подруга, — неужели тебя может вывести из себя такой прозаический случай, как появление Луиса? Мы всё равно сделаем сегодня то, что задумали. Часом раньше или позже, какая разница.

— Девочки, у нас сзади неприятности, — недовольно проворчал Лёшка.

Мы посмотрели назад и увидели совершенно незнакомую машину — старенькие «Жигули» какого-то неопределенного цвета.

— Этого ещё не хватало, — проговорила Ленка.

— Да перестаньте, всё вам что-то мерещится. Обычный человек едет по своим делам, а вы вообразили себе невесть что, — я махнула рукой и отвернулась. Но человек, судя по всему, был вовсе не простой: «Жигули» приклеились к нам как родные, намертво.

— Так, — сказал Лёшка, — держитесь крепче, попробуем оторваться.

Но наши попытки оторваться от преследования не увенчались успехом.

— Да что же это такое! — в сердцах воскликнул Лёшка. — У него движок от трофейного «Мессершмитта», что ли?

— Вот что, — предложила Ленка, — надо рассредоточиться.

— Это как? — поинтересовалась я.

— Ну, в смысле разъединиться, — пояснила она.

— Ладно, — согласился Лёшка, — я сейчас высажу вас, а сам дальше поеду. Встретимся на месте.

— Ни в коем случае, — запротестовала Ленка, — ещё «хвоста» приведёшь. К Николаше нельзя, встретимся на квартире у Сашки.

— Только сидите тихо, свет не включайте! — крикнул он нам вдогонку и прибавил газку, а мы, насколько это могли позволить каблуки, понеслись что есть мочи во двор.

Дома я не была всего лишь сутки, а такое чувство, будто целую вечность. Мы остановились возле двери, тяжело дыша.

— Давай я войду первая, — предложила моя верная подруга.

— Нет уж, моя квартира, значит, мне и входить.

Ленка к моему удивлению спорить не стала и быстренько согласилась. Я облизнула пересохшие от волнения губы и осторожно повернула ключ в замке. Посудите сами: столько всего произошло за это время, что я готова была к чему угодно. Но, к нашей великой радости, внешних изменений мы в квартире не обнаружили.

— Видно поняли, что здесь им искать нечего, — объяснила ситуацию подруга.

По совету Лёшки мы не стали включать свет, разговаривали шёпотом и боялись даже близко подходить к окнам. Совсем уж было расслабились, как зазвонил телефон.

— Не поднимай! — Ленка буквально легла на него, как на амбразуру.

— А вдруг это Лёшка! — возмутилась я.

Она же покачала головой:

— Нет! Вспомни, о чём он нас просил.

Пока мы спорили, звонок прекратился сам собой.

— Другое дело, — с удовлетворением сказала подруга, — никого нет дома.

Но нас, видно, не собирались оставлять в покое, потому что спустя некоторое время настойчиво позвонили в дверь. Я ни на шутку перепугалась и замерла на месте, боясь шелохнуться. За дверью поняли, что никто и не собирается открывать, стали стучать, нет, скорее, разносить дверь. Я в который раз порадовалась за свою новую дверь. Что было бы со старой? Подумать страшно.

— Сашка! — раздался Юлькин вопль. — Открой! Я знаю, ты дома, я видела!

— Только не это! — воскликнули мы с Ленкой как по команде.

Естественно, каблуками разносить дверь могла лишь она. Меня взволновало то, что сказала Юлька. Откуда могла нас видеть? Следила? Ну, конечно, следила. Ясно, как божий день. Теперь не отвяжется.

— Открой, — зашептала Ленка, — а то весь дом на уши поднимет.

Я мотнула головой:

— Не открою. Ты же знаешь, что это за бедствие — Юлька. Потомится возле двери и уйдёт.

— Если не откроем, будет хуже. Лучше постараемся её побыстрей выставить, — не соглашалась Ленка.

— Боюсь, что вряд ли мы сможем от неё избавиться до утра, а у нас, насколько ты знаешь, есть срочное дело. Давай потерпим и не откроем. Дверь теперь не та, что прежде, выдержит.

Ленка согласно кивнула головой, прекратив прения.

Юлька тарабанила в дверь не меньше часа, но мы держались стойко, не поддаваясь на провокации. Чего только не выслушали в свой адрес!

Для того чтобы узнать о себе побольше, не нужно интересоваться мнением окружающих, достаточно просто разозлить обманутую в своих ожиданиях подругу, влюблённую в вашего брата или родственника, и — порядок.

— Да — а — а, — протянула Ленка, — надо же, а я и не знала, что выгляжу подобным образом.

— Ты ещё ничего, — хихикнула я, — а вот я.

— Кажется, мы для этой фурии обе хороши.

Наконец Юльке надоело, и она, напоследок пнув со злостью мою многострадальную дверь, с шумом удалилась.

Мы облегчённо вздохнули.

— Всё-таки, — сказала Лена, — ты правильно сделала. Обошлись легким испугом.

— Да, — согласилась я, — могло быть и хуже.

Мы отправились на кухню, чтобы отпраздновать победу. Праздновали до глубокой ночи, а Лёшки всё не было.

— Да что же с ним? — Ленка монотонно ходила из угла в угол и повторяла: — Что же с ним? Что же с ним?

— Где он? — вторила я ей. Но наши причитания не действовали: Лёшка как в воду канул. Хотелось бы верить, что с ним всё в порядке, и он отсутствовал по весьма важной причине. Например, уходил от «хвоста», ловко кружась по серпантину городских улиц, или отсиживался где-нибудь так же, как и мы.

Мы с Ленкой по очереди вглядывались в темноту за окном.

— Чёрт, — ругалась подруга, в очередной раз пытаясь что-то там разглядеть, — когда у нас заработают фонари?

Как это обычно бывает, домоуправление, невзирая на протесты и мольбы граждан, экономило на электричестве во дворах. Единственное, что спасало — это луна. Но так как небо слегка затянуло тучками, то разглядеть что-либо за окном было практически невозможно.

Я тоже выглянула из окна, и увидела, что под кустом сирени, росшем прямо под моими окнами, стоял человек, но очертания его фигуры вовсе не напоминали Лёшкину. «Кто же это? — силилась я вспомнить. — Такой знакомый взмах руки с сигаретой». И вдруг меня осенило: это же Руслан! Я запаниковала: откуда он мог знать, что мы здесь? Что ему нужно?

— Ленка, — позвала я подругу, — кажется, под окнами кто-то стоит.

Она тут же подскочила и уткнулась лбом в стекло:

— Кто? Где?

Но, к сожалению, мы так никого и не разглядели. То ли ушёл, то ли спрятался. Я уже стала сомневаться, а может, мне просто показалось, что там кто-то стоял.

— Час от часу не легче, — проговорила озадаченная подруга. — Если знает он, узнают и все остальные. Надо уходить.

— Не надо. Почему мы решили, что он знает о нас? Может, просто прогуляться вздумал или караул несёт, как Юлька. Останемся здесь и будем ждать Лёшку, как договорились.

— Русик? Прогуляться решил? Не смеши меня! Кстати, ты мне толком и не рассказала, что у вас с ним произошло.

— Ой, Ленка, — попросила я, — не сыпь мне соль на рану.

— Ладно, — отнеслась она с пониманием, — потом расскажешь.

Мы сидели на кухне в обнимку с чашками кофе и клевали носом. В конце концов, я приняла решение:

— Ну что ж, кажется, Лёшку ждать бесполезно, с ним или без него, а мы всё-таки найдём Андрея. Пошли спать, завтра нам будут нужны наши головы не только светлыми, но и свежими.

— Всё-таки в городских квартирах есть своя прелесть, — сказала Лена, некоторое время спустя, выходя из душа, — всем хороша Николашина квартирка, а вот помыться негде. Как там люди живут? Не понимаю.

— Чего тут непонятного, — отозвалась я, — почти вся страна так живет, даже и понятия не имея о благах цивилизации.

— Да уж. А вот когда узнают об этих самых благах, потом их ничем не оторвёшь и не вышибешь, — произнесла она со вздохом, видно, вспомнив про Петечку.

Лёшка заявился под утро, тихо и незаметно открыл дверь и вошёл. Склонившись надо мной, зашептал в самое ухо:

— Сандра, вставай, Сандра.

Я подскочила как ужаленная и заорала от испуга.

— Фу ты! Ты опять? Не мог предупредить хоть звонком? Так и до инфаркта недолго.

— Где ты был? Быстро! Отвечай! — грозно спросила Ленка, едва проснувшись.

— На работе, — отрапортовал Лёшка.

Я удивлённо вскинула брови:

— На какой еще работе? Ты что, в офисе был?

— Да не в офисе. Я же частный детектив, если вы ещё не забыли, — начал он.

— Ага, — перебила его Ленка, — частный детектив, да только без детективного агентства. Это всё равно, что кавалерист без коня или браток без «Джипа».

Я с восхищением посмотрела на подругу: эк, она завернула. Лёшка, однако, обиделся и, как всегда, засопел.

— Я, между прочим, целый час этому «Жигулёнку» мозги парил, еле оторвался. Потом обратно к казино вернулся, проник туда и кое-что разузнал.

Мы переглянулись и спросили в унисон:

— Так что же?

— Кажется, я теперь знаю их шефа, или, как его там, хозяина, — заинтригованно продолжил он и замолчал, а Ленка нетерпеливо поинтересовалась:

— Ну?

Я тоже с нетерпение ждала развязки. Всё-таки интересно, кому понадобилось отбирать у нас фирму и кому мы обязаны своим сегодняшним незавидным положением. Но то, что дальше сказал Лёшка, повергло меня в состояние, которое в народе называется «как обухом по голове».

— Это тот самый парень, который вчера к нам в ресторане подходил.

— Луис? — удивлённо спросила Ленка и уронила челюсть. Впрочем, я выглядела не лучше.

— Да, кажется, так Сандра его назвала, — ответил Лёшка, с беспокойством поглядывая то на меня, то на неё. — А кто это?

— Это, — начала было Ленка, но я решительно перебила её:

— Неважно, кто это. Никто. Это уже никто.

— А, — сказал Лёшка, — понятно.

Однако по его лицу было совершенно очевидно, что ему понятно далеко не всё, вернее, вообще ничего не понятно.

— Ну, если у вас тайны от меня, — обиженно сказал он, — можете не рассказывать. Перебьюсь.

— Прости Лёша, — ответила я, — мне наплевать на твои обиды, но на этот раз ты и в самом деле перебьёшься.

— Да, — поддержала меня подруга, — это наша маленькая профессиональная тайна.

Раньше, выслушав подобное заявление, Лёшка успокаивался, а тут вскипел, как недовольный самовар:

— Поймите, вы, что я должен знать абсолютно всё, иначе не смогу помочь.

— Для того чтобы разобраться в ситуации, абсолютно всё знать тебе не надо, — возразила я.

А Ленка пояснила:

— В конце концов, бывают в жизни женщины моменты, о которых не хочется говорить с посторонними, тем более что всё уже в прошлом.

— Это я посторонний? — взревел Лёшка и добавил, обращаясь ко мне: — Ничего себе! Не дурак, прекрасно видел, как этот Луис на тебя пялился! А я?

— Ах, да, — усмехнулась Ленка, — я и забыла про сеновал. Интересно, ребята, а что вы там делали?

Я зло посмотрела на неё и попросила:

— Заткнись.

Подруга как всегда с большим пониманием отнеслась к моей просьбе и перевела разговор в нужное нам всем направление:

— Выкладывай всё по порядку, — обратилась она к Лёшке.

Лёшка долго и нудно рассказывал нам, как он ушел от «хвоста», потом, наконец, приступил к главной части. Оказывается, он просто проследил за нашими знакомыми и был несказанно удивлён тому, что все с подобострастием мели хвостом перед парнем из ресторана. Ему удалось подобраться настолько близко, что он даже уловил суть разговора, а темой его были, конечно, мы. В заключение он добавил:

— Кстати, тот самый Стасик тоже не случайно появился возле нашего столика, он родственник этого вашего Луиса.

— Вот почему они так похожи, и мне сначала даже показалось, — задумчиво проговорила я.

— Что тебе показалось? — тут же насторожился Лёшка. Но я не стала отвечать, лишь махнула рукой.

Я вообще мало что понимала, о чём говорил Лёшка, настолько была потрясена. В то, что Луис оказался тем самым хозяином, сначала не поверила, но потом, сопоставив все факты, поняла, что Лёшка не мог ошибиться. Луис вернулся, для того чтобы наладить свой бизнес у нас. Хорошо, согласна. Но почему же он тогда объявился передо мной через несколько лет, да и то случайно, ведь до сих пор он прекрасно обходился без меня. Все-таки случайно? Или… нет? Теперь-то я окончательно поняла, что Луис преследовал корыстные цели. Но если он хозяин всей этой банды, значит, все напасти и несчастья, свалившиеся на нас, это его рук дело? И с Андреем тоже он постарался? Но почему? Ведь они дружили. Насколько я помню, расставшись со мной, Луис продолжал общаться с братом. Андрей лишь недавно мне в этом признался…

— Ты получал от него письма и молчал? — вспылила я, как только брат, случайно проговорившись, вынужден был мне обо всём рассказать. — Как ты мог? Ты же прекрасно знал, что для меня значил Луис и как я пережила его отъезд и нашу разлуку?

— А что бы это изменило? — насмешливо спросил он. — Ты бы помчалась через весь океан к своему дружку? Да пойми же ты, дура, он тебя не любил. Ты была нужна ему на определенном этапе, но сказать тебе об этом не мог, потому что мы дружили с ним.

Я чуть не захлебнулась от обиды, едва прошипев:

— Что? Что ты сказал?

Видно, до брата дошло, что он ляпнул лишнее, не подумав о последствиях, но я-то на слух никогда не жаловалась. В общем, как я тогда пережила тот разговор? Страдала целую неделю! Может, меньше, не помню. Короче, мой «тактичный и любящий» брат сгоряча помог мне лишиться девических грёз, раскрыв глаза на истинное положение вещей…

Но ему не суждено было повторить сказанное, потому что в дверь кто-то тихонько постучал. Лёшка, как был на коленках, так и пополз к двери, благо в моей хрущёвской квартирке она располагалась недалеко от комнаты. Перекинувшись какими-то непонятными звуковыми сигналами с невидимым собеседником, он впустил… Сергея. Ленка тут же превратилась в пантеру перед прыжком, выпустив коготки, приосанившись и сузив глазки.

— Добрый день, — кротко поздоровался он и, даже не взглянув на Ленку, обратился ко мне: — Сандра, ваши дела совсем плохи, я пришел, чтобы помочь.

— Кто это? Неужели Павлик Морозов пожаловали собственной персоной? — съехидничала подружка. Но Сергей твердо решил не обращать на неё никакого внимания. Как будто это не он, а она его, что называется, «прокинула». Взглянув на подругу, я поняла, что той обуревают точно такие же мысли. Чтобы утихомирить начинающийся ураган, который сейчас был бы ни к месту, я поспешила поинтересоваться:

— Как помочь? Ты пришёл ко мне с предложением поскорей отдать фирму и спокойно продолжать жить?

Сергей молча помотал головой, а я распалялась дальше:

— Если бы ты помог с самого начала, когда Андрей тебя просил об этом, то ничего бы не было. Но ты струсил. А с нами таскался для видимости или… для развлечений, впрочем, какая разница.

Я видела, как он недовольно нахмурился и тихо произнес:

— Ты ошибаешься.

— В чём же? В чём я ошибаюсь? — взвилась я. — Просто ты не хочешь признаться в том, что я права. Ты с самого начала был в курсе дела, но не захотел нам помочь. Конечно, я понимаю, что против родного отца идти тяжело, — при этих словах Сергей уставился на Лёшку, а тот стал придирчиво рассматривать потолок, как будто собирался его ремонтировать, — но ты бы мог хотя бы намекнуть нам на то, как действовать дальше. Неужели во всей вашей ментовке не нашлось бы честного человека, кто бы по-настоящему смог нам помочь?

— Можешь думать, что угодно, но ты ошибаешься, — упрямо повторил Сергей и пояснил: — Ты во многом ошибаешься, Сандра. Действительно, Анатолий Иванович мне родной отец, и когда я об этом узнал, то ничего другого не оставалось, как закрыть дело. Даже если бы я помог вам тогда, ничего бы не изменилось, они всё равно отобрали бы фирму у Андрея.

— Почему? — резко спросила я.

— Потому что так захотел господин Мигель.

— Луис? — удивлённо переспросила я.

Сергей кивнул и поспешил ответить:

— Не спрашивай, я больше ничего не знаю. У них какие-то старые счёты с твоим братом.

Я удивлённо воскликнула:

— Какие счёты? Они же дружили!

— Не знаю, — повторил Сергей и, обращаясь к Ленке, добавил: — Можно мне с тобой поговорить?

Ленка поджала губы, но всё же встала и молча повела Сергея на кухню. Мы с Лёшкой остались в комнате вдвоём.

— Сандра, — позвал он.

Я недовольно перебила его:

— Ах, Лёша, не сейчас.

Он пожал плечами и согласился:

— Ладно, как хочешь. Тогда давай хоть телевизор посмотрим.

Он включил телевизор, там шёл, кажется, какой-то футбольный матч. Лёшка с увлечением уставился в экран. Эх, мужики, мужики. «А что же ты, милая, ожидала, — спросила я у себя, — что он будет стонать и охать перед тобой? Конечно, нет. Он быстро утешился, найдя «достойную» замену девушке, — футбол». Однако меня этот факт отчего-то не взволновал, разве что слегка. Тем более что после сказанного Сергеем, я больше и думать ни о чём не могла, как о брате и предательстве Луиса. Нахмурив лоб, сосредоточенно пыталась вспомнить про дела давно минувших дней. Но вот самого главного — за что Луис так ненавидел моего брата — вспомнить не смогла. Я просто-напросто не знала. Андрей же не докладывал мне обо всех своих делах, он-то сестру и за человека не считал. Как мне тогда показалось, даже рад был, что Луис бросил меня и уехал. Помню, я крепко на него обиделась за это. Действительно, у всех братья, как братья, а этот и сестренкой-то меня никогда в жизни не назвал. Хотя… нет, могу припомнить парочку моментов из «сопливого» детства. А уж когда мы выросли и брат стал шишкой на ровном месте, — и говорить нечего. Он поднялся, а я осталась на низшей ступени общественной лестницы. В народе про таких, как мой брат, даже пословицу сочинили: муж любит жену здоровую, а брат — сестру богатую. Это только в последнее время у нас отношения вроде бы стали налаживаться.

Но всё же, как бы я ни обижалась на Андрея, зов крови оказался сильнее. Я бы всё на свете отдала за то, чтобы брат был жив. Конечно, хотелось бы сохранить ещё и фирму, но раз дела так плохи, как сказал Сергей, то чёрт с ней, с фирмой. Отдать, что ли, им эту папку за жизнь Андрея, и пусть отвяжутся? Но, немного поразмыслив, поняла, что нет, не отвяжутся, раз у Луиса старые обиды наружу полезли. Знать бы, что это за обиды. Только один Андрей мог во всём разобраться, и чем скорее мы его найдём, тем лучше. Кажется, Сергей говорил серьёзно, предложив свою помощь. У него был такой вид, будто он долго готовился к этому шагу и, наконец, решился. Если даже Ленка его не простит, я всё равно приму его предложение. В самом деле, очень трудно идти против своего отца. Вот будь я на его месте… Впрочем, я никогда бы не смогла бы быть на его месте: у Серёжки отец хоть через столько лет, но объявился, а мой где-то в Латинской Америке на солнышке греется, даже не подозревая, какая беда над нами нависла. А чем бы он смог помочь? Да ничем! Упрекать его в этом смешно, всё равно, что высказывать обиды, скажем, Президенту планеты Юпитер, если там таковой имеется. Какая нашему папе разница? Всё равно он далеко и ничем помочь не может. А вот Сергей, кажется, настроен весьма серьёзно и знает, что делать.

Однако, как они там долго. Интересно, к какому решению придёт Ленка? Выставит его или не выставит? Не успела я порассуждать на данную тему, как они объявились легки на помине. Уж не знаю, о чём шёл разговор при закрытых кухонных дверях, я не подслушивала, но из кухни Ленка вышла вся в слезах, но счастливая-я-я до оскомины на зубах, а Сергей с таким же блаженным выражением на лице и… в губной помаде. Я усмехнулась: так, всё ясно. Ребята пришли к консенсусу, к обоюдному, так сказать, соглашению, Серёжа прощён без всяких проволочек, бесповоротно и навсегда, отчего и сияет как начищенный пятак. Ленка же просто вся светится от счастья, вот-вот на крыльях любви улетит куда-нибудь в запредельные дали.

Я взглянула на часы. Пятнадцать минут прошло? Всего лишь пятнадцать? А мне показалось, что целая вечность. Вон и Лёшка с недовольной миной сидит: Ленка органически не переваривала звуки футбольных матчей. И точно. Она тут же подошла к телевизору и выключила его. Лёшка почему-то даже не пикнул, а принял это, как должное. Видно, тесно пообщавшись с нами, понял, что возникать бесполезно: всё равно мы сделаем по-своему.

— Итак, — начала подруга, — думаю, Сашка, что мы должны выслушать Сергея и принять его помощь.

— Я в этом нисколечки не сомневалась, — отозвалась я. — От тебя, дорогая, ничего другого и не ожидала услышать.

— Нет, ты не так поняла. Послушай, что он предлагает.

Я с интересом посмотрела на Сергея.

— Есть один очень влиятельный человек, он готов помочь. Мы снова пустим в ход дело, — сказал он.

— Что за человек? — спросила я. — Денег у нас нет.

Сергей махнул рукой:

— А ему и не нужны деньги, он и так согласен.

— Интересно, неужели в наше время есть ещё подобные меценаты, готовые помогать несчастным бескорыстно? — подруга скептически прищурила один глаз и повернулась к Сергею, ожидая ответа.

— Есть, у нас ещё такие люди есть, — улыбнулся он.

— А я не верю в бескорыстье твоего влиятельного человека, — высказался Лёшка. — Хватит, насытились уже.

— Я согласна с Лёшей, — поддержала я своего воздыхателя.

— Не верите? — усмехнулся Сергей. — И даже главному прокурору?

Мы все молча уставились на него. Вот это да! То не могли дело открыть в простом отделении милиции, а тут сам главный прокурор. Это вам не шуточки.

— А отчего такая милость? — поинтересовалась подружка. — Чем же мы привлекли внимание Его превосходительства?

— Сам толком не знаю, но когда я понял, что уже всё, петля затягивается, решил действовать и пошёл к человеку, которому можно доверять. Юрий Иванович внимательно выслушал и заинтересовался. А ещё… — Сергей немного замялся, Ленка в нетерпении дернула его за рукав, и он продолжил, обращаясь ко мне, — а ещё он заинтересовался тобой, Сандра.

— Что и требовалось доказать, — добавила Ленка. — Ну-ка, подруга, колись, когда и где ты успела подцепить такую важную персону?

— Я? Да нигде. Я вообще не знаю, кто это такой, — начала я оправдываться, а потом вдруг в моей голове что-то щёлкнуло. Уж больно имя показалось знакомым.

— Как, ты сказал, его зовут?

— Юрий Иванович.

Я подскочила к шкафу, нашла свои джинсы и вытряхнула карманы. На пол упали какие-то клочки бумаги.

— Что это? Что это? — Лёшка поднял один из них и прочитал: — Упаковать берта, вывести из состава, сфальсифицир… сфальсифицировать. Сандра, и давно ты стала обладательницей подобной бумажки?

— Давно, — ответила я, пожимая плечами, — это когда мы в наш офис лазили, еще тогда Витюшу раненого нашли. Андрей как раз в больнице лежал.

— Ах, вот как было дело, — сказал удивлённый Сергей и передразнил нас: — Ничего не знаем, ничего не ведаем. Партизанки. Да из-за вас следствие в тупик зашло.

— Почему в тупик? — спросила я. — Ты же тогда уверял, что эксперты во всем разберутся.

А Ленка, прильнув к нему, ласково пропела:

— Ну что ты так завелся, милый? Ведь сто лет прошло.

— Сто лет, сто лет, — по инерции проворчал Сергей.

Тем временем наш частный детектив, внимательно изучив клочок факса, выдал вердикт:

— Всё ясно.

Подруга выхватила у него бумажку и прочитала.

— Лично мне, — возразила она, — ничего не ясно. Какие-то обрывки слов, и всё.

Лёшка с жаром принялся истолковывать:

— Они просят убрать Андрея с дороги, вывести его из состава совета директоров, сфальсифицировав бумаги, а фирму оформить на господина Геля. Факс прислан из «Олимпуса». Вам этот господин Гель никого не напоминает?

— Ты хочешь сказать, — догадалась я, — что не Геля, а Мигеля?

— Умница! — похвалил меня Лёшка и поцеловал в макушку.

— Боже мой, — простонала я, — ну, почему я раньше не обнаружила эту бумажку?

Лёшка самодовольно усмехнулся:

— Может, потому, что тогда ещё не было меня, человека, который помог бы во всём разобраться?

— Да причём здесь ты! — воскликнула Ленка. — Сашке просто-напросто нужно было показать её мне, мы бы вместе разобрались. И ещё тогда всё встало бы на свои места, а теперь это просто бесполезный клочок бумаги…

— Почему бесполезный? — прервал её Лёшка. — Он как раз и подтверждает то, к чему мы пришли путём умозаключений и наблюдений.

— Эх, где ты раньше была? — спросила меня подруга. — Мы уже давно бы узнали, кто за всем этим стоит, ведь гораздо легче, когда знаешь, кто твой враг.

Я виновато захлопала глазками:

— Я просто о нём забыла. Сначала хотела тебе его показать, а потом с Витюшей…

— Ладно, какая теперь разница, — сказал Сергей. — Нужно как-то выкручиваться из этой ситуации.

— А вот эта бумажка что-нибудь значит? — я покрутила у них перед носом визиткой, которую мне дал спасенный мной утопающий и в которой значилось, что он как раз и является тем самым Юрием Ивановичем, главным прокурором.

— Ого! — Ленка удивлённо посмотрела на меня, как только прочитала, — я всё-таки была права. Так, где ты говоришь, дорогая, его подцепила?

— В озере, — абсолютно честно ответила я.

— В каком таком озере? — не поняла подруга и с усмешкой добавила: — А я думала, что мужика можно подцепить, например, в ресторане, в магазине, на кладбище, в транспорте, да много ли где, но чтобы в озере… На рыбалке, что ли? Поделись жизненным опытом, на что ловила?

— Чем тебе озеро не нравится? Между прочим, когда я отдыхала на юге, вода, море или бассейн, не важно, это было самое «рыбное место», — объяснила я.

— Может, ты и права, — мечтательно проговорила подруга и, ухватив меня за локоть, потащила на кухню: — Пойдём, мне страсть как хочется послушать о романтической истории вашего знакомства.

— Ничего романтического в нашем знакомстве не было, — ответила я, — скорее, здесь было нечто роковое.

Лёшка и Сергей заскучали, видно, им тоже очень хотелось узнать, как и при каких обстоятельствах я познакомилась с таким важным человеком. Но, как принято считать, любопытство — женская прерогатива, и ни один уважающий себя мужчина не захочет прослыть «любопытной Варварой», хотя я знаю массу примеров, подтверждающих обратное, тем не менее они всё-таки решили выяснить:

— Мы вам не мешаем? А то мы пойдем спасать Андрея и фирму, а вы тут поболтайте без нас.

— Потом расскажешь, — предложила недовольная Ленка, — ничего без нас, женщин, сделать не могут. Всё им нянька нужна. Милые мои, насчёт спасения Андрея Альбертовича и фирмы: насколько вы знаете, мы прекрасно обходились без вас.

— Ха! — воскликнул Сергей.

— Ха не ха, а нас в землю живьём не закапывали и под замком не держали, — напомнила я.

Мальчики после моих слов приуныли, видно, накатило, вспомнились неприятные моменты, и тогда Лёшка уже не вызывающе поинтересовался:

— Каков дальнейший план действий?

А дальнейший план действий предложила Лена, и был он прост, как сибирский валенок. По её плану мы все вчетвером должны были взять штурмом неприступную крепость — казино и освободить моего брата. Я выступила горячей сторонницей этого стратегического шедевра. Но мужская половина Ленкин план категорически отвергла.

— Без разрешения Юрия Ивановича мы ничего предпринимать не будем, — заявил Серёжа.

— Вот-вот, — вторил ему детектив, — дров наломаем, а ничего не добьёмся. Освободить твоего брата можно только на законных основаниях.

Я слушала их молча, подавляя гнев, который нарастал как снежный ком. Уж если мужчины запели дуэтом, то переубедить их в чём-то практически невозможно. Поэтому я, кивая головой, соглашалась с ними, а сама, конечно, намеревалась поступить с точностью наоборот. Сергей, стоя в дверях, вдруг сказал:

— Да, кстати, они пронюхали, что вы прятались у Николаши.

Я испуганно посмотрела на Ленку, та нахмурилась и предложила:

— Нужно срочно забирать оттуда документы. Я съезжу.

— Какие документы? — спросил Сергей.

— Те самые, — ответила я, — из-за которых мы и страдаем.

Он отчего-то засмеялся и сказал:

— Ну, вы молодцы. Они с ног сбились, разыскивая и вас, и эти документы. Кстати, их просто необходимо передать Юрию Ивановичу. Он-то найдёт им применение.

Я обрадовалась:

— Точно! Отдадим их прокурору, и нам легче будет.

— Тем более надо ехать и как можно скорее, — спохватился Лёшка, — я с тобой, Ленка.

— А я? — я растерянно развела руками.

— А ты останешься здесь и будешь координировать наши действия, — нашла мне занятие подруга.

— Да, никуда не высовывайся, — сказал Лёшка, нежно поцеловал меня на прощанье и со вздохом вышел.

Я согласно кивнула и закрыла за ними дверь. Наконец-то побуду в одиночестве. Я уселась на диван, включила телевизор и, поглядывая на телефон, стала ждать известий от друзей. Но, если б вы знали, насколько муторным и тоскливым кажется это ожидание, когда ты не в силах ничего изменить. Единственное, на что я была способна, так это тупо рассматривать свою входную дверь, как будто она должна была подсказать ответы или ускорить событие.

Вот уже и вечер, а телефон молчал, как глухонемой. Я уже не находила себе места, прохаживаясь взад — вперед по квартире. Тревожное чувство не отпускало. Что только я не перепробовала! Села писать письма, но рука не слушалась. Попыталась убраться в квартире, но даже пылесос вдруг ни с того ни с сего заглох, и я, бросив его посреди комнаты, прильнула к окну. Проторчала возле него часа два, но легче мне от этого не стало. Вдруг зазвонил телефон.

— Наконец-то! — я кинулась к нему.

— Сандра, — прозвучал взволнованный голос Сергея, — где Ленка? Я два часа жду их с документами.

— Никого нет, я одна, — ответила я, и непонятная волна тревоги пробежала от макушки до пяток.

— Как нет? — удивился Сергей и переспросил: — Их нет? Но почему так долго?

Я всхлипнула:

— Серёжа, что-то не так, я чувствую.

Он кинулся меня успокаивать:

— Успокойся, Сандра, не реви. Что с ними может случиться? Мало ли где задержались. Кстати, я в Ленке полностью уверен, думаю, что и ты в Лёшке тоже.

— Да при чём тут это! — в сердцах воскликнула я. — Я о такой ерунде даже и не думаю. С ними что-то случилось!

— Так, ни под каким предлогом никому не открывай, кроме меня, а я сейчас приеду, — пообещал он.

— Хорошо, — ответила я и, положив трубку, разревелась.

Больше сидеть сложа руки не могла. Решение пришло мгновенно: моей целью было казино. Попасть туда, по моим понятиям, было легко и просто. Я хорошо запомнила служебный вход, а там уж как-нибудь разберусь с этим подвалом.

Быстро собралась и, не дожидаясь Сергея, выскочила на улицу. Уже стемнело, где-то за горизонтом догорали последние отблески заката. На улице практически никого не было, только возле подъезда вместо привычных бабулечек — сплетниц сидел молодой человек.

— Девушка! — окликнул он меня.

— Я не курю! — кинула я на ходу и помчалась дальше. Но вдруг мне преградил дорогу ещё один молодой человек, он широко и обворожительно улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, этакое наглядное пособие для стоматологов. В нём я с удивлением узнала Стасика, того самого, которого вчера возле казино пыталась подцепить моя подруга. Я остановилась как вкопанная и поинтересовалась:

— Стасик? Что вы здесь делаете? А где ваше солнышко?

Его красивая улыбка сползла с лица, и он озадаченно спросил:

— Какое солнышко?

Однако нашу милую беседу бессовестно прервали: я почувствовала, как некто, подкравшись сзади, зажал мне рот рукой и втащил в стоявший рядом… джип. Всё было проделано быстро и профессионально, так что я даже опомниться не успела.

Я мысленно ругала себя на чём свет стоит. Как могла не заметить! Джип! Вот он, прямо перед носом. И вообще, какой метлой меня гнали из родного дома навстречу опасности? И чего дуре не сиделось?

Теперь же оставалось уповать на чудо или на случай. Сколько раз я вырывалась из их рук, живая и невредимая. Но на этот раз, видно, мой ангел-хранитель ушел в отпуск, оставив меня на произвол судьбы, а судьба сыграла со мной очень злую шутку. Несмотря на то, что я сидела и тряслась от страха, как осиновый лист, голова работала исправно. Спустя некоторое время, я, поборов свои страхи, даже смогла крутить головой во все стороны, чтобы определиться с дорогой.

Вместе со мной в машине ехали три человека. Но так как в салоне было темно, а в джипе, как водится, были классические затемнённые стёкла, то понять, кто эти люди, было затруднительно. Тем более что они упорно молчали. Я вновь приуныла: раз они не завязали глаза, значит, хотят убить. От этой мысли мне стало дурно, и я, чтобы прояснить обстановку, решила, как будто понарошку, потерять сознание. Охнув, прилегла на плечо рядом сидящего парня, от которого приятно пахло хорошим одеколоном. Он сначала не понял, в чём дело и позвал меня:

— Эй, что с тобой?

Но я, затаившись, хранила гордое молчанье.

— Мужики, ей, кажется, плохо, — сказал он.

— Этого ещё только не хватало, — отозвался знакомым голосом сидящий впереди человек.

«Ага, — подумала я, — значит, я путешествую в компании Вадима и Зубра, а за рулем, конечно же, Петечка». Зубр, а это именно он сидел рядом, стал приводить меня в чувство.

— Сандра, Сандра, очнись, — он больно хлестал меня по щекам. Долго упрашивать меня не пришлось, я решила, что пора очнуться, так как щёки мои подобного издевательства больше вынести не могли.

— Ну вот, и порядок, — сказал довольный Зубр, — сейчас приедем.

Он буквально вынес меня на руках из машины и поставил на ноги. Я, оглядевшись по сторонам, обрадовалась: оказывается, мы находились во дворе казино и, вероятнее всего, меня тоже собирались упрятать в подвал, где по нашим предположениям держали моего брата. «Славненько, — мелькнула мысль, — вопрос сам собой решился, я же так хотела туда попасть, вот мечта и сбылась». Да, но мечтала-то я совершенно о другом. Однако выбора не было, приходилось подчиняться обстоятельствам.

Меня завели в тот же самый коридор, где мы с Ленкой успели побывать, только повели в противоположную сторону. Оказывается, дверь в подвал у них находилась совершенно не там, где мы предполагали. Зубр, сопровождавший меня, помог спуститься по ступенькам подвала. Его охрана, состоявшая из знакомого уже «медвежонка», замыкала шествие.

Подвал этого заведения представлял собой очень интересную конструкцию. Здесь почему-то не было привычных труб, может, они располагались чуть дальше, не знаю, но зато весь подвал сиял евроремонтом. Подобного великолепия не было даже наверху. То тут, то там уютные, мягкие диванчики, кресла, миленькие журнальные столики и даже в больших горшках цветы. Это, как я поняла, был холл. Что же тогда в комнатах, двери которых располагались, как и в коридоре наверху, по одну сторону? Мне удалось подглядеть в одну случайно открытую дверь: комната была освещена таинственным полумраком, а в центре неё стояла огромная кровать.

Сначала я подумала, что это какая-то гостиница, но потом до меня дошло истинное предназначение этого подвальчика. Тут же волна стыда опалила лицо, моментально превратив меня в варёного рака. Публичный дом! Вот это да! Кто бы мог подумать! Интересно, а где же мой брат? Неужели мы, как угорелые, носимся сломя голову, спасаясь от преследований и попадая при этом в неприятные ситуации, а он тут наслаждается жизнью и в ус не дует?

Но все оказалось намного прозаичней. Меня провели через всё заведение и вежливо попросили войти в полутемную комнату без окон, выкрашенную в обычную, неопределенного цвета масляную краску. На единственном диване в позе «Мыслителя» Родена сидел… Андрей.

Я кинулась к нему со всех ног.

— Андрей! Наконец-то! Я тебя нашла!

Звук закрывающейся на замок двери утонул в радостно — горестных возгласах брата. Он за эти несколько недель изменился: осунулся, оброс щетиной, стал весь какой-то неухоженный. Но самое главное — был жив и здоров!

— Мы так и знали, что ты здесь, — сказала я, когда, насладившись первыми минутами встречи, мы сидели на диване и разговаривали. — Мне так много надо рассказать тебе.

Андрей ответил:

— Мне тоже.

Но разговор что-то не клеился, вроде столько произошло, а слов не было.

— Я виноват перед Ангелиной, — вдруг сказал брат. — Я её втравил во всё это. Теперь мучаюсь и гадаю, где они её держат?

— Успокойся, с ней всё в порядке, — уверила я его.

Брат вопросительно уставился на меня, ожидая продолжения:

— Я всё тебе расскажу, — пообещала я, — вот только в себя приду.

Он понимающе кивнул, и мы надолго замолчали. Брат задумчиво водил пальцем по дивану, а я сосредоточенно следила за ним.

— Мы не отдали им папку, — нарушила я затянувшееся молчание.

Брат вздохнул и ответил:

— Я уже думаю, чёрт с ней. Отдать им фирму, что ли? Только тогда они отпустят нас.

— Ты думаешь, отпустят?

Он кивнул:

— Конечно, им ничего не остаётся. Выживем, Сашка, никуда не денемся. Ты знаешь, у меня в жизни ни одного спокойного года не было, так что я привык выживать. Привычка выживания.

— Рефлекс, — подсказала я, — рефлекс выживания. Причём у всех: у тебя, у меня, у Ленки, у Ангелины, у Лёшки.

— У какого ещё Лёшки? Кто это такой? — удивился брат.

Я рассказала брату всё с самого начала: как он не верил нам с Ленкой, как мы прятали документы, как чуть не погибли и спаслись, а так же, как нашли Ангелину, Лёшку и Сергея; как потом мы жили в «докторском» доме и как я очутилась на даче Руслана. Подробно, насколько могла вспомнить, передала ему встречу «рыцарей Круглого стола», в которой я была, так сказать, участницей за кадром, и Андрей с удивлением впервые узнал о предательстве людей, которых он считал своими, если не друзьями, то приятелями. В общем, я говорила и говорила, а брат тихо сидел и слушал.

— Дурак, — вдруг сказал он.

— Что — что? — не поняла я.

— Я говорю, какой же я дурак.

Я подтвердила:

— Ну, это не новость.

Вместо того чтобы рассердиться, он неожиданно рассмеялся задорно, весело и громко совсем, как в детстве. Отсмеявшись, погладил меня по голове и сказал совершенно серьёзно:

— Бедная моя, сколько же тебе пришлось пережить.

— У меня была хорошая компания, нам скучно не было.

— Да, да, — брат согласно кивнул, — кстати, я очень рад, что Сергей оказался на нашей стороне.

— Но ты ещё кое-чего не знаешь, — я немного помолчала, собираясь с силами, чтобы рассказать ему о самом главном. — Знаешь, кому ты всем этим обязан?

Андрей виновато посмотрел мне в глаза и сказал:

— Я должен был догадаться с самого начала, что это он… Луис.

Я подскочила на месте:

— Так ты знаешь?

Он молча закивал головой.

— Теперь, надеюсь, ты не будешь хранить от сестры секреты и расскажешь мне обо всём честно и в подробностях. Я не пойму: за что он так возненавидел нас? Кажется, ни он, ни я — мы ничем не были друг другу обязаны.

— Я сначала и сам толком ничего не понял, — признался Андрей, — и по наивности думал, что он не простил мне такого взлёта.

Я искренне возмутилась:

— Ничего себе! Можно подумать, что ты перешёл ему дорогу.

— В какой-то мере действительно перешёл. Это я уже потом понял, когда те самые документы читал.

— Но мы тоже их читали, однако ничего не нашли, вернее, Ленка читала.

Андрей усмехнулся:

— Значит, невнимательно читала. Там не только про тягачи было написано, а еще про… — он вдруг осёкся и продолжил шёпотом: — В общем, расскажу тебе, Сашка, всё самого начала, чтобы ты врубилась.

По мере того как я начала «врубаться» во всё происходящее, в голове всё больше и больше прояснялось. А ларчик, как говорится, открывался совершенно просто.

Жили — поживали три мальчика. Ребята учились в институте и мечтали, как все нормальные люди, о хорошей жизни. Но после института их пути разошлись, однако они продолжали тесно общаться. Один стал зарабатывать на хорошую жизнь честным трудом, пробивая дорогу в эту самую жизнь своей светлой головой. Другой, оставив сестру первого горевать, уехал на родину за океан, но потом вернулся. Ну, а третьего, как только он освободился из мест не столь отдалённых, куда попал за совершенно банальную драку в ресторане, родители впихнули в преуспевающую фирму. Тот, что вернулся из-за кордона, имел при себе кругленькую сумму денег, поэтому, особо не напрягаясь, создал свою фирму, которая стала тесно сотрудничать с фирмой, где трудился, благодаря родителям, его институтский товарищ. Как вы догадались, мой брат как раз был тем из них, кто добивался хорошей жизни сам, без помощи, а два других — это моя первая любовь — Луис, а также «наш друг семьи» Юрик Зубров. Но богатеньким друзьям, уже вкусившим все прелести хорошей жизни, вскоре показалось зазорным подавать руку своему небогатому товарищу, и они потихоньку забыли о клятвах юности и о студенческой дружбе. Перед ними стояла совершенно иная цель — подмять под себя весь город. Они начали с самого простого: сперва мастерски довели начальника Юрика до инфаркта, затем методично начали наступление на конкурирующие фирмы. Когда же, убрав, как им казалось, с дороги всех, они решили расслабиться и отдохнуть где-нибудь в лесах Бразилии или на берегу славного Атлантического океана, вдруг с недовольством обнаружили, что прямо у них под носом неожиданно выросла ещё одна фирма с непонятным названием «Эксито». Каково же было их удивление, когда в руководителе они узнали своего старинного друга и моего брата — Андрея. «Ничего себе — наглость, — подумали они, — этот плебей еще вздумал конкурировать с нами? Да не в жисть этому не бывать». Но Андрей-то мысли читать не умел и поэтому за приятельскими улыбками так и не смог разглядеть волчий оскал. А зря…

А ещё зря, что не послушался голоса крови и не обратился за советом к семье. Мама тогда здорово на него обиделась, разменяла квартиру и уехала к дедушке. А со мной, как я уже говорила, брат и вовсе перестал общаться. Поэтому я с таким удивлением узнала о том, что Луис, оказывается, давно обосновался у нас в городе, да ещё как обосновался, действительно, став его хозяином.

Так вот фирма «Эксито», ни о чём не подозревая, существовала в нашем городе. Причём успела заработать себе неплохой имидж, и всё благодаря, конечно, её руководителю. А спустя некоторое время ещё и вышла на международный уровень. Естественно, наши закордонные компаньоны слетелись посмотреть на своего соучредителя. Работой нашей фирмы они были вполне довольны. Оказывается, они уже давно знали дорогу в наш город, потому что сотрудничали с синдикатом под руководством господина Зуброва. Однако этим сотрудничеством были недовольны, потому что сей господин вкупе со своим приятелем господином Испанцем, как называли в юности студента Луиса его сокурсники, бессовестно подставляли своих компаньонов, и те решили прервать столь неблагонадежное сотрудничество, обратив свой взор в сторону «Эксито», а заодно и посчитаться с неблагодарными партнерами, пожаловавшись в Интерпол.

Мой же брат, в отличие от Зубра и Луиса, был с детства доверчивым и бесхитростным мальчиком, честным до мозга костей, что касалось дела, — это иностранным компаньонам оказалось на руку. Они с удовольствием сотрудничали с братом, даже ввели его в совет директоров, сделав не только полноправным членом совместного предприятия, но и утвердили в должности руководителя.

Естественно, «друзья» не могли простить Андрею такого взлёта. Они решили как можно скорее убрать с дороги этого выскочку, но так как сами уже попали «под колпак» Интерпола, то затаились на время. В открытую действовать было нельзя, вот они и стали искать другие пути. И нашли-таки! Уж не знаю, каким образом Герка, этот страстный поклонник зеленого сукна и рулетки, состыковался с ними, скорее всего, очень просто: свинья всегда грязь найдёт. Вот и нашел… Потом на фирме появилось это «славное» и «доброе» семейство грызунов. И началось! Мы-то с Ленкой всё замечали, а брат, как был наивным и доверчивым телёнком, так им и остался. Эх, да что говорить…

— Почему же раньше ты всего этого нам не рассказал? — спросила я в глубоком душевном волнении.

Брат горько усмехнулся и повторил:

— Дураком был.

— Неужели ты думал, что я, твоя родная сестра, предам тебя? — сказала я и заплакала.

Андрей спохватился, обнял меня и погладил по голове:

— Что ты, малыш, конечно же, нет. Это мой характер виноват, гордость, будь она не ладна, наша с тобой фамильная черта. Знаешь, как я переживал после каждой нашей ссоры?

— Ты? Переживал? — не поверила я своим ушам. — Прости, но в это трудно поверить.

— И всё же это так. Если бы ты знала, как я боялся, сидя здесь, что вот сейчас откроется дверь, и войдёшь ты. Они пообещали мне это с самого начала, я каждую минуту ждал этого и боялся.

— Долго же ты, бедный, ждал, — я довольно захихикала, — им никак не удавалось исполнить своё обещание.

— Но всё же ты здесь, — грустно сказал Андрей, — и я вот что думаю: давай отдадим им эту чёртову папку, пусть забирают фирму, я не хочу, чтобы из-за моей дурости кто-нибудь пострадал. Поверь, ты очень дорога мне, а ещё… Ангелина и Ленка, я не хочу вами рисковать, слишком дорогая цена, и…

— Даже не думай! — я резко оборвала его. — Столько всего произошло, мы так рисковали, и всё насмарку?

— Да ладно, Сашка, наживём ещё, нам не привыкать. Мы знаем, что такое трудности. У нас за столько лет появился, как ты сказала, рефлекс выживания, — ответил брат, потом, помолчав немного, добавил: — А не будет ничего, так и не надо.

— Нет, — решительно отрезала я, — дудки. Они получат дырку от бублика, а не фирму. Так вот слушай меня, я тебе ещё не все рассказала.

И я преподнесла ему историю счастливого спасения Юрия Ивановича, главного прокурора.

— Юрий Иванович мне жизнью своей обязан. А так как он, по мнению Сергея, один из честных людей в нашем городе, так сказать, почти последний из Могикан, то я думаю, что у нас ещё не всё потеряно, — завершила я свой рассказ на столь оптимистичной ноте.

— Сашка! — Андрей от радости даже запрыгал. — Это же всё меняет! Мы спасены, я теперь в этом уверен. Они получат по заслугам. Главное теперь — вырваться отсюда живыми и невредимыми.

— В это я как раз верю, а вот в то, что они получат по заслугам, нет. Ты, наверное, шутишь? Выкрутятся, вот увидишь, — усомнилась я.

Брат заёрзал от нетерпения:

— Да нет же, послушай, ты тоже не всё знаешь. Думаешь, куда я тогда ехал?

— На заседание совета директоров, — ответила я.

Андрей тихо засмеялся:

— И туда тоже. А самое главное: я должен был встретиться с представителем Интерпола.

Я захлопала глазами от удивления:

— Да ты что!

— Да-да, — подтвердил брат, — я уже раз с ними встречался, давал кое — какие показания во время последней своей поездки. Они мне объяснили, что к чему.

Я от удивления раскрыла рот и застыла на месте, совсем как герои бессмертной комедии Гоголя.

— К…ка…к? Так ты… знал обо всём уже давно? — я даже говорить не могла от потрясения. — Но… но как же так? А наши с тобой разногласия? Ты же спорил со мной…

— Успокойся, Сашка, — прервал меня брат, — я же не мог во всеуслышанье объявить: товарищи — господа, а про вас уже знают. Ну, извини, что не развесил по городу объявлений и по телевидению не выступил. Я сам до конца не верил, а вот когда они мне доказательства представили в зелёной папочке, которую вы так преданно оберегали, сам до некоторых вещей доходить стал. Я должен был продолжать игру, чтобы они ничего не заподозрили.

Я обиделась:

— Ну, ты хотя бы мог меня предупредить, что ссоришься со мной в интересах дела.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — категорично ответил брат и добавил: — Если бы я поделился с тобой, нас было бы уже трое.

— Почему это? — удивилась я.

Андрей засмеялся:

— А Ленка? Неужели ты о ней забыла?

Я подумала, что и в самом деле: тут же рассказала бы обо всём подруге.

— Зря не поделился, мы бы тебе подыграли. Разве ты до сих пор не понял, что мы — твои друзья.

Брат махнул рукой:

— Да думал, что трепанёте где-нибудь.

Ну, дорогой братец! Что значит «трепанёте»? Между прочим, мы, женщины, в отличие от вас, мужчин, знаем, что говорить, когда, где и с кем. У нас, хоть и бывают иногда длинные языки, но если надо, то мы будем молчать как рыбы. И вы ни за что не заставите нас сболтнуть лишнее, потому что в женщине с древних времен заложено ценное качество — женская мудрость, которая генетически передается нам из поколения в поколение по женской линии. Мужчины же ещё большие трепачи, чем мы.

Однако брату я всего этого не стала объяснять, а просто снисходительно улыбнулась в ответ на его обидные слова.

— Знаешь, что всего обидней? Так это то, что я так доверял Вадиму и Руслану. Да и от Анатолия Ивановича не ожидал. Не могу понять, как они оказались втянутыми во всё это? Чем я им помешал? — Андрей развел руками и вопрошающе посмотрел на меня. Я же, немного подумав, выдала, даже не подозревая об этом, как потом оказалось, правдоподобную версию:

— У них с самого начала был сомнительный бизнес. Да и что-то быстро налоговая сначала их прикрыла, вероятно, по чьей-то наводке, а потом так же быстро отпустила с миром, но не просто так, а опять же за чьи-то вовремя проплаченные деньги. Вот тебе и готовые рабы — исполнители.

— Я даже знаю, кто так постарался, — вставил словечко брат, а я продолжила:

— А может быть, им изначально для открытия бизнеса деньжат подкинули, и они давно в этом синдикате воров и негодяев состояли?

— Звучит правдоподобно, — согласился Андрей, — всё планировалось заранее. Чтобы уничтожить меня, нашу фирму, они всё тщательно продумали. Ловкий ход: превратить друзей во врагов. Только одного я не пойму, — брат почесал затылок, — как Вадим на это пошел? Он так рьяно в зятья набивался? Я давно заметил, что он по тебе сохнет.

— Нет, ты ошибаешься, — возразила я, — он столько раз пытался меня убить. Его мнимая любовь — сплошная игра, видимость.

— А Руслан? — брат задел за живое.

— Давай о нём вообще не будем, хорошо? — попросила я.

Он согласно кивнул и закрыл душещипательную тему.

Кажется, я давно для себя решила, что о Руслане нужно забыть, но… Странная это штука — сердце. Почему оно сжималось при мысли о нём? Почему продолжало любить? Да и тело ещё помнило его прикосновения, его поцелуи. Как бы я ни уговаривала себя, ничего не получалось. И тогда, собрав волю в кулак, я сказала брату:

— Лёшка сделал мне предложение.

Андрей широко раскрыл глаза:

— Вот как? Ну и?

Я покачала головой:

— Я не знаю, понимаешь, не знаю. Мне нравится Лёшка, с ним легко, хорошо… но я не знаю.

— Ничего, Сашка, вот выберемся отсюда, посмотрим, что это за Лёшка такой. Я как старший брат имею право советовать тебе, хотя ты никогда не прислушивалась ни к чьим советам. Решать тебе. В конце концов, ты тоже достойна счастья, вот как мы с Ангелиной.

— А знаешь, — сказала я брату, — ты правильно сделал, что выбрал её, она и в самом деле — просто супер.

— Да — а — а, — мечтательно протянул он.

— Только вот Юлька никак не сдаётся. Мне кажется, что она по-настоящему тебя любит. Знаешь, мне даже жаль её.

Теперь взмолился брат:

— Давай не будем про Юльку.

Конечно, я прекрасно понимала его. Если душа не лежит, то ничего уже сделать нельзя. К сожалению, в жизни всегда так: когда любят нас, не любим мы. Или наоборот: когда не любят нас, то любим мы. Не просто любим, а жить не можем, места себе не находим, томимся, переживаем, ревнуем. Хотя по большому счету Юлька сама виновата: она уже считала Андрея своей собственностью, пытаясь намертво привязать его к своей юбке. Мужчины же этого страшно не любят, потому что дорожат своей независимостью.

Вспомните, чем занимались они в первобытные времена? Охотились. А что это значит? Их никогда не было дома, то бишь в пещере. Они всё время проводили на свежем воздухе, утоляя свои мужские прихоти. Уйдёт раненько из пещеры на охоту, и, пожалуйста тебе, — вот она, свобода. Да и над ухом никто не жужжит: сделай то или это. А что такое охота? Это не просто желание убить добычу и вкусно поесть, а ещё азарт, соперничество, возможность показать себя, свою силу и ловкость. Короче, они целыми днями только тем и занимались, что выпендривались друг перед другом. Отсюда и рыцарские поединки, дуэли, войны, наконец. Всё то же желание показать себя, завоевать, повергнуть врага.

А бедные женщины, оставшиеся в пещерах? Да с древних времен на нас постоянно сваливалась куча обязанностей. Мы практически никогда не отдыхаем, как мужчины, потому что нам некогда. Мы знаем цену времени, не то, что они. А уж если найдется минуточка, как говорится, скушать «Твикс», так это так, всего лишь минуточка удовольствия. Между прочим, и за неё мы расплачиваемся сполна: «Где ты была? Мы сегодня будем ужинать, в конце концов, или нет?» Вот и приходится нам, женщинам, идти на мелкие хитрости. В принципе, правильно говорится в народе: муж — голова, жена — шея. Испокон веку они сидят на наших шеях. Однако есть у нас всё же преимущество перед ними: куда хочу — туда верчу.

Так вот, я про Юльку: если бы она не вцепилась мёртвой хваткой в моего брата, может, и сладилось всё у них. А то натянула поводок по самое никуда и успокоилась, думая, что брат до гробовой доски будет к ней привязан. А поводок-то иногда и отпускать надо. Притянул — отпустил, снова притянул — снова отпустил. И никуда они от нас таким образом не денутся. С поводком-то, разве далеко убежишь, даже если он и ослаблен?

Теоретически, конечно, я всё знала, а вот практически… Что греха таить? Вот-вот тридцать стукнет, а всё одна. Ни тебе любимого, ни счастливой семейной жизни. Скукота, да и только. Хотя нет, вру, в последнее время скучать некогда было. Сплошные погони, авантюрные вылазки и прочее.

Только сейчас, оказавшись в подвале, я поняла, как устала от всего этого. Скажите, что должна делать девушка, находясь в запертом подвале со своим братом, когда никаких радужных перспектив не предвидится? Плакать, изводить своими жалобами себя и его, скулить, да мало ли что ещё. Я же была, наоборот, абсолютно спокойна, как будто находилась где-нибудь на курорте. Между прочим, за столько дней прекрасно выспалась.

— Ну, ты даёшь, Сашка, я же вообще спать не мог здесь, как попал сюда, — восхитился брат, когда я, проснувшись, мурлыкала как кошка и сладко потягивалась.

— А ты что думал? — парировала я. — Что будешь мне сопли вытирать? Так я из этого возраста давно вышла. Ты знаешь, почему-то мне вовсе не страшно. Единственное, что беспокоит, так это, куда делась Ленка?

— Что-нибудь случилось? — спросил брат.

— Думаю, да, но хочется верить в лучшее, — ответила я и рассказала ему о том, что было за несколько часов до того, как я попала в подвал.

— Не удивлюсь, если… В общем, от них всего можно ожидать, — хмуро сказал Андрей и добавил: — Впрочем, у нас с тобой тоже будущее весьма туманно.

— Именно этого я и боюсь, — ответила я, — хотя в том, что с нами случилось, есть и положительные моменты.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Да, да, не удивляйся. Нам с тобой стоило посидеть в подвале, чтобы вспомнить, что мы всё же брат и сестра.

— Действительно, — согласился брат, — мы давно вот так не сидели, не разговаривали по душам. Всё у нас какие-то ссоры, недомолвки. А что нам делить? Ведь мы семья.

— Если бы ты знал, как я мечтала услышать от тебя это.

Он встал, прошёлся по комнате, разминая затекшие члены, потом подошёл к двери и прислушался.

— Кажется, к нам гости, — сказал Андрей шёпотом, я торопливо подскочила к нему и тоже прислушалась: приближались чьи-то шаги.

Я съёжилась, по телу пробежал холодок страха. Кто-то заскрежетал ключом. Мы с Андреем отскочили подальше от двери, которая с треском открылась, и на пороге появилась вся компания: сам господин Мигель и его свита. Но я, больше никого не замечая, в упор смотрела только на одного человека, которого всё же не надеялась увидеть в этой своре сомнительных личностей. Спокойно, без всяких эмоций, Руслан тоже смотрел на меня…

Ну, вот и всё… Всё, что требовалось доказать. Идиотка! Как раньше не додумалась, что его появления в качестве Робин Гуда или супермена — это всего лишь ловко разыгранный спектакль. Никто и не собирался меня убивать. Зачем? Когда всё можно сделать намного проще. Безусловно, Руслан догадывался о моей привязанности к нему, вот этим они и решили воспользоваться: эта дурочка влюбится и всё сделает сама, чтобы угодить своему любимому. Только они просчитались, потому что дурочка влюбилась, но они так ничего и не получили.

Первым начал говорить Луис:

— Я пришел сказать вам, что отпускаю вас.

Мы с удивлением уставились на него.

— Да, да, — повторил он, — отпускаю. Вы больше не опасны. Я всё сделаю без вас, а лишние неприятности мне ни к чему.

— Как отпускаешь? — взвизгнул Вадим, выбегая вперед. — Они ещё не оплатили счета.

Андрей стоял молча, скрестив руки. Я смотрела то на него, то на Вадима, ничего не понимая. А этот чего ерепенится, раз хозяин решил проявить подобное благодеяние? Какие счёты могут быть у него с моим братом? Можно подумать, что брат ещё год назад занял у него десятку и до сих пор не отдал. Нет, тут речь не о десятке. Тут всё намного серьёзней. Когда же Андрей успел перейти дорогу Вадиму?

— Ты… — зашипел Вадим, с ненавистью глядя на моего брата, — ты… Это из-за тебя я потерял кучу бабок. Это ты мне тогда поставки сорвал и не заплатил.

Ах, вот оно в чём дело! Деньги. Конечно, всему виной они. Я помню эту грязную сделку, когда наша фирма отказалась идти навстречу Вадиму и его фирме. Андрей никогда ничего не делал противозаконного. Он тогда, действительно, отказав «Медосу», как говорят, «поставил их на бабки», хотя мог по-соседски выручить. Неужели Вадим не забыл про этот случай? Как видно, нет, он всё-таки решил, что называется, «откопать топор войны». Но ведь это уже было и прошло. Правда, как раз вскоре после этого фирма «Медос» перестала существовать. Но мы, не приняв тогда предложение Вадима, даже и подумать не могли, что он воспримет это так близко к сердцу. Надо же! Сколько в нём зла, раз он до сих пор помнит. Между прочим, наша фирма вины за собой не чувствовала. Брат категорично заявил, что мы с криминалом не связываемся, а Вадим обиделся. И надолго.

— Ты, гад, ты за всё ответишь, — не унимался наш бывший сосед и друг.

То, что произошло дальше, я потом вспоминала с трудом. До сих пор мне страшно от этого воспоминания. У Вадима вдруг откуда ни возьмись появился пистолет, и он, оскалив зубы, направил его… на меня. Я закрыла глаза, ожидая конца. Вдруг перед глазами встала картина из сна: я бегу по тёмному коридору, а за мной, тяжело дыша, гонится Страшный человек. Он хватает меня сзади за плечо, я оборачиваюсь и вижу… Вадима.

Многоголосый, душераздирающий крик:

— Н-е-е-т! — обрушился на меня со всех сторон. Я медленно открыла глаза и увидела, как Руслан, опередив брата на какую-то долю секунды, прыгнул на меня, прикрыв от выстрела. Его прыжок был настолько силён, что нас отбросило к стене, я закричала от ужаса, почувствовав острую боль в затылке, потом наступила темнота…

— Сашка, Сашка, — я с трудом разлепила глаза.

Белый яркий свет заполнял пространство, в котором я находилась.

— Ну вот, наконец-то, — вновь сказал брат.

— Как ты нас всех напугала, — Ангелина склонилась надо мной, поправляя подушку.

Только теперь я осознала, где нахожусь — в больнице.

— Подружка, — вдруг раздался Ленкин голос, — с возвращением.

— Ленка! — я попыталась встать, но резкая боль в затылке заставила меня уронить голову на подушку.

— Не дёргайся, — посоветовала Ленка, — я лежу рядом с тобой. Так что у нас ещё будет время поболтать.

— Вот этого я и боюсь, — проворчала Ангелина, — вместо того чтобы соблюдать спокойствие и режим, они будут заниматься ерундой.

— Андрей, — позвала я, — расскажи мне, что произошло.

Брат присел на кровати рядом со мной, погладил по голове и ответил:

— Да ничего особенного. Руслан с огнестрельным ранением, ты с сотрясением мозга, и я, как Фигаро, между вами.

Руслан! Боже мой! Как я забыла! В памяти вдруг всплыл последний момент перед тем, как я потеряла сознание: волчий оскал Вадима, направляющего на меня оружие, прыжок Руслана и дальше всё… темнота.

— Руслан? Где Руслан? — я испуганно стала крутить головой во все стороны. Мысль о том, что я его потеряла, пронзила меня всю, с головы до ног, и слёзы покатились градом. Я знала, что этой потери мне не пережить.

Ангелина тут же набросилась на Андрея:

— Ну, что же ты молчишь? Да жив он, Сашка, жив.

— Да, да, — подхватил брат и добавил: — К счастью, Вадим оказался отнюдь не метким стрелком.

Ангелина, перебивая его, затараторила:

— Жизненно важные органы не пострадали, пуля прошла навылет. Да он здесь, рядышком лежит, в соседнем отделении, — увидев, что я собираюсь встать, рявкнула: — Лежать! Тебе ещё нельзя ходить.

Ей легко говорить. Лежать. Разве можно лежать, когда рядом находится человек, который спас тебя и которого любишь больше жизни? Да я готова ползти к нему, не то, что идти, и как можно скорее.

— Всем привет, — сказал Сергей, входя в палату, и поинтересовался: — как Сандра?

— Прекрасно, — отозвалась я.

— О! — радостно воскликнул он и поздравил меня: — С возвращением.

Потом подошёл к Ленке, и они заворковали, как два нежных голубка. Я с завистью смотрела на них и мечтала о том же: прижаться к своему любимому, обхватив его за плечи, и слушать, как он шепчет мне прямо в ушко, что я единственная и неповторимая в его жизни…

— Эй, Сашка, ты меня слышишь? — брат теребил меня за руку.

— А? — кажется, я так увлеклась созерцанием влюблённой парочки, что даже потерялась в пространстве.

— Думаю, маме я ничего говорить не буду, ты согласна? — Андрей вопросительно посмотрел на меня.

Мама! Вспомнив о ней, я тут же вернулась в реальность:

— Конечно, даже и не думай. Они с дедулей не должны знать.

— Вот и я о том же, — закивал головой брат.

Сергей, оторвавшись от Ленки, подошел ко мне и сказал:

— Я вижу, что ты уже готова дать показания.

— Нет! — отрезала Ангелина. — Сегодня она не будет давать никаких показаний.

— Хорошо, хорошо, — миролюбиво согласился Сергей. — Это может и подождать.

— Ребята, — сказала Ангелина, посмотрев на часы, — думаю, вам пора. Сейчас начнутся вечерние процедуры.

— Постойте, — взмолилась я, — вы же мне ещё ничего не рассказали: — Чем всё закончилось? Где Лёшка? И какой сегодня день?

— У — у, как много вопросов, — ответила Ангелина, выпроваживая брата и Сергея, — тебе вредно волноваться, скоро ты обо всём узнаешь.

— Но, — начала я.

— Никаких «но», — отрезала Ангелина и вышла вслед за ними. Тогда я умоляюще посмотрела на Ленку. Та сделала вид, что ничего не видит и не слышит и вообще спит.

— Лена, Лен, — позвала я и, поняв, что это бесполезно, тоже закрыла глаза…

В больнице мы провалялись ещё неделю. С Русланом я так и не встретилась. В тот день, когда я пришла в себя, его увезли в Москву, началось какое-то осложнение. Он лишь успел передать мне записочку, в которой было только три слова: «Я тебя люблю».

— Я тоже, — прошептала я, целуя маленький клочок бумаги, в котором, как мне казалось, заключалось счастье всей моей жизни.

— Надо же, какие страсти, — сказала подружка, посмеиваясь надо мной, — значит, всё-таки Русик?

— Мгм, — ответила я сама не своя от счастья.

Она больше не заводила разговоров на эту тему, понимая, как мне нелегко. Впрочем, мы с ней всегда понимали друг друга и старались поддержать в трудную минуту. Не знаю, что бы я делала, если бы рядом не было её, моей доброй подруги.

Мы быстро шли на поправку. Сергей все-таки опросил меня и Ленку, как свидетелей этого нашумевшего в городе дела. В палате стоял телевизор, и мы были в курсе всех событий.

— Сергея оставили на службе? — спросила я как-то подругу после его ухода: — А как же родственные связи с Анатолием Ивановичем?

— Никто, кроме узкого круга, не знает, что он его отец, — ответила она и попросила: — Надеюсь, ты сохранишь эту тайну?

Конечно, я была готова на что угодно, лишь бы не обидеть подругу. И хотя я всё ещё была зла на Сергея за то, что он не помог моему брату и не дал ход делу ещё в самом его начале, всё-таки решила не вставлять ему палки в колеса. Ведь потом Серёжа одумался и даже помог нам. Он отругал меня за моё нетерпение. Я в тот роковой день совсем чуть-чуть не дождалась его. Сергей видел, как меня впихнули в джип и куда-то повезли, но сам сделать ничего не мог, разве проследить, что он и сделал. Убедившись, что меня провели в казино, он тут же поехал к Юрию Ивановичу и, разбудив его, попросил о помощи. Юрий Иванович, конечно, незамедлительно откликнулся на просьбу Сергея. Но наша родная милиция приехала, как всегда, не вовремя и уже после случившегося. Все действующие лица к тому времени разбежались, то есть дали дёру, спасая себя. Сергей застал моего брата, мечущегося между двумя пострадавшими.

Оказывается, Юрий Иванович сам донёс меня на руках до «Скорой». Как только Сергей рассказал ему, что мне угрожает серьёзная опасность, тот решил сам возглавить операцию, к удивлению своих коллег. Кроме того, он поднял на уши всех милицейских начальников. Представляю, что творилось в казино, когда посетители увидели ввалившихся ментов, да ещё в таких погонах. Сами же начальники были не меньше удивлены выходкой Юрия Ивановича. Разве человек его ранга принимал когда-нибудь участие в подобных операциях? Да никогда в жизни, насколько мне известно. Но я-то уж знала, почему он это сделал. Как утверждала подруга, здесь пахло романтикой. Я была категорически с ней не согласна. Однако факты говорили об обратном: Юрий Иванович буквально завалил нашу палату цветами, что и дало повод моей подружке сомневаться на сей счёт. На скептической нотке «ну-ну», произнесённой ею, мы закончили прения по данному вопросу и больше к этой теме не возвращались.

Нас навещали не только столь выдающиеся люди нашего города, как Юрий Иванович, но также родные, друзья и коллеги. Светка, наша секретарша, трещала как всегда без умолку, жалуясь на своё житье — бытье при Екатерине Владиславовне.

— Постой, постой, — сказала я, — разве тебя не уволили?

— Уволили, — захихикала она, — но потом вернули, потому что не могли обойтись без моих знаний и опыта.

— Незаменимая наша, — проворчала Лена, как только за Светкой закрылась дверь. — Да никогда в жизни не поверю, что Крыса взяла её из патриотических побуждений. Скорее всего, сама в ногах у неё валялась, лишь бы приняли. Уж извини, Сашка, но такого добряка, как Андрей Альбертович, только поискать. Удивляюсь, как он так долго терпел эту неумеху? Ни один хозяин фирмы не взял бы на работу подобное чудо.

— Да ладно тебе, — я махнула рукой. — Во всяком случае, мы с тобой не отдел кадров. Да и Светка весьма безобидна, это тебе не крысиное семейство, она всегда была за нас.

Ленка, подумав немного, согласилась. И в самом деле, несмотря на свой длинный язык, Светка никогда не доносила Крысе то, что о ней болтали на фирме.

Кроме Светки, к нам даже заглянула Милочка, чему мы были несказанно удивлены. А однажды дверь палаты открылась и вошла Римма Петровна. Я замерла от неожиданности. Она, поставив на тумбочку пакет с фруктами, присела на стул рядом с кроватью.

— Римма Петровна, — пролепетала я ни жива-ни мертва.

— Не вставайте, не вставайте. Как я рада видеть вас, Сандра, в добром здравии, — любезно сказала мама Руслана.

— Ну, я, пожалуй, пойду прогуляюсь, — Лена встала с кровати и направилась к двери.

Я послала ей вслед умоляющий взгляд: мне почему-то ужасно не хотелось оставаться наедине с этой леди, но Ленка, расценив взгляд по-своему, улыбнулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Удивительное дело, Римма Петровна оказалась не столь страшной, даже наоборот, мы с ней очень подружились уже буквально на десятой минуте её пребывания. А когда она засобиралась уходить, я совершенно искренне огорчилась и попросила её прийти ещё.

— Если бы вы тогда поверили моему сыну, — сказала она уходя, — всё было бы иначе. Но я ни о чём не жалею. Мой сын поступил так, как должно. Ведь эта пуля предназначалась вам, не так ли?

Я облизнула пересохшие от волнения губы и кивнула. Вот этого я боялась больше всего: её упреков. Да! Да! Она тысячу раз права! Из-за меня Руслан чуть не погиб. Да что там! Он столько раз рисковал жизнью из-за меня, а я вела себя как круглая дура, идиотка, или кто ещё там, не знаю. Но Римма Петровна, напротив, меня вовсе не упрекала:

— Он любит вас, Сандра, а значит, и я тоже.

Ленка вернулась и, взглянув на меня, спросила:

— Что случилось? Ну и видок у тебя.

— Тебе не понять, — еле слышно отозвалась я. — Вот встретишься с Серёжиной мамой, тогда всё поймёшь.

Дни протекали за днями. Одни посетители сменяли других, а Лёшки всё не было.

— А где же Лёшка? Ты ведь сказала, что он не пострадал в аварии и, в отличие от тебя, отделался лёгким испугом?

Ленка ничего не ответила, отвернулась к стене и рыкнула:

— Отстань! Я спать хочу!..

Всё-таки Андрей оказался прав: все получили по заслугам. И не последнюю роль в этом сыграли спасенные нами документы. Вот только повезло Луису и Герке. И тот, и другой сбежали сразу же после выстрела Вадима. Всё же никому не хотелось быть участником «мокрого дела». Но я думаю, что от Интерпола ещё никто не уходил. Это солидная организация. Впрочем, меня больше не волновала их судьба.

Один только Зубр остался цел и невредим. Однако этот парень даст сто очков вперед даже агентам знаменитой царской охранки. Оказывается, Зубр, вовремя просчитав, что будущее не за Луисом, переметнулся на нашу сторону, исполняя роль «засланного казачка» по поручению Юрия Ивановича и Интерпола. Надо же! Кто бы мог подумать, что это он предупредил Руслана о покушении на меня. Он знал, что замыслил Вадим, и я осталась жива, не задохнувшись от газа в собственной квартире. А также с его подачи Сергей послал ко мне преданного телохранителя — Лёшку. Эх, Лёшка, Лёшка…

— Спи спокойно, дорогой друг, — мой голос сорвался, накатились слезы, а рука машинально поправила ленточку на похоронном венке.

Лёшкина могила, к которой мы пришли сразу, как только выписались из больницы, вся была завалена венками и цветами. Я сначала не поняла, куда повезла меня Лена. Но, подъехав к кладбищу, еле слышно прошептала:

— Лёшка…

Мне до сих пор не верилось, что я больше никогда не увижу его такую смешную взъерошенную шевелюру, не услышу его смех и не посмотрю в его влюблённые глаза. Но я-то не была в него влюблена и не скрывала этого. Ну почему, чтобы понять, как дорог тебе становится человек, нужно обязательно потерять его?

— Почему никто из вас не сказал мне правду?! Вы все сговорились и делали вид, что ничего не произошло! — прокричала я сквозь слёзы, а потом, наплакавшись вволю, тихо добавила: — Как мне теперь жить без него, Ленка?

Ленка ничего мне не ответила, потому что её тоже душили слезы отчаяния и горя. Она почему-то считала себя виновной в его гибели, потому что сидела за рулем, хотя прекрасно понимала, что ту аварию им подстроили специально.

Я же чувствовала тогда, что с ними что-то произошло. Недаром металась по квартире, как раненый зверь. Зачем? Ну, зачем они поехали за этими проклятыми документами? Пусть бы еще полежали в кастрюле с супом. Не стоили они человеческой жизни. Ох, не стоили.

Но что было, того не вернёшь. Это судьба. Если бы не Лёшка, то и Лена не плакала бы сейчас на его могиле, а лежала б рядом. Если бы не Лёшка, у неё не было бы шанса выжить. Об этом я даже не могла и думать: потерять ещё и Ленку? Нет! Ни за что! Никогда! Он из последних сил успел выпихнуть её, потерявшую сознание, из горящей машины. А сам вот не успел. Эх, Лёшка, Лёшка.

— Знаешь, что он сказал мне, буквально за минуту до той аварии?

Я вопросительно посмотрела на подругу, а она продолжила:

— Что хотел бы жениться на тебе.

— Не судьба, — тихо рыдая, ответила я…