Неделя первая, пятница

— Почему ты нам лгал?

— Лгал? Что это значит? Отец прислал тебя в Голландию, чтобы ты обвинял меня во лжи? Я же помню тебя еще ребенком, Кристоф Сен-Джайлс.

Кристоф тихо выругался и перевел дыхание.

— Прошлое не имеет никакого отношения к нашему делу. Равно как и эмоции. Это великолепный старый дом с бесценной историей или…

Бенно Коль в сердцах стукнул кулаком по столу:

— Прекрати!

Его горячность потрясла Кристофа.

— В детстве ты более уважительно относился к старшим. Я не потерплю оскорблений. Род Колей велик, мы еще в силе. Да, у нас возникли небольшие проблемы. В алмазном деле такое периодически случается. Естественный спад, как и хорошо спланированный, — будни нашего бизнеса. Нам нужен выгодный кредит, чтобы выстоять. Неужели это такая большая проблема для банка, с которым моя семья сотрудничает из поколения в поколение?

— В принципе нет. — Кристоф с прищуром посмотрел в окно, оглядев улицу Рокин, на которой в Амстердаме разместились офисы магнатов алмазного бизнеса. — Я глубоко уважаю вас, сэр. Но мы рассматриваем не вполне рядовой вопрос, не так ли?

Послышались скрип кресла и тяжелый вздох Бенно. Сейчас его ход.

Кристоф водил пальцем по холодному стеклу, покрытому каплями дождя, и молчал. Мрачный пейзаж за окном был под стать его настроению — унылая серость.

Бенно встал и подошел ближе.

— Зачем отец прислал тебя? Разве нельзя было все вопросы решить по телефону?

— Так больше не может продолжаться, — сказал Кристоф, почувствовав навалившуюся усталость. Он посмотрел на Бенно, отмечая, как годы все изменили. Раньше мистер Коль казался ему великаном, а сейчас он ниже его ростом.

— Что не может продолжаться? — Бенно настаивал на ответе.

— Я потратил неделю на изучение кипы документов. — Кристоф старался держать себя в руках. Гнев — плохой помощник в делах. — Ты мог быть честным со мной и помочь. Извини, что своим присутствием ставлю тебя в неловкое положение. Отец предполагал, что так будет. Он, конечно, мог прислать другого сотрудника, но из уважения к вашей семье поручил это мне как начальнику кредитного отдела банка. Наши семьи многое связывает.

— Весьма благодарен. — Бенно скривил рот в подобии улыбки. Он оставался невозмутимым, пристальный взгляд голубых глаз скользнул по лицу Кристофа и переключился на созерцание происходящего за окном. — Ценю вашу доброту. Так ты закончил с бумагами? Если да, то я бы хотел получить деньги как можно скорее. Надеюсь, полет домой в Цюрих будет приятным. — Бенно выпрямился и подтянулся. Кристоф заметил, что тот изрядно похудел с их последней встречи четыре года назад, а волосы, некогда едва тронутые сединой, стали совсем белыми.

Кристоф сжал руку в кулак. Он с самого начала командировки знал, какой непростой разговор ждет его в Амстердаме, и внутренне был готов к нему.

— Кредита не будет, Бенно.

Маска безразличия сползла с лица пожилого мужчины. Он схватил Кристофа за локоть.

— Будет. Вы не можете мне отказать. Без денег нам конец. Ювелирный дом Коля не может вот так прекратить свое существование, ты понимаешь это? Однажды твой отец передаст тебе свое дело, процветающий банковский бизнес, который когда-то получил от своего отца. Ты займешь его место, как Лукас займет мое. Это семейные традиции. Семья Сен-Джайлс не сможет спокойно наблюдать, как рушится вековой бизнес другого уважаемого семейства. Так не должно быть лишь потому…

— Что кто-то тебя обворовывает.

Повисла долгая гнетущая тишина. Кристоф внимательно смотрел на человека много старше и опытнее его, в глазах которого читались удивление и признание собственного поражения. Кристоф чувствовал уверенность и испытывал в свои тридцать пять ощущение превосходства кипучей энергии и жизнедеятельности над многолетним опытом и мощью. Это придавало силы и тешило самолюбие.

Наконец Бенно тряхнул головой и безжизненно опустил руки.

— Это просто безумие. Ты отдаешь отчет своим словам?

— Я знаю, что говорю, — твердо ответил банкир. Кристоф потянулся за сигаретой. Разговор предстоит тяжелый. — Детальное изучение документов позволяет сделать вывод, что именно утечка средств является причиной финансовых трудностей компании.

— Надеюсь, ты поделишься со мной своими соображениями? — Бенно провел рукой по волосам и опустился в кресло.

— С большим удовольствием, — с легкостью согласился Кристоф, обходя стол и усаживаясь напротив. Бенно невольно подался вперед. — Внешне все выглядело так, как и в отчетах для банка. Но…

— Почему Сен-Джайлсы просто не выдали мне кредит? К чему все это расследование?

— Потому что, как ты говоришь, семейное дело не раз переживало кризис и никогда не нуждалось в кредитах. Сейчас компании необходимы деньги, и очень большие. За последнее время ты уже сделал довольно крупные вливания из личных средств, но это не решило проблемы. Необходимо разобраться, какова причина, чем настоящая ситуация отличается от предыдущих. Ни один банк не станет рисковать такой суммой, просто доверившись дружбе. — Сказанное Кристофом было истинной правдой, но ему было невероятно трудно произносить эти слова с холодным сердцем.

— Продолжай. — Бенно потер переносицу побелевшими пальцами. Необходимо сохранять самообладание и спокойствие. — Мой юный друг, — продолжил он, смягчив тон, — говори же скорее, что ты хотел.

Кристоф откинул со лба прядь волос. В его планы вовсе не входило причинить вред уважаемому человеку.

— Было весьма просто понять, что в документах что-то нечисто. Бенно, два месяца назад, всего за несколько недель до того, как ты обратился за кредитом, компании возвращены несколько очень ценных камней. Тринадцать, если не ошибаюсь.

Бенно поднял глаза.

— Воля клиента всегда была для нас законом. Наш основной принцип — удовлетворение любых пожеланий покупателей. Человек имеет право отказаться от покупки, если чем-то недоволен или просто передумал.

Кристоф пристально следил за Бенно.

— Я понимаю. А где сейчас эти камни? Почему их нет в каталоге камней, поступивших в продажу?

— Я… — мужчина сделал неопределенный жест рукой, — я могу все объяснить.

— Сделай милость. — Голос Кристофа звучал ровно. — Не сомневаюсь, что ты посвятишь меня, если захочешь. Кто-то украл эти камни, прежде чем они были выставлены на продажу, верно? Нам необходимо узнать, кто это сделал, чтобы не допустить повторного инцидента. Ты решил, что кредит поможет выиграть время, необходимое, чтобы оправиться от потери, но это ошибка. Слухи о твоей подмоченной репутации дошли даже до Цюриха. Это еще одна причина, по которой я здесь. Слухи — непозволительная роскошь в бизнесе. Недоверие — это гибель, особенно в такой области, как торговля бриллиантами.

В воздухе вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем старинных часов на стене и приглушенным скрипом, доносившимся из мастерской за стеной.

Бенно тяжело откинулся в кресле и покачал головой.

— Ты почти все правильно понял, — сказал он наконец. — Но нам лишь известно, что камни исчезли до того, как оказались в руках покупателя.

Кристоф положил локоть на стол.

— Я не вполне понял? Ты хочешь сказать, вы их не получали?

— И да и нет. Камни мы получили. Они были такого же веса и огранки, но несравненно худшего качества. — Он вскинул волевой подбородок. — Наши бесценные камни исчезли после того, как покинули это здание, но до момента встречи с клиентом. Умно, весьма умно.

— Господи, — не сдержался Кристоф. — Ты же понимаешь, что это значит? Если никто из персонала не заявил о подмене, то вор находится в этом здании, рядом с тобой.

— Нет! — Бенно стукнул кулаком по столу. — Этого не может быть! Подмену совершили, когда… в момент…

— В момент передачи? — Кристоф удивленно поднял бровь. — Тогда это еще раз доказывает, что в деле замешаны твои люди. Выяснение обстоятельств необходимо начать с персонала.

Бенно вскочил на ноги и грозно навис над столом.

— Только через мой труп. Представляю, как это будет выглядеть. Все так и было рассчитано. Это провокация, Кристоф. Думаю, надо искать концы в «Меттер бразерз», а не здесь. Филипп ненавидит меня, как и его отец ненавидел моего отца. Уже четыре поколения наши фирмы враждуют. Они много раз старались убрать нас с рынка, но им ничего не удавалось. На этот раз они близки к цели, но я не позволю посеять недоверие среди клиентов и работников фирмы друг к другу. Никто, слышишь, никто не имеет права копать под меня и моих людей. Они вне подозрений. Если хочешь поиграть в детектива, займись Филиппом и его людьми.

— Сядь, — спокойно сказал Кристоф. Лицо Бенно покрылось пятнами, губы посинели. — Пожалуйста, тебе будет плохо. Поверь, я здесь, чтобы помочь. Мы будем действовать сообща, у меня и в мыслях не было чем-то навредить Колям.

Бенно вновь опустился в кресло, тяжело дыша и с трудом справляясь с приступом гнева.

— Кражи больше не повторялись. Последние недели все спокойно. Я уверен, что подобное больше не произойдет.

— Не разделяю твоей уверенности. — Кристоф сел поудобнее. — Не могу сказать, почему мошенники решили затаиться, но они, несомненно, повторят попытку, если мы не выясним, кто за этим стоит. Ты помнишь, решение о моем приезде принималось почти три недели. Не исключено, что это и спугнуло жуликов. Как только я уеду, они начнут действовать. — Он достал зажигалку, повертел в руках, словно желал убедиться, что не забыл ее, и вновь убрал в карман пиджака. — Я говорил с Лукасом.

— Да, еще одна странность. — Бенно бесцеремонно прервал Кристофа. — Один из сыновей Меттера, Герберт, на днях улыбнулся Лукасу. Улыбнулся моему сыну. Враги, не разговаривавшие сто пятьдесят лет, так себя не ведут. Уверен, они в этом замешаны. Меттеры сделали то, что давно планировали, — очернили нас. Необходимо срочно компенсировать убытки компании. Чем скорее мы это сделаем, тем меньше поднимется шума, и наша репутация будет спасена.

— Ты не думаешь, что официальное расследование…

— Нет! — Бенно отрицательно покачал головой. — Нет и нет. Это окончательно нас погубит.

— Что ж, хорошо. — Кристоф расправил широкие плечи. — Ты хочешь получить кредит и не хочешь начинать расследование, следовательно, мы будем играть по моим правилам. Придется поверить, что я смогу сделать так, чтобы все были в выигрыше.

— Что ты имеешь в виду? — В голосе Бенно мелькнули нотки подозрения.

— Частное расследование. Мое. Под подозрением находятся все, кто имел дело с пропавшими бриллиантами или мог быть связан с ними. Почему ты не рассказал мне об этой женщине, Ренфру?

— Пауле? — Бенно напряженно сглотнул. — Почему тебя интересует Паула? С какой стати мне о ней рассказывать? Она работает у нас всего девять месяцев.

— Именно поэтому. — Кристоф положил ногу на ногу. — Паула была самым новым сотрудником компании, и у нее весьма занимательная биография. Думаю, об этом ты тоже не собирался мне рассказывать.

Бенно слегка наклонил голову и стал массировать виски.

— Это уже слишком. От кого ты узнал? И ты… — он неодобрительно глянул на Кристофа, — кто дал тебе право задавать вопросы моим сотрудникам без моего ведома? Если тебя что-то интересует, надо прежде всего спросить у меня. — Бенно поспешил взять себя в руки и изменить выражение лица. — В любом случае в Пауле нет ничего подозрительного. Она дочь моего старого друга-американца. Он уже умер, а Паула хочет заниматься огранкой бриллиантов. Из нее получится отличный мастер.

— И что дальше?

— Дальше?.. — Бенно поднял голову. — Ее родители развелись несколько лет назад, мать вновь вышла замуж. У нее есть брат, служит в военно-воздушных силах США. Паула, конечно, еще не замужем, ей двадцать шесть. Очень милая девушка. Что еще я могу сказать? Пожалуй, все.

— Не совсем, — заметил Кристоф. Он покрутил кольцо на мизинце левой руки, взвешивая следующую фразу. — Мой старый друг Лукас сказал намного больше тебя, он великолепно понимает, что мне необходимо обладать полной информацией, чтобы спасти вас. Твой сын очень мне помог, подробно ответив на все мои вопросы о персонале. Жаль только, что он не рассказал, что камни похитили. Но Лукас сообщил несколько очень важных деталей для нашего дела. Надеюсь, вы оба будете действовать заодно со мной, а не против меня.

Бенно выглядел взбешенным.

— Лукасу следовало прежде посоветоваться со мной, хотя его можно понять. Что он рассказал?

— Отец Паулы работал на твоего отца. Майкл Ренфру был учеником огранщика бриллиантов, как и сейчас его дочь.

— Верно. — Казалось, Бенно немного расслабился. — Мы с Майклом были одногодки и очень дружили. Я был расстроен, когда он решил вернуться в Америку. Майкл умер год назад, а Паула попросила дать ей возможность поработать в компании. Мы с Анной были очень ей рады. С тех пор как Лукас женился, наш дом опустел. Теперь Паула живет в домике для гостей, и мы относимся к ней, как к дочери, которой у нас так никогда не было.

— Но ведь Майкл Ренфру не просто так решил вернуться в Америку, правда?

— Лукас… — Бенно на мгновение закрыл глаза. — Лукас слишком разболтался. Я устал, Кристоф. Старею. Прекратим эту игру в прятки. Скажи мне, что ты знаешь.

Кристоф наклонился и сжал запястье Бенно.

— Это не единственная кража. Первая произошла много лет назад. Тогда все удалось замять, потому что пропал лишь один камень. В то же время исчез и твой друг, верно, Бенно? Майкл Ренфру покинул Голландию и вернулся в Штаты. Доказательства его вины не было, но внезапный отъезд вызывал подозрения. Сейчас, после его смерти, появляется дочь, которая хочет заниматься не чем иным, как огранкой бриллиантов. Ты веришь в то, что Паула ничего не знает о давней пропаже камня? Неужели ее появление в Амстердаме — простое совпадение? А как насчет желания отомстить? Вполне возможно, Ренфру рассказал дочери о произошедшем, но скрыл свою причастность, сказав, например, что его подставили. А Паула решила получить то, что ты задолжал отцу.

— Достаточно, — раздался голос Бенно. — Не желаю больше ничего слышать о Пауле. Ее отец невиновен, я всегда был в этом уверен. Лукасу не следовало посвящать тебя в эту историю. Если тебя интересуют анкеты всех сотрудников, ты их получишь. Действуй. Но я не желаю впредь слышать подобные предположения в отношении Паулы.

Кристоф удовлетворенно отметил, что старик все же пошел на уступки.

— Доверься мне, Бенно. Обещаю, я ничего не буду предпринимать без твоего согласия.

Господи, помоги мне так поступить!

— Меня удивило, что Лукас принял меня несколько враждебно. У него есть причины недолюбливать меня, но нет повода совсем отвернуться. Мы были лучшими друзьями. Неужели время способно все разрушить?

Бенно отвел взгляд.

— Тот год, что ты провел с нами, — сколько тебе тогда было?

— Двадцать два.

— Да, это было особенное время. Для всех нас. Для Лукаса ты стал как брат. Дай ему время привыкнуть к тому, что прежде всего ты преследуешь интересы своего бизнеса.

На лице Кристофа появилось выражение признательности.

— Спасибо за понимание. Нам всем сейчас непросто.

— Я бы хотел, чтобы ты остановился у нас. — Кончиком пальца Бенно прочертил на столе круг. — Анна тоже приглашала.

— Боюсь, не смогу. Не в этот раз. Я приду на ужин на следующей неделе и сам поговорю с ней.

Мужчина напротив кивнул.

— Гостиница хорошая?

— Ох, я же забыл сказать! — воскликнул Кристоф. — Петер настоял, чтобы я пожил на его яхте. Сейчас он живет в квартире в доме Лукаса и Санди, а яхта пустует. Петер сказал, что там будет удобнее, чем в гостинице, и более уединенно.

— Отлично, — рассмеялся Бенно. — Эта идея с яхтой прекрасно подходит для того, чтобы вы с Лукасом опять сблизились. Петер Ван Верш хороший человек и самый верный друг из всех, кто общался с моим сыном. Помню, как вы втроем ремонтировали этот плавучий дом и называли себя тремя мушкетерами. — Он широко улыбнулся. — Мы с Анной вечерами обсуждали, интересно, что вы там делаете, когда не прибиваете доски?

Кристофер не смог сдержать смех:

— Ничего такого, что бы не делали вы в нашем возрасте, сэр, уверяю вас.

Напряжение постепенно улетучилось, и атмосфера в офисе стала вполне комфортной.

— Это нас и беспокоило. — Бенно криво усмехнулся.

— Как вы думаете, — осторожно начал Кристоф, — сейчас подходящее время, чтобы познакомить меня с персоналом?

— Сейчас? — Лицо хозяина кабинета опять стало суровым. — Почему так срочно? Даже не знаю, как объяснить твое присутствие.

— Не надо ничего объяснять, — быстро отозвался молодой человек. — Вернее, не все. Только не стоит лгать. Скажи, что я старый друг, имею отношение к бизнесу и интересуюсь, как идут дела. Я и правда интересуюсь. Не был в мастерских с тех пор, как мальчиком приезжал сюда с родителями.

Бенно размышлял несколько секунд, потом с трудом поднялся.

— Никаких вопросов?

— Я дал тебе слово. — Кристоф поднял обе руки. — Исключительно вежливое любопытство.

Бенно ринулся к двери с видом человека, мечтающего быстрее покончить с неприятной миссией.

Они вошли в просторное большое помещение, ни одна голова не поднялась им навстречу. Около дюжины мужчин и одна женщина сидели за столами, их разделяли изогнутые стеклянные перегородки. Напротив каждого стоял небольшой станок с быстро вращающимся чугунным диском, рядом лежали разнообразные, порой весьма причудливые инструменты. Ловкие руки поворачивали кристаллы то одной, то другой стороной, создавая мельчайшие грани и превращая камень в произведение искусства. Некогда бесформенный минерал вскоре оживет и заискрится ледяным огнем. Сейчас же алмазы напоминали кусок глины в умелых руках скульптора.

— Проходи. — Бенно взял Кристофа под локоть и подвел к пожилому лысоватому мужчине. — Это Виктор Годез, старший огранщик. Он работал еще при моем отце, до того, как дело перешло мне.

Мужчина поднял голову, отложил лупу и надел очки. Выражение лица Виктора говорило о нежелании вести разговор, однако он учтиво смотрел на Бенно и ждал распоряжений.

— Виктор, — начал Коль, — это Кристоф Сен-Джайлс, мой… э-э-э… партнер по бизнесу и друг. — Бенно натянуто улыбнулся. — Правда, он больше друг Лукаса, чем мой. Кристоф давно не был в мастерской, с детства.

Виктор вытер руку о синий халат и протянул Кристофу.

— Здесь мало что изменилось, — произнес он, оглядывая комнату с единственным окном и лампами по углам.

— Да, мне кажется, что раньше все так и было, — вежливо ответил молодой человек. Он не сводил взгляд с Виктора, стараясь не смотреть на женщину, сидящую рядом. — Не буду мешать вашей работе, просто посмотрю, если не возражаете.

Бенно слегка подтолкнул Кристофа к мастеру.

— Девушка? — сказал Кристоф чуть громче. — Очень интересно.

Паула Ренфру посмотрела прямо ему в глаза.

— Извините, вы что-то сказали? — спросила она.

Кристоф улыбнулся в ответ, чувствуя, что во рту пересохло. Паула была необыкновенно мила и поражала истинно американской красотой. Великолепные зубы, нежная кожа, блестящие густые темные волосы. А какие глаза! Два бездонных темно-синих озера. Проклятье!

— Я сказал, что впервые вижу здесь женщину.

Кристоф стал говорить какие-то комплименты, пока Паула не рассмеялась, окончательно смутив его.

— Я Паула Ренфру, мистер…

— Просто Кристоф, — ответил молодой человек. — Кристоф Сен-Джайлс. Я не шовинист… э-э-э… как вы говорите? По чести говоря?

— Уже точно не помню, — девушка опять рассмеялась, — хотя, безусловно, приятно слышать старый американский сленг. А я, наверное, никогда не смогу выучить ваш язык. Голландский такой сложный.

— Я не голландец. — Кристоф нервно сунул руки в карманы. Пора прекращать этот флирт и заняться делом. Однако рядом с такой девушкой трудно держать себя в руках.

Паула посмотрела на него несколько насмешливо:

— Вот как?

— Я швейцарец, из Цюриха. Мы с Бенно… — Кристоф позволил себе краем глаза взглянуть на старика и быстро отвернулся. — Мы шутим, что оба знаем четыре языка, а говорить между собой можем только по-английски.

— А вот и Лукас, — вмешался Бенно. В его голосе слышалось беспокойство. — Отложим наше знакомство с мастерской. Позже я тебе еще что-нибудь покажу.

Кристоф слегка повернулся, не сводя глаз с Паулы. Девушка смотрела на него открыто и без тени волнения. Собственно, что ей волноваться? Она понятия не имеет, кто он такой и зачем приехал.

— Увидимся, — сказал ей Кристоф не вполне уверенно. — Может, потом расскажете мне о мастерской?

Паула улыбнулась, и Кристоф поспешил за Бенно. Последнее, что он видел, — красиво очерченные пухлые яркие губы без малейшего следа помады. В университете его называли Счастливчик Сен-Джайлс — из-за огромной популярности среди женской аудитории. В сложившейся ситуации с Паулой Ренфру ему приходилось рассчитывать только на везение.

Лукас Коль ждал его в кабинете отца. Кристоф еще раз поразился строгости в его облике. Он был всего на пару дюймов ниже, около шести футов. Блондин с серыми глазами, Лукас обладал внешностью киногероя. Кристоф вспомнил, что, когда ему был двадцать один год, вокруг всегда были толпы поклонниц и обожателей. Сейчас, в тридцать четыре, красота Лукаса стала более зрелой, сохранив основное оружие мужчины — внутреннюю силу и невероятный магнетизм. Немного удивляло, что он женился на модели, правда весьма популярной в Амстердаме.

Когда Кристоф и Бенно вошли в офис, Лукас стоял к ним спиной.

— Давай сразу все выясним, — резко сказал он, решительно повернувшись и взглянув на друга юности. — Мы с отцом и так много перенесли и впредь хотим спокойно жить и работать.

Кристоф открыл рот, чтобы ответить, но Бенно прервал его:

— Лукас, Лукас, сынок, Кристоф — наш друг, а не враг. Ты слишком резок с ним. Вам предстоит работать вместе.

Лукас слушал отца, рассматривая правую ладонь и нервно покручивая обручальное кольцо.

— Я должен делать то, что должен, отец. И еще я должен быть уверен, что поступаю правильно. Разве хорошо подозревать друзей?

— Черт возьми, — не выдержал Кристоф. — Ты можешь быть мужчиной и понять, что это бизнес?

— Мы сейчас обсуждаем не меня, — холодно ответил Лукас. — Думаю, тебе стоит задуматься о своем поведении.

Кристоф глубоко вздохнул и машинально потянулся за сигаретой.

— Это на тебя не похоже, Лукас. Не будем упражняться в острословии. Давно пора во всем разобраться. Расскажите мне подробно, что произошло с камнями после того, как они были готовы к продаже.

— Ну… — начал Лукас.

— Говори, — резко произнес Бенно. — Чем быстрее мы перестанем ругаться, тем скорее все закончится.

— Да тут и говорить нечего. — Лукас пожал плечами. — Если вы настаиваете. Камни были сортированы, составлен список, и их упаковали в бумажные пакеты. Каждый пакет был подписан и уложен в коробку вместе с другими. — Он встал и подошел к окну. — Все как всегда. Довольны?

— Лукас, — тихо сказал Бенно. — Кристоф знает, что произошло с тринадцатью камнями, знает все. Он пытается выяснить, как это могло случиться.

— Знает? — Он удивленно посмотрел на отца. — Ты ему рассказал?

— Мне не надо было ничего рассказывать. Он все прочитал в документах. Единственное, что я добавил, что бриллианты пропали после того, как покинули это здание, и до того, как попали к заказчику. — На лице Бенно появилась маска печали. — Кристоф хочет выяснить, что произошло, и увериться, что подобное не повторится. Или…

— Или? — нервно переспросил Лукас.

— Или мы не получим кредит, — закончил глава семейства.

Кристоф поднял руку и стал тереть глаза.

— Бриллианты были готовы к продаже. Что потом?

— Их отнесли в хранилище, — ответил Бенно.

— Я сам расскажу, — вмешался Лукас. — Хранилище находится на цокольном этаже. Туда же приходят клиенты, которые хотят выбрать камень. Я или отец, а иногда и мы вместе обязательно сопровождаем покупателя. После сделки мы запечатываем все конверты, составляем необходимые бумаги. Затем передаем камень доставщикам. Существует также служба охраны, которая отвечает за сохранность камня. Они же сопровождают товар до передачи заказчику. Раньше покупатели уносили с собой баснословной цены камни в кармане пиджака. В наше время такое невозможно. Амстердам уже не тот.

— Ты понимаешь суть, Кристоф? — спросил Бенно, и глаза его сверкнули.

— Думаю, да. — Он был не совсем уверен.

— Нет, не понимаешь. Я помогу тебе. Сядь. Бриллианты не так-то просто подменить.

Поколебавшись минуту, Кристоф опустился на край стула.

— Слушая тебя.

— Мы не получали конверты с поддельными камнями. Кроме того, что надо поймать вора, тебе еще придется установить, кто изготовил столь отличные копии и как их подменили.

Лукас оторвался от созерцания уличного пейзажа и встал рядом с креслом отца.

— Мы с Лукасом, — продолжал Бенно, — видели настоящие бриллианты в этом здании перед тем, как они отправились к покупателю. Понимаешь, дорогой Кристоф? Тебе лучше заняться поисками за пределами фирмы, это принесет больше пользы. В противном случае тебе придется доложить отцу, что я ворую сам у себя.

— Или я, — добавил Лукас.

Неделя вторая, понедельник

Толчок в спину заставил Паулу ухватиться за локоть Петера Ван Верша. Неудачно взмахнув рукой, она испачкала лицо мороженым, которое с удовольствием ела секунду назад. Паула громко чихнула.

— Ой. — Она прикрыла ладонью подбородок. — Не найдется салфетки?

Петер повесил фотоаппарат на плечо и стал рыться в карманах.

— Клубника тебе очень идет, дорогая. Я должен это сфотографировать, прежде чем дам салфетку. Эй, Лукас, Санди, подождите минутку. У нас необычайное происшествие.

— Клоун, — фыркнула Паула, выхватывая у него салфетку. — Если бы все вокруг не твердили, какой ты милый, Петер Ван Верш, я бы решила, что ты садист.

Лукас и Санди Коль уже пробирались к ним сквозь толпу. Лукас нежно обнимал свою довольно высокую жену, стараясь огородить ее от толчков.

— Что случилось, Паула? Тебе не нравится праздник в честь королевы? Тебе это, должно быть, кажется диким. — Лукас взял из ее рук мороженое и выбросил в мусорный бак.

— Нет, все нормально, если не считать ужасной толчеи. — Девушка посмотрела на перепачканные руки. — Каждый год 30 апреля город сходит с ума?

— И в День королевы, и в любой другой день мы найдем повод для праздника, — вступила в разговор Санди, откинув назад золотисто-каштановую косу. — В Амстердаме любят устраивать всевозможные фестивали.

Паула с улыбкой посмотрела в зеленые глаза Санди, в очередной раз отмечая про себя, что ее лицо, при всей безупречной красоте, кажется неестественным из-за отсутствия мимики.

Петер обнял Паулу за талию и широко улыбнулся:

— Ей все очень нравится. Правда, Паула? — Он слегка наклонился к ней и увлек за собой в толпу, не дожидаясь ответа. Чета Коль осталась позади.

«По крайней мере, у меня есть возможность лучше узнать город, побродить по узким улочкам, полюбоваться каналами», — подумала Паула. По прошествии девяти месяцев она уже чувствовала себя здесь как в родном городе. Девушка с удовольствием вдохнула теплый воздух и улыбнулась.

— Выглядишь вполне счастливой, — мгновенно заметил эту перемену Петер. — Прекрасно! Хорошо, когда люди счастливы.

Он был очень обаятельным. Высокий поджарый блондин со смеющимися голубыми глазами стал для Паулы хорошим другом, с которым она чувствовала себя в безопасности. Петер принадлежал к тому типу мужчин, которые умеют дружить с женщинами. По крайней мере, Паула на это надеялась. Он не пробуждал в ней никаких романтических мыслей, но совершенно очаровал своим чувством юмора. Санди рассказала ей, что Петер и Лукас ровесники, им обоим тридцать четыре, они дружат еще со школьных времен. Паула была немного удивлена, поскольку Петер выглядел моложе угрюмого, всегда сосредоточенного Лукаса и даже моложе двадцатидевятилетней Санди.

Близкие отношения троих друзей были вполне объяснимы. Петер снимал мансарду в доме Лукаса и Санди, хорошо знал привычки пары и никогда не вторгался к ним в неурочный час. Кроме того, он был весьма востребованным фотографом и большую часть времени проводил в большой новой студии, занятый очередной сессией.

Сегодня, в день национального праздника, Петер решил взять выходной и отдохнуть, как все нормальные люди.

— Буду учить Паулу, как стать настоящей голландкой, — сообщил он во всеуслышание, когда они обедали на прошлой неделе. — Кстати, Лукасу тоже не помешает отвлечься от работы. Он же постареет раньше времени, если будет так серьезно относиться к работе.

Паула сразу же согласилась провести этот день вместе. Санди не выразила никакой радости, хотя милостиво согласилась к ним присоединиться.

— Вперед, ребята! — провозгласил Петер, уверенно продвигаясь в толпе и увлекая за собой Паулу. Лейдзеплейн и отель уже почти рядом — он всматривался в даль, стараясь разглядеть путь поверх голов, и указал на площадь в конце улицы, Лейдзеплейн. — Лукас, ты обещал, что выпивка за твой счет, — крикнул он, повернувшись. — Просто умираю от жажды.

Санди и Лукас уже их догоняли. Оба высокие и красивые, они привлекали всеобщее внимание, многие оборачивались им вслед.

Паула старалась не отставать от друзей. При своем не очень маленьком для женщины росте в пять футов, она чувствовала себя лилипутом среди множества высоких людей.

— Прошу вас, подумайте и о пигмеях, — заныла Паула, вынужденная каждую минуту уворачиваться от толчков. — Имейте совесть, пожалуйста. — На этот раз она едва не столкнулась с велосипедистом, правила езды которых уже немного изучила. Ужасное столпотворение! — Мне нужна такая штука. — Паула указала на велосипед, едва переводя дух.

Трое друзей остановились.

— Какая? — переспросила Санди.

— Велосипед, — торжественно заявила Паула. — Мне надо купить велосипед, чтобы окружающие меня наконец заметили.

На лице Лукаса появилась сдержанная улыбка, которой он так редко радовал близких.

— А ты умеешь ездить?

— Никогда не пробовала, — покачала головой девушка. — Но я научусь. Прямо сейчас.

Раздался оглушительный смех.

— Отлично, — не сдавалась Паула, — рада, что так вас развеселила. Почему я не могу ездить на велосипеде? Я читала, что в Голландии каждый житель покупает по три велосипеда в год. Мне же нужен всего один.

— Подумай, почему люди покупают три велосипеда? — Петер положил руку ей на плечо и посмотрел нарочито испуганно. — Не думаешь, что в отчет закралась ошибка?

— Нет… я…

— Хватит, Петер, — вмешался Лукас, — не путай девушку, у нее и так голова кругом. Мы потом ей все расскажем о велосипедах и многом другом. А сейчас я тоже хочу пить.

Петер притворился обиженным, но вскоре опять достал фотоаппарат и начал настаивать на общем снимке напротив расписной уличной шарманки. Щелкнул затвор камеры, и Паула заткнула уши, услышав скрипучие звуки, производимые музыкальным инструментом по велению чьей-то руки, бросившей монетку во чрево. За несколько секунд они пронеслись по улице, минуя серые здания с красочными витринами магазинов, и оказались на площади Лейдзеплейн. Здесь располагалась гостиница, к которой и направилась компания.

Паула залюбовалась Санди, идущей чуть впереди, ее природной грацией и красотой. Поражало, что, всегда безразличная к происходящему, Санди выглядела совершенно другой на обложках журналов. Паулу неожиданно кольнуло чувство зависти. Возможно, и она обладала некоторыми данными, чтобы стать моделью, но у нее никогда бы не хватило терпения. Да и характер был не совсем подходящий. Паула улыбнулась, заметив, какой момент сейчас поймал Петер. Получится весьма пикантный снимок. Такая удача выпадает не часто.

В этот момент Санди повернулась к мужу и улыбнулась. Они оба казались с утра напряженными, и Паула порадовалась, что их настроение немного улучшилось.

— Лукас! — Санди остановилась, едва не сбив Петера, шедшего прямо за ней.

— Что случилось, любимая? — Лукас нежно обнял жену. — В чем дело?

Санди, нахмурившись, смотрела куда-то в сторону, лицо потемнело.

Паула перевела взгляд, но не увидела ничего, что могло бы так расстроить девушку. Их, как и прежде, окружала пляшущая и поющая толпа.

— Санди, послушай, — неожиданно серьезно сказал Петер. — Не знаю, что произошло между вами с Лукасом и Кристофом, но, пойми, Сен-Джайлс имеет право быть здесь. Успокоилась?

Паула удивленно смотрела на Петера. Что происходит? Она внимательнее оглядела толпу и увидела его — Кристофа Сен-Джайлса. Почему появление этого мужчины так всех расстраивает?

— Не лезь, Петер, — пробормотал Лукас. — Это тебя не касается. Пошли.

— Касается, черт возьми! — Петер говорил очень серьезно. — Все, что заставляет двух моих лучших друзей вести себя как заклятые враги, — мое дело тоже. В любом случае уже поздно. Он нас видел. Ты хочешь повести себя, как последняя свинья?

Паула обратила внимание, что Кристоф уже направляется к ним. Она переводила взгляд, наблюдая то за красивым, великолепно сложенным мужчиной, легко пробирающимся сквозь толпу, то за Лукасом Колем и его женой. Санди внезапно побледнела, словно была готова упасть в обморок. Лукас сохранил каменное выражение лица, глаза сверкнули холодным светом. Паула чувствовала себя, словно пришла на прием к стоматологу, ей хотелось спрятаться, чтобы ее никто не заметил.

— Да, мир тесен, — раздался голос Кристофа, окруженного детьми в разноцветных бумажных коронах. — Приятно оказаться среди знакомых. Глупо отмечать день рождения королевы в одиночестве.

— Привет, Кристоф. — Петер заключила друга в объятия и похлопал по широкой спине. — Рад тебя видеть. Извини, что сразу не пригласил тебя. Просто отвык, что ты где-то рядом.

Паула осторожно взглянула на Лукаса, все его мысли были написаны на лице. Я и не собираюсь привыкать. Ненавижу тебя.

Девушка поджала губы и опустила голову. Она не считала возможным вмешиваться, хотя с детства не любила ссоры.

Когда она подняла взгляд, Кристоф с любопытством ее разглядывал и широко улыбался. Какие у него красивые губы!.. Паула поспешила одернуть себя и натянуто улыбнулась.

— Они хорошо к вам относятся, Паула? — спросил он. — Скажите мне, если посмеют вас обидеть, я с ними разберусь. Знаете, я люблю роль экскурсовода, а Амстердам — мой второй дом.

Лукас издал какой-то непонятный звук и наклонился, чтобы завязать шнурки.

— Разве мы можем быть неучтивыми с такой прекрасной женщиной? — поспешно вмешался Петер. — Ты же знаешь, Кристоф, я всегда добр к детям, собакам и пожилым людям. А к таким красоткам вдвойне.

— О господи, — вздохнул Кристоф. — Ты не изменился. Паула, будьте осторожны. Он был трижды обручен и трижды сбегал от невест.

Она больше не могла выносить это соревнование в остроумии. «Да» — единственное, что Паула смогла произнести.

Внезапно все замолчали. Через несколько секунд на площади грянул оркестр, оглушая все присутствующих. Буквально по первым высоким нотам, взятым трубой, Паула узнала мелодию своей любимой песни. Друзья повернули головы, разглядывая музыкантов, а Паула с интересом наблюдала за Кристофом Сен-Джайлсом. В пятницу, когда они познакомились, он был в темном элегантном костюме и выглядел очень по-деловому. Сегодня на нем были джинсы и спортивная кофта с длинным рукавом. Эта одежда еще больше подчеркивала достоинства его фигуры. К ее удивлению, Кристоф тоже не сводил с нее глаз. Паула слегка покраснела и улыбнулась.

— Ты не очень разговорчива, — сказал Кристоф, немного нагнувшись, чтобы никто не слышал.

Оценив одежду, Паула подняла голову и оглядела безупречно постриженные темные волосы с легкой сединой на висках.

— Я всегда молчу, когда думаю.

Время давно перевалило за полдень, на небе появились небольшие облака. Редкие солнечные лучи отбрасывали тени на лицо Кристофа, подчеркивая небольшие морщинки. Кожа была красивого оливкового оттенка, мужественная шея и широкая грудь, вероятно покрытая темными волосами, которые выбивались из выреза на футболке.

— Я тоже стараюсь молчать, когда чувствую, как назревает скандал, а я ничего не могу сделать.

В этот момент их взгляды встретились. Какие красивые темные глаза!..

Безусловно, Кристоф Сен-Джайлс невероятно сексуальный мужчина. Паула поймала себя на мысли, что разглядывает его с большим удовольствием.

— Ничего не будет, — прошептал он. — Поверь мне. Мы старые друзья, просто нам надо время, чтобы все стало как прежде. — Он заткнул уши и заорал, перекрикивая музыку: — Петер, может быть, где-нибудь посидим?

— Мы как раз собирались, — ответил Лукас. — Думали зайти…

— В «Американ-отель», — закончил за друга Петер. — Самое время выпить для мушкетеров и их дам. Обидно, что у нас не хватает женщин, не то что в былые времена. Что ж, мы вместе с Кристофом будем ухаживать за Паулой.

Кристоф внимательно посмотрел на девушку:

— Может быть, дама не согласится.

— Дама будет рада, господин Сен-Джайлс, — сказал Петер, а Паула потупилась. — Она очень общительна.

После этих слов в глазах Кристофа мелькнул интерес. А может, ей просто показалось. Молодой человек коснулся ее холодной рукой.

— Я в этом и не сомневался. Но если вы будете называть меня господин Сен-Джайлс, то вы для меня госпожа Ренфру, а мне больше нравится имя Паула.

Санди, не сказавшая с момента приезда Кристофа ни слова, увлеченно рассматривала изделия на лотке уличного торговца.

— Посмотри на это, Лукас. — Она держала в руках небольшую сумочку, вышитую бисером. — У меня в детстве была такая же. Ген мне купил… — Она замолчала и вернула сумочку на место. Санди взяла Лукаса под руку. На глазах были слезы.

— Кто такой Ген? — спросила Паула у Петера.

— Понятия не имею. Может, старый друг? Осторожно!

Но было уже поздно. На Паулу несся человек на велосипеде. Она не смогла устоять и повалилась на землю, стараясь отползти в сторону. Кристоф и Петер бросились к ней, но опоздали. Сильный удар заставил ее опять упасть на булыжную мостовую и расплакаться. Грязь летела из-под колес во все стороны. Санди протянула ей руку, но в следующую секунду в нее тоже полетели куски земли. Паула инстинктивно закрыла голову руками, ожидая очередного удара.

— Осторожно надо ездить, — послышался голос Лукаса, и его сильные руки легко подняли жену с земли. — Ты в порядке, chérie[1]?

Кристоф помог Пауле встать на ноги. Он обнял ее за талию, убирая волосы с лица.

— Как ты? — спросил он. — Все в порядке?

— Думаю, да. — Паула огляделась, отряхивая колени. Ее бил озноб.

Лукас помогал Санди привести себя в порядок.

— Ничего особенного не случилось, за исключением того, что меня сбил какой-то чокнутый голландец.

— Твое чувство юмора говорит о том, что все хорошо, — улыбнулся Петер. — Ты должна быть очень внимательной, если действительно хочешь стать велосипедистом.

Паула уныло посмотрела на свои перепачканные ладони:

— Что мне с ними делать?

Она сердито оглядела высокие, почти до колен, сапоги — все в грязи — и решила, что они очень подходят для езды на велосипеде, а иногда, возможно, и на мотоцикле. Тротуары в Амстердаме были скорее опасным, чем свободным от транспорта и спокойным местом для пешеходов.

Паула перевела взгляд на стоящего рядом Кристофа. Он держал ее за руку и пытался отряхнуть грязь с рукава. Затем мужчина вытащил из кармана носовой платок и вытер ей сначала одну, потом другую ладонь. Когда он наклонил голову, девушка невольно залюбовалась его красивой прической, широкими плечами хорошего спортсмена и улыбнулась.

Никому не приятно быть сбитым шальным велосипедистом на тротуаре, но, если этим можно заслужить внимание такого мужчины, как Кристоф, она готова время от времени падать.

— Осмелюсь вмешаться в эту трогательную сцену, — сказал Петер, ревниво наблюдая за ними, — но ты стоишь на своей сумке, Паула.

— Благодарю, — отозвалась девушка, — а я даже не заметила.

Кристоф слегка наклонился.

— Позволь мне? — сказал он, задержав ее руку чуть дольше положенного.

Затем Кристоф преклонил колено и стал собирать разбросанные вещи. Лукас поднял ручку, маленький флакончик духов и протянул их Пауле:

— Ваши женские мелочи, — тряхнул головой и широко улыбнулся. — Почему вы не понимаете, что несколько гульденов в кармане — все, что нужно человеку?

— Лукас, прекрати, — вмешалась Санди.

— Вот, прошу. — Кристоф сложил расческу, кошелек, прочие мелочи и протянул сумку Пауле. — Думаю, мне все удалось собрать.

Петер наклонился:

— Кроме этого. — В его руках был маленький листок бумаги. — Не сомневаюсь, это любовное послание.

— Это не мое. — Паула взглянула на листок. — Никогда не получала любовных записок. — Она отвела взгляд, стараясь не смотреть на Кристофа.

— Тогда ты не будешь возражать, чтобы я прочитал. — Петер развернул пожелтевший листок.

Паула казалась напряженной. Иногда Петер правда слишком много себе позволяет.

— Пожалуйста. Ведь сегодня полагается делиться.

Если Петер и заметил ее резкость, то не подал виду. Он начал читать, и Паула замолчала, не отрывая свой взгляд от записки. Лукас, Кристоф и Санди удивленно переглянулись. Улыбка вскоре вновь вернулась на лицо Петера.

— Действительно, не имеет к нам никакого отношения. — Он стал сворачивать листок.

— Нет, — сказал Кристоф. — Мы все должны прочитать. Любишь ты напускать туману.

Петер протянул бумажку.

— Я хочу выпить, приятель. Пошли скорее.

Никто даже не шелохнулся. Кристоф пробежал глазами содержимое и передал Лукасу, который внимательно прочитал, в то время как Санди смотрела через плечо. Казалось, что Паула на грани. Задумчиво глядя на Петера, она провела рукой по его волосам и обняла. Пальцы слегка тряслись. Что же происходит?

— Да, — сказал Лукас, убирая листок в карман. И повернувшись к Петеру: — Нельзя отказывать жаждущим. Пошли в бар.

Кристоф остановил его мягким движением руки.

— Не спеши, Лукас. Мне кажется, Паула тоже имеет право прочитать. Если бы не этот листок, мы бы не задержались. Не будем лишать ее удовольствия.

Паула вздохнула. Что еще за шутки? Лукас передал записку, и она увидела одну-единственную строчку. Прочитав, Паула рассмеялась. Петер немедленно к ней присоединился.

— Я что, Мата Хари? — вскрикнула Паула. — Шпион?

Кристоф сел глубже в свое бархатное кресло, отделанное тафтой, Петер понимающе кивнул.

— А знаешь, ее свадьба проходила в этом ресторане в 1894-м. Поэтому «Американ-отель» стал так популярен. Думаю, с этим связано твое послание.

Паула проигнорировала такое предположение и оглядела помещение. Интерьер несколько поразил ее: необыкновенные желто-голубые витражные окна, кирпич и большие деревянные панели. Отделка показалась ей грубой. Кристоф улыбался и не сводил с Паулы глаз. С каждой минутой она представлялась все более загадочной. Изучив зал, Паула скрестила руки на груди и нахмурилась:

— Лукас, ты сказал, что это настоящий архитектурный памятник? Благодаря Мата Хари, я так понимаю? По-моему, это больше похоже на склеп.

Раздался всеобщий смех.

— Из этого следует, что тебе не нравятся греческие фрески и пальмы в горшках, — вмешался Петер. — Ты предпочитаешь японские фонарики со свечкой внутри?

Паула удивленно вскинула брови, но в этот момент подошел официант принять заказ — торт «Черный лес» и женевер[2] для всех. Ей быстро объяснили, что женевер пьют со всем, в том числе и с тортом.

Когда официант удалился, ловко маневрируя между маленькими столиками, Паула повернулась к Санди:

— Что они все время объявляют?

Кристофер прислушался к голосу, звучащему из репродуктора.

— Ничего особенного. — Санди слегка покраснела. — Своего рода игра. Это место всегда было популярно среди художников. Также здесь любят собираться актеры и люди близкие к искусству. Все хотят чем-то поразить окружающих, привлечь к себе внимание. Любят разыгрывать друг друга. Вот они и просят кого-то что-то сказать по громкоговорителю.

Например, позвать к телефону по срочному делу. Его могут поднести к любому столику.

Репродуктор, похоже, никогда не смолкает.

— Глупость, — заключил Кристоф. — Какое-то ребячество.

— Ты и сам так делал, Кристоф, — с укоризной сказал Петер, стряхивая со стола воображаемые крошки. — Помню, как ты просил меня. — И он весело рассмеялся.

Как же это было давно! Кристоф заставил себя улыбнуться.

— Только ради твоей артистической натуры. Ты всегда любил розыгрыши. И потом, даже юноша, собирающийся сделать карьеру банкира, мечтает о всеобщем внимании и славе.

«Пусть и незаслуженной, — мысленно добавил он, — не заработанной трудом». Но когда им было по двадцать два, они частенько развлекались подобным образом.

— Помнишь, Лукас? — Он посмотрел в знакомые серые глаза, надеясь на поддержку, но не нашел ее. Лукас только поджал губы и промолчал.

«Забудь о старой дружбе, о прошлом, — с грустью сказал себе Кристоф. — Есть только сегодня и только бизнес».

Он, может быть, и не был мастером своего дела с большой буквы, но относился ко всему творчески, постоянно что-то придумывал, изучал, наблюдал. Давным-давно он с грустью понял, что не все живут по одним правилам, не все разделяют его взгляды.

Кристоф посмотрел на Паулу. Волосы упали ей на лоб, практически закрыв лицо, он рассматривал ее длинную шею, скользя взглядом ниже, насколько позволял вырез кофты. У нее была весьма соблазнительная фигура, стройная и очень женственная, что его всегда привлекало. Интересно, какие у нее ноги? Сегодня на ней были джинсы, а в пятницу она сидела за столом. Так что ему так и не удалось их разглядеть. Кристоф постарался взять себя в руки. Ее ноги — последнее, что его должно сейчас интересовать.

— А ты, Паула, что думаешь об этих глупых играх? — вкрадчиво спросил он.

Что-то мелькнуло на ее лице, выражение изменилось. Это ему и надо. Тонкие руки слегка напряглись. Она медленно подняла на него красивые синие глаза.

— У меня никогда не было времени на игры, мистер… Кристоф. Я всегда была занята другими вещами.

Ее голос немного изменился?

— И что это были за вещи?

Он напрягся, словно пантера перед прыжком, и старался обращать внимание на каждую мелочь. Она не будет говорить откровенно, это очевидно, поэтому он должен не упустить малейшие детали. Только они смогут ему помочь. Кажется, она раздумывала, говорить или нет. Поправила волосы и стала накручивать прядь на палец.

— Ходить в школу, помогать отцу. Просто жить. Ничего особенного.

— Отцу? А чем он занимался?

Паула не должна понять, как много он о ней знает.

— Вот и официант, — прервал разговор Лукас.

Кристоф посмотрел на друга с раздражением и увидел на его лице чувство удовлетворения. Он был рад, что помешал Кристофу и дальше расспрашивать Паулу. Вероятно, Бенно проконсультировал сына, он должен следить, чтобы Кристоф не лез в прошлое девушки. Кристоф сцепил руки на затылке и глубоко вздохнул. Если Коль решил, что таким образом можно сбить его с поставленного пути, он глубоко заблуждается. Кристофа ничто не остановит.

Принесли огромный торт и женевер — голландский джин, который сопутствовал каждой трапезе местных жителей. Паула попросила принести лимонад, остальные предпочли чистый напиток.

Едва девушка сделала глоток, сразу потянулась за стаканом с водой.

— Слишком крепко для тебя, Паула? — заботливо спросил Петер. — Закажи что-то другое.

Паула поставила стакан.

— Все в порядке, Петер, спасибо. Просто не привыкла пить такое днем.

Она засмеялась и вонзила вилку в кусок аппетитного торта.

— К такому перед ужином я тоже не привыкла.

— День королевы — отказ от всех правил, — сказал Петер и внимательно на нее посмотрел.

— Ужин будет более существенным. Можем пойти в индонезийский ресторан, если хочешь. — Он взял ее руку и посмотрел на ладонь. — Ты действительно здорово грохнулась. Пальцы не болят?

— Завтра она будет поглощена работой с этим колесом и обо всем забудет, — мягко сказал Лукас. — Виктор говорит, что никогда не видел человека поистине талантливого да еще с таким огромным желанием работать.

Кристоф слушал и смотрел. Хватило бы таланта Паулы для того, чтобы сделать копии бриллиантов такого класса? Бенно сказал, что фальшивки были превосходного качества, но не идеальны. Завтра надо будет выяснить, как далеко Паула Ренфру продвинулась в изучении ремесла.

Кристоф переключил свое внимание на Петера. Трижды помолвлен, трижды бежал. Он мог бы сказать, что Петер просто трижды разочаровался в своих избранницах, но знал, как самолюбив его друг. И вот сейчас Петер оказывает Пауле все знаки внимания, которые может оказывать мужчина заинтересовавшей его женщине. Кристоф сделал глоток, почувствовав, как напиток обжег горло. Не хочется подставлять Петера. Если Паула замешана в криминале, от нее лучше держаться подальше.

Записка предназначалась Пауле. Кристоф был в этом уверен. Девушка старалась изобразить удивление. На Лукаса и его жену этот случай определенно произвел впечатление, однако он продолжает охранять Паулу от лишних вопросов. Кристоф отломил вилкой кусок торта. И что это значит? Это послание укрепило его подозрения. Кристоф был уверен и раньше, что один человек не способен провернуть такую операцию. Теперь он получил доказательство того, что у Паулы есть сообщник или сообщники.

«Следи за ошибками». Кристоф замер, не донеся вилку до рта. Может быть, речь о нем? Кто-то хотел привлечь его внимание? «Они». Это мог быть кто угодно. Но кто хочет предупредить его? И почему? Если только Коль — не единственный, кто проиграл в этом деле.

— Ты такой задумчивый, Кристоф.

Голос Паулы прервал его размышления.

— Я думал о работе, — с улыбкой ответил он, чувствуя, как неестественно выглядит его лицо. — Я уже давно только об этом и думаю.

Девушка посмотрела на него очень серьезно:

— Ты банкир. Скажи, это скучно?

— Не совсем, — ответил Кристоф, откладывая вилку. Она выглядит спокойной. — Для меня строить схемы сохранения денег то же самое, что для тебя пытаться создать совершенную огранку.

Казалось, она не очень ему поверила.

— Не могу себе представить, что поиск денег может быть увлекательным, — осторожно сказала Паула.

— Сейчас у тебя отпуск, да, Кристоф? — спросил Петер. — Ты говорил, что нуждаешься в отдыхе. Так отдыхай. Поэтому я и предложил тебе пожить на яхте. Думаю, там будет спокойнее, чем в гостинице.

— Точно, — поспешно ответил Кристоф. — Но у меня есть еще кое-какое дело. Так что придется совмещать приятное с полезным. Это связано с Колями. Да, Лукас?

— Да. — Лукас одним глотком опустошил стакан и сделал знак официанту. — Повторим? — спросил он, не глядя на Кристофа.

Все, кроме Паулы, согласились.

— Паула Ренфру. Вам звонят. — Громкоговоритель сообщил о звонке для Паулы на телефон, стоящий в фойе отеля.

Кристоф крепче сжал бокал. Его знание голландского оставляло желать лучшего, но такую фразу он был в состоянии понять без труда.

— Почему прозвучало мое имя? — Девушка побледнела. — Что он сказал?

— Телефонный звонок, дорогая. — Петер нахмурился. — В фойе. Я тебя провожу.

— Кому бы мне звонить?

Если она и не удивилась, то сыграла это великолепно.

— Надо узнать, — вмешался Кристоф. — Сиди, Петер. Я пойду с Паулой. Вспомню прошлое.

Кристоф собрался встать, но Паула положила руку ему на плечо.

— Я справлюсь сама. Прошу вас не беспокоиться. Уверена, это ошибка.

Кристоф неслышно вздохнул. Вероятно, Пауле не нужны свидетели при получении очередного послания от сообщника. Провожая девушку взглядом, он почувствовал, что Лукас на него смотрит.

— А ты шутник, Петер, — сказал Лукас. — Когда тебе удалось это заказать?

— Ты не собьешь меня с толку, мой добрый друг. Я до сих пор помню твои шутки. Зачем ты хочешь ее разыграть?

Кристоф повернулся к Лукасу. Он улыбался, кажется, впервые с момента их встречи на площади. Что он скрывает? Кристоф понял, что непроизвольно мечтает, чтобы это был чей-то розыгрыш.

— Я ничего не заказывал, Лукас. Да и когда? Я думал, это ты. — Петер откинулся на стуле, давая возможность официанту расставить бокалы.

Кристоф жестом остановил Лукаса, который хотел расплатиться, и бросил на поднос несколько гульденов, сказав, что сдача не нужна.

— Остаешься только ты, Санди. — Петер повернулся к девушке. — А я всегда считал тебя разумной.

— Может быть, что-то срочное? — Санди в упор смотрела на мужа. — Например, из Америки, от ее родителей, которые просят вернуться. Ты говорил дома, что мы будем здесь?

— Да-а-а, — неуверенно произнес Лукас. — Теперь я вспоминаю, что говорил.

Кристоф взял бокал и опустил глаза. Лукас лгал, но сейчас не время думать об этом.

Все четверо замолчали, испытывая неловкость от создавшейся ситуации, в то время как вокруг царили шум и веселье. Даже Петер ничего не сказал. Он задумчиво водил бокалом по столу, ежесекундно поглядывая на дверь, пока наконец не показалась Паула.

— Странно, — сказала она, садясь. — Никто так и не ответил.

Кристоф заметил румянец на ее щеках.

— Надо же. — Он сделал глоток. — Женщина или мужчина?

— Никто. Я же сказала, там никого не было.

— Я имею в виду, кто попросил тебя к телефону и не захотел говорить? — Кристоф посмотрел прямо в глаза Пауле.

Девушка удивленно открыла рот. Вопрос явно сбил ее с толку.

— А, понятно. — Она провела рукой по волосам. — Я не спросила.

— Может, нам просто показалось, что назвали твое имя? — предположил Лукас.

Кристоф был уверен, что видел в глазах друга раздражение.

— Да, — сказал он. — Мы все ошиблись. Сегодня действительно какой-то странный день, полный загадок.

— А я рада, что ничего не стряслось, — сказала Санди, отодвигая стул. — Извините. Пойду поздороваюсь со знакомыми из агентства. Если я не подойду, они сами подсядут. Не хочу, чтобы вам мешали. — Она чмокнула Лукаса в щеку и направилась к большой шумной компании за соседним столиком. Через несколько секунд она вернулась и обратилась к Петеру: — Они хотят с тобой познакомиться. Репутация бежит впереди тебя. Лукас, не мог бы и ты подойти? Буквально на несколько минут. Не будем мешать Пауле и Кристофу.

Петер быстро встал. Лукас колебался, но не долго.

— Конечно. Ребята, я скоро вернусь. — Он бросил на Кристофа многозначительный взгляд, который было просто невозможно не понять.

Кристоф поднял бокал, предлагая выпить, и улыбнулся. Он должен использовать каждую, пусть самую маленькую, возможность перевести разговор в интересующее его русло.

Он подождал немного, чтобы убедиться, что Лукас их не услышит.

— Так чем, говоришь, занимается твой отец?

Глаза Паулы растерянно забегали. Разнообразные и неожиданные вопросы должны выбить ее из колеи и заставить ошибиться. Ошибка. Если только она не способна все предусмотреть.

— Твой отец… — настаивал Кристоф.

— Папа был ювелиром.

Он даже не знал, на что рассчитывал, но явно не на такой ответ. Согласно его представлениям, Майкл Ренфру должен был скрывать свою причастность ко всему, что связано с ювелирным делом. Кристоф кашлянул.

— У него был свой бизнес? Это требует большого капитала.

— Да. В Нью-Джерси. Он был талантливым мастером, и дела шли хорошо. — Голос стал напряженным.

— Ты сказала «был». Он отошел от дел? — Кристоф заметил выражение ее лица и возненавидел себя за то, что делает. Если бы не обстоятельства, он не допустил бы даже мысли, чтобы причинить человеку боль.

— Отец умер чуть больше года назад. Сейчас четырнадцатый месяц.

Проклятье! В глазах Паулы появились слезы. Как он мог! Надо уметь сострадать чужому горю, бессердечно пытаться вызвать в человеке эмоции, которые могут породить тяжелые воспоминания.

— Мне очень жаль, — произнес он наконец. Паула отвернулась. — Теперь твоя мать занимается магазином?

— Я не знаю, где моя мать. — Девушка повернула голову и с вызовом посмотрела на Кристофа. — И меня это не волнует. Мы с братом продали магазин. Гранд служит в ВВС. Отец бы нас понял. Каждый из нас занимается тем, о чем всегда мечтал.

— Это хорошо.

— А ты? — Паула сделала глоток из бокала и немного расслабилась. — Ты занимаешься тем, чем хочешь?

Она задела Кристофа за живое.

— Да. Я уже говорил, что люблю свою работу.

— Тогда, в пятницу, ты сказал, что вы с Бенно говорите на четырех языках, а объясняетесь только на английском. Я думала, что в Цюрихе в основном говорят по-немецки, а ты говоришь по-французски. И фамилия у тебя французская, ведь верно?

— Не спеши, — засмеялся Кристоф. — Сразу так много вопросов.

— Думала, ты любишь вопросы. По крайней мере, задаешь много.

Слезы на глазах Паулы высохли, и она смотрела оценивающе.

Она его сделала!

— Что ж, я очень любознательный. Не буду от тебя скрывать: да, я швейцарец французского происхождения, но свободно говорю и по-немецки. Этого требует бизнес. Еще у меня есть отец, два дяди и кузен. Все работают в нашем банке. Моя мать умерла. Братьев и сестер у меня нет.

— А жена, дети?

Кристоф глубоко вздохнул и посмотрел на Паулу. У нее можно поучиться вести допрос.

— Я не женат, детей нет. Да и разве они должны быть в тридцать пять лет?

Паула пожала плечами:

— Ну-у-у.

Неожиданно для себя Кристофу захотелось коснуться ее волос. Должно быть, они мягкие, словно шелк. Стоп, надо держать себя в руках.

— У меня были продолжительные отношения с девушкой, которую я, вероятно, любил. К сожалению, из этого ничего не получилось. Она вышла замуж и счастлива. Я очень рад за нее. Жизнь продолжается. — Кристоф совсем не собирался рассказывать ей о своей жизни, даже ради дела Коля.

— Да, жизнь продолжается. И твоя тоже.

Его успокаивал мягкий голос Паулы. Надо сменить тему, переключиться на вопросы о ней, а не рассказывать о себе. Паула касалась таких струн его души, которые не должна была. По крайней мере, не сейчас.

— Что заставило тебя… э-э-э…

— Приехать на другой конец земного шара, в незнакомую страну, чтобы учиться мужской профессии? — Глаза Паулы смотрели с вызовом.

— Я уже говорил об этом в пятницу, да? Ты правильно выразила мою мысль. Не думаю, что многие американские девочки мечтали вырасти и учиться огранке алмазов в Амстердаме.

Какая у нее красивая улыбка!

— Эта мечтала. Отец привил мне любовь к бриллиантам.

Сейчас Паула улыбалась широко и счастливо, глаза лучились.

— Много лет назад он работал на отца Бенно, поэтому я решила попробовать получить здесь работу. Когда Бенно согласился меня взять, я не верила своему счастью.

Сердце Кристофа упало. Так просто? Она, не таясь, рассказала ему правду о том, что ее отец работал в фирме Коля.

— Все ясно, — сказал Кристоф, запинаясь. — Многие из нас продолжают семейное дело.

— О да. У тебя, наверное, еще два вопроса?

Кристоф любовался ямочкой на правой щеке.

— Кажется, были, но я забыл какие. — Черт возьми, он и правда забыл.

— Тогда я просто отвечу. Мне двадцать шесть лет, и я не замужем.

— Поздравляю. — Он едва не сказал, что рад это слышать.

Может ли женщина, которая так выглядит, быть неискренней? Вполне возможно, что записка — простая случайность, а звонок подстроил Петер или Лукас. Скорее всего, Петер. Ее отец мог… Кристоф откинул со лба волосы.

— Ты живешь в гостевом домике Бенно и Анны?

— Бенно рассказал? Да, я живу в заднем доме, как они его называют.

— Когда-то и я там останавливался. Пришлось повидать много задних домов. Голландцы очень умно поступают, строя ввысь. Это помогает снизить налоги, так как метраж фундамента не меняется. Знаешь, мне очень нравится у Колей дворик между большим домом и маленьким. Мы с Лукасом любили… — Кристоф замолчал, ему было нелегко вспоминать прошлое.

Паула сделала вид, что не заметила эту перемену в его настроении.

— Мне он тоже очень нравится, — сказала она. — Я посадила там луковицы тюльпанов, и теперь у меня растут собственные цветы. Тюльпаны там очень к месту, как ты думаешь?

— Да, — ответил Кристоф, наблюдая, как выражение восторга на лице совсем изменило ее. — Ты будешь на ужине у Бенно и Анны в воскресенье? Я собирался их навестить.

Паула медлила с ответом, заметив, что Петер, Лукас и Санди возвращаются. Когда троица уселась, девушка повернулась к Кристофу:

— Анна пригласила меня сегодня утром. Так что я там буду. Не могу упустить возможность попробовать блюда, собственноручно приготовленные такой великолепной хозяйкой.

— Где это ты будешь? — вмешался Лукас. — Вы говорили о маминой стряпне?

— О ней, — нехотя ответил Кристоф. — Я ужинаю у твоих родителей в воскресенье. Выяснилось, что буду иметь счастье видеть Паулу.

— Как мило, — сказал Лукас с иронией. — Жаль, что мы с Санди не сможем прийти. Приглашены в другое место.

За столом вновь воцарилась тишина, и в этот момент Кристоф вспомнил все, о чем хотел спросить Паулу. Один из вопросов мог серьезно повлиять на спокойствие девушки или даже вывести ее из себя: почему Майкл Ренфру так спешно покинул Амстердам? Теперь предстоит ждать удобного момента, возможно до воскресного вечера.

Паула испытывала непреодолимое желание постоянно смотреть на Кристофа. Он ей нравился, определенно нравился. А может, и больше, много больше. Паула испытала облегчение, когда он сказал, что никогда не был женат. Так не бывает, если испытываешь к человеку лишь дружеские чувства. Друзья у Паулы были. Ей не хватало любовника. По телу пробежала дрожь. Паула испытала возбуждение и напряглась. Как она и сказала Кристофу, у нее было слишком много дел, чтобы заниматься глупостями. Он не спросил ее, входят ли романы и секс в перечень тех глупостей, на которые у нее не было времени. Если бы спросил, то Паула ответила бы утвердительно. Это было правдой. Она никогда не испытывала столь сильного влечения к мужчине.

— Думаю, пора перемещаться в сторону дома, — сказал Петер. — Это будет непросто, народу на улицах становится все больше.

— Верно, — согласился Лукас.

«Что это с Лукасом?» — подумала Паула. Она помнила слова, сказанные Петером при приближении Кристофа. Они с Лукасом были давними друзьями, но ничто в поведении Лукаса об этом не говорило.

Паула подвинула стул, чтобы встать, и в этот момент увидела знакомое лицо. Человек сидел на некотором удалении за столиком, огороженным ширмой. Франк Ламмакер поднял глаза и посмотрел на нее. Паула помахала рукой и улыбнулась. Лукас с интересом посмотрел через плечо, затем перевел взгляд на Паулу:

— Какого черта он здесь делает?

Девушка была озадачена такой реакцией:

— Разве это не всеобщий праздник, Лукас? Или Франка он не касается?

Франк Ламмакер тоже работал на Колей.

— Да, да, конечно, — высокомерно ответил Лукас. — Просто не ожидал увидеть его именно здесь. Санди, ты ведь знаешь некоторых из его компании? Не слишком ли они богаты, чтобы проводить время с простым парнем?

Санди нахмурилась:

— Да, знаю. В основном писатели. Сол Отис — художник. Не сказать что они богаты, но им не надо самим зарабатывать на кусок хлеба, если ты это имел в виду.

— Именно это. — Лукас понизил голос. — Не думал, что мы платим курьеру зарплату, позволяющую ему проводить время с подобными людьми и в подобном месте. — Он еще раз повернулся. — Одет как наследный принц и явно готов потрать не меньше остальных. Похоже, они надолго здесь обосновались.

Кристоф почувствовал беспокойство. Паула тоже с интересом разглядывала Франка и его друзей.

— Говоришь, курьер? — заинтересованно спросил Кристоф. — Он всего лишь один из посыльных, Лукас?

— Нам нужен всего лишь один.

Теперь Паула разозлилась. Это нечестно. Почему у Франка не может быть личной жизни вне работы? Он был приятный молодой человек, в свои двадцать два полон энергии, настоящий глоток свежего воздуха для фирмы. Франк был очень любезен с Паулой, когда она только приехала, и старался ей помочь. Его мать служила у Анны Коль в доме. Это все, что Паула знала о нем. Лукас, вероятно, считает, что работники фирмы не могут посещать те же места, что и владельцы. Она выбьет подобные мысли из головы этого сноба.

Петер барабанил пальцами по столу.

— Я помню этого парня. Его мать у вас работала, верно?

— Да, — отрешенно ответил Лукас. — Мадлен. Она и сейчас работает экономкой у мамы.

— Да, да, конечно. — Петер потер подбородок. — Ты еще просил отца не давать ему работу, потому что он слишком неуравновешенный, кажется.

— Это было давно, — сказал Лукас.

— Пошли, — предложила Санди. — Я устала.

— Одну минуту. — Лукас подвинул свой стул ближе к Пауле, чтобы видеть столик Франка без необходимости постоянно поворачиваться. — Паула, ты знаешь человека, который сидит справа от него?

— Да. — Теперь друзья Франка заметили, что на них обращают внимание. Пауле стало неловко. — Лукас, в чем дело? Почему Франк не имеет права здесь бывать? Мы же можем.

— Кто этот человек? — Лукас не обращал внимания на ее слова. — Мне кажется, я его узнал.

— Конечно, — вспылила Паула. — Это же Вильям Билл. Он сто лет работает в «Меттер бразерз».

Неделя вторая, вторник

— Сколько раз тебе говорить, поплюй туда.

Паула скривилась.

— Ох, Виктор. — Она посмотрела на ступку, где мешала пасту, затем опять на Виктора. — Почему, скажите на милость, вы все время настаиваете, чтобы я плюнула в пасту? Почему нельзя использовать только оливковое масло?

Потомок галлов повел сутулыми плечами.

— Я профессионал, Паула, верно?

— Верно, Виктор, но…

— Я также пользуюсь авторитетом среди коллег, так?

— Совершенно верно. Я просто…

— Все используют в пасте только оливковое масло. А я еще плюю.

Он вновь наклонился над своим диском, а Паула, подумав еще немного, плюнула в смесь алмазной пыли, шлифовальной пасты и оливкового масла. Полученная паста использовалась при огранке. Только бриллианты могут гранить бриллианты.

— Молодец, хорошая девочка.

Сначала Пауле показалось, что она ослышалась. Она отложила пестик и посмотрела на Виктора. Он по-прежнему работал, не поднимая головы.

Паула кашлянула.

— Спасибо, Виктор.

До сегодняшнего дня он никогда ее не хвалил.

— У тебя есть чутье, — пробормотал мужчина, отрываясь от дела. — Другого и нельзя ожидать от ребенка Майкла Ренфру. Он был талант.

Паула не успела ничего сказать, Виктор сам отметил заслуги ее отца. Девушка встала и посмотрела на Виктора. Он знал ее отца, так сказал Бенно. Однако до сего момента наставник никогда не заводил разговор об этом знакомстве.

Паула решила, что сейчас может позволить себе задать вопрос. Она сделала шаг, чтобы подойти ближе, но в этот момент хлопнула дверь. Вошел Бенно в сопровождении Лукаса и Кристофа Сен-Джайлса.

Паула напряглась. Она стояла вытянувшись по струнке, зная, что Кристоф в любой момент может обратить на нее внимание и улыбнуться.

Засунув руки в карманы, молодой человек прошел за Бенно в офис, даже не взглянув в ее сторону. Паула убрала мешавшие волосы за уши, горячие пальцы обожгли кожу. Она быстро оглядела комнату, пытаясь понять, заметил ли кто-нибудь ее реакцию. Все спокойно работали, опустив головы. Как же глупо! Вчера она приняла обычную вежливость Кристофа за особое расположение, за интерес. И все только потому, что ей так этого хотелось. Жар поднимался по позвоночнику к голове. Паула села на место. Хорошо, что он не видел, как она смотрела на него, словно первокурсница на профессора. Черт, не смогла вовремя справиться с эмоциями, отвлеклась и упустила отличную возможность завести разговор с Виктором.

Вынырнув из глубины своих мыслей, Паула поняла, что наставник разговаривает с Кирстен Гауда, старшим продавцом, долгое время проработавшей с розничными покупателями. Ей также доверяли сопровождать оптовых покупателей в хранилище. Паула скоро поняла, что Кирстен не так проста и очень опытна. Сейчас девушка стояла рядом со стеклянным столом Виктора и говорила что-то по-голландски, тот внимательно слушал. Паула с интересом наблюдала за ними, и вскоре Кирстен отвлеклась, и взгляды женщин встретились.

— Как дела? — вежливо поинтересовалась Кирстен. — Виктор говорит, что ты отличная ученица.

Надо же, два комплимента за одно утро. Это несколько примирило ее с невниманием Кристофа.

— Дело в том, что Виктор — великолепный учитель, — искренне ответила Паула.

— Хм, — пробормотал наставник. Он прервал работу и взял масляную тряпочку, чтобы вытереть руки.

— Этот прибыл из Антверпена. — Кирстен протянула Виктору небольшой коричневый пакет. — Мистер Коль сказал, вы знаете, что с ним делать.

— Да, миссис Гауда, я ждал его. Благодарю вас.

Официальность в разговоре заинтересовала Паулу. Она проработала в фирме только девять месяцев, но уже успела перейти с Кирстен на «ты». Виктор знал ее, вероятно, лет четырнадцать, и они работали в одном здании, а сейчас разговаривали, как продавец с клиентом. Виктор даже слегка поклонился, когда Кирстен направилась к выходу. Неужели он?.. Нет, наставник не мог быть увлечен миссис Гауда. Виктор с такой гордостью рассказывал о жене, детях и внуках. Хрупкая светловолосая и голубоглазая Кирстен лет на двадцать моложе Виктора. И она замужем. Нет, между ними ничего не может быть. Хотя…

Паула была очень любопытна. Пожалуй, это был один из ее серьезных недостатков.

— Кирстен очень милая. — Она подошла ближе к наставнику, открывавшему пакет. — Когда встречаю ее по утрам, чувствую себя пугалом. Она всегда так хорошо и со вкусом одета.

Виктор открыл маленькую пластмассовую коробочку и достал небольшой пакет.

— Да, миссис Гауда носит форму только на работе.

Его ответ удивил Паулу. Действительно, Кирстен, приехав на работу утром, переодевалась в темно-синий костюм, предоставленный фирмой. Это казалось совершенно естественным.

— Все продавцы работают в форме, — пожала плечами Паула. — Разве они не переодеваются каждое утро и вечер?

— Нет. Только миссис Гауда.

Паула думала об их разговоре и одновременно следила за тем, как наставник достал из пакета уже обработанный камень.

— Ее личные вещи, наверное, стоят кучу денег, — отвлеченно сказала Паула. — Когда я смогу себе позволить, тоже куплю красивые дорогие костюмы.

Виктор что-то проворчал, разглядывая бриллиант сквозь мощную лупу.

— Я в таких вещах не разбираюсь. Паула, взгляни на это. Расскажи мне, что ты видишь.

Паула не успела надеть лупу, как дверь кабинета отворилась и появились Бенно и Кристоф. Они смеялись и вполголоса обменивались фразами, пожимая друг другу руки. Кристоф направился к выходу. Паула затаила дыхание. Он опять ее проигнорирует, словно ее не существует. Нет, она этого не вынесет.

В этот момент молодой человек остановился и повернулся в ее сторону. Паула сползла на самый край стула и вцепилась руками в край сиденья. Казалось, кровь застыла в жилах. Глаза расширились и едва не вылезли из орбит. Паула натянуто улыбалась, проклиная себя, что выглядит так глупо. Кристоф смотрел на нее так, словно видел впервые. Паула стала беспорядочно перекладывать инструменты. Он даже не помнит о ней.

— Тогда до свидания, — раздался голос Бенно.

Паула подняла голову. Лукас вышел из офиса и с неприязнью смотрел на Кристофа. Бенно, напротив, улыбался искренне и всем своим видом демонстрировал, что не разделяет настроения сына.

Звуки вращающихся дисков заглушали слова Кристофа. Паула только видела, как он достал зажигалку и покрутил ее в руке. Вскоре он вышел. Девушка осторожно посмотрела на Бенно. Его взгляд определенно нельзя было назвать равнодушным и даже спокойным. Казалось, он о чем-то размышлял и не спешил вернуться в офис. Паула внимательно разглядывала его лицо. Улыбка исчезла, словно ее и не было, появилось выражение тревоги, пальцы изо всех сил сжали ручку двери. Ее озадачило такое мгновенное преображение. Оказывается, Лукас не единственный из Колей, кто неоднозначно реагирует на Кристофа. Просто он не мог так искусно, как отец, скрывать свои чувства.

— Паула!

Девушка вздрогнула и повернулась к тому, кто ее окликнул:

— Да, Якоб?

— Тебя. — Он помахал трубкой телефона, висящего на стене. Надо же, она и не слышала звонка.

Паула терпеливо ждала, пока Якоб вернется к работе и перестанет сверлить ее любопытным взглядом. Вспомнился вчерашний звонок в ресторане. Если и сейчас на том конце провода никого нет, у нее начнется мания преследования.

— Слушаю, Паула Ренфру.

— Здравствуй, Паула Ренфру. Это Кристоф Сен-Джайлс.

Она смутилась и покосилась в сторону кабинета Бенно. Слава богу, он ушел.

— Я… — Что все это значит? Всего несколько минут назад он был здесь и не обратил на нее ни малейшего внимания. — Откуда ты звонишь?

— Я внизу.

— В магазине?

Там наверняка есть не одна пара любопытных ушей и глаз. Молодой человек, похоже, еще не забыл юношеские развлечения с телефоном.

— Ты же только что был здесь, Кристоф. Ты меня не заметил?

— К сожалению. — И он заразительно рассмеялся.

— Ничего не понимаю. Тебе неудобно было поздороваться при всех или есть другая причина?

Повисла пауза.

— Или другая, — последовал ответ. — Мне так кажется. — Кристоф продолжал говорить загадками. — Извини, пожалуйста, я не должен был уходить, не сказав тебе, с каким нетерпением я жду воскресного ужина.

— Приятно слышать. — Что еще она должна была сказать? Они не так близко знакомы, чтобы Паула могла сказать, что считает его поведение неприличным.

— Я тебя обидел? — Голос стал мягким, как бархат. — Это последнее, что я хотел сделать. Но иногда приходится поступать вопреки своим желаниям. Мы еще поговорим в воскресенье.

Трубка едва не выскользнула из рук Паулы, и она крепче вцепилась в нее.

— Да, — пробормотала она.

Выслушав его вежливое прощание и дождавшись прерывистых гудков, она поразилась, как просто позволила ему уговорить себя. Чувство обиды в душе быстро сменилось желанием вновь его увидеть. Паула медленно повесила трубку на рычаг и потерла вспотевшие ладони. Она мечтала быть с ним рядом. Сейчас она в этом уверена.

— Ты готова работать, Паула? — прервал ее размышления голос Виктора. — Или у тебя есть более приятное занятие?

Бриллиант. Она совсем забыла посмотреть камень, о котором говорил наставник.

— Извините, — смутилась девушка. — Я готова. Почему вам прислали уже готовый камень?

— Посмотри на бриллиант, — резко сказал Виктор.

Паула опустила лупу на глаз и принялась разглядывать камень.

— Прекрасная огранка, — сказала она, не поднимая головы. — Восемь карат?

— Чуть больше, но у тебя зоркий глаз.

— Я не вижу… — Она покрутила камень. — Я не вижу серьезных дефектов. Камень почти идеален, за исключением микроскопических естественных трещинок. Если вы над ним поработаете, бриллиант будет безупречен.

Виктор удовлетворенно прищелкнул языком:

— Молодец, Паула. Очень хорошо. Ты быстро учишься. Мистер Коль достал этот камень на заказ для одного клиента. Бриллиант уже продан. Я устраню мельчайшие недостатки, и мы передадим его покупателю.

Паула не сводила глаз с наставника. Придет день, и она будет таким же высококлассным специалистом, как Виктор Годез. Ее переполнял восторг.

Виктор еще раз внимательно оглядел бриллиант и погрузился в работу. Паула наблюдала за четкими, отлаженными движениями. Неожиданно брошенное крепкое словцо, хоть и по-фламандски, не ускользнуло от Паулы. От неожиданности она подпрыгнула на стуле и подняла голову. Пожалуй, Виктор впервые совершил ошибку у нее на глазах. Его рука дрогнула, и он слишком увел камень влево, позволив ему попасть в щель между подвижным диском и плитой. Он быстро исправил ошибку, но Паула заметила, что руки слегка трясутся.

— Все в порядке, Виктор? — услышала Паула властный голос.

Она подняла голову и натолкнулась на внимательный взгляд серых глаз Лукаса. Ее охватила ярость. Лукас определенно заметил оплошность наставника и подошел сказать что-то едкое. Паула никогда не слышала от сына босса ни слова похвалы в адрес лучшего мастера или благодарности за великолепную работу. Откровенно говоря, Лукас никогда не проявлял интереса к тому делу, которое поддерживало его благосостояние.

Виктор никак не отреагировал на появление Лукаса. Он был полностью погружен в работу, и Паула с удовлетворением заметила, что руки больше не дрожат, а действуют уверенно, как всегда.

— Доброе утро, Паула, — обратился к ней Лукас. — Оправилась после вчерашнего падения?

Почему он всегда такой официальный?

— Да. Спасибо за приятную компанию, я прекрасно провела время. Позже позвоню Санди и Петеру.

Такой сноб, как Лукас, уж точно не считал такое времяпрепровождение приятным.

Он равнодушно посмотрел на часы:

— Уже почти двенадцать. Как насчет обеда?

Паула едва не упала со стула. Мистер Айсберг приглашает ее на обед? Ее? Раньше такого не случалось.

— Звучит заманчиво. Кажется, я видела в окне кусочек солнца. Свежий воздух и хорошая еда — все, что мне сейчас надо. — Паула краем глаза взглянула на наставника, который, казалось, их не слышал. — Я закончу и спущусь вниз через несколько минут, хорошо?

— Отлично. Буду ждать тебя в торговом зале. — Лукас поправил пиджак и направился к выходу.

Паула стала расстегивать рабочий халат.

— Обед с боссом? Должно быть, я хороший работник.

Она встала, перекинув халат через руку. Виктор казался совершенно безучастным к происходящему, но, когда Лукас был уже у двери, он повернулся и посмотрел ему вслед. Выражение его лица было однозначным — ненависть. Паула опустила глаза и занялась инструментами, делая вид, что ничего не видела. Причины такого поведения наставника были ей непонятны. Вероятно, они кроются в прошлом. Люди имеют права на личную жизнь, и ее это не касается. Надо бороться со своим недостатками.

— Так, — сказала Паула, любуясь порядком на столе. — Думаю, я совершенно готова. Виктор, вы не возражаете, если я отлучусь ненадолго?

Обычно на обед никто не уходил. Все приносили бутерброды и ели на рабочем месте. Виктор как-то странно на нее посмотрел.

— Почему я должен быть против? — равнодушно спросил он и вернулся к бриллианту.

Через несколько минут, прогуливаясь по улице рядом с Лукасом, Паула подставляла лицо теплому ветру, стараясь забыть о душном помещении и промасленной рабочей одежде.

Лукас, как всегда элегантный и даже несколько щеголеватый, притягивал восхищенные взгляды прохожих. Паула подумала, что они, должно быть, весьма странно смотрятся вместе.

Лукас привел ее в очень уютное и весьма дорогое кафе приблизительно в полумиле от офиса. Они выбрали столик у окна и сделали заказ. В следующую минуту Лукас уже задумчиво разглядывал пейзаж за окном. Пауле ничего не оставалось, как наблюдать за снующими туда-сюда официантами и посетителями кафе. С таким же успехом она могла пообедать в одиночестве. Паула чувствовала себя очень неуютно. Она решила, что Лукас просто очень закомплексованный и нервный человек, однако легче ей от этого не стало. Девушка мечтала оказаться на рабочем месте, есть принесенный с собой бутерброд и от души смеяться вместе с коллегами.

— Как твоя работа? Все хорошо? — внезапно спросил Лукас, когда принесли еду.

— Очень хорошо, спасибо, — ответила Паула, потягивая воду.

Лукас вернулся к созерцанию происходящего за окном, скрестив руки на груди.

И что теперь?

— Спасибо за приглашение, Лукас. Несколько неожиданно. Обычно я обедаю на рабочем месте.

Паула не могла придумать другого способа завести разговор и заставить Лукаса немного расслабиться. Она с удовольствием откусила кусок сэндвича с ливерной колбасой. Лукас даже не прикоснулся к еде, словно пришел сюда совсем не за этим.

— Санди понравилось, как мы провели вчера день? — предприняла Паула вторую попытку. — Жаль, что вас не будет на ужине с твоими родителями и Кристофом в…

Да уж, неплохое начало, Ренфру.

— Сен-Джайлс! — довольно громко вскрикнул молодой человек. — Он говорил с тобой сегодня? — спросил он, понизив голос.

Такая реакция ошеломила девушку.

— Мы всего лишь перекинулись парой фраз. Почему ты спрашиваешь?

— Когда? Он звонил тебе вчера вечером? Что он спрашивал?

— Кристоф ни о чем не спрашивал, — ответила Паула, проигнорировав два первых вопроса. — Он только сказал, что с нетерпением ждет воскресенья, когда сможет меня увидеть. Это был ничего не значащий разговор, просто дань вежливости. Прошу тебя, Лукас, объясни, что происходит?

Лукас положил руки на стол и с такой силой сцепил пальцы, что они побелели.

— Я так и знал, — сказал он, облизав пересохшие губы. — Послушай, Паула, ты не должна во все это ввязываться. Сен-Джайлс специально все путает, чтобы потешить собственное самолюбие.

— Лукас, я вижу, что тебя что-то гложет. Это связано с Кристофом? Если я что-то не знаю, расскажи мне. Сейчас я тебя совершенно не понимаю. Какое это все имеет ко мне отношение?

— Черт! — Молодой человек жестом подозвал официанта и попросил принести женевер. Паула предпочла кофе. — Я же уже сказал, — нервно продолжал он, — тебе лучше держаться от всего этого подальше. Кристоф определенно поставил на тебя, видимо, у него есть на то основания. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты очень красивая, Паула, но Кристоф не испытывает недостатка в красивых женщинах. Я совсем запутался. То, как он себя с тобой ведет, доказывает, что у него есть объективные причины… Нет, я не знаю. Ничего не знаю.

Паула молча пила кофе. Да уж. Даже комплимент из его уст звучал весьма двусмысленно.

— Я кое-что тебе скажу, но обещай немедленно забыть об этом и никому не говорить. — Лукас навис над столом. — Прежде всего Кристоф не должен знать о нашем разговоре. Договорились?

Первым желанием Паулы было отказаться. Но как она могла? Ее будущее зависит от Колей. Они и так были к ней очень добры.

— Хорошо, — медленно произнесла Паула.

— Во-первых… Спасибо, — кивнул он официанту. Лукас залпом опустошил стакан и немедленно попросил повторить.

Паула отвела взгляд. Он так и не съел ни кусочка, а крепкий алкоголь в середине дня не поможет ему надолго сохранить ясную голову.

— Что я говорил? Да, во-первых, будь готова к тому, что Кристоф постарается завоевать твое доверие, чтобы получить необходимую информацию о состоянии дел в фирме.

— Что за глупость? — выпалила Паула, прежде чем успела заставить себя сдержаться. — Я хотела сказать, что только начала работать и еще ничего не знаю о бизнесе.

— Если Кристоф решит тебя использовать, он заставит тебя видеть то, что ему надо. Кто что сказал, куда пошел — все это он сможет использовать против нас.

— Лукас, скажи на милость, зачем Кристофу собирать информацию против вас? Он же ваш банкир.

— Верно. — Еще одна порция женевера появилась и исчезла так же быстро, как и первая.

— Разве банкиры не заинтересованы в успехе клиентов? — Теперь они, кажется, поменялись местами. Под воздействием выпитого Лукас немного расслабился, а Паула начинала все больше нервничать. — Я не права?

— Обычно это так. — Лукас опустил голову и водил пальцем по кромке бокала. К сэндвичу он так и не притронулся. — Но сейчас у нас сложные времена, и они думают лишь о получении собственной выгоды.

— У Колей проблемы? — удивилась Паула.

— Нет, не совсем… — Лукас старался не смотреть на девушку. — Рынок в нашем деле неустойчив, его постоянно лихорадит. Просто последние месяцы были не такими удачными. Нам нужен кредит. Ничего особенного, обычные меры, чтобы выбраться из кризиса. Через некоторое время мы опять будем в силе, как и раньше. Колям всегда сопутствовал успех.

— Так в чем проблема? Вы боитесь, что Кристоф откажет в займе? Я в этом ничего не смыслю. Все мои знания о бизнесе сводятся к тому, что я несколько месяцев управляла маленьким магазинчиком после смерти папы. И у меня был очень хороший бухгалтер.

— Официант! — Лукас заорал так, что Паула подпрыгнула. Стаканы сменяли один другой, Лукас становился все мрачнее. — Кристоф Сен-Джайлс обладает весьма странной для банкира логикой. Вернее, это банк его отца. Сын, безусловно, займет однажды президентское кресло, но сейчас он лишь выполняет поручения. Кристоф очень умен, слишком умен, черт его побери, но ему постоянно не сидится на месте. Вместо того чтобы спокойно работать, он ездит по всему континенту и все время что-то вынюхивает. Кристоф называет это финансовыми исследованиями. Проще говоря, он ищейка. Кристофу совершенно не важно, что ждет нашу фирму. Устои, традиции, репутация — все это для него пустой звук. — Лукас прервался, наблюдая, как официант наливает из принесенной бутылки очередную порцию.

Паула заметила, что люди за соседними столиками смотрят на них с интересом.

— Лукас, — решилась она наконец, — понимаю, ты очень расстроен, но, может быть, немного поешь?

— Конечно, — неожиданно рассмеялся он и отломил кусочек хлеба и сыра. — Вот. Довольна? Отлично. Кристоф Сен-Джайлс похож на крестоносцев. Только для него превыше всего справедливость. Он вбил себе в голову, что его банк должен иметь дело только с очень успешными клиентами. Теперь он пытается доказать, что мы неблагонадежные и не стоим всех рисков, что мы не достойны такой милости, как большие капиталовложения, на которые способен банк семьи Сен-Джайлс. Кристоф прекратил бы с нами все отношения, если бы мог.

Паула внезапно почувствовала невероятную усталость. Лукас выпил уже изрядную порцию, но казалось, еще себя контролировал. Господи, хоть бы он остановился.

— Ты мне не веришь? — Он смотрел на нее в упор.

— Я… я верю, что ты так думаешь, — тихо произнесла девушка. — Лукас, Кристоф, вероятно, просто выполняет свою работу, ему необходимо проверить, что в компании все в порядке, прежде чем выдать кредит. Ты считаешь, он предвзято к вам относится? — Паула произносила слова медленно и отчетливо, словно разговаривала с непослушным ребенком.

— Я думаю, что он хочет быть этаким идеальным работником, хочет показать своим родственникам и отцу, какой он ловкий и дальновидный. — Лукас опять погрузился в свои мысли. Казалось, он ее совсем не слушал. — А тем временем мой отец гибнет.

Внутри все похолодело.

— Бенно? Бенно болен?

— Да, болен. — Лукас повысил голос. — Его тяготит борьба за то, что и так нам принадлежит. Он худеет с каждым днем. Я знаю, как ему тяжело просить денег. Если бы эти Сен-Джайлсы сразу согласились, отец бы так не страдал. Через несколько месяцев все бы закончилось, и мы были бы опять лучшими. А этот Кристоф все разнюхивает, сует свой нос во все углы. Он просмотрел все финансовые отчеты, все бухгалтерские книги и задал отцу тысячи вопросов. — Лукас резко оттолкнул тарелку. — Кристофу, видимо, нравится, что от него зависят жизни моего отца и матери. Я мечтаю, чтобы он поскорее убрался отсюда… после того, как мы получим кредит. Тебе не надо было бы это знать, но Кристоф так откровенно собирается тебя использовать, что я не могу не предупредить. Дай бог, чтобы я ошибался, но будь начеку.

Паула в задумчивости катала крошки хлеба по тарелке. Она не понимала почему, но верила Лукасу. Такой мужчина, как Кристоф, избалованный обществом роскошных женщин, никогда бы не обратил на нее внимания без причины. Теперь многое становится понятным.

— Обещаю, я буду очень аккуратна, — ответила она.

— Ты должна быть больше чем просто аккуратна. — Лукас смотрел на нее с состраданием. — В воскресенье следи за каждым его словом. Обрати внимание, о чем Кристоф будет спрашивать отца и что тот будет отвечать. И ради всего святого, Паула, не оставайся с ним наедине, когда ты не сможешь противостоять его чарам. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, — кивнула девушка. — Но думаю, тут не о чем волноваться.

— Паула. — Лукас взял ее за руку. — Кристоф когда-то был моим другом, мы были ближе, чем родные братья. Сегодня я посмотрел на него и увидел в нем потенциального убийцу, убийцу моего отца. Пожалуйста, отнесись ко всему, что я сказал, серьезно.

Сердце болезненно сжалось.

— Да, Лукас, — прошептала Паула. — Я серьезно отношусь к тому, что ты сказал.

— Молодец. — Он сделал жест официанту налить еще женевера. — Уверен, ты никогда не встречала более опасного человека, чем Кристоф Сен-Джайлс.

Неделя вторая, четверг

Кристоф застегнул воротник ветровки и убрал со лба растрепавшиеся волосы. Ему предстояло дело, за которое он себя презирал. Однако у него нет выбора. В той опасной игре, которую он затеял, время превыше всего. А время идет и скоро покажет, кто победитель, а кто проигравший. Кристоф должен успеть оказаться в нужной команде.

Он заметил, что объект быстро движется по противоположной стороне. Кристоф пересек улицу и пошел следом, слившись с толпой людей, возвращавшихся домой после рабочего дня.

Маневрируя в толпе, передвигаясь ближе к зданиям, он старался не терять из виду темно-синий пиджак. Мужчина шел, не обращая ни на кого внимания. В одной руке он нес портфель, в другой пластиковый пакет. Кристоф усмехнулся и рискнул немного сократить дистанцию. Он почувствовал неожиданный азарт, даже кровь побежала быстрее. Кристоф слишком много времени проводил в кабинете, вдыхая запахи старой кожи и книжную пыль. Случайное приключение — это то, что ему нужно.

Мужчина в синем пиджаке свернул направо и пошел вниз по узкой улочке. Кристоф осторожно шел следом, боясь быть обнаруженным. Куда идет этот человек? На встречу? Или должен выполнить какое-то задание? У Кристофа были некоторые соображения на этот счет, но совершенно никаких доказательств.

Навесы уличных кафе почти касались серой булыжной мостовой, над головой мелькали неоновые вывески: «Хайнекен», «Чинзано», «Кока-кола», встречались и глухие витрины секс-шопов. Ничего не изменилось, в городе по-прежнему кипела жизнь. Возможно, он лишь немного потерял былое очарование. Кристоф вспоминал Амстердам, который знал, стараясь не забывать о своем деле и не терять из виду объект слежки.

Внезапно появившаяся из-за угла группа детей заставила его остановиться. Мальчишки кидались рюкзаками, кричали и смеялись. Они спешили на автобус, который боялись пропустить, не прекращая при этом задирать и подначивать друг друга. Кристоф опешил. Он пропустил шумную компанию, прибавил шаг и успел вовремя, мужчина быстро проскользнул между двумя киосками и вошел в небольшой бар.

Черт! Кристоф беспомощно огляделся и заметил мальчишку, торговавшего газетами. Купив первое попавшееся издание, он занял место за столиком на улице и стал наблюдать за входом. А вдруг в баре есть задняя дверь? Кристоф сжал зубы и достал сигарету. Ему ничего не оставалось, как ждать. Войти в бар он не мог. Помещение слишком мало, чтобы остаться незамеченным.

Кристоф бездумно скользил глазами по строчкам, периодически поглядывая на дверь. За несколько минут из бара вышли три человека, но это были не те, кто интересовал его.

К следующему мужчине он присмотрелся внимательнее. Франк Ламмакер переоделся, вместо формы на нем были светлые брюки и замшевый пиджак. Вероятно, одежду он принес в пакете. Кристоф затушил сигарету и вновь почувствовал сыщицкий азарт. Интересно, что у Франка в портфеле и куда он идет? Во вторник и среду Кристоф видел, как Ламмакер уходил из офиса Коля один. Всякий раз он был с портфелем и очень спешил. Кристоф дал себе слово, что, если это еще раз повторится, он обязательно проследит за курьером.

Широко шагая, Франк направился на запад. Удаляясь от центра города, он ловко лавировал в толпе. Ламмакер миновал каналы, мосты и узкие улочки, передвигаясь с уверенностью человека, великолепно знающего город. Кристоф очень удивился, когда они свернули на Лейдзеплейн. Надо будет тщательно изучить карту Амстердама и восстановить в памяти названия центральных улиц.

Не глядя по сторонам, Кристоф шел за Франком, словно влекомый звуком волшебной дудочки. Ламмакер миновал «Американ-отель» и вышел на одну из главных улиц, ловко перепрыгивая через ограждения. Кристоф следовал за ним, вызывая проклятия проезжавших мимо машин и велосипедистов.

Гонка набирала темп. Кристоф боялся затеряться в толпе, но держался на безопасном расстоянии, дабы не быть замеченным Франком Ламмакером, который в любую минуту мог совершить непредвиденный маневр.

Они миновали разрушенную церковь и ряды заброшенных офисов. Франк почти бежал. Он обогнул церковь и вошел в парк. «Парк Вондел», — неожиданно для себя вспомнил Кристоф. В студенческие времена он приходил сюда по воскресеньям с друзьями поваляться на траве и поболтать. Парк был очень красивый, с множеством вековых деревьев, мостиками, извилистыми тропинками и несколькими эстрадами для оркестра.

Отличное место для уединенных свиданий… или для того, чтобы затеряться и запутать следы.

Кристоф был уверен, что Франк не заметил хвоста. Взглянув на часы, Ламмакер переложил пакет под мышку и замедлил шаг. Казалось, он неспешно прогуливается, покачивая портфелем и насвистывая веселую мелодию. Воздух становился влажным, на город постепенно опускался густой туман, размывая краски и приглушая звуки. Было очень тихо, Кристоф слышал только собственные шаги.

Вскоре поведение Франка заставило его насторожиться. Курьер свернул с тропинки, озираясь, побежал в противоположном направлении и скрылся в небольшой рощице. Кристоф осмелился высунуться из укрытия, но ничего не увидел. Он несколько раз подпрыгнул и, петляя между деревьями, вернулся на дорожку. Еще раз оглядевшись, он заметил вдалеке калитку, скрытую от обозрения раскидистым кустом.

Вероятно, ею и воспользовался Франк. Кристоф прислонился к широкому стволу дерева, засунул руки в карманы и стал размышлять. Если Ламмакер бежал быстро, то сейчас уже покинул парк.

В это мгновение до Кристофа донесся пронзительный свист. Он вытянул шею и увидел Франка, блуждавшего рядом с калиткой. Его движения были спокойны, лицо невозмутимо. Кристоф занял место в засаде и приготовился ждать.

Вероятно, Ламмакер считал себя вне подозрений, но Кристоф включил его в свой список, едва взглянув на досье работников фирмы. Читать анкету Франка Ламмакера было особенно интересно. Бенно был либо слишком великодушным человеком, тонким знатоком человеческой души, умеющим использовать чужие недостатки себе во благо, либо просто глупцом. Дело в том, что в подростковом возрасте Франк Ламмакер провел достаточно продолжительный период времени в исправительном учреждении. Преступления были незначительные: мелкие кражи в магазинах, угон велосипедов, кража колпаков с колес машин. Кражи, кражи, кражи. Кристоф скрестил руки на груди. Франк когда-то был мелким воришкой, но вполне мог начать воровать и по-крупному. Бенно знал о прошлом своего курьера, но тем не менее давал ему все более ответственные поручения, объясняя это тем, что «хочет дать человеку шанс доказать свою честность и преданность делу». «Ответственность пробуждает в людях лучшие качества», — написал на полях личного дела Бенно.

Дай бог, чтобы на этот раз старик не ошибся. Кристоф обошел дерево и вгляделся во мглу. Проклятие, Франк убегает. Опоздал. Как же он сразу не заметил маленькую белую машину, припаркованную у обочины за калиткой?

Ламмакер открыл дверцу и сел на переднее сиденье. В то же мгновение автомобиль рванул с места.

Кристоф ударил кулаком по стволу дерева. Как он мог быть таким непредусмотрительным? Он стоял, прислонившись к придорожному столбу, вдыхая могильный запах земли и мокрой листвы. Завтра надо будет хорошо подготовиться и опять проследить за Франком. Только бы Ламмакер его не заметил и все опять повторилось.

Кристоф посмотрел вдаль и увидел, как белая машина развернулась и поехала в обратном направлении. Она пролетела мимо на большой скорости, но Кристоф успел заметить, что за рулем сидит мужчина.

Лицо второго тоже показалось знакомым. Нахмурившись, Кристоф порылся в своей памяти, вспоминая имя. Вильям Билл. Зачем же встречались курьер и один из старейших служащих конкурирующей фирмы в столь пустынном месте?

«НЕ ЗАЖИГАЙ СВЕТ».

Мужчина взглянул на женщину, кивнул и прошел в темную спальню.

— Я волновался, — едва слышно произнес он. — Одна небольшая, даже крошечная ошибка, и они все узнают.

— Ошибок не будет, — ответила женщина, закрывая дверь. — Мы действовали согласно плану, а он безупречен. Не надо нервничать, тогда все будет хорошо. Мы получим что хотим.

— Уже почти стемнело. — Мужчина осторожно отодвинул портьеру и посмотрел в окно. — Сделаем сегодня одну вылазку и подождем. Он ничего не говорил о нашем последнем разговоре?

— Только что он подобрался ближе, но нам не стоит волноваться. Пока мы получаем камни, все будет хорошо. Мы всего сможем добиться.

— Бриллианты не будут поступать вечно. Это было известно с самого начала.

Женщина тяжело вздохнула:

— У нас останется четыре бриллианта после сегодняшней встречи.

— Да. Лучших четыре бриллианта, — резко ответил ее собеседник. — Он получил девять эксклюзивных камней, но не таких, как эти. Взгляни. Включи же свет. Никто не увидит.

Она выполнила просьбу и встала рядом у небольшого стола. Мужчина открыл ящик. На куске черного бархата лежали пять сверкающих бриллиантов.

— Какая красота! — восхищенно произнесла женщина. — Ничего удивительного, что люди готовы умереть за них. Как они сверкают! Какой ты выберешь сегодня? — Кончики тонких пальцев осторожно коснулись каждого камня.

— Этот. — Он аккуратно взял один из самоцветов и положил на лист бумаги. — Остальные четыре самые ценные. Они еще могут пригодиться.

— Ты так много знаешь о бриллиантах.

— Я хорошо учился. Приходилось.

Женщина натянуто улыбнулась:

— Скоро все закончится, и мы будем жить спокойно. Никто не знает о нас и никогда не узнает. У нас будет все хорошо.

— Верно. — В голосе мужчины слышались нотки сомнения. — Запомни, ты должна предупредить его, что у нас осталось девять камней. — Она утвердительно кивнула, и мужчина удовлетворенно прикрыл глаза. — Хорошо, хорошо. Эти последние должны уйти туда, куда нам надо.

— Да, — мягко ответила женщина, нехотя убирая руку от бриллиантов. — У нас есть эти для подстраховки, хотя… — Она помолчала, не в силах оторвать взгляда от искрящегося великолепия. — Надеюсь, нам не придется с ними расставаться.

Не говоря ни слова, мужчина оттолкнул ее руку и захлопнул ящик.

— Надо последить за Паулой Ренфру.

— Зачем?

— Я не вполне уверен, но ее друзья могут доставить нам проблемы. Не знаю, что она задумала, если вообще что-то задумала, но она может следить за нашими людьми. А коли так…

Внезапно начавшийся дождь барабанил в окно. Женщина нервно рассмеялась:

— Еще одна прогулка в промозглую погоду. Надеюсь, последняя.

Они смотрели друг на друга, прислушиваясь к звукам дождя.

— Почему ты подозреваешь эту Паулу Ренфру? — прервав затянувшуюся паузу, недовольно спросила женщина.

— Я кое-что о ней узнал. Девчонке есть что скрывать. Она пытается забыть об этом, но, думаю, вполне может помешать нашему делу.

— Господи. — Женщина опустилась на край кровати. — Мы уже зашли слишком далеко, чтобы отказаться. Мы победим, я уверена.

— Да. В любом случае мы должны сделать все, чтобы нам никто не смог помешать.

Женщина вздохнула, взгляд ее был тревожным.

— Никаких смертей, мой дорогой друг. Обещай мне, что до этого не дойдет.

Мужчина опустил глаза и посмотрел на свернутый лист бумаги.

— Надеюсь. Но как ты сказала, за это многие отдали бы свои жизни…

Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Паула несколько раз глубоко вздохнула, чтобы не закричать.

— Извини, пожалуйста. — Кристоф подошел ближе. — Не хотел тебя пугать. Черт, прости.

— Ты меня не напугал. — Паула справилась с чувством страха и натянуто улыбнулась. — Просто мне на секунду показалось, что я умру прямо сейчас и прямо здесь.

Кристоф коснулся ее щеки.

— Мне надо было крикнуть, а не хватать тебя за плечо. Я боялся, что потеряю тебя из виду, поэтому побежал. Простишь меня? — Он чувствовал, как она дрожит.

Паула мечтала только о том, чтобы Кристоф решил, что просто испугал ее неожиданным появлением, и не догадался об истинных причинах столь нервного состояния.

— Считай, что уже простила, — сказала девушка, отступая назад. — Анна и Бенно послали тебя? Они так за меня беспокоятся.

— Никто меня не посылал. Я сам пришел. — Кристоф погладил ее волосы. — Анна очень устала, думаю, они были рады избавиться от меня сразу после ужина. Я сказал, что прослежу, чтобы с тобой все было в порядке.

Паула думала о том, что нельзя позволить себе поддаться очарованию его голоса. Кристоф говорил по-английски с приятным французским акцентом, который ей очень нравился. Она пыталась убедить себя, что общество молодого человека ей неприятно, но очень некстати поймала себя на мысли, что давно ни с кем не чувствовала себя так спокойно и комфортно.

— Благодарна тебе за заботу, но не думаю, что мне что-то угрожает на одной из центральных улиц города. — Паула посмотрела в глаза Кристофа, надеясь увидеть в них ответ на волновавший ее вопрос, но взгляд был чистым и искренним.

— Молодая женщина не должна гулять в такой час одна. В любом городе, но в Амстердаме особенно.

— Но…

— И особенно по таким пустынным улицам, — прервал ее Кристоф. — Оглянись, Паула. Вокруг ни одной живой души. Мы с тобой единственные прохожие. Это может быть небезопасно.

Паула поежилась. «Не оставайся с ним наедине, когда ты не сможешь противостоять его чарам», — предупреждал ее Лукас.

— Со мной все хорошо, — неуверенно произнесла девушка.

— Я так не думаю. — Кристоф взял ее за руку и повел в другую сторону. — И ты замерзла. Возьми. — Он стал снимать пиджак.

— Нет, — вскрикнула Паула. — Мне не холодно.

Кристоф взял ее руку в свою.

— Не пытайся меня убедить, что все в порядке. Это совсем не так. — Он накинул пиджак ей на плечи. — Ты вылетела из гостиной с такой скоростью, словно не могла оставаться там больше ни минуты. Если бы все было, как ты говоришь, и тебе просто захотелось прогуляться, то ты бы переоделась или, на худой конец, захватила бы жакет. Не хочешь мне рассказать? Тебя что-то обидело? Я сказал что-то лишнее?

Паула постаралась отогнать неприятные мысли, которые постоянно крутились в голове.

— Не в этом дело. Я сама боялась сказать что-нибудь не то. — Ей не оставалось ничего другого, как солгать.

Кристоф ничего не ответил. Они шли молча и слушали, как шумит вода в канале. Паула помнила о данном слове. Она обещала Лукасу, что Кристоф ничего не узнает об их разговоре за обедом на прошлой неделе.

— Ты ничего и не сказала, — наконец произнес Кристоф, — но я рад, что ничем тебя не расстроил. — Он обнял ее, и Паула почувствовала плечом прикосновение его мускулистого торса. — Давай погуляем вместе. Вечер просто прекрасный, и я так давно не гулял по Амстердаму.

Давно не гулял? Интересно. Или давно не гулял с женщиной? Паула задумалась над его словами.

— Мне так нравятся маленькие огоньки на мосту, — тихо сказала она, представляя, как романтично они смотрятся вместе.

Кристоф промолчал. Они шли вдоль канала, любуясь городом. Иногда Кристоф подавал ей руку, помогая пройти через мостики. Ей было приятно его внимание. Однако Паула чувствовала, что он погружен в свои мысли. Продумывает новые вопросы?

— Думаю, нам пора возвращаться. — Паула посмотрела на легкую белую рубашку. Верхняя пуговица была расстегнута, узел галстука ослаблен. — Иначе ты скоро замерзнешь. Пошли назад. — Она так быстро забыла, что он опасен.

— Я горяч, как зверь, — с улыбкой сказал Кристоф.

Паула на секунду представила, какой темперамент может скрываться под внешней холодностью. Как он злится… каким восторгом загорелись его глаза, когда он увидел ее… какой он может быть любовник… Паула смутилась. Она никогда не умела скрывать чувства.

— Паула, — прервал Кристоф затянувшуюся паузу. — Может быть, ты что-то хочешь мне сказать или спросить?

Ей внезапно стало душно. Она рассмеялась, и собственный смех неприятно резал слух. Почему бы ей просто не забыть о том, что на самом деле Кристоф делает в Амстердаме? Почему хотя бы сегодня не представить, что они встретились совсем при других обстоятельствах? Перестать себя контролировать и отдаться нахлынувшему чувству, поддаться очарованию этого красивого мужчины, который так волновал ее тело и душу. Подобные мысли никогда раньше не посещали Паулу, все это было для нее ново. И она хотела этих новых ощущений.

Кристоф положил руку ей на плечо.

— Что случилась, Паула?

Девушка с трудом вынырнула из омута мыслей.

— Нет, ничего. — Она высоко подняла голову. — Совсем ничего, Кристоф.

Он отвернулся, а Паула разглядывала его профиль, вдыхая легкий аромат туалетной воды.

«Будь осторожна», — предупреждал внутренний голос.

— А что я могу тебе сказать? — Паула надеялась, что ей удастся перевести разговор в другое русло. Заставить Кристофа отвечать ей. Однако его задорный смех дал понять, что он всегда начеку.

— Откуда мне знать, что у тебя на уме? Правда, Паула? Но я очень хорошо чувствую, когда женщине или мужчине некомфортно. Ты очень нервничала за ужином. Может, я могу помочь? Ладно, забудем. Возможно, это мои фантазии. Ты не каталась раньше по каналам?

Паулу удивила внезапная смена темы разговора.

— Да… нет. Каталась? Ты имеешь в виду на лодке?

— Угу. Со мной это было лишь однажды, когда я первый раз приехал сюда с родителями. Прокатимся? Мы почти дошли до пристани. — Он взял ее за руку и повел к будке в конце причала, вдоль которого покачивались несколько катеров.

— Подожди. — Паула пыталась вырвать руку. — Сейчас не время. Анна и Бенно будут волноваться, куда я пропала.

— Ты же со мной. — Лицо Кристофа озарила улыбка. — Я им сказал, что прослежу за тобой. — Паула заметила, что, несмотря на улыбку, глаза его оставались серьезными. — Обещаю заботиться о тебе.

Словно зачарованная, Паула протянула Кристофу руку, борясь со смешанным чувством надвигающейся беды и влечения к этому красивому, уверенному в себе мужчине с лучистыми глазами. Что может с ней произойти во время небольшого путешествия на лодке? Они проедут по каналам, Паула с удовольствием посмотрит на город, окрашенный в предзакатные часы совсем другими красками. Она сможет пресечь попытки Кристофа устроить очередной допрос, а потом он проводит ее домой, и они пожелают друг другу спокойной ночи. Вот и все. Или она ошибается?

Он прекрасно видел: Паула испытывает невероятное напряжение. С точки зрения Кристофа, возможно, слишком сильное для женщины, утверждавшей, что с ней все нормально. Их общение было слишком натянутым. Надо действовать осторожно и не спешить, дать ей время расслабиться. Кристоф купил два билета и не выпускал ледяную ладонь Паулы из своих рук, даже когда расплачивался.

Ему казалось, что девушка немного успокоилась, и очень надеялся, что романтическая поездка пойдет ей на пользу. Может, ему повезет, он узнает правду и увидит лицо настоящей Паулы Ренфру.

Они молча спустились по лестнице, и Кристоф помог девушке ступить на палубу.

— Садись спиной по ходу движения, — посоветовал он, — так вид лучше.

Паула была совсем рядом, Кристоф почувствовал тонкий аромат ее духов. Гардения или что-то похожее. Паула села, и Кристоф залюбовался ее волосами. Блестящие темные локоны растрепались на ветру и красиво обрамляли лицо. Господи, как такая девушка может быть замешана в афере против Колей? Это невозможно.

— Какая красота! — Паула огляделась вокруг. — Горизонт словно весь в огне. С берега этого не видно.

— Да, — ответил Кристоф. Надо попытаться ее разговорить. — Какой я молодец, что вспомнил о катерах. — Он поставил ноги на лавку, обнял колени руками и посмотрел на девушку долгим взглядом.

Паула удивленно вскинула брови:

— Что? Ты выглядишь… Что смешного?

— Ты не скажешь Лукасу и Петеру об этом путешествии?

— Вообще-то не планировала. — Она поджала губы.

В ее голосе появились ледяные нотки, которые Кристоф мгновенно заметил. Надо выяснить почему.

— С чего ты взял, что им это будет интересно? — добавила Паула.

Могли Лукас или Бенно предупредить ее, чтобы она была с ним осторожна? Черт бы побрал этих глупых ослов. Кристоф заставил себя улыбнуться.

— Паула, — начал он, — я очень старался быть похожим на местных жителей, а они не ведут себя как туристы. Если эти двое узнают о поездке, они изведут меня своими шуточками.

Лицо девушки стало немного мягче.

— Значит, ты в моей власти? — Она ткнула пальчиком ему в грудь. — Никогда не давай противнику возможности манипулировать тобой.

Кристоф с трудом удержал на губах улыбку.

— Я думал, мы друзья, Паула Ренфру. По крайней мере, приятели.

Ее последняя фраза ранила его в самое сердце. Кристоф не думал, что их отношения — просто игра, сплошное притворство. Паула наверняка знала о нем и о мотивах его приезда больше, чем он предполагал. Вот и сейчас она что-то пробурчала себе под нос и уставилась в окно с отсутствующим выражением лица.

В этот момент лодка качнулась сильнее и, отчалив от пристани, взяла курс на середину канала. Кристоф отвернулся и стал разглядывать старинные башни, шпили церквей и крыши домов. На город спускалась ночь, на темном небе зажглись первые звезды, ночное светило словно позолотило все вокруг. Жаль, что они не могли, как другие парочки, наслаждаться этой красотой и обществом друг друга.

Кристоф положил руку на спинку лавки, не решаясь обнять Паулу. Девушка слегка напряглась, но сделала вид, что ничего не заметила.

— Кристоф. — Паула взглянула на него грустными глазами. — Ты говорил, что жил у Анны и Бенно в маленьком домике. Получается, из-за меня тебе пришлось воспользоваться плавучим домом Петера. Извини. Ты ведь там остановился?

— Да.

— Правда? А где это? — Паула несколько оживилась.

— Совсем недалеко от сюда. На Сингеле[3]. В нескольких минутах ходьбы от башни на старом монетном дворе и цветочного рынка. Отличное место. Когда-то, много лет назад, мы с Лукасом помогали Петеру отремонтировать эту баржу.

— Ведь у Петера есть квартира в доме Лукаса и Санди. — Паула наконец повернулась к нему. — Зачем ему лодка?

— Сейчас он больше времени проводит в квартире, еще оборудовал студию, а баржу сдает. Мне повезло, что, когда я приехал, она была свободна. Хочешь посмотреть? Можем сойти на берег у цветочного рынка и пройтись.

Паула усмехнулась, на лице появилось разочарование. «Весьма примитивно», — подумала она.

— Не сегодня, Кристоф, — сказала девушка, стараясь не выдать интонацией своих истинных чувств. — Давай выйдем у цветочного рынка, но я пойду домой. Я и так слишком задержалась.

— Ты мне не доверяешь? — Проклятье! Не стоило действовать так откровенно.

— А у меня есть причины не доверять тебе, Кристоф? — прищурилась Паула.

— Конечно нет. Извини меня за легкомыслие. — С ней надо действовать по-другому. Не следует делать таких предложений, если не уверен в положительном ответе. — Ты говорила, что жила в Нью-Джерси, а в каком городе?

— Байонна.

— И ты бросила Нью-Джерси и… Байонну ради Амстердама и окружения незнакомых людей? Странный выбор.

— Почему? — Паула вскинула брови. — Ты же тоже сделал свой выбор в жизни, не так ли?

Кристофа поразила ее горячность.

— Да, — поспешил согласиться молодой человек. — В определенной степени. Но я с детства знал, чем буду заниматься, и привык к этой мысли. Здесь нет ничего спонтанного.

— Я тоже привыкла. — Паула неожиданно рассмеялась. — Хоть и не с младенчества.

На щеках появились ямочки, и Кристоф невольно ими залюбовался.

— Но перед тобой всегда был пример для подражания. Ведь твой отец тоже здесь работал. Получается, ты пошла по его стопам. А почему он уехал?

Кристоф заметил, как побелели ее пальцы, когда она поправляла лацкан пиджака.

— Не знаю, — тихо произнесла Паула. — Папа не хотел об этом говорить, и я перестала спрашивать.

Девушка казалась искренней, но Кристоф не мог так сразу ей поверить. Это слишком просто.

— Возможно, однажды ты узнаешь и тоже решишь уехать домой, как когда-то твой отец.

— Никогда! — Ее глаза сверкнули.

Что это? Гнев или рвение?

— Здесь теперь мой дом, — продолжала Паула. — Все, что так важно для меня, — все это здесь. Для меня нет пути назад.

Паула говорила так страстно, что Кристоф подумал, что такая несдержанность может ее и погубить. Кажется, он нашел ключик к этой девушке.

— Все, что для тебя важно? Зачем молодой девушке, которая может найти для себя более интересное и прибыльное занятие в жизни, заниматься такой скучной работой? — Кристоф медленно оглядел Паулу, словно оценивая ее.

— Бриллианты — это не скучно. — Щеки ее вспыхнули. — Почему такой привлекательный мужчина решил сделать карьеру на таком грязном поприще, как банковское дело?

А ее не просто сломить. Паула имела четкое мнение и была уверена в себе.

— Что я могу сказать? — Кристоф махнул рукой. — Конечно, ты права. У каждого свои представления о жизни.

— Я выросла, наблюдая, как работает отец. Он продумывал дизайн каждой работы, а когда заканчивал, выбрасывал все трафареты и рисунки. Каждое украшение было уникально. Он всегда говорил о бриллиантах, это была его жизнь. Он ждал, когда я всему научусь и у меня появится возможность сделать что-то свое. — Тонкие пальцы сжали рукав пиджака. — Папиной любимой работой был бриллиант огранки «маркиз», шесть карат, безупречной чистоты камень. Подарок одного графа на шестилетие дочери… — Паула отвернулась.

Кристофа словно ударила молния. «Маркиз», шесть карат, безупречной чистоты камень. Именно этот бриллиант пропал незадолго до отъезда Майкла Ренфру из Амстердама. Возможно, он так полюбил этот камень, что не смог с ним расстаться. Выкрал бриллиант, который стал для Майкла пропуском в мир свободы и независимости.

— Настанет время, — Паула вздохнула, — когда люди будут ехать за тысячи миль, чтобы именно я превратила скучные алмазы в произведения искусства. Мое имя будет звучать во многих комнатах по всей земле, где люди вполголоса обсуждают огранку и красоту бриллиантов.

На мгновение Кристоф почувствовал невероятную энергию, исходящую от этой хрупкой девушки. Она верила, что ее мечты обязательно сбудутся. Это совсем не вязалось с подозрениями на ее счет. Однако не стоит отвлекаться.

— Да-а. — Он осторожно убрал прядь волос с ее щеки. — Я начинаю понимать. Паула Ренфру — очень необычная девушка. Она готова работать и добиваться поставленных целей. Пусть они мне и непонятны, но я уважаю такое упорство.

— Вижу, тебе хорошо знакомо слово «амбиции». — Паула опустила глаза. — Извини. Это было нескромно с моей стороны. Как долго ты пробудешь в Амстердаме?

Интересно, она спросила, потому что это интересно ей или кому-то еще? Например, Бенно с радостью воспринял желание Кристофа догнать Паулу и не стал его удерживать.

— Пока не знаю. А ты?

Его не так просто заманить в ловушку.

— Мы же уже решили, что я останусь здесь навсегда. Тебе надо завершить дела?

Кристоф старался контролировать каждое свое движение, каждое слово. Все-таки ее кто-то неплохо проинструктировал.

— Я приехал просто так, без особой цели.

— А ты большую часть времени проводишь в Цюрихе или… просто ездишь по разным странам без особых целей?

— Все зависит от работы.

В любое другое время он, возможно, с удовольствием принял бы такую словесную игру, но сейчас его это раздражало. Кристоф должен все выяснить о ее отце и не отклоняться от темы.

— Когда твой отец умер, ты стала сама заниматься делами? Тебе это нравилось?

Паула открыла было рот, но отвернулась. Кристоф успел заметить, как по лицу пробежала тень.

— Я была не одна, — пробормотала Паула так тихо, что Кристоф едва расслышал.

— Скучаешь по отцу?

— Очень сильно. Порой это просто невыносимо.

Довольно мучить человека бесконечными вопросами.

— Не боишься, что здесь ты можешь узнать то, что причинит еще немало боли?

— Например? — Паула резко повернулась и буквально впилась в него взглядом. — Папа очень любил этот город. Что здесь плохого?

— Иногда обстоятельства выше нас. — Теперь Кристоф отвернулся, не выдержав ее взгляда. Разговор совсем измотал его, но не принес никакой полезной информации.

Перед ними сидела пара и целовалась. Кристоф посмотрел на красивую длинную шею женщины, на ее слегка опущенные ресницы и опустил глаза. Он убрал руку с сиденья за спиной Паулы и, нагнувшись, уперся локтями в колени. Господи, почему он пытается сесть так, чтобы Паула не могла увидеть целующуюся парочку? Что с ним происходит?

Бедро коснулось ноги Паулы, и Кристоф почувствовал, как она напряглась, однако не отодвинулась. Он взглянул на девушку. Ее лицо было грустным, казалось, она полностью поглощена своими мыслями. Гид что-то говорил о достопримечательностях, но Кристоф его не слушал. Паула тоже не производила впечатления человека, заинтересованного архитектурой и историей Амстердама. Они сидели рядом, но были далеки друг от друга.

— Похоже, нам не о чем поговорить, — сказал Кристоф, когда пауза стала невыносимо долгой. — Ты чувствуешь себя со мной неуютно. Я понял это еще за ужином.

— Ты… не прав. Просто у меня не большой опыт общения. Не знаю, о чем говорят люди во время приемов.

Кристоф внимательно изучал ее лицо. Он хотел верить в то, во что не имел права верить. Прежде всего его должно интересовать расследование дела Колей, все остальное отходит на второй план.

— Если ты хочешь увидеть цветочный рынок, надо выйти на следующей остановке.

— С удовольствием, — кивнула Паула. — Я была там днем, но очень хочу побывать вечером, при свете огней.

— Ты любишь красивые вещи, верно?

— Да, — ответила девушка, слегка покраснев.

Лицо Паулы было так близко, Кристоф почувствовал, что она смотрит на его губы, и не знал, радоваться или огорчаться, что катер уже причалил к пристани и надо было выходить.

Они сошли на берег на противоположном от рынка берегу. На улице было многолюдно, в воздухе витали разнообразные ароматы: индонезийских специй, лодочного топлива и, наконец, нескончаемые запахи всевозможных цветов.

— Не уходи далеко, можешь потеряться. — Кристоф положил руку Пауле на талию. Ей было так хорошо, так спокойно рядом с ним. Черт, не надо забывать, что долг превыше всего. — Расскажи мне что-нибудь. О живописи, театре, музыке, о чем хочешь. Только не молчи. Я начинаю нервничать.

Паула остановилась:

— Ты? Нервничать? Да что ты, Кристоф.

Ветер распахнул полы пиджака, накинутого девушке на плечи. Кристоф не смог удержаться и впился глазами в грудь Паулы, красиво подчеркнутую легким шелковым платьем. В будущем надо избегать дел, в которых замешана красивая женщина.

— Ну, может, нервничаю и не совсем подходящее слово. — Кристоф чувствовал себя глупым мальчишкой. — Расскажи что-нибудь, — едва смог вымолвить он.

Паула на минуту задумалась.

— Я люблю музыку, особенно джаз. Люблю танцевать. Доволен? Думаю, ты ненавидишь и то и другое.

Кристоф заразительно рассмеялся. Его веселило, когда она высказывала свою точку зрения и затем принимала бойцовскую стойку, готовая выслушивать аргументы против и защищаться.

— Что смешного? — Лицо ее было напряженным.

Кристоф повел Паулу к мосту, ведущему в сторону рынка.

— Ты. — Взглянув на ее сосредоточенное выражение лица, он опять засмеялся. — Для скрытной, даже замкнутой женщины ты слишком раздражительна и вспыльчива. С чего ты взяла, что я ненавижу джаз? А танцевать я очень люблю. Особенно с тобой. — Кристоф не ожидал, что может произнести такую фразу. Нет, это был не Кристоф Сен-Джайлс, который всегда думал, прежде чем сказать.

Паула посмотрела на него с подозрением. Это откровение совсем не вязалось с ее представлением о Кристофе.

— Какой чудный аромат цветов! — сказал Кристоф, немного запинаясь.

— Я чувствую только отвратительный запах канала, — с вызовом ответила Паула.

Он едва подавил усмешку. Паула ему нравилась, очень нравилась, и это вызывало совсем неоднозначные чувства.

— Что ж, каждый видит то, что хочет увидеть. Лично я ощущаю запахи цветов.

Впереди сверкал и переливался огнями цветочный рынок Амстердама. Ничто не могло испортить Кристофу настроение. Сегодня он будет замечать только все хорошее и наслаждаться жизнью.

Многочисленные прохожие задевали Паулу плечами, подталкивая ее все ближе к Кристофу, хотя она и старалась держаться подальше.

— Интересно, жители этого города когда-нибудь спят? — спросила она, устав от постоянной борьбы.

— Нет, если могут это не делать. — Кристоф сжал ее руку. — К такому красивому платью просто необходимо приколоть цветок. Чтобы подчеркнуть его цвет. Как он называется?

Паула нахмурилась, но затем весело и как-то по-детски улыбнулась.

— Не знаю, думаю, аквамарин.

— Мне кажется, тебе пойдут твои любимые камни. — Его взгляд затуманился.

О чем он думает?

— Так какие цветы ты любишь? — спохватился Кристоф.

Паула почувствовала, что ей передались его задор и хорошее настроение. Кроме того, опустившийся на город вечер придавал всему происходящему необъяснимое очарование.

— Я… Лучше выбери ты. Я не смогу сама выбрать. Мне никто никогда не дарил цветы. — Это прозвучало так простодушно, что у Кристофа сжалось сердце.

— Хорошо. — Ему хотелось сказать, что мужчины должны засыпать ее цветами, что они были просто глупцами, но в глубине души Кристоф был рад, что они оказались такими.

Паула и Кристоф медленно шли вдоль прилавков от одного плота к другому.

— Орхидеи?.. Нет, не то. Розы мне никогда не нравились. Слишком помпезные. Гардении? — Кристоф взял один цветок и вдохнул его аромат. — Напоминает запах твоих духов. Отлично.

Паула посмотрела ему в глаза. Весь вечер Кристоф говорил и делал то, что казалось ей странным и непонятным. А последние полчаса вообще проявлял к ней нескрываемый интерес. Может быть, он не такой уж плохой?

Выбрав цветок, они пошли вдоль по улице. Кристоф осторожно положил руку Пауле на плечо и остановился.

— Подожди, я приколю его к платью. — Он опустил голову. Хорошо, что Паула не видит его лицо. Кожа под платьем была мягкой и теплой, грудь слегка приподнималась при каждом вздохе. Кристоф почувствовал волнение. Приколов цветок, он поднял глаза. — Вот. Очень мило.

Было очевидно, что он имеет в виду совсем не цветок. Весь сегодняшний вечер он удивлял сам себя. А ведь все планировал совсем не так.

— Спасибо.

Кристофу показалось, что они остались одни на этой многолюдной набережной. Шум толпы, запахи были где-то совсем далеко. Внезапно он увидел, что двери одного из магазинов открылись. Одним движением он прижал девушку к себе так крепко, что она едва не задохнулась.

— Обними меня. Представь… представь что хочешь, но положи голову мне на плечо и не двигайся.

— В чем дело? — прошептала Паула. — Ты делаешь мне больно.

— Делай что говорю, иначе одному из нас точно будет больно. Хотя ты, видимо, этого и хочешь, — мрачно добавил он.

Кристоф совершенно четко разглядел силуэт и уловил какую-то вспышку. Паула подчинилась и обвила его руками.

— Сейчас мы спокойно пойдем, но ты должна смотреть на меня. И не вздумай закричать.

Они шли, прижавшись друг к другу, словно давние любовники. Кристоф чувствовал, что Паула слегка дрожит, и крепче обнял ее. Краем глаза он заметил, как тень скользнула в сторону тротуара. Человек был одет во что-то темное, скорее всего, черное, шляпа низко надвинута на глаза — высокий стройный мужчина. У бедра что-то сверкнуло. Это точно нож.

— Кристоф, прошу тебя, — раздался глухой голос Паулы. — Отпусти меня и объясни, что происходит.

Кристоф не мог допустить, чтобы она стала легкой мишенью для человека с ножом. Никогда!

— Тихо, — сказал он. — Ты меня еще благодарить будешь.

Почему он раньше ничего не заметил? Это должно было произойти, когда толпа немного поредела. Или нет? Впереди шла пара, увлеченная разговором, двое торговцев оживленно беседовали за прилавком. Темная фигура двигалась вдоль витрин цветочных магазинов.

Хорошо бы было вернуться назад. На углу есть автобусная остановка, где всегда толкутся люди и можно легко затеряться.

Мужчина огляделся и приготовился действовать. В этот момент из таверны высыпала группа подростков, отгородив молодых людей от человека в черном. Кристоф мгновенно принял решение. Он схватил Паулу за руку и побежал к остановке. На их счастье, двери автобуса еще были открыты и захлопнулись, едва они вскочили на подножку.

Тяжело дыша, Кристоф выглянул в окно и увидел, как мужчина остановился и лишь сильнее надвинул на глаза шляпу.

— Кристоф, — Паула сжала его руку и тревожно вглядывалась в лицо, — Кристоф, что случилось? Что происходит?

Девушка либо действительно не понимала, что происходит, либо была великолепной актрисой.

— Я не вполне уверен. Возможно, ничего. — Он подтолкнул ее к сиденьям и устроился рядом. Сейчас надо помолчать и все хорошо обдумать.

— Ты сказал, что я этого хочу. Я…

— Забудь. Мне показалось, что за нами следят, вот и все. Может быть, я зря паникую. — Кристоф повернулся к Пауле. На ее лице был только вполне оправданный страх. Он откинулся на спинку сиденья и попытался расслабиться. — Наверняка это был просто карманник, присмотревший парочку, показавшуюся ему удачной добычей. Забудем об этом.

Карманник не стал бы ждать, пока вокруг них будет меньше народу. Толпа всегда на руку воришке. И они не носят с собой ножей.

Неделя третья, вторник

Ей все это надоело до зубовного скрежета. Она устала от мыслей, постоянно крутящихся в ее голове с того самого воскресенья.

Паула вышла из дома и с удовольствием вдохнула свежий воздух. Как приятно наслаждаться утренней прохладой, наблюдать пробуждение природы! Сегодня будет нежарко, впрочем, как и вчера. Любимые тюльпаны Паулы еще не раскрылись, плотно сжатые лепестки тщательно скрывали от любопытных глаз внутреннюю красоту. Как бы она хотела иметь возможность так же спрятаться!

Еще этот чертов Кристоф Сен-Джайлс со своими постоянными намеками и приступами то внимания, то равнодушия. Почему она постоянно думает о нем?

Паула закрыла лицо руками. Она не видела его уже более двух дней. После того как они, крепко обнявшись, скрылись от преследователя, он едва коснулся — да, именно коснулся — холодными губами ее щеки, когда они прощались у дома Анны и Бенно.

— Спокойной ночи, Паула, — произнес он, надевая пиджак. — Спасибо за прекрасный вечер.

Дежурная фраза резала слух. В этом вечере не было ничего, что можно назвать «прекрасным», но Паула решила воздержаться от комментариев, чтобы не нарушать всей официальности, которую предпочел Кристоф.

Что он имеет в виду под словом «прекрасный»? По дороге домой Паула всячески пыталась разговорить Кристофа и узнать, что его так испугало.

«Забудь», — только и повторял он. От этого слова ее начинало тихонько трясти. Господи, как же ей все надоело!

Паула направилась в большой дом. Долгожданное воскресенье стало ужасным днем, полным невзгод и волнений. Она вновь стала обдумывать произошедшее, втайне надеясь, что Кристоф позвонит или заедет. Вчера ей было еще хуже. Сначала Пауле пришлось пережить допрос Лукаса, затем постоянные замечания Виктора по поводу множества мелких ошибок, и в конце дня ее совершенно вымотал разговор с Кирстен Гауда, которую она застала плачущей в комнате для персонала. Единственным светлым пятном в череде мрачных событий был обеденный перерыв. Паула отправилась выбирать себе велосипед, что делала уже несколько дней подряд.

Теперь он, такой блестящий и черный, ждал ее в подвале дома Колей. Паула еще не очень уверенно чувствовала себя на своем железном коне, поэтому выезжала из дома в семь, что на час раньше обычного времени ухода на работу. В эти часы улицы еще пустынны и девушка чувствовала себя спокойнее. Кроме того, Паула хотела приехать в офис немного раньше сослуживцев, чтобы поговорить с Кирстен. У миссис Гауда были неприятности, причину которых Паула хотела выяснить и по возможности помочь коллеге.

Она с трудом выкатила тяжелый велосипед из помещения за кухней. Со стороны привычка голландцев строить ввысь в целях экономии земли может показаться милой и интересной, но жить в таком доме не всегда удобно.

Паула старалась двигаться ближе к стене дома, чтобы не уронить свое новое транспортное средство. Бог мой, неужели она когда-то сможет с легкостью им управлять?

— Вперед, — приказала себе Паула. — Многие в Амстердаме ежедневно рискуют повредить руку, ногу или даже свернуть шею, но остаются живы и здоровы. И ты сможешь, Ренфру.

Велосипед нужен был ей и еще по одной причине: если она не будет давать своему телу хоть какие-то нагрузки, то скоро вообще перестанет двигаться.

Поравнявшись с гостиной, Паула услышала приглушенный возглас. Звон, затем тихое шарканье и что-то еще. Всхлипывания? Паула аккуратно поставила велосипед и на цыпочках подошла к дверям комнаты. Мадлен обычно не приходит так рано, а чета Коль редко спускается вниз раньше восьми.

Но кто-то же там плачет.

Паула вновь услышала звон, как ей показалось, посуды и запах свежесваренного кофе. Паула прислушалась к рыданиям за дверью. Это Анна пила кофе и плакала, хотя должна была спокойно спать в своей постели. У девушки похолодели ладони. Она не может просто так уйти, не узнав, что произошло. Однако неудобно врываться в комнату, Анна может быть недовольна, что ее застали в такой час плачущей в гостиной.

— Анна, — раздался голос Бенно, и Паула отпрянула назад. Поколебавшись несколько мгновений, она собралась уходить. Не стоит совать нос в личные дела хозяев дома. Ее это не касается. Бенно не для того говорил по-голландски, чтобы их подслушивали.

— Говори по-английски, Бенно, — попросила супруга.

Паула вздрогнула, услышав эти слова. Она даже оглянулась, словно Бенно и Анна могли ее видеть. Дверь в гостиную была немного приоткрыта, на пол падала полоска света.

Паула затаила дыхание и ждала, когда ее окликнут, соображая, как объяснить свое присутствие.

Бенно опять что-то сказал по-голландски.

— Мадлен может сегодня прийти раньше, — ответила Анна дрожащим голосом. — Прошу тебя, говори по-английски. Не хочу, чтобы кто-то из прислуги слышал наш разговор. Мадлен не должна ничего знать, мы можем не заметить, как она придет.

— Да, да, конечно, — ответил муж. Раздались шаги, вероятно, Бенно прошел в другой конец комнаты. — Не знаю, сколько это еще продлится, любовь моя. Постарайся быть сильной, умоляю, ради меня.

Паула слегка расслабилась. Супруги ее не заметили. Девушка боялась пошевелиться, мечтая оказаться вместе со своим велосипедом где-нибудь во дворе. Пожалуй, лучше всего начать шуметь, чтобы дать понять, что она только вышла в коридор. Паула открыла рот, чтобы поздороваться, но никак не могла решиться издать хоть звук.

— Все должно сработать, Анна. Вот увидишь. — Бенно ходил из угла в угол. — Кристоф хороший парень и желает нам добра.

— Ты так в этом уверен? — Резкий тон Анны поразил Паулу.

— Ничего другого нам не остается, — ответил Бенно. — Лишь бы мне удалось убедить его, что я прав. Филипп Меттер уже устал от всего происходящего, я знаю. Но Кристоф пытается вытянуть из меня все больше и больше информации о людях. Он не говорит, удалось ли ему что-то найти, подозревает ли он кого-то, но я уверен, что преступник среди нас.

Анна опять зарыдала.

— Мы не можем отправить Кристофа домой? — проговорила она сквозь слезы. — Пожалуйста, Бенно, скажи ему, что нам не нужен кредит, скажи, что мы и без него справимся.

— Даже если бы Кристоф был человеком, которым можно манипулировать, я бы не смог сказать ему: поезжай домой, мы справимся и без кредита, — потому что деньги нам необходимы, — ответил супруг голосом полным отчаяния. — Ни один другой банк в сложившейся ситуации даже не посмотрит в нашу сторону.

— Что же будет? Ох, Бенно, даже подумать страшно, что может произойти.

— Тсс. Кражи прекратились. Последние пять недель у нас не было никаких жалоб. Преступники получили что хотели. Не важно, интересовали ли их тринадцать безупречных камней или наша репутация. Если планировалось нас уничтожить, у них ничего не вышло. Кристоф требует полный доступ к анкетам работников, ко всем документам и бухгалтерским книгам. Я намерен дать согласие, наше будущее будет полностью в его руках. Я честно отвечу на все его вопросы, и Лукас должен поступить так же. Если мы хотим выжить, то не должны мешать расследованию Кристофа. Не сомневаюсь, ему можно доверять. Он поймет, что наш персонал ни в чем не замешан. А когда Кристоф убедится в их невиновности, он даст согласие на ссуду, и наши враги будут вынуждены признать поражение.

Анна всхлипнула.

— Почему ты так уверен, что кражи не повторятся?

— С этого дня я или Лукас будем лично следить за передачей бриллиантов клиентам. Мы будем сопровождать Франка, как это было во времена моего отца.

— Значит, произойдет то, чего я так боялась. — Анна опять заплакала. — Кристоф прочитает все документы и поймет, что ты следишь за Франком. Он… решит, он узнает…

— Анна, — воскликнул Бенно, — пойми, у нас нет выбора! Я лишь предполагаю, что Франк может быть замешан в этом. Может, ненамеренно. Он молод, общителен. Ты же слышала, он проводит время с кем-то из «Меттерз». Франк вполне мог сболтнуть что-то, не отдавая себе отчет.

— Нет! — Анна почти кричала. — Только не Франк. Я знаю, Франк не мог так поступить, но Кристоф уверен в обратном. Он прочитает всё о прошлом Франка и станет задавать вопросы. А потом… Франк убежит, как…

Последние слова Паула не расслышала из-за невообразимого шума. Девушка была готова провалиться сквозь землю, ее трясло как в лихорадке. Значит, была совершена серия краж, которые весьма сильно пошатнули компанию. Франка подозревают в соучастии. И людей из «Меттерз». Теперь становится понятным интерес Лукаса к Франку в «Американ-отеле». Ясно, зачем Кристоф хотел, чтобы Бенно знал о дружбе Франка и Вильяма Билла. У Паулы закружилась голова, надо срочно выйти на свежий воздух.

— Я не допущу, чтобы с Франком что-то случилось, — вновь послышался голос Бенно. — Не забывай, я всегда доверял парню. Просто хочу, чтоб ты знала, как может действовать Кристоф. Нам стоит больше переживать за огранщиков. Ведь кто-то сделал копии бриллиантов, и, надо сказать, великолепные копии. Насколько я знаю, Кристоф прежде всего ищет этого человека. Я стараюсь убедить его действовать аккуратно, чтобы не оскорбить ненароком невинных людей.

«Копии»? Паула постаралась суммировать все, что услышала под дверями гостиной. Кто-то изготовил фальшивки и украл настоящие камни.

— Бенно, — раздраженно сказала Анна, — Кристоф подозревает и Паулу? Поэтому он задавал о ней столько вопросов в воскресенье? Но Кристоф не стал акцентировать внимание на том, что она тоже знакома с человеком из «Меттерз».

В комнате повисла тишина. Паула прислонилась к стене. «Делай что говорю, иначе одному из нас точно будет больно. Хотя ты, видимо, этого и хочешь». Теперь ей стала понятна произнесенная Кристофом фраза, показавшаяся в тот вечер загадочной. Он подозревал ее, был уверен, что она связана с человеком в черном.

— Паула очень талантлива, — ответил Бенно. — Она приехала в Амстердам незадолго до того, как стали появляться фальшивки. Я понимаю Кристофа. Все это кажется ему подозрительным. Кристоф даже пытался выяснить, не могла ли Паула изготовить подделки. Я сказал, что она обязательно будет хорошим мастером, но для изготовления таких копий нужен больший опыт, много больший.

Паула закрыла уши руками. Надо бежать. Она взяла велосипед и осторожно открыла входную дверь. Аккуратно прикрыв ее за собой, Паула осталась стоять на широкой ступеньке, пытаясь унять волнение и дрожь. Надо найти Кристофа Сен-Джайлса, развенчать его безумные теории и уговорить дать кредит. И уйти.

Город уже проснулся, звуки постепенно становились все громче и разнообразнее: клаксоны машин, грохот грузовиков, доставляющих продукты в магазины, шуршание велосипедных шин по дорожкам. Прислушавшись, Паула уловила журчание воды, бегущей по каналу. Повернувшись, она увидела, как на крыльце соседнего дома появилась женщина и, опустившись на колени, стала тщательно мыть ступеньки. Дворник, энергично работавший метлой, приветственно помахал ей.

Полная решимости, Паула села на велосипед и двинулась с места, страшно качаясь и петляя из стороны в сторону. Она ничуть не кривила душой, говоря, что не умеет ездить. Папа всегда был загружен работой, у него не было времени научить дочь. Брат Паулы иногда пытался дать сестре несколько уроков, которые неминуемо заканчивались многочисленными падениями, синяками и ссадинами. Однако сегодня охватившая девушку злость невероятным образом придавала ей сил, и ноги сами вспомнили то, что много лет назад объяснял ей Грант. Довольная результатом, Паула решила, что в скором времени станет настоящим профессионалом.

Освежающий встречный ветер и мерная работа педалями немного отвлекли и успокоили девушку. Надо быть очень внимательной и собранной, даже самая незначительная ошибка может быть губительной. Не стоит действовать необдуманно и импульсивно, Кристоф может заставить ее выйти из игры раньше, чем она успеет помочь Бенно.

Сначала Паула двигалась на юг вдоль канала Херенграхт, затем повернула на восток в сторону Дам-сквер. Значит, Кристоф считает ее преступницей. Эта мысль занозой сидела у нее в голове и не давала покоя. Лукас был прав, говоря, что Кристоф никогда не стал бы с ней общаться, если бы ему не было что-то нужно. Но Пауле казалось, что Лукас не вполне посвящен в планы друга. Кристоф, скорее всего, высказал Бенно свои подозрения в том, что она связана с Франком Ламмакером и Вильямом Биллом.

Рядом шли две женщины с корзинами и бойко разговаривали. Стараясь отвлечься от неприятных размышлений, Паула сконцентрировалась на движении транспорта и пешеходов. Однако произошедшее не давало ей покоя. Она вновь мысленно возвращалась к событиям воскресенья, пытаясь вспомнить, о чем они говорили с Кристофом во время прогулки по каналам. Он удивлялся ее жизненному выбору, считая карьеру огранщика скучной и не подходящей женщине. Как долго она планирует пробыть в Амстердаме? Кристоф спросил об этом несколько раз. Возможно, он надеялся поймать ее на лжи. Неужели Паула кажется ему настолько глупой, что стала бы обсуждать свои планы, будь у нее на руках такая добыча? Она бы давно с ней исчезла.

В этот момент под фартук переднего колеса попал камень, и Паула резко вывернула руль, чтобы сохранить равновесие. Девушка порадовалась тому, что выехала достаточно рано и движение не было таким оживленным. Паула миновала Дам-сквер и выехала на улицу Ракин.

Ей удалось немного успокоиться. Как любил повторять отец, нападение не всегда лучшая защита. Интуиция подсказывала ей, что сейчас лучше погрузиться в работу и подождать, что предпримет Кристоф.

Раздался рев двигателей. Паула испугалась и едва не въехала в бордюр. Повернувшись, она увидела, что все опасения были напрасны. К ней приближается маленькая белая машина, с которой они легко разминутся на широкой пустой дороге.

Паула сбавила скорость и прижалась ближе к краю. Она осторожно оторвала руку от руля и помахала машине, пропуская вперед. Девушка опять обернулась, но водитель не спешил ее обгонять. Продолжая движение, Паула внимательно вглядывалась в даль, где улица резко поворачивала влево. Она крепче вцепилась в руль, чувствуя, как внутри зарождается беспокойство. «Расслабься», — сказала она себе. Тем не менее события последних недель и подслушанный сегодня разговор заставляли нервничать еще больше. Машина медленно следовала за Паулой. Ничего, на следующем перекрестке они разъедутся каждый в свою сторону.

Через секунду переднее колесо неожиданно заскрипело. Сбитая с толку, Паула немного притормозила. В следующую секунду машина поравнялась с ней. Мелькнуло белое пятно, хромированный бампер, сверкнули стекла.

Паула закричала, стараясь увернуться:

— Нет! Не трогай меня!

В этот момент она почувствовала, как боковое зеркало машины врезается ей в бедро. От удара Паула выпустила руль и повалилась на тротуар.

Потрясенная произошедшим, она лежала, придавленная велосипедом, чувствуя нарастающую боль в ноге. Машина дала задний ход и остановилась напротив. Послышался противный скрип, водитель пытался опустить стекло. Он даже не вышел из машины, чтобы помочь Пауле. Сама не понимая почему, девушка закрыла глаза и лежала так, пока не услышала, как автомобиль отъезжает.

Выбравшись из-под велосипеда, Паула села. Дрожащими руками она убрала с лица спутавшиеся волосы и увидела следы крови на пальцах. Вероятно, она разбила колено, так как джинсы тоже были в крови, ладони поцарапаны, а нога нестерпимо болела. Паула почувствовала, что ее тошнит, и несколько раз глубоко вздохнула. Она сидела и ждала, когда немного успокоится и оправится от шока. Ей некому было прийти на помощь. Людей на улице было мало, никто не видел, что произошло. Если бы она погибла, то не один час пролежала бы на месте трагедии. На эту небольшую улочку не выходили окна офисов и квартир близлежащих зданий. Мечта убийцы, никаких свидетелей. Паула попыталась встать, но голова закружилась, и она опять села на землю. Эта белая машина не случайно оказалась рядом, она ее преследовала. Водитель терпеливо ждал, когда будет лучше выполнить смертоносный маневр. Паула была уверена, что должна была умереть. Ее спасло чудо.

Через несколько минут девушка смогла подняться. Сердце перестало бешено стучать, ноги окрепли. Некоторое время придется походить с синяками и царапинами, но главное, она жива. Спасибо Тебе, Господи! Паула подняла глаза к небу. Шишки и ссадины — это ерунда. Счастье, что она даже ничего не сломала.

Подняв искореженный велосипед, Паула медленно пошла в сторону Дам-сквер. Каждый раз, проезжая мимо, она любовалась красивым зданием отеля «Роял-Палас», но сегодня даже не повернулась в ту сторону. Успокаивая себя тем, что вокруг много народу и ничего плохого не случится, Паула шла, хромая, и ловила на себе любопытные взгляды прохожих.

С этого дня следует быть предельно внимательной. Прежде всего ни с кем не обсуждать произошедшее, постараться свести все разговоры к минимуму. Паулу охватили страх и ужас. Ей надо быть бдительной. Наблюдать и ждать. Все перевернулось с ног на голову, сложно понять, где враги, а где друзья. Кажется, она не знает ни тех ни других.

Паула оставила велосипед у входа в здание фирмы, как и некоторые другие служащие, кто ежедневно использовал этот вид транспорта. Теперь ей предстояло незаметно проскользнуть в комнату для персонала и надеть рабочий халат, который был достаточно длинным, чтобы прикрыть окровавленные джинсы.

Пауле почти удалось остаться незамеченной. Лишь на выходе она столкнулась с Кирстен Гауда. Девушка дружески похлопала Паулу по спине, что отозвалось болью во всем теле. Она постаралась ничем себя не выдать, хотя едва сдержалась, чтобы не застонать.

— Паула, — серьезно сказала Кирстен, — вчера я вела себя очень глупо, когда не сдержалась и расплакалась. Хочу, чтобы ты правильно все поняла. Со мной ничего не случилось, все хорошо. Это была просто минутная слабость.

Паула слушала и думала только о том, что волосы, должно быть, прикрывают ссадину на виске.

— Не переживай, все нормально, — заверила она Кирстен, отмечая про себя, что такие сильные женщины не плачут без причины. — Я ничего никому не скажу, если тебя именно это беспокоит.

Миссис Гауда улыбнулась:

— Я верю тебе, Паула. Понимаешь? Порой нам бывает сложно скрывать свои чувства, как это следует делать.

Внутренний голос подсказывал, что все неспроста, но сейчас Паула была не в силах думать об этом.

— Надеюсь, ты в порядке, — сказала она, уверенная, что все совсем наоборот.

— Я… — Тонкими пальчиками с безупречным маникюром Кирстен теребила пуговицу пиджака. — Понимаешь, давным-давно я потеряла человека, который был мне очень дорог. Полицейские говорили, что он просто сбежал или его убили, но я никогда им не верила. Никто его больше не видел, и тела тоже не нашли.

Паула внимательно слушала.

— Кто это был?

— Мне бы не хотелось говорить. — Кирстен тяжело опустилась на скамейку и провела рукой по волосам. — Я все еще жду и надеюсь. Ладно, что-то я разговорилась. Все это дела давно минувших дней. Хочу, чтобы ты знала, Паула, что не в моих привычках выносить личные проблемы на всеобщее обозрение. Просто… вчера была годовщина нашего знакомства… Я вспомнила все, что произошло, и не сдержалась.

Паула села рядом, стараясь не обращать внимания на резкую боль в колене, и положила руку Кирстен на плечо.

— Не стоит мне ничего объяснять, раз это доставляет такую боль. Я все понимаю. Знай, никто никогда не узнает о нашем разговоре. Если тебе будет грустно и захочется поговорить, я всегда буду рада выслушать.

— Спасибо. Я знала, что ты добрая девушка.

Кирстен встала и поправила юбку. Улыбнувшись, она быстро вышла, но Паула успела заметить грусть в ее глазах.

Еще раз оглядев себя в зеркало, она направилась к лифту, чтобы подняться в мастерскую. Похоже, ей еще долго не придется пользоваться лестницей.

Паула немного опоздала, но казалось, никто этого не заметил. Ровный гул работающих машин успокаивал. Надо лишь постараться ни с кем не разговаривать.

На ее стуле сидел Кристоф Сен-Джайлс и беседовал с Якобом и еще одним гравировщиком. Виктор стоял рядом, слегка наклонившись к ним и сосредоточенно нахмурив лоб.

Больше всего Пауле хотелось развернуться и убежать. Она чувствовала, как в душе нарастает раздражение. Этот мужчина занял ее место, словно это его собственное, и еще смеет подозревать ее в предательстве. Кристоф, не задумываясь, готов разрушить жизни людей, которых она так любила. Пока он тут играет роль великого детектива, ей угрожает смертельная опасность, а она даже не знает от кого и почему. И к кому можно обратиться за помощью.

— Итак, камни никак не маркированы и по ним невозможно определить мастера? — послышался голос Кристофа. Он вел себя так, словно и не заметил Паулу. — Это не кажется вам странным? Художники всегда подписывают свои работы, имя автора книги всегда указывается на обложке.

Якоб, человек экспрессивный и большой любитель всеобщего внимания, оживленно жестикулировал:

— Мы всегда узнаем работу коллег по цеху, правда, Виктор?

Тот кивнул, не поднимая глаз.

— Да и все правила соблюдены, — продолжал Якоб, — есть описание, там указано имя мастера. Этого вполне достаточно.

Паула подошла ближе и встала между Кристофом и. Виктором. Якоб кивнул ей. Виктор поднял глаза. В его взгляде было столько злости, что у Паулы закружилась голова.

— Ты опоздала, — резко сказал наставник, переводя взгляд на Кристофа. Пауле показалось, что именно этот швейцарец, а не она стал причиной гнева Виктора.

— Прошу прошения, — ответила девушка, тоже глядя на Кристофа. Он даже не обернулся. — Возникли небольшие проблемы на дороге. — Кристоф так и сидел к ней спиной. Пауле даже захотелось стукнуть его по макушке.

— Твои проблемы меня не касаются, — грубо ответил Виктор, поднимаясь со стула. — На работе надо быть вовремя. Я не собираюсь делать тебе поблажки из-за твоих… знакомств. Другим это не понравится. — Виктор вышел из комнаты, не дав Пауле сказать и слова в свое оправдание.

Паула почувствовала приступ тошноты и быстро села на стул Виктора, приложив руку к виску.

— Доброе утро, Паула, — наконец произнес Кристоф.

Она подняла голову. Было ошибкой с ее стороны приходить на работу после аварии. Надо было вернуться в Херенграхт. Она молча смотрела перед собой. Кристоф смотрел на нее уже с тревогой во взгляде.

— Что произошло? — Он подвинул стул и откинул упавшую ей на лицо прядь волос. — Скажи же что-нибудь.

— Тсс. — Паула огляделась. Голова опять закружилась, и она побледнела. — Просто упала, вот и все.

Кристоф осторожно положил руку ей на плечо. Паула встала и, хромая, направилась в сторону офиса Бенно. Кристоф шел следом.

— Собираешь информацию? — прошипела Паула сквозь зубы. Пожалуй, она совсем не так представляла себе их следующую встречу.

— Да, и весьма интересную, — немного смутившись, ответил молодой человек, разглядывая свои пальцы. Паула опустила голову и увидела кровь. Она машинально дотронулась до правой руки.

— Так, — Кристоф напрягся, — что случилось? Ты вся в крови, по крайней мере рука и голова. Что это были за «небольшие проблемы на дороге»?

— Я упала, — громче повторила девушка. Паула была очень напугана, очень. — Меня сбила машина, и я упала. Намеренно сбила. Водитель хотел, чтобы я умерла. Это точно. — Слезы полились из ее глаз. Кристоф усадил ее на стул и присел рядом. — Ты знаешь, кто это был? — спросила Паула, пытаясь сдержать рыдания. — Это ты все подстроил? Считаешь меня чудовищем?

— Замолчи, Паула. Ты сошла с ума!

— Пытаешься доказать, что я виновата в кражах? Хочешь обвинить во всем меня и отказать Бенно в кредите? Конечно, тогда ты вернешься в Швейцарию героем, который уберег деньги банка. Тебе плевать на то, что рухнет дело Бенно. Ты скажешь, что Коли сами виноваты, что не смогли спасти семейный бизнес. А меня отправишь домой или сдашь полиции.

Кристоф крепко прижался к ней губами. Паула пыталась вырваться, но он обнимал ее все крепче.

Он нежно целовал ее, словно пытался облегчить боль и страдания. Паула подняла руки и провела по его волосам.

Поцелуй закончился так же внезапно, как и начался.

— Успокоилась? — Кристоф опять хотел поцеловать ее, но девушка отпрянула. — Не бойся, я никогда не обижу тебя.

Он обнял ее, касаясь щекой нежной кожи ее лица. Впервые он был так близко, она ощущала его силу и легкий аромат мужского тела, совсем непривычный, какой-то чужой. Кристоф целовал ее снова и снова, нежно обнимая, словно боялся выпустить из своих объятий. Он целовал ее так, как только любящий мужчина может целовать желанную женщину.

— Позволь мне обнимать тебя, chérie. Знаю, я не должен, но ничего не могу с собой сделать.

— Это неправильно, Кристоф, — прошептала Паула ему на ухо. — Я уже ничего не понимаю.

— Расскажи, что с тобой случилось. — Он опять прильнул к ее губам. — Забудь, что правильно, а что нет. Верь мне.

Паула подумала, что так и поступит. Поверит ему. Ведь кому-то надо доверять. Слова полились нескончаемым потоком. Она рассказала о том, как стала невольной свидетельницей разговора Бенно и Анны, как узнала, что Кристоф подозревал ее в соучастии в кражах, о поездке на велосипеде и аварии, подстроенной белой машиной. Лицо Кристофа стало мрачным.

— Паула, — мягко сказал он, глядя ей в глаза, — подумай. Если бы я подозревал тебя в преступлении, разве попытался бы убить? Ты нужна была бы мне живой и здоровой. Верно?

Паула кивнула в знак согласия.

Кристоф распахнул ее халат и увидел перепачканные кровью джинсы.

— Поезжай домой, Паула. Я отвезу тебя.

— Анна и Бенно не должны об этом знать. И Лукас. Они и так за меня переживают. У меня нет переломов, только синяки и царапины. Скажу им, что упала с нового велосипеда. Они знают, что я еще плохо езжу. Пожалуйста, Кристоф, не говори им, что произошло.

— Не скажу. — Он не сводил глаз с раны на виске. — Но обещай делать все, как я скажу. С этого дня ты будешь меня слушаться.

Он коснулся губами ее глаз, и Пауле сразу захотелось спать.

— Боковое зеркало ударило тебя в бедро? — Он нежно погладил ее ладонь. — У тебя не болит нога? Может быть, внутри что-то повредилось?

Кристоф опять обнял ее, а она не сопротивлялась.

— Нет, все в порядке.

Однако он заставил ее снять джинсы и с ужасом уставился на огромный кровоподтек на бедре.

— Mon Dieu![4] — воскликнул молодой человек и побледнел. — Думаю, надо показаться врачу.

— Нет. — Паула оттолкнула его руку. — Скоро все пройдет.

— Конечно, пройдет. — Его уверенность немного воодушевила Паулу. Кристоф осторожно положил руку на синяк. Боль сразу затихла. — Конечно, все пройдет.

— Кристоф. — Паула вздрогнула, вспоминая, где они находятся. — Спасибо за доброту. — Она откашлялась и смущенно опустила глаза. Паула быстро натянула джинсы и надела халат. — Мне гораздо лучше. Извини меня за все то, что я наговорила.

Кристоф не сводил с нее глаз.

— Но мы уже не просто знакомые, да, Паула? Теперь ты многое знаешь и должна помалкивать об этом. Надеюсь, ты все правильно понимаешь. И ты будешь мне доверять. Верно?

— Верно, — с воодушевлением ответила девушка. Настроение ее заметно улучшилось. По крайней мере, о соглашении с Лукасом она больше не вспоминала. А он предупреждал, что Сен-Джайлс может быть опасен.

Паула встала, и Кристоф поднялся вместе с ней.

— Я еду домой, — сухо сказала Паула. — Посплю пару часов, и все будет нормально. Может, мне показалось, и машина сбила меня случайно. Потом водитель испугался и предпочел скрыться, пока его никто не заметил. — Она рассмеялась. — А я испугалась. Глупо вышло.

Что она говорит? Куда подевалась ее уверенность? Кристоф был настолько удивлен, что не знал, как реагировать.

— Возможно, ты и права. Да. Поужинаешь со мной в пятницу?

— Ты приглашаешь меня на ужин? — В голосе слышалось удивление, она была поражена столь неожиданным вниманием.

— Закрепим мировое соглашение. — О, такая улыбка способна творить чудеса! — Из-за меня тебе пришлось немало страдать.

— Да… конечно, поужинаем. — У них наконец-то будет шанс нормально поговорить. — С большим удовольствием. Спасибо.

Через час темно-серый «сааб», принадлежащий Сен-Джайлсу, остановился у ворот, Кристоф помог девушке выйти и проводил в дом. Анна была одна. Выслушав несколько адаптированную историю об аварии, она запричитала и настояла на том, чтобы Паула немедленно отправлялась в постель. Через несколько минут девушка уже лежала, обложенная всевозможными примочками и с пузырем со льдом на бедре.

Паула рассматривала линии на потолке, которые начертили лучи света, пробившиеся между плотными шторами, и думала о предстоящем ужине. Да, еще Кристоф просил, нет, скорее, настоял, чтобы она доверяла ему.

«Подумай, — сказал он, — если бы я подозревал тебя в преступлении, разве попытался бы убить?»

Конечно нет. Однако Кристоф не сказал ничего, что подтверждало его веру в невиновность Паулы. Ни на какие ее вопросы он тоже не дал четких ответов.

Паула положила подушку под поясницу, чтобы немного облегчить боль. Они «уже не просто знакомые». Сердце почему-то сжалось. К сожалению, Кристоф, другие отношения не обязательно предполагают поцелуи. Ей не следует об этом забывать.

Неделя третья, четверг

— Наконец-то, — пробормотал Кристоф, отступая дальше в тень. Он мысленно поблагодарил судьбу за сопутствующую удачу и себя за терпение. Пришлось ждать целую неделю, пока Франк Ламмакер опять отправится на встречу. И вот несколько минут назад он вышел из бара.

Каждый день на протяжении недели Кристоф поджидал Ламмакера после работы. Франк появлялся, но явно никуда не спешил, в руках не было ни портфеля, ни пакета, и он сразу садился в автобус. Однако сегодня Кристофу повезло.

Он позволил Ламмакеру удалиться на некоторое расстояние и двинулся за ним. Погода была по-весеннему теплой, и курьер был в жилетке, надетой поверх рубашки с длинным рукавом, и серых брюках. Со стороны казалось, что еще один хорошо одетый молодой человек спешит домой после работы.

На углу Кристоф остановился, чтобы удостовериться, что Франк идет тем же маршрутом, что и в прошлый четверг.

Кристоф бросился бежать. К сегодняшней операции он тщательно подготовился. Он детально изучил план города, обошел парк с юга и вошел не через северные ворота, как в прошлый раз, а через восточные. Причем гораздо раньше Франка.

Кристоф тяжело дышал. На счету была каждая секунда, Франк передвигался очень быстро. «Господи, — взмолился Кристоф, — лишь бы они не приготовили для меня что-то новенькое, а действовали, как в прошлый раз».

Новенький «сааб» Кристофа был припаркован недалеко от тупика, где разворачивался Вильям Билл. Кристоф немного притормозил у ворот, расположенных в нескольких сотнях ярдов от тех, из которых должен появиться Ламмакер. Выйдя из парка, из тени деревьев и кустарников, он станет заметным на большом расстоянии, особенно на пустынной аллее.

Послышался громкий свист, затем приглушенный звук шагов. Маленькое голосовое представление перед встречей. Кристоф досчитал до десяти, вышел из своего укрытия и побежал к машине. Мельком он заметил светлую шевелюру Франка, садящегося в автомобиль Вильяма.

Кристоф завел двигатель и внимательно следил, как Ламмакер и Билл разворачиваются. Когда они пронеслись мимо, он досчитал до десяти и поехал следом.

Они гнали сначала на юг, затем на запад и вскоре оказались в той части города, которую Кристоф совсем не знал. Машина ехала уверенно, было ясно, что дорога хорошо знакома водителю.

Внезапно белая машина свернула налево, и Кристоф едва успел притормозить, чтобы не проскочить поворот и не потерять преследуемых. Он повернул следом, нарушая все правила движения и вызвав неодобрительные крики водителей машин.

Черт. Так он их потеряет.

Кристоф свернул за угол, нутром почувствовав, что действует правильно, и тихо выругался. Машина Вильяма Билла была припаркована у следующего дома. Оба мужчины стояли на тротуаре и что-то вытаскивали с заднего сиденья.

Кристоф медленно проехал мимо. Краем глаза он заметил, что Билл поднимается по лестнице.

Переждав несколько минут, молодой человек развернулся и поехал обратно, немного притормозив у белого дома, втиснутого между почти одинаковыми розовыми фасадами весьма респектабельных домов.

Кристоф сжал пальцами руль и наконец вздохнул спокойно. Семьдесят девять. Даже нет необходимости записывать: улица Оверстат, 79. Он запомнит.

Кристоф улыбнулся такой удаче, переключил скорость и поехал в сторону центра города.

И она побежала. Паула отчетливо слышала топот, понимая, что преследователь не отставал. Немного замедлив шаг, девушка опасливо обернулась и увидела вдалеке очертания высокой крупной фигуры. Мужчина.

Паула была в панике. Дура, какая же дура! Глупая гордость доставила ей столько неприятностей.

Ей показалось, что, если бежать посередине мостовой, она будет в большей безопасности. Проклятые каблуки! Даже нет времени скинуть туфли, дорога каждая минута. «Кричи!» — приказала она себе. Паула открыла рот, но не смогла произнести ни звука. На ум пришел отрывок из телевизионной программы, в которой жертвы насилия рассказывали, что не могли заставить себя кричать. Жертвы насилия. Из груди вырвались рыдания. Мужчина легко справится с ней, просто схватит и… Она никогда не сможет вырваться.

Господи, хоть бы проехала машина. Однако дорога была пуста.

Грудь сдавила боль, было трудно дышать, но Паула бежала что есть сил. Человек скользнул в сторону домов, его тень падала на дорогу и казалась огромной и зловещей. Паула пугалась каждого звука, каждого шороха. Она бежала вперед, надеясь, что сможет спастись.

Ремень сумки соскользнул с плеча, и Паула подхватила ее под мышку. Спотыкаясь, она подошла к каменному забору, бросила сумку и прислушалась. Шаги приближались. Через минуту преступник будет здесь.

Ей показалось, что навстречу ей кто-то идет. Паула сделала вид, что собирается бежать дальше вдоль по улице, но через несколько метров резко свернула на узкую тропинку между домами. Она бежала из последних сил, согнув локти и сжав кулаки, надеясь лишь на чудо. Пот застилал ей глаза, сердце бешено колотилось. Надо добраться до параллельной улицы, может быть, на ее счастье, она окажется более оживленной. Внезапно перед Паулой выросла кирпичная стена, девушка едва успела затормозить и уперлась в нее руками.

— Помогите!

Ей казалось, что она кричала во весь голос, но даже сама себя не слышала. Что же делать? Единственный способ выбраться из этого тупика — вернуться назад, на темную улицу. Туда, где ее неминуемо поймает преследователь. Паула огляделась и вновь увидела тень. Человек не бежал, он шел крадучись вдоль забора. Все, ей некуда идти. Паула прислонилась к холодному кирпичу и стала ждать. Силуэт мужчины, освещенный уличными фонарями, был хорошо ей виден. Остается только ждать. Паула сняла надоевшие туфли и отбросила их в сторону, земля приятно охлаждала ноги.

В этот момент человек остановился.

Паула провела ладонью по лицу, вытирая пот.

— Что ж ты медлишь? — прошептала она себе под нос. — Давай.

Кажется, она уже слышала дыхание смерти, такой близкой и неминуемой.

Мужчина бросился на нее внезапно, преграждая путь, и в одно мгновение выкрутил руку. Он случайно пнул лежавшую рядом туфлю, и та ударилась о стену и отскочила в темноту.

Пауле никогда не было так страшно. Внутри все похолодело и сжалось в комок. Она постаралась закричать, но не смогла.

— Не двигайся, — прошипел незнакомец. Его лицо, наполовину закрытое горнолыжными очками, было так близко, что Паула видела, как сверкнули светло-голубые глаза.

— Нет! — Девушка даже удивилась, услышав собственный голос. — Нет! — Ей удалось ударить преступника ногой.

— Стой смирно, — раздался голос с сильным голландским акцентом. Паула чувствовала, как в шею упирается что-то холодное и острое.

Нож! Он ее убьет. Борясь с тошнотой и парализовавшим ее страхом, девушка мечтала лишь об одном — не упасть в обморок.

Вдалеке послышались шаги. Паула дернулась, пытаясь повернуться.

— Я сказал, не двигаться, — прозвучал приказ, — или ты труп. Поверь мне, и пикнуть не успеешь, как я перережу тебе горло.

Паула закрыла глаза.

— Слушай меня. — Он дышал прямо ей в лицо. — Если хочешь жить, Паула Ренфру, убирайся из Амстердама.

Девушка с трудом разомкнула веки и посмотрела прямо в светлые злые глаза. Он назвал ее по имени. Это не случайный грабитель, он выслеживал именно ее.

— Слышишь, что говорю? — Нож сильнее уперся в шею.

— Кто ты? Зачем я тебе?

— Не важно. Прошлое должно умереть. Все, что случилось много лет назад, закончилось. Нам так надо. Поняла? Все закончилось.

Паула кивнула и всхлипнула, чувствуя, как острое лезвие разрезает кожу.

— Хорошо, — сказал мужчина, отступая. — Молодец. Причину для отъезда найдешь сама. Нас не интересует, что ты объяснишь друзьям, но это должно быть убедительно. Убирайся в свою Америку и забудь, что здесь было.

Он отступил на несколько шагов, затем скользнул куда-то в сторону и скрылся из вида.

Ноги подкосились, и Паула медленно сползла по стене. Она села на землю, не в силах пошевелиться, страх сковал руки и ноги. Вскоре туман в голове стал понемногу рассеиваться. С трудом проведя ладонью по шее, она увидела на пальцах капельки крови.

— Здесь кто-то есть? — раздался в темноте голос, который девушка не сразу узнала. Она стала медленно отползать в сторону, стараясь не издать ни звука.

— Отвечайте. Где вы? — Голос был все ближе. — Паула? Бог мой, Паула!

Сильные руки обняли ее за плечи, помогая встать. Кристоф уже снимал куртку и с тревогой вглядывался ей в лицо.

— Что случилось? — Он осмотрел ее с ног до головы. — Где твои туфли? Черт, скажи же что-нибудь.

И Паула разрыдалась.

Кристоф довел ее до уличного фонаря и положил теплые ладони ей на щеки, приподнимая голову.

— Господи, — прошептал он, — у тебя же горло порезано.

— Обними меня крепче, — простонала Паула. — Он шел за мной. У него был нож.

Кристоф обнял ее и погладил по голове.

— Обопрись на меня, Паула. Ты не сможешь сама идти. Он не?..

Она медленно покачала головой:

— Не изнасиловал? Нет. Он говорил какие-то слова. Я ничего не поняла. Приставил нож к горлу. Кристоф, я хочу домой.

Он достал из кармана носовой платок и вытер кровь.

— Рана совсем небольшая. Надо продезинфицировать и заклеить пластырем. Все будет хорошо. Твоя обувь где-то здесь?

Паула открыла рот, но смогла только кивнуть. Кристоф нагнулся, отыскал разбросанные туфли и надел их на ноги девушки. Затем подвел Паулу к забору, на который она могла опереться, нашел ее сумку и вернулся обратно.

— Спасибо, — заикаясь, произнесла Паула.

Кристоф обнял ее.

— Давай вернемся ко мне. Это ближе. Я обработаю рану.

— Нет. — Девушка покачала головой. — Спасибо большое, но я хочу домой.

Кристоф не стал спорить. Он легко подхватил Паулу на руки, донес до темного «сааба» и аккуратно посадил на переднее сиденье.

Дом Колей был в десяти минутах езды. Остановившись у входа, Кристоф выключил двигатель и посмотрел на Паулу.

— Как только ты ушла, я сразу пошел за тобой, но вскоре потерял из виду. Сначала решил, что ты поймала такси, и поехал быстрее, но потом увидел вдалеке твое платье. Не следовало отпускать тебя одну, надо было настоять и отвезти.

Паула открыла дверцу машины. В голове возникли какие-то смутные воспоминания, которые казались очень важными. Ей надо хорошо все обдумать.

— Пойду в дом.

— Хорошо. — Кристоф помог ей выйти и убедился, что она может идти. — Анна и Бенно уже наверняка спят. Пошли, я напою тебя горячим чаем, спою флорентийскую колыбельную. А если у тебя будут силы, ты подробно расскажешь, что произошло.

— Спасибо, Кристоф. За все. Ты очень мне помог, но сейчас я мечтаю лечь и заснуть.

— Мне казалось, ты хочешь поговорить…

— Нет. — Ответ прозвучал немного резко. Паула погладила молодого человека по плечу, словно извиняясь за свое поведение. — Только не сейчас. Поговорим, когда я перестану дрожать как осиновый лист. Я позвоню, ладно? — Она поднялась по ступенькам.

— Хочешь, я побуду с тобой, пока ты окончательно не успокоишься?

Паула подумала, что просто мечтает об этом, ей было бы намного легче.

— Не переживай, Кристоф. Все в порядке. Будем на связи.

Паула постаралась улыбнуться и закрыла дверь. Кристоф выглядел разочарованным, даже немного обиженным, но ей сейчас не до этого. Не включая свет, Паула дождалась, когда машина отъедет.

Ведь кто-то предупредил преступника, где она будет сегодня вечером. Он ждал ее именно там, где она должна была идти, возвращаясь домой с баржи.

Кроме нее самой, лишь один человек знал, что она там будет, — Кристоф.

Неделя четвертая, воскресенье

— Какое несчастье! — воскликнул Петер, едва завидев Паулу. — Который сейчас час?

— Почти три часа дня, — сухо ответила девушка. — Воскресенье, если ты и день забыл. Может, мне зайти в более удобное для тебя время? — Две бессонные ночи начисто лишили Паулу способности быть дипломатичной.

Петер выпрямился и шире открыл дверь.

— Входи, не умничай. Смотрю, ты настроена по-боевому. — Глаза его округлились от удивления, когда Паула вошла. — Ты похожа на всех чертей.

— Спасибо. — Паула бесцеремонно растянулась на кожаном диване, подложив подушку под голову. — Ты и сам не очень свежий.

— Тяжелая ночь. — Петер хитро улыбнулся и направился в кухню, соединенную с огромной гостиной. — Сейчас сделаю кофе. Нам обоим он необходим.

Паула села и с сомнением покосилась на дверь спальни. Петер поймал ее взгляд и засмеялся.

— Не беспокойся, я один, дорогая. Так что расслабься.

У девушки не было сил даже покраснеть.

— Говори. Я весь во внимании.

— Петер, это очень серьезно.

— Ох, конечно. Визит в три часа дня в воскресенье может быть только по очень важной причине.

— Черт, — не сдержалась Паула. Встав с дивана, она пересела к высокой стойке, разделявшей кухню и гостиную. — Посмотри сюда. — Она подняла подбородок и растянула воротник водолазки. — У меня рана.

Петер налил воду в кофеварку и повернулся.

— Позволь мне самому догадаться. Тебе так все надоело, что ты решила покончить с этим раз и навсегда, так?

Паула повернулась на стуле, встала и подошла к Петеру.

— Горячо, дорогой. Одна неточность, кто-то решил сделать это за меня.

Петер от удивления открыл рот.

— Мужчина в горнолыжных очках напал на меня в пятницу вечером и приставил нож к горлу.

Чайник едва не выскользнул из рук. Петер успел поймать его буквально в нескольких дюймах от пола.

— Бог мой, Паула. Скажи, что ты шутишь.

— Ах, Петер, Петер. — Она отвела взгляд. — Я не спала две ночи. Сегодня я первый раз вышла из дома после той страшной ночи и пришла к тебе за помощью.

— Садись, садись. — Он взял девушку под руку и повел к дивану. — Рассказывай все по порядку. И не дрожи. Я рядом. С тобой ничего не случится.

Не в силах сдержать слезы, Паула опустила голову.

— Не думай, что я сошла с ума. — Она села ближе к Петеру и взяла его за руку. — Мы с Кристофом поехали ужинать. Я решила, что это хороший повод поговорить с ним о Бенно, Лукасе и кредите. Потом он привез меня на свою баржу, вернее, твою. Разговор не получился, и я пошла домой.

— Одна?

— Глупо, правда? Я отказалась от предложения Кристофа отвезти меня. Поймать такси не удалось, и тут я заметила, что за мной кто-то крадется.

— И вытащил нож? — Петер сжал ее пальцы. — Он больше ничего тебе не сделал?

— Нет. — Она посмотрела в ясные голубые глаза. — Я и сама решила, что это насильник или грабитель, но ошиблась. Петер, он знал, как меня зовут. Он знал, где и с кем я была, что ушла одна и довольно поздно.

Петер закусил губу. Он встал и нервно заходил по комнате.

— Что ты подозреваешь? Что Кристоф связан с этим парнем? Зачем ему это?

— Для того чтобы заставить меня отступить. Кристоф знает, что мне известно о кражах, а он планирует испортить жизнь Колям. Кроме того, он появился сразу же после ухода преступника. Правда, он все объяснил, сказал, что пошел за мной после ухода, но я ему не верю.

— Нет, Паула, нет! — Петер медленно покачал головой. — Кристоф не стал бы так поступать. Должна быть какая-то другая причина. Тот парень что-то сказал? Ты говоришь, он называл тебя по имени.

Паула закрыла лицо руками. Внезапно ей захотелось спать.

— Он сказал, чтобы я никуда не лезла, что-то в этом роде, — пробормотала девушка. — «Убирайся. Все кончено». Велел мне уезжать домой в Штаты, иначе меня убьют. — Обессилев, она уронила руки на колени. Петер побледнел. — Еще он сказал, что прирежет меня, если я только пикну.

— Подонок. Скорее всего, этот человек как-то связан с похитителями. Может быть, они видели тебя и Кристофа вместе и решили подобраться к нему через тебя? Всякое может быть. — Он задумчиво потер лоб. — Зачем-то ты им нужна. Теперь авария становится объяснимой. Все связано. Мы пришли к выводу, что Кристоф так глубоко копает, чтобы повысить свою значимость в глазах отца и родственников. Но он никогда бы не позволил так поступить с тобой, Паула. Поверь мне.

В его словах был здравый смысл. Однако Пауле стало не намного легче. Конечно, Кристоф порядочный человек. Что бы он ни делал для достижения своих целей, это не значит, что он способен на убийство. Как только она могла его подозревать? Но то, что они вместе проводили время, вполне могло стать причиной ее неприятностей.

— Петер, ты прав. Кто-то считает, что я представляю угрозу. — Она встала. — Я должна срочно увидеть Лукаса. Он должен все знать. Или лучше сначала поговорить с Санди?

Петер вновь усадил девушку на диван.

— Не надо ни с кем говорить, ни с Лукасом, ни с Санди, — сказал он твердо. — Понимаю, как ты переживаешь за Колей, но я больше беспокоюсь за тебя. Полагаю, тебе лучше взять отпуск и уехать куда-нибудь, пока все не уляжется.

— Покинуть Амстердам? — Паула не верила своим ушам. — Позволить каким-то ублюдкам считать, что я так напугана, что готова отказаться от дела всей своей жизни?

— Всего лишь на некоторое время. — Петер достал из шкафа кружки и налил кофе.

— Я никуда не поеду, — сказала Паула и отвернулась. — А Лукас и Бенно имеют право знать, что происходит. Думаю, ты попал в самую точку. Я была лишь средством подобраться к Кристофу. Они все должны об этом знать. Им тоже может грозить опасность. Что касается меня, они уже предъявили мне ультиматум. Что еще может произойти?

Петер поджал губы и в задумчивости постукивал пальцами по кружке.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Ты пришла ко мне, потому что, как говоришь, доверяешь мне, так?

— Да. — Паула согласно кивнула.

— Доверяешь ли ты мне настолько, чтобы поступить, как я прошу? Я знаю всех этих людей много дольше тебя, поэтому могу принять более разумное решение.

— Как ты думаешь действовать? — с тревогой в голосе спросила Паула. Петер молчал, собираясь с мыслями. Секунды показались ей минутами.

— Лукас и так загружен мыслями и работой, — наконец начал он. — И Санди. Бенно может в любой момент не выдержать напряжения. Кристоф единственный, с кем можно поговорить. Но мне, а не тебе, Паула. Я сам переговорю с Кристофом, как только представится подходящий случай. Тем временем тебе стоит действительно реже с ним встречаться. Не звони сама и не отвечай на его звонки. Если встретишься с Кристофом на работе, постарайся извиниться и улизнуть. Сиди тихо, поняла? Тебе и так многое пришлось пережить, не стоит нарываться на проблемы.

— Ты уверен, что мне не стоит говорить с Лукасом? — неуверенно спросила Паула.

— Да, уверен. Если Коли заподозрят Кристофа в чем-либо, они не возьмут у него ни гульдена, а это для них смерти подобно. Это конец. Не поступай так, прошу тебя. А лучше всего предоставь все мне.

Через несколько часов Паула была уже в своем домике. Внезапно зазвонил телефон. Девушка смотрела на аппарат и мечтала, чтобы он замолчал. Вдруг это Кристоф? Паула согласилась во всем следовать инструкциям Петера и совершенно не хотела так быстро их нарушать. Звонок прекратился. Облегченно вздохнув, она стала подниматься наверх в спальню. Слава богу, теперь она не одна, Петер всегда ей поможет.

Едва она сделала последний шаг по лестнице, телефон зазвонил вновь. Паула прислонилась к стене, закрыла глаза и замерла. Каждый звук отдавался в голове ударом набата, но девушка не шевелилась. Сколько же можно так мучиться? Жить в постоянном страхе? Паула сбежала вниз и сняла трубку.

— Да? — резко сказала она.

— Это ты, Паула? — прошептал мужской голос.

Страх пронзил ее с головы до ног, пальцы крепко сжали трубку.

— Да.

— Это Лукас. Ничего не говори, просто слушай. Поезжай в мастерскую и жди меня там. Мне нужна твоя помощь. И не говори никому, куда ты идешь.

— Лукас… — начала было Паула, но слова застряли в горле.

Раздались частые гудки. Девушка стояла с трубкой в руке, размышляя, стоит ли сообщить о встрече Петеру. Лукас просил никому не говорить. Взяв сумку, она поспешила к автобусной остановке и через несколько минут уже была на улице Ракин у входа в офис. День уже катился к закату, наступили сумерки.

Странно, дверь была приоткрыта.

Вероятно, Лукас так спешил, что забыл ее запереть. В нерабочие часы действовала система безопасности. Необходимо позвонить от входа и подождать, пока дверь откроется автоматически.

Паула была так взволнована, что ничего не заподозрила. В голове прочно засела одна мысль — надо обязательно встретиться с Лукасом. Перепрыгивая через две ступеньки, Паула понеслась в мастерскую. На втором этаже она едва не опрокинула банку с краской, рядом с которой стояли кисточки, валики и, что очень странно, деревянные доски, преграждавшие путь. Здесь не пройти. Паула поспешила обратно вниз и нажала кнопку вызова лифта. Дверцы медленно открылись. Войдя в кабину и нажав кнопку второго этажа, Паула прислонилась к стене и стала нетерпеливо постукивать пальцами. В этот момент она обратила внимание, что лифт едет на третий. Еще пассажир?

Кабину лифта тряхнуло, и неожиданно она остановилась между этажами.

— Давай же, — простонала Паула, — шевелись, старая развалина. И не вздумай ломаться. — Она стала нажимать все кнопки поочередно, но механизм не собирался работать.

Обхватив себя за плечи, девушка постаралась успокоиться. В здании было тихо, лишь над головой поскрипывали стальные тросы старенького лифта.

— Лукас! — закричала Паула изо всех сил. — Лукас! Я здесь, в кабине! Лукас! — Он должен ее услышать. — Лукас!

В этот момент погас свет.

Паула завизжала и зажала рот ладонью. Отключили электричество? Что могло случиться? Поэтому остановился лифт? Нет, это произошло до того, как погас свет. Спокойно, без паники. Без паники! Только способность мыслить здраво поможет ей выпутаться из этой ситуации.

Открыть двери лифта будет сложно, но возможно. Подтянуться до третьего этажа она, скорее всего, не сможет, но попытаться открыть решетку и спуститься на второй ей наверняка удастся.

Пауле пришлось изрядно повозиться, но вскоре она легла на пол, стараясь дотянуться до ручки. Ей удалось нащупать несколько металлических перекладин одна над другой. Похоже на лестницу. Однако Паула не сможет спуститься вниз, слишком мало места даже для такой миниатюрной девушки. Она вновь попала в западню. Где же Лукас? Если он ушел, не дождавшись ее, никто не появится в офисе до утра.

Паула забилась в угол и закрыла лицо руками. Лукаса здесь определенно нет. Он бы услышал ее крик и ответил бы, постарался помочь. А с чего она взяла, что звонил именно Лукас? Приглушенным шепотом мог говорить кто угодно. Как же глупо! Ее доверчивость приносит одни проблемы.

На третьем этаже послышался звук открывающейся двери.

— Лукас, это ты? — Паула не знала, плакать ей или смеяться. — Слава богу! Я уж думала, что просижу до утра в этой кабине.

Никто не ответил.

— Ты можешь включить свет? — закричала Паула. — Или найди фонарик. Он в комнате персонала, в первом шкафчике.

Раздался оглушительный удар, лифт покачнулся, и Паула отлетела к противоположной стене. За ним последовало еще несколько ударов, похожих на раскаты грома. Паула вжалась в угол. Она подняла голову и вгляделась в темноту, заметив очертания мужской фигуры.

— Лукас? — прошептала она, понимая, что его здесь нет и не было.

Удары становились все сильнее и отдавались в голове пугающим звоном. Пауле казалось, что у нее сейчас лопнут барабанные перепонки. Она уткнулась головой в колени и закрыла уши руками. Почему она не позвонила Петеру? Он мог бы пойти вместе с ней, а еще лучше остановил бы ее.

Паула сжалась в комок и зарыдала. Интересно, где сейчас Кристоф? Чем занимается? Эти мысли пролили каплю бальзама на ее истерзанную душу. Она так его хотела. Только рядом с Кристофом Паула чувствовала себя в безопасности. Ее настолько поразило это открытие, что она не заметила, как наступила тишина.

Медленно выпрямившись, Паула откинула прилипшие к лицу волосы. Что с ней теперь будет? Послышались торопливые шаги по лестнице и хлопок входной двери.

Паула подняла голову. Ей предстоит провести ночь в кромешной тьме в состоянии близком к истерике.

— Кристоф.

Девушка закрыла глаза и представила его лицо. Она вспомнила его нежные и уверенные объятия, сильные руки, мягкие губы. Хочет она этого или нет, но стоит признать, что любовь всегда приходит нежданно. Паула влюблена в Кристофа. Петер абсолютно прав. Ей следует как можно меньше с ним общаться. Проклятье!

Секунды складывались в минуты, а минуты в долгие мучительные часы. Паула услышала, как куранты на башне пробили двенадцать раз. Она не должна спать, вдруг кто-нибудь придет. Вдруг…

Мужчина упал на кровать.

— Откуда ты знаешь?

— Он сам мне сказал, — ответила женщина.

— Вы опять встречались?

Она вздохнула:

— Нам придется иметь с ним дело, пока он не получит желаемого.

— Он едва не перерезал ей горло? Господи.

— Это была случайность, как он объяснил.

— Господи. — Мужчина положил еще одну подушку себе под голову. — Надо как-то из этого выпутываться. Ее же могли убить. Убийство — это уже совершенно другое, нас обязательно поймают.

— Она жива, и нас никто не поймает. — Женщина присела на край кровати. — Очень надеюсь, что она испугается и исчезнет.

— Водитель машины тоже поступил глупо. — Мужчина встал. — В этом не было никакой необходимости. А если бы она обратилась в полицию?

— Она же считает, что это дело рук ее покровителей. — Женщина громко рассмеялась. — В любом случае мне нет до нее никакого дела. У нас и своих проблем достаточно.

— Каких?

— У нас осталось всего три камня, а он хочет еще. Сегодня надо передать ему два. Нам необходимы еще бриллианты. На всякий случай.

— Пусть забирает «грушу». — Голос мужчины дрогнул.

— Нет, это наш козырь. С ним нельзя сейчас расставаться. За такой камень можно выкупить любого человека.

— Выкупить? — ухмыльнулся мужчина. — Впервые ты верно называешь то, что мы делаем. Кажется, мы уже заплатили за все с лихвой. Разве нет?

— Что ты имеешь в виду? — Белое, как алебастр, лицо женщины стало еще бледнее.

— Надо быть честными хотя бы самим с собой. Нас шантажируют. Мы в безвыходном положении. Это никогда не кончится. Он будет тянуть с нас камни до конца дней.

Женщина беззвучно заплакала.

— Не надо, не плачь. — Мужчина положил руку ей на плечо. — Я постараюсь что-нибудь придумать. А пока нам надо потянуть время. Не больше одного камня зараз.

— Сколько здесь сортов пива? — спросила Паула, улыбаясь.

Друг Франка Вильям Билл неопределенно махнул рукой.

— Дюжина или несколько, какая разница. Выбирай любое, темное или светлое, бутылочное или разливное.

Пауле понравился темноволосый молодой человек с живыми карими глазами.

— Разливное, — решила она, стараясь расслабиться и вести себя непринужденно, — светлое.

До сих пор перед глазами стоял образ Кристофа. Пауле никак не удавалось забыть его взгляд, который он бросил на прощание.

Молодая женщина с волосами цвета соломы, сидящая справа от Паулы, положила руку ей на плечо.

— Ты не хочешь спросить? — сказала она.

— Спросить что? — Паула очень удивилась.

— Почему мы называем такие бары «коричневыми барами»? Туристы всегда интересуются.

Это была подруга Вильяма, начинающая актриса, ее звали Гизлейн.

— Дорогая, — Вильям повернулся к ней, — Паула не туристка, она живет в Амстердаме.

— Не беспокойтесь, я ее поняла, — вмешалась Паула. — Не только туристы, но и все, кто недавно в городе, этим интересуются. Я действительно не знаю, откуда такое название.

Друзья живо стали что-то обсуждать на голландском, и девушка рассмеялась.

Друзья Франка, за исключением Билла и еще одного огранщика из «Меттерз», были писателями, художниками и людьми театра. У каждого из них было что добавить к объяснению, почему бар «Пилснер-клаб» и сотни других похожих заведений по всему городу местные жители называют «коричневыми».

В конце концов Франк встал и потребовал тишины. Послышались тихие смешки, но споры прекратились.

— Они «коричневые» прежде всего потому, что пол, столы и многое другое сделано из коричневого дерева. Вторая версия, что обои на стенах так долго не переклеивали, что они стали коричневыми от сигаретного дыма. Выбирайте, какая вам больше нравится.

Франк не успел сесть, как все вновь принялись обсуждать эту тему. Друзья говорили одновременно, каждый старался доказать, что именно его мнение единственно верное. Время от времени кто-нибудь переводил сказанное Пауле, вспоминая, что она не знает голландского.

Она молча пила свое пиво, съела сосиски и несколько кусков прекрасного сыра, нанизанного на шпажки, окуная его в острый горчичный соус. Мысли уносили ее далеко от этого шумного застолья. Когда же Петер сможет поговорить с Кристофом? Он уверен в ее невиновности, может, ему удастся убедить в этом и друга?

В другой части просторного зала что-то сверкнуло, и Паула повернулась, пытаясь понять, что это было. В темном помещении рассмотреть что-то вдалеке довольно сложно. Вспышка повторилась. Паула смогла проследить, откуда идет свет, и пригляделась внимательнее. Немного поодаль за столом сидел мужчина, на пальце она заметила кольцо с камнем, который и переливался всеми гранями в свете пламени свечи. Искры от него разлетались во все стороны. Человек сидел один и вертел в руках полупустой стакан женевера. Паула не могла оторвать взгляд от кольца, которое весьма странно смотрелось на большой грубой руке.

Она знала, что мужчина тоже смотрит на нее. Встретившись взглядом с бледно-голубыми глазами незнакомца, Паула отшатнулась. А он еще молод или все же стар? Похоже, он высокого роста, крепкое тело, коротко стриженные пепельно-серые волосы. Паула повернулась к Франку:

— Нам не пора на работу?

Юноша покачал головой:

— Мы же только пришли. Тебе здесь не нравится? Слишком шумно? — Он с улыбкой оглядел друзей. — Мы всегда такие.

— Нет-нет, я с удовольствием вас слушаю, — искренне ответила Паула. — Просто… — Она заглянула Франку через плечо. Мужчина смотрел на нее таким взглядом, от которого по всему телу побежали мурашки. — Тот мужчина меня пугает. Он не сводит с меня глаз. Такое ощущение, что я его знаю.

Франк стал раскачиваться на стуле.

Паула потерла виски и помотала головой, словно надеялась, что все это ей кажется. И наваждение скоро пройдет.

— Не смотри на него. Мне показалось. Откуда мне его знать? Нет, я точно никогда его раньше не видела.

Однако Франк ее не послушался.

— Вильям, — крикнул он, вертя головой. — Взгляни, это, кажется, какая-то шишка из «Меттерз».

Вильям, увлеченно болтавший с Гизлейн, повернул голову и посмотрел в указанном направлении.

— Я бы так не сказал. Но это наш лучший огранщик. Выдающийся Лео Эркел собственной персоной. То, что для остальных мастеров, особенно молодых, — высший пилотаж, Лео способен сделать с закрытыми глазами. А вообще у него характер гремучей змеи. Он может долго ждать, но обязательно нанесет удар в самый неподходящий момент, когда жертва меньше всего это ожидает.

— Не обращай на него внимания, Паула, — сказал Франк, когда Вильям продолжил прерванный разговор с подругой. — Я его и раньше здесь видел, он всегда такой.

Не замечать мужчину было делом не легким. Как бы она ни старалась отвлечься и принять участие в разговоре за столом, затылком чувствовала на себе взгляд из-за дальнего столика.

Тайком посмотрев на часы, Паула постаралась не отвлекаться от разговора.

В этот момент тяжелая плотная штора на двери отодвинулась, и в бар вошел мужчина. Девушка пригляделась и сжала руку Франка.

— Это же Виктор, — с ужасом в голосе прошептала она. — Франк, ты не говорил мне, что Виктор тоже здесь обедает. — Паула посмотрела юноше прямо в глаза. — Он вообще никогда не выходит из офиса в середине рабочего дня.

— Что за невезуха, — простонал Франк.

Виктор постоял немного в дверях и оглядел зал. Через мгновение он уже стоял рядом с Паулой:

— Пошли со мной. Тебе нечего здесь делать. — Он бросил на Франка испепеляющий взгляд.

Возмущенная и удивленная таким поведением наставника, Паула встала, попрощалась со всеми и пошла к выходу. Когда они вышли на улицу, Виктор резко повернулся к ней.

— Как ты могла так глупо поступить? — набросился он на девушку. — Зачем ты явилась сюда с этими людьми?

Паула лишь хлопала глазами.

— Здесь каждый день собираются сотрудники «Меттерз». Ты же знаешь, они наши давние конкуренты. Старый хозяин и нынешний запрещали своим работникам общаться с ними.

Паула хотела сказать, что начальство не имеет права контролировать сотрудников во внерабочее время, но сочла разумным промолчать.

— Я не знала, Виктор, — растерянно бормотала Паула. — Мы не говорили ни о работе, ни о бизнесе в целом. Многие из них работают совсем в других сферах. Если это такой грех, почему Франк так спокойно чувствует себя в этом баре? — Выпалив последнюю фразу, Паула тут же пожалела, что затронула эту тему.

— Франк меня не волнует, — ледяным голосом ответил Виктор. — А ты моя ученица, я за тебя в ответе. Между прочим, я бросил ответственную работу и трачу время на то, чтобы вытащить тебя из сомнительной компании.

— Какое отношение обед в обществе нескольких приятелей имеет к нашей работе? — Паула едва не вышла из себя.

— Если ты… Если мистер Коль решит, что тебе лучше у нас не работать… Паула, послушай меня внимательно. Есть вещи, о которых ты и не подозреваешь. Видимо, пришло время тебе все узнать.

Паула вскинула голову и поправила волосы. Прохладный весенний ветер теребил свитер, висящий на ее плечах.

— Чего я не знаю? — В душе зародилась надежда. Виктор один из самых уважаемых людей в фирме. Возможно, он знает что-то такое, что поможет ей в создавшемся положении.

Виктор взял ее под руку и отвел в сторону.

— Прежде всего, ты сама наводишь на себя подозрения, Паула. Прийти сюда было большой ошибкой. За тобой следили.

Паула почувствовала внутреннюю дрожь.

— Продолжайте.

— Во-вторых, причина твоего приезда в Амстердам хорошо известна, и она совсем не та, на которой настаиваешь ты.

Паула была шокирована.

— Извините, Виктор, — она тряхнула головой, — я вас совсем не понимаю.

— Ты же не будешь отрицать, что знаешь, будто твой отец сбежал из Амстердама из-за кражи? Он украл один великолепный бриллиант и смылся.

Паула открыла рот и, не моргая, смотрела на наставника.

— Нет, не будешь отрицать, — продолжал Виктор, решив, что молчанием она выражает согласие. — Я был свидетелем того, что произошло. Тогда ничего не было доказано, но, когда Майкл Ренфру уехал, никому не сказав ни слова, мы поняли, что именно он виновен в пропаже. Поэтому я и удивился, когда мистер Коль взял тебя на работу. Но, зная его доброту, подумал, что он не мог не дать тебе шанс. Думаю, он не знает, что ты в курсе, что натворил твой отец, верно?

Паула откашлялась.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — с трудом произнесла она. — Мой отец никогда не брал чужого. Это был кристально честный человек.

— Паула. — Виктор положил руку ей на плечо. — Я понимаю твои чувства. Майкл, конечно, рассказал тебе все, скрыв свою вину. Зачем ты приехала? Восстановить его доброе имя? Взять реванш? Не важно, что ты задумала, поверь, тебе лучше от этого отказаться. Бриллиантовый бизнес — это очень маленький мир. Если ты не вызовешь у людей доверия, они никогда не примут тебя в свои ряды. Просто счастье, что один добрый человек предупредил меня, куда ты идешь. Может, когда-то ты и сможешь заслужить доверие мистера Коля.

Паула была настолько потрясена услышанным, что не знала, что ответить.

— Это какой-то бред, — пробормотала она.

Виктор не обратил на ее слова никакого внимания.

— Очень надеюсь, что успел вовремя. Наш швейцарский сыщик шел за тобой по пятам. Сейчас он стоит на другой стороне улицы, видимо, ждет, что ты будешь делать дальше.

Значит, Кристоф следит за ней. Паула едва сдержалась, чтобы не броситься к нему.

— Когда он приехал и решил задержаться на некоторое время, я сразу понял, что дело нечисто. Кристоф рылся в документации, расспрашивал, разведывал, значит, что-то случилось. Бенно Коль и его сын очень изменились, и в этом вина Сен-Джайлса. Еще я заметил, что он интересуется и тобой. Понятно, что у компании большие проблемы, если им понадобилась финансовая помощь. — Виктор помолчал, словно принимая решение. — Кражи могут повториться, и этот банкир пытается напасть на след преступников, прежде чем согласится на выдачу кредита. Хотя это лишь мои предположения. Однако если я прав и Кристоф узнает правду о Ренфру, ты будешь одной из первых подозреваемых.

Паула горько усмехнулась. Виктор с невероятной тщательностью суммировал информацию и сложил все кубики головоломки воедино. Кроме того, он сделал ей подарок и вставил в схему недостающее звено, без которого невозможно было понять истинную картину происходящего. Теперь все становилось на свои места. Понятно, почему Кристоф сразу стал подозревать именно Паулу.

— Вот что я вам скажу, — начала она, поправив растрепанные порывами ветра волосы и крепко сцепив руки. — Я никогда не слышала о том, что вы рассказали о моем отце. Да и не могла слышать, потому что он никогда не совершал ничего подобного. Я сделаю все, что смогу, чтобы доказать это всем, кто рассуждает, как и вы.

— Не советую тебе начинать действовать, пока Кристоф в Амстердаме. Если уж ты и решила докопаться до истины, подожди, когда он уедет. Я хорошо знал Майкла, когда-то мы были близкими друзьями. Уверен, он посоветовал бы тебе не лезть в эту историю. Так, сейчас мы пройдем мимо Кристофа, и ты сделаешь вид, что удивлена этой встречей. Остальное предоставь мне.

— Я не смогу, — в отчаянии пробормотала Паула.

— Сможешь. — Виктор не терпел возражений. — Скажу тебе одну вещь, и немедленно уходим отсюда, слишком уж долго мы здесь стоим. Потом никому и не объяснишь, что мы просто разговаривали. Слушай, кражи камней — настоящая трагедия для Колей. Это не шутки. Прошу тебя, ни с кем не обсуждай это. Бенно и Лукас знают об истории с твоим отцом, а теперь я уверен, что и Сен-Джайлс в курсе. А тут еще ты сама приезжаешь в Амстердам. Конечно, они тебя подозревают в связи с преступниками. Я верю тебе и знаю, ты здесь ни при чем, поэтому и хочу помочь. По дороге сюда я заметил Кристофа. Он шел впереди меня и явно следил за тобой.

Виктор замолчал и потер подбородок.

— Как же поступить? — бормотал он себе под нос. — Что же делать? Может, тебе лучше вернуться домой в Америку? Там ты будешь в безопасности. В сложившейся ситуации оставаться в Амстердаме неразумно. По местным законам иностранцев ждет суровое наказание за преступления. — Он неожиданно помрачнел. — Вот сейчас мы случайно наткнемся на нашего друга.

Они шли вдоль по улице, и Паула увидела Кристофа. Он выбирал букет цветов из корзины уличной торговки и казался полностью поглощенным этим занятием. Паула старалась успокоиться, унять сердцебиение и изобразить на лице благодушное выражение.

Сделав несколько шагов к пешеходному переходу, девушка остановилась на тротуаре. Перед ней стоял маленький белый автомобиль с поцарапанным крылом. «Вольво». Сердце екнуло. Паула перевела взгляд на дверную ручку. Ржавчина. Она готова была поклясться, что уже видела эту машину. Может быть, у нее паранойя? Паула догнала Виктора и взяла под руку. В городе тысячи белых «вольво», это совсем не обязательно та машина, что ее сбила.

— Так-так. — Кристоф поднял голову. — Какой сюрприз, Паула. Виктор. — Он кивнул уважаемому мастеру. — Я вас не сразу узнал.

— Мистер Сен-Джайлс. — Виктор слегка поклонился. — Мы тоже. Не ожидали вас здесь встретить. Не думал, что эта маленькая улочка так популярна. Вы… э-э-э… идете в «Пилснер-клаб»?

Паула не могла поверить, что Кристоф собирался в этот злополучный бар. Он мог там ее встретить! Оставалось только надеяться на то, что он не заметил, как она входила и выходила. Да что она себя обманывает? Конечно видел.

Кристоф расплатился за цветы.

— Это для друга. — Он кивнул на необыкновенной красоты букет. — Люблю здесь гулять. Еще с тех времен, когда жил здесь год.

— Хорошо, что вы не часто бываете в этом баре. — Виктор многозначительно посмотрел на молодого человека.

— Почему? — Тот удивленно вскинул брови. — Это один из лучших «коричневых» баров в городе.

— Да-да, — закивал Виктор. — Я только что объяснял Пауле, что там собираются люди «Меттерз», а мистер Коль не поощряет наше с ними общение. Она тоже не знала. К счастью, я услышал, что ее пригласили в «Пилснер», и бросился за ней. Она поняла свою ошибку. Правда, Паула?

Девушка кивнула, чувствуя себя провинившейся школьницей.

— Виктор так добр ко мне.

— Не сомневаюсь. — Кристоф повернулся к мастеру. — Спасибо, что предупредили. Позволите Пауле немного прогуляться со мной? Нам надо кое-что обсудить. Доставлю ее в офис в целости и сохранности.

Виктор посмотрел на Паулу. В его взгляде она прочла все, что он хотел сказать. Девушка открыла было рот, но передумала и промолчала.

— Если это так необходимо… — пожал плечами Виктор. — Ты в порядке, Паула?

От его заботы стало теплее на душе.

— Все хорошо, — она ласково улыбнулась, — я скоро вернусь.

Провожая взглядом наставника, спешно переходившего дорогу, Паула слегка занервничала. Что это Кристоф намерен с ней обсудить?

— Все нормально? — спросил он, слегка наклонившись.

Паула старалась не встречаться с ним взглядом.

— Все отлично, спасибо.

В этот момент двери бара распахнулись, и из него вышла шумная компания Франка и его друзей. Вместе с Биллом и его подругой они направились к белой «вольво». У Паулы потемнело в глазах. Она посмотрела на Кристофа, но он тоже следил за происходящим на другой стороне улицы.

Через несколько секунд в дверях появилась высокая фигура Лео Эркела. Он столкнулся с проходившим мимо Виктором и вскрикнул.

— Ага, Лео, — Вильям, открывавший дверцу машины, повернулся к бывшим друзьям, — вот и Виктор. Сколько раз, должно быть, тебе доставалось от него. Мы же говорили тебе, никогда не держи пари с другом, если не хочешь его потерять.

Франк и Гизлейн стали заталкивать друга в машину. При этом лицо Франка было весьма озабоченным. Паула слышала, как он сказал Биллу, что тот еще пожалеет об этой встрече, они оба пожалеют.

Девушка перевела взгляд на «вольво». Ей очень не хотелось верить, что ее мог сбить Вильям или даже Франк.

— Как зовут того мужчину? — внезапно спросил Кристоф.

Паула проследила за его взглядом.

— Ты имеешь в виду того высокого, который надевает шляпу? Лео Эркел, так сказал Вильям. Он лучший огранщик в «Меттерз».

Эркел пошел в том же направлении, что и Виктор, но чуть поодаль. Если в прошлом эти двое и были друзьями, то сейчас они явно не испытывали симпатии друг к другу.

— Слишком много сложностей, — пробормотал Кристоф. — Они что-то сказали по-английски о запутанных хитросплетениях и лживости. Кажется, я начинаю понимать.

— Что? — оживилась Паула. Машина уехала, и девушка переключила все внимание на Кристофа.

— Начнем с конца. — Он обнял ее за плечи.

Паула убрала руку и сделала пару шагов в сторону. Она не намерена больше играть в эти игры. Сейчас Кристоф узнает, что она поняла, какого он был о ней мнения и почему. Вот он удивится. Паула внезапно разозлилась и бросилась бежать. Кристоф кинулся за ней.

Он попытался схватить ее за руку, девушка вырвалась, но остановилась.

— Ты знал, какие слухи ходили о моем отце. Это все ложь, что он виновен в краже. Отец никогда не был вором. Но ты решил, что я тоже причастна к ограблениям. Тебе просто нужен был козел отпущения, на которого все можно свалить, чтобы сказать Бенно, что фирма больше не внушает доверия и банк не может выдать кредит. Тут как раз под руку подворачивается дочь человека, который якобы когда-то уже обокрал Колей. В твоей голове прочно засела мысль о моей виновности. — Из глаз потекли слезы. Резким движением Паула постаралась смахнуть их. — Ты не знал моего отца. Он был сама честность. Тихий, скромный человек, которого все уважали. Только теперь я понимаю, какой тяжкий груз он нес на себе все эти годы. Ненавижу тех, кто обвинил его во всех грехах. Ты должен был помочь мне найти их, а не преследовать меня.

Кристоф подошел к ней ближе. Кончиками пальцев он нежно коснулся ее щеки.

— Паула, — вздохнул он, — я почти уверен, как и ты, что твой отец не был виновен. Скоро я смогу это доказать. Однако боюсь, что доказательство может стоить нам обоим жизни.

Кристоф опустил глаза и протянул ей букет.

Кристоф не проронил ни слова до тех пор, пока они не подошли к дверям офиса. Он взял ее под локоть, и они вошли внутрь.

— У меня сейчас встреча с Лукасом и Бенно. Может быть, смогу позже с тобой увидеться. Если нет, обещаю позвонить в ближайшее время. Ты справишься со всем одна?

— Скажи, как ты планируешь поступить? — Паула проигнорировала его вопрос. Сначала он говорит, что беспокоится за их жизни, а теперь хочет, чтобы она спокойно ждала, когда он появится.

— Прошу тебя, верь мне.

— И не проси, — отрезала Паула. — Я по горло сыта этими сказками.

Кристоф взял ее ладонь и поднес к губам, не сводя с нее взгляда.

— Сейчас в целях безопасности тебе лучше знать как можно меньше. Ты можешь неверно распорядиться информацией, и она попадет в руки врагов.

— Я не ребенок, — вспылила Паула. — Не надо обращаться со мной как с маленькой. Кто эти «враги»? Скажи, что ты узнал? Пойми, я схожу с ума. Ты же не думаешь, что Франк с этим связан? — Паула подумала о белой машине, но ничего не сказала.

— Я еще не сделал окончательных выводов. — Кристоф посмотрел через плечо. — У меня много версий. Надо еще собрать доказательства. Думаю, сегодня многое прояснится. Очень надеюсь. Обещаю, что расскажу тебе все, по крайней мере в общих чертах, вечером. Кроме того, ты должна…

— …Доверять тебе, — закончила за него Паула. — Хорошо, Кристоф. Ты не оставляешь мне выбора. Но если ты не позвонишь сегодня, я не буду ждать дольше одного дня. Мое терпение не бесконечно. Я хочу наконец получить ответы на все вопросы. У меня странные предчувствия. Словно должно произойти то, что уже давно предопределено. — Паулу всю трясло от переполнявших эмоций.

Кристоф прижал ее к себе.

— Это будут хорошие события, дорогая. Для нас обоих.

Неделя четвертая, четверг

— Четверг, — сказала Паула. — Похоже, Амстердам правда никогда не спит.

Все столики в клубе, куда пригласил ее Кристоф, были заняты, звучали веселый смех и шумные разговоры. Парочки кружились под звуки музыки.

Кристоф перевел понурый взгляд с бокала шампанского на часы.

— Да, — безразличным голосом заметил он, — уже два часа, как четверг.

Паула нетерпеливо ерзала на стуле. Как они и договорились, в среду после работы отправились в клуб потанцевать. Но больше ничего не произошло. Кристоф выполнил только один пункт из всего обещанного. Теперь они сидели в темном уголке зала и молчали. Паула ничего не понимала, она чувствовала себя пешкой, игрушкой в чужих руках. Несколько раз девушка пыталась завести разговор, но Кристоф был настолько погружен в свои мысли, что казалось, даже не слышал ее. Он что-то пробормотал себе под нос и, жестом подозвав официанта, заказал еще шампанского. Когда Паула отворачивалась, разглядывая публику, Кристоф внимательно следил за ней. Вероятно, он считал, что она этого не замечает.

— Кристоф… — нерешительно начала Паула. Она долго собиралась с мыслями и силами. — Кристоф, может быть, ты хоть что-то объяснишь?

— Как тебе шампанское?

Паула отставила бокал.

— Не знаю, я даже не помню, что ела на ужин, и не понимаю, какая музыка сейчас звучит. Почему ты так холодно себя со мной ведешь? Ведь это была твоя идея пригласить меня на свидание.

— Извини, что не смог развеселить тебя.

— Проклятье! — взорвалась Паула. — Что происходит? На тебе лица нет. Ответь мне всего лишь на один вопрос, хорошо? Ты нашел, что хотел? Узнал, кто стоит за этими кражами?

— Может быть, — уклончиво ответил Кристоф и опять уставился на бокал с шампанским. Его глаза сверкнули радостью, но затем мгновенно затянулись пеленой тоски.

— Может быть?

— Хорошо, да. Я знаю, кто украл бриллианты.

Паула вытерла вспотевшие ладони о юбку и наклонилась над столом.

— Скажи мне.

— Сейчас я не готов. — Он вновь погрузился в себя, оставив Паулу разочарованно наблюдать за ним и ждать.

— Пожалуйста, Кристоф. — Паула коснулась его руки. — Я больше не вынесу. Несколько дней ты испытывал мое терпение, отправляя какие-то непонятные сообщения. Кажется, мы решили доверять друг другу. Почему же ты не хочешь поделиться со мной?

— Думаю, я еще должен кое-что выяснить. Например, мотив преступления.

Паула внимательно посмотрела в его глаза.

— Деньги, — уверенно сказала она. — Только из-за них можно решиться украсть такие бесценные камни.

Кристоф пожал плечами.

— Поехали к тебе. Надоел этот шум.

Они вышли из клуба, сели в сверкающий «сааб» и поехали в Херенграхт. Миновав большой дом и внутренний двор, они подошли к крыльцу. За это время оба не произнесли ни слова. Паула думала о том, что уже не интересна Кристофу, она ему наскучила, но, как человек воспитанный и ответственный, он до конца сыграет свою роль. Интересно, о чем он размышляет? Как поступить?

— Ты никогда не мечтала об уединении? — спросил Кристоф, когда они вошли в дом.

Паула удивленно подняла глаза:

— Я и так живу одна. — Она немного смутилась. — Сейчас это мой дом, я плачу аренду.

— Но тебе всегда приходится проходить через дом Бенно и Анны. Я бы с ума сошел.

— Если я не ошибаюсь, когда-то давно ты жил здесь несколько недель и не сошел с ума. — Паула сама поразилась тому, как звучит ее голос. Он что, над ней издевается?

— Мы всегда пользовались калиткой у аллеи. Тогда Лукас тоже жил здесь, а иногда и Петер, когда ему негде было ночевать. Его баржу мы ведь ремонтировали.

— Бенно всегда запирает калитку в целях безопасности, — ответила Паула. Сейчас ей больше всего хотелось, чтобы Кристоф ушел. — Мне совсем несложно пройти через дом. Они не следят за мной.

— Конечно. — Кристоф кивнул. — У тебя есть кофе?

— Я не… — начала Паула и осеклась. Терпение. Надо держать себя в руках. — Сейчас сварю. Снимай пиджак и расслабься. Не могу смотреть на тебя, когда ты весь на нервах.

Паула наблюдала за ним из кухни, следя за каждым движением. Кристоф снял пиджак и закатал рукава рубашки. Паула, как зачарованная, не могла отвести взгляд от красивых мускулистых рук. Кристоф ослабил галстук и поймал ее взгляд. Паула трусливо отвела глаза и сосредоточилась на приготовлении кофе. Она поменяла фильтр и достала чашки.

— Откуда у тебя розы? — раздался голос из гостиной.

Несколько секунд Паула молчала, пытаясь сообразить, о чем идет речь.

— Ах, эти, — наконец, вспомнила она. — Петер прислал. Он такой милый. — Кристоф ничего не сказал о разговоре с другом о ее проблемах. Возможно, они и не встречались. Что ж, пусть Петер сам решает, как поступить.

Кристоф собрал опавшие лепестки.

— Розы, — пробормотал он, — красивые и опасные цветы. Они манят к себе, но могут больно уколоть, едва до них дотронешься. Похожи на некоторых людей.

Паула взяла чайник.

— Петер тоже сказал что-то подобное. У вас мысли сходятся.

Паула задумалась, что же Кристоф хотел этим сказать?

— Мне очень дорога его дружба. Знаешь, мне показалось, Петер обрадовался, когда я сказал, что пригласил тебя сегодня на свидание. Если бы не он, у меня бы совсем не осталось друзей в этом городе.

А я?

— Лукас не очень приветлив с тобой, как и вся его семья, — произнесла она, вопреки своим мыслям. — Когда этот кошмар закончится, они поймут, что ты делал все, чтобы им помочь.

Кристоф опять внимательно посмотрел на Паулу. Девушка решила больше ничего не говорить и прошла в гостиную.

Однако, когда они пили кофе, Паула решила еще раз попытать счастья и разговорить молодого человека.

— Кристоф, ты обещал мне рассказать обо всем, что сможешь узнать.

Выражение его лица стало жестче, а крепко сжавшиеся кулаки давали понять, что она ничего не сможет узнать о проведенном расследовании. Тем не менее на лице Кристофа она заметила еще что-то. Боль? Неуверенность? Паула едва сдержалась, чтобы не обнять его.

Следующая мысль, пришедшая в голову, едва не заставила Паулу расплакаться. Она опустила голову и пошла на кухню за новой порцией кофе.

Почему она такая глупая? Ведь все очевидно. Командировка Кристофа подходит к концу. Осталось лишь завершить последнее дело здесь, в ее доме. Как истинный джентльмен, он не хочет ее обижать. Кристоф увлекся ей и теперь должен подобрать верные слова, чтобы расстаться, не ранив ее чувств.

Паула приняла решение.

— Господи, как я устала, — сказала она, опускаясь в кресло, а не на диван, где сидела рядом с Кристофом. — Уже четвертый час. — Она многозначительно посмотрела на часы.

Чашка со звоном коснулась стеклянной поверхности стола. Их взгляды встретились. Его глаза казались почти черными.

— Кристоф… — Паула не могла найти нужные слова. — Кристоф…

— Ты хочешь, чтобы я ушел, Паула? Ты это пытаешься сказать?

Всего два дня назад он говорил, что переживает за нее. Она верила. Паула чувствовала, что их связывает нечто большее, чем простое увлечение. Иногда ей казалось… казалось, что это и есть настоящая любовь.

— Думаю, да. — Паула выдохнула. — Завтра рабочий день.

На душе стало пусто. Слезы рвались наружу, но она не могла себе позволить расплакаться при Кристофе.

— Ты правда этого хочешь?

Паула нахмурилась. Кристоф навсегда останется для нее загадкой. А он что хочет? Чтобы она пригласила его в свою постель? От таких мыслей Паула покраснела. Кто бы ей сказал, чего она хочет.

— Да, — сказала она вслух, не поднимая головы.

Кристоф надел пиджак. До Паулы донесся аромат его туалетной воды, и она поняла, что Кристоф стоит совсем рядом.

— Спокойной ночи, Паула.

Она осмелилась поднять глаза. Да, она его любит. Она признается во всем. Пусть Кристоф сам решает, как поступить. Паула открыла рот, но…

— Спокойной ночи, — сказала она.

Их обоих угнетала эта атмосфера недоверия. Все должно прийти к логическому завершению.

Кристоф неожиданно стал ее целовать. Его губы скользили по ее лицу, целуя глаза, щеки, шею. Страстно обнимая Паулу, он гладил ее по спине, прижимаясь всем телом.

— Прости меня, — прошептал Кристоф и посмотрел на нее так, словно они больше никогда не встретятся.

«Прости!»

— Это я должна извиниться, — тряхнула головой Паула.

Она все поняла по его глазам. Кристоф извинялся за то, что не может сделать для нее большего. Как бы он к ней ни относился, он не мог предложить ничего другого. Она ему не нужна. Кристоф один способен завершить расследование и вернуться домой. Вне всяких сомнений, будущее Колей будет решено в ближайшие пару дней. Тогда станет ясно, есть у нее работа или нет. Возможно, Паула сможет найти и другое место, но ей не безразлична судьба Бенно и Лукаса, да и всех других людей, которые стали частью ее жизни.

Паула еще долго стояла в дверях, вглядываясь в даль. Будущее Кристофа ей тоже небезразлично, и так будет всегда.

Не обращая внимания на чашки из-под кофе, Паула поднялась наверх и сняла вязаный жакет. Кристоф Сен-Джайлс — человек из другого мира. Девушка, которая собирается всю жизнь работать огранщиком, должна радоваться, что он вообще обратил на нее внимание. Его жизнь — это богатство, роскошь, власть и успех. Так было, и так будет. Сегодня вечером они были одни, но он даже не сделал попытки заняться с ней любовью. Паула прижала руку к щеке. Возможно, если бы она ответила на поцелуй, Кристоф бы остался. Если бы он предложил ей нечто большее, она бы согласилась не раздумывая.

Раздался стук в дверь. Паула едва не задохнулась. Это Кристоф. Он вернулся. Она побежала вниз, на ходу поправляя волосы. Как же поступить? Пригласить его войти? Тогда он точно останется на ночь. Но утром будет еще тяжелее расставаться. Однако не разговаривать же в дверях?

Паула спустилась в гостиную и включила свет. Под дверью лежал сложенный листок бумаги. Подняв его, она открыла дверь. Стояла тихая безветренная ночь. Паула оглядела тропинку, ведущую к большому дому. Во дворе никого не было. Кристоф оставил записку и скрылся, не захотел ее видеть.

За что ей такие муки! Надо скорее забыть о случившемся, а в будущем быть аккуратнее в отношениях с мужчинами. Паула развернула записку, надеясь прочитать слова извинений. «Если хочешь помочь мне спасти Бенно, приходи сейчас на канал Брауверсграхт. Баржа с табличкой «Продается» у моста Палмстрат».

Паула ликовала. Она нужна Кристофу! Поэтому он и молчал весь вечер, не мог осмелиться попросить ее о помощи. Скорее всего, случилось что-то непредвиденное, раз он убежал, оставив записку. Кристоф решился дать ей шанс. Она готова разделить с ним все трудности, ее не пугает опасность. Она не имеет права остаться в стороне.

Паула побежала наверх, надела жакет и вышла на улицу.

Дорогу она знала. На этом канале жили Лукас и Санди. Мост Палмстрат был всего в нескольких кварталах северо-западнее дома Колей. Паула побежала, похвалив себя, что предусмотрительно надела туфли на низком каблуке. Рассвет был еще далеко. Ночь выдалась очень темной, безлунной. Паула едва различала предметы — припаркованные машины, деревья, кусты. С ветки спрыгнула кошка и преградила ей путь. Паула не испытывала никакого страха. Надо спешить. Кристоф ждет ее.

Вскоре Паула была на месте. Расстояние от воды до домов здесь было меньше, чем на Херенграхте. В этом районе жили в основном молодые люди, сюда причаливали баржи-дома. Район был очень живописным, многоквартирные дома стояли бок о бок с уютными частными. Сейчас они были едва различимы в темноте, а крыши сливались с черным небом. Паула вышла на набережную и почувствовала себя увереннее.

Баржи, пришвартованные у берега, толкали друг друга и поскрипывали. Пахло маслом и смолой. Чистый ночной воздух делал запахи легкими, почти неуловимыми. Мост был совсем рядом, и Паула замедлила шаг, внимательно приглядываясь к каждой барже, боясь не заметить объявление о продаже. Иногда она даже спускалась вниз. Кристоф указал, что надпись «Продается» должна быть хорошо видна с берега. Один за другим Паула тщательно изучала плавучие дома, перед глазами мелькали зашторенные окна, палубы, редкие огни. Паула занервничала. Прибавив шаг, она вскоре стояла под мостом и, наконец, увидела что искала. Это была довольно большая старая баржа, выкрашенная в белый цвет. Паула остановилась, всматриваясь в темноту.

Осторожно спустившись вниз, она шагнула на палубу. Беспокойство никак не покидало ее. Иллюминаторы были темные, никаких признаков того, что здесь кто-то есть. Где же Кристоф? Паула огляделась. Баржа была пришвартована вдалеке от остальных плавучих домов, здания на набережной казались нежилыми, заброшенными. Она сделала шаг, под ногами заскрипели доски. Дверь, подпертая перекладиной и закрытая на крючок, вероятно, вела в кабину. Пауле стало жутко. Кристоф должен быть где-то здесь, не могла же она прибежать раньше его.

В одном из иллюминаторов мелькнул свет, и она подошла ближе. Скорее всего, это свеча, пламя подрагивало, слегка затухало, но вскоре разгоралось сильнее. Значит, Кристоф уже там. Какое счастье, что он попросил ее прийти! Видимо, балка случайно упала и заперла дверь. Получается, Кристоф в ловушке.

Паула с трудом оттащила в сторону тяжелую доску и оглядела баржу. Что-то показалось ей странным, но времени размышлять не было. Она открыла дверь и едва не задохнулась. Зловонный запах волной вырвался из кабины и охватил ее с головы до ног. Ухватившись за косяк, Паула прикрыла рукой рот и нос.

— Кристоф, — тихо позвала она. — Кристоф, ты здесь?

Ответом ей был только плеск воды за бортом. На низкой полке у входа горела восковая свеча в старом блюдце. Паула шагнула внутрь и застыла, охваченная страхом. Кроме того, она стояла по щиколотку в воде.

— Эй, тут есть кто-нибудь? — сказала она чуть громче.

В следующую секунду Паула крепко зажала рот ладонью, едва не закашлявшись от омерзительного запаха. Она взяла свечу и опустила голову, чувствуя, как что-то склизкое опутывает ноги. Приглядевшись, она увидела, что стоит в грязи и тине, смешанной с мусором и отходами. Паула повернулась, мечтая оказаться скорее на палубе, подальше от этой смердящей помойки. Как она не догадалась взять фонарик! Быстрее прочь отсюда, на набережную, на свет.

Внезапно ее осветил луч электрического фонаря. Паула выронила свечу, и та, зашипев, погасла.

— Выключи, — сказала она.

Луч блуждал по стенам и потолку, разрезая зловещую темноту и освещая мрачное помещение. Наконец, Пауле удалось разглядеть в дверном проеме фигуру Кристофа. Он сделал несколько шагов.

Паула улыбнулась и раскинула руки. Волна облегчения прокатилась по всему телу.

Однако Кристоф вел себя странно.

— Хотела одурачить меня? — сказал он без тени улыбки.

Паула удивленно опустила руки.

— Сам виноват, — продолжал он. — Верил в то, во что хотел верить. А ведь у меня никогда не было доказательств того, что ты к этому не причастна.

Глаза Кристофа сверкнули в темноте.

— Хватит! — вскрикнула Паула, отступая назад. — Прекрати! Мне страшно. — Она споткнулась, и брызги разлетелись во все стороны, намочив юбку. — Кристоф! — Паула едва не упала и уперлась локтем о стену.

Он одним прыжком преодолел расстояние между ними и посмотрел ей в лицо.

— Я все это время верил тебе. То, что я выяснил в понедельник вечером, казалось, все расставило на свои места. По крайней мере, все шло так, как я и планировал. Мое расследование было почти закончено, и тебя не было в списке обвиняемых. Но я ошибся, не так ли?

Паула была не в силах произнести ни слова.

— Где они спрятаны? — Кристоф схватил ее за руку. — Отдай их мне.

До Паулы наконец дошел смысл его слов.

— Что? О чем ты говоришь?

— Удивлена? Хм! Не думала, что твои дружки могут тебя перехитрить? А должна была. Они ведь не раз угрожали тебе. Твоя задача была вывести меня из игры, заставить уехать из города, но у тебя ничего не вышло, ты провалила задание. — Его лицо было в нескольких дюймах от нее. — Ошибка. Тебе велели покинуть Амстердам, но ты не послушалась. Опять ошибка. Почему ты не уехала? Из жадности? Ждала еще одной кражи? Ты пришла сюда за своей долей, но тебя кинули.

Ее душили слезы, глаза были широко распахнуты и смотрели на Кристофа не моргая.

— Кто меня кинул? Как?

— Меня предупредили.

— Как?

— Мне позвонили вчера вечером, до встречи с тобой. Мужчина не представился и сказал, что, как только ты останешься одна, ты придешь сюда, на эту баржу. Он сказал, что у тебя здесь встреча, что я потом все пойму. Я спрятался недалеко от дома Колей и ждал, когда ты выйдешь. Паула, я так надеялся, что ты останешься дома, но ошибся. Я следил за тобой. Теперь было понятно, почему ты так мечтала выпроводить меня.

— Нет! — Это был крик души. — Все совсем не так, Кристоф!

Он положил обе руки ей на плечи.

— Ты сама просила меня уйти. Не могла дождаться, когда останешься одна.

— Ты сумасшедший. — Паула вскинула голову. — После такого поведения в течение всего вечера мне ничего другого не оставалось. Ты не сказал мне и десятка слов. Я была уверена, что тебе неприятно находиться со мной рядом. Я сделала это для тебя, чтобы облегчить тебе жизнь. — Проклятье, почему она так дрожит! Нельзя дать ему понять, как она напугана. — После твоего ухода под дверь подсунули записку. Вот, читай. — Паула достала из кармана кусок бумаги и протянула Кристофу. Он отмахнулся.

— Забудь о ней, — тихо сказал он. — Это сейчас не важно. Никто из нас не уйдет отсюда, пока я не выясню, зачем ты пришла. Что тебе должны передать?

— Ничего!

В этот момент раздался взрыв, и дверь с шумом захлопнулась. Баржа заскрипела и накренилась. Кристоф сделал шаг к выходу, но его отбросило в сторону.

— Господи! — закричал он. — Это корыто тонет! Надо срочно выбираться!

Паула огляделась и поняла, что у них всего несколько минут, чтобы спастись.

— Там толстая балка, ей наверняка подперли дверь, — простонала она, прислоняясь к стене. — Мы ничего не сможем сделать.

Уровень воды быстро поднимался, доходя Пауле почти до пояса.

— Сукин сын, — выругался Кристоф. — Он выяснил, что я знаю, и пошел на крайние меры.

— Кристоф. — Она вцепилась руками в лацканы его пиджака.

Он опять чертыхнулся, но про себя.

— Надо успокоиться, — сказал он вслух, пытаясь убедить то ли себя, то ли Паулу. Ее тело было так близко, а рядом с ней он всегда испытывал умиротворение. — Думаю, в днище пробоина, тогда мы быстро пойдем ко дну.

Паула опустила голову.

— Смотри, — она кивнула куда-то вправо, — из этой дыры хлещет вода.

Кристоф наклонился и увидел, как пузырится тина.

— Этого я и боялся. — Он изо всех сил пытался не поддаваться панике. — Подонок хорошо знает, что делает. Он убедился, что борт пробило насквозь, когда взрывал. Никаких надежд на то, что воздушная пробка немного замедлит процесс.

— Пошли на другую сторону. — Паула тяжело дышала. — Подальше от выбоины. Аккуратно, здесь скользко.

Кристоф посмотрел на нее. Паула была бледна, но выражение лица вполне спокойное. В чем бы она ни была виновата, но нервы у нее крепкие.

— Верно. — Кристоф кивнул. — Держись за меня и думай только о том, куда ступаешь.

Они двигались медленно, а баржа медленно шла ко дну. Однако все же быстрее, чем им хотелось. Кристоф шел впереди и крепко держал Паулу за руку. Вода прибывала, правый борт уходил под воду, а левый неуклонно поднимался с такой же скоростью.

— Держи, ой, нет, — вскрикнула Паула и упала на колени. Юбка взлетела вверх, словно надувной круг. Кристоф едва устоял на ногах.

— Все в порядке, — сказал он, — сейчас помогу. — Он нащупал подходящую точку опоры и вытянул девушку из вязкой жижи.

Луч фонаря выхватил из темноты крюк на стене. Кристоф повис на нем, проверяя, насколько прочно он вбит. Крюк выдержал.

— Смотри, Паула.

Где же ты? Где? Мы не сможем выбраться.

— Господи, — прошептала девушка. — Кромешный ад. Вода прибывает с каждой секундой. У нас мало времени.

Ее храбрость придавала ему силы.

— По крайней мере, этот борт погружается немного медленнее. Баржу несет на середину канала.

— Точно, — прошептала Паула. — Может, преступник так и планировал? Там же глубже.

Кристоф посмотрел на нее с тревогой. Какая храбрая женщина!

— Обхвати меня за талию, — сказал он. — Будем пробираться к двери, вдруг балку снесет водой.

Выход был всего в нескольких футах. Через несколько секунд он повернулся и покачал головой. Они заперты.

— Иллюминаторы, — сказала Паула, но поморщилась. Ни один человек не сможет разбить такое стекло.

Кристоф ухватился за крюк и поддержал Паулу.

— Как думаешь, если хорошо ударить кулаком, можно сделать дыру в этой прогнившей стене? — Он потрогал трухлявое дерево.

Паула задумалась. Внешне она казалась совершенно спокойной.

— Попробуй ударить фонарем, потом мы постараемся разобрать часть стены, чтобы выбраться.

— Это слишком долго, — ответил Кристоф. Несмотря на то как она поступила, он должен спасти ее. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь сообразить, сколько у них осталось времени.

— Дай мне фонарь, — сказала Паула.

Луч скользил по всему помещению.

— Должно же что-то быть, — бормотала Паула. — Что-нибудь… Кристоф, поддержи меня.

Он выполнил ее просьбу и вскоре услышал радостный возглас.

— Нашла! — Паула держала над головой какой-то баллончик. — Вот тебе и взрывчатка.

— Взрывчатка?

— Именно.

— Паула, объясни, что ты собираешься взрывать? — Баржу тряхнуло, и Кристоф едва удержал равновесие.

— Черт, — сказала Паула. — Надо чем-то прикрепить это к стене. Мое платье мокрое, жакет не подходит, он не будет гореть.

— Паула, что ты делаешь?

— Мы взорвем этот баллончик и получим дырку в стене. Через нее сможем выбраться. Скорее, помоги мне.

Кристоф не сразу ее понял. Через несколько секунд он удивленно свистнул.

— А ты умная женщина.

Он быстро снял пиджак, переложив кошелек в карман и одним движением оторвал рукава рубашки. Слава богу, это тонкий хлопок, а не шелк. Он загорится сразу.

— Давай баллончик.

Кристоф быстро обернул его тканью и прикрепил за задвижку на стене.

— Где твоя зажигалка? — Паула с мольбой смотрела на него. — Быстрее!

Пламя охватило тонкую ткань, но вскоре потухло. Кристоф попробовал еще.

— Ну же, давай, — процедил он сквозь зубы. Это их единственный шанс на спасение.

— Ничего не получится, — простонала Паула. — Температура недостаточно высокая, чтобы баллон нагрелся и взорвался.

Господи, пистолет! Как он мог забыть. Кристоф никогда не носил оружия, но несколько дней назад положил пистолет в машину, а сегодня прихватил его, собираясь на баржу. Это могло спасти им жизнь.

— Я сошел с ума. Прячься за меня. Отойди подальше от края и закрой голову.

Паула с недоумением смотрела на Кристофа.

— Накрой чем-то голову, — повторил он и достал пистолет.

Кристоф вытянул правую руку, оглядел иллюминатор и, взяв пистолет двумя руками, нажал на спуск. Пуля отскочила от стекла, и Кристоф выругался.

— Нагнись, — крикнул он.

Следующий выстрел был более удачный. Раздался звон, и на него посыпались осколки.

— Получилось. Слава богу! — вскрикнула Паула, обнимая Кристофа.

Рукояткой пистолета он стал сбивать острые осколки по краям металлической рамы. Неожиданная удача придавала ему силы. Отверстие становилось все шире.

— Вылезаем, — повернулся он к Пауле. У нее на глазах были слезы. — Держись за меня, я пролезу первым и вытащу тебя.

Кристоф вылез и опустился на палубу. Он встал и еще раз огляделся. Большая часть баржи была уже под водой, скоро она вся погрузится на дно канала. Паула была еще в кабине. Кристоф протянул руку. Она посмотрела на него и покачала головой.

— В чем дело? — закричал Кристоф. — Давай быстрее!

— Нет. — Она всхлипнула. — Я не сдвинусь с места, пока ты не прочитаешь это. В воде записка размокнет.

— Не сейчас, Паула!

Она поджала губы и осталась стоять на месте.

— У тебя есть фонарь. Читай. — Она протянула белый листок.

— Мы оба погибнем из-за твоего упрямства. Дорога каждая секунда.

— Читай! — настаивала Паула.

Кристофу ничего не оставалось, как быстро пробежать написанное глазами. Он отшвырнул фонарь в сторону и протянул руки к Пауле, стараясь вытянуть ее наружу.

— Кристоф!

Он велел Пауле держаться за его плечи и поплыл вперед, молясь о том, чтобы хватило сил. Свободной рукой он поддерживал Паулу.

— Я сама могу плыть, — услышал он ее голос, но не обращал на ее слова внимания, стараясь грести быстрее.

Наконец, Кристоф коснулся рукой липкого бордюра канала и издал торжествующий возглас.

— Получилось, Паула! — закричал он, не в силах разглядеть ее лица, но чувствуя, как она дрожит всем телом.

— Да, — ответила девушка слабым голосом.

Он поплыл вдоль каменной стены, пытаясь найти место, где можно подняться. Наконец, Кристоф обнаружил веревку, свисавшую откуда-то сверху, вероятно, ее использовали для швартовки.

— Осторожно, не сорвись, — сказал он Пауле.

Кристоф лег на землю и дотянулся до ее руки, чтобы помочь вскарабкаться по скользкой отвесной стене. Цепляясь руками и ногами, Паула смогла подняться на набережную.

Они стояли рядом и смотрели, как то, что совсем недавно было их тюрьмой, а могло стать и последним пристанищем, медленно погружалось в мутные воды канала. Небо было уже не таким черным, а, скорее, серым. Близился рассвет. Через некоторое время первые солнечные лучи появятся на небосклоне, и начнется еще один день.

Кристоф краем глаза посмотрел на Паулу. Она стояла, слегка покачиваясь, плечи тихонько вздрагивали, мокрая юбка прилипла к ногам. Он обнял ее и прижал к себе.

— Ты ведь мне не веришь, да? — спросила Паула и заплакала.

— Верю, — ответил Кристоф, — я верю тебе, дорогая. Нас обоих подставили. Если бы мы погибли, это была бы целиком моя вина.

— Но почему? — Голос ее дрожал. Паула крепче прижалась к широкой груди и обвила руки вокруг талии.

Кристоф гладил ее по голове, вспоминая, как мужественно вела себя эта хрупкая девушка, не теряла надежды и пыталась найти выход из, казалось бы, безнадежной ситуации.

— Смотри. — Кристоф повернул ее голову в сторону канала. — Затонула.

Громоздкая конструкция скрылась из вида. На поверхности появились огромные пузыри, вода забурлила, затем все стихло. Поверхность канала стала гладкой, скрыв последние следы произошедшего этой страшной ночью.

— Значит, все было спланировано заранее? — спросила Паула, выжимая юбку.

Кристоф кивнул:

— Да, и очень тщательно продумано. Чтобы потопить такую махину, надо очень хорошо знать, что делаешь. Он сначала пробил брешь, чтобы баржа дала течь, и прикрепил взрывное устройство, динамит или что-то еще, на правый борт именно так, чтобы ее унесло в нужном направлении. Как ты и говорила, баржа должна была затонуть на середине канала, там ее очень долго не нашли бы. Просто чудо, что нам удалось спастись.

— А почему ты говоришь, что это твоя вина? Что, если бы мы утонули, то все из-за тебя? — Паула коснулась его лица, словно хотела руками уловить его выражение, которое было плохо различимо в темноте.

Кристоф почувствовал, что все тело заныло, и это не было связано с холодом или страхом.

— Потому что я должен был доверять своей интуиции и фактам, которые мне удалось установить. Не имел права подозревать тебя, когда внутренний голос просто кричал о твоей невиновности. Но я, как болван, боялся себе верить, старался отбросить все чувства, чтобы они не мешали расследованию. Я все ждал и наблюдал. В результате едва не погубил нас обоих.

Кристоф выглядел напряженным. На лице отразились все муки внутренней борьбы. Нет, разум должен победить.

— Почему же ты ждал?

«Надо все ей рассказать», — подумал Кристоф.

Все, в том числе и причины его колебаний.

— Мы обязательно поговорим, — сказал он вслух. — Я объясню тебе, что я выяснил, а что нет. Нас ждут очень сложные дни. Мы должны быть вместе.

Из-за горизонта блеснули первые солнечные лучи, небо озарилось утренним светом. Надо отвезти Паулу домой и скорее вернуться на свою баржу.

— Кристоф, — Паула заглядывала ему в глаза, — почему они хотели нас убить?

— Думаю, как раз из-за того, чего я пока не знаю. — Он убрал с ее лица мокрые пряди волос. — Видимо, я подобрался слишком близко.

Через семь часов Паула стояла на цокольном этаже дома Колей. В руках у нее были луковицы тюльпанов. Она стала подниматься в гостиную, и в этот момент раздался звонок в дверь.

Она слышала, как Бенно пригласил кого-то войти, и была уверена, что это Кристоф.

— Паула? — Бенно смотрел на нее с удивлением. — Ты заболела, дорогая?

Скорее всего, он не доволен, что она не на работе. Паула не обратила никакого внимания на его слова, не сводя глаз с Кристофа. Карие глаза смотрели на нее, и этот взгляд был понятен только ей, никто другой не нашел бы в нем ничего особенного.

— Паула здорова, Бенно, — ответил за нее Кристоф. — Просто она очень устала. Мы еще поговорим об этом.

Бенно потер виски и покачал головой.

— Паула тоже будет с нами? Надеюсь, ты нам все объяснишь, Кристоф?

Не удостоив Бенно ответом, Кристоф протянул Пауле руку.

— Все уже в сборе? — Он произнес это таким тоном, что Пауле захотелось оказаться сейчас где-нибудь далеко-далеко, в тихом спокойном месте, в стороне от происходящего.

— Да, все здесь, — сказал Бенно, переводя взгляд на дверь гостиной. — Честно говоря, я не совсем понимаю, зачем все это нужно.

Повисла тишина, от этого Пауле стало еще хуже. В гостиной тоже было тихо, из комнаты не доносилось ни звука. Должно быть, собравшиеся тоже нервничали. Паула сжала пальцы, едва не раздавив луковицы, которыми так дорожила.

— Что ж, тогда начнем.

Кристоф жестом пригласил Бенно пройти вперед, а сам подошел к Пауле и обнял за талию.

Вскоре их взору предстала картина, скрываемая тяжелыми дверями: Лукас стоял рядом с камином, закинув руки за спину, Санди сидела на диване красивого розового цвета, спина была прямая, лицо сосредоточенным. Анна устроилась в кресле и немного наклонилась вперед, обняв плечи руками. Она выглядела такой несчастной, что Паула едва сдержалась и не бросилась к ней, чтобы успокоить. Нет, этого нельзя делать. Сегодняшний день многое изменит, жизнь каждого из этих людей никогда не будет такой, как раньше.

— Пришел Кристоф, — объявил Бенно с явно наигранной радостью. Он похлопал молодого человека по плечу и хмуро посмотрел на Паулу, словно забыл, что она тоже с ними. — И Паула, — нехотя добавил он и направился к столику из красного дерева. — Она тоже будет присутствовать при разговоре. Кто что будет пить?

Паула тайком покосилась на Кристофа.

— Ты уверен, что это необходимо сделать? — прошептала она. — Может быть, есть другой способ?

Кристоф смотрел перед собой отсутствующим взглядом.

— Ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, Паула. Думаю, мы выпьем позже, Бенно. Присядь, пожалуйста.

— Ты собираешься показать нам фокус? — с иронией в голосе сказал Лукас, повернувшись к отцу, садящемуся рядом с Анной. — Не подозревал у тебя стольких талантов. Как бы я ни любил драматургию, мне еще надо многому учиться. Говори же, что ты там надумал.

— Лукас, — раздался строгий голос Анны, — не смей оскорблять наших гостей. Кристоф не просил бы нас всех здесь собраться, если бы не хотел сообщить нечто важное.

Паула отметила про себя, что Анна, скорее всего, провела бессонную ночь. Под глазами были темные круги, а неестественную бледность не смогли скрыть даже искусно наложенные румяна. Санди не произнесла пока ни слова, руки, лежащие на коленях, заметно дрожали.

— Обещаю, что не займу у вас много времени, — сказал Кристоф. Он так и стоял при входе, обнимая Паулу. — Когда я закончу, надеюсь, один из вас исправит неточности и добавит неизвестные мне факты. Правда, Лукас?

Паула задрожала всем телом. Однако она смотрела не на Лукаса, а на Бенно. За последние несколько недель он сильно постарел. Сейчас ему надо быть сильным.

— Лукас, я очень сожалею о произошедшем. Возможно, это ошибка, но мне кажется, что нет. Помнишь тот день, когда мы впервые разговаривали в кабинете твоего отца?

— Когда?

— Ты знаешь, что я имею в виду, дорогой мой друг. Ты тогда сказал, что все выглядит так, словно ты крадешь сам у себя.

Паула почувствовала, как напряглась рука Кристофа.

Лукас пожал плечами и прикурил сигарету.

— Это было очень умное замечание с твоей стороны. Тебе было просто необходимо увести меня в другую сторону, подальше от Лукаса Коля. Но это была не шутка, верно? Именно ты украл эти камни. Больше просто никто не мог этого сделать.

— Кристоф! — воскликнул Бенно. — Что ты такое говоришь? Как ты смеешь? — Он попытался встать, но вновь опустился в кресло. Лицо стало мертвенно бледным.

— Не будем тянуть резину, Лукас, — повернулся к другу Кристоф. — Расскажи нам, как все было.

Паула стояла и молилась. Сердце сжималось от боли. Только бы Лукас рассказал им все. Он один может помочь им полностью представить картину преступления.

Лукас затянулся сигаретой и с прищуром посмотрел на Кристофа:

— У тебя есть ответы на все вопросы, Кристоф. Я снимаю шляпу.

Пауле казалось, что Кристоф ждет от него чего-то еще, но Лукас не спешил раскрывать карты.

— Как пожелаешь. — Кристоф опустил глаза. — Садись, Паула. Разговор продлится дольше, чем я ожидал.

Паула опустилась на ковер, словно у нее подкосились ноги.

— Ты виновен в кражах бриллиантов, Лукас, — повторил Кристоф. — Именно так, как ты и сказал. Я долго сомневался, но после нашей встречи в понедельник уверился окончательно. Других вариантов быть не могло, почерк был одинаковым. Именно ты был в хранилище с покупателем. После того как клиент выбирал камень, ты доставал из кармана подделку и менял бриллианты. Ловкость рук, все происходило за секунды. Так ведь, Лукас?

Пепел от сигареты упал на ковер, но казалось, этого никто не заметил.

Кристоф переступил с ноги на ногу.

— Ты хотел сбить меня с толку, изменив тактику во время последней кражи. И снова начал убеждать меня, что ты — первый подозреваемый, потому что лично общался с продавцом. Кроме того, ты сам привез камень и передавал его клиенту. Не скрою, это немного сбило меня с толку, поскольку никак не вязалось с твоими обвинениями в адрес Франка Ламмакера. Я даже думал, что двигаюсь в ложном направлении.

— Господи! — не выдержал Лукас. — Ты и сейчас действуешь в ложном направлении. У тебя нет доказательств. Ты блефуешь, пытаешься свалить всю вину на меня, чтобы самому выпутаться. Чего ты боишься? Вернуться в Швейцарию проигравшим?

— Я вообще не собираюсь возвращаться в Швейцарию, — прервал его Кристоф, — но это сейчас не имеет никакого значения.

Паула вздрогнула. Он что, останется в Голландии?

— Нет необходимости ничего на тебя сваливать, Лукас, — продолжал Кристоф. — Ты сам сделал за меня всю работу. Ты и Санди. — Он повернулся в сторону женщины на диване.

— Не смей ее впутывать! — закричал Лукас. — Санди здесь ни при чем.

— Кристоф, — вмешалась Анна, — может, ты продолжишь? Расскажи нам все, что произошло, чтобы мы могли поскорее забыть об этом.

— Тихо, дорогая! — поднял руку Бенно. — Не нервничай.

— Я решил, что ты захочешь побыстрее избавиться от последнего камня, Лукас, поэтому в понедельник вечером стал следить за тобой. Сначала я боялся, что уже опоздал и ты его передал сообщникам. Я не спускал с тебя глаз весь вторник и вечером дежурил у твоего дома. Санди вышла около десяти, и я пошел за ней следом. Я видел, как она положила пакет в телефонный справочник на Дам-сквер. Мне помешала группа туристов, которая в этот самый момент вышла из автобуса. Между тобой, Санди, и мной образовалась толпа, а когда она рассеялась, ни тебя, ни пакета уже не было. Я так и не увидел, кто его забрал. Но ты же мне расскажешь, да, Санди?

— Дорогая, — сказал Лукас, садясь рядом с женой, — он ничего не знает. Просто действует наугад. Нам пора уходить.

— Ты никуда не уйдешь, сын, — приказал Бенно таким ледяным тоном, что все присутствующие повернулись в его сторону. — Начатое должно быть завершено. Продолжай, Кристоф.

Молодой человек прошел к камину и повернулся.

— В самом начале я подозревал Франка.

— Нет! — воскликнула Анна.

— Нет, — согласился Кристоф, — парень не виновен. Хотя надо признать, он весьма своеобразный молодой человек. Мечтает быть писателем. Разве вы не знали?

Анна покачала головой, утирая слезы со щек.

— А это так. Франк хочет быть частью творческой элиты Амстердама. В его возрасте вполне объяснимое желание. Много денег он тратит на одежду и развлечения. Кстати, помимо работы у Бенно, Франк еще подрабатывает ночным охранником в торговом центре, что дает ему право покупать одежду со скидкой, как и всему персоналу. Они с матерью живут весьма скромно. Еще приходится тратить много денег на преподавателей, чтобы получить необходимые знания для сдачи экзаменов.

— А как же его знакомство с Вильямом Биллом? — вставил Лукас. — Что на это скажешь? Наши служащие никогда не путались с людьми Меггера.

— Да, Лукас. — Кристоф скрестил руки на груди. — Это было для тебя как нельзя кстати. Хотя в их дружбе нет ничего подозрительного. Вильям тоже пишет и после работы берет уроки. Именно они навели меня еще на одного подозреваемого — Кирстен Гауда. — Он глухо засмеялся. — Это даже было весело. Вильям и Франк часто приезжали к этой женщине, и я решил, что они в сговоре.

— Да ты прямо настоящий сыщик, Кристоф. — Лукас положил руку Санди на плечо.

Кристоф оставил его реплику без внимания.

— Очень многое в миссис Гауда казалось мне странным и загадочным. Например, уровень ее жизни, одежда, в которой она ходила на работу.

— Ой, — воскликнула Паула, — меня это тоже всегда интересовало.

— Ничего подозрительного, — ответил Кристоф. — Ведь Кирстен и была тем самым преподавателем, которая занималась с Вильямом и Франком. У нее было много учеников. Кирстен очень гордая женщина и скрывает свой дополнительный заработок. Ее подвела собственная скрытность, только поэтому она попала под подозрение. Больше она ни в чем не виновата. Эта женщина не совершала никаких преступлений против людей, которые знали ее с детства, любили и доверяли ей. — Кристоф многозначительно посмотрел на Лукаса.

— Какое отношение это имеет к нам?

Лукас откинулся на спинку дивана. Паула пригляделась и заметила, что на его лице появились глубокие морщины, а на висках серебрилась седина. Раньше этого не было, она точно помнила.

— Я давал тебе шанс, Лукас. — Кристоф сделал несколько шагов. — Ты сам заставляешь меня рассказать во всеуслышание одну отвратительную историю. Так слушай. Муж Кирстен бросил ее много лет назад. Ей было очень стыдно, кроме того, она любила мужа и очень скучала. Она до сих пор продолжает надеяться, что он вернется. Тем временем Кирстен покупает дорогую одежду, отдыхает на первоклассных курортах, развлекается, крутит романы. Делает все то, чего ей так не хватает в повседневной жизни. Однако она сама платит за себя, живет честно на деньги, которые получает у Колей и за уроки с молодыми юношами и девушками, которые дает в свободное время.

— Впечатляюще, — саркастически заметил Лукас. — Мучеников всегда все любят.

— Помолчи, Лукас. — Голос Санди прозвучал неожиданно резко.

— Видишь? — продолжал Кристоф. — Я перебрал уже все кандидатуры на роль вора. Осталась одна — Паула — самый перспективный на тот момент вариант. Так, по крайней мере, считал Лукас, когда понял, что Франк меня не интересует. Хотя Франк изначально казался самой выигрышной фигурой, на которую можно все свалить. Ведь камни пропадали после продажи, а именно Франк отвечал за доставку. Лукас не очень много рассказал мне о Майкле Ренфру, он был уверен, что я обязательно узнаю детали этой старой истории от кого-то другого и заинтересуюсь: не пошла ли дочь по стопам отца? Может, она хотела отомстить? Я действительно пытался выяснить, могла ли Паула изготовить копии украденных камней.

До сих пор не могу поверить, что мой друг способен на такие поступки, готов обличить невинного человека, чтобы иметь возможность обворовывать собственную семью. Где же деньги, Лукас? Где они? Я специально выяснил, ты не открывал никаких счетов, не делал крупных вложений.

Бенно медленно поднял руку, требуя тишины.

— Майкл Ренфру не был причастен к той краже. Я всегда это знал.

— И я, — прошептала Анна. — Он был нашим хорошим другом. А уехал, потому что понял, его подозревают. Майкл испугался обвинения.

— Они и меня пытались напугать, — сказала Паула. Она подняла на Лукаса полные боли глаза. — Я должна была сбежать из Амстердама, как и мой отец, чтобы ты мог обвинить меня во всех преступлениях? Это ты подбросил ту злополучную записку в День королевы, чтобы Кристоф стал меня подозревать. Потом ты отправил человека следить за мной. Он…

Санди резко встала и подошла к Пауле.

— Лукас не имеет к этому никакого отношения. Я подкинула тебе записку, когда мы упали. Я знала, что мы встретимся с Кристофом. Петер поделился со мной по секрету, он очень хотел, чтобы мы опять стали друзьями, и рассказал Кристофу, где нас найти. В ресторане я сразу прошла в дамскую комнату, а по дороге обратно в зал заказала телефонный звонок. Мне повезло, что Лукас рассказал Кристофу о твоем отце. Это был прекрасный способ пустить нашего сыщика по ложному пути.

— Мне не стоило рассказывать Лукасу о том, что на самом деле случилось с Майклом Ренфру, — тихо сказал Бенно, качая головой.

Санди его не слушала.

— Мы не имеем отношения к покушениям на тебя. Они…

— Мы еще вернемся к этому, — прервал ее Кристоф. — Как только я ближе познакомился с работой огранщика и узнал много нового, я понял, что Паула не смогла бы изготовить эрзацы такого класса. Тогда я перестал ее подозревать, хотя, — он перевел взгляд на девушку и улыбнулся, — ваши люди упорно продолжали убеждать меня в ее причастности. К тому моменту я был совершенно уверен, что помимо мастерства ей не хватало еще многого другого. Во-первых, рядом всегда был Виктор…

— Хорошо, хорошо. — Лукас жестом остановил его. — Ты узнал, как мы это сделали. — Он встал с дивана. — Дальше мы сами разберемся. Считай свою миссию выполненной.

— Я не знаю, как вы это сделали, — вмешался Бенно. — Продолжай, Кристоф.

— Папа…

— Тихо! — Бенно ударил ладонью по подлокотнику кресла, и Лукас отвернулся к окну.

— Бенно, — начал Кристоф, — я тоже пока не все знаю и надеюсь, Лукас нам объяснит. Уверен, он никому не хотел зла и надеялся, что сможет выйти из игры значительно раньше, чем она зайдет так далеко. Лукас был уверен, что вы постараетесь замять дело и попросите у нас кредит. Никому и в голову не приходило, что у банка появятся некоторые вопросы и получение ссуды может затянуться. В противном случае план Лукаса сработал бы безупречно. На его несчастье, мы заподозрили неладное и решили все проверить. Меня беспокоит только один вопрос: ради чего? Пока мы не найдем ответ, бизнес Колей в опасности.

Бенно с трудом поднялся, подошел к столику с напитками и налил себе изрядную порцию бренди.

— А что скажешь о Викторе? — повернулся он к Кристофу.

— Паула помогла мене разобраться. После того как огранщик завершает работу, он обязательно расписывается в книге учета. Я проверил и понял, что пропавшие тринадцать бриллиантов обрабатывали несколько разных мастеров. Паула вспомнила последний камень, который был куплен в Антверпене и продан ювелиру еще до того, как оказался у Колей. Она сказала, что с ним работал Виктор. Я вновь проверил все записи и понял, что некоторые подписи могут быть фальшивыми. Все украденные камни огранял один человек — Виктор.

— Ты не сможешь это доказать. — Лукас повернулся к Кристофу и прищурился.

— Он сам признался, когда я поставил его перед фактом, — ответил Кристоф. — Я пришел к нему и сказал, что все знаю. Это сработало. Виктор все рассказал. И о том, что был причастен к преступлению, в котором едва не обвинили его друга, Майкла Ренфру. Лукас знал об этом и шантажом заставил мастера изготовить фальшивки. Твое молчание было единственной платой за его работу. — Кристоф повернулся к Лукасу, и глаза его стали темными, словно антрацит. — Именно Виктор убедил тогда Майкла уехать из страны, даже если он и не виновен, сказав, что полиция у него на хвосте. А Лукас убедил Виктора, что Паула приехала в Амстердам выяснить правду об отце. Мастер был в панике, ему было необходимо, чтобы девушка убралась из города. Его старый друг, Лео Эркел, тоже был замешан в историю с кражами, поэтому, чувствуя свою вину, решил помочь Виктору. Он нашел камни худшего качества, которыми и были заменены оригиналы. Спасибо тебе, Лукас, именно из-за тебя Лео решил во что бы то ни стало избавиться от Паулы. Кстати, Эркел брал у Вильяма машину как раз в тот день, когда сбили Паулу.

— Хватит! — тяжело дыша, сказала Санди — Повторяю, ни Лукас, ни я не знали об этом. Это идея Эркела. Мы… Виктор рассказал нам уже позже о том, что Паула попала в аварию… о случае с ножом и о лифте.

— Каком лифте? — Кристоф удивленно огляделся.

— Видимо, ты не знаешь. Тебя ведь запирали в лифте, Паула? — Санди прикусила губу и опустилась на колени. — Прости, Паула. Мы не думали, что они захотят тебя убить.

Паула опустила голову и закрыла глаза, сердце сжалось от тоски и боли. Мир рушился. Она же считала этих людей своими друзьями.

— Я и сейчас помню его глаза, — прошептала она, проведя рукой по мягкому ворсу ковра. — Потом я видела его в «Пилснер-клаб», неспроста тогда этот взгляд привел меня в ужас. Но я не понимала почему.

— Я узнал его, когда встретил у бара, — сказал Кристоф. Он подошел к Пауле и помог ей встать на ноги. — Лео следил за нами, когда мы ужинали и катались по каналам. У него был нож. Уверен, он бы им воспользовался, если бы представился удобный момент. Виктор убедился, что я знаю о том, с кем и где Паула проводит время. Одного он не предусмотрел — случайной встречи с Лео Эркелом. Если бы их заподозрили в сговоре, план бы рухнул. Я вспомнил, что много лет назад Ренфру, Эркел и Годез работали вместе. У Колей.

— Я хочу уйти, — сказала Паула.

— Мы еще не закончили. — Кристоф обнял ее за плечи. — Держись, дорогая.

— Мне больше нечего здесь делать. Это семейное дело. — Она оглядела присутствующих. — Они сами должны принять решение.

— Например, такое, как прошлой ночью. Пойми, мы уже должны быть мертвы. Или ты все забыла?

— Мертвы? Что это значит «мертвы»? — Анна встала, держась за спинку кресла. — Изволь все объяснить.

Паула спрятала лицо, уткнувшись Кристофу в плечо.

— Я не могу об этом говорить, — пробормотала она.

— Мне страшно думать, что ты пытался нас убить, Лукас, но другого объяснения нет. — Кристоф аккуратно отстранил Паулу. — Разве не ты пытался утопить нас вместе с баржей на канале Брауверсграхт прошлой ночью?

Бенно выронил стакан и пошатнулся.

— Господи! — воскликнул Лукас. — О чем ты? — Подойдя к отцу, он помог ему сесть на диван.

— Брауверсграхт? — с подозрением спросила Санди. — Ты же там недавно купил баржу, Кристоф.

Паула посмотрела на молодого человека.

— Не баржу, а дом. И не на Брауверсграхте, — четко выговаривая слова, ответил он.

— Ты не говорил, что собираешься покупать дом в Амстердаме. — Паула удивленно заморгала.

— Значит, кто-то пытался вас убить, — сделал вывод Бенно. — Ничего не понимаю.

Кристоф подошел ближе.

— Прошлой ночью нас заманили на старую баржу и заперли в кабине. В борту пробили брешь, и старая посудина пошла ко дну. Только благодаря храбрости Паулы и ее умению быстро принимать решения мы сейчас здесь с вами, а не на илистом дне канала.

Паула подумала, что Кристоф решил пожалеть старика и опустил некоторые подробности. Какой он милый! Ее душу согревала мысль о том, что она еще сильнее любит этого смелого и благородного человека.

— Ты уверен, что это сделал мой сын?

Кристоф коснулся плеча Бенно, чувствуя, как дрожит его рука.

— Нет, не уверен, — признался он. — Думаю, тот, кто украл камни, объяснит нам, зачем он это сделал. Какой смысл красть самому у себя? Разве он когда-то нуждался в чем-либо?

— Ты так говоришь, словно меня здесь нет, — взорвался Лукас. — Мы сами решим семейные проблемы. Все уладится, вот увидишь. Начнем с грушевидного…

— Не смей! — грубо прервала его Санди. — Не позволяй этому типу запугать тебя. Выгони его.

— Позвольте мне, — сказал Бенно, убирая с плеча руку Кристофа. — Я знаю, как наказать Лео Эркела за его проступок. И сам поговорю с Виктором. А сейчас дайте мне возможность пообщаться с сыном и выяснить, почему он так с нами поступил. И принять решение. Обещаю, что поставлю вас всех в известность.

— За это я не беспокоюсь, — спокойно сказал Кристоф. — Мы не торопим тебя, Бенно. Будем молиться, чтобы удалось спасти компанию.

Они с Паулой покинули дом и молча сели в машину.

— Ты не хочешь быть дома одна, и я тоже. Останься со мной сегодня. — Кристоф смотрел на нее с мольбой в глазах.

— Ты тоже нужен мне сейчас, Кристоф. Я не могу больше думать о том, что с нами произошло.

— Надо как можно скорее выяснить, что еще скрывает Лукас, но прежде не мешало бы немного отдохнуть.

Несколько минут они ехали молча.

Кристоф кружил по оживленным улицам. По тому, как уверенно он ехал, было видно, что дорога ему знакома.

— Они выдали мою тайну, — наконец произнес он. — Я поддался минутному порыву, что совсем мне не свойственно.

— Имеешь в виду покупку дома? — догадалась Паула. — Немного странно, но не могу сказать, что уж совсем не в твоем духе. — Она открыла окно и подставила лицо теплому ветру. — Ты более импульсивный, чем хочешь казаться. Многих твоих знакомых больше бы удивило, что ты сделал, как просил Бенно, и оставил их одних. Только я знаю, что ты не мог поступить иначе.

— Спасибо, дорогая. — Кристоф протянул руку, погладил Паулу по щеке, и она слегка развернулась в его сторону. — Однако довольно странно купить дом, увидев его лишь однажды. Согласна? Хочешь на него посмотреть?

— С огромным удовольствием.

Паула подумала, что еще хотела бы узнать, почему Кристоф купил этот дом. Неужели он собирается здесь жить? С ответами придется подождать.

— Тебе нравится этот канал? — Кристоф припарковал машину на набережной. — А район?

— Принсенграхт? Да, очень уютный.

Паула вышла из машины. Все дома здесь были построены в семнадцатом веке, каждый был уникальным памятником архитектуры.

— Отлично, — с облегчением вздохнул Кристоф. — Вот и он.

— Песочного цвета?

— Да.

От Паулы не ускользнули странные нотки в его голосе.

— В чем дело? Почему ты так говоришь? Дом просто великолепен. Стоит, наверное… — Она прикрыла рот ладонью и покраснела.

Кристоф рассмеялся:

— Да, целое состояние. Это точно. Но поскольку я собираюсь открывать в Амстердаме представительство банка, я должен где-то жить. После вчерашней ночи я понял, что плавучий дом не для меня.

— Ты собираешься жить и работать в Голландии? — Пауле казалось, что сердце выпрыгнет из груди.

— Да, — ответил Кристоф и повел ее вверх по лестнице. — Работы по отделке уже начались, но я не очень доверяю декораторам. Петер их очень рекомендовал, но… я хотел бы услышать твое мнение. Тут еще сохранилась кое-какая старая мебель. Она в ужасном состоянии, но ее можно отреставрировать. Пойдем, сначала покажу тебе гостиную. — Он распахнул огромные двойные двери. — До того, как дом был выставлен на продажу, здесь были отдельные квартиры. Многое надо изменить, но… — Кристоф слегка покраснел. — Что ты думаешь о цветовой гамме?

Пройдя в комнату, Паула огляделась. Старые дубовые балки на потолке, обшарпанный пол, следы картин на стенах. В самом центре стоит потрескавшийся стол и несколько стульев, бюро в дальнем углу. Паула посмотрела на частично покрашенную стену и вскрикнула.

— Тебе не нравится цвет? — Кристоф был определенно расстроен.

Паула перевела взгляд на ярко-синюю стену.

— Красиво, — задумчиво сказала она.

— Ничего красивого. Ты ненавидишь этот цвет, значит, и я ненавижу. — Он снял ветровку и бросил на стол. — Надо было посоветоваться, прежде чем начнут красить.

— Кристоф, дом необыкновенно красивый. — Паула подошла к окну. — Ты в любой момент можешь любоваться одним из твоих любимых каналов. Из окна открывается потрясающий вид.

Какое счастье, что они будут жить в одном городе. Паула ликовала.

— Мне очень важно, чтобы и тебе здесь нравилось.

— Что? — Она удивленно посмотрела на него.

— Э-э-э… дом.

Паула бросилась к нему и обняла.

— Мне очень нравится, я же сказала. Здесь все великолепно.

— Все? — поморщился Кристоф.

— Господи! — Паула ткнула пальцем в стену. — Ты об этом? Прекрасный цвет, один из моих самых любимых. Просто он слишком темный для небольшого помещения. — Она щелкнула Кристофа по кончику носа, оставляя маленькое пятнышко краски. — Но это совсем не страшно. Если он тебе не нравится, можно перекрасить стены, например, в белый. Это зрительно расширит пространство.

— Я так и знал. — Кристоф закинул руки за спину. — Когда дизайнер предложил такой цвет, я сразу подумал, что надо посоветоваться с тобой. Но тогда я не мог.

— Всегда рада помочь. — Интересно, почему он так остро реагирует? Кристофа, как и ее, переполняют чувства? — Почему для тебя так важно мое мнение? — Им обоим был понятен тайный смысл ее слов.

Кристоф немного смутился, почесал нос, затем стал внимательно разглядывать свои руки. Подняв на нее глаза, он провел пальцем по щеке, подбородку и опустился ниже, где под расстегнутым воротником блузки открывалась красивая линия шеи.

— Теперь мы на равных, — загадочно сказал Кристоф.

Паула старалась скрыть дрожь.

— Ты не ответил на мой вопрос. Почему тебя так волнует, понравятся ли мне эта комната, этот дом? — Кристоф не сводил взгляд с ее губ, что заставляло Паулу нервничать. — Краска смотрится очень смешно. Я имею в виду, у тебя на носу. Подожди, я вытру. — Она взяла со стола тряпку и смочила ее водой из кувшина, стоящего здесь же.

Кристоф терпеливо ждал, пока Паула закончит, а затем обнял ее и крепко поцеловал. На мгновение ее глаза закрылись, но вскоре широко распахнулись и стали внимательно изучать его лицо. Паула вглядывалась в каждую черточку, словно это выражение могло сказать ей нечто больше, многое объяснить. Кристоф взял ее ладонь и прижался к ней губами.

— Вытерла? — спросил он. Было видно, что он с трудом держит себя в руках.

— Кристоф, — прошептала Паула, касаясь рукой щетинистой щеки, — мы не закончили. Все только начинается. — Она положила голову ему на грудь.

— Ты так считаешь? — Они оба знали, что больше всего сейчас хотят. — Паула, — Кристоф наклонил голову к ее уху, — что ты говоришь? Что ты… что мы оба этого хотим?

Паула сняла с плеч его руки и прошлась по комнате Она подошла к столу, села на него, покачивая ногами.

— Ты же хочешь меня. И я хочу тебя. Мы так долго этого ждали. Пожалуй, слишком долго.

— Chérie, милая моя. Ты всегда говоришь в лицо, что думаешь. Ты нарушаешь все правила, но я рад этому. Сейчас я способен думать только о тебе и ни о чем другом. Но… — Кристоф широким жестом обвел комнату, — не здесь же.

— Мы ничего не можем придумать? — Паула немного наклонилась вперед и расстегнула пуговицу на блузке, открывая ложбинку между грудей. — Заманчивое предложение? — Она улыбнулась своей самой очаровательной и интригующей улыбкой.

Кристоф смотрел на нее не отрываясь. Окно было открыто, и порыв ветра ворвался в комнату. Он растрепал волосы и немного освежил его. Облизав пересохшие губы, Кристоф стал расстегивать рубашку.

— Очень заманчивое.

Паула залюбовалась его обнаженным торсом. Крепкие мускулы, широкие плечи, почти совершенные линии тела, темные волосы на груди, уходящие вниз узкой дорожкой. На секунду у нее перехватило дыхание. Он был таким красивым и невероятно сексуальным. Таким родным и близким, что Пауле даже стало страшно.

— Иди ко мне, Кристоф. — Собственный голос показался ей слишком низким и чужим. — Обними меня.

Он подошел и нежно провел рукой по волосам, затем слегка приподнял подол юбки, и Паула почувствовала жаркое прикосновение горячих пальцев.

— Ты права, дорогая. Я безумно тебя хочу. — Кристоф наклонился и поцеловал ее в уголок губ. — Но я хочу, чтобы все было по-другому. Мы проведем вместе всю ночь, заснем в объятиях друг друга. А потом проснемся и будем заниматься любовью снова и снова. Я хочу… — Казалось, он вспомнил, что еще стоит перед ней в рубашке, одним движением стянул ее и отбросил в сторону. Кристоф наклонился и стал целовать Паулу. Не в силах сдерживаться, она обняла его и, слегка приподняв ладонями голову, поцеловала в губы.

Кристоф раздвинул ее колени и прижался к ней всем телом.

— Паула, — простонал он, гладя ее плечи, спину, бедра.

Они были поглощены друг другом. Для двух влюбленных не существовало ничего, кроме желания быть рядом, наслаждаться объятиями и поцелуями.

Не отрываясь от ее губ, Кристоф ловко расстегнул блузку и обнажил плечи. Еще несколько торопливых движений, и кусок тонкого шелка опустился на стол рядом с его рубашкой. Кристоф опустил бретельки бюстгальтера и прикоснулся губами к ее груди, скрываемой тонким кружевом белья.

Она была не в силах пошевелиться. Все чувства были настолько обострены, что она ощущала лишь трепет собственного тела.

— Паула, — донесся издалека знакомый голос. — Я живой человек. Боюсь, я уже не смогу остановиться.

— И не надо. — Паула поправила волосы и чуть откинулась назад, снимая белье. Развратница. Ну и пусть. Рядом с Кристофом она чувствовала себя свободной и раскованной.

Он осторожно взял губами сосок и слегка сжал зубами. Паула тихо застонала. Она была вся в его власти. Кристоф ласкал ее грудь, гладил, целовал. Вся кожа ее горела, возбуждение переполняло и, казалось, достигло своего пика. Паула зарылась руками в волосы Кристофа, стараясь крепче прижать его к себе.

Внезапно Кристоф выпрямился.

— Послушайте, леди, я сейчас сойду с ума, — сказал он, тяжело дыша.

Паула положила руки ему на грудь.

— Не думай ни о чем, — ответила она, вновь удивившись тому, как звучит ее голос.

Паула продолжала гладить его тело, глаза сверкали. Кристоф так крепко обнял ее за плечи, что Пауле было больно, но одновременно необыкновенно приятно.

Она опустила руку и принялась расстегивать ремень на брюках, ощущая его твердую плоть.

— Подожди, Паула, — едва слышно сказал Кристоф. — Подожди минутку, любовь моя.

Любовь. Разум затуманился, Паула больше ничего не слышала и не видела. Кристоф встал на колени, снял с нее туфли. Он медленно гладил и целовал ее ноги, поднимаясь все выше и, дотянувшись до пояса, расстегнул юбку.

Паула откинулась на спину.

— Пожалуйста, Кристоф, не надо, — едва смогла прошептать она, как ее накрыла волна блаженства.

Кристоф слегка приподнял ее, и кружевные трусики через мгновение оказались в его руках. Он с восторгом оглядел Паулу.

— Ты невероятно прекрасна. Великолепна. Какая красивая грудь. — Он провел пальцем вокруг соска. — Кожа словно шелк.

Он гладил ее плечи, живот, бедра. Склонив голову, ласкал кончиком языка пупок, медленно спускаясь ниже, пока Паула не вскрикнула от наслаждения. Ей казалось, что она теряет сознание, в голове вспыхнул салют, тело стало невесомым. Ласковые волны уносили ее куда-то далеко.

Когда туман рассеялся, Паула увидела, что Кристоф смотрит на нее, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Она обняла его и стала покрывать тело поцелуями, опустилась на колени и стала расстегивать «молнию». Кристоф осторожно отстранил ее руки и быстро снял оставшуюся одежду.

Паула смотрела в его темные как угольки глаза, села на стол и обвила ноги вокруг его талии.

— Милая, любимая моя, — шептал Кристоф и резким движением вошел в нее. Из ее груди вырвался глухой стон.

Сильными руками он обнял ее за бедра и сильнее прижал к себе. Они двигались в одном ритме, сливаясь воедино, приближаясь к высшей точке наслаждения. Его близость дарила Пауле невиданные ранее ощущения: страсть, нежность, восторг.

Несколько глубоких толчков, и Кристоф замер. Паула крепко сжала зубы, чтобы не закричать. Он медленно опустил ее на стол, но через несколько секунд развернулся и лег, не выпуская из своих объятий. Теперь Кристоф лежал на столе, а Паула, оседлав его, смотрела сверху вниз.

— Ты… я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не говори сейчас ничего, подумай.

Пауле показалось, что все это происходит не с ней. Может, это сон? Она удивленно посмотрела на Кристофа и прижалась губами к пульсирующей венке на шее. Кожа неожиданно стала соленой, и Паула поняла, что из ее глаз текут слезы.

— Я не хочу думать, дорогой. Только боюсь, что для счастья тебе нужна не такая, как я.

Паула закрыла глаза. Неужели все происходит наяву? Кристоф любит ее. Она положила голову ему на плечо и замерла в ожидании ответа.

— Не такая, как ты? Да, кроме тебя, я ни с кем не буду счастлив. Поэтому я убедил свою семью, что мы должны открыть здесь филиал. Ведь ты не захочешь уехать из Амстердама. Я купил этот дом для тебя. Когда мы вошли в гостиную, я испугался, что тебе… что ты не захочешь… — Он не смог договорить.

— Я хочу быть твоей женой. Спасибо.

Лицо Кристофа озарила улыбка. Он весело засмеялся и прижал к себе Паулу.

— Как я счастлив слышать такой ответ! Отдыхай, любовь моя. К сожалению, здесь нет кровати, но могу предложить тебе матрас. Правда, он наверху, а у меня нет сил туда идти.

Паула приподнялась и серьезно посмотрела на Кристофа:

— Хорошо, я подожду. — Она расплылась в улыбке.

Кристоф погладил ее по щеке и опять прижал к себе.

— Совсем немножко, дорогая, — прошептал он ей на ухо. — Я люблю тебя, Паула.

Паула поежилась от прохладного ветра, натянула на них обоих стеганое одеяло и прижалась к Кристофу. Он заворочался во сне и обнял ее.

Ей тоже пора спать. После разговора в доме Колей она чувствовала себя совершенно опустошенной. Но как можно заснуть, когда рядом лежит красивый и такой любимый мужчина!

Оторвав взгляд от Кристофа, Паула посмотрела в окно. Небо было черным, на нем поблескивали редкие звезды, словно бриллианты на черной бархатной ткани. Такая ночь навевает неожиданные мысли и располагает к мечтам. Почему она не может отключиться и отдыхать?

«Санди!» Паула села.

— Санди! — воскликнула она. — Кристоф, проснись. Я поняла, я все знаю.

Кристоф не просыпался. Паула встала, включила торшер, стоящий рядом с матрасом, и стала лихорадочно натягивать одежду.

— Паула, что ты делаешь? — Кристоф потер глаза. — Еще ночь, милая, ложись.

— Вставай, — отрезала она. — Срочно едем к Лукасу и Санди. Она знала. Кристоф, умоляю, скорее.

— Что знала Санди? — Он медленно откинул одеяло, встал на ноги и поежился от холода.

Паула собрала его разбросанную одежду и кинула на матрас.

— Она знала, что меня заперли в лифте, а Лукас нет. Он знал об аварии, нападении с ножом, но не о лифте. И еще кто-то сказал ей, что ты покупаешь баржу на Брауверсграхте. Кто это был? Зачем ему было сообщать о барже Санди? Думаю, она знает то, что не смогли выяснить мы. Ей рассказали, что ты собираешься покупать плавучий дом, чтобы наша смерть выглядела более естественно. — Паула поежилась. — Например, ты показывал мне баржу, дверь случайно захлопнулась, мы оказались в ловушке. Баржа старая, никого не удивит, что в борту была пробоина, вода много дней заполняла кабину. Нам просто не повезло. А когда баржу подняли бы со дна, найти какие-то следы преступления было бы уже невозможно. Вода смыла бы все улики. Да и сама баржа могла развалиться на части.

— Да уж. — Кристоф смотрел на нее широко открытыми глазами. — Все выглядит вполне логично. Только одного я не понимаю — почему она не сказала Лукасу про случай в лифте? Кстати, а почему ты мне не рассказала? — Кристоф был уже почти одет. Он быстро заправил рубашку в брюки и застегнул ремень.

— Сначала боялась. Я была уверена, что ты меня подозреваешь. Потом столько всего навалилось, что было не до этого.

— Зачем нам прямо сейчас нестись к Лукасу и Санди?

Он сел на матрас и стал обуваться. Затем провел несколько раз рукой по волосам и ладонью по щеке. Побриться у него возможности не было.

Паула открыла сумку и вытащила расческу.

— Возьми, тебе пригодится. Помнишь, Лукас что-то начал говорить о бриллианте грушевидной формы? Вероятно, хотел сказать, что он все еще у них, но Санди его прервала. Я уверена, что она планировала как можно скорее избавиться от камня. Я чувствую, что интуиция меня не обманывает. Это должно произойти сегодня. Необходимо ее остановить и выпытать правду.

— Господи, — только и произнес Кристоф. — Среди похищенных камней был такой бриллиант. Он самый ценный. Мне и в голову не могло прийти, что они способны на такое. Пошли, надеюсь, мы не опоздали.

Когда они остановились у дома Лукаса и Санди, часы на панели «сааба» показывали одиннадцать тридцать. Несмотря на высокие каблуки, Паула ловко выскочила из машины и побежала за Кристофом, который уже нажимал на кнопку домофона. Послышался резкий дребезжащий звук, и дверь открылась. Странно, хозяева квартиры даже не задали ни одного вопроса.

Паула схватила Кристофа за рукав.

— Они всегда спрашивают, кто пришел, — прошептала она.

— Может быть… — Кристоф осекся. Луч электрического света проник сквозь приоткрытую дверь. На ступеньках появился Лукас. Напряженное выражение лица сменила маска притворной радости.

— Эй, ты в норме? — Кристоф обнял друга за плечи и втолкнул в квартиру. — Выглядишь чертовски плохо.

Паула поморщилась, но вошла следом и закрыла дверь. Лукас выглядел ужасно: волосы растрепаны, глаза ввалились, лицо осунулось и казалось серым.

— Эй, скажи что-нибудь. — Кристоф еще раз потряс его за плечи. — Где Санди?

— Ушла, — резко ответил Лукас, стараясь вырваться. Он прошел в комнату и повалился на кожаный диван. — Ее здесь нет.

Паула вгляделась в его глаза и буквально почувствовала, какая в его душе идет борьба.

— Куда? — Кристоф и Паула переглянулись. — Лукас, — настаивал Кристоф, — нам необходимо знать, где Санди.

— Не знаю. Подождите, дайте подумать.

Паула огляделась. Комната была дорого и со вкусом обставлена, но казалась холодной и неуютной. Пока хозяин дома сидел, обхватив голову руками, и пытался привести мысли в порядок, взгляд Паулы блуждал по комнате, изучая интерьер. Современный дизайн — стены цвета слоновой кости, кожаная мебель, много хромированных деталей.

Лукас по-прежнему сидел на диване и молчал.

— Мы не можем больше ждать, — нарушил тишину Кристоф. — У вас ведь остался еще один бриллиант, так? Самый дорогой, грушевидной формы. Санди ушла, чтобы кому-то его передать.

Лицо Лукаса исказилось от боли.

— Он позвонил. Она знала, что так и будет. Санди пришлось идти. Это все ради ее брата, а не ради нас. Она делала это не для себя. Санди хотела вернуть брата.

— Санди передавала бриллианты брату? — Лицо Кристофа потемнело.

— Нет, нет. — Лукас вскочил и замотал головой. — Другому человеку. Мы его не знаем. Он сам нашел нас и сказал, что может вернуть Ганса, если мы передадим ему необходимое количество бриллиантов.

— Стоп! — Кристоф поднял руку. — Сядь, успокойся и все нам расскажи. Вместе мы что-нибудь придумаем. Начинай с самого начала. Ганс — брат Санди?

— Ганс, да, старший брат Санди. — Лукас открыл серебряную сигаретницу, достал две сигареты и протянул одну Кристофу. — У нее два брата. Они все трое воспитывались в приемной семье. Санди никогда не рассказывала ничего о родителях. Как только ее старший брат подрос, ушел из дома и стал жить своей жизнью. Санди так и не знает, где он. А с Гансом они были очень близки. Когда они стали взрослыми, Ганс построил для них дом здесь, в Амстердаме. Он учился в колледже, потом изучал физику в Берлинском университете.

— Сядь, Лукас. — Паула слегка коснулась его руки. — Нам всем лучше присесть.

— Не перебивай, — прервал ее Кристоф и затянулся сигаретой.

Паула выразительно посмотрела на него:

— Разве ты не видишь, как Лукасу тяжело? Мы закончим быстрее, если не будем его торопить.

— Ты, как всегда, права. — Кристоф улыбнулся, пожалуй, слишком весело для сложившейся ситуации. — Продолжай, дружище.

Они сели. Паула едва сдерживала дрожь, сердце бешено колотилось. Она не могла дождаться, когда рассказ закончится и настанет время действовать. Но торопить Лукаса нельзя.

— Шесть лет назад Ганс пропал. Он участвовал в одной секретной операции, помогал людям бежать из Ирака. В ту ночь он на машине должен был пересечь границу. Его задачей было совершить отвлекающий маневр, чтобы два человека могли бежать. Санди ждала его в Турции почти год, но он так и не вернулся. Она наводила справки среди друзей брата, но ничего не узнала. В результате ей пришлось вернуться домой одной. Санди стала работать моделью. Деньги были ей просто необходимы. Она такая замечательная… — Он закрыл лицо руками и всхлипнул.

Паула растерянно посмотрела на Кристофа. Он протянул руку и похлопал Лукаса по плечу.

— Да, Санди очень хорошая, — тихо сказала Паула. — Она смогла добиться успеха. Что было потом, Лукас?

Он вытер глаза и потер виски.

— Санди немного оправилась от потрясения. Жизнь вошла в свою колею. Мы с ней встретились, поженились и были счастливы. Мы и сейчас счастливы, вернее, могли бы быть. Затем появился этот человек. Он всегда звонил только Санди или присылал записки. Он сказал, что Ганс жив, он попал в плен и сидит в тюрьме. Еще рассказал об организации, которая пытается освободить таких, как ее брат. Операция по освобождению стоит очень дорого, но мы, сказал этот человек, слава богу, можем себе это позволить. Ему были нужны бриллианты, потому что их просто транспортировать и ценность их только растет. Мы должны были заплатить не только за Ганса, но и помочь другим людям, у которых нет денег. Тогда они бы отпустили его.

— Однако Ганс все не возвращался, а мужчина требовал новые и новые камни, — закончил Кристоф и опустил голову. — Это банальное вымогательство, Лукас. Неизвестно, жив ли брат Санди или нет, но одно могу сказать тебе точно — звонивший ей человек не имеет никакого отношения к его освобождению. Теперь ясно, куда уходят деньги — в никуда. Почему ты мне не рассказал? Я бы смог помочь. По крайней мере, до такого бы не дошло.

— Санди боялась. Она говорила, что нельзя рисковать жизнью Ганса. Она была словно помешанная. Когда ты приехал, она была в панике. Мы уже собрали необходимое количество камней, но Санди боялась, что с нас могут потребовать еще, а, пока ты здесь, мы ничего не сможем сделать.

— Почему она вообще поверила этому мужчине?

— Он знал все подробности. — Лукас встал и, покачиваясь, прошелся по комнате. — Этот человек рассказал все по секундам, что случилось с Гансом той ночью, назвал имена людей, которые ехали с ним в машине. Я тоже поверил.

— А сейчас? — спросила Паула.

— Сейчас я уже ничего не знаю, кому верить, кому нет. Санди взяла камень и ушла на встречу. Она считает, что, увидев, какую ценность представляет этот бриллиант, он вернет Ганса. Еще Санди хотела убедить его, что больше камней не будет. Ей казалось, что она сможет прямо сегодня увидеть брата. Господи, Кристоф, она не захотела взять меня с собой. Я так за нее боюсь! Просто смертельно!

Кристоф подошел к другу.

— Понимаю. Я бы тоже с ума сходил, если бы это случилось с Паулой.

Лукас не обратил на его слова никакого внимания, а Паула смущенно потупилась. Сначала надо помочь Санди и Лукасу выпутаться из этой ужасной истории, а потом они смогут подумать и о своем будущем.

— Так. — Кристоф выпрямился и похлопал друга по плечу, словно старался передать ему часть своей решимости действовать. — Куда она должна принести бриллиант?

— Не знаю, — прошептал Лукас дрожащим голосом. Он выглядел совершенно растерянным.

— Черт! Погоди… — Кристоф прикурил еще одну сигарету. — Она надеялась на то, что увидит Ганса сегодня же вечером. А раньше место возможной встречи не оговаривалось?

Лукас в изнеможении закрыл глаза.

— «Голубой Ангел» — Всемирный торговый центр.

Паула кинулась к выходу.

— Можно попробовать. Санди давно ушла?

— Прямо перед вашим приходом. — Лукас немного оживился и расправил плечи. — Я еще подумал, что она передумала и решила вернуться. — Лицо исказила болезненная гримаса. — Он убьет ее, Кристоф? Я жить без нее не смогу.

Кристоф взял его за руку и подтолкнул к двери:

— Он ее не убьет. Пошли быстрее. Приедем на место и все выясним. Я позвоню Петеру, думаю, еще один человек не будет лишним. Надо спешить, у нас не более получаса. Мы не должны опоздать. Лукас, я поведу машину, а ты говори, куда ехать.

Машина неслась на предельно допустимой скорости через весь город на юг. Пейзаж за окном менялся, жилых домов стало меньше, виднелись в основном промышленные постройки. Исполняя команды Лукаса, Кристоф свернул на Бетховен-страт, и через минуту перед их глазами возникла высокая башня из стекла и бетона — Всемирный торговый центр Амстердама. Полупрозрачные стены казались днем легкими, почти воздушными, но сейчас были устрашающе черными, мрачными, даже зловещими.

— Оставь машину внизу на парковке, — сказал Лукас, на ходу открывая дверцу машины.

Вращающиеся двери повернулись, и перед ними появился охранник. Кристоф обнял Паулу и открыл окно.

— Добрый вечер, — сказал он с улыбкой. — Мы бы хотели полюбоваться городом из моего офиса. Фирма «Мультикорп», пятый этаж.

Паула молилась, чтобы охранник пропустил их. Задумавшись на секунду, тот заглянул внутрь салона и кивнул. Девушка с облегчением выдохнула.

— Почему «Мультикорп»? — спросила она, когда они уже вошли внутрь.

— А почему нет? — засмеялся Кристоф. — В каждом офисном центре обязательно встретится такое название.

Их шаги эхом разносились по пустому зданию. Паула почувствовала аромат сирени, который показался ей слишком тяжелым и сладким. Через несколько шагов они остановились. Вокруг было так тихо, что Пауле стало страшно.

— Ее здесь нет, — простонал Лукас.

— Прошу тебя, не раскисай, — повернулся к нему Кристоф. — Она может быть где угодно. Терпение, мой друг.

— Она там. — Паула подошла к перилам и посмотрела вниз, где на нижнем уровне стояли круглые столы и кованые стулья. — Там, — прошептала она, указывая на один из них, скрытый ветками раскидистой пальмы.

— Слава богу! — Лукас побежал к эскалатору, ведущему вниз. — Санди! — закричал он.

— Черт тебя побери! — Кристоф бросился за ним по лестнице. — Дурак, не мог подождать.

Санди покрутила головой и посмотрела вверх. Когда Лукас спустился, за ней уже захлопнулась стеклянная дверь кафе. Санди несколько раз обернулась и прибавила шаг. Двое друзей бежали за ней, обгоняя друг друга.

Паула поспешила за ними. В тишине глухо разносился стук каблуков. Она толкнула тяжелую дверь и остановилась, ослепленная ярким светом. Подземная стоянка. Впереди маячили знакомые фигуры — Лукас и Кристоф, который почему-то бежал в другую сторону. Они громко звали Санди. Паула огляделась и увидела, что стоянка почти пуста. Между столбами стояли только две машины.

Осторожно двигаясь вдоль стены, она старалась остаться незамеченной и внимательно вглядывалась в даль, пытаясь увидеть весьма заметный пурпурный свитер Санди. На углу она остановилась и посмотрела назад. Санди нигде не было.

— Кристоф! Лукас! — позвала Паула. — Проверьте машины!

В этот момент хлопнула дверца автомобиля и мелькнул яркий свитер Санди. Зачем кричать, надо было самой осторожно осмотреть машины.

Санди побежала к выходу из здания, ее длинные волосы разметались по плечам.

Паула бросилась за ней, стараясь не упускать из виду. Хлопнула дверь, она остановилась, едва переводя дух. Кристоф и Лукас были уже рядом.

— Я ее потеряла, — сказала Паула. — Она, должно быть… Нет! Смотрите туда.

Она заметила на эскалаторе две фигуры, поднимающиеся наверх.

Девушка поправила рукой золотисто-каштановые волосы, а высокий мужчина, стоящий рядом, силой прижал ее к себе, обнимая. Паула отреагировала первой. Она побежала наверх, перепрыгивая через две ступеньки и была почти рядом, когда парочка проходила сквозь вращающиеся двери. Она хотела закричать, но в этот момент увидела мужчину, и крик застрял у нее в горле. На спутнике Санди были горнолыжные очки. Надо было давно арестовать Лео Эркела.

— Где этот чертов охранник? — послышался голос Кристофа.

Он кинулся к выходу и сбил с ног выходившего охранника. Тот вскрикнул и упал на пол. Паула подошла к дверям и помогла мужчине встать, поинтересовавшись, все ли с ним в порядке. Кристоф уже попросил его вызвать полицию.

— Подожди, Паула, — сказал он ей. — Оставайся здесь.

Откуда-то слева послышался ужасающий крик.

— Санди! — Лукас бросился на помощь, но совсем в другом направлении.

Паула отвлеклась, прислушиваясь к звуку проезжавших вдалеке машин.

Кристоф взял ее за локоть.

— Возвращайся в здание, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

Опять раздался крик.

— Нам надо разделиться, так у нас будет больше шансов. Я иду налево, — на ходу бросила Паула и побежала.

— Нет, Паула!

Она пересекла двор и вышла на проезжую часть. Через дорогу сверкали огни автобусной остановки, и девушка поспешила туда.

Паула почти задыхалась, но не сбавила темпа. Необходимо спасти Санди Она и сама была в руках этого страшного человека, поэтому хорошо понимала состояние Санди. Тогда ему удалось остаться безнаказанным, но второй раз это не пройдет. Сейчас все по-другому, преступник знал, что Паула его видела. Конечно, он постарается сделать все, чтобы скрыться с бриллиантом.

Паула осторожно шла вперед, стараясь разглядеть в кромешной тьме силуэты Санди и преступника. Она не смотрела под ноги, поэтому не заметила обрыва и упала, скатившись с высоты в несколько футов.

— Стой и не двигайся, — раздался над ухом грубый мужской голос. — Молчи, иначе вы обе умрете.

Паула подняла голову и едва сдержала крик. Мужчина стоял поодаль, обхватив левой рукой Санди, в правой он держал пистолет, приставленный к ее виску.

— Что вам от нас нужно? — Паула удивилась, каким тонким и дрожащим показался ей собственный голос.

— Шевелись. Туда.

Мужчина махнул в сторону рукой с пистолетом, на долю секунды оторвав его от головы Санди, в этот момент Паула изловчилась и с силой ударила его обеими ногами в лодыжку.

— Сука!

Мужчина пошатнулся и выпустил Санди.

— Беги! — крикнула ей Паула и бесстрашно ринулась вперед, толкая мужчину. Он упал, послышался хруст. Паула ударила его еще раз по колену.

Внезапно что-то уперлось ей в плечо. Что это? Паула повернула голову и поняла, что этот подлец успел направить на нее пистолет. Интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы нажать на спуск?

Смачно выругавшись по-голландски, мужчина повалил ее на спину, и Паула увидела направленное ей прямо в лицо дуло пистолета. Он ее убьет.

— Нет! — услышала она голос Санди. Надо же, а Паула была уверена, что та убежала.

Мужчина повернулся.

— Отпусти меня! — Паула пыталась вырваться, но мужчина крепко прижимал ее к земле. Она мертвой хваткой вцепилась в его руку с пистолетом, стараясь отвести в сторону.

Выстрел прозвучал у нее под ухом, Паула даже ощутила запах пороха. Тело мужчины обмякло и грузной тушей повалилось на нее.

Паула отбросила его руку и закрыла глаза. На шею полилось что-то теплое и липкое. Кровь. Ей казалось, что она не сможет сдержать тошноту.

— Санди, Санди, — донесся до нее голос Лукаса.

Боясь потерять сознание, Паула чувствовала, как сильные руки поднимают ее с земли.

— Паула, где болит? — Кристоф наклонился к самому ее лицу. — Скажи же что-нибудь, дорогая. Ты вся в крови.

Паула слегка качнула головой:

— Это его кровь, не моя.

Кристоф помог Пауле сесть и обнял ее.

— Лукас, — сказал он, — посмотри, как там этот мерзавец. Полиция, конечно, скоро приедет, но ему, должно быть, нужна помощь.

— Он мертв, — тихо сказала Паула. Она убила человека.

— Совсем не обязательно, — ответил Кристоф, поднимаясь с колен. — Хотя, возможно, это было бы к лучшему.

Лукас подошел к Кристофу и нагнулся над телом мужчины.

— Я его убила, — прошептала Паула. По всему телу пробежала дрожь.

— Пистолет в его руке, — повернулся к ней Кристоф.

— Я направила его руку. Я его убила.

Кристоф наклонился и коснулся пальцами шеи мужчины. Жив.

— Ничего подобного. Он сам застрелился. Он хотел убить тебя, но, слава богу, ты жива.

— Слава богу. — Слезы хлынули из глаз Паулы.

Санди присела рядом и взяла ее за руку.

— Он должен был застрелить нас обеих. Он так сказал. Это я во всем виновата.

Приближался звук полицейской сирены, и вскоре фары осветили место происшествия. Раздались крики, хлопали дверцы машин.

Кристоф подошел к телу и снял горнолыжные очки, открывая лицо преступника.

Изо рта потекла тонкая струйка крови.

Паула взглянула в голубые глаза и закрыла лицо руками. Санди вскрикнула и без сил опустилась на бордюр.

— Вам знаком этот человек? — спросил полицейский.

— Да, — ответил за всех Кристоф и провел обеими руками по волосам.

Лукас достал бумажную салфетку и зачем-то вытер кровь с его лица.

— Это Петер Ван Верш, — сказал он и заплакал.

Дорогая (фр.).

Женевер — национальный напиток Нидерландов на основе джина. Также популярен в Бельгии.

Сингел — один из главных кольцевых каналов Амстердама.

Боже мой! (фр.).