…С тех пор прошла неделя. И как-то днем, поняв, что не видела Пусика ни за завтраком, ни за обедом, я решила навестить его дома. Алекс был в спортзале, мне все равно ничем не хотелось заниматься, так почему бы не пойти повозиться с его котятами?

Вежливо постучав и не дождавшись ответа, я толкнула незапертую дверь. Меня встретила эхом практически пустая квартира! Негритенок играл на пыльном полу скорлупкой от фисташки, его брат и сестра мирно спали в пустой коробке из-под обуви, а из дома Профессора куда-то исчезла вся мебель, занавески, ковры и телевизор.

— Ничего, Алиночка, — приветливо раздалось за моей спиной. — Мы привыкнем. Это даже хорошо, что все вывезли. Детям больше свободы. А чем меньше игрушек, тем больше простора для фантазии.

— Это… это… из-за того ресторана в Архангельске? — обомлела я. — У тебя что, все описали за долги?

— Ну не то чтобы все, — грустно выпятил пузо агент 013. — В конце концов, детей мне удалось сохранить.

— А где Анхесенпа?

— Ушла на другую квартиру.

На мои глаза навернулись слезы. Я поняла, что произошло самое страшное. Пусик действительно потерял все. Его дети живут в нищете, его жена ушла из дому. А он сам, судя по неизбывной печали в глазах, готов просто застрелиться от отчаяния.

— Я все исправлю, — всхлипнула я, доставая из кармана кошелек. — Вот, пожалуйста, возьми сколько есть. Здесь большая часть зарплаты Алекса и что-то еще осталось от моих премиальных.

— Ну что ты, Алиночка, это неудобно, — слабо запротестовал кот, вяло отмахиваясь лапками.

— Бери, я настаиваю. — Меня душили слезы.

Негритенок перестал играть скорлупкой и удивленно уставился на меня, в душевном порыве я сгребла его в охапку, прижала к груди, стараясь рыдать не так громко, чтобы не напугать ребенка.

— Ну если ты настаиваешь. — Котик ловко вытащил у меня кошелек, и в тот же момент за его спиной появились два гнома в рабочих спецовках.

— Ну что, хозяин, все вещи в новые хоромы перевезены. Пора бы рассчитаться.

Я вытаращила на них мокрые глаза.

— Да, везет некоторым, — дружно вздохнули гномы. — Мы-то годами ждем расширения жилплощади. А энтих суперагентов из двухкомнатной в трехкомнатную по первой просьбе. На новоселье хоть пригласишь?

Я медленно повернулась в сторону Пусика. Но его уже и след простыл. Этот двуличный гад сбежал вместе с моим кошельком и всеми деньгами, которые оставались у нас с мужем до получки. Я выдохнула через нос, досчитала до двадцати пяти и аккуратно положила котенка в коробку. Погладила по голове, выпрямилась и сжала кулаки…

— Поспи тут, малыш, пока я убиваю твоего папу, — ласково сказала я и пошла чинить праведные разборки.

Любопытные гномы охотно составили мне компанию.

Старый добрый Лондон… Начало осени, сыро, свежо, ветрено, но как-то спокойно и умиротворяюще. Мы вышли с заднего дворика пекарни, он был выбран как самое тихое место в районе Бейкер-стрит. Опускался вечер, редкие прохожие спешили по домам, видимо, в то время это был не самый людный район Лондона.

Мы свернули за угол, вышли в переулок с конюшнями, а оттуда, пройдя под аркой, оказались на какой-то довольно грязной улочке полукриминального характера. Здесь бегали оборванные мальчишки, трое спившихся бродяг играли в наперсток, на углу стояла парочка драных кебов, в ожидании клиентов мордатые кебмены болтали между собой, обсуждая вчерашний насморк королевы.

Мы перешли на другую сторону улицы, прошли несколько домов, свернули во двор и вышли прямиком к нашему дому. Вел нас Алекс, он без любого навигатора может найти место, где был только раз, десять лет назад, снежной ночью. Длинное двухэтажное здание в стиле Тюдор из красного кирпича, почерневшего от вечного лондонского смога, с темными провалами окон и долгим эхом в коридорах. Теперь я смотрела на него уже другими глазами, здание манило и завораживало. Ведь именно здесь происходили те самые ужасные события, связанные с покушением на Холмса и духовым ружьем.

— Не бойся, полковник Себастьян Моран придет сюда еще не скоро. А если мы не спасем Холмса, то ему здесь вообще делать будет нечего, — утешил меня кот, первым шагнув на ступени и откидывая старый, полуистлевший придверный коврик. Там лежал медный ключ.

— Нет, пусть уж лучше ему будет что тут делать! Ой, то есть я хотела сказать, что…

— Да мы поняли, поняли…

Алекс принял из лап напарника ключ и открыл старую входную дверь с зарешеченным и затянутым паутиной окошком. Мы вошли в холл. Судя по толстому слою пыли на полу, потревоженному только крысиными лапками, и затхлому запаху, дом действительно был нежилой, возможно, после нас сюда никто и не приходил.

Когда мы поднялись по старой скрипучей лестнице на второй этаж, эта мысль окончательно подтвердилась, по крайней мере, агентов Базы после нас точно не было — я увидела брошенную мной у кровати обертку от шоколадки. Да, здесь абсолютно ничего не изменилось. Пыль лежала ровным слоем на всех поверхностях.

Что ж, пусть еще полежит, убираться тут я не собираюсь. Хотя Пусик явно считал, что это моя обязанность. Но намеки типа «кошки любят чистоту и в грязи заболевают кашлем» я отказывалась понимать. Его устаревшие домостроевские замашки меня порядком достали. Поняв, что давить на меня бесполезно, кот бросил это дело и вспрыгнул на подоконник.

— Судя по теням на занавесках, у Холмса с Ватсоном поздний ужин. Может, и нам сходить куда-нибудь перекусить?

— У нас все с собой, — сказала я, подходя к окну с термомиской борща. — И почему мы не прилетели утром?

— Судя по рассказам, он бывает рад поздним гостям.

— Или чисто по-английски ничем не выдает свою ярость по этому поводу. Значит, это ты выбрал время прибытия? — спросила я, посмотрев на Алекса.

Он виновато пожал плечами, в смысле — ну ты же знаешь, как трудно ему отказать, тем более что, возможно, он прав. Я только хмыкнула, наворачивая борщ.

— Ну не мог же я совсем бездействовать и позволить вам все провалить.

Теперь, когда мы в Лондоне, наш пушистый тиран снова был на коне, зная, что мы от него уже никуда не денемся.

— С утра у великого сыщика могут быть дела. А сейчас он точно дома, и, судя по тому, что закуривает трубку, с ужином они покончили. Пора, друзья мои!

— Хорошо, только второе доем.

— А что там у нас?

— Тефтели с рисом.

— Я тоже проголодался, — сказал Алекс.

— Ну за компанию и я, пожалуй, попробую съесть одну тефтельку, — жеманно сообщил кот. Хотя мы и так знали, что он сожрет все. Но агент 013, видимо, надеялся, что и в этот раз никто ничего не заметит.

Мы даже не стали разбирать вещи. Я затолкала свой чемодан под кровать и отряхнула руки. Пыли и правда было слишком много, похоже, все-таки придется заняться уборкой.

— Все, я готова, можем идти, — обернулась я к напарникам.

Алекс собрал пустую посуду в пакет для мусора и сказал, что тоже готов.

— Постойте-ка, чуть не забыл. — Пусик расстегнул саквояж командора и достал оттуда потрепанный томик «Записок о Шерлоке Холмсе». — По пути в столовую заскочил в библиотеку. «Последнее дело Холмса» может нам пригодиться.

Я отобрала у него книгу и спрятала в свою викторианскую сумочку. Он надулся, но сам понимал, что будет выглядеть странно с книжным томиком под мышкой. Хоть это и все повидавший Лондон, но на такое зрелище, как читающий кот, прохожие точно шеи бы себе повыворачивали.

Мы спустились по все той же скрипучей лестнице. На улице уже совсем стемнело, горели фонари, и моросил осенний дождь. Алекс раскрыл большой зонт. Кот весь недовольно сжался и пару раз чихнул, пока мы переходили улицу.

— Ненавижу дождь, — фыркнул он.

— Мы в курсе, что коты не любят воду вообще, а мойщики кошек одна из самых опасных профессий в мире.

— Кстати, давайте упростим дело, — перебил меня агент 013. — Холмс догадается, что мы знакомы, поэтому никаких клиентов, я буду играть свою роль, твоего шефа, Алекс. Без обид, друг мой, но иначе он почувствует фальшь…

Я хотела возразить и только раскрыла рот, чтобы возмутиться, но кот, быстро вскарабкавшись на плечо командора, уже нажал на звонок и так же ловко спрыгнул на землю, спрятавшись за его ногу.

Звонок отозвался где-то в глубине дома.

— А если они нас не примут?

— Подождем до утра, у нас еще есть в запасе время.

Неужели сейчас мы увидим ту самую миссис Хадсон?!

Я даже забыла про то, что хотела пнуть наглого кота. Будет обидно, если нам никто не откроет. Но произошло чудо! Послышались шаркающие шаги, потом раздался звук поворачиваемого в замке ключа, и дверь отворилась ровно настолько, чтобы стоящий за ней мог увидеть, кто там такой навязчивый торчит на пороге.

— Что вам угодно, сэр, миледи? — вопросил голос немолодой женщины, я сердцем почувствовала — это она. Похоже, миссис Хадсон действительно существует!

— Извините, что так поздно, но мы по срочному делу к мистеру Шерлоку Холмсу. Мистер Киплинг с сестрой. — Алекс протянул фальшивую визитку.

— Подождите, я спрошу у мистера Холмса, готов ли он принять столь странных посетителей.

— Почему странных? — удивились мы.

— За обшлагами ваших рукавов нет проездных билетов, тем не менее на подоле вашего пальто я не вижу характерных брызг грязи, как если бы вы ехали в кебе. Ваши ботинки слишком чистые для Бейкер-стрит, при условии что тут третий день моросит дождь. Как же вы добрались сюда, сэр? Неужели прилетели по воздуху? У вашей сестры губы подкрашены необыкновенной помадой. Я видела, как вы покусывали палец, мисс, но на перчатках не осталось ни следа. На вашем платье все складки аккуратно отутюжены, однако я улавливаю легкий запах нафталина. К тому же оно выглядит абсолютно новым, при том что этот фасон мне незнаком, видимо, он относится к последнему писку, — последнее слово миссис Хадсон произнесла с несомненным презрением, — моды. Как может совершенно новое платье одновременно хранить следы нафталина и следы недавней глажки? Все это очень и очень странно. Думаю, мистер Холмс примет вас. Такие загадки вполне в его духе.

Дверь закрылась.

— Когда ты успел сделать визитки? — почему-то спросила я, хотя, согласитесь, скорей я должна была поразиться дедуктивным способностям миссис Хадсон, оставшимся нераскрытыми даже Конан Дойлом.

— Я попросил гоблина-компьютерщика, пока ты укладывали чемодан, — задумчиво ответил Алекс и посмотрел на меня. — Милая, каков же тогда сам Холмс, если даже его домохозяйка раскусила нас в один миг…

— Это да, но меня интересует другое. — Я сурово перевела взгляд на кота. — Каким еще шефом Алекса ты собираешься представиться? Коты не служат в полиции и уж тем более не занимают в ней ведущих постов.

Профессор только презрительно вздернул бровь, демонстративно игнорируя мой логичный вопрос. Я хотела призвать его к ответу, используя силу, но не успела. Дверь отворилась, на этот раз широко, а на пороге стояла пожилая женщина с угрюмым выражением лица. Конечно, ее можно понять. Ведь, по книгам, к Холмсу ходил разный подозрительный сброд, да и сам он был как жилец отнюдь не подарок, только что платил исправно.

— Мистер Шерлок Холмс ждет вас, — сказала она, пропуская нас внутрь.

— А вы действительно та самая миссис Хадсон? — не выдержав, спросила я.

— Алиночка, фу! — возмущенно шикнул на меня Профессор.

— Вы впустили уличного кота?! — вскричала знаменитая домохозяйка. — А ну брысь! Выметайся, негодник! Брысь, тебе говорят!

— Я не уличный, миледи, я к мистеру Шерлоку Холмсу, — вежливо пояснил агент 013, галантно кланяясь.

Может, мы зря решили показать истинного Пусика, мир еще не готов к этому. Но с другой стороны, как в очередной раз подтвердилось, наше слово для него ничего не значит, и он все равно бы делал только то, что сам решил. К счастью, миссис Хадсон оказалась сильной женщиной, потому что она не упала в обморок, увидев говорящего кота, а только произнесла, глядя на нашего прохвоста сверху вниз:

— М-да… и кто только к нему не ходит… — После чего развернулась и медленно ушла.

Ну вот клянусь аллахом, истинная англичанка! Просто сама невозмутимость! Мы поднялись по узкой деревянной лестнице, покрытой старой ковровой дорожкой с афганским орнаментом, наверняка военный трофей доктора Ватсона. На площадке второго этажа было окно с геранью и дверь темного дерева, в которую Алекс и постучал.

— Входите!

О боже, это он! Но, признаться, я никогда не думала, что у Холмса бас. Мой муж толкнул дверь, и мы вошли. Нас встретила полутемная комната, оформленная в красно-коричневых тонах, довольно уютная. Потрескивающий дровами камин, пыльный шкаф с книгами, фолиантами, папками, стопками самодельных тетрадей, наверное, с описанием таинственных дел, на окнах тяжелые портьеры с кисточками, обеденный стол, два стула, диван и кресла. Вся мебель была старая, потертая, но смотрелась вполне себе гармонично.

В левом углу разместилась личная лаборатория Холмса, этажерка с ретортами, колбами, реактивами, всякими порошками и горелкой. В центре у дивана маленький чайный столик со свежими газетами, на каминной полке турецкая туфля с табаком, дощечка с приколотыми перочинным ножом письмами, на которые нужно срочно ответить. Этакая холостяцкая берлога, но очень уютная.

Наконец, у самого окна, в обитом плюшем кресле сидел мужчина, он был в тени занавесей, поэтому при первом взгляде была видна лишь худощавая фигура и орлиный профиль. Присутствие легендарного сыщика вызывало легкий трепет, наверно, поэтому в первое мгновение мы с мужем словно потеряли дар речи. Ватсон же оказался приятным пышноусым мужчиной средних лет, в клетчатом костюме, с чашечкой чая в руках.

— Добрый вечер, джентльмены, — начал первым кот, выходя вперед.

— Вы впустили в дом уличного кота? У него же микробы! — возмутился доктор. Так вот у кого был бас, правда, тоже неожиданно.

— Простите за поздний визит, господа, но дело срочное. Оно касается вашей безопасности.

Великий сыщик внимательно смотрел на кота, и он только слегка приподнял бровь — это была единственная реакция на агента 013, который разговаривал и плюс к этому еще как минимум обладал манерами культурного человека. Потом быстро затянулся из трубки, которую держал в руке, и пружинисто вскочил на ноги.

— Поразительно! Это правда говорящ… разумный кот. Хотя я всегда подозревал, что некоторые животные обладают более высоким интеллектом, чем люди. Даже иногда хотел завести себе кота, разумеется, британского голубого. Правда, с появлением Ватсона это желание само собой отпало.

— Он меня ни в грош не ставит, — печально покачал головой доктор. Ватсон явно представлял собой типичный образец служаки старого закала — честные глаза, душа нараспашку. Да и в его чашке так же явно был не чай…

— А я давно хотел встретиться с самым умным человеком планеты. — Кот встал на задние лапы и искренне пожал протянутую Холмсом руку.

— С моим братом Майкрофтом? Ха-ха! Похоже, вы знаете обо мне из рассказов, которые пописывает мой дружище Ватсон.

— Признаюсь, что да. Но я сбежал из больницы, как только узнал, что есть возможность увидеть вас вживую.

— Я тоже рад чести видеть говор… такого умного кота.

— И позвольте заметить, такого же единственного в своем роде, как вы, — наконец вставила я. — Он у нас давно живет.

Ладно уж, посмотрим, чья возьмет. Дам я ему представиться шефом Алекса, как же!

Шерлок Холмс обернулся, внимательно посмотрел на меня и на моего мужа. Его темные глаза вспыхнули живым интересом.

— Я вижу, вы прибыли издалека, хотя ваша одежда не успела запылиться.

— Миссис Хадсон тоже это заметила.

— Но как такое возможно, Холмс? — По крайней мере в этом Ватсон был похож на своего литературного персонажа, то есть на себя.

— Неудивительно, в отличие от вас, она очень наблюдательная женщина.

Мы все зачарованно смотрели на эту легендарную пару. Они оба совсем не были похожи на актеров из сериала «Шерлок», что меня поначалу слегка разочаровало. Я по идее, конечно, знала, что и не должны, но почему-то втайне надеялась.

— Вы состоите на службе. Вы оба. Возможно, вы тайные агенты. Вот только не уверен, какой именно державы. И вы что-то говорили о нашей с Ватсоном безопасности?

— В большей мере опасность грозит вам, но пока доктор Ватсон с вами, он тоже рискует, — серьезно подтвердил командор.

— Я вас слушаю, господа. И да, вы можете свободно говорить при моем друге, мистер и миссис Киплинг, хотя я сомневаюсь, что это ваша настоящая фамилия. Вы явно не англичане. У вас, сэр, славянский тип лица. Вы прибыли из Сербии?.. Словакии?.. России? Пожалуй, скорее всего из России, потому что ваша спутница похожа на бурятку или башкирку. Так вы?..

— Татарка, — решила раскрыться я, подкупив Холмса частичной правдой, тогда он скорее поверит в остальное. — Наполовину. Наши предки из России, но мы давно живем в Англии. Иначе откуда бы у меня был такой безупречный английский. Как и у моего брата, он служит в полиции в графстве Сассекс и…

— Вы сказали мне лишь половину правды. Заметно, что каждый из вас говорит со своим акцентом, следовательно, на самом деле вы не брат и сестра, даже если предположить, что вы от разных родителей и долгое время жили раздельно. А у вашего кота вообще оксфордский акцент, где я сам учился.

Я злобно посмотрела на безмятежно зевающего Пусика. Он перегнул в желании подольститься к Холмсу, настроив свой переводчик на акцент, столь много значащий для великого сыщика. Да, нет предела тщеславию котика…

— К тому же я вижу у вас следы от колец на пальцах, и это заставляет меня предположить, что вы супруги.

Мы с Алексом переглянулись. Нет, такого не обманешь.

— Вас хотят убить, — заявила я без обиняков.

— Что ж, у меня много врагов, — спокойно сказал Холмс, набивая новую трубку.

— Этот враг особенный. Профессор Мориарти!

— Что вы о нем знаете? — Великий сыщик поднял на нас заинтересованный взгляд. Похоже, что сам он еще не так много знал о Мориарти, как в своем «Последнем деле», иначе не был бы так беспечен.

— Мы знаем, что он самый опасный человек в Лондоне и что он паук, который оплел своей паутиной весь город. У него повсюду подельники, соглядатаи и наушники — он всех заставляет работать на себя, он Мистер Зло и родоначальник мафии!

— Мафии?

— В будущем это такое преступное сообщество, которое все держит в своих грязных лапах, у него свои люди в правительстве, полиции, на улицах, в рабочих профсоюзах и везде, где только можно, — продолжала быстро рассказывать я, зажимая рот агенту 013, который, конечно, хотел говорить сам.

— Почему в будущем? Откуда вам это известно?

— Мы думали, вы в курсе. Потому что мы из будущего, — на эмоциях выдала я.

Кот сделал страшное лицо, Алекс глубоко вздохнул и закатил глаза. Но слова уже вылетели, я же правда думала, что он уже сам обо всем догадался, методом дедукции.

Мистер Шерлок Холмс помолчал пару минут, а потом уверенно вернулся в свое кресло:

— Прошу прощения, но, видимо, вы не ко мне, а к доктору.

— Вы правы, друг мой, это скорее мои пациенты.

— Как вы не понимаете?! — вскричала я. — Мориарти вас убьет! Утопит в Рейхенбахском водопаде!

— Где?! — На секунду Холмсу изменила его английская сдержанность.

— В Швейцарии! Меньше чем через восемь дней, пока Ватсон побежит помогать умирающей англичанке, которой на самом деле нет, потому что это подстава.

— Да-да, конечно, — меланхолично ответил великий сыщик, поднимаясь и доставая из подставки у камина тяжелую кочергу. — Ватсон, где ваш армейский револьвер?

— Как всегда под рукой, Холмс. — Доктор выразительно похлопал себя по карману пиджака.

— Тогда сделайте милость, покажите нашим новым друзьям выход на Бейкер-стрит. — Он отдернул портьеру и выглянул окно. — Ага. Слева на углу стоит свободный кеб. Кебмен, конечно, ирландец и пьяница, к тому же разведен и хромает на левую ногу. Но до Редингской больницы для душевнобольных вы доедете достаточно быстро. И да, не платите больше полсоверена, этот тип не дает сдачи.

— Никуда мы не пойдем, — сложив лапки на груди, уперся Профессор. — У нас задание, мы должны спасти вас, хотите вы или нет.

— Ватсон, первым пристрелите кота.

— Хо-олмс, — недоверчиво-укоризненно протянул доктор.

— Ах да, прошу прощения, я же люблю кошек. Просто дайте ему пинка, чтобы не лез в разговор.

Я поняла, что дело зашло слишком далеко, и уже не надеялась на мирное разрешение ситуации, как вдруг грянул выстрел, в окне появилась аккуратная дырка, и пуля влепилась в стену в каких-нибудь пяти сантиметрах от головы великого сыщика.

— Не угодно ли лечь на пол, господа? — учтиво предложил Холмс, первым падая на ковер.

— А ведь мы вас только что предупреждали, — прорычал Алекс, заваливаясь вбок и увлекая меня пристроиться рядом.

— Трусы, — гордо объявил котик, выпрямляясь во весь рост, прекрасно понимая, что не достает макушкой даже до подоконника.

— Ну хоть теперь-то вы поверили, что на вас охотится профессор Мориарти?

— Миссис Хадсон! — громко прокричал Шерлок Холмс.

— Да? — раздалось снизу.

— Не могли бы вы зайти и задернуть шторы?

Невозмутимая, как крейсер Первой мировой, пожилая домохозяйка вошла в комнату, задернула окно тяжелыми портьерами и уточнила:

— Что-нибудь еще, джентльмены?

— Если вас не затруднит, чай с булочками и сэндвичи, — резво поднимаясь с пола, учтиво попросил Холмс.

— И сливки, — подергал его за штанину кот.

— Да-да, разумеется, и сливки тоже, — великодушно разрешил Холмс и наклонился, подняв что-то с пола. — Взгляните, сэр, какой любопытный предмет. — Он положил на ладонь командора маленький кусочек свинца. — Что вы можете об этом сказать?

— Револьверная пуля, — уверенно опознал мой муж. — Тридцать восьмой калибр, выпущенный из какого-нибудь «смит-вессона», слегка расплющена от удара об стену. Кажется, все.

— Браво, браво, мой юный друг. Учитесь, Ватсон!

— Я бы сказал то же самое, — буркнул под нос доктор, косясь в мою сторону в поисках сочувствия.

— Он всегда вас так подавляет? — шепотом спросила я.

— С момента нашего знакомства, — философски вздохнул док.

— И вам не обидно?

— Мэм, подобные мелочи не могут испортить дружбу двух джентльменов.

— Ну что ж, господа… — Холмс вооружился лупой и внимательно рассмотрел пулю. — А теперь посмотрим, остр ли мой ум так же, как и раньше. Хм… на пуле нет характерных следов крепления в гильзе. — Великий сыщик подумал и принюхался. — Также нет запаха пороховых газов. Что ж, всему этому может быть только одно разумное объяснение. Эта пуля выпущена из духового ружья, сделанного на заказ слепым немецким механиком фон Хердером. Заказчик пожелал остаться неизвестным.

— Но откуда?..

— Дело в том, что я знал этого искусного мастера. Только он почему-то уверял меня, что делает ружья исключительно для охоты на воробьев.

— Ваш чай, леди и джентльмены. — В дверях показалась миссис Хадсон с тяжелогруженым подносом в руках.

— А сливки? — поднял лапу кот.

— И сливки для мистера кота.

Я приняла у нее поднос, по-хозяйски поставила на стол, подала мужчинам их чашки, сыпанула ложку сахара в сливки и аккуратно размешала.

— А мистер кот пьет сливки с сахаром? — вежливо удивился Ватсон.

— Да кто его спрашивает, — мрачно брякнула я, поманив Пусика.

Он принял блюдечко двумя лапками и, надувшись, ушел в угол. Минут через пять — десять после того, как мы разместились в креслах и на диване, разговор вернулся к прежней теме.

— Итак, друзья мои, положим, что я вам поверил. Положим, про то, что меня хотят убить, тут вы были правы, но все равно вам нужно в Редингскую больницу…

И тут меня вдруг осенило.

— Подождите! Взгляните на год издания этой книги. — Я вытащила из сумочки и протянула ему «Записки».

— Две тысячи тридцать пятый? Это какая-то ошибка. И кстати, Ватсон, вас перевели на русский. Хорошая была идея взять псевдоним Конан Дойл, неплохо смотрится на обложке.

— Я не хотел портить свою репутацию солидного врача. Поверьте, от меня бы разбежались все клиенты, если бы только они узнали, что в свободное от лечения их мозолей и ипохондрии время я занимаюсь литературной поденщиной.

— Всего лишь хорошая подделка. — Сыщик-консультант с насмешкой вернул мне книгу. — Миссис Хадсон, проводите моих гостей, пожалуйста.

— Стойте! Много вы видели в свое время говорящих котов?

Холмс задумался.

— Ну в детстве я встречал пару кошек, которые, так сказать, словно хотели мне что-то…

— Простите, уважаемые мистер Холмс и мистер Ватсон, — перебил их Алекс, — но разве вы не должны в первую очередь заняться этим таинственным выстрелом?

— Ничего таинственного, друг мой, стреляли из дома напротив. Стрелок — высокий мужчина за сорок, малопьющий, хотя вчера набрался, возможно, по случаю выигрыша в карты. Нужно быть преотвратным стрелком, чтобы промахнуться на таком расстоянии. Из этого я заключаю, что у него дрожали руки, а также что, скорее всего, он принадлежит к высшему офицерскому составу.

— Но почему? — удивился Ватсон.

— Скажите мне, мой милый друг, находясь на службе в Афганистане, вы часто позволяли себе выпить?

— Ну… — стыдливо замялся доктор. — При моей должности и наличии спирта… практически каждый день.

— И конечно, по чуть-чуть, — улыбнулся Холмс.

— Разумеется! Кто бы доверил залечить даже банальную царапину пьяному врачу?

— Вот именно, низшие офицерские чины пьют по чуть-чуть и каждый день, но высший офицерский состав не может позволить себе такой роскоши. Ибо они должны служить примером для остальных. В британской армии, начиная с майора и выше, принято напиваться не больше раза в неделю.

— Но, разумеется, не по чуть-чуть, — с заметной обидой добавил доктор.

— В хлам, — с улыбкой подтвердил Холмс. — Именно так вчера и набрался наш стрелок, почему и допустил промах.

— Браво, Холмс, — привычно захлопал в ладоши Ватсон, виновато покосившись в нашу сторону. Типа не осуждайте, что делать, приходится, он же такой эгоцентрик.

— Что ж, пожалуй, тогда мы позовем полисмена и обследуем это пустующее обиталище таинственного стрелка. И кстати, Ватсон, не забудьте свой армейский револьвер, но положите его, пожалуйста, в левый карман пиджака.

Ватсон так покраснел, что я не удержалась и спросила:

— А почему? В этом тоже есть какой-то дедуктивный смысл?

— Нет, милая леди, все куда прозаичней, — сухо рассмеялся Холмс. — Как вам, наверно, известно, наш друг доктор долгое время служил в Афганистане, где и приобрел нервную привычку выхватывать оружие при первых признаках опасности. А будучи человеком легковозбудимым, тем более после рюмочки бренди, он дважды случайно стрелял в меня, просто сунув руку в карман. Дорогой Ватсон, сколько пиджаков вы поменяли из-за этого?

— Два выстрела — два пиджака, — недоумевающе протянул доктор.

— Три, — безжалостно добил великий сыщик. — Не далее как позавчера вы пришли вот в этом новом пиджаке в шотландскую клетку, хотя за день хвастались мне покупкой нового темно-синего, держу пари, вы прострелили его где-то в клубе.

— От вас ничего не скроешь, Холмс. — Ватсон беспомощно развел руками. — Я действительно случайно нажал на курок, но никто не пострадал, кроме незнакомого китайца-кули, принесшего в клуб ящик старого виски.

— А не было ли у этого китайца какой-нибудь татуировки на руке?

— Как вы догадались, Холмс?!

— И это была буква «М», похожая на четыре скрещенные шпаги?

Глаза Ватсона так вытаращились, что он обрел сходство с глубоководной рыбой.

— Ничего сверхъестественного, друг мой. — Великий сыщик обнял его за плечи. — Я спросил о татуировке лишь потому, что в свое время написал целый труд на тему традиционной татуировки Китая среди грузчиков, разнорабочих и эмигрантов Лондона. Впрочем, вряд ли вы его читали, ибо он представляет исключительно научный интерес. Но вы невольно бросили взгляд на монограмму «VR» на стене нашей комнаты, что навело меня на мысль о скрещенных линиях…

Мы с Алексом тут же уставились на те самые знаменитые буквы «VR», описанные Конан Дойлом, которые его литературный герой изобразил посредством целенаправленного расстрела стены в самых патриотических целях.

— Но там же «VR»! Почему вы спросили про «М»?!

— Честно говоря, сам не знаю. Вроде бы где-то видел, но не припомню где.

— Это монограмма профессора Мориарти, — с важным видом фыркнул кот, протягивая лапу к неброской книжке по высшей математике.

Холмс раскрыл книгу и показал нам — на титульном листе красовалась буква «М» из четырех скрещенных шпаг.

— Снимаю перед вами шляпу, мистер кот, — улыбнулся он.

— Зовите меня Профессор, — без улыбки откликнулся агент 013.

— Простите, что вмешиваюсь в вашу содержательнейшую беседу, господа мужчины, — не выдержала я. — Но не пора ли нам пора?

Все опомнились, построжели, три раза извинились передо мной, потом еще друг перед другом и наконец церемонно, по-английски, то есть не сказав: «До свидания, миссис Хадсон», вышли из квартиры на Бейкер-стрит.

Великий сыщик достал из кармана полицейский свисток, раздалась пронзительная трель, и через минуту к нам подбежал стоявший на углу констебль. Долговязый, рыжий, с лицом исполненным служебного рвения.

— Да, джентльмены?

— Нам нужна помощь, друг мой, — вежливо начал Холмс. — Вы не знаете, живет ли кто-либо вон в том доме напротив?

— Нет, джентльмены.

— Нет — это «не живет» или «нет, не знаю»?

— Да-а, джентльмены… — Похоже, сразу два вопроса были слишком сложны для мозгов стандартного английского бобби, и он решил дать задний ход. — Нет, джентльмены!

— А вы не могли бы проводить нас туда?

— Да, джентльмены!

— Конечно, мне бы надо заручиться разрешением инспектора Лестрейда, но не думаю, что там, в доме, мы найдем что-то очень уж интересное, — шепотом пояснил нам Холмс, направляясь за констеблем.

Мы кивнули, но в душе каждого засела тревога, что сейчас Холмс узнает, кто на самом деле поселился в этом доме, хоть по тем же следам в холле и на лестнице. Знаменитый детектив вполне мог заподозрить нас в сговоре с преступником. Судите сами — мы приходим, заявляем о том, что его хотят убить, и тут же в него стреляют из дома, где мы в данный момент, собственно, и живем. Жуть! Я бы сама себе не поверила на его месте. А еще лучше сдала нас скопом в полицию, вместе с говорящим котом.

По просьбе Холмса командор выломал плечом дверь, мы с котом, разумеется, молчали. Не могли же мы сказать, что у нас есть ключ.

— Вы заметили, как легко вы взломали эту дверь? — так, чтобы все слышали, прошептал Холмс. — Держу пари, ее взламывали уже не раз…

— Темновато, — пробормотал Ватсон, когда мы зашли в холл.

— У меня есть фонарь, — предложил командор, протягивая ему фонарик. Даже рискуя разоблачением (Холмс мог тут же увидеть наши следы), он не мог не помочь великому сыщику. К тому же, если будут найдены хоть какие-то улики против стрелка, он, по крайней мере, поймет, что нам можно верить.

— О-о, оригинальная вещь. Новая немецкая разработка? — Великий сыщик принял из рук моего мужа электрический фонарик дешевого китайского производства. — Да, британская наука дойдет до этого еще не скоро. — Он пощелкал кнопками и, обернувшись, предупредил: — Осторожней, не затопчите следы.

Ладно, если что, скажем, что успели натоптать, пока он отвернулся, для этого мы с Алексом специально вошли первыми, а кот так вообще, как всегда, проскочил вперед. Однако кроме наших здесь были еще и другие следы. В колеблющемся круге света мы все увидели следы широких ботинок с квадратными армейскими носами.

— Что скажете, Ватсон?

— Это пехотная обувь. Кавалеристы предпочитают более узкий каблук, а моряки — сапог с коротким голенищем.

— Браво-браво, дружище, — с некоторым раздражением похвалил Холмс. — Вы делаете успехи. Ну что ж, посмотрим, куда нас приведут следы этого таинственного господина в армейской обуви. И, дорогой Ватсон, пожалуйста, вытащите руку из кармана.

— Как вы догадались, Холмс? — уныло спросил доктор, хотя щелчок взводимого курка слышали мы все.

Следы вели нас по длинному коридору (слава богу, они уводили нас от лестницы в холле, где наследили мы сами), потом по лестнице для слуг наверх, потом снова по коридору с комнатами по обеим сторонам. Судя по всему, когда-то эти комнаты сдавались внаем как гостиничные номера. И вот наконец они оборвались у одной из дверей, слава богу, не дойдя до нашей. Холмс повернул потемневшую латунную ручку. Дверь была не заперта.

— Не бойтесь, друзья мои, преступника здесь нет.

— Мы знаем, мы видели, что следы ведут и назад. Более того, очевидно, что назад неизвестный бежал, судя по хорошо отпечатавшимся носкам, — важно пояснил кот.

— Блестяще, — поджал губы Холмс, открывая дверь. — Так-так-так. Что мы имеем здесь?

Комната был копией той, где поселились мы: квадратная, с двумя окошками, выходящими на Бейкер-стрит, но окна были прямо напротив окон Холмса. В углу даже стоял пыльный шкаф, а у стены ветхая кровать с рваным матрасом.

— Судя по всему, он недолго здесь пробыл, не успел толком наследить.

Знаменитый детектив осмотрел подоконник, бормоча себе под нос нечто неразборчивое, потом оглядел комнату, освещая все углы фонариком, что-то поднял с пола и сунул в карман.

— Пожалуй, все, можно идти, господа. Здесь нам больше делать нечего.

— Как?!

— Я уже знаю, кто в меня стрелял. Это был полковник Себастьян Моран.

— Но как вы догадались, Холмс?! — вскричал Ватсон.

Холмс тихо рассмеялся, явно получая удовольствие от удивления на наших лицах, и быстрым шагом направился к выходу.

— Полисмен?

— Да, сэр?

— Будьте любезны доложить в Скотланд-Ярде о том, что в меня стрелял отставной полковник Моран, недавно вернувшийся из Индии. Его необходимо задержать. И не заходите по пути в ваш знакомый паб, судя по всему, вы уже должны там кругленькую сумму…

— Нет, сэр! — слишком яростно возмутился полисмен, и все поняли, что слова великого сыщика попали в цель.

— Ничего страшного, друг мой, ваши долги хоть и растут, но ведь кабатчик ваш друг, не так ли? Возможно, вы вместе служили?

— Да, сэр…

— И конечно, на флоте, — заключил мистер Холмс, даже не утруждая нашу компанию объяснениями, как он это узнал. Для него это было слишком элементарно.

На улице мы вежливо расстались с полисменом, который срочно убежал с докладом к своему начальству. А Холмс, поглядев ему вслед, остановился и обернулся к нам.

— Не буду вас томить, я не провидец. Просто полковник Моран был так глуп, что обронил там свою визитку. — Он протянул Алексу маленький картонный прямоугольник, где было написано: «Полковник Себастьян Моран, Индийский клуб, Охотничий клуб, Клуб Игры в Вист на Доверие».

— Пожалуй, нам тоже пора домой. — Поймав мой взгляд, начал прощаться командор. — Надеюсь, мы сможем встретиться с вами утром?

— Буду счастлив! Однако с утра я обычно несколько занят. Не соблаговолите ли вы посетить нас с Ватсоном к ланчу?

— Во сколько у вас ланч? — уточнила я, потому что для меня все эти английские традиции были китайским сводом непонятных церемоний.

— Вы узнаете, — таинственно подмигнул великий сыщик, подцепил доктора под ручку и, назвав «мой милый», увел на другую сторону улицы. Я слегка покраснела…

— Не волнуйся, у Конан Дойла наш герой часто называет Ватсона милым, дорогим, любезным и так далее, — вяло успокоил меня кот.

Мы дождались, пока знаменитая пара скрылась в доме на Бейкер-стрит, и вернулись к входу в свое временное жилище.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Во-первых, от переполненности впечатлениями — боже мой, я видела настоящего Холмса и говорила с ним! Во-вторых, оттого что никак не могла понять, что значит играть в вист на доверие. Типа джентльмены не раскрывают свои карты, а просто говорят, у кого какая комбинация? Кто назвал больше, тот и победил? Решив завтра задать этот вопрос Холмсу, я наконец спокойно уснула.

С утра мы пошли искать Индийский клуб. Выяснив у пары полисменов дорогу, мы довольно путаными путями вышли к портовым кварталам, где в роскошном четырехэтажном особняке, принадлежащем Вест-Индской компании, и находилось вышеозначенное заведение.

— Идем молча, — наставлял нас кот. — Носы вверх, подбородок вверх, как настоящие англичане. Никто не должен усомниться, что мы члены этого клуба, а то и завсегдатаи.

— Особенно ты, — поддела я.

— Деточка, — снисходительно улыбнулся Профессор, — да будет тебе известно, коты пользуются в Англии непререкаемым авторитетом и уважением. Так что нам открыты двери хоть в спальню самой королевы.

— «Где ты была сегодня, киска? У королевы у английской. Что ты видала при дворе? Видала мышку на ковре». Вот именно, кроме мышей, вы ничего и не видите.

— Это очень мудрое и глубокое стихотворение, построенное на сложной цепи аллегорий, ограниченным умам не понять.

— Да неужели? — Теперь заинтересовался командор.

— Видите ли, друзья мои, на что обращает внимание человек, попавший во дворец королевы? Ну разумеется, на прекрасные интерьеры, картины, скульптуры, пышные туалеты придворных, и он не замечает мелочей! Что такое мышь? По сути мелочь, но вспомним, что именно эта мелочь являлась в Средние века разносчиком чумы! Королева и ее двор могли в любую минуту погибнуть! А значит, могла пострадать и вся Англия, если бы не скромная и мудрая кошка, которая среди всей этой позолоченной мишуры заметила главную опасность — мышь!

— Ты это только что придумал? — после непродолжительного молчания спросила я.

Пусик отвернулся, всем видом показывая, что мы грубые и некультурные особы, лишенные тонкого понимания высокого поэтического слога. Не знаю, не знаю, может быть, где-то он и был прав, не буду спорить, в чем не разбираюсь, но в Индийский клуб нас не пустили именно из-за кота.

— Прошу извинить, господа, — сказал пожилой двухметровый швейцар с непроницаемым лицом. — Проход с любым животным категорически запрещен. Устав клуба делает исключение только для кобр, мангустов и священных коров.

— А если мы переоденем кота коровой? — сразу предложила я.

— Нет, леди.

— А если мангустом? — поддержал меня Алекс.

— Это будет обман, — укоризненно вздохнул швейцар. — Я очень сожалею, господа.

Делать нечего, пришлось разворачиваться на Бейкер-стрит, правда, агент 013 настаивал остаться у входа в засаде и ждать весь день, вдруг полковник Моран войдет или выйдет, но нас с мужем такая перспектива не прельщала.

— А пойдемте-ка мы в Охотничий клуб, — предложила я. — Может, там подемократичней относятся к домашним животным.

— Вряд ли, милая, — нахмурился командор. — Мы, конечно, можем прогуляться, но чисто с экскурсионной целью, посмотреть старый Лондон, насладиться его смогом, пропустить кружечку темного эля.

— Во время работы не пьем, — строго напомнила я, видя, что кот уже поднял лапку, голосуя за последнее предложение. — А если мы…

Алекс пошарил в кармане и бросил два пенса в рваный цилиндр уличного музыканта, мимо которого мы в это время проходили. Тощий одноногий моряк со всклоченной бородой и красным носом безжалостно терзал старенькую скрипку, выжимая из нее безбожно фальшивое «Весной поросята ходили гулять. Счастливей не знал я семьи».

— Так вот, — продолжила я минутой позже. — Положим, они не пускают в клубы животных, но кто посмеет отказать женщине с ребенком?

— В Англии конца девятнадцатого века? — скривился кот. — Да запросто! Борьба за равноправие женщин здесь еще толком и не начиналась. А если и началась, то была полностью проигнорирована мужчинами. Вспомни романы Элизабет Гаскелл и сестер Бронте.

— Я думала, ты не читаешь женские романы, — сощурилась я.

— Я читаю классику! — поправил Профессор.

— А мне идея нравится, — взял мою сторону Алекс. — Собирайся, напарник, настал твой звездный час.

Мы свернули в сторону портовых лавочек, выбрав магазин «Ткани и готовые платья». Полчаса спустя укутанный и запеленатый кот в детском чепчике смотрел мне в глаза с молчаливым обещанием кровной мести.

— Нужно ему еще пустышку сунуть для большего сходства, а то какой-то волосатый получается младенец.

— Прикрой его платком, — посоветовал мой муж.

Я так и сделала, после чего злобный Пусик стал походить на арабскую женщину-террористку.

— Ну зато шерсти меньше видно, уже компромисс, — удовлетворенно констатировал Алекс. — Вперед, удача улыбается храбрым!

Подозреваю, что теперь кот будет мстить нам обоим, но отвлекаться на ерунду времени не было. Мы прыгнули в кеб, который по ужасным лондонским пробкам довез нас до здания Охотничьего клуба. К сожалению, и туда нас тоже не пустили, сославшись на то, что наших имен нет в списке постоянных посетителей. Пришлось извиниться и уйти, а в придачу тот же швейцар, деликатно задержав моего мужа за плечо, тихо прошептал ему:

— Сэр, это, конечно, не мое дело, но младенец совсем не похож на вас.

— Неужели? — проскрипел зубами командор.

— Да-да, сэр, хотя, если приглядеться, то и на молодую леди тоже. Я бы на вашем месте сдал его куда-нибудь в приют и попробовал завести нового.

— Спасибо, друг мой. — Алекс положил в ладонь швейцара полсоверена и уточнил: — А не заходил ли сегодня наш друг полковник Себастьян Моран?

— Он был здесь вчера утром, сэр, ушел в обед. Если позволите, сэр, ваш друг был не совсем трезв.

Я побыстрее оттащила супруга, пока этот говорливый тип не посоветовал ему сдать в приют и полковника Морана, а нам завести нового друга.

— Идемте уже к Холмсу, — тихо прорычал кот из пеленок, потому что у нас все равно ничего не получалось.

Поскольку от Охотничьего клуба до Бейкер-стрит было не так далеко, мы пошли пешком. О чем я по сей день жалею. Да и какая нормальная женщина смогла бы выслушивать столько гадостей про своего «ребенка»…

— А вашему малышу не помешала бы бритва!

— Вы не туда его несете, мэм, зоосад в другом конце города!

— Леди, я работаю импресарио в цирке Барнума, готов дать гинею, если вы позволите вынести вашего младенца на арену!

— Мама, мама, посмотри, какая красивая леди с такой страшной обезьянкой!

— Вызывайте полицию, это существо в пеленках шевелится! Есть еще в Лондоне храбрые мужчины с пистолетом?

О чем в этот момент думал наш котик, спрашивать не хотелось чисто из соображений личной безопасности — когти у него все-таки острые.

На Черч-стрит дорогу нам перегородил уличный мальчишка.

— «Таймс»! Утренняя «Таймс»! Оставшиеся номера! «Что перед сном пьет королева?», «Британия и Россия! Гречка против овсянки!», «Немецкий канцлер любит военные марши!», «Новое средство для роста волос! Уникальный эксперимент на бильярдном шаре!» Купите газету, сэр!

— Держи. — Алекс кинул разносчику газет два пенса, и тот побежал дальше, забрав монетку.

Командор на ходу развернул «Таймс», и нате вам, на передовице была наклеена широкая полоска бумаги с надписью: «Мистер Холмс ждет вас через пятнадцать минут».

— Нехило, — восхитились мы.

И действительно, мы дошли до знаменитого дома на Бейкер-стрит не более чем за пятнадцать минут прогулочным шагом. Согласитесь, не восхищаться этим человеком было просто невозможно…

Мы поднялись по ступенькам и нажали кнопку звонка. На этот раз миссис Хадсон открыла почти сразу и с более радушным выражением лица:

— Проходите, господа, мистер Холмс будет рад вас видеть. У него редко бывают гости из России.

— Что, от нас пахнет водкой, мы носим бороды, обуты в валенки и держим в руках балалайки? — не выдержав, фыркнула я. Сказывалась усталость после пешей прогулки, неудача во всех начинаниях, да и перекусить толком мы нигде не успели, завтрак не считается, он был слишком давно.

Вместо ответа она окинула нас ласковым взглядом и полюбопытствовала:

— А правду говорят, что в России по улицам ходят медведи и все русские любят играть в снежки, а потом ими же и закусывать такую страшную вещь, как samogon?

— А вы его пробовали?

— В свое время я жила в Ирландии, там пьют с трехлетнего возраста. Но русский samogon — это нечто! Портовые моряки говорят о нем с уважительным придыханием. — Миссис Хадсон наклонилась ко мне и тихо прошептала на ухо: — Может быть, в следующий раз вы захватите для меня бутылочку?

Я что-то прорычала сквозь зубы, но мой муж поторопился поскорее увести меня наверх. Судя по накрытому столу, Холмс и Ватсон как раз собирались приступить к ланчу. На столе стоял чай, сахар, сливки, печенье и джем.

— А-а-а, вот и наши русские друзья! — Великий сыщик приподнялся, жестом указывая нам на свободные стулья. — Вижу, вы получили мое послание.

— Да, это было оригинально, сэр, — сдержанно сделал комплимент Алекс.

— Я вижу, вы ходили в Индийский клуб? Наверняка надеясь застать там полковника Морана, не так ли?

— Как вы узнали?

— Я тоже там был, с той же целью, и меня тоже не пустили. Помните одноногого моряка со скрипкой? Это был я. Ха-ха-ха! А ведь вы, сэр, еще кинули мне монетку за ужаснейшее исполнение народной песенки…

Наверное, у нас троих заметно вытянулись лица.

— Вы так же изумлены, как обычно Ватсон. Потом вы отправились в Охотничий клуб…

— Позвольте спросить? — не выдержала я. — Так та торговка яблоками… это тоже были вы?

— Нет.

— Тогда, значит, хромой почтальон?

— Нет.

— Толстая леди в кринолинах, с прыщом на носу?

— Нет.

— Подозрительная ломовая лошадь в упряжке?!

— Нет.

— Тогда кто? — сдулась я.

— Я был швейцаром, — признался Холмс.

— В клубе?! — удивился Алекс.

— Нет, в отеле по соседству. Но мне было вас отлично видно.

— Блин горелый! — не сдержался котик. — Никогда не доверял швейцарам! Как же лихо вы нас провели…

— Это было нетрудно, вы очень доверчивы, — с добрейшей улыбкой добил нас Шерлок Холмс, и подпевала Ватсон согласно закивал. — Но прошу вас, присоединяйтесь к нашей скромной трапезе, я попросил миссис Хадсон накрыть на четверых и подать тарелку с жареной треской специально для мистера кота.

Угу, мысленно отметила я, этому толстому обжоре, значит, жареную треску, а как голодной мне, так фигу! Грызи твердое печенье и пей противный чай с молоком…

— Признаюсь, я думала, что ланч это что-то вроде обеда, — прошептала я на ухо Алексу.

— Не капризничай, милая. Посмотри, какой стройный мистер Холмс, он явно не злоупотребляет калориями.

— А вот Ватсон, — я покосилась на упитанного доктора, — зуб даю, подкармливается где-то на стороне.

Меж тем чопорная миссис Хадсон поставила блюдечко с двумя рыбками на пол, и великий сыщик подмигнул нам:

— Я все узнал о Мориарти.

— Но когда вы успели?!

— О, это задача на одну пачку табака! Я выкурил семнадцать трубок крепчайшего табаку, а на восемнадцатой меня осенило, что это именно он стоит за самыми страшными преступлениями в Лондоне.

Мы с Алексом обменялись красноречивыми взглядами. О том, что Холмс курил опиум, гашиш и вообще черт-те что, писал еще Конан Дойл…

— Взгляните, друзья мои! — Повинуясь жесту друга, доктор Ватсон протянул руку к дивану и передал нам газету. — Вчерашний номер «Таймс», но вчера я бы и не обратил внимания на это маленькое объявление внизу. Читайте сами!

Командор пробежал глазами текст последней страницы и указал мне пальцем на небольшое объявление о том, что сегодня, в девятнадцать ноль-ноль, в здании Королевского математического общества проводится публичная лекция профессора Мориарти на тему «Высшая математика и простейшие числа». Вход свободный. Выход — полсоверена.

— Предлагаю поехать. Кто со мной?

Как вы догадались, не отказался никто, даже кот. После ланча мы все сели в кеб, задернули окна и даже, кажется, задремали, а спустя час были уже на месте. В дороге нас порядком растрясло, и вышли мы из кеба пошатываясь. Общество находилось в старинном кирпичном особняке на окраине Лондона, окруженном вековыми тисами. Внутри уже толпился народ, в основном все полные ботаны с постными лицами.

Пока все рассаживались по местам, агент 013 подергал меня за платье:

— Пока все рассаживаются, я хочу подкорректировать историю. Нам нужно на время вывести Мориарти из игры.

— Но нам нельзя его убивать!

— Разве я сказал убить? Я сказал: на время вывести из игры. — Кот разжал лапку и показал мне таблетку.

— Это цианид?!

— Ты вообще меня слушаешь? Я не собираюсь его убивать. Это пурген. Взял из нашей аптечки.

— Что?! Нет! Не вздумай! Это бесчеловечно-о…

Да кто меня будет слушать?! Агент 013, шныряя между ног студентов, рванул к кафедре. Я на цыпочках за ним, но не успела. За секунду до того, как я цапнула его за загривок, негодяй бросил таблетку в графин с водой. Поздняк метаться. Скрипя зубами, я вернулась на свое место, волоча довольного Профессора по полу. Когда мы наконец уселись, кот втиснулся между мной и Алексом. Кстати, здесь на входе его никто не задерживал, наверно, швейцары в этом просвещенном месте разделяли мнение Бодлера, считавшего котов друзьями наук.[4]

Наконец под гром жалких аплодисментов вошел профессор Мориарти. Его внешность вполне соответствовала описанию, данному Дойлом в «Последнем деле Холмса». Высокий, тощий тип с необычайно выпуклым лбом, сутулые плечи, бледный, а взгляд как у снулой рыбы, но это уже лично мое ощущение. Мы с котом напряженно ждали, чтобы он налил себе воды, но, видимо, он напился заранее, потому что в горле у него явно не пересыхало.

Профессор Мориарти читал что-то из области такой высокой математики, что меня срубило на первой же фразе: «X равен Y не потому, что X равен Y, а потому, что Y равен X, следовательно…» Я уютно устроилась на плече заботливого супруга и хорошо если не слишком громко храпела. Впрочем, через полчаса храпела половина аудитории. По окончании лекции кот бесцеремонно растолкал меня лапками, показывая, что великий сыщик направляется к кафедре Мориарти. Пропустив вперед двух прыщавых студентов-индусов, он протянул свой экземпляр профессору.

— Шерлоку Холмсу, эсквайру.

— Неужели тому самому Холмсу? — удивился Мориарти.

— Я польщен, что вы слышали мое имя.

— Краем уха.

— Благодарю за автограф, профессор.

— И вам всего наилучшего, мистер Холмс.

— Да, это самый великий преступник современности, — мечтательно сказал знаменитый сыщик, вернувшись к нам с подписанной книгой.

— Как вы догадались? — не удержалась я.

— Из нашего диалога. Разве вы ничего не поняли? — Бессмертный Шерлок Холмс сочувственно покачал головой и вышел из аудитории.

Мы все трое в очередной раз ощутили себя в шкуре бедняги Ватсона.

— Да-да, он такой, — невесело буркнул доктор. — Никогда ничего толком не объясняет.

Этому человеку стоило бы поставить памятник за подвижничество и терпение.

— Но я, пожалуй, тоже получу автограф, для коллекции.

Надо было присмотреть за ним, но мы все как-то упустили момент, двигаясь к выходу, а через минуту уже подошел Ватсон с подписанной книгой и очень страдальческим выражением лица.

— Он точно какой-то злодей. Не знаю, что он мне подсунул, но нам лучше побыстрее добраться до нашего дома на Бейкер-стрит.

— Вы пили воду из графина Мориарти? — ахнула я, кот округлил глаза и прикрыл пасть лапкой.

— Да, там что, был яд?!

— Н-нет, не думаю… — Я отвела глаза. — Все нормально, наверно, просто несварение от сырой воды, она же здесь у вас неочищенная.

В общем, забегая вперед, скажу, что наша попытка на время нейтрализовать Мориарти обернулась четырехчасовым заключением Ватсона в туалете. Холмс уже успел уйти довольно далеко, мы догнали его как раз в тот момент, когда он останавливал кеб на улице.

— Скорее всего, Мориарти не будет терять времени. Я думаю, покушения начнутся сегодня же. Вчерашний выстрел из духового ружья был всего лишь предупреждением. Но сейчас — все серьезно, — важно сказал он, открывая дверцу кеба.

— А мы о чем говорили? Вам нужно срочно уехать в Швейцарию. Мы вас там будем охранять, — вступил командор.

— Туда, где меня, по вашим словам, должны убить?

— Хорошо, куда вы сами скажете, — заискивающе предложил кот.

— Вообще-то мне давно хотелось в Швейцарию…

Мы все выпрямились, обрадовавшись неожиданной сговорчивости Холмса.

— Но я не собираюсь бежать как трус от преступника!

— Браво, Холмс! — воскликнул Ватсон и схватился за живот. — Ой-ой-ой, кучер, скорее!

— Что с вами, мой друг? Но, что бы то ни было, не это сейчас самое важное. Сначала нужно подвести этого злодея под суд!

— А меня подвезти до туалета Паддингтонского вокзала.

— И времени у нас мало, — продолжал Холмс.

— Очень мало, — простонал бывший военный доктор.

— Плачу полтора соверена, если доедете за сорок минут!

— Только без тряски! — взмолился Ватсон.

— Нельзя допустить, чтобы он продолжал творить свои грязные делишки.

— Вот именно, именно! Отомстите за меня, — стонал бедный доктор, держась за живот, а я, сочувственно гладя его по плечу, прожигала Пусика убийственным взглядом.

— Ну что ж, врач всегда спасет себя сам, а вы трое должны рассказать мне все, что вы знаете об остальных преступлениях Мориарти.

— Ну в книге Ватсона о них было сказано весьма расплывчато. Потому что вы сами ему ничего толком не рассказали. Только в общих чертах.

— Это на меня очень похоже. Ну хорошо, тогда действуем следующим образом…

И в этот момент из-за соседнего дома выскочил хромой одноглазый китаец в традиционном костюме и шапочке, с длинной косой и бородой, прокричал что-то неразборчивое и бросился по тротуару к нашему кебу, на ходу размахивая кривым китайским мечом.

— Вы что-то хотели, сэр? — вежливо спросил Холмс, распахивая дверцу.

Увы, чего хотел китаец, мы так и не узнали — прямым ударом дверцы по зубам несчастного откинуло шагов на десять. Он ударился затылком об угол дома, высунул язык и затих.

— Боюсь, мы не сможем ему помочь, джентльмены, — сокрушенно покачал головой Ватсон, выглядывая из-за плеча Холмса.

А буквально за поворотом наш кеб поравнялся с тремя одиноко стоящими девушками определенной профессии. Слишком густая помада, слишком глубокие декольте, слишком приподнятые подолы, растрепанные прически и все такое, ну вы сами понимаете.

Я ткнула локтем Алекса, чтобы не глазел куда не надо. Но в этот момент самая старая и страшная вдруг выхватила из чулка длинный узкий нож и кинулась на нас с протяжным воплем. К сожалению, несчастная не рассчитала траекторию, и удар пришелся между спиц большого колеса кеба. Женщина кубарем проехала за нами полквартала, грязно ругаясь на шотландском, но за поворотом отпала.

— Какая невоспитанная особа, — поморщившись, вздохнул Холмс. — Дорогой доктор, вы не считаете, что ей бы следовало оказать какую-либо медицинскую помощь?

— Ни за что, — даже с некоторой обидой откликнулся Ватсон. — У них свой профсоюз, и нашему брату, частному врачу, они никогда не платят.

— А вот и наш дом, — выглянув из кеба, провозгласил знаменитый сыщик, и в тот же миг сзади раздалось три выстрела.

— Неужели по нам стреляют? — искренне удивился доктор.

— Похоже, что так, — беззаботно рассмеялся его друг. — Но это отменно скверные стрелки, не попали ни разу.

В ту же минуту с водительского сиденья тяжело рухнул кебмен. Мы все выскочили наружу. Осмотрев бедолагу, сострадательный Ватсон только горестно покачал головой.

— Положите ему гинею во внутренний карман, — благородно приказал мистер Холмс. — Конечно, его вдова пропьет эти деньги. А их дети, мальчик и еще один мальчик, пойдут в работный дом, если, конечно, их слепая тетка из Йоркшира не позаботится о судьбе младшего. Старшего она не любит.

И, не вдаваясь в объяснения, великий сыщик бодро зашагал к знаменитому дому на Бейкер-стрит, а мы вчетвером еще с полминуты стояли, ощущая себя полными идиотами, после чего мы все трое торжественно пожали руку доктора Ватсона за его терпение и понимание. Доктор тепло улыбнулся нам, потом вновь схватился за живот и на полусогнутых так резво побежал вперед, что обогнал даже долговязого Холмса. Мы пожали плечами и направились следом…

— Зачем шеф нас сюда послал? Пока Холмс и сам неплохо справляется, — пробормотал командор, ускоряя шаг.

— Приказы гнома не обсуждаются, а выполняются, — процитировала я главный девиз его секретарши. — Быть может, для того чтобы личность великого сыщика заиграла новыми красками? Простите, что-то на романтизм потянуло…

— Конан Дойл решил убить своего героя, помните? — быстро вставил кот. — А если мы берем за основу, что Конан Дойл лишь литературный псевдоним доктора Ватсона, то…

— Неужели мы должны остановить доктора? — ахнула я.

Пусик не ответил, но очень многозначительно ухмыльнулся, задрав хвост…

На Лондон быстро опускалась ночь, миссис Хадсон включила газовый фонарь у входа. В квартире Холмс первым делом рухнул на диван и дотянулся до лежащей на столике скрипки. Ватсон скрылся в туалете. Мы расположились кто где. Сыщик-консультант что-то наигрывал, терзая инструмент и надсадно водя смычком по одной струне. Алекс раскрыл газету, кот свернулся клубком у камина и нагло задрых, прикрыв уши лапками.

— Так каков план наших действий? — не выдержав, спросила я, потому что больше никто не решался.

— У меня был план, но эти покушения порядком испортили мне настроение, и я понял, что Мориарти не заслуживает поблажек. Поначалу я хотел просто его пристыдить, а теперь понимаю, что действовать нужно серьезно…

Я недоуменно посмотрела на мужа, тот нахмурился. Видимо, он пытался хоть как-то помочь великому сыщику, а тот явно привык к абсолютизму своей правоты, везде и во всем. Мне тоже ничего в голову не приходило. Холмс вновь заиграл на скрипке.

Мы почувствовали себя слегка лишними, но что делать, нам нельзя было никуда уйти. Сегодня и три-четыре ближайших дня именно нам предстояло отвечать за его жизнь. Нельзя было забывать, что по сюжету Конан Дойла еще должен был произойти поджог этого дома. А кто знает, как оно было на самом деле, может, гораздо серьезней, чем в книге.

Вежливо постучав, в комнату вошла миссис Хадсон.

— Леди с джентльменом остаются на обед?

— Да-да, — рассеянно пробормотал Холмс.

Пусик, не отрываясь от сна, поднял правую лапку вверх, давая понять, что остается тоже.

Миссис Хадсон вышла. Пропустив ее вперед, в комнату вошел Ватсон. Его утомленное, бледное лицо светилось облегчением.

— Прошу прощения, господа, но я, пожалуй, пойду в свою комнату и прилягу. Коварство Мориарти лишило меня всяческих сил.

— Только не заспитесь, сегодня среда, будет подано ваше любимое рагу из телятины по-валлийски.

— Да-да, я помню, — слабым голосом пробормотал Ватсон, удаляясь в соседнюю комнату.

— Итак, друзья мои, кажется, я знаю что делать! — Великий сыщик отбросил в угол жалобно тренькнувшую скрипку. — Можно было бы, конечно, обратиться в полицию, дать наводку инспектору Лестрейду, он достаточно энергичен, чтобы не отступить перед нехваткой улик. Но боюсь, что полиция своими неуклюжими действиями только спугнет нашего злодея-математика. Поэтому придется брать правосудие в свои руки. Сегодня в ночь мы проникнем в дом профессора Мориарти и покончим с ним.

— Но вы так не можете! Это не ваш метод, — возмутилась я.

— Неужели? Мориарти ждет от меня привычных действий. Чтобы я в поте лица честно собирал улики и передал всю кипу с доказательствами в полицию, а уже они пришли арестовывать его с выписанным судьей ордером. Злодей знает, что я слишком законопослушен, чтобы действовать его преступными методами. А сегодня мы придем к нему домой и просто застрелим его. Потому что именно этого он и не ждет.

— А как же его сообщники, тот же полковник Моран? Он очень опасен. Кстати, ничего не слышно о его судьбе, его арестовали или нет? — подняв голову, поинтересовался агент 013.

— Лестрейд прислал записку, что против него слишком мало улик, а визитку могли и подбросить. Признаться, я и не надеялся, что они его схватят, для них он слишком хитер.

— Так я и думал, — с умным видом заключил кот, явно пытаясь походить на великого сыщика. Но то, что так естественно выходило у Холмса, у Пусика получалось натужно и театрально.

— Милый, — шепотом спросила я у Алекса, — напомни, кто у нас в этой операции главный?

— Сколько я помню, задание дали нам с тобой. Агент 013 болел, значит, руковожу операцией я.

— Вот именно. А еще мы же решили немножечко отодвинуть нашего пушистика, чтобы не слишком задавался.

Мой супруг кивнул, но неуверенно.

— Ну и что ты придумал?

— Я? Я полагал, что мы сядем вместе, не торопясь и без спешки все разработаем.

— Понятно, у тебя нет плана, — фыркнула я.

— У нас нет плана, — с легкой укоризной поправил он, и мне пришлось вынужденно согласиться. Пожалуй, мы поторопились задвинуть кота. Пусик, конечно, тиран и самодур, но план операции он обычно составляет до операции, а не по ходу. Хотя, с другой стороны, в этот раз нас кинули в Лондон в экстренном режиме, не дав даже толком собраться, какой уж там план действий…

Из своей комнаты вышел недовольный Ватсон в затертом плюшевом халате.

— Холмс, вы опять курите, отовсюду тянет дымом.

Великий сыщик опустил скрипку и поднял на него изумленный взгляд.

— Простите, друг мой, но это не я.

— Не вы? — крепко задумался Ватсон. — Тогда, может быть, мы горим?

— Что вы, мой дорогой, миссис Хадсон предупредила бы, если…

— Пожа-а-ар!!! — раздался снизу истерический крик миссис Хадсон, а мгновением позже она, церемонно постучавшись, заглянула к нам. — Прошу прощения, леди и джентльмены, не хотела мешать вашей беседе, но, к сожалению, мы горим.

— Значит, ужина не будет? — с ужасом спросил агент 013.

— Если вы не поторопитесь, на ужин будет хорошо прожаренный кот!

Повинуясь суровому взгляду миссис Хадсон, мы бросились спасать дом от пожара. Не все, конечно, Профессор спрятался под кресло, а бедный Ватсон, схватившись обеими руками за живот, вновь исчез в туалете. Источник огня находился внизу, под лестницей. Кто-то поджег лежащую там кипу старых газет. Пламя быстро взметнулось вверх, но, по счастью, тяжелая лестница из мореного дуба пока не поддавалась огню. В два ведра воды, один кувшин и один кофейник мы загасили пожар.

— Взгляните, друзья мои. — Холмс поднял с пола и продемонстрировал нам обгоревшую спичку.

— И? — уточнила я.

— Обгоревшая спичка…

— Боже, как вы догадались, Холмс?!

— Это было нетрудно, — не заметив моей иронии, откликнулся знаменитый сыщик. — Суть ведь не в самой спичке, а в том, что ее не должно было быть в том месте, где я ее подобрал.

— Что у вас там? — раздался далекий голос Ватсона из туалета.

— Обгоревшая спичка! — хором откликнулись мы.

— Вы гений, Холмс!

— Это элементарно, Ватсон, — погромче отозвался его друг, достав из кармана лупу и рассматривая находку под увеличительным стеклом. — Итак. На первый взгляд совершенно обычная спичка нашего, британского производства. Но если внимательно присмотреться, то на уцелевшем кончике видны следы зубов, наверняка преступник имел дурную привычку грызть спички, возможно используя их вместо зубочисток. К тому же… — Спичка была поднесена к длинному носу. — Я ощущаю легкий запах соуса кари, значит, поджигатель индус, а может быть… Да! — торжествующе вскричал Холмс. — Полковник Моран не был сегодня в Охотничьем клубе, потому что он был в Индийском, куда нас не пустили! А именно там подают знаменитый суп-кари, а также курицу в соусе кари, свинину в соусе кари и ананасы в соусе кари. Надеюсь, теперь Лестрейду хватит улик для ареста этого гнусного типа.

Мы с Алексом уныло переглянулись, с нашей точки зрения, такая улика, как запах от спички, была более чем недостаточной для суда присяжных.

— Все наверх, господа.

— А как же уборка? — тоскливо взвыла миссис Хадсон.

— Я уверен, вы справитесь, — с чарующей улыбкой обернулся Шерлок Холмс, перепрыгивая через три ступеньки.

— Милая леди, достаньте, пожалуйста, вон тот ящик, а вы, дорогой друг, помогите с этим сундуком. Еще вон те две коробки, да-да, и мою папку с документами. А теперь за дело!

В огромной россыпи бумаг аналитический ум Холмса мгновенно находил неоконченные дела, старые архивы, пропавших свидетелей, оборванные нити… Он вытаскивал какие-то фотографии, смятые записки, непонятные улики в виде монет, игральных карт, перьев, каких-то камушков, конфетных оберток, непогашенных билетов на поезд и прочей ерунды. Его пальцы так и мелькали над кипами мусора, Алекс послушно раскладывал все по кучкам, а я стенографировала. Работа буквально кипела!

Агент 013, разумеется, тоже не удержался и влез со своей активной деятельностью, пару раз даже пытаясь что-то присоветовать Холмсу, но отвлекся на скомканный лист бумаги и все оставшееся время воодушевленно гонял его по комнате, пока не устал, свалился и заснул с ним же в обнимку.

Вышедший было из своего «заведения» Ватсон думал присоединиться, но, увидев объем работ, предпочел вернуться на насиженное место. Мы же трудились не покладая рук, и уже практически через четыре с половиной часа у нас был полный карт-бланш на всю сеть Мориарти!

— Все, господа! Теперь улик более чем достаточно для того, чтобы задержать всю банду и осудить их на тысячу сто пятьдесят три года каторжных работ в общей сложности, и это еще при максимальном снисхождении суда. Уверен, что Мориарти уже знает про неудавшийся пожар и про то, что я собрал на него все улики, поэтому мы не можем отнести их в полицию сами. Вас его агенты тоже уже наверняка знают в лицо, и то, что вы работаете со мной, для них не секрет. Поэтому мы поступим по-другому.

Холмс высунулся в окно, громко свистнул три раза, и в ту же минуту трое уличных мальчишек подбежали к порогу его дома.

— Они отнесут бумаги Лестрейду, — закрывая ставни и упаковывая бумаги в огромную коробку из-под торта, сказал великий сыщик.

— А если их перехватят? Ведь за домом наверняка следят, люди Мориарти могут поймать их за первым же углом.

— Поэтому я и посылаю троих. Если схватят одного, второй убежит с коробкой, если поймают второго, он передаст коробку третьему. Миссис Хадсон, пропустите моих юных агентов! Пусть поднимаются наверх.

Лично я сильно сомневалась, что трое чумазых уличных мальчишек, несущих огромную коробку с тортом, не обратят на себя внимание, но мистеру Холмсу все же видней, ведь это его город. В комнату вбежали трое разновозрастных маленьких оборвышей, а сыщик тем временем быстренько написал две записки, одну из них, скорей всего для инспектора, просунул внутрь перевязанной ленточкой коробки с уликами, передав ее мальчишкам.

— Лично в руки инспектору Лестрейду. А вот эту записку отдадите моему брату Майкрофту, вы знаете адрес.

— Да, сэр. Клуб Молчунов, сэр! Будет исполнено, сэр! — важно пообещал самый мелкий и самый чумазый из мальчишек, забирая коробку, после чего они поспешили прочь.

Надеюсь, с детьми ничего не случится. С улицы донеслись звуки выстрелов, ругань, цокот копыт, гиканье кебменов и стук тяжелых армейских ботинок по мостовой…

— Скоро люди Мориарти будут здесь, — задумчиво протянул великий сыщик, осторожно выглядывая в окно. — Теперь нам остается только бежать.

— Я не побегу, — громко ответил Ватсон из туалета.

— Придется, — грустно вздохнул Холмс.

— Вы не понимаете, я просто не добегу!

— Не волнуйтесь, друг мой, мы наймем кеб до вокзала Виктория, а там уже…

— Э-э, кажется, у нас в аптечке вроде бы был активированный уголь, — вовремя вспомнилось мне. — Подождите минуточку, я сейчас сбегаю!

— Нет, милая леди! Никому из нас нельзя выходить на улицу, там еще могут оставаться шпионы Мориарти. Они следят за любым человеком, покинувшим дом…

— Человеком? — Командор выразительно приподнял за шкирку дрыхнущего кота. — Тогда есть идея!

Через пять минут злобно матюкающийся Пусик уходил по крышам за лекарством для доктора Ватсона. А Холмс, помахав ему вслед, зевнул и продолжил:

— Мы должны уехать первым же утренним поездом. Впрочем, нет, пропустим первые два рейса, чтобы запутать Мориарти.

Мы с мужем одобрительно закивали. Ну наконец-то, вроде бы дело движется к развязке. Теперь главное, не испортив великое литературное произведение, привести Холмса к Рейхенбахскому водопаду, но сделать все, чтобы он пережил схватку со злодейским учителем математики. Тем временем по окнам застучал традиционный английский дождь. Похоже, что агент 013 опять затаит на меня зуб, хотя на этот раз «предателем» была не я, а Алекс.

В окно заскреблись кошачьи когти, я распахнула створки, приняв на руки промокшего до нитки и злого как черт агента 013.

— Надеюсь, за вами не было погони, милейший? — вежливо спросил Холмс.

— Нет, если не считать уличных ворон, они как раз свили гнездо на вашей крыше, а я этого не знал и чудом унес ноги, иначе бы они меня заклевали. Вот! — Кот разжал правую лапку, протягивая вышедшему доктору спасительное лекарство.

Доверчивый Ватсон безропотно сунул сразу четыре черные таблетки в рот и запил стаканом воды.

— А теперь укладывайте вещи, друг мой! Кладите то, что вам не понадобится, и накидайте что-нибудь из моего, не важно что, все равно мы их отправим в противоположном направлении.

— Но зачем? Ах да, чтобы запутать следы, — восторженно вскинул брови доктор. — Потрясающая идея, Холмс! Кстати, мистер кот, кажется, ваше русское лекарство помогло. Оно гораздо действенней наших порошков, хотя я всегда думал, что в Англии лучшая медицина.

— Англия всегда думает, что она лучше всех, — тихо проворчал Профессор, все еще сердясь на всех нас из-за пережитого стресса с воронами. — Кстати, я видел двух подозрительных личностей в подворотне за домом и еще одного чуть дальше по улице, он стоял под фонарем, изображая попрошайку, но на улице ни души, в такой дождь все попрятались, у кого просить милостыню?

— Это очень ценная информация! Ну что ж, ночь, похоже, будет длинной. Поэтому мы можем наконец устроить себе поздний ужин и бежать на сытый желудок.

Он крикнул вконец умотанной уборкой миссис Хадсон, что можно подавать на стол, и вскоре мы получили холодное рагу из телятины, сэндвичи с огурцом, сардины, сыр, масло и по рюмке вина, похоже общепринятого у них за ужином. Алекс выпил, ему от ста граммов было ни жарко ни холодно, а я предпочла воздержаться, потому что на меня даже одна рюмка могла подействовать непредсказуемо. А сейчас надо иметь холодную голову и трезвый ум, по крайней мере, пока наш поезд не тронется с вокзала Виктория. Хотя и тогда расслабляться не стоит, у Мориарти в любом месте агенты.

Командор предложил подежурить, чтобы остальные могли поспать. Холмс ушел в свою комнату, Ватсон тоже, я поцеловала мужа и прилегла на диване, кот вытянулся в кресле у камина. Но так как вставать нужно было на рассвете, больше трех часов поспать никому не удалось. Так и не прилегшая миссис Хадсон, весьма раздраженная, со сбитой прической, принесла нам легкий завтрак. Наспех перекусив (только Ватсон ничего не ел, боялся), мы были готовы выдвигаться.

На улицу выходили поочередно. Сначала доктор и котик, типа прогуляться под дождем, подышать моционом. Но, как только они тормознули кеб, выбежали мы все и потребовали срочно везти нас на вокзал. Краснорожий кебмен несколько удивился нашей разношерстной компании (как нам тогда показалось), но спорить не стал, лишь запросил двойную цену. Мы тоже не стали спорить, и крепенькая лошадка в клетчатой попоне бодренько повлекла нас по все еще темным улочкам в сторону вокзала Виктория.

Ехали ровно, вслед никто не пристроился и в спину не стрелял. Дважды промокший за ночь Пусик никак не мог удержать стучащие зубы.

— Вы сильно продрогли, дорогой друг, может быть, глоток бренди?

— Не-е-ет!

— Вы уверены, что вы кот, а не кошка?

— Да-а-а!

— Ни один старый добрый английский кот не может отказаться от рюмочки крепкого ирландского бренди. Или русские коты слабее английских?

Профессор возмущенно распахнул рот для достойного ответа, но, прежде чем он успел что-то брякнуть, мистер Холмс быстро всунул ему меж зубов свою фляжку. После третьего булька мы поняли, что кот обречен…

— Ватсон, будьте любезны, скажите кебмену, что мы решили сменить маршрут и поехать на Паддингтонский вокзал. Время у нас есть, не стоит облегчать жизнь возможным шпионам нашего противника. Пусть побегают.

Мы кружили по улицам Лондона не менее двух часов, старательно запутывая следы.

— А теперь пусть думают, что мы не на вокзал едем, а, скажем, в порт, чтобы уплыть на корабле.

— Блестящая идея, Холмс!

— Не такая уж блестящая. — Великий сыщик смерил Ватсона холодным взглядом. — Вполне себе обычная.

— Не такая уж обычная, если она не пришла в голову остальным, — не отступал доктор.

— Вы правы, друг мой, — сентиментально извинился Холмс. — Простите мою горячность, идея и впрямь неплоха…

Мы с Алексом переглянулись, одновременно делая вид, что нас слегка тошнит, а может, и не слегка. В наше время такие трогательные отношения двух мужчин вызывали бы самые нездоровые подозрения, а если учесть, что Ватсон еще и женат? Вэк! Клянусь аллахом, я ничего не понимаю в их традиционной джентльменской дружбе…

Наконец, когда нас уже всех порядком растрясло, мы вдруг приехали на вокзал Виктория.

— Два билета в Париж! — громко провозгласил знаменитый сыщик, когда мы подошли к кассам, потом подозвал носильщика. — Отправьте наши чемоданы в столицу Франции! В Париж! Не перепутайте, я сказал, в Па-ри-ж-ж-ж!

— Я вас отлично понял, сэр. И нечего так кричать.

Когда он ушел, Холмс сказал:

— Давайте вернемся сюда и возьмем билеты прямо перед отправкой поезда, не важно куда. А сейчас у нас еще остается двадцать семь минут, чтобы заглянуть в буфет. У них тут неплохое пиво.

— Пожалуй, и я созрел для сэндвича с тунцом, — пробасил Ватсон, проходя вслед за другом.

Буфет оказался маленькой комнатушкой, с грязной стойкой, засиженной мухами. То, что здесь подавали, было воплощенной мечтой санэпидемстанции — засохшие бутерброды с жирной колбасой без холодильника, заветренный сыр, плесневелая ветчина, несвежие булочки, мутная вода в бутылках и странного вида бочонок с надписью «алкоголь». Типа что внутри — водка, виски, бренди, коньяк, не важно — алкоголь, и все. В общем, штрафуй не наштрафуешься!

Поэтому, когда Холмс получил свое пиво, сдув пену за прилавок, я решительно перехватила его руку.

— Подождите, можно мне попробовать? — Сделав небольшой глоток, я сморщилась, как от глотка уксуса. — Да оно просроченное! — возмущенно посмотрела я на буфетчицу цыганской наружности.

— Будь ты проклята, полицейская ищейка! — злобно закричала она и, сверкая глазами, бросила в великого детектива пустую кружку, но промахнулась и упала, поскользнувшись на пене от того же пива. Тетка крепко ударилась головой и столь грязно ругалась, что позволило даже Ватсону предположить:

— Холмс, да это же наверняка агент Мориарти!

Что, впрочем, не помешало ему все-таки сунуть в карман старый бутерброд с позеленевшим сыром.

— Держу пари, друзья мои, это будет далеко не единственное покушение на мою жизнь за это утро, — грустно вздохнул Холмс. — Когда она нужна, полиции вечно нет. Сохраняйте бдительность.

Он как в воду глядел. Второе покушение произошло у касс, куда мы вернулись за билетами перед самой отправкой поезда. Мистер Холмс честно купил нам все купе, великодушно напомнив рассчитаться, как только тронется поезд. Доктор Ватсон ушел на платформу, проверить ее на предмет шпионов. Мы направились следом, и в этот момент прямо навстречу нам выпрыгнул из-за угла рыжий ирландец в мятом пальто и кепке до бровей.

— Да здравствует свобода! Умри, английский тиран! — взревел он, бросаясь на Холмса с двумя гаечными ключами.

Алекс отважно закрыл грудью меня, а я недолго думая метнула в громилу спящего у меня на руках агента 013 (этот трюк всегда срабатывает). В дупель пьяный Пусик ничего не испугался, а обратил ирландца в бегство, яростно расцарапав ему физиономию и даже содрав с него рыжий парик! То есть я надеюсь, что это был парик, а не скальп…

Грозный кот вернулся ко мне на ручки и вновь уснул сном младенца. В поданный поезд мы сели уже без приключений, быстро найдя свой вагон. Наконец-то можно было облегченно выдохнуть.

— А вы заметили, господа, кто у нас был кебменом? — торжествующе подмигнул Холмс, когда мы уселись в купе.

— Какой-то неряшливый, обрюзгший, актерствующий тип со сломанным носом и нетрадиционными манерами, — ответил наблюдательный командор.

— Это мой родной брат Майкрофт! — расхохотался великий сыщик и вдруг резко погрустнел. — Но в целом вы все сказали правильно…

Поезд дрогнул и медленно тронулся с места, за окном проплывал перрон вокзала Виктория. Внезапно из-под арки выбежал сам профессор Мориарти, с криком бросаясь вслед и размахивая тростью:

— Дерните стоп-кран!!! — надрывался он. — Дерните хоть что-нибудь!

— Кота за хвост? — уточнила я, высовываясь в окно и показывая ему язык.

Великий сыщик долго и беззвучно смеялся, изображая ошарашенное лицо Мориарти, хотя лично мы через пятнадцать минут улыбались ему уже чисто из вежливости.

— Кстати, а куда мы едем? — спросил командор.

— Кажется, до Ньюхейвена.

— А оттуда куда?

— Куда хотите. Мне решительно все равно.

— А давайте поживем месяцок в Каннах, в отеле «Ритц»! — с детской радостью предложил Ватсон. — Я слышал, там бывают всякие красочные фестивали с актрисками…

— У нас таких денег нет, — покачал головой Холмс.

Я посмотрела на Алекса, он — на кота. Пусик сурово поджал губки и отрезал:

— И у нас нет!

— Тогда решено. Поедем на какой-нибудь фешенебельный курорт в Швейцарии, скажем, в Мейринген, многие его хвалят за чистый воздух и уединение. Возьмем там самый дорогой пансион, будем гулять по альпийским тропам и есть настоящий шоколад.

— Гениальная идея, Холмс! — дежурно похвалил Ватсон, доставая из кармана бутерброд.

Услышав шорох разворачиваемой бумаги, Пусик резко выхватил у доктора бутерброд, забился в угол и, грозно рыча, сожрал его, а обалдевшему Ватсону напомнил, что в случае отравления таблетки надо пить через каждые два часа. Но, оказывается, Ватсон уже выпил четыре таблетки перед тем, как купить сэндвич на вокзале, и сейчас, после слов кота, вздохнул, понимая, что бутерброда ему уже не видать, и автоматически принял еще четыре. В итоге у него начался запор, которым бедолага промучился всю дорогу.

Алекс выразительно посмотрел на меня, я поймала его взгляд и только что сообразила, что Холмс, сам не зная, ехал туда, где его ждала судьба — встреча с Мориарти. Мы не знали, говорить ему или нет. Наконец решили поступить честно.

— Как раз там, недалеко от Мейрингена, у вас по идее и должна произойти встреча с Мориарти, — мягко начал командор.

— А-а, это в соответствии с вашей теорией о будущем?

— Нет, но так написано в книге.

— Увы, я же говорил, что не читаю на русском, — тускло произнес Холмс и после паузы добавил: — Однако вам верю на слово, друг мой, вы джентльмен.

Обсудив все детали и взвесив возможные последствия, от кардинального изменения истории до разрыва пространственно-временной материи, мы решили не бегать от Мориарти. Если уж ему суждено вырваться из рук полиции, то нам проще встретиться с ним в открытом бою, на подготовленной нами территории. То есть мы-то отлично знали, что он вырвется, но наш подопечный все еще лелеял несбыточные надежды, свято веря в могущество английского правосудия.

С точки зрения знаменитого сыщика, любой преступник, только увидевши за десять шагов полицейскую каску, должен был падать на колени и кверху задом ползти вперед, униженно прося надеть на него оковы и посадить в тюрьму. А полицейский бы еще кочевряжился, говоря, что ему некогда, но так и быть, однако сначала он сбегает домой на файф-о-клок, а уж потом займется арестом этого отброса общества. Поэтому на всякий случай Шерлок Холмс с первой же станции самолично отправил телеграмму в Скотланд-Ярд, предупредив, что будет ждать ответа инспектора Лестрейда в Ньюхейвене.

На вокзале Ньюхейвена знаменитый сыщик получил ответную телеграмму, чему-то грустно улыбнулся и, аккуратно сложив листок, сунул его в нагрудный карман. После чего мы поехали в порт, где купили билеты на паром до Брюгге. Прибыв в этот тихий средневековый город, словно сошедший с картин малых голландцев, мы бегло позавтракали вкуснейшим жареным фазаном в соусе ля шампань и на поезде махнули до Брюсселя.

В бельгийской столице мы купили дорожные сумки, одежду и все предметы первой необходимости для путешествия. Забегая вперед, скажу, что в лондонскую квартиру мы уже не вернулись, даже на обратном пути. Специфика нашей работы предусматривала одноразовый багаж, и в этих случаях за невозвращение реквизита нас уже не ругали так, как раньше. После ревизии в хоббитском квартале финансирование Базы на порядок улучшилось (это я так думала, на самом деле все оказалось куда драматичней, но об этом позже).

После знаменитой брюссельской картошки фри мы сели в поезд до Страсбурга. Хорошо вагон был спальный, но меня, как женщину, строгий европейский проводник пересадил в свободное дамское купе за стеной. Тем лучше, я хотя бы надеялась выспаться, не придется дежурить ночью, как Алексу и коту. Ватсон тоже предложил свои услуги, как старый солдат. Он выразил готовность посторожить сон остальных в первую смену, сказав, что все равно не сможет уснуть, потому что у него никак не получается сходить в туалет. Наши согласились и улеглись, мистер Холмс уснул сразу же, командор захрапел вторым…

Я же сквозь дрему слышала, как кот рассказывает Ватсону, что в будущем эмигранты-арабы практически оккупируют Лондон, построят огромные мечети, будут резать баранов на улицах и даже пытаться запретить «Винни Пуха» на основании того, что один из его друзей поросенок.

Потом российские олигархи начнут скупать английские футбольные команды, продажные юристы за один процесс заработают на этих же олигархах столько, сколько вся королевская семья не тратит за год. Британия растеряет практически все свои колонии, фунт стерлингов будет бороться с долларом и евро, а на ломаном английском языке заговорит буквально кто попало, особенно террористы, что не может не дискредитировать всю нацию в целом.

Почтенный доктор охал, ахал, возмущался и требовал все более и более пикантных подробностей…

Утром я проснулась одна, за ночь ко мне никого не подсадили. Тот же вежливый проводник, постучав в дверь, подал мне традиционный чай, хрустящую булочку, джем и масло. Я прислушалась: из нашего мужского купе раздавался счетверенный храп — дежурят они, как же. Прихлебывая чай, я любовалась остаток пути на живописные виды за окном — заснеженные горы, чистые озера, девственные леса, белые ухоженные городки с красными крышами. Просто мечта…

Не буду утомлять вас дотошным описанием наших дорог, пересадок и прочего. Честно говоря, сама не все запомнила, а кое-что и просто проспала, но в конце концов мы добрались до сказочно красивого Мейрингена, где и поселились в крошечном отеле из четырех номеров. На обещанный Холмсом дорогой пансион денег не хватило ни у него, ни у кота.

Природа здесь была изумительная, Дойл не соврал, а какой воздух, чудо! Утопающая в цветах настоящая альпийская деревушка образца девятнадцатого века, с телегами вместо авто и маленькими альпийскими шале вместо многоэтажек, крошечной кондитерской с горой чудесных пирожных на витрине (кстати, я узнала, что здесь изобрели знаменитые безе-меренги), кабаком с колоритными деревенскими пьяницами в тирольских шляпах, гуляющими по улицам коровами, романской церковью одиннадцатого века и заснеженными горными вершинами, вид на которые открывался с любого места на улице, куда ни развернись. Крутиться вокруг своей оси можно было до бесконечности, непрерывно любуясь пейзажами. А какое чистое небо здесь было!

— Дорогой Холмс, — не выдержал любопытный Ватсон, когда после обильного обеда на веранде нам подали настоящий швейцарский кофе. — А что было в той телеграмме из Скотланд-Ярда?

— Милый друг, мне бы не хотелось вас пугать, но… — Шерлок Холмс на секунду задумался, смахнул набежавшую слезу, сделал несколько глубоких вздохов, а потом его глаза неожиданно озорно блеснули. — Быть может, мистер кот скажет нам, что там написано, ведь он же читал вашу книгу на русском.

— Как два когтя об асфальт, — буркнул Пусик, вытирая губки салфеткой. И почти дословно процитировал:

— Они накрыли всю шайку, кроме него! Он один ускользнул! Ну конечно, я уехал, и этим людям было не справиться с ним. Хотя я был уверен, что дал им в руки все нити. Знаете, Ватсон, вам лучше поскорее вернуться в Англию.[5]

— В целом вы правы, если бы вы слово в слово процитировали то, что было написано в телеграмме, я бы счел вас либо ясновидящим, либо шарлатаном.

— Вы хотите, чтобы я уехал, Шерлок? — искренне возмутился добрый доктор. — Нет-нет, я ни за что не покину вас, мы столько пережили вместе, провели столько дел, выкурили столько табака, разгадали столько загадок…

— Особенно вы, — тихо протянул Холмс, но, к счастью, старина Ватсон его не услышал.

— В общем, я ни за что не уеду, даже не просите!

— А ваша жена в курсе, что вы вообще уехали в Швейцарию?

— Она сейчас в Норфолке, помогает тете по саду и, слава богу, совсем не интересуется заграничными поездками.

— А вы у нее спрашивали?

— Зачем? — простодушно удивился доктор. — Разве ваш супруг спрашивает вас, куда вы хотите поехать?

Командор покраснел. Я выразительно посмотрела на него, напоминая, что я не такая и, если они с котом вздумают удрать в Швейцарию, я ни за что не останусь копаться в саду у какой-то там тети. Впрочем, спор быстро прекратился, потому что великодушный Холмс первым протянул руку верному другу, искренне благодаря его за самоотверженное желание еще несколько дней потусить с нами на курорте, ибо, как вы помните по книге, Ватсону-то ничто не угрожало.

— А как же ваши пациенты? — вежливо осведомился Пусик. — Вы ведь еще ведете практику?

— Холмс, простите, а я веду практику? — Ватсон неуверенно посмотрел в сторону великого детектива.

— Ну, судя по тому, что ваш внутренний нагрудный карман, где вы обычно носите бумажник, оттопыривается от его толщины и три дня назад вы купили себе новую пару обуви, хотя старая еще вполне пригодна для носки, а новая золотая заколка совершенно не идет к вашему галстуку, но явно куплена в дорогом магазине… Думаю, да, вы точно где-то подрабатываете!

— Что ж, тогда, джентльмены, не вижу смысла спорить. Но их там всего-то каких-то пятьдесят штук. Полагаю, мой коллега Дженкинс охотно примет всех моих пациентов.

Порой простодушие бывшего армейского доктора умиляло, а порой его хотелось стукнуть по голове. Но если еще вчера я жалела Ватсона, то теперь я поняла, что эти двое стоят друг друга.

На следующее утро, прикупив в местной лавочке шипастые ботинки и альпенштоки, мы всей компанией отправились обследовать ту самую знаменитую площадку у Рейхенбахского водопада, где и должно было все произойти. Разумеется, Профессор лез ко всем с советами и поучениями, но наши английские друзья отмахивались вежливыми фразами типа: «Да-да, сэр, мы непременно так и сделаем, но не сейчас», а мы с Алексом его просто игнорировали.

Во-первых, диктат этого хвостатого прощелыги время от времени действительно всех достает, а во-вторых, какой бдительности меня может учить старший по званию кот, позволяющий себе так напиваться на службе?! И хотя бренди напоил его сам Холмс, это все равно никак не извиняло агента 013 в моих глазах.

Дорога вверх заняла почти два часа, я взмокла, как шотландский пони под поклажей. Полнеющий Ватсон снял шляпу и тяжело дышал, обмахиваясь ею как веером, в то время как мой муж и мистер Холмс прыгали по камушкам, словно два веселых козлика.

— Итак, это должно произойти здесь?

— Да, — подтвердила я, с трудом отрываясь от развернувшегося перед нами зрелища.

Я бы, конечно, и не пыталась описать его в стиле Дойла, такие шикарные выражения, как «неизмеримая глубина», «кипящий колодец», «доносившееся из бездны бормотание, похожее на человеческие голоса» и всякая подобная патетика сейчас вызывают у образованного читателя только снисходительную улыбку…

Ну да, водопад. Не Ниагара, конечно, но тоже вполне себе впечатляет. Однако для человека двадцать первого века, побывавшего не только в разных странах, но и временах, измерениях и на планетах, это зрелище выглядело не так жутко, как настаивал на этом писатель Конан Дойл…

— Мы пришли. Вот здесь вы и должны сойтись с Мориарти в последней схватке. — Командор обвел рукой небольшую площадку пять на шесть метров, мокрую от долетающих брызг.

— Тут?! — не поверил Холмс. — Да здесь всего три шага до края!

— Так написано в…

— К дьяволу вашу книгу, не буду я здесь ни с кем бороться! Да тут и без борьбы поскользнуться как нечего делать. Давайте я его просто застрелю! Из револьвера Ватсона, чтоб остались его отпечатки, а потом мы легко докажем, что доктор действовал из лучших побуждений, в состоянии аффекта…

— Стыдитесь, Холмс, — укоризненно покачал головой Пусик. — За вашей схваткой столетиями будут наблюдать придирчивые читатели, а вы — застрелю, застрелю…

— А вам, мистер кот, я бы вообще посоветовал не совать свой нелепый нос в мои дела! Жену свою поучи мышей ловить!

— Секундочку, господа, — вступился Алекс, вставая меж ними, когда агент 013 уже принял боксерскую стойку. — Мне кажется, есть разумный компромисс между храбростью и глупостью. В книге мистера Ватсона написано, что Мориарти напал на вас, понадеявшись на свое искусство японской борьбы баритсу. В действительности такой борьбы в Японии нет. Скорее всего, это просто неправильное прочтение слова «джиу-джитсу».[6] А приемам джиу-джитсу я вас легко научу! И даже более, добавлю от себя кое-что неизвестное вашему врагу. Вы непременно победите!

— Хм… — на миг задумался знаменитый сыщик и вдруг, широко улыбнувшись, пожал моему мужу руку. — Вы правы, дорогой друг! Пусть Мориарти думает, что все идет по его коварному плану, но мы удивим его сюрпризом в конце. Я готов стать вашим учеником!

Два последующих дня Алекс с Холмсом, нарядившись в смешные полосатые купальники и круглые шапочки с ушками, чтобы не замерзнуть, тренировались на лужайке за отелем по пять-шесть часов в сутки. Подтянутый детектив показал себя хорошим спортсменом, следящим за своей формой.

В отличие от Ватсона, который всегда полагался только на свой армейский револьвер, его знаменитый друг неплохо боксировал, обладал хорошей реакцией и, несмотря на постоянное курение, мог даже совершить километровую пробежку. Командор быстро научил его основным принципам практически всех японских единоборств, добавив чисто от себя два приема старого советского самбо. Учитывая среднюю низкорослость японцев, наша спортивная борьба действительно имела некоторое преимущество, так как Холмс и Мориарти были примерно одного роста и веса.

Доктор Ватсон следил за дорогой, чтобы не пропустить приезд злодеев, правда, в основном из окна деревенского кабака. Я ему помогала из деревенской кондитерской напротив, где сидела, обложившись пирожными, со своей тетрадкой, привычно ведя путевые заметки. Агент 013 устроился в гостинице поближе к кухне, его отношения с Холмсом оставались натянутыми — фразу о том, что он должен учить Анхесенпу ловить мышей, кот категорически отказывался воспринимать иначе как прямое оскорбление.

Однако на самом деле появление незнакомцев первым заметил хозяин нашего отеля, который прислал ко мне мальчика с сообщением, что с той стороны гор, с северной дороги, спустились четверо иностранцев и ищут каких-то англичан.

— А разве сюда ведет не одна дорога? — удивилась я, экстренно сворачивая свои записки.

— Конечно нет, мисс, целых четыре.

— Но ведь Конан Дойл писал, что… — Я бросила гневный взгляд на добродушного Ватсона, сидящего в обнимку с бутылкой виски в баре напротив, и все поняла. В таком состоянии хорошо, что он хоть одну дорогу увидел, а мог бы вообще насочинять, что сюда все прилетали на воздушном шаре. Никогда нельзя слепо доверять географическим познаниям писателей. Я оставила на столе несколько швейцарских франков и бросилась на поиски мужа и Холмса.

Кота на кухне не оказалось, а Алекс и его спарринг-партнер только что ушли к Рейхенбахскому водопаду еще раз проверить площадку для будущего поединка, так сказать, потренироваться в полевых условиях. Я поманила того же мальчишку и, быстро нацарапав на клочке бумаги: «Не идите к больной англичанке! Это подстава!», со всех ног побежала догонять наших.

Я поймала их буквально в двух шагах от тропинки, ведущей к водопаду, и мигом выпалила все:

— В гостинице были иностранцы. В деревню ведут четыре дороги. Ватсон пьян, он в баре. Про больную англичанку я ему написала. Агент 013 куда-то…

И тут на дороге показался тяжело дышащий котик. Он подбежал к нам и, с трудом переводя дыхание, доложил:

— Они здесь… Один из них с ружьем. Полагаю, это тот самый полковник Моран. Двое просто неопрятные уголовники… возможно, бывшие боксеры. Ну и сам Мориарти. Мне показалось, он очень зол…

— Итак, каков план наших действий, мои друзья из будущего?

— Предлагаю разделиться, — решил командор. — Алина и агент 013 возьмут на себя Морана. Я — тех двоих уголовников. Ну а вы, мистер Холмс, исполните предначертанное. Помните, как я вас учил? Захват за левую руку, переносите тяжесть тела, резкий толчок бедром и через себя!

— Что ж, — философски вздохнул великий сыщик. — Каждому из нас предначертана своя судьба и своя дорога. Мы же можем лишь постараться достойно пройти ее до конца. Для меня было большой честью работать с вами — сэр Алекс, миссис Алина и даже с вами, мистер кот. — Он тепло улыбнулся всем нам, повернулся и, не оборачиваясь, быстро зашагал к Рейхенбахскому водопаду.

— Какой человек, — не сдержавшись, хлюпнул носом Профессор, но я цапнула его за лапу и потащила по горной тропинке вверх.

Сколько помню книжку, примерно там и рассчитывал найти свое убежище подлый убийца тигров. Мой муж скрылся в кустах, в том, что он справится с двумя бывшими боксерами, я даже не сомневалась.

Дальше все шло как по маслу. На дороге действительно показались четыре мужские фигуры, впереди шел невысокий кряжистый мужчина с военной выправкой и пышными усами. За его спиной болтался футляр, похожий на те, в которых музыканты носят скрипку. Зуб даю, это и был отставной полковник Себастьян Моран. Он что-то резко сказал остальным, указывая на следы, и они разделились примерно там же, где и мы.

Профессор Мориарти быстрыми шагами пошел за Холмсом, Моран полез за нами, а двое его прислужников остались внизу, явно намереваясь останавливать гоп-стопом всех туристов, желавших пройти полюбоваться Рейхенбахским водопадом.

Дальше с честной совестью могу описывать только то, чему была свидетелем лично. Я заняла позицию над самой тропой, но, к сожалению, непосредственно драки Холмса и Мориарти не видела. Для этого пришлось бы слишком рискованно свешиваться. Зато отлично помню страшный крик, перекрывший шум водопада, когда легендарный сыщик все-таки умудрился провести бросок и злой гений человечества полетел вниз…

Чуть ниже меня появился полковник Себастьян Моран, быстро собирающий свое уродливое духовое ружье. Я прижалась к скале, чтобы он меня не заметил, как вдруг тяжеленный камень легко качнулся под моей ногой и покатился вниз. Моран чудом увернулся, а вот Шерлоку Холмсу повезло меньше, по-моему, я его все-таки немножко сбила. Стараясь не слушать площадную ругань великого сыщика, я едва успела увернуться от бросившегося на меня полковника. Он поднял ружье, намереваясь пристрелить случайную свидетельницу, но я запустила в него первым подвернувшимся под руку булыжником. И попала! И даже успела обозвать по-татарски:

— Яман тиле шайтан!

От неожиданного удара камнем в голову знаменитый охотник упал на одно колено, выронив ружье и прижав руки к лицу. В тот же момент из-под моей юбки с отчаянным криком выскочил безумно храбрый Профессор, схватил ружье Морана, невероятным усилием приподнял его над головой и что есть силы хряпнул затвором о ближайший камень.

— Ах ты полосатый мерзавец! — яростным фальцетом взвыл отставной полковник. — Мало я перестрелял вас в Индии-и!

— За несчастных тигриков получишь отдельно, — пригрозил агент 013 и со всех ног бросился наутек за помощью, оставляя меня один на один с разъяренным мужчиной, половину лица которого украшал быстро наливающийся синяк.

— Вы заплатите мне за все, мисс! — зарычал он, становясь в боксерскую стойку.

— О аллах, как меня достали со своим боксом все боксеры этой боксерской страны, — простонала я, недолго думая задрала юбку и пнула его между ног.

Не привыкший к такому обращению от скромных английских девиц девятнадцатого века, злодейский Себастьян Моран с горловым писком упал на колени и завалился вбок.

— Еще раз увижу, убью, — не хуже кота пообещала я, после чего развернулась и дунула вниз по тропинке с не меньшей скоростью, чем он.

Однако на полпути меня перехватили Алекс с агентом 013.

— Ты в порядке, милая?

— Да, Моран нам уже не помеха, — гордо улыбнулась я. — А что те двое?

— Я оставил их связанными в кустах.

Мы трое, засучив рукава, вернулись назад, но ни полковника, ни его сломанного ружья на вершине скалы уже не было.

— Мистер Холмс, — мой муж осторожно нагнулся вниз, — с вами все в порядке?

— Да, друг мой, — радостно прокричал снизу великий сыщик, — помощь не тре…

Его слова были прерваны грохотом ружейных выстрелов. Прямо на наших глазах знаменитый герой Конан Дойла взмахнул руками и рухнул в Рейхенбахский водопад. Мы мгновенно залегли за камни, потом котик первый поднял голову и изумленно сообщил:

— Да это же Ватсон палит во все стороны из какой-то двустволки! Мне кажется или он действительно пьян, как скотина?

С рычанием, стонами и матом мы кинулись по обходной тропинке вниз и, осторожно навалившись на доктора сзади, отобрали у него ружье. Ватсон вырывался, плакал и кричал, что он потерял Холмса.

— Я сидел в баре, следил за дорогой, как мы договаривались… пришел мальчишка и подал мне записку… она была на русском, я ничего не понял, а он сказал, что вы все ушли к водопаду, а меня зовет какая-то больная англичанка. Я приказал хозяину гостиницы сдать ее в полицию, а сам схватил со стены над камином ружье и патронташ и кинулся к вам на помощь… я бежал, я стрелял, но я… увы… увы… — Его душили рыдания.

Котик выразительно посмотрел на Алекса, словно бы спрашивая: сказать этому идиоту, что он только что застрелил своего друга? Командор отрицательно покачал головой.

Едва сдерживая слезы, я подошла к краю обрыва, заглянула вниз и увидела стоящего на маленькой площадке бледного и мокрого Холмса. Он поднял на меня умоляющий взгляд, быстро приложив палец к губам.

«Ни слова, миссис Алина, пусть все думают, что я умер. Главное, Ватсону не говорите, он никогда не сможет себе простить, что чуть не пристрелил меня», — по выражению его лица догадалась я, тихо кивнула и вернулась к своим. Алекс и кот в обнимку уводили от водопада пьяно рыдающего доктора. Я подобрала брошенную двустволку, повесила на плечо и с легким сердцем потопала за ними. Что ж, кажется, у нас все получилось…

Когда мы добрались до деревни, было уже темно. Мы уложили обессилевшего Ватсона спать в его номере, распрощались с хозяином и, скрывшись за ближайшим поворотом, нажали кнопку переходника. Не стоило ломать историю, рассказывая доктору, как все было на самом деле. Литература превыше всего! А значит, возвращение Холмса должно быть неожиданным…

…А началось все с того, что в один из дней у Анхесенпы пропала когтеточка. Вот так просто исчезла из квартиры. При том что больше ничего украдено не было. Но когтеточка была любимая, поэтому белая кошка пошла жаловаться шефу. По стервозной мелочной мстительности она считала, что украл ее Пусик, которого она накануне выгнала из дому.

Жалобы от сотрудников Базы и членов их семей у нас принимает секретарша шефа, Грызольда. Она терпеливо выслушала Анхесенпу через медальон-переводчик и помогла составить заявление. Кошка обвинила агента 013, что он плохой муж, неблагонадежный отец, тащит из семьи и что вся ее супружеская жизнь сплошное наказание.

Доверчивая троллиха, естественно, прониклась к ней сочувствием и из женской солидарности решила добиться справедливости. Но когда она пошла к шефу с заявлением от кошки, то, к ее удивлению, не нашла в нем ни на гран отклика.

Шеф был слишком занят реальными проблемами Базы, поэтому только махнул рукой:

— Пусть сами разбираются. Я в дела семейные лезть не стану!

И как ни пыталась Грызольда до него достучаться, гном ушел в себя и заткнул уши, не слушая секретаршу. Троллиха и так и эдак пыталась подсунуть ему нужную бумагу, потом махнула рукой и вышла к ожидающей ее Анхесенпе. Обоюдно пожаловавшись на оголтелый мужской шовинизм, они попили чаю (кошке Грызольда налила молока в блюдечко), еще раз пообсуждали все прошлые обиды и перемыли кости всему мужскому населению Базы, и в конце концов деятельную троллиху осенило:

— Нужно создать комитет по борьбе за наши права! Иначе кто же еще защитит женщин, если даже начальство отказывается. Только мы сами!

— Мур-мяу-а! — хмуро подтвердила Анхесенпа, расколотив блюдце в качестве демонстрации того, что обратного пути нет.

После чего эти двое объявили набор сторонниц. Конечно, как и следовало ожидать, все немногочисленное женское население чувствовало себя угнетенным. К движению солидарности присоединились все! Я, кстати, тоже, куда деваться. С женщинами, знаете ли, лучше дружить — я это по себе знаю.

Всю ночь мы писали транспаранты, чтобы на следующий день маршем пройти с ними по всей Базе, провозглашая феминистские лозунги, а потом остановиться на площади с торговыми киосками (там у нас обычно больше всего народу) и толкать пропагандистские речи. Все это казалось довольно увлекательным, поэтому я тоже с энтузиазмом стала готовиться и даже вывела на листе ватмана: «Требуем повышения зарплаты!» Лично меня эта надпись как-то особенно грела.

Алекс как всегда не возражал против моего очередного увлечения, но собственноручно нести транспарант почему-то отказался. Надувшись, я не стала писать второй плакат: «Как минимум на двести процентов!», хотя раньше собиралась. Ну и ладно, обойдусь без его помощи. У нас все равно будет чисто женская компания! Этакий внеплановый, агрессивный девичник по политическим соображениям. Поэтому начала дня я ждала как праздника Дня Конституции Парагвая…

В назначенный час все женщины (и те, кто причислял себя к женскому полу) собрались в фойе. Было видно, что к написанию лозунгов они подошли с полной ответственностью. Каких только плакатов и требований здесь не было…

Хоббитки стояли с транспарантами: «Лишний кекс лишним не бывает — долой диету!», «Девяносто — шестьдесят — девяносто выбор наглых шовинистов!», «Мы тоже имеем право носить Кольца!».

Бородатые гномихи, которых на Базе по всем правилам быть не должно, выступали под эгидой: «Депиляция — это смерть мировой культуры!», «Скажи нет фирме „Жиллетт“!», «Гнома не околпачишь!».

Короткостриженые гоблинихи из лаборатории требовали: «Отдайте наше Сколково!»

Две русалки, тренерши по водному фитнесу, скандировали: «Бассейн — не туалет!»

И даже недавно прибывшая кикимора, находящаяся на испытательном сроке, уже выкрикивала во весь голос: «Одного Шурале мало!» Причем, судя по лозунгам дам из хоббитского квартала, им явно помогал с текстами кто-то типа Новодворской. Вокруг метались как оглашенные женщины всех видов, перекрикивая друг друга и вопя на все лады:

— В кабинете шефа должна править секретарша!

— Дети принадлежат котам, а Египет нам!

— Три выходных в неделю и тушь для ресниц за счет работодателя!

С последним, кстати, и я охотно согласилась, хотя и считала, что тушь надо подбирать индивидуально. Например, та смесь смолы, мазута и угольной пыли, которой красит ресницы Грызольда, вряд ли подойдет хоть кому-то еще на Базе. Разве что кроме техников, которые периодически замазывают этой дрянью протекающие трубы и говорят, что в общем-то неплохо держит.

Со всей этой революцией мы и пошли по коридорам в направлении торговой площади, поскольку в фойе у нас было запрещено устраивать митинги. Просто в фойе стоял телепорт, а это стратегический объект Базы. Разумеется, никто не хотел настолько уж злить шефа. У нас мирная демонстрация, по крайней мере пока…

— Мы за этой суетой чуть не забыли о главном, — с трудом пробилась ко мне в этой толпе могучая Грызольда. — Анхесенпе нужно найти пропавшую когтеточку. Милочка, может, ты поможешь расследовать это дело?

— Да тут и расследовать ничего не надо, — фыркнула я, перекидывая транспарант в другую руку. — Это хоббиты виноваты. Всем известно, кто тут у нас главные воришки на Базе.

В этот момент, как назло, рядом ошивался какой-то любопытствующий хоббит, услышав это, он скорчил плаксивую мину и убежал.

— Эй, постой, ты не так понял! — крикнула я ему вслед, пытаясь враньем сгладить ситуацию, но не вышло, его грязные пятки мелькнули в последний раз и пропали за поворотом.

Мне стало немного стыдно. Но тут мы как раз дошли до нашей «Болотной площади» и стали собирать из картонных коробок сцену для возмущенных речей, поэтому я про хоббита забыла, а зря…

Сцена все равно получилась недолговечной, на ней успели выступить только трое, а когда на нее полезла делегация гномих, декорация не выдержала и рухнула. Нет, не надо было им подниматься на трибуну в своих национальных доспехах и рогатых шлемах по десять кило. Пока им помогали вылезать из-под коробок, мне самой пришлось пробиться к Грызольде.

— Я поищу когтеточку. Как хоть она выглядела? — Я смутно пыталась ее припомнить.

Секретарша шефа вытащила из кармана блокнот, полистала и нашла нужную страницу.

— Столбик, обтянутый толстой бечевкой, закрепленный на обитом войлоком деревянном помосте, и с веревочкой с шариком на конце.

— Надо сходить к Федору, он, если и не сам украл, обязательно проговорится, кто из хоббитов в этом замешан, — сказала я.

Митинг шел своим чередом, и мне здесь было уже скучно. Я уже подумывала уйти домой. Как вдруг…

— Ты тоже веришь, что это я украл когтеточку? — Снизу на меня мрачно смотрел агент 013. Вид у него был обросший, и он заметно осунулся, хотя прошли только сутки, как его выгнали из дома.

— Конечно нет! Думаю, это кто-то из хоббитов, кто же еще? Хочешь, завтра вместе пойдем искать?

— Ну нет, увольте. Даже ради восстановления своего честного имени мне этого делать не хочется. Слишком сильно она меня задела в этот раз… — Он скривил морду, словно умирающий Байрон.

— Ну не хочешь, как хочешь, — смущенно заметила я, не зная даже, как подбодрить нашего верного напарника.

А он медленно пошел по коридору, смотря на меня искоса, словно заранее записав в стан своих врагов.

Но это не так, я люблю его, как партнера и как друга. Конечно, он постоянно подставлял нас (Архангельск и Зона не скоро забудутся) и вечно ставил себя выше нас с Алексом, что, как вы понимаете, не очень приятно. Но ведь и достоинств у него хоть отбавляй, выше крыши! Он — умница, обаяшка, уси-пуси, милашка, секси-котик, а самое главное — преданный друг! Хоть иногда и предатель…

Но, несмотря на все противоречия, мы давно уже были не просто командой или друзьями, а семьей! А членов семьи, как известно, не выбирают. Поэтому я решила ему помочь, найдя истинного вора. С этой мыслью я окончательно решила оставить своих подруг, обойдутся и без моей помощи, и поспешила домой, к Алексу. Надеюсь, он не откажется мне помочь. Чем раньше мы с ним пойдем искать эту когтеточку, тем скорее ее найдем. Увы, мой муж встретил меня не очень радостно.

— Ваше собрание уже закончилось? — спросил он, даже не отрываясь от компьютера, где играл в какую-то очередную стратегию.

— Какое собрание? А-а… Еще нет, бастуют. Но нам с тобой срочно нужно в хоббитский квартал.

Я вкратце рассказала ему всю историю о пропавшей когтеточке и попытке спасения чести кота. Но энтузиазма в нем мой рассказ, как ни странно, не вызвал. Алекс равнодушно повернулся обратно к компьютеру и продолжил покупать технику для своей военной базы.

— Она опять выгнала его из дому! Кстати, я не успела у него спросить, где он сейчас живет. Ты не в курсе? Вид у него совершенно брошенный, похоже, опять жестокая депрессия на почве этих семейных неурядиц. Поговорил бы ты с ним, а?

— Я уже говорил.

— Да? Когда же? — удивилась я. Алекс тоже вел себя как-то странно.

— Когда ты ушла митинговать.

Понятно, моего мужа задело то, что я присоединилась к недовольному женскому населению Базы. Для него это значило, что меня в моей жизни тоже что-то не устраивает. Ну вроде как он мне чего-то недодает, не смог сделать меня счастливой. Как-то так. Но ничего, пройдет. Просто, видимо, у него сегодня день такой — я пошла бастовать с подругами, плюс жалобы лучшего друга о несправедливых гонениях и страданиях в браке… В общем, одно на другое наложилось, и вот.

— Хорошо, идем. — Мой муж закрыл игру и встал.

— Ты хоббитский квартал лучше меня знаешь. Вы же там собираетесь в вашем баре. Ты порасспрашиваешь там, а я тем временем пойду к Федору, попробую на него нажать. Обычно он сразу колется. Если хоть что-то знает, обязательно расскажет.

— Думаешь, Федор в курсе?

— Да как обычно в хоббитском квартале, если что происходит, тут же все об этом узнают. Всегда подозревала, что у них массовое коллективное сознание, как у муравьев.

Алекс пораженно посмотрел на меня, но промолчал. Мы вышли из дома минут через пять, набив карманы конфетами на случай непредвиденного подкупа свидетелей. Я взяла любимого за руку, чувствуя, что с его стороны повеяло холодом, и прижалась щекой к его плечу. Он чуть заметно выпрямился и сжал мою руку (значит, не все так плохо), а минут через пять мы уже вошли в увитые плетущимся папоротником[7] ворота и зашагали по узкой петляющей тропинке в глубь хоббитского квартала.

После ревизии, которая не смогла выселить хоббитов и более того, спасла от закрытия всю Базу, шеф в знак признательности честно вложил полученные от комиссии деньги в благоустройство их квартала. Теперь хоббитский район гораздо меньше был похож на «Район № 9» и даже многими местами напоминал старый, добрый Шир. Хотя всем, кто больше метра ростом, находиться здесь было так же опасно, как и раньше. Сами хоббиты меняться не собирались и по-прежнему промышляли мелким криминалом, поэтому мы с мужем на всякий случай оставили кошельки дома.

Алекс что-то спросил у проходящего мимо недорослика, тот подозрительно посмотрел на меня и объяснил, судя по жестикуляции, расположение чего-то тайного…

— Я думала, ты знаешь, где этот бар, ты же там был уже не раз, — удивилась я.

Алекс неопределенно хмыкнул, пробормотал нечто неразборчивое себе под нос и сказал:

— Держимся плана, я расспрашиваю в баре, а ты у Федора. Встретимся дома.

— Хорошо. — Все-таки странный он какой-то у меня сегодня.

И я поскакала по ответвляющейся тропинке в конец улицы. Вечно задумчивый хоббит Федор был дома, но, как всегда, весь внутри себя и, кажется, даже не с первого раза меня услышал. Вот с чего я решила пойти именно к нему, даже не знаю. Наверно, просто потому, что из всех знакомых хоббитов он был наиболее честным и я чувствовала, что ему можно более-менее доверять.

— Когтеточка? Что это? — недоуменно спросил он, наконец вникнув в мой вопрос.

Я вздохнула и объяснила.

— Я думаю, ее кто-то из хоббитов мог украсть, — необдуманно брякнула я.

— Хоббиты не воры! — обиженно заорал он. Я отступила к двери. Вроде не весна, а у него обострение. — Ничего я не видел, уходи…

Тут я заметила позади него на полу лист ватмана, перья и тушь. На нем уже было что-то написано детским почерком, от руки и явно по-эльфийски.

— А что это ты делаешь? У вас тут праздник, что ли, намечается? А санитары знают?

Напомню, что официально хоббиты проходят у нас на Базе реабилитацию, лечатся от «мордорского синдрома», поэтому у них был определенный режим.

— Уходи! Не хочу ничего говорить. Ты плохая! Хоббиты хорошие.

Я предпочла не испытывать его терпение, еще испорчу все лечение бедолаги, и, подняв руки, вышла. На душе было как-то гадко, поэтому, вместо того чтобы пойти домой, я поперлась искать Алекса, чтобы хоть ему выплакаться, а бар для этого самое подходящее место, если муж еще там. И кстати, мы с ним давно никуда вдвоем не выбирались.

У меня даже настроение улучшилось от этих мыслей и предвкушения холодного темного пива. Надеюсь, у них есть бельгийское? Помню, в прошлый раз мне довелось попробовать «Mort Subite» в Брюсселе, это было нечто!

Все-таки я очень рассеянная, потому что совсем упустила самый важный момент — где именно нахожусь. Здесь и по улицам ходить опасно, не то что по барам, тем более что он подпольный. Шеф три раза искал его с облавой, два раза не смог найти, а на третий вернулся счастливый, пьяный и сказал, что опять не нашел. Странно как-то…

И чем вообще хоббиты поить могут? Да чем угодно! Какого угодно химического состава и убойного процента спирта, даже в лимонаде. Поэтому лучше бы держаться подальше от этого «Сивого пони», как, по словам Алекса, он называется.

Но, проблуждав с этими мыслями не менее получаса, петляя по улицам и расспрашивая всех подряд, я все-таки наконец вышла к большой армейской палатке. Все встреченные хоббиты старательно указывали мне в обратном направлении, но именно сюда вела самая утоптанная тропинка на свежем газоне. Тайный бар в палатке?! Фи, это все-таки хоббиты, а не пьяные геологи, палаточные городки как-то не очень вяжутся с их традициями. Вот если бы это была нора, тогда…

Я тоскливо огляделась по сторонам и хотела уже повернуть назад, как вдруг услышала звон кружек. Неужели все-таки там? Я резко обернулась к палатке — оттуда явно доносился звон посуды и слышалась неразборчивая пьяная болтовня. Попались, голубчики! Я обошла палатку, вход оказался с противоположной стороны, откинула брезент и, пригнувшись, шагнула внутрь. Ого-о…

Внутри стоял дым коромыслом, хоть топор вешай, запах дешевого алкоголя копытом бил в нос, а от дьявольского перегара буквально было не продохнуть! Так вот ты какой, таинственный «Сивый пони»…

Мой милый Алекс сидел у барной стойки и пил мутное пиво из грязной литровой кружки. Я протолкалась к нему и запрыгнула на кривоногий деревянный табурет рядом. Сидевшего на нем гнома предварительно пришлось стянуть за бороду…

— Так вот где ты напиваешься без меня? Ага-а… Бармен, мне кружку темного!

— Как ты нашла это место? — У моего мужа был ошарашенный вид.

— Ты забываешь, что я тоже агент.

— Здесь женщинам не рады, — предупредил мрачный бармен из гномов. — Вам бы лучше уйти, мэм…

Я без предисловий расколотила полупустую кружку Алекса об его голову. Стандартное приветствие по-старогномьи. Все замерли. Для незнакомых с обычаями гномов я должна была в тот же миг получить кувалдой по башке и умереть на месте. Однако старый бармен ухмыльнулся в бороду, отряхнул колпачок и, подмигнув, от всей души налил мне кружку темного пива.

— Ты за мной шпионила?

— Нет, — смутилась я, чувствуя, что мой любимый все еще на что-то обижен. — А ты что, прячешься от меня? Просто не хотела идти домой одна, да и Федор мне испортил настроение. Нет, ничего такого, просто он говорил странные вещи. Что хоббиты не воры и еще какую-то подобную ерунду…

— То, что он защищал своих, по-твоему, странно? А мне кажется, что вполне нормально.

— Ты что, на его стороне? Я думала, ты меня поддержишь, — надулась я, быстро допивая кружку. — Дайте еще.

— По-моему, тебе хватит.

— Да брось, я только пришла. Не надо меня ограничивать, я сто лет не отдыхала. Кстати, ты порасспрашивал здесь насчет когтеточки?

— Не успел, — буркнул командор, отодвигая пустую посуду и кивая бармену, чтобы налил еще.

Похоже, мой муж объявил мне тихий бойкот. Ну ладно, не буду на него давить, решил похандрить — пусть. Но если так, то и сколько мне пить, решать не ему! Я сдула пену у новой кружки с пивом.

— Так бар держат гномы? А почему не у себя?

— Потому что все нелегальное проще держать здесь, у хоббитов. Они по-быстрому сворачивают палатку, когда разносится весть об облаве, а предупреждает тут каждый встречный. — Алекс слегка оживился. — Вчера патруль биороботов все-таки застукал их за сбором палатки, но они сказали, что это курсы гражданской обороны. Наивные биороботы поверили. Каждый день гномы выбирают новое место. Но где сегодня будет стоять палатка, найти нетрудно, хоббиты всегда покажут дорогу своим.

— Эй, еще кружечку-у! — услышала я знакомый голос и, обернувшись, нашла взглядом агента 013.

Он лежал в луже пива и выливал остатки из кружки себе на голову. Так вот откуда у него такая густая, хоть и свалявшаяся шерсть в последнее время. Надо тоже попробовать ополаскивать волосы пивом…

Тьфу, за этими мыслями я упустила главное — агент 013 валяется как немусульманская свинья, в самом непотребном виде!

— Ты знал, что он здесь?!

— Нет, впервые вижу, — соврал командор, даже не оборачиваясь на кота.

Да что ж это здесь творится?! Бедлам какой-то устроили. Кажется, пиво на меня не действовало (может, разбавленное?), потому что вместо благодушия во мне поднималась волна здорового возмущения.

— И как часто он у вас бывает? — гневно обернулась я к гному за барной стойкой.

— Это наш лучший клиент. Он у нас минимум три раза в неделю так гуляет, и всегда в хлам! — честно сообщил гном, протирая кружки грязной тряпкой и провожая взглядом помощника, который понес Пусику пиво.

— Вы в курсе, что котам вообще пить нельзя? — Я соскользнула с табурета, намереваясь силой утащить Профессора из этого гнезда порока.

— Эй, дамочка, если вы пришли тут поучать… — влез вернувшийся помощник бармена.

Я молча ударила его кружкой по голове, только потом поняв, что это не гном, а хоббит. Недорослик рухнул там, где стоял, сведя глаза к переносице. В баре повисла нехорошая тишина…

— Бей феминистку! — раздался дружный хоббиточий вопль, и яростная толпа смела меня вместе с табуретом.

Рычащий Алекс набросился на них с кулаками, раскидывая хоббитов, как котят, и протягивая мне руку помощи. Так что через минуту мы уже дрались спиной к спине. Гномы кротко вздохнули, поплевали на руки и включились в общую потасовку. Даже если они здесь хозяева, ни один уважающий себя гном ни за что не удержится от драки. А зная наших гномов, неудивительно, что в воздухе замелькали молотки, кирки, ледорубы, кувалды, мотыги и всякий другой горно-строительный инструмент.

Как говорится, «все смешалось в доме Облонских»! Но на самом деле, если бы Лев Толстой хоть раз позволил гномам и хоббитам подраться в доме тех самых Облонских, я думаю, что само здание возводили бы заново, а сам великий писатель в поте лица писал бы впредь только эпическое фэнтези и крутые боевики. В пылу боя я умудрилась наступить на хвост безмятежно спящего в луже Пусика.

— Извини, меня толкнули, — попыталась оправдаться я, но поздно…

— Шухер, облава, менты! — истерически выкрикнул кот, в диком прыжке взлетая на барную стойку. — Линяй, братва, я их задержу-у!

Минутой позже в палатке не осталось никого, кроме меня, Алекса и в дрезину пьяного агента 013, размахивающего острым горлышком от разбитой бутылки. Перепуганные внезапной облавой, сбежали даже хозяева-гномы, бросив на растерзание судьбы «Сивого пони» со всем содержимым. Поле битвы, таким образом, осталось за нами…

О том, какой немалый тюремный срок светит за незаконное открытие алкогольного притона, знает даже самый необразованный хоббит. Видимо, гномы тоже понимали, когда и чем стоит рискнуть, а когда бросить все и уносить ноги, переводя на необлагаемые налогами эльфийские счета все неправедно заработанное золотишко.

Домой возвращались молча, я осторожно потирала синяки и шишки, командор нес на руках ворчащего кота и в мою сторону даже не оборачивался. Ну конечно, из-за меня в очередной раз была испорчена их чудная мужская посиделка, или как там они называют эти беспросветные пьянки с дешевым пойлом и дурацкими разговорами о том, кто кого больше уважает. Я пару раз пыталась подкатиться к нему с извинениями, он дежурно отмахнулся, типа что я ни в чем не виновата, но теплоты в его голосе не прибавилось.

В результате у самого дома я еще раз вспылила, заявив, что если кот ему дороже, чем я, то пусть с ним и остается, на что мой муж так же сдержанно кивнул и действительно ушел с агентом 013. Я осталась одна, с раскрытым ртом, дура дурой…

Уснула только под утро, отревевшись, объевшись шоколадом, напившись пустырника и посмотрев подряд двадцать пять серий «Футурамы».

Утром меня разбудил звонок грифона Рудика, я еще ходила на его занятия по восточным танцам, но сегодня занятий не было, и чего он звонит спозаранку? Драматическим шепотом, с присвистом и легким клекотом он попросил меня встретиться за оранжереей Шурале. Я бы не пошла, но он сказал, что дело касается командора Орлова и Профессора. Тут уж у меня не было выбора, значит, дело серьезное…

Рудик пришел на встречу в темных очках и сером плаще, как будто американский шпион какой-то, что при его куриных ножках выглядело весьма комично.

— Алиночка, я должен тебя попросить, разберись со своим мужем, а то еще одной такой ночи я не выдержу.

— Так они ночевали у тебя?

— О, если бы они только ночевали! — Он нервно всплеснул крыльями. — Нет, они вломились в мой дом, потребовали у меня ключи от спортзала, потащили меня с собой и заставили сидеть с ними почти до утра! Ваш кот прихватил еще бутылку какого-то странного алкоголя. То ли «Пот хоббита», то ли «Копыто Серогрива», в общем, сивуха сивухой! А ты же знаешь, Алиночка, я не пью, у меня танцы, конкурс стрип-пластики на носу…

— На клюве, — автоматически поправила я. — И зачем ты их вообще пустил?

— Да попробовал бы я не пустить, они шантажировали меня, что вновь поднимут эту историю с фотографиями,[8] пойдут к шефу и подадут на меня в суд как на извращенца!

— Делов-то… — фыркнула я.

— А перед этим побьют! — жалобно всхлипнул грифон.

— А вот это серьезней. Ладно, давай по существу, чего ты от меня-то хочешь?

— Я четыре часа кряду выслушивал все эти страдания агента 013 и твоего Алекса, их жалобы и претензии к семейной жизни. Знаешь, мне кажется, что тебе бы стоило что-то поправить. Слушай, ты правда заставляешь его шить занавесочки для своего кукольного домика?

Я покраснела.

— А еще не моешь посуду, не убираешься, не готовишь?

Я покраснела еще больше и рассердилась.

— Да. А должна? Не знала, что это кого-то касается, кроме нас с ним, и что он такой мелочный, чтобы жаловаться каждому встречному на такую ерунду.

— Так, может, вам об этом и стоит поговорить? — тепло похлопал меня по плечу Рудик. — И послушай моего совета, Алиночка. Не откладывай. Потому что, пока молчишь ты, с ним говорит кот…

Вот тут уже я не могла не признать серьезность сложившейся ситуации. Пусик со своими семейными демаршами мог достать кого угодно, и уж если ему пришло в голову вываливать все это на своего друга и напарника, то шансы моего доверчивого мужа были очень невелики. Котик, сто процентов, перетянет его вспомнить молодость и забуриться куда-нибудь на задание вдвоем, без «надоедливых женщин». А что тогда делать мне?!

Надо срочно найти эту проклятую когтеточку, чтобы агент 013 вернулся к жене и оставил моего Алекса в покое. Анхесенпа примет его в порыве раскаяния, он будет снова счастливо играть с котятами и пусть временно, хотя бы дня три понаслаждается узами законного брака. Всем понятно, что идиллия больше недели не продлится, надо знать Анхесенпу, как знаем ее мы, но за это время я гарантированно успею вправить мозги своему супругу. Итак, решено, ищем когтеточку!

Поймав за край плаща убегающего Рудика, я задала и ему пару вопросов насчет исчезнувшего предмета, но грифон, приподняв заднюю лапу, демонстративно пошевелил пальцами с львиными когтями. Намек был понят.

— Ну да, разумеется, извини, — вынужденно признала я.

Один его коготок мог расщепить столбик когтеточки на три тысячи двадцать семь неровных зубочисток. Волей-неволей мне пришлось исключить Рудика из списка подозреваемых.

Подумав, я решила пройтись до Грызольды, чтобы узнать расписание заданий агентов, а самое главное, выяснить, не отправляется ли сегодня и завтра кто-нибудь на «Хекете»? Что-то подсказывало мне, что вывести когтеточку на космическом корабле легче легкого и загнать ее в какой-нибудь далекой галактике как антикварный раритет, а потом ищи-свищи ее по всей Вселенной. Да и не факт, что какой-нибудь осьминогоподобный султан с альфа-бета Центавра, использующий данный предмет в брачных играх, захочет мне ее вернуть для передачи законной владелице…

Но по пути я натолкнулась на целую демонстрацию хоббитов, которые шли по коридору нестройными колоннами, скандируя и размахивая плакатами. Как я понимаю, теперь эти жулики явно копировали наше женское движение. И выглядело это, увы, полной профанацией нашей высокой идеи. Сравните их лозунги и наши…

— Хобитты ни воры! Хватид портит нам имитжь! Вам ни отнять наше дастоинсво, мерзские высоклики! Мы призываим вас к атвету за кливиту! Хобитцы чесный и благародны нарот! Вы атветити за ваши аскарбителные стириатипы! — яростно топоча босыми ногами, надрывалась толпа.

Повторов на одну тему было много, и только у Федора был транспарант, написанный по-эльфийски, который я видела у него вчера. Он был самый грамотный, но толку с этого было ноль. Во-первых, на Базе по-эльфийски никто не читал, во-вторых, сам лозунг «Книга — источник знаний!» никогда не был популярен среди жителей Шира.

Самое смешное, что на меня, главную виновницу всей этой демонстрации, никто даже не обращал внимания. Я намекнула в частном разговоре, что хоббиты все тырят, и это стало для них лишь поводом устроить мятеж. А повод всегда чуточку важнее самого мятежа. Нормальным людям эту логику не понять, но хоббитов она вполне устраивает. Пару раз мне даже пожали руку за то, что я «подсказала» им законный способ побуянить.

Мне пришла в голову мысль рассказать об этом Грызольде. Оборачиваясь на ходу и видя, что хоббиты, похоже, тоже направляются в ту же сторону, я ускорила шаг, переходя на бег. Надо предупредить шефа!

— Главный у себя?! — Я влетела в секретарскую.

— Его нет. А что, что-то срочное? — Грызольда, не поворачиваясь ко мне, что-то печатала, щелкая когтями по разбитой клавиатуре.

— Скорее, сюда идут хоббиты! Надо что-то делать! Они же сметут тут все, и нам придется всех их усыпить!

— Спокойно, дорогуша. Можешь повторить, что произошло, по порядку.

Но меня уже понесло, и я тараторила без остановки:

— …Я вообще не думала, что они обращают внимание на наши слова. А они в знак протеста организовали комитет за права хоббитов… Кстати, хоббитки оказались грамотнее, судя по плакатам, а еще по тому, что они еще вчера примкнули к нашим рядам, отрешившись от своей мужской половины… А хоббиты восстали! Конечно, основания возмущаться у них есть. Я вчера одного по голове пивной кружкой огрела…

— Подумаешь, с кем не бывает, — равнодушно зевнула Грызольда.

Я удивленно посмотрела на нее, неужели и она такое делала? А секретарша невозмутимо продолжила:

— Не волнуйся. Они тут задолго до тебя бунты устраивали. Думаешь, это первый или второй? Да они каждый год что-то подобное устраивают, а если увлекутся, то и чаще. Сейчас я с ними разберусь…

В коридоре уже слышался топот босых ножек и выкрикивания хоббитов, стройные ряды митингующих были совсем рядом. Я невольно вздрогнула и пожалела, что не успела смыться. С их переменчивым характером хоббиты могли сделать из меня козу отпущения и через пять минут после того, как сами же пожимали руку и благодарили. Но Грызольда даже глазом не моргнула, спокойно выходя из-за стола к маленьким бунтарям. Похоже, что для нее эта ситуация действительно была привычной.

— Мы требуем уважения! Почему нас обвиняют в каждой краже? У нас тоже есть права! А у вас нет доказательств! Мы вам не барахло! Хватит унижений! Хотим мороженого!

— Мороженое будет завтра. А сегодня всем по два кекса! Бегите в столовую, там вас уже ждут, — громко объявила секретарша.

Революция захлебнулась слюноотделением…

— Ну ты профи, — восхищенно выдала я, когда она вернулась.

— Дело практики, — сказала Грызольда, набирая на телефоне номер. — Попрошу Синелицего отдать все засохшие кексы из сухого пайка хоббитам. Их все равно больше никто, кроме них, не ест.

Я благодарно пожала ей руку и вышла в коридор. Счастливые хоббиты наперегонки убегали в столовую, бросая транспаранты прямо под ноги. Нет, кто-то им явно их составлял и формулировал. Они сами таких сложных выражений не знают, да и скандировали как по бумажке. Хотя, с другой стороны, у нас таких ошибок в трех словах, как они, никто не может сделать, если только это не чей-то хитрый план…

Ответ был дан сразу же. Когда все хоббиты разбежались, в конце коридора, прижатый к стенке, остался стоять наш кот. В лапах он держал блокнот и ручку, а выражение морды имел самое подозрительное.

— Так вот кто надоумил невысокликов на этот этнический демарш… Ах ты серый кардинал с полосатым хвостом! А ну иди сюда!

Профессор бросился наутек, я за ним. У оранжереи ему удалось оторваться, но я ловко подхватила грабли Шурале и с криком австралийских аборигенов швырнула в Пусика на манер бумеранга. К чести признать, от граблей этот гад увернулся, но выронил блокнот, который и стал моей добычей, когда он удрал. С первых же страниц мои наихудшие подозрения оправдались — усатый изменник не только руководил восстанием хоббитов, но еще и сам его спровоцировал! Естественно, в личных целях.

Согласно его записям, кот должен был, удостоверившись, что восстание захлестнуло всю Базу и недорослики грабят кухню, успеть «обыскать» весь хоббитский квартал в поисках той самой когтеточки. А на самом деле прихватить что плохо лежит — в качестве «компенсации». Представляете?

То есть наш дорогой агент 013 вдруг резко решил удариться в махровый криминал! Чтобы потом, как он пишет, «явиться к Анхесенпе с толстой цепью на шее, золотыми „болтами“ на пальцах и малиновом пиджаке, дабы пленить ее переменчивую душу новым образом богатого, самоуверенного, полностью упакованного мачо, у которого весь мир в кармане».

Идея, как вы понимаете, едва ли не детсадовская, но надо знать Пусика, решившего половить рыбку в мутной воде. Он же у нас всегда самый умный. И этот «коварный» план наверняка показался ему вершиной преступной мысли века! Но тут вышла Грызольда и в один миг все испортила — вдохновленные обещанными кексами хоббиты тут же все бросили и умчались в столовую. Понятно, что долго они там не задержатся и спокойно вернутся в свой хоббитский квартал, а значит, вволю пограбить у агента 013 никак не получится. Идея неправедно нажитого богатства, цепей, перстней и пиджаков откладывается…

Ну что ж, я задумчиво похлопала блокнотом по ладони, теперь ты сам приведешь ко мне Алекса за ручку. Шантаж — великая сила! Хорошенько прикинув, где искать кота, я решила, что скорее всего он будет ошиваться в том же самом баре — заливать провалившуюся операцию пивом вполне в его духе. Ну а бар откроется не раньше вечера, значит, у меня куча времени на подготовку. В смысле на создание образа и интерьера…

Про когтеточку я уже благополучно забыла, потому что появился реальный способ вернуть влияние на мужа не посредством когтеточки Анхесенпы, а посредством блокнота Профессора. Который, в отличие от первой, был уже у меня в руках.

Теперь настала моя очередь приводить в действие собственный план. Я помыла полы, поменяла занавески, перестелила постель, посыпала ее лепестками роз, купленными по случаю законсервированными, не вянущими. Накрыла стол красной скатертью, вытащила позолоченные подсвечники, вставила в них длинные белые свечи и побрызгала всю квартиру ароматизатором «Камелия планеты Камелий». Оставалось что-то придумать для торжественного ужина…

По зрелом размышлении, с домашней едой я заморачиваться не стала. Позвонила Синелицему и заказала утку по-пекински с прозрачной рисовой лапшой и свинину в соусе по-сычуаньски. В последнее время у него работал новый поваренок, мелкий бес из Китая, черный как смоль, ни бельмеса не понимающий по-нашему, но повар от Бога! Теперь можно было заняться собой, и это самое важное!

Буквально неделю назад у нас на Базе открылся СПА-салон, но туда я, естественно, не пошла. Открыла его кикимора, которую мы недавно едва не посадили за попытку вооруженного восстания и аннексии части земель Российской империи в пользу шведской короны. Кот требовал добавить ко всему этому еще и преступления против частного бизнеса, но шеф это во внимание не принял.

Когда в коридоре появилось объявление об открытии СПА-салона в оранжерее у Шурале, все, разумеется, ломанулись посмотреть. А потом оказалось, что единственной процедурой, которую там предлагали, было экологическое вымазывание «лечебной грязью из тайных мест архангельских болот». Щепетильные гоблины из лаборатории на раз-два доказали, что грязь самая что ни на есть обычная, взятая в той же оранжерее из ближайшей кадки с пальмой, и лечебного эффекта он нее ноль…

Тем не менее бизнес процветал. Наши модницы-хоббитки, никого не слушая, бегали делать грязевые маски. Естественно, в кредит. И этот кредит им, тоже естественно, предоставляли. Под будущую зарплату и в рекламных целях.

Разумеется, ни Шурале Рафикович, ни кикимора знать не знали, что никакой зарплаты хоббиты отродясь не получают, потому что также отродясь нигде не работают. А вот реклама действовать уже начала. У двух хоббитесс мордашки расцвели огромными прыщами, и они уже угрожали подать в суд, если им не вернут их деньги, которые они и не платили. Кажется, спор разрешился примирением сторон. Пострадавшим предоставили еще три грязевых сеанса бесплатно. Хоббитесс это вполне устроило…

В общем, извините, заболталась, но вы поняли, почему я туда не пошла. Я потратила час на покраску и укладку волос, с полчаса на реснички, губки, подводки и так далее, быстренько обработала ногти и, выбрав платье для променада, уже в шесть часов вечера на каблуках отправилась в хоббитский квартал.

Там поймала за ухо первого пробегавшего мимо недорослика, сделала страшные глаза и ласково спросила:

— Где «Сивый пони»?

Хоббит безропотно указал на противоположный конец улицы.

— Живи покуда, — вежливо поблагодарила я, и он удрал, пятясь задом и не переставая кланяться.

Минут за пять я неторопливо доцокала туфельками до перекрестка, свернула за угол и действительно увидела невдалеке знакомую палатку. Охраны при входе не было, пароль не требовался, я откинула полог и, как и в первый раз, «озарила своей красотой это гнездо порока». Ну в смысле просто вошла.

Внутри было не так много народу, официанты расчищали площадку в центре, явно готовясь к какому-то мероприятию. Моего мужа и агента 013 тоже видно не было. Что ж, время есть, я могу и подождать. Я подсела к стойке, заказав их фирменное пиво, пить которое второй раз меня бы не заставили даже под угрозой расстрела.

— У вас что-то намечается? — спросила я у знакомого уже хозяина заведения, который развешивал лампочки и фонарики, пытаясь как-то направить свет в центр зала. — Пол Маккартни решил заглянуть или «Пусси Райт» на денек выпустили?

— Круче! Хоббитские танцы от Брандакрыса.

— Чего-чего?! — удивилась я.

— Он обещал что-то вроде стряп… стрип… стритпластики. В общем, народный танец. А танцы у нас редкость. Разве что в пьяном виде на столе.

Мне стало интересно, хочу на это посмотреть, все равно нужно было как-то убить время до прихода Алекса. Но через пять — десять минут скучного ожидания меня стали грызть сомнения: а так ли хорош мой сегодняшний план? Почему я решила, что он непременно должен быть здесь? Может, он одумался и ищет меня, чтобы попросить прощения? Я его, конечно, прощу, но сначала пусть скажет, где он шлялся весь день и всю ночь! Тьфу, о чем это я?! Если мои выводы ошибочны, он вряд ли будет искать меня здесь, скорей всего сидит сейчас дома и ждет, бедненький…

Я уже хотела сорваться с места и уйти, как вдруг началось. За своими путаными мыслями я не заметила, как на расчищенной от крупного мусора площадке появилась странная штуковина. В первый момент я даже не поняла, что это такое. Но в следующее мгновение сознание прояснилось — в центре танцпола, освещенная самодельными прожекторами стояла… Анхесенпина когтеточка!

Вокруг ее столбика вилась блестящая лента серпантина, шарик на веревочке, привязанной на верхушке столба, был обклеен блестками, а небольшой деревянный помост, обитый войлоком, аляписто облеплен цветными фантиками от конфет, тут явно была принесена в жертву чья-то целая коллекция…

Первая мысль была — схватить украденный предмет, сорвать с него всю эту мишуру и торжественно отнести Анхесенпе, но через секунду я поняла, что этого нельзя делать, по крайней мере сейчас. Сначала надо узнать, кто этот гнусный вор и преступн… Ого, да это же наш старый знакомец, Брандакрыс!

Мерзкий хоббит танцующей походкой как раз выходил на сцену. Одетый в серебристый облегающий комбинезон а-ля космонавт, в стиле восьмидесятых, он сверкал не хуже, чем эта несчастная когтеточка. От предвкушения чего-то необычайного у меня замерло сердце. Кажется, подобная реакция была у всех присутствующих здесь — гномы, биороботы, гоблины и даже хоббиты застыли с открытыми ртами и недонесенными до губ кружками. А дальше началось шоу…

Из старых динамиков загромыхал бессмертный Джо Кокер с композицией из «Девяти с половиной недель». Брандакрыс интимно ухмыльнулся, демонстрируя гнилые зубы, взялся за шест, то есть столбик, сделал несколько кругообразных движений, потерся спиной, выгнул поясницу и…

— Вор! Вот кто украл мою когтеточку! То есть когтеточку моей жены! — закричал кот, врываясь в палатку и указывая на Брандакрыса.

— Да он же у вас стриптиз собирался танцевать, и что, у вас здесь такое каждый вечер? — вскричала я почти одновременно с котом, вскакивая со стула. — И что, мужчинам такое нравится, да?

— Какой такой стриптиз? — невольно покраснел бармен. Вернее, побагровел от ушей до бороды.

В толпе завсегдатаев раздались недовольные выкрики, половина требовала гнать извращенца, а остальные — чтоб сначала он все-таки дотанцевал. В общем, дело шло к тому, что и сегодня в баре будет драка…

Действительно, не теряя времени, агент 013 бросился на отступающего Брандакрыса, пытаясь отобрать у него когтеточку. Музыка резко оборвалась, танцор и владелец отважно мутузились вокруг сверкающего столбика с шариком. Я попыталась вмешаться, пока никто всерьез не пострадал, но сзади на мое плечо легла рука Алекса.

Он был одет в новый костюм от Tom Ford, сидящий на нем просто идеально, белая рубашка, узкий галстук, взъерошенные волосы, и выглядел жутко сексуально.

— Милая, а тебе не кажется, что ты слишком много времени проводишь среди посторонних мужчин? — мягко спросил он.

— Вообще-то я пришла сюда за одним мужчиной, за своим, — ответила я.

И пока драка не приобрела масштабного размаха, мы с любимым в обнимку покинули это злачное место. Палатка рухнула буквально за нашими спинами, но мы оба даже не обернулись, мы смотрели в глаза друг другу…

Суд состоялся на следующий день. Судьей был бывший египетский божок, а сейчас, если можно так выразиться, «базовый» священник Бэс. Брандакрыс, грязно ухмыляясь и щерясь, объяснил, почему ему нужна была когтеточка. Только потому, что он учился танцевать танец с шестом, а холодный металлический шест ему не нравился. Но однажды, проходя мимо квартиры агента 013 и чисто случайно заглянув в распахнутую котятами дверь, он увидел стоящую посреди комнаты когтеточку, об которую, выгибаясь, точила когти египетская кошка, и понял — вот оно, то, что ему нужно!

— И вы украли ее? — уточнил Бэс, делая пометку в блокноте.

— Украл-с? С чего это-с? — неуверенно поковырялся в зубах Брандакрыс, вытащил кусочек кекса, счел, что он достаточно большой, и бросил обратно в рот. — Не крал-с, я ее честно купил-с.

— Как? — По залу прокатился неуверенный нарастающий шепоток.

— Как все покупают-с, за пять монет-с.

— У кого же?

— Да у хозяина-с. — Брандакрыс вытянул руку вперед, указывая на пробирающегося к выходу кота. — Вон агент ваш-с ноль какой-то там-с, мне ее и запродал-с! Честная сделка-с, я без претензиев-с.

Судья выразительно выгнул бровь, и двое биороботов в костюмах полицейских мигом перехватили Пусика, завернув ему лапы за спину.

— В связи с новой информацией, появившейся по делу…

— Хоббиты не воры! — взвился с места всхлипывающий Федор. — Нас опять подставили, как тогда Гэндальф с Кольцом! Честный хоббит оплатил свой шест для танцев, за что же его в суд?

— Свободу Брандакрысу! — взорвался аплодисментами зал.

Бэс долго стучал молоточком по столу, призывая всех к порядку, пока наконец не убедился, что это бесполезно. Тогда он опустил руку под стул, вытащил из сумки укороченный автомат Калашникова, передернул затвор и выразительно положил перед собой. Шум сразу стих…

— Суд должен выслушать показания нового обвиняемого.

— Не буду я ничего объяснять! — ушел в полную несознанку Профессор. — Он все врет. Кому вы верите, уважаемому полковнику, покрытому сотней шрамов, награжденному десятком почетных наград правительствами разных стран, сказочных королевств и параллельных миров, близкому другу командора Орлова и всеми нами любимой агента Сафиной, пьющему на брудершафт с самим шефом этой Базы? Или какому-то криминальному хоббиту? У меня огромные связи, жена и трое котят, я полезный член общества и примерный семьянин. Никто тут не имеет и половины моих заслуг и вряд ли когда-нибудь достигнет даже малой части того, чего достиг я за гораздо меньший срок, чем мог бы самый умный и талантливый из вас, если бы таковые среди вас вообще имелись. Но разницу-то между нами вы увидеть можете? Посмотрите на преступную морду этого Брандакрыса, разве у кого-то еще есть сомнения?

Вот после такой тирады сомнений действительно ни у кого не осталось. В виновности Пусика, разумеется. В общем, если бы не мы с Алексом и не биороботы-полицейские, кота линчевали бы прямо на месте, при полном согласии и благословении Бэса, который первым с места потребовал показательного расстрела агента 013. Мы укрылись в кабинете шефа за спиной Грызольды, и только личное вмешательство гнома как-то успокоило праведный гнев народных масс.

Когтеточка была возвращена Анхесенпе, Пусик получил пять дней исправительных трудовых работ в хоббитском квартале, плюс его обязали возвратить стоимость когтеточки Брандакрысу, те же пять золотых монет эльфийской чеканки, и компенсировать моральный ущерб в размере двух полковничьих окладов.

Но больше всех пострадали в этой ситуации, как вы уже поняли, мы с мужем, поскольку кормление семьи агента 013 полностью легло на наши плечи. Собственно, с котятами сложности не возникало, а вот исполнять все капризы Анхесенпы, начиная с омаров на завтрак и кончая свежей норвежской семгой на ужин, было сложнее.

Но и это еще ничего, как-нибудь перебились бы, но тайский массаж по вторникам, маникюр алмазными пилочками по средам, педикюр китайскими рыбками по пятницам и солярий по воскресеньям меньше чем за неделю съели весь наш семейный бюджет. Так что очень скоро мы поняли, что подвигло кота на этот неблаговидный поступок — обчистить хоббитский квартал. Ему постоянно нужны были деньги. Когда у нас не осталось даже мелочи сходить в субботу в кино, которое крутили по вечерам механики на космодроме, я сказала Алексу:

— Все, хватит! Ухаживать за котиками, конечно, приятно, но мне кажется, что Пусик в очередной раз после предательства и подставы остался в выигрыше. Он просто сел нам на шею. И я же, как дура, пыталась ему помочь, бегая в поисках этой когтеточки, пока он настраивал тебя против меня!

— Но ему даже негде жить, родная. Анхесенпа его по-прежнему видеть не хочет.

— Знаю. Ты у меня очень добрый и всегда веришь словам этого самовлюбленного эгоиста. Признаться, я тоже в этот раз поверила. Но все, концерт окончен, сейчас я приволоку его домой, и пусть живут как умеют! По кошачьему летоисчислению они взрослее нас, пора им уже научиться брать на себя ответственность.

— Мур-мяу! — услышала я снизу гневное мявканье и включила переводчик.

Это была Анхесенпа, и она была в своем обычном настроении, то есть всем недовольна. Вот перевод ее сердитого шипения на человеческий:

— Мандаринчик нарыгал на коврик от твоего лосося в желе. Убирай давай и поменяй наполнитель для туалета, полчаса уже не меняла. И где свежая еда? Мы не должны второй раз есть одно и то же. И не забывай гладить меня, пока я отдаю тебе указания! А твой муж пусть сбегает в столовую, мне что-то захотелось утиного паштета…

— Но там может не быть утиного паштета, его не каждый день привозят, — заикнулся было Алекс.

— А мне какое дело? — сверкнула глазами эта хвостатая стерва. — Я египетская храмовая кошка и не иду на компромиссы! Пусть не возвращается без свежего утиного паштета, иначе я объявлю бойкот. Сами будете котят вылизывать!

— Так, дорогой, уведи детей.

— Что ты задумала, милая?

— Я сказала, уведи детей, — прорычала я, снимая с крючка кухонное полотенце. — Навести с ними Профессора и скажи ему, что дорога свободна, он может возвращаться.

— Хорошо, — медленно протянул мой муж, беря котят на руки и торопливо выходя из комнаты.

А я мокрым полотенцем так отходила эту вконец обнаглевшую кошку, что она взвыла дурным голосом! Она проклинала меня на всех наречиях Верхнего и Нижнего Египта, грозилась отомстить мне в тапки или прийти и расцарапать нам мебель! Кричала, что восстановит против меня всю Базу, и обещала сегодня же подать жалобу в Страсбургский суд по правам животных…

Мне было пофиг! Я метелила ее, гоняя по всем комнатам, не зная усталости и пощады.

— Агент 013 старается, ночей не спит, работает сверхурочно, подставляет себя и нас ради любого заработка, рискует нашими жизнями ради ее массажа! А она, лентяйка, тунеядка, в квартире бардак, дети вечно некормлены, здоровая дура, а на уме одни удовольствия! Ну ничего, я тебе не Пусик, я тебя быстро выучу! На тебе, на тебе, на-а!!!

Она пыталась удрать, спрятаться под диван, за холодильник, влезть на занавески, на шкаф, на люстру, даже запереться в туалете, но все тщетно. Когда я в ярости, со мной даже Алекс не связывается, не то что какая-то драная египетская кошка. Пару раз она набиралась храбрости и бросалась в отчаянную контратаку, расцарапав мне руку и колено, что только добавило мне здорового энтузиазма и огня в жилы.

Через полчаса, когда я, взмокшая, но удовлетворенная, покинула апартаменты агента 013, все было кончено. Немножко бледный командор стоял в дальнем углу коридора, отвлекая котят игрой в «кто быстрее залезет вверх по штанине».

— Как ты? — только и спросил он, глядя на мое довольное лицо и кровоточащие раны.

— Я в порядке, где кот?

— Звонил ему два раза, недоступен, видимо, опять отключили за неуплату. Или просто не хочет брать трубку.

В это время из-за угла оранжереи на автопилоте вырулил очень нетрезвый агент 013. Боюсь, с его алкоголизмом придется что-то делать. Семейные обстоятельства никто не отменял, но тем не менее спиться так можно на раз-два.

Увидев нас, он криво улыбнулся, оперся о стену и пошел в нашу сторону, быстро перебирая лапками.

— О, д-дети мои, я т-так п… вам с-с-оскучился! — Профессор лихорадочно обхлопал себя по груди и бокам там, где у нормальных людей находятся карманы. — Я нес вам гос-синцы, но где-т потерял… или ос-савил в залог в баре, мне в долг уже не н-ливают. — По щеке кота покатилась скупая слеза.

Мандаринчик, Абиссинка и Уголек тут же кинулись ему на шею, утешать папу.

— Друз-я м-ои, в-вы вернули мне детей, в… забрали их поиграть от этой м-мегеры… ой, де-ти, не-е слушайте папу. В-ваша м-ама самая лу-шая м-ама на свете, ик!

— Иди к ней, — выразительно подмигнула я. — Мы пообщались, то есть поговорили по душам, между нами, девочками. В общем, по-моему, она тоже тебя очень любит.

— Ты сырь-езна? Эт… она сама тебе ск-зала? — не поверил своему счастью Пусик.

— Кровью клянусь, — стараясь держать расцарапанную руку за спиной, подтвердила я.

Агент 013 счастливо всхлипнул и, подхватив на лапы котят, опрометью бросился в дом. В дверь, конечно, попал не с первого раза, но, когда она за ним захлопнулась, мы подошли поближе и честно прислушивались целых пять минут. Судя по сдвоенному мурлыканью, мой метод подействовал.

Через пару дней мы встретили кота в столовой. Он поджидал нас за нашим столиком, где мы сидели обычно, весь чистенький, подтянутый, свежий и улыбался в усы.

— Как дома? — спросила я, ставя на стол поднос с едой.

— Даже не знаю. Анхесенпа как шелковая. В квартире уют, чистота. Посуда вылизана, дети тоже. Когда ни приду, обед всегда горячий. Захочу выпить с друзьями — никаких попреков. Уже даже не знаю, что и думать, уж не подменили ли ее?

— Ты чем-то недоволен? — не веря своим ушам, уточнила я.

— Нет-нет, все хорошо. Только как-то скучно…

Я наклонилась к Алексу и кое-что сказала ему на ухо. В свою очередь он наклонился к напарнику и так же честно пояснил, каким именно способом я перевоспитала его супругу. Кот ахнул, с ужасом уставился на меня, а я только сдвинула брови и цыкнула зубом, чтобы до него окончательно дошло — будешь выделываться, получишь точно так же.

Профессор еще целую минуту возмущенно ловил ртом воздух, потом вдруг откинулся на стульчике, зажмурился и громко расхохотался.

— Ну, Алиночка, ну ты даешь… Куда там старику Макаренко! Дай я обниму тебя, спасительница моей семьи и брака!

Я искренне стиснула нашего старого друга, всем сердцем понимая, какой он все-таки славный и пушистый. А потом нас вызвал шеф…

…В Риме было жарко. Даже в пять часов вечера, даже в марте. Мы оказались прямо на какой-то людной площади явно в самом центре города, с фонтаном с античными статуями, палаццо, огромной церковью в стиле барокко, кучей народу, сувенирными лавками и веселыми неграми, торгующими поддельными сумками Gucci и Versace.

— Ну что, ищем гостиницу подешевле? А потом сразу ужинать. Я не успел поесть на Базе, Анхесенпа обижалась, что еда мне важней, чем лишние полчаса с семьей.

— Нет, мы селимся в лучшей. Приказ шефа, — торжественно поправил командор.

— Да что с ним такое, перегрелся, что ли, на солнышке? — стопорнулась я. — Мы же вечно экономим. У нас всегда проблемы с финансированием.

— Похоже, что проблемы чудесным образом разрешились. Или он хочет поощрить своих лучших сотрудников, — задумчиво потеребил усы кот. — Хотя странно, на гнома это непохоже…

— Ой, а давайте тут погуляем, час-другой погоды не сделают. — Я засмотрелась на сумки, но, увидев, что торгующий негр подскочил ко мне, поторопилась отойти. А он еще долго кричал мне вслед:

— Какая тебе понравилась? Эта? Всего пятьдесят евро! Сорок евро! Постой, куда ты пошла? Бери за двадцать! За пятнадцать евро! Ладно, за десять! Так и быть, уговорила. Бери за пять!

— Это пьяцца Навона, — просветил нас осведомленный котик. — Здесь от торговцев липовыми сумками спасу нет, впрочем, как и нигде в Риме. Идемте отсюда.

— Пьяцца Навона? Значит, это фонтан «Четырех рек» Бернини, в нем утопили одного из кардиналов в «Ангелах и демонах». Ой, смотрите, а там народ толпится, — тут же отвлеклась я, указывая в конец улицы, которая выходила с площади. — Давайте посмотрим, что там, все равно же ищем отель.

— Ладно, но только недолго. — Агент 013 как всегда согласился с таким видом, будто делал жуткое одолжение.

Сжав ладонь Алекса, я заторопилась вперед, пока кот не передумал и не испортил всю радость, начав зудеть своим менторским тоном. Сердце просто вырывалось из груди от бешеного восторга. Мы в Риме! И Рим не разочаровывал с первой минуты!

Двигаясь в сторону скопления народа, мы неожиданно вышли прямо к знаменитому фонтану Треви! Его-то я узнала с первого взгляда! Самый красивый фонтан в Риме, напоминающий огромную театральную сцену, с Нептуном, тритонами и морскими коньками среди камней, растиражированный на тысячах открыток, и вот мы видим его буквально через десять минут пребывания здесь!

— Вот это да! — У меня прямо дух захватило.

Пробившись сквозь толпу фотографирующихся, я уселась на парапет, закрыла глаза и подставила лицо брызгам. За спиной смеялись люди, звенела музыка, народ веселился от души. Фонтан был подсвечен под водой, которая переливалась ярко-голубым цветом, создавая совершенно невероятную, одухотворяющую атмосферу…

— Я хочу остаться здесь жить!

— Так, хватит, надо найти отель. — Кот отряхнул промоченные лапки. — Дружище, задай в Яндексе: «Самый шикарный отель в Риме». Иначе мы будем торчать здесь до утра!

— А вот. — Я показала на отель прямо на площади перед фонтаном. — Этот отель явно шикарный! Да еще в таком чудесном месте.

— Алиночка, здесь же толчея и шум круглые сутки.

— Так, недалеко здесь есть отель «Мажестик»… — начал Алекс, глядя в айпад.

— Здорово, как в романе Агаты Кристи! Там, кажется, кого-то убили!

— Но не в Риме же, — буркнул кот. — Такие отели стоят по всей Европе.

— …Пять звезд. «Один из лучших отелей Рима, — продолжал вслух читать командор. — Был открыт в 1889 году… хмхм-мхм… знаменитым архитектором… хмхм-мхм… роскошные интерьеры в стиле ар-деко. Есть свободный номер люкс, с джакузи. Расположен на знаменитой улице Виа Венето, где Феллини снимал свою „Сладкую жизнь“, рядом с парком Виллы Боргезе и Испанской лестницей».

— Йехху! — взвилась я, кружась на одном месте. — Где Одри Хепберн в «Римских каникулах» ела мороженое! Мы селимся там!

Алекс улыбнулся, чуть заметным движением бровей указывая на Пусика. Я мигом подхватила кота на руки.

— Ты не чихуа-хуа, но какая разница, если с собачками можно, почему с котами нельзя?

— Конечно можно, за такие-то деньги! А ты уверен, что карточка действующая? Вон банкомат, надо проверить, сколько можно с нее снять.

Сумма, которую можно было снять, там оказалась шестизначная! Причем не в рублях.

— Сейчас вы будете еще более шокированы, как и я сам. Шеф велел опустошить карту, — тихо сказал Алекс, снимая деньги на расходы.

— Что-о?! Может, он не в курсе, сколько здесь?!

— Судя по приказу поселиться в лучшем отеле, питаться в лучших ресторанах и тратить по максимуму, он представлял. Только чеки велел собирать.

— Да это легко. Хотя придется потрудиться, чтобы потратить такие-то деньжищи за три дня, — поджав губы, призадумалась я.

— Ты забыла, что у нас есть и другая цель, мы все-таки на задании!

Ух ты, а кот, оказывается, еще помнит, кто он на самом деле, несмотря на постоянное стремление любым способом слупить деньжат. Я почувствовала, что мое уважение к нему возвращается.

— Тут идти десять минут пешком, но мы должны исполнять приказ. Вон такси. Прокатимся с ветерком?

Мы попросили счастливого таксиста провести короткую обзорную экскурсию по Риму. Буквально через час кружения по переулкам и улицам, мимо церквей всех архитектурных стилей и направлений, исторических памятников христианства, египетских обелисков на каждой площади, роскошных фасадов дворцовых зданий с облупившейся краской у меня уже рябило в глазах. Но все равно это был Рим, и этим все сказано! Я ни о чем не жалею и хочу туда снова. Тьфу ты, мы же только приехали…

Такси выкрутилось к нашему отелю, вернув нас почти на то же место, где мы и сели. Его фасад был облицован мрамором, а у больших стеклянных дверей стоял швейцар.

Я выпрямила спину и приняла важный вид. Алекс как всегда был естественен и вполне походил на экономящего на одежде миллионера-эксцентрика. Он держался просто и уверенно. Кот на время замолк у меня на руках, потом я увидела, что Пусик, пользуясь случаем, заснул. Истинный агент-профессионал, он умел экономить время, как Штирлиц, понимая, что ему все равно нельзя разговаривать, пока мы не окажемся в номере.

Швейцар, презрительно оглядев нас, притянул крутящуюся дверь, пропуская внутрь. Вэк, но что поделаешь, кажется, все швейцары в мире такие высокомерные. Однако в фойе я тут же о нем забыла, потому что место действительно было шикарное — роскошные ковры на ступеньках, кондиционер, золотая люстра! Да, в такой обалденной гостинице мы еще никогда не селились. А, ну еще стоило отметить старания художников девятнадцатого века в оформлении стен и потолков, это я уже потом заметила, когда меня Алекс толкнул в бок.

Администраторы встречали нас приклеенными улыбками, карточка, слава богу, прошла, потом пара формальностей, всяких мелких любезностей, попыток усадить в кресла, угостить шампанским, кофе, пирожными и торжественная выдача электронных ключей. Мы с трудом отделались от носильщика, который непременно хотел отобрать у меня мою маленькую сумочку, и наконец поднялись в свой номер.

— Класс! Здесь даже в прихожей есть мебель, — восхитилась я, скидывая сандалии. — Этот номер еще шикарней, чем их фойе!

Огромная гостиная с камином, антикварной мебелью, высоченными потолками, паркетным полом. Я раздвинула занавески и увидела еще более огромную террасу.

— Это что, тоже к нашему номеру относится? — Я выскочила наружу.

Здесь стояли круглые столики с витыми ножками, диванчики, апельсины и розовые олеандры в кадках. Я подбежала к краю, оперлась о каменные перила и глубоко вдохнула вечернюю прохладу Вечного города. Рим, наконец-то мы встретились! Я не повторяюсь? А-а, не важно!

— Здесь два туалета, не придется стоять в очереди, — услышала я деловитый голос Пусика за спиной и просто физически почувствовала, как меня опустили с небес обратно на землю.

Вся романтика в душе мгновенно испарилась. Сдвинув брови, я обернулась к нему и тут увидела Алекса, стоящего в дверном проеме, он улыбался, глядя на меня. Я тоже улыбнулась ему в ответ, мгновенно перестав хмуриться. Какое счастье быть в Риме с любимым мужем! А практичного хвостатого зануду можно и не замечать, когда не хочется…

— Еще в ванной комнате есть халаты и бесплатные тапочки, — сказал Алекс, зная, что я люблю такие приятные мелочи.

— Не понимаю, зачем нужна такая большая терраса при двухместном номере? — проворчал кот, растягиваясь на мягком диванчике. — Как-то нерентабельно. Я бы сдавал террасу отдельно, чистая прибыль.

Я показала ему язык и побежала дальше осматривать апартаменты. Толкнув очередную дверь, я очутилась в спальне. И увидела мечту всей своей жизни — огромную кровать с балдахином. Взвизгнув, я с разбега прыгнула на шелковые покрывала, проваливаясь в пуховые перины. Ка-а-а-айф!

В ванной было роскошное джакузи на двоих, а главное, туалет располагался отдельно. Ну я к тому, что в нашей скромной квартирке на Базе санузел совмещенный. Абсолютно довольная всем-всем-всем, я вышла в гостиную и присоединилась к командору, готовящему кофе в маленькой кофе-машине.

За мной, зевая и потягиваясь, устремился кот. Он взглянул на часы на стене и поторопил нас:

— Нам пора выдвигаться.

— А ужин?

— На ужин времени уже не осталось, купим что-нибудь по дороге.

— Но мы же должны есть в дорогих ресторанах. Приказ шефа. — Я окончательно забыла про задание.

— Там долго готовят, обойдешься фастфудом. Сначала работа, потом удовольствия. У нас всего три дня. И ты, кажется, забыла, что там людей убивают. Новая жертва за роскошный ужин тебя устроит?

— Нет, — виновато опустила я голову.

— Вот и помолчи.

Однако когда через пять минут мы проходили мимо ресторана внизу, оттуда пахло очень вкусно.

— Ладно, здесь хоть прохладно, — сдался агент 013. — Возьмем какие-нибудь бутерброды и заодно обсудим задание.

Стиль ресторана вполне соответствовал духу самой гостиницы. Фрески на потолке, красные с золотым узором обои, тяжелые портьеры с фестонами. Стиль помпезный, ближе всего к ампиру, наверно. Мы выбрали столик в самом углу, зала была очень большая, и здесь кот мог вещать почти свободно, не боясь, что его услышат. Конечно, официанты покосились на него, но больше ничем своего удивления не выдали.

— Да, коты в Риме по-прежнему в почете, — промурлыкал Профессор, отхлебывая воду из стакана, пока Алекс прикрывал его своей широкой спиной. — Вот доберемся до Форума, и вы сами увидите.

— Кстати, через пару часов он уже закрывается, — отметил мой муж, поймав вай-фай и найдя в айпаде расписание работы Форума.

— Значит, что-то мы крепко отклонились от плана: «Быстренько поселиться и сразу на Форум». Вот что значит роскошь расслабляет. Становишься изнеженной и ленивой, как настоящая патрицианка…

Но Профессор даже не посмотрел в мою сторону.

— Еще не ночь, — многозначительно заметил он.

— Ночью нас туда никто и не пустит. Придется прятаться от карабинеров и собак.

— Нам не привыкать.

— Тебе, возможно. — Я кивнула официанту, что мы готовы сделать заказ. — А мне как-то не хочется рисковать, когда у нас столько денег.

— Это не наши деньги, — строго напомнил агент 013.

Небеса обетованные, неужели он и вправду изменился или вынашивает коварный план, как бы сохранить наличные по максимуму и перевести их на свои офшорные счета? Вообще-то строжайшим приказом шефа ему было велено закрыть их еще после Архангельска, только сомневаюсь, что и тут он не схитрил и не оставил парочку счетов в банках на всякий случай…

Бутербродов у них не оказалось, поэтому я заказала пиццу от шеф-повара. Вежливый официант уверял, что ждать придется минут десять, не больше.

— Есть ли связь между убитыми? — Я посмотрела на кота, потому что он дочитал дело до конца. — Если она существует, мы должны ее найти.

— Одна связь есть — все они итальянцы.

— Интересно! Это может что-то значить.

— А может и не значить ничего. В любом случае сначала нужно осмотреть место преступления. Поискать улики, сопоставить факты, выслушать свидетелей.

— То есть стаю форумных кошек? — засомневалась я.

— Да, почему-то все забывают о нас. А ведь лучших свидетелей, чем собаки и кошки, нигде не найти. Убийцы обычно не обращают на нас внимания, зная, что любые наши показания в суде незаконны. Но не в нашей организации! Нам надо успеть попасть туда до закрытия… — Агент 013 понизил голос, увидев, что к нам спешит официант с пиццей.

Пицца была с помидорами и буйволиным сыром, хотя кот предпочел бы, конечно, с колбасой. Но я воспользовалась тем, что заказать он сам не мог, а значит, ему пришлось смириться, колбаса на ночь, да еще и при его весе… Сыр полезней, к тому же, как оказалось, он просто таял во рту! За две минуты от чудесной римской пиццы не осталось и корочек…

— Не переживайте, — подавая официанту карту, успокоил нас командор. — Здесь прямо у входа стоянка туристических автобусов. Форум отсюда недалеко. Доберемся быстро.

Быстренько выпив кофе, мы вышли из гостиницы. Автобус пришлось ждать недолго, они шли один за другим, с разницей буквально в пять минут, даже в такое позднее время. Вот что значит город с круглогодичным туристским сезоном.

Пока мой муж расплачивался с кондуктором, я поскорей взбежала наверх, насколько это было возможно с полосатой профессорской тушей на руках. И успешно заняла места получше. Я воткнула выданные наушники для аудиогида в специальный разъем, выбрав русский язык. Агент 013 не удержался, чтобы не шепнуть хвастливо, что ему наушники не нужны, потому что он и так знает все, что может сказать о Риме любой аудиоэкскурсовод. Я же решила по полной наслаждаться всем, что предоставляет нам эта поездка, в том числе и в плане новых знаний.

— Если меня продует, вы оба будете виноваты, ведь я говорил, что хочу сидеть внизу, — начал ныть Пусик, заметив, что мы с Алексом шушукаемся и хихикаем от счастья. Свежий воздух, предвкушение ярких впечатлений, главные достопримечательности Рима, все это опьяняло в тысячу раз сильнее какой-нибудь местной граппы…

Наш пушистый друг надулся, что мы никак на него не реагируем, и ушел вниз, даже не попытавшись читать образовательные лекции по истории Рима. Все-таки вокруг сидели люди, и коту приходилось больше помалкивать, а это всегда портит ему настроение.

Мы проехали площадь Барберини с фонтаном Тритон (тоже работы Бернини), потом еще палаццо Барберини, церковь со статуей «Экстаз святой Терезы» Бернини. Да-да, как оказалось, в Риме плюнуть некуда, чтобы не попасть в очередную работу Бернини, жуть просто! Так что я не очень расстроилась, когда мне не довелось попасть в церковь, где убили еще одного кардинала в «Ангелах и демонах», уверена, там был все тот же Бернини.

Автобус проехал площадь Республики с фонтаном Наяд и церковью, построенной по проекту Микеланджело, мы увидели термы Диоклетиана (вернее, их руины) и фасад одной из главных базилик Рима Санта Мария Маджоре. Надеюсь, я правильно запомнила все названия? Но если что, полистайте путеводитель. Хотя оно вам так уж надо?..

Скоро я перестала слушать металлический голос из наушников и только щелкала айпадом Алекса направо-налево и просила его сфотографировать меня на фоне наяд и Виктора Эммануила II.

— Следующая остановка Колизей и Форум, — напомнил вернувшийся кот. — И слава богу, а то меня тут окончательно укачает. Идемте.

Он пошел к выходу, а его очень смешно бросало туда-сюда. Со стороны смешно, но Пусику, конечно, было не до смеха. У лестницы он прекратил эту бессмысленную борьбу с законами физики и, подождав Алекса, вскарабкался ему на ручки.

Мы вышли у самого Колизея. Сразу за ним открывались освещенные закатным солнцем останки былого имперского величия, развалины Римского Форума. Еще минут пять мы потратили, чтобы найти вход. А то сверху Форум был как на ладони, а как на месте спуститься к этим руинам, было совершенно непонятно.

— Алина, хватит фотографировать, Форум сейчас закроется.

— А вон там люди внизу, кажется, там вход? — показала я рукой, опуская айпад.

— Нет, эти уже вошли и, похоже, ищут, где выйти.

— Надеюсь, мы не заблудимся. — До этого, честно говоря, я не представляла себе масштаба территории, где нам в темноте придется искать нашего демона-призрака-монстра-убийцу.

— Не волнуйся, если заблудимся, я вас выведу, — уверенно фыркнул кот.

— Ты там тоже в первый раз, — напомнила я. — А-ах, ну да, знаменитое кошачье чутье…

— Вот вход. — Алексу пришлось свериться с картой.

Мы быстренько купили билеты в автомате и подбежали к воротам, видя, что стоящая там девушка в униформе уже собирается их закрывать. Несмотря на уговоры, она ни в какую не хотела нас пропускать, но тут встретилась взглядом с лежащим на руках командора агентом 013. Я решила поймать момент и усилить словами гипнотический взгляд нашего повелителя сердец:

— Понимаете, этот милый котик так любит ходить по развалинам, изучая историю. А мы слышали, что здесь к тому же живет много его собратьев. Это правда? Ой, он так хотел познакомиться со своими римскими товарищами…

Все-таки замечательное изобретение этот медальон-переводчик, он делает любой иностранный, инопланетный и даже язык любого животного понятным, как родной. Я, конечно, это уже говорила, просто не устаю восхищаться этим разленившим меня изобретением. Коту-то в свое время пришлось самостоятельно изучать шесть языков, хотя я в этом всегда сомневалась, когда бы он успел…

— Похоже, вы очень любите своего питомца. Таскать такого толстуна по городу! Он же как два римских кота, наверно, килограмм пятнадцать весит, — как и ожидалось, растаяла девушка.

— Да, но что поделаешь, мы стараемся заботиться не только о физической, но и о духовной пище нашего мурзика.

Она снова улыбнулась.

— Хорошо, проходите, но постарайтесь побыстрее. Идите по стрелкам, так вы дойдете потом до выхода.

— Спасибо, спасибо! Огромное спасибо!

— Видел я, как вы заботитесь о моей физической пище. Пицца с помидорами! — не удержался мелочный кот, когда мы миновали ворота и вошли на территорию Форума.

— Не ворчи, поймаем убийцу, так и быть, закажу тебе салат с пармской ветчиной, — коварно обещала я.

— Но там же наверняка в основном будут листья салата! — возмутился догадливый хитрец. — Ладно, вернемся к делу. Алекс, включай датчик обнаружения ирреальных сущностей!

— Надо как-то остаться здесь после закрытия, — сказала я, оглядываясь вокруг. Некоторые развалины были совсем себе ничего: изящная резьба, громадные размеры, разнообразие архитектурных стилей и так далее. — Спрятаться, как Одри Хепберн в фильме «Как украсть миллион», помните?

— Ты зациклилась на своей Одри Хепберн, но скорей всего мы так и поступим. Охранников пока не видно. К тому же только так мы подстережем убийцу.

— По отчету, эта сущность отставших туристов и убивает. Алекс, мне страшно. Кто знает, не скрывается ли она вон за той колонной или за той. Или вон за той разваленной стеной. — Я спряталась за спину мужа.

— Это базилика Эмилия, — успокоил он. — Смерти туристов происходили в других местах.

— Понятно, — поджала губы я, чувствуя, что меня здесь просто не хотят понимать.

— А сейчас мы идем по древней Священной дороге, Виа Сакра, соединявшей Палатинский холм с Капитолием. Как видите, она украшена колоннадами, воздвигнутыми во время правления Нерона. По этой дороге на Римский Форум въезжали почетные гости города, здесь проходили разные религиозные празднества и триумфальные шествия римских полководцев после одержанных ими побед.

— Впечатляет. Заучил статью из Википедии?

— А вон там впереди триумфальная арка Септимия Севера, — поддержал друга агент 013, не обращая на меня внимания. — Я видел ее на иллюстрациях к произведениям античных авторов. Но вживую она еще грандиозней! Вполне закономерно, что Наполеон, увидев ее, приказал построить в Париже такую же, в честь себя, любимого, — мечтательно пробормотал кот с затуманившимся от зависти взглядом.

Держу пари, он уже представил себя на месте Наполеона. У Пусика всегда был комплекс, названный этим именем. Хотя они и встречались-то всего один раз, под Ватерлоо, причем не союзниками, а противниками! Но как они похожи…

Ну и шайтан бы с ними, потому что в этот момент я увидела их, нынешних хозяев всех этих арок, колонн, площадей и развалин. Вы, конечно, поняли, о ком я. Хвостатые, усатые и мурлыкающие римляне были тут повсюду.

— Столько же здесь кошек, это просто чудо! — поразилась я при виде отдыхающих на руинах представителей грациозного племени лентяев всех мастей и шерстистости. Но по их презрительным взглядам было ясно, что они, как древние римляне, ни в грош не ставят иностранцев, а поскольку это еще и кошки, то вообще всех людей. Мой восторженный выдох погас втуне…

Профессор холодно посмотрел на меня сквозь полуприкрытые веки, совсем как эти уличные патриции, и, отряхнув каменную крошку с лап, начал:

— Я тебе все объясню, дорогуша. Впервые кошки появились в Риме в первом веке до нашей эры, во времена правления Юлия Цезаря. Клеопатра подарила ему нескольких во время его визита в Египет, в знак благодарности за то, что помог ей вернуть и укрепить власть. Цезарю сначала понравились кошки, пока он не обнаружил, что у него на них ужасная аллергия, и тогда он их выгнал из своего дворца под зад коленом.

— Ага! Да это же я тебе говорила! А ты сказал, что это дешевая завлекалочка для туристов! — возмущенно воскликнула я. — Алекс, скажи ему! Чего он?!

— Кошкам ничего не оставалось, как захватить Рим, — наглейшим образом игнорируя мой вопль, лекторским тоном продолжал разглагольствовать Пусик. — То есть его главные объекты — Колизей, Форум, Цирк Максимуса, где проводились состязания на колесницах и театрализованные постановки с похищением сабинянок, улицы, театры и все остальные достопримечательные и не очень места. Все они с тех пор принадлежали котам, включая внутренние дворики, крыши и, разумеется, главное — сердца римлян!

— Так вот почему они смотрят на нас как на плебеев…

— Само собой. В Древнем Риме нас почитали почти как в Египте, по крайней мере, так же уважали. Кот для римлянина был символом свободы и независимости. И к тому же в две тысячи первом году римским муниципалитетом был принят закон, который объявил уличных кошек частью исторического наследия города и присвоил им статус «свободных граждан». В благодарность за то, что мы защищаем Рим от крыс и мышей, живущих в многочисленных подземных коммуникациях города, римляне даже поставили нам памятник и платят отдельный налог на содержание моих римских собратьев.

— Похвально, — отметил Алекс, проверяя территорию датчиком, а мы ходили за ним. Пока кнопка горела красным, то есть — ничего не обнаруживалось.

— Только вот их кастрируют, — скорбно опустил голову кот. — Если поймают, конечно. А вот в Неаполе…

Пока Профессор вещал, к нам незаметно начали подтягиваться мрачные котики. Пользуясь случаем, я осторожно наклонилась и самым вежливым образом попыталась погладить ближайшего черного кота. У меня получилось, но…

— Да он, оказывается, совсем не черный, а серый!

— Они идут к туристам, когда пора помыться, — честно предупредил меня Пусик.

— Вот наглецы. Хотя на них невозможно сердиться. — Я так же, от всей души, потянулась к другому. Тот тоже милостиво разрешил себя погладить, в результате чего моя рука приобрела ровный черный цвет.

— На них, значит, невозможно, а на меня постоянно сердишься, — ревниво заметил агент 013. — Хотя я сам моюсь, у меня даже ванна есть.

— Кис-кис-кис. — Алекс попытался подозвать остановившегося неподалеку рыжего кота, глядевшего на него с явным интересом, с продуктовым интересом, само собой. Но на попытку протянуть к нему руку равнодушно отвернулся.

— Надо говорить «миш-миш-миш», — поправил его наш толстун. — На «кис-кис» к тебе тут ни одна собака, вернее кошка, не подойдет.

И просвещенный агент 013 важной вихляющей походочкой направился к ближайшей группе котиков, недобро глядевших в нашу сторону. Он остановился рядом с ними и начал что-то втюхивать на своем языке. Ну в смысле на кошачьем, было понятно, что он хотел что-то спросить. Однако, видимо, Пусик выбрал не тот подход, потому что его римские собеседники зашипели и угрожающе выгнули спины. Пораженный такой грубостью Профессор сначала просто остолбенел, а потом вынужденно отступил и вернулся к нам с опущенной головой.

— Что такое? Не хотят делиться информацией? Не расстраивайся, может, они вообще не в курсе происходящего. По мордам видно, не блещут интеллектом, не то что ты.

Кот поднял на меня благодарный взгляд.

— Нет, они точно что-то знают. Но у них есть условие!

— Какое?

— Я должен сразиться с их лидером в гладиаторском поединке. Какое варварство, правда?!

— Что ж, похоже, тебе придется драться. Потому что у нас пока больше не за что зацепиться, — сказал Алекс, подходя к нам. Пока кот «вел переговоры», он обошел триумфальную арку, но, видно, безрезультатно. — Датчик еще ни разу не сработал, — констатировал он.

— Так, а где нашли тела?

Командор достал из кармана карту.

— Здесь, здесь и еще двоих здесь, за аркой Тита. Одного нашли как раз тут, где мы сейчас стоим, и одного за аркой Севера. Я проверил, но пока ничего, ни малейшей, даже слабой флуктуации.

Мы оба посмотрели на кота. Он опустил глаза, слегка поджимая хвост…

— Что ж, если надо, я готов пожертвовать собой. Конечно, я давно не дрался, а этот бугай, что у них главный, явно ни дня не живет без драки.

— Ничего, ты победишь его в честной дуэли!

— Дуэль — это поединок аристократов, — напомнил мне Профессор. — А где ты здесь видишь аристократов? Это же просто уличные бандиты!

— Чего-о? Это же Италия, здешние коты не бандиты, а мафиози. Коза ностра! Ладно, я сама с ними разберусь. Который из них тебя вызвал?

— Вон тот, бурый. Сегодня в полночь. Но не стоит волноваться, милочка, я сражусь с ним! Только не дайте мне истечь кровью, доставьте срочно на Базу, в больницу.

— Ты забыл, что у нас нет переходника.

Агент 013 окончательно приуныл. Этот здоровущий местный котяра, похоже, его основательно запугал.

— Вспомни, что ты суперагент! Ведь ты сам обучал меня искусству боевых котов.

— Да! Но оно бессильно против котов. Хотя я, конечно, в совершенстве владею восточными единоборствами, в особенности цигун и тай-чи, но…

— Ну вот видишь, ты точно справишься! Хотя для гарантии проще взять кого-нибудь из них в заложники. Кис-кис… тьфу ты, миш-миш-миш! У меня есть для тебя вкусняшечка, — заискивающе пообещала я, не обращая внимания на протесты агента 013 и медленно приближаясь к сидящему ближе всех белому коту.

На свое несчастье, он слишком поздно почуял угрозу, я уже схватила его и, несмотря на яростное царапанье и бешеные вопли, после короткой схватки прижала к земле, удерживая за шкирку.

— Синьорина! Руки вверх! А ну немедленно отпустите бедное животное!

Я нервно обернулась — в меня целился карабинер. Из настоящего пистолета! И откуда он тут взялся?! Алекса не было рядом. Похоже, далеко ушел со своим датчиком. Я послушно выпустила кота, который из мести все-таки еще раз царапнул мне руку, прежде чем удалиться. Хотя я и так была вся в царапинах, а ведь вроде ничего такого уж чрезмерного ему сделать не успела…

— У нас даже за устное оскорбление кота предусмотрена уголовная ответственность! — Карабинер тоже был в шоке, похоже, подобного садизма он еще не встречал за все время службы. — А вы применили физическое насилие! Вас ждет самое суровое наказание.

— Но он первым напал на моего котика, — попыталась выкрутиться я.

— А вот это уже их личное дело, у котов здесь ежедневно идут бои за право стать новым центурионом, — отрезал он, убирая пистолет. — Вон тот бурый, кажется, у них действующий вожак. Скольких великолепных котов-атлетов он разорвал на клочки, я пару раз сам лично был свидетелем.

Встретившись с мрачным взглядом этого кота-мафиози, я поежилась и поняла всю глубину опасений Профессора. А кстати, где он?

— Что случилось, офицер? — К нам подскочил Алекс с агентом 013 под мышкой.

— Форум закрывается, вам пора уходить. А эта синьорина проследует со мной.

— Это недоразумение, уверяю вас. Давайте все уладим штрафом и разойдемся мирно.

Карабинер угрюмо уставился на нас. Командор с вежливой улыбкой, но глядя на него твердым взглядом, полез в карман. И тут нервы Пусика не выдержали.

— Стойте, сержант! — Он дважды подпрыгнул между Алексом и полицейским, отвлекая его внимание на себя.

Тот удивленно застыл. Коту всегда было трудно расставаться с деньгами по-трезвому. По пьяни-то он метал золотой песок под ноги танцовщиц в таверне на Диком Западе только так, без малейших угрызений совести. Этот случай я любила ему припоминать.

— Я все объясню. — Профессор деловито поманил карабинера когтем, предлагая наклониться, и что-то быстро зашептал ему на ухо.

Мы с мужем деликатно отошли в сторонку.

— Надо было просто дать ему взятку, — прошипела я.

— Я так и собирался, но влез агент 013.

— Вечно он лезет, куда его не просят. А что, неужели по их законам мне действительно могли угрожать пистолетом из-за какого-то паршивого кота? А если бы я не подчинилась, он бы что, стрелял?!

— Не знаю, милая, но, похоже, коты в Риме действительно взяли слишком большую власть над людьми. На месте шефа я бы именно этот факт счел главной проблемой, а не какое-то там привидение на Форуме.

— Но там было убито шесть человек, — напомнила я, сложив брови домиком.

— А здесь порабощен целый город. Страшно подумать, если этот местный закон пройдет еще и на федеральном уровне.

Меж тем карабинер покивал, отдал Пусику честь и, строго погрозив нам пальцем, отправился по своим делам.

— Что ты ему сказал?

— Позже, напарница, у нас есть дела поважнее, — отмахнулся кот. — Главное, что сейчас я спас от ареста твою хорошенькую… мгм… но не будем о покрупневшем. Вперед. До темноты мы должны проверить все локации.

Я мысленно сделала себе заметочку все-таки выяснить, о чем таком секретном этот аферист договаривался за нашей спиной. Но сейчас он был прав — пора заняться делом.

Мы только-только успели дойти до храма Сатурна, как я ощутила в животе неприятное бурление. Странно, мы вроде съели только пиццу. Хотя, вспомнила я, их фирменная пицца по римским традициям была обильно сбрызнута оливковым маслом, а мой татарский желудок традиционно ориентирован только на бараний жир.

— Ребята, подождете, если я дойду до туалета?

— Это на другом конце Форума, у самого входа, — нахмурился агент 013.

— Да нет же, — я ткнула пальцем вперед, — вон надпись «VC»!

— Хм… — Алекс сверился с картой, — это то место, где было найдено третье тело.

— Как? Труп был найден в туалете?

— В каком еще туалете?! — взорвался кот. — Напарники, вы что, ослепли оба разом?! Где вы здесь видите туалет?

— Да вот же. — Я подошла к стене, указывая пальцем на буквы «V» и «С», грубо намалеванные окурком сигары.

— Милочка, туалет обозначается «WC», а твое «VC» понятия не имею, что значит. Наверно, кто-то из туристов навандальничал.

Я густо покраснела, чувствуя себя необразованной тупицей.

— Ладно, перетерплю. Ну так как, есть сигнал?

— Есть! — удивился командор. — Очень слабый, но есть. Видимо, остаточное явление, то есть нечто тут было, но это могло быть как вчера, так и три-четыре дня назад.

— А тело когда нашли? Я имею в виду здесь.

— Как раз на прошлой неделе. Нам нужно что-то посвежее.

— Это призрак, да?

— Похоже на то. Любое другое существо не могло бы так хорошо скрываться. И судя по данным на датчике, оно не имеет плотного тела.

В самом конце развалин базилики Юлия (чья это базилика, нас, естественно, просветил кот) у Алекса вновь запиликал прибор.

— Здесь тоже нашли труп? — сразу догадалась я.

Командор молча кивнул. Меж тем окончательно стемнело. Лично мне было как-то страшновато. Нет, конечно, основная территория здесь освещалась, но мы же, как назло, лезли в самые темные места.

— А что ты хотела, милочка? — безошибочно угадывая мои мысли, фыркнул кот. — Призраки предпочитают прятаться в потаенных местечках и уж если убивают отставших туристов, то никак не на виду у всех.

Я храбро хмыкнула, всем видом показывая, что ничегошеньки не боюсь. Но шестое чувство подсказывало, что мой страх небеспочвенен. Мой муж с Пусиком полезли под какие-то разваленные стены, находящиеся уровнем ниже, а меня оставили прикрывать тыл. Я честно и бдительно следила за всем подозрительным, но ничего заслуживающего внимания вроде бы не мелькало. Со скуки я пнула носком босоножки случайный камушек под ногой. Потом еще один, потом… Вэк!

— Ты что-то нашла? — На мой эмоциональный вскрик мгновенно показался Алекс.

— Еще не уверена, но… — Я указала пальцем на землю.

Из двенадцати белых камней-окатышей складывался четкий рисунок двух букв. Случайности быть не могло — «V» и «С». Высунувшийся следом кот обнюхал камни и, выразительно сдвинув брови, показал мне большой палец. Да, он мог со мной ссориться и цапаться, но на службе мы оба оставались профессионалами. Командор направил прибор на камни.

— Сигнал куда более четкий. Эти буквы выложил призрак.

— А я что говорила?!

— Ты говорила, что это туалет, — ворчливо осадил меня котик. — Однако теперь, как мне кажется, нам надо бы осмотреть все остальные места преступления именно через призму этого открытия. Если везде, где были найдены тела туристов, есть таинственные «VC», то… Это уже система!

Мы с мужем дружно уставились на Профессора, но он резко оборвал мысль и бросился бежать к следующей точке на карте. На вахте про нас, похоже, просто забыли, и слава богу. Меньше чем за час мы нашли и остальные четыре улики и даже вовремя успели на заранее оговоренную встречу с форумными котами. Я имею в виду, что, когда позади нас с настырным мявканьем закружили высокомерные римские кошки, мы уже выяснили что хотели.

— Вас ждут на поле славы! — важно поклонился самый толстый.

Пусик побледнел так, что это было видно даже через его густую шерсть, но все равно гордо задрал короткий нос и торжественно прошествовал за сопровождающими. Мы скромно пошли следом, вроде бы никто не возражал.

Нас привели на большую открытую поляну между Домом Весталок и аркой Тита. Здесь уже ждали не меньше сотни рассевшихся по камням котов и кошек, их черные силуэты в лунном свете выглядели таинственно и мрачно. При виде нас они начали подвывать, все громче и громче, как будто скандируя в предвкушении гладиаторской битвы.

Командор по ходу тихо дал коту пару тренерских советов и показал скользящий удар тыльной стороной ладони в подбородок. Я размяла пушистому напарнику плечи, похлопала по загривку и благословила именем Аллаха на победу над врагом.

Исполненный решимости агент 013 ступил на залитую светом арену (то бишь поляну, но это была настоящая арена), где его уже ждал бурый центурион. Римский кот был весь в шрамах, с порванным ухом, вздыбленной шерстью, и его немигающий взгляд говорил, что он привык биться до смерти.

— May! Ма-ау! Муа-ау! Клавдий! Кла-ав-ди-ий! Вива Клавдий!

— Это что, его Клавдий зовут? — удивилась я. — Как того злобного римского императора?

— Похоже на то.

— Пу-сик! Пу-сик! То есть тьфу, Стальной Коготь! — спохватившись, исправилась я, вскидывая кулак вверх.

Коты разом примолкли и повернули ко мне угрожающие морды, их пылающие красным глаза не сулили ничего хорошего. Дождавшись, чтобы я из чувства самосохранения замолкла, они продолжили свое играющее на нервах скандирующее мяуканье.

Прессинг на Профессора был слишком силен, с этим надо было что-то делать. От вида его одинокой фигурки просто сжималось сердце, я посмотрела на Алекса, он не сводил глаз с арены и, похоже, чувствовал примерно то же. Но, видимо, не совсем, его губы безмолвно твердили: «Клав-дий, Клав-дий…»

— Коты берут над нами власть, захватывая наши души. — Я помотала головой и твердо решила: это надо прекращать!

Я человек! Я им не игрушка какая-нибудь, не фантик на веревочке, не заводная мышка. Они угрожают мне, что не позволят больше себя гладить? Переживу! Не будут мурлыкать у меня на коленях? Подумаешь! Не станут пить налитое в мисочку молоко? Хвала аллаху, мне больше достанется! Я всем сердцем почувствовала, что освобождаюсь от магии кошачьего влияния. А на арене меж тем разворачивались ужасные события…

Застывший перед нашим котиком Клавдий неожиданно сделал молниеносный бросок, и, разумеется, разжиревший Пусик не устоял. Кот-чемпион валял его по земле взад-вперед, пиная как последнюю шавку. Бедный агент 013 даже не пытался вырваться, а лишь надсадно выл на одной ноте. Бурый кот поверил и расслабился, и вот тут наш отчаянно хитрый герой дал сдачи!

От двойного хука в челюсть наглый Клавдий отлетел шага на три в сторону, форумные коты, скандировавшие его имя, мгновенно заткнулись. Пользуясь паузой, я дала подзатыльник Алексу, чтобы чары спали и с него. Надеюсь, что подействовало…

Меж тем и наш Профессор, исполнившийся самодовольства и высокомерия, совершил ту же самую глупость, решив, что его противник повержен. Он вальяжно подошел к лежащему чемпиону и попытался поставить ему заднюю лапу на грудь. За каковую был пойман, раскручен и подброшен вверх метра на три. Ей-богу, не вру! Приземлился он, конечно, на все четыре лапы, но был в ту же секунду атакован двадцатью килограммами шерсти, мышц, ярости и подкожного жира. Теперь уже даже слепой бы понял, что агент 013 проиграл. Коты дружно перевернули лапы, как древнеримские зрители опускали большие пальцы, требуя его смерти.

— А вот это уже не входит в наши планы, — грозно сказала я, засучивая рукава.

В законах гладиаторских боев нигде не сказано, что любой желающий из зрителей не может выйти на арену. Я легко вспрыгнула вниз, на ходу предупредив Алекса:

— Если эти дернутся, стреляй.

Я шагнула к недоумевающему Клавдию, грозно возвышаясь над ним, как Юстиция, древнеримская богиня правосудия. И правосудие мое было коротким…

— Я буду жаловаться карабинерам, — запоздало вякнул он, ибо в тот же момент был отправлен отработанным пинком в параболический перелет на кошачьи «трибуны».

— Що це таке, Грыцько? — только и успел спросить какой-то рыжий кот у полосатого, когда их обоих накрыла рухнувшая туша бывшего чемпиона.

— Акела не промахнулся! — громко крикнула я остальным котам, воодушевленно представив себя Маугли. — Пусик, тьфу… Профессор… тьфу, агент 013, в общем, Стальной Коготь! Отныне он будет вашим центурионом и императором в одном лице! Это говорю вам я, Алина Сафина, человек!

Обалдевшие коты дружно припухли. Приземлившийся на мягкое Клавдий счел разумным не подавать признаки жизни. Я же поставила на лапки Пусика, отряхнула его от пыли и тихо прошептала на ухо:

— Теперь они твои, а нам нужна информация. Вытряси из них все!

Но Пусик меня не слышал. Он выгнул грудь колесом и упивался незаслуженной славой. Потому что коты на разные голоса гнусаво и с надрывом начали скандировать его имя:

— Сталь-ной Ко-готь! Сталь-ной Ко-готь! Вива Коготь! Коготь наш центурион!

У израненного Профессора на морде медленно появлялась усталая, но довольная улыбка. Хвостатые римляне, спрыгивая с «трибун», начали окружать нашего афериста, но на этот раз без угрозы, а с шумными поздравлениями. Четверо самых крупных котяр подняли его на плечи и куда-то торжественно понесли, в то время как вокруг них начали извиваться соблазнительные кошечки, и я вдруг с ужасом поняла, чем сейчас это все закончится…

Ко мне подошел Алекс.

— Ты слышала? Кто-то из них говорил по-украински.

— Вроде да, а что? Эмигранты, наверно. Думаешь, это важно?

Мы посмотрели в сторону развалин, куда улетел свергнутый предводитель и откуда пять минут назад слышалась украинская речь. Бывший вожак под шумок, прижав уши и пождав хвост, покидал место своего бесславного поражения. Обернувшись напоследок, он одарил меня взглядом, полным ненависти и обещания мести, но это могла быть и игра лунного света в его глазах. Бедные коты, на которых он приземлился своей накачанной тушей, только приходили в себя.

— От чому тилькы нам пощастыло оказаться пид цым свином-латинянином?! Щоб ему, собаци, чорт не дав опохмелыться наутро писля гулянки! Слава тоби боже, вроде хоч вси кисткы цили. Як ты, Грыцько? — помог встать другу упитанный полосатый кот с густыми, уныло свисающими усами.

— В порядку, куме, дякую вам, — ответил рыжий кот с хитрым взглядом, потирая спину.

Мы с мужем, переглянувшись, широким шагом поспешили к ним.

— Эй, вы что, с Украины?

— Ох ты ж, це що, земляки або як?

— Почти. Наш кот из Харькова.

— Так это шо ж, наш новый пан голова с батькивщины?! Невже и нам трохи будэ добра в житти? — явно обрадовался полосатый, но из-за усов выражение морды у него все равно оставалось унылым.

— Може, бути, а може, и ни, — ответил Алекс, поднахватавшийся у напарника.

— Ты нашу ридну мову розумиешь?!

— Трохи розумию. Писни у вас добри, як то там… — прокашлялся он, заводя хорошим баритоном:

в один голос, на эйфории, подхватили оба кота, пуская сентиментальную слезу. Да, правду говорят, что вся Европа сейчас забита нашими хохлами.

— Хлопцы, а не бачили вы тут одного злодия? Ну такый смердячий пес, шо добрим людям спокою не дае.

— Жывый чи вмер? — чутко переспросил рыжий, глядя на нас проницательным взглядом.

— Вмер, — переглянулись мы с Алексом.

— Ну, може, есть таки два-три. — Полосатый почесал задней лапой за ухом, бесстыдно демонстрируя свои достоинства.

Командор сунул руку в карман, достал пакет с сухим пайком (который я ему положила перед выходом, на случай если придется задержаться на Форуме до утра, автоматов с едой здесь нет) и вынул оттуда копченую колбаску.

— Так, може, паны добродии, поможэмо друг другу як меж добрими сусидями водыться?

Коты внимательно посмотрели друг на друга, потом на колбасу и затараторили с такой скоростью, что я едва успевала записывать в «заметки» в телефоне.

Из их рассказа мы узнали, что здесь есть один агрессивный призрак, явный католик, все преступления он совершает на религиозной почве, не прочтешь «Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного…» на латыни — все, кранты! Но есть и второй, протестант, потому что пакостит на католические праздники, плюет туристам в объективы фотокамер. И еще третий, язычник, требует поклонения Юпитеру, кто против, дует в ухо, а потом плачет где-нибудь в уголке…

Алекс дважды перечитал написанное, посмотрел на котов, сурово сдвинув брови, и убрал колбасу обратно.

— Шо ж, панове, самого найголовнишого злодия вы и запамятовали?

— Та вы шо?! Та николы! Та ни божэ ж мой! — округлил хитрые глаза рыжий.

А толстяк полосатый опустил взгляд и пробормотал сквозь зубы:

— Ну не за одну ж ковбасу усэ розкрыты, добрый пан з красною панночкой…

Мой муж толкнул меня локтем. Я тоже безропотно залезла в сумку, доставая свой паек.

— Ой лышенько, так то ж зовсим друге дило! — Коты придвинулись поближе, помахали лапками, предлагая нагнуться, и теперь их информация стоила всей обещанной колбасы.

В общем, похоже, по описанию это действительно наш объект. Призрак этот был особенный, его все побаивались, он всем существом всегда давал понять, что он тут главный, что владеет тут всем, а возможно, при жизни и вправду являлся каким-то значительным лицом. Впрочем, каким — коты не знали, потому что историей человеческой цивилизации никогда не интересовались, для них люди всегда были где-то внизу иерархической лестницы живых существ, на которой коты, естественно, занимали первое место.

Они лишь чувствовали, что от этого призрака веяло властью и опасностью. Тем более что он не был таким бесплотным и эфемерным, как вышеописанные шаловливые привидения. Он выглядел почти телесным, когда появлялся, хотя состоял из какой-то черной субстанции вроде дыма, только очень плотного дыма. А еще он был старее всех местных призраков.

— Как вы это узнали? — недоверчиво спросила я.

— Котяча интуиция, — слегка презрительно удивился моему вопросу полосатый.

— Может, это призрак какого-нибудь императора?

Коты равнодушно пожали плечами, как я уже говорила, для них такие нюансы ничего не значили, будь он хоть папа римский, для представителя кошачьего рода он лишь потенциальный слуга. И ни один человек еще не смог сделать карьеру удачнее.

— Широ дякую, шановни паны, от ваша ковбаска!

Коты, отпихивая друг дружку, с урчанием набросились на угощение. А командор отвел меня за руку в сторону.

— Ну, что скажешь? Есть конструктивные мысли?

— Я пока не знаю, что это за привидение…

— Я тоже. Может, сделать запрос гоблинам на Базу?

— Да по описанию это вполне мог быть и черный дым из «Остаться в живых».

Алекс кивнул. Мы с ним вместе смотрели этот сериал в свое время. И оба почувствовали себя обманутыми дураками в конце.

— Такого призрака я еще не встречал.

— А может, это потому, что он не призрак, а что-то другое? — вдруг осенило меня. В отсутствие вечно подавляющего мою уверенность в себе кота я соображала лучше.

— Та, запамятовали трошки, — вытаскивая когтем колбасную крошку из зубов, начал вдруг бесшумно появившийся рядом рыжий. — Вин той, кого вы шукаете. Бо мы с кумом як-то бачилы, як вин забил чоловика!

Полосатый содрогнулся, взъерошив шерсть на загривке, типа ну зачем, не надо было это говорить.

— Як то було? — включился командор.

— Та нияк. Вин тильки пидняв чоловика до неба, тай и кынувся на его всим тилом. Як ножом пырнув. Тот и впав на зэмлю. Мы швыдко звидты утекли! Але потим дизналыся, що там тило знайшли. Коты про то ще три дни гуторили. З новинами туточки туго…

— А почему вы сразу нам об этом не сказали? — не выдержала я.

— Ковбаса була смачна. Може, у вас ще трохи есть? — игнорируя мой вопрос, а точнее, отвечая на него таким образом, сощурился рыжий.

— Ни. Но ми будемо вам винны, — ответил Алекс, опережая мое возмущение, что мы-то соблюли договор в отличие от них, поэтому ничего им не должны. А они пусть выкладывают все, что еще от нас скрыли, пока не поздно. Или я за себя не отвечаю…

— А де ви его бачилы?

— Найчастише у одного стовпа.

— Якого?

— Можемо показаты!

Наши собеседники бесшумно побежали вперед. Мы махнули за ними, хотя это было трудно, поскольку коты неслись своими привычными путями, труднодоступными для человека. Я держалась за мужа, потому что местами был полный мрак, и мы подсвечивали себе слабым светом. Конечно, на фонарике Алекса можно было регулировать мощность до уровня «полдень в Саудовской Аравии», но нужно было соблюдать осторожность, нас могли увидеть. Громко звать Пусика тоже было нельзя, могли услышать. Двоих охранников мы успели заметить и спрятаться за руинами, но мужчины, к счастью, не сворачивали никуда с Виа Сакра. И вообще, шли томно болтая и касаясь друг друга плечами…

— Вон там, бачите! — Вспрыгнув на очередную стену, коты лапками показали на открывшуюся впереди большую, освещенную со всех сторон колонну с обзорной площадкой и статуей наверху.

— Это колонна Траяна, — сверившись с картой, определил командор.

Рыжий и полосатый равнодушно пожали плечами, сказав, чтобы мы, когда принесем колбасу, спросили у любого римского кота Степана и Грицко, а так они всегда здесь, в любое время. Мы не успели даже сказать «спасибо» по-украински, как два хвостатых осведомителя из бывшей союзной республики растворились в ночи…

Обходя по кругу ярко освещенную колонну, покрытую подозрительно хорошо сохранившимися для древнеримского происхождения рельефными рисунками, мы вдруг увидели распростертое на земле тело. Мужчина в форме карабинера лежал лицом вниз.

Командор бросился к нему и перевернул на спину. Увы…

— Мертв.

— Но это же… Тот самый парень, который пытался меня арестовать… — Я пришла в ужас от практически физического ощущения того, что невидимый убийца рядом.

— Нам надо сообщить в полицию.

— Но почему… почему он? — продолжала всхлипывать я. — Он был такой благородный, за кошек заступался…

— Он тебя чуть не арестовал, — тихо возразил Алекс, хотя было видно, что и он потрясен. — Интересно, что ему такое сказал наш агент 013, что парня после этого так быстро убрали?

— Не знаю, но… посмотри!

— Куда?

— На тело. — Я взяла себя в руки, хотя слезы еще катились по щекам. — Крови нет. И ран не видно. Не от сердечного же приступа он умер. Может, это опять…

Алекс сурово кивнул, включил датчик и стал водить им по сторонам. Тот быстро-быстро замигал зеленой лампочкой. Но, как ни странно, самое сильное мигание было не рядом с телом. Оно усиливалось по мере приближения к окруженной решеткой колонне.

Я осторожно пошла обходить сооружение с другой стороны, ища хоть какие-то улики, и тут заметила спрятавшегося буквально метрах в двух за камнем Клавдия. Побитый котяра с коварным видом торопливо нажимал на кнопки сотового телефона. Вполне вероятно, что это был сотовый убитого карабинера. В этот момент кот случайно включил громкую связь, потому что внезапно стало слышно то, что говорилось на другом конце:

— Диспетчер участка Кампителли-два слушает. — Долгая пауза. — Ваш звонок записывается. Говорите, кто это? Кто это? Так… Ваш телефон идентифицирован как принадлежащий патрульному Марчелло Ванцетти. Капрал, что у вас там происходит?

В этот момент бурый кот заметил меня. Он тут же развернулся и в три прыжка пропал среди камней. Бесполезно было ловить его в темноте, поэтому я и не пыталась.

Я обернулась к стоящему метрах в десяти Алексу, открыла рот, чтобы сообщить то, что видела, но не успела, потому что тут мы оба застыли, услышав голос, явно доносившийся из пристегнутой к поясу рации нашего карабинера:

— Патрульный Ванцетти, ответьте диспетчеру Чикколино! С вашего телефона поступают пустые звонки. Если вы не ответите, через три минуты к вам будет направлена помощь.

— А вот теперь нам точно пора бежать, — прошептал Алекс, усаживая мертвое тело карабинера спиной к колонне.

— Да, милый, делаем ноги, — тихо согласилась я. — Скоро тут будет не протолкнуться от полиции.

Мы скрылись в тени олив ровно за полторы минуты до того, как к Форуму подкатили шесть полицейских машин. Отойдя подальше, мы тормознули такси, которое доставило нас в наш шикарный отель. Искать Пусика никто из нас не стал, было ясно, что он явится не раньше чем утром.

Чтобы привести нервы в порядок, мы, исполняя приказ начальства, решили шиковать по-черному! Заказали роскошный романтический ужин. Алекс сделал для отчета в бухгалтерии несколько фоток наших комнат и накрытого на террасе под ночным римским небом стола. Свечи, шампанское, фуа-гра, красная и черная икра, салат из королевских креветок, карпаччо из лосося, омары, индейка под сырным соусом по-веронски и всякие другие деликатесы, названия которых я не запомнила…

Мы выкинули из головы все ужасы сегодняшнего дня и с легким сердцем приступили к трапезе. И это была сказочная ночь без кота… Правда, очень короткая.

Потому что в семь утра он уже скребся под дверью и тихо мяукал.

— Меня не хотели пускать, я чудом пробрался. — У Пусика был усталый вид, он явно не спал всю ночь, но шаловливая улыбка пряталась в его усах. Но тут он увидел следы нашего пиршества, и у него резко пропало настроение. — Так вы без меня транжирили наши деньги? Ели икру?! Омаров?! Как вы могли, своло… тьфу! Я изо всех сил стараюсь экономить, всю ночь без еды, ночевал на улице, в дурной компании, а они тут…

— Мы отдали наши сухие пайки котам-украинцам за информацию, между прочим оказавшуюся ценной.

— Шо?! — окончательно взвился агент 013. — У нас вже и пайкив нэма?

— О, это были очень добрые и душевные украинцы, думаю, тебе самому было бы приятно с ними познакомиться, — елейно добавила я, чувствуя себя слегка виноватой. Если кот и вправду всю ночь не ел, его стоило пожалеть, для него это сродни подвигу. Но ведь врет же, наверняка его там кормили, как героя-победителя…

— Рыжий и полосатый?! Видел я эти две наглые рожи! Какие они тебе добрые украинцы? Они вообще западэнцы. Русских на дух не переносят, не то что я, харьковчанин.

— Не волнуйся, русских среди нас и нет, — напомнила я. — Алекс — лицо без национальности, я — татарка. И, между прочим, мы с ними прекрасно поладили, пока ты там предавался разнузданным оргиям…

— Каким оргиям?! Меня просто подкидывали вверх и славили мурканьем до самого утра, меня три раза стошнило.

— Не надо врать, я видела этих кошечек с их грациозными фигурками и порочными чувственными губками.

Кот схватился за голову, изображая Хоботова из того же фильма, из которого я взяла эту фразу,[10] и покачал ею, демонстрируя неизвестно кому, что со мной просто невозможно разговаривать.

— Это были подруги форумных котов! Никаких оргий, никакого секса, никаких фривольностей! Просто все кошки умеют соблазнительно выглядеть, этого у нас не отнять…

— Как скажешь, — попытался остановить наш спор Алекс. — Мы ждали тебя, напарник, надо многое обсудить.

— Например, почему ты против выполнения приказа шефа — потратить все деньги? — продолжала наседать я. — Или тут что-то кроется?

— У тебя паранойя, милочка! Просто я голоден как черт, а вы без меня такие деликатесы стрескали, каких я в жизни не ел.

— Когда ты голоден, ты как принцесса, — тонко намекнула я на телерекламу «Сникерса».

— Какая принцесса? — не поняли ни Алекс, ни кот.

— Ну там парни в гараже играли…

— Во что?

— Да ни во что, а на инструментах. Один был голодный, в виде старой бабушки, известная актриса такая, ему говорят: «Ты как принцесса», а он «Сникерс» сожрал и стал нормальным. Ну типа как Волочкова: «Поцелуй меня в пачку!», тоже «Сникерс» съела и…

— И? — уставился на меня, как на ненормальную, мой муж, а кот тихо покрутил пальцем у виска, делая похоронную морду.

— И она превратилась в парня-баскетболиста, — чувствуя, что они оба правы, завершила я.

— Съела «Сникерс» и стала парнем? Угу…

— Да ну вас! Телевизор не смотрите, а туда же, критиковать… Будем заказывать завтрак в номер?

— Еще чего, здесь осталось столько еды, зачем тратиться? А это все выбрасывать, что ли? — И Пусик накинулся на остатки салата с креветками. И думая, что я не слышу, шепнул Алексу: — Напарник, я бы на твоем месте тихо выбросил телевизор, ей он явно не на пользу…

— Как знаешь, но я не хочу полдня сидеть в туалете из-за вчерашнего салата, простоявшего в тепле. — Делая вид, что ничего не услышала, я кивнула мужу.

Командор снял трубку телефона, набирая нужный код. Я благодарно улыбнулась ему и пошла в ванную.

За завтраком, дождавшись, когда Профессор наконец сожрал все, что мы с Алексом не доели, настало время выложить на стол карты. Мы рассказали все, что успели выяснить, вплоть до поспешного бегства с места преступления.

— А теперь ты колись, что ты ему сказал такое, что он меня сразу отпустил? Почему после этого его убили?!

Кот принял печальный и значимый вид.

— Хватит кривляться, давай рассказывай, иначе мы тебя не возьмем с собой на площадь Святого Петра, — пригрозила я.

Мы с Алексом решили еще ночью за ужином, что логичнее всего будет посвятить сегодняшний световой день осмотру достопримечательностей и трате денег. Соваться на Форум сейчас было слишком опасно. Ведь вчера нас вполне могли засечь камеры слежения. Думаю, если и не по всей территории, но у входов-выходов они точно есть.

— Я и сам могу туда пойти.

— Но у тебя нет специального путеводителя по маршруту героев «Ангелов и демонов»! — Я бросилась к сумке и достала глянцевый буклет по книге и фильму. Купила по случаю, на распродаже в книжном, когда мы в последний раз были в моем родном городе. И вот же, пригодилось ведь…

Пусик недовольно нахмурился, но крыть было нечем.

— Ладно, напарники, я попросил парня проследить за этим мерзавцем, Клавдием. Хоть он и полное ничтожество, но все-таки на тот момент представлял какую-никакую опасность. Когда я увидел этого бугая в первый раз, мне сразу показалось, что чья-то незримая тень опекает его. Я решил, что это скорей всего командир карабинеров, вы сами видели, они все явно страдают комплексом заслуженной неполноценности перед котами. Но, к несчастью, видимо, это слышал и призрак, решивший, что присутствие такого суперагента, как я, может восстановить против него объединенные силы всех карабинеров и всех котов. Поэтому в порыве слепой ярости убил беднягу…

— Почему же он тогда не убил тебя?

— Потому что по какой-то причине пока он убивает только людей. Причем итальянцев.

— То есть, получается, ты косвенно виновен в смерти этого человека? — сухо отметил командор, и я заметила ледяной блеск в его глазах.

— Я бы так не сказал. — Агент 013 тут же поджал хвост и сдал задом. — Это вопрос сложный и спорный…

— А я вообще считаю полной ерундой, что призраку интересно было подслушивать твои разговоры с карабинером про ваши объединенные силы. Можно подумать, что он только котов с карабинерами и боится?! Зачем же нас сюда послали, если все так легко решается, а?

Пусик надулся и развернулся носом к стене, предупредив, что впредь с такими черствыми и бессердечными людьми он будет говорить лишь в присутствии своего адвоката. Нет, разумеется, мы с командором не собирались всерьез обвинять его. В действиях агента 013 не было ничего такого, что могло бы из-за глупости или непрофессионализма привести к смерти человека.

По большому счету нам и так было понятно, что несчастный карабинер был мертв по какой-то иной причине, и это только увеличивало наш счет к убийце. Но за окном сияло солнце, и весь Рим был перед нами, поэтому омрачать день мыслями о том, что уже не исправить, совсем не хотелось. Мы вспомним об этом к ночи, когда вновь настанет момент выхода на задание и охоты на маньяка…

— Ну что, идем покупать мне платье, а потом на площадь Святого Петра!

— Ишь чего захотела, а мне? — возмутился котик, от удивления даже забыв, что он обижается и с нами не разговаривает.

— Хорошо, — тут же согласилась я. — Тебе тоже купим платье, итальянский фасон, приталенное, как у Софи Лорен в «Разводе по-итальянски».

— Издеваешься? — насупился Профессор, но возразить по существу было нечего. Он лишь опять завел свою шарманку о том, что пока не надо тратить деньги. Успеем, сэкономим, перебьемся, а потом уже… Это выглядело совсем подозрительно.

— Алекс, милый, тебе тоже срочно нужен костюм от Brioni, как у Джеймса Бонда.

— Думаешь?

— Уверена.

— Погодите, напарники, я тут знаю одно местечко, старая барахолка, так вот там можно прекрасно приодеться за сущие копейки! Китайский рынок сейчас шьет по европейским лекалам и ничем не хуже…

В общем, это нытье продолжалось по выходу из отеля, и в ожидании экскурсионного автобуса, и даже при посадке в этот автобус. Я почти готова была придушить хвостатого зануду, но мой муж нашел разумный компромисс, удовлетворяющий обе стороны:

— Если сейчас мы пойдем по магазинам, то можем не успеть в собор Святого Петра. А ты ведь еще, наверно, захочешь и на купол подняться, а оттуда, судя по фото и отзывам на туристических сайтах, сумасшедший вид на монастырские сады Ватикана. Ты же любишь сады, да?

Что правда, то правда. В следующие три часа мы не говорили про задание, а просто наслаждались Римом. Сначала мы вышли на площади Венеции, погуляли, поели мороженого, сели на следующий автобус и довольно быстро доехали, наверное, до самого вожделенного места в Риме для всех туристов — площади Святого Петра!

Честно говоря, площадь я представляла несколько больше. А она в общем-то довольно маленькая, уж точно меньше Красной площади в Москве. Пробираясь между глазеющими вокруг туристами, мы обошли плиты со сторонами света. И я даже сфотографировалась у плиты West Ponente — с изображением «ангела» с надутыми щеками, дующего в западном направлении. Опять же отдавая дань «Ангелам и демонам», хотя, честно говоря, другой путеводитель я так и не купила, а изучать достопримечательности Рима по Дэну Брауну — это как учить историю Киевской Руси по древнерусским былинам.

Сфоткавшись у очередного фонтана Бернини (говорила же — плюнуть некуда), я нашла окна апартаментов папы в Папском дворце, увидела настоящего швейцарского гвардейца Ватикана в полосатых панталонах, берете и с алебардой и, впадая все в больший и больший восторг, скакала от одной достопримечательности к другой, как молодой щенок. Правда, кот выразился иначе, в женском роде, но от подзатыльника увернулся. В довершение ко всему мне еще повезло купить в лотке с сувенирами миниатюрные фигурки вертепа, сделанные под серебро, за пять евро, просто идеально на каминную полку в моем викторианском домике!

Алекс пока занял очередь в собор Святого Петра, и когда мы с Пусиком присоединились к нему, то счастливей меня не было человека в мире! А вот агент 013 был мрачен и недоволен, он все время опасался, что какой-нибудь карабинер схватит его и препроводит в кошачий приют, решив, что котам здесь не место. И уж тем более в соборе Святого Петра, в этом божьем доме, священном для всех католиков, вдруг кто-то из них не задумываясь сочтет это кощунством, раз в Библии кошки не упомянуты…

Но не прошло и получаса, как мы попали внутрь самого великого архитектурного творения в мире. Великого, может, не для всех христиан (уж точно не для мормонов или иеговистов, которые и церкви-то не признают), но для каждого туриста из любого уголка мира, приехавшего в Рим. Здесь была «Пьета» Микеланджело, барельеф, как папа вводит григорианский календарь, надгробия кучи пап, памятники монархам, сумевшим оплатить такое соседство, балдахин на знаменитых витых колоннах, стащенных из Пантеона, кресло святого Петра (снова Бернини) и венчающий все это грандиозный купол Микеланджело с изображениями четырех апостолов.

Все это великолепие буквально захватывало, обволакивало, стискивало сердце и сжимало горло. Душа здесь парила в недосягаемых высотах, хотя Бернини уже успел порядком достать. Оно было апофеозом человеческой мысли, гения, способностей, ода даже не Богу, а божественной искре в человеке, благодаря которой он смог это все создать, из любви к Всевышнему или из мелкого тщеславия, не важно. Главное, что люди могли любоваться всей этой красотой и понимать, что Бог есть, что он велик, а ты сам способен на большее…

— Так, сколько сейчас на часах? — подергал меня за штанину кот, когда мы стояли перед главным алтарем, утратив всякое ощущение пространства и времени. Но его бестактное вмешательство быстро вернуло нас на грешную землю.

— Двадцать минут третьего, не волнуйся, у нас еще уйма времени.

— Это у вас. А у меня встреча с папой в четырнадцать тридцать. Так что извините, но я вас ненадолго оставлю.

— С каким папой? — обалдели мы с Алексом. — Откуда здесь взяться твоему папе?

— С папой римским Бенедиктом XVI, — раздраженно поправил Пусик, слюнявя лапку и приглаживая ею шерсть на голове. — Это древняя историческая традиция. Каждый раз, когда среди форумных котов выбирается новый центурион, римский папа обязан выказать ему свое уважение и дать благословение.

— Что ты врешь?! — с полуоборота загорелась я. — Это уже слишком! Спорю на две заводные мышки против стакана яблочного сока, что никакой папа ни за что тебя благословлять не будет.

— Принято, — кротко согласился кот, протягивая лапу. — Напарник, разбей.

Мой муж на автомате принял решение быть свидетелем нашего спора. Профессор спокойно прошел под ограждение в алтарную зону и сел с таким важным видом, словно действительно ждал папу. Я уже была готова скептически поязвить, как вдруг откуда ни возьмись появилась толпа седеньких кардиналов, передние расступились, явив миру самого папу Бенедикта XVI в белой сутане с пелериной, круглой шапочке, с большим крестом на золотом шнуре на шее и папским посохом в руках.

— Папа! Папа! Смотрите, римский папа!

В храме народ дружно начал опускаться на колени, одновременно щелкая папу на айпады и сотовые телефоны. Бенедикт XVI с улыбкой наклонился к коту и почесал его за ушком. Пусик благосклонно принял знаки папского внимания, при этом сохраняя невозмутимый и слегка отстраненный вид.

Мы с мужем застыли с отвисшими челюстями. Папа продолжал безответно расточать ласки, умиляясь все сильнее на нашего неблагодарного наглеца:

— Посмотрите, какой невозмутимый! И важный какой! Ну прямо как вы, кардинал Катани, когда едите вареное яичко на завтрак. Ха-ха-ха!

Кардиналы стояли и кисло улыбались, благообразно сцепив перед собой руки. А агент 013 усмехался в усы, щуря на них глаза. Папа выпрямился, перекрестил его и опять наклонился, протягивая перстень с рубином размером с желудь, для поцелуя. Кот брезгливо дотронулся до него губами, после чего они с главой Римско-католической церкви отошли в сторонку и стали о чем-то тихо болтать. Пусик кивал или отрицательно мотал головой, время от времени коротко что-то отвечая. Наконец он быстро поклонился папе, одарил высокомерным взглядом кардиналов и важной походочкой вернулся к нам.

— Ты победил, — признала я с уважением. — А о чем вы с папой шушукались, а потом он рассмеялся?

— Он мне сообщил по секрету, что собирается снять с себя папскую тиару, уйти на покой и поселиться в монастыре. Я ему сказал, что тогда лучше в женском.

— Врет, наверное. Меня другое потрясло — он даже не удивился, что ты говоришь. Более того, кажется, он это знал еще до того, как ты раскрыл рот!

— Он же папа, наместник святого Петра на земле… — таинственно ответил агент 013 и все остальное время, пока мы не покинули эту божественную обитель, хранил такое величественное молчание, что я даже боялась обратиться к нему лишний раз.

Мы хотели подняться на купол, как обещал мне командор, чтобы посмотреть сады, но очередь была километра в два, и мы решили не стоять. Я-то сама была не против, но кот напомнил в очередной раз, что мы здесь не в отпуске, а на задании…

Вообще, после общения с папой у него будто нимб над головой появился, я не посмела с ним спорить, находясь словно под гипнозом незримого величия котика. Еще бы, его чесал за ушком сам папа Бенедикт XVI…

И это продолжалось до тех пор, пока мы находились на территории Ватикана. Но едва мы покинули святую площадь и вышли за колоннаду, как чары развеялись.

— Мне бы в туалет, и съесть чего-нибудь не помешало. Эти старики-священнослужители порой так утомительны. — Именно тут его нимб и погас окончательно.

— Поесть ты всегда успеешь, а мы хотели посмотреть Сикстинскую капеллу.

— Деточка, туда билеты распроданы на месяц вперед, пора начинать пользоваться Интернетом. Ты сильно отстаешь от реальности. У тебя даже программы для считывания QR-кодов нет. А QR-коды сейчас на каждом культурном объекте, музее и табличке в парке, если хочешь узнать, что там написано «По газону не ходить», считывай и узнавай. Так что с музеями на сегодня покончено. Я на вас экскурсоводом не собираюсь работать…

— Так, умник, хватит из себя строить главного только потому, что с тобой немного поболтал папа, мы не его фанаты.

Для пущей убедительности я удачно отвесила Профессору подзатыльник, что, видимо, вернуло этого зазнайку к реальности. Однако он все равно стоял на своем:

— Никаких музеев, и точка! Сегодня лучше пойти на Форум пораньше. Вы же помните, я должен нести там определенные обязанности. И мне нужно торжественно сообщить всем котам, что я получил благословение папы. Это упрочит мое положение.

— Похоже, ты начал забываться, что ты никакой не кошачий вождь, а агент Базы, на которую мы в самом крайнем случае должны вернуться послезавтра утром. Так что ты центурион максимум на два дня, послезавтра они тебя и не вспомнят. Сомневаюсь, что и сегодня ждут, вполне возможно, что за день сибаритской жизни тебя уже крепко позабыли.

Кот испуганно ахнул, но тут же спохватился и поджал губки, всем видом демонстрируя, что я несу полный бред.

— Ладно, твое предложение, напарник? — смягчая мои слова, спросил его командор.

— На голодный желудок я не могу думать. Поэтому сначала вы кормите меня в скромненьком ресторане, а потом… Я чувствую, что разгадка уже близка. — Он многозначительно потеребил усы.

Алекс достал айпад и открыл карту, чтобы выбрать ближайший хороший ресторан.

— Я хочу с мишленовской звездой. А лучше с тремя! Не забывайте, что нам нужно еще потратить деньги, — напомнила я.

Агент 013 резко обернулся и уже распахнул ротик, чтобы возразить, но тут же опомнился и притих. Нет, все-таки строит он какие-то планы насчет этих денег. Да только фиг ему, хватит уже нам подставляться из-за его махинаций…

— Здесь есть одно приличное заведение, ресторан некоего Миссимо, обладателя мишленовской звезды за фокаччо.

— То, что надо! — обрадовалась я.

— Надеюсь, он посетителей не одними лепешками кормит, — проворчал кот, следуя за нами.

Маленький ресторанчик в полуподвальном помещении встретил нас мягким желтоватым светом и чисто итальянским пренебрежением к санитарии. На стенах куча фотографий, дипломов и просто вырезок из журналов в простых деревянных рамках, с которых, наверное, годами не вытиралась пыль. На столах — поверх грязных скатертей большие бумажные салфетки ярко-пунцового цвета. По углам натыкана какая-то старая мебель, до потолка никому не нужная рухлядь, в зале два небритых официанта в обычной повседневной одежде, а из-за занавески на кухне виден толстый курящий повар.

— Римляне не утруждают себя лишними условностями, — бодро начала я, садясь на качающийся стул. — Но посмотрите, мы словно обедаем в большой итальянской семье, уютно, по-домашнему, без столичного лоска. Разве это не здорово?

Алекс привычно согласился, а вот Профессор, похоже, не очень пленился сетью популярных ресторанов Миссимо. Официант, не прекращая веселой болтовни с напарником, поставил на наш столик две бутылки с водой и ушел, не реагируя на просьбы дать меню. Впрочем, оказалось, что меню как раз таки и напечатано на той самой салфетке, что покрывала стол. Зачитывать его полностью не считаю нужным, главное, что в конце концов у нас все-таки приняли заказ…

— Милый, я думаю, их фирменная пицца должна быть лучшей в Риме!

— А я глубоко сомневаюсь, — опережая моего мужа, влез вечно недовольный кот. — Судя по тому, что я прочел, они готовят пиццу при клиенте и…

— Фирменная пицца от Миссимо! — пропел официант, ставя перед нами горячую лепешку… без ничего!

— Вэк?!

— Иностранцы, — догадался он и широко улыбнулся нам. — Впервые в Риме? Прекрасный город, не правда ли?

— Да, э-э, а фирменная пицца это… вот оно?

— Сейчас покажу, как это надо есть. — Его улыбка стала еще шире. Официант обильно спрыснул горячее тесто оливковым маслом и щедрой рукой посыпал его крупной морской солью. — Угощайтесь, друзья! Ресторан Миссимо рад вам! Заходите еще!

Мы все трое тупо уставились на так называемую «пиццу», аппетита она не вызывала. Тем более что со стороны кухни раздалась громкая ругань, звуки оплеухи и чей-то густой бас:

— Оливер, британо идиото! Сколько раз тебе можно повторять, никакого красного лука! Да мне плевать, что ты самый известный повар в мире! Здесь ты мой ученик, мой раб, кулинарное ничтожество, тряпка, которая годится лишь для мытья полов! Молчать! Лучшая в мире паста готовится здесь, и в нее ничего не входит, кроме муки, воды и соли! Кто тебе позволил положить сверху листик орегано?! Орегано с пастой, это же вульгарно! Такое могут есть только бездушные животные! Пошел вон, я больше ничему не буду тебя учить, бестолочь лондонская! Иди в своем Гайд-парке собакам овсянку с розмарином вари! На большее ты не способен! О мио падре лючия кальцоне! Ну вот за что мне все это, за что?!

Честно говоря, после четвертого звука оплеухи или подзатыльника командор уже был готов встать и пойти заступаться за бедного мальчика-поваренка, третируемого безжалостным хозяином. Но, к нашему удивлению, из кухни вылетел прилично одетый молодой человек лет двадцати пяти. Вид у него был как у воробышка, вырвавшегося из лап кошки. Он, низко кланяясь, поставил две тарелки с пастой на соседний столик и убежал, не решаясь даже поднять взгляд…

— Знакомое лицо, — неуверенно протянула я. — Может, он снимался в каком-то сериале?

Мои мужчины дружно пожали плечами. Мы дождались горячего — тонкого пласта говядины, прожаренной до хруста, но с таким количеством жил, что разгрызть не смог даже котик, а ножи мы согнули уже при второй попытке. А есть хотелось…

На стол легла большая миска мятых салатных листьев, кое-где в ней краснели кружки помидоров и белели шарики овечьего сыра. Но стоило мне взяться за вилку, как все это в один миг было облито густым оливковым маслом. Мой желудок взбрыкнул от одного запаха, похоже, что с этими мишленовскими звездами не все чисто…

— Все, я сыт, — мрачно объявил мой муж, потребовал себе бутылку местного вина и раздраженно пил прямо из горлышка. Что, впрочем, никого не смущало.

— А я фас тозе покину, фременно, — извинился агент 013, шепелявя не хуже Кулиманы, и отправился в туалет, выковыривать из зубов воловьи жилы.

Я же поманила к себе официанта:

— Скажите, а кто этот молодой человек, на которого сейчас так кричали?

— Этот выскочка, Оливер? Да просто наивный дурачок из Британии, вдруг решивший, что даже неитальянец может готовить! Представляете, какая наглость?!

— Что? — не сразу поверила я. — Тот самый Оливер?! Полный обед за полчаса из любого подножного корма, который нашелся на кухне?

— О мио падре Джорджоне! — скривил постную мину чернявый официант. — Да, он ведет что-то там на телевидении, делая из каждой передачи кулинарное шоу. А сам карпаччо толком порезать не может и никак не запомнит, что листья салата не режут, а рвут руками. И непременно немытыми!

Мой муж поперхнулся вином, а официант продолжал разливаться римским соловьем:

— Строит из себя великого повара, но мы-то знаем, что по ночам он запирается на нашей кухне и уныло грызет сухие спагетти, изредка макая их в оливковое масло и насыпая прямо на язык щепотку соли. К такой самодисциплине его приучил наш маэстро Миссимо за годы суровой учебы…

У меня слезы набежали на глаза от сострадания. Алекс молча встал, выложил на стол мятую сотню евро и, взяв меня за руку, просто выволок из ресторана. Нервно подпрыгивающий Пусик догнал нас по дороге…

— А чаевые? — неслось вслед. — Будьте вы прокляты, жадные жмоты, не понимающие тонкостей высокой итальянской кухни!

— Идем отсюда побыстрее, или я кого-нибудь убью, — не оборачиваясь, прорычал командор. — Поищем хотя бы нормальную пиццерию…

— Вон замок Сан Анджело. Культовое место, по Дэну Брауну именно там устраивали свои тайные сборища иллюминаты.

— Значит, там точно должны кормить, — мрачно заключил кот, ускоряя шаг.

Мы перешли улицу и вышли к мелкой желтой реке, протекающей по широченному каналу, закованному в гранитные плиты.

— Надо же, сейчас и поверить трудно, что когда-то Тибр входил в Большую Клоаку, — заключил агент 013, грустно глядя вниз.

— По-моему, он и сейчас в нее входит, — заметила я, кивая на кучу плавающего в нем мусора и грязные мутные воды где-то по колено.

Только вряд ли кто рискнет в него лезть, чтобы проверить глубину.

— Глупая. Большая Клоака — это система канализаций в Древнем Риме, — резко обернулся ко мне кот. — Между прочим, гений инженерной мысли.

Я не обиделась, Тибр действительно был больше похож на какую-то грязную канаву, даже статус великой древней реки, которая видела, как рождался Рим, по которой младенцами плавали в корзине Ромул и Рем, пировали на золотых галерах гости Нерона, которая снабжала римлян зерном во время многочисленных осад и переправляла товары со всех римских колоний Средиземноморья, не придавал ему хоть немного внешнего лоска. В принципе после всего этого он, наверно, и не мог выглядеть по-другому. Но вскоре я отвлеклась на скульптуры Бернини, потому что мы шли по легендарному мосту с ангелами, соединяющему город с замком.

— Здесь прятались папы римские в бурные времена… — сказал Алекс, читая по айпаду.

— А еще сидели в тюрьме Галилей, Джордано Бруно и Бенвенуто Челлини, — добавил Профессор.

— Вот это да!

В кассе у входа мы оплатили входные билеты и поспешили внутрь. Пройдя под тяжелыми арочными сводами, мы вошли во внутренний дворик замка.

— Чем-то напоминает Винтерфелл, — восхищенно заметила я.

— Да ничем, — сердито отрезал кот. — Просто это первый замок, в котором ты оказалась после того, как посмотрела этот дурацкий сериал.

Надо отдать ему должное, при всей своей грубости, он периодически удерживает меня от безумия. Ну в том смысле, что если б не Пусик, я бы скупала все подряд, бегала с высунутым языком по всем достопримечательностям, ни на миг не задумываясь о работе. Зачем, когда все вокруг и так совершенно замечательно? Но кот всегда возвращает меня к реальной жизни…

С одной стороны каменного дворика были, как и полагается, стены и окна замка, с другой — зубчатые башни, а в центре на постаменте стояла статуя ангела с железными крыльями и мечом в ножнах. Заканчивался дворик ведущей наверх лестницей.

— Судя по плану, кафе у них на верхней веранде, — сказал Алекс, изучив табличку у входа.

Обернувшись, я увидела дверь с афишей, приглашающей на выставку «Амур и Психея». Это можно было и без перевода понять, тем более что изображение героев прилагалось.

— Как раз пройдем экспозицию и выйдем к лестнице. А то на обратном пути ты опять будешь говорить, что времени нет! — заторопилась я, уговаривая в первую очередь кота. Алекс бы и так не стал со мной спорить, ему и самому было интересно…

Но Пусик, как ни странно, не возражал. Вход был свободный, и мы, минуя красивого охранника в самом модном итальянском костюме и стеклянную загородку (наверно, пуленепробиваемую), прошли внутрь. А там мы все ахнули!..

Ничего лучше я в жизни не видела, даже собор Святого Петра во всем своем великолепии померк перед естественностью и чистой, невинной красотой Амура и Психеи в скульптурах и картинах величайших итальянских мастеров с античных времен и до наших дней.

Агент 013, понаблюдав, как я с горящими глазами застываю перед каждым произведением искусства (на самом деле, конечно, скорей всего копией), вдруг задумчиво буркнул:

— Знаешь, а эта Психея действительно была психованная.

— С чего ты взял?! — возмущенно обернулась я к нему.

— Потому, что мне доводилось с ней встречаться, — гордо задрал нос кот.

Но сразу было видно, что он рад случаю поделиться накипевшим. Так вот почему он согласился потерпеть с едой, а вовсе не из любви к изобразительному искусству.

— Ну давай выкладывай, где это вы с ней встречались?

— Давно, во время одного простенького задания в Греции. Мы с Алексом кое-кого догоняли во дворце царя Мидаса. Правда, тогда я еще не знал, что там почему-то жила и Психея. Но бегу я осторожненько по ее кровати…

— А зачем тебе это понадобилось?

— Чтобы сократить путь, для чего же еще?

— Ну-ну, дальше.

— А она как схватит меня, как прижмет к своей пышной груди… «Во что ты сегодня одет, о мой Амур, в какие-то меха? Давай-ка я расстегну…» И она принялась искать застежку, я молчал, естественно, чтобы не завалить задание. Но она гладила меня всего, полностью… поэтому я не выдержал и на ее страстный шепот: «О мой Амур…» (она это повторяла снова и снова) на автомате ответил: «Да, я твой Мур-Мур, гладь меня полностью, детка…» Она как завизжит, как вскочит! Метнулась куда-то и прискакала обратно буквально через две секунды с лампой, так что я даже не успел сбежать. Увидев меня, она заорала еще пронзительней и громче и со всей дури так треснула меня этой лампой по голове, что я отлетел прямо к двери. Это было ужасно-о…

— Да-да. А Анхесенпа знает?

— А почему ты каждый раз мне этим угрожаешь? Ей и не нужно это знать. Это было давно и на задании! Я ничего такого не сделал!

— Ну да, мой Мур-Мурчик… Тогда тем более не страшно, если она все узнает, правда? — Я сунула руку в карман, выхватывая телефон и пытаясь набрать номер.

Но кот, от страха даже забывший, что у нас нет связи с Базой, повис у меня на руке, извивался и орал благим матом, чтобы я никуда не звонила! На шум подоспел Алекс, успевший уже уйти в следующий зал.

— Что случилось? Здесь же охрана!

— Скажи своей выдре, чтобы не лезла в мою личную жизнь!

— Да я помогаю их личной жизни!

— Как?!

— Ты сам сказал, что Анхесенпа ничего не знает… отпусти руку, я сказала… а между супругами не должно быть секретов, я только хочу… хватит кусаться… помочь вам стать еще ближе. Ах ты маленький мерзавец…

Но тут пришел тот самый красавец-охранник и жестом велел нам выйти. При виде кота он очень удивился, Пусик же проскользнул незаметно, он у нас гений маскировки. Так что следующие два зала пришлось смотреть очень быстро, по дороге к выходу.

Мы вышли у статуи ангела. Мне с агентом 013 в очередной раз пришлось заключить временное перемирие, и он тут же занялся нашим просвещением.

— Это архангел Михаил, — начал он, кивая на статую. — Его поставили на крышу замка в знак спасения Рима от чумы. В Италии в те годы долго свирепствовала «черная смерть», и папа организовал молитвенное шествие по этому поводу. Люди молились об избавлении и, проходя мимо замка, который был тогда еще мавзолеем Адриана, вдруг увидели над его крышей парящего архангела Михаила, который вкладывал меч в ножны. Римляне почему-то решили, что это означает конец чумы. Так оно и оказалось. В благодарность они поставили вот эту статую. С тех пор у крепости появилось новое название — замок Святого Ангела.

Мы с Алексом задрали головы, вполуха слушая лекцию Профессора.

— Однако, как видите, непонятно, вынимает он меч или вкладывает, поэтому позже эту скульптуру заменили на ту, что стоит наверху сейчас. Чтобы у населения больше не возникало вопросов, он смотрит на ножны, так что сразу ясно, что он его вкладывает.

— А как они узнали, что это Михаил?

— В каком смысле?! — Кота будто насильно опустили на землю, вернув из далекого прошлого.

— Ну когда увидели парящего архангела с мечом? У него беджик был «Св. Михаил»?

— Просто кому-то показалось, что похож, — отрезал он, сердито глядя на меня.

— Понятно, ладно идем наконец есть, я голодная, как целая тысяча римлян в чумной год, — деловито сообщила я, быстро поднимаясь по лестнице.

— Вот и делись с такими своим интеллектуальным багажом, — скорбно, хотя голоден был не меньше, посетовал Пусик, следуя за мной и командором.

На веранде, в отличие от выставки, было полно народу, и в кафе свободных столиков не оказалось. Но как только из-за одного встала пожилая семейная пара, я быстро его перехватила, хотя там уже была приличная очередь. На нас, конечно, пофырчали, но кот встал на табурет и сделал круглые глаза, как в мультфильме про Шрека. Все умилились и к нам больше не приставали. А мы не могли налюбоваться чудесным видом на мост Ангелов и красные крыши Рима.

— Здесь же одни бутерброды! — шумно возмутился кот, вслух читая меню. После того как он снял маску умильного котеночка, на него быстро перестали обращать внимание.

— Почему? Вот же пицца есть, паста карбонара, еще… еще… Ну да, все остальное бутерброды, но зато тирамису по-неаполитански со сливками!

— Все равно, это забегаловка какая-то, а не ресторан. У нас платиновая карта, я надеялся на что-нибудь получше.

— Так ты же сам хотел экономить! Мне-то все равно, когда тут такой выбор пирожных.

— Хорошо, тогда мне тоже парочку пирожных, со сливочным кремом и в шоколаде.

В итоге мы с Алексом взяли себе полноценный обед и кофе. А для агента 013 заказали тройные сливки и четыре пирожных со сливочным кремом. Я чуток была шокирована (не могла поверить, что он будет есть пирожные, кот у нас обычно мясоед или, как в Архангельске, трескоед), но он сказал, что сладкое ему нужно для работы мозга. Алекс отошел взять себе еще кофе, и тут прямо на наш столик внезапно приземлилась огромная чайка.

— Это наш Чезаре, — проходя мимо, улыбнулась толстая официантка. — Не бойтесь его, он безобидный.

В этот момент «безобидный» Чезаре нагло отодвинул крылом Профессора и стал клевать его пирожные. Пусик, тоже недолго думая, заехал нахалу лапой по клюву. Чайка покрыла котика площадной итальянской бранью, вцепилась ему когтями в загривок и подняла в воздух. Все присутствующие ахнули, хватаясь за сердце…

— Не волнуйтесь, — громко успокоила я, даже не вставая с места. — Это наш украинский кот, он знает боевой гопак и не даст себя в обиду.

Люди облегченно вздохнули, тут же кинувшись снимать происходящее на мобильники. А в воздухе над верандой тем временем разворачивалась настоящая битва. Чайка Чезаре пыталась сбросить Профессора наземь, а голодный кот, которому не дали доесть пирожные, крепко сжимал передними лапами шею противника и бил его в пузо задними.

Через полторы минуты народ разделился на две сочувствующие команды. Одна скандировала: «Че-за-ре!», другая, где, видимо, преобладали русские туристы, громко орала: «Бей его, Васька!» Положение спас Алекс, который, отважно встав на балюстраду, пиджаком дотянулся до драчунов, сбил их к нам на веранду и растолкал ногой в разные стороны. Зрители признали ничью, поаплодировали новоявленным гладиаторам, и в качестве благодарности им на двоих было заказано аж восемнадцать пирожных! Так сказать, от фанатов и поклонников.

— Чезаре… — неожиданно очнулась я. — Цезарь… Да-а-а! Я поняла, чей призрак ходит по Форуму и всех убивает! Это призрак Цезаря! Кто еще может быть таким сильным и кровожадным, как не самый великий полководец Древнего Рима!

— Это банально, — фыркнул потрепанный Пусик, для верности приглядывая за бывшим противником. Большая чайка торопливо клевала свою долю пирожных, так же настороженно косясь в сторону кота…

— Вот именно, все просто лежит на поверхности! Это мог быть только он, и не кто иной, как Гай Юлий Цезарь!

— А почему не любой другой цезарь, интересно?

— Не знаю. Потому что у других это было не имя, а должность! И только у него имя!

— А еще у его отца, Гая Юлия Цезаря-старшего, у усыновленного им Октавиана Августа Цезаря, и вообще у первых двенадцати императоров Рима.

— Откуда ты все это знаешь? — досадливо поморщилась я, крепко держась за свою версию…

— Это школьная программа, — отмахнулся кот, на этот раз обойдясь без похвальбы. Он вытер лапкой крем с усов и о чем-то задумался. — Заплатите по счету, напарники, надо кое-что проверить.

Когда мы рассчитались с официанткой, он спрыгнул со стула и, скользя между людских ног, заспешил к выходу.

— Куда мы идем? — спросила его я, когда мы вышли из крепости и ступили на мост.

— Я должен вам кое-что показать.

Мы подошли к киоску со всяким барахлом для туристов. Но кота интересовали только карты достопримечательностей Рима, там было несколько видов, и, к моему удивлению, среди прочих завалялись даже карты Форума. Вот они-то ему и понадобились. По его безмолвному знаку Алекс купил все карты, которые там имелись. Все пять штук, и мы отошли в сторонку. Кот брал карту и чертил на ней когтем разные рисунки, после чего отбрасывал в сторону. Когда он испортил уже четыре карты, я попыталась отобрать у него последнюю. Пригодится же, ценная вещь, все-таки за нее деньги уплачены. Но Профессор удержал ее, шлепнув меня лапкой по руке, чтобы отстала.

— Помните, коты моей армии скандировали: «Вива Клавдий!» — своему тогдашнему подлому предводителю? Так вот, те буквы «VC» — это «Вива Цезарь»! Если хотите, по-латински «Viva Caesar»!

— Притянуто за уши, — поторопилась фыркнуть я, и тут до меня дошло. — Это же я говорила, что это Цезарь! Теперь ты понял, что я права?

Кот смерил меня Взглядом. Да, именно таким, с большой буквы. Я опустила глаза и неуверенно сказала:

— Ну допустим, что призрак дописал свое любимое «VC», как знак собственной победы. Тогда, скорей всего, он не будет больше никого убивать, и наша работа закончена.

— Нет. Там готовится что-то грандиозное, и то, что рисунок уже сделан, говорит о том, что сегодня ночью случится что-то страшное.

— Откуда такая уверенность? — спросил командор.

Агент 013, глядя на меня, серьезно постучал пальцем по стенке носа: «Чутье, детка». Это его вечное кошачье чутье. Конечно. Само собой. Но вообще-то, наверное, в данном случае он был прав. Я сама после его слов вдруг испытала неприятное леденящее чувство, что нас действительно что-то ждет этой ночью на Форуме. Что-то очень нехорошее…

— Вообще-то Цезарь сам себя славить не должен, — неуверенно заметил Алекс. — Может, это кто-то из его подданных?

Кот задумался.

— А вот это как раз не так важно. Главное, как его найти и нейтрализовать.

— Призрак может жить в колонне Траяна. Именно возле нее чаще всего видели его коты, — сказал командор. — И именно у колонны был самый сильный сигнал датчика ирреального.

— Значит, нам пора на Форум. Полиция наверняка уже покинула место преступления, и мы, крутясь у колонны, не будем выглядеть подозрительно. А если что, всегда изобразим любопытных туристов, которым просто захотелось рассмотреть рисунки и барельефы поближе.

— Зайдем с другого входа. Кто знает, может, на прежнем та же девушка дежурит? А она нас точно запомнила. Не все с толстыми котами ходят по развалинам. Если нас схватят как подозреваемых, то мы не успеем вовремя выполнить задание.

Пусик надулся на «толстого кота». Но меня это не волновало. Чтобы сэкономить время, мы взяли такси и подъехали к входу на Форум со стороны Палатина. У ворот стояла парочка незнакомых карабинеров.

Агент 013 остановился:

— Здесь мы разделимся. Я пройду как местный житель, а вы лучше входите по одному, с интервалом, как будто вы не вместе.

— О'кей.

Это было разумно. Когда я, купив билет, проходила мимо карабинеров, они кинули на меня беглый взгляд, а я им очаровательно улыбнулась и послала воздушный поцелуй. Хорошо хоть из-за этого убийства совсем не закрыли Форум до конца расследования.

Мы встретились с Алексом через десять минут в условленном месте, у бань Септимия Севера. Похоже, что этот монарх любил не только арки строить, но и помыться как следует. Кота пока не было.

— Пошел навестить свою шайку, — констатировала я. — И получить долю почета, который вряд ли ему еще когда-нибудь светит. Пусть погреется в лучах незаслуженной славы…

И мы решили не ждать его, а выдвигаться сразу к колонне Траяна, чтобы доделать то, что не успели вчера из-за нашествия полиции. Проверить архитектурное сооружение на присутствие потусторонней силы, точнее, на ее постоянное присутствие. Призрак вполне мог обитать и внутри колонны, ему много места не надо.

Палатинский холм, где мы находились, был одним из семи холмов, на которых стоит Рим, и одним из древнейших исторических районов Рима. Во времена Империи земля здесь явно стоила очень дорого, судя по количеству императорских дворцов на каждую сотку.

— Здесь есть дом Августа. Кстати, он тоже был Цезарь, — заметил Алекс.

— Хочешь проверить? — спросила я.

— Не помешает, к тому же это все равно по дороге на Форум.

Мы прошли музей Палатина, дом Флавиев и, наконец, дошли до дома Августа. Похоже, грандиозным строение было в свое время, а сейчас это была всего лишь груда развалин да кое-где уцелевшие стены. Мы обошли его весь, снаружи и изнутри, кое-где даже пройдя по сохранившимся красивым мозаичным полам. Но зеленая лампочка на приборе ни разу даже не мигнула…

— Ничего. Ну ладно, идем к колонне Траяна. Смотри, а вон и агент 013, — сказал мой муж, прежде чем понял, чем, собственно, занят его друг. Просто я увидела это на пару секунд раньше.

— Боже, ни стыда ни совести! — пожалуй, слишком театрально воздела я руки к небу.

Кот сидел задрав хвост и делал свои кошачьи дела, думая, что его никто не видит (или скорее наплевав, что видят все), прямо в доме Флавиев.

— Что ты себе позволяешь?! — вскричала я, подскакивая к нему, когда он уже аккуратно все закопал и, обернувшись, увидел нас.

— Выполняю приказ Цезаря, — с мрачной торжественностью ответил он.

— Какой еще приказ?

— Гатти Рома.[11] Этот приказ был дан всем котам в Риме!

Я хлопнула себя по лбу и закатила глаза.

— Ну что вы тут стоите, нам нужно торопиться! Я переговорил кое о чем со своими подданными и…

— Подданными? Может, ты тоже решил провозгласить себя императором, как Цезарь? — вспыхнула я, начиная раздражаться.

Мы все еще стоим на одном месте, потратили день на развлечения, что, конечно, было приятно, но призрака-то мы еще не видели как своих ушей! Неизвестно, удастся ли его вообще поймать и что он задумал. То есть совесть начинала грызть, а с ней приходила расплата, пока в виде мандража и дикого недовольства собой…

— Ну солдатами, воинами, бойцами, если хотите, — высокомерно поправился Профессор. — Главное, что все они предчувствуют кончиками усов грандиозный шухер в ближайшее время. А знаете, какой сегодня день по древнеримскому календарю? Мартовские иды!

— Какие еще мартовские иды?

— Пятнадцатое марта.

— Ну так бы и сказал.

— Это день, когда сенаторы-заговорщики убили Цезаря. Кажется, сегодня должна окончательно свершиться его месть. По крайней мере, он так планирует, а мы должны ему помешать.

Бронетанковая уверенность агента 013 подкупила меня, да и Алекса тоже. Кажется, мы оба в этот момент посмотрели на кота с настоящим уважением, редкий случай в последнее время. В его словах была логика, хотя, что планирует призрак, он, конечно, знать не мог. Я даже забыла ему еще раз напомнить, что, между прочим, первой стала подозревать гражданина Гая Юлия, а Пусик за это меня же и высмеял…

— Тогда давайте поторопимся, — решил командор.

Кот многозначительно пожал нам руки, и мы уже втроем, единой командой поспешили к колонне Траяна. А уже где-то через пятнадцать минут прыжков и обходных путей по камням и разноуровневым руинам подошли к этому монументальному сооружению. Рядом никого не было, лишь пара случайных туристов, осматривавших колонну. И то они как раз уходили с площади. Говорю «случайных», потому что за все время здесь мы встретили только одну небольшую группу из четырех человек и двух одиночек, и все они направлялись к выходу. Профессор откашлялся, распушил усы и начал:

— Итак, эта колонна была возведена в честь побед императора Траяна над даками. Выполненная из двадцати блоков каррарского мрамора, она являет собой образец монументальной архитектуры, характерной для…

— Хватит, прошу, не засоряй мозги! — взмолилась я. — Нам надо сосредоточиться на деле. Историческая справка не поможет нам в поимке призрака.

— Я просто пытаюсь понять, почему он выбрал именно это место. Ведь колонна была построена только спустя сто пятьдесят лет после гибели Цезаря и не имеет к нему никакого отношения.

— Может, потому, что это единственное целое строение на этих гектарах развалин?

— Есть, внутри кто-то есть! — перекрыл нас Алекс. — Сигнал сильнее всего, когда я подношу прибор вплотную к колонне.

— Здесь помещался прах Траяна и его супруги. То есть это их усыпальница! Вполне логично, что призрак выбрал именно это место как пристанище. Конечно же ему нужно было где-то прятаться днем, а это единственное полностью закрытое место здесь, куда и туристов не пускают.

Про себя я усомнилась, что призракам надо где-то прятаться, но мы уже столько их навидались, что я не стала спорить. Уже убедилась — потусторонний мир куда более многообразен и велик, чем даже наш…

Командор огляделся по сторонам и меньше чем за минуту справился с замками. Мы вошли внутрь, прикрыв дверь, включили фонарики и осмотрелись. Черная винтовая лестница вела куда-то наверх, а внизу на уровне глаз висело несколько табличек, объясняющих, что можно, что нельзя тут делать и какой архитектурной и исторической ценностью является эта колонна. Я потерла кулаком глаза.

— Ровно через двенадцать ступенек вверх мы можем увидеть случайно уцелевший оригинальный барельеф Юлия Цезаря, сделанный с его посмертной маски?! — прочла я.

— Похоже, что так, — подтвердил Алекс.

— Напарники, у меня шерсть электризуется. Верный признак того, что опасность рядом.

Командор сдвинул брови и включил ловушку для призрака. Мы осторожно, друг за другом стали подниматься наверх. Командор предупредительно вскинул руку, показав два пальца. Мы с Профессором послушно отстали на две ступеньки…

— Можете подниматься, опасности нет.

Я поспешила вперед и, отодвинув мужа, едва ли не уперлась носом в сто лет не чищенный каменный барельеф горбоносого мужчины с бритым подбородком и высокомерным лбом.

— Gaius Julius Caesar, — по буквам прочитал кот, констатируя очевидное.

— Странная штука, — задумчиво пробормотал Алекс. — Датчик показывает наличие призрака, но самого призрака нет.

Действительно, прибор мигал зеленым светом, четко подтверждая присутствие некоего ирреального существа, однако никаких признаков агрессии и всяких там завываний, холодного воздуха, подозрительного скрежета, туманных мыслеформ и прочего не было.

— Но он тут, — уверенно спрятался за ногу командора агент 013. — Будьте наготове, сейчас бросится!

Мы замерли и честно прождали нападения минут пять, пока у меня не затекли руки со второй мини-ловушкой.

— Если он не поторопится, я чихну, — так же честно предупредил Алекс.

— Да нет тут никого. Ложная тревога. Мы испугались какого-то грязного барельефчика, идем дальше. Может, он на смотровую площадку вышел, воздухом подышать.

Мой муж и мой кот обменялись настороженными взглядами, но вняли моему совету и зашагали по ступеням наверх, а я почему-то задержалась у барельефа. И кто сможет объяснить почему, но я достала носовой платок и старательно оттерла черное пятно у него на шее, больше всего похожее на отпечаток чьей-то руки…

— Свобода-а-а! — едва слышно прошелестело над моим ухом, и мгновением позже я оказалась нос к носу с призраком.

— Цезарь благодарен тебе, добрая нубийка.

Все еще находясь в шоке, я отрицательно помотала головой.

— Ну ливийка. Что, опять нет? Надеюсь, ты хотя бы римлянка, а не рабыня?

Не вступая в диалог, я лихорадочно нашарила кнопку «Пуск» на ловушке.

— Алина? — Сверху раздался встревоженный голос командора. Призрак на миг отвлекся, и его тут же затянуло в сияющее окошко энергетической мини-ловушки.

— Готово! — ликующе закричала я, захлопывая крышку прибора и размахивая им в воздухе. — Я его поймала!

Призрак бился за прозрачным окошком, крича, как в плохих полицейских фильмах:

— Я не виноват! Это ошибка, вы не того взяли! Я буду жаловаться!

— Куда ты будешь жаловаться? — злорадно прошипел Профессор, подскочив ко мне и заглядывая в ловушку. — За твои преступления тебе светит пожизненное, приятель, а из нашей тюрьмы еще никто не выбирался. Ну за исключением стукачей и специально засланных сотрудников…

— Я могу быть стукачом! — радостно откликнулся Цезарь.

— Что с него взять? — пожал плечами Алекс. — Воспитан среди интриг и предательства, моральных устоев никаких. Милая, как ты догадалась, что он прячется в барельефе?

— Женская логика плюс редкая интуиция. — Я торжествующе посмотрела на Пусика.

Было приятно щелкнуть по носу его самолюбие. Призрак продолжал надрываться в ловушке, но мы не особенно его слушали. Все преступники всегда орут, что невиновны, все отрицают, плачут, рвут одежды, требуют адвоката, бьются лбом об электрическую решетку и все такое прочее.

— Жалко, что нет переходника, а то можно было бы отправиться на Базу прямо отсюда. Мы выполнили задание.

— Не совсем, — возмущеннно посмотрела я на мужа. — Мы же еще ничего толком не потратили, а шеф велел обнулить карту.

— Я тебе обнулю, мартышка! — быстро вмешался кот. — Мы снимем с нее деньги в евро, но тратить не будем! То есть не будем тратить на ерунду, а соберем консилиум, посоветуемся, решим, кому они нужнее, у кого дети, кому оплачивать их обучение и…

Клянусь аллахом, я бы там его и пристукнула, потому что сегодня присмотрела в одной витрине рядом с гостиницей чудесное итальянское платье в стиле Моники Белуччи, а тут этот гад начинает спекулировать на любви к детям. Но Алекс заткнул уши и просто пошел по ступенькам вниз. Дежурно переругиваясь с агентом 013, я как-то не сразу обратила внимание, что призрак затих. Цезарь прислушивался к нашим разговорам, сделал какие-то свои выводы и поднял за прозрачным окошком правую руку, ожидая моего внимания.

— Вэк? — спросила я.

— Вы хотите унести меня отсюда?

— Ну да.

— Куда-то далеко из Рима, где меня никто не найдет?

— Да. А почему вы… в смысле вас что, кто-то ищет? — уточнила я.

— Увы… Хвала Юпитеру, вы спасли меня от него. — Цезарь поклонился и, похоже, даже придремал, уютно улегшись на полу ловушки.

Я почувствовала неладное, что-то он очень уж быстренько смирился со своим положением. Когда мы вышли из колонны Траяна, уже сгущались сумерки, и вдруг датчик паранормального в руках командора вновь ожил, причем как-то странно, попеременно мигая и красным и зеленым цветом. Мой муж нахмурился, потряс прибором, дважды прихлопнул его о ладонь, но мигание не прекратилось.

— Еще один призрак? — предположил кот, принимая боевую стойку.

— И да и нет, — откликнулся Алекс. — Быть может…

В тот же момент камни зашевелились, и прямо на наших глазах с земли поднялась черная двухметровая тень. Она возвысилась над нами, и мы сразу узнали гордый профиль Цезаря. С неуловимой глазу скоростью черная полупрозрачная масса бросилась на меня, вцепившись в ловушку с призраком! Я чуть не завизжала от шока, но перепуганного Цезаря из рук не выпустила. Алекс бросился мне на выручку, кот активировал вторую ловушку, но энергетические потоки, легко пленявшие всех известных нам призраков и привидений, оказались бессильны против тени!

Одним движением черной руки бесстрашный Пусик был отправлен в длительный перелет метров на пятьдесят, а может, и все сто. Командор увертывался от скользящих ударов, давая мне возможность отступить назад к колонне. Но Алекс человек, и при всех своих достоинствах суперагента он все равно живой и смертный. После тяжелого удара в грудь его бросило на меня, я упала спиной назад, и мы оба кубарем улетели в колонну Траяна, едва не вышибив дверь…

Быстро защелкнув внутренний замок и не обращая внимания на собственные синяки и ссадины, я кинулась к мужу. Алекс корчился в углу, его дыхание было неровным, глаза закатились. Рванув рубашку у него на груди, я увидела огромную гематому с левой стороны и три скользящих резаных раны на плече и ребрах. Закусив губу, чтобы не выть, я оторвала от своей футболки три полосы ткани, пытаясь хоть как-то остановить кровь.

— Алекс, родной, любимый, не умирай! Я буду хорошей, буду готовить каждое воскресенье, буду вытирать пыль в нашей квартире каждый месяц, только, пожалуйста, не умирай!

Он не приходил в сознание, но еще дышал. В ярости (а у меня переход от трагедии к ярости занимает меньше полсекунды) я бешено затрясла ловушку с призраком.

— Что это было?! Кто это, ты должен знать!

— Я сожалею, — печально развел руками Цезарь.

— В гробу я видела твое сожаление! Говори сейчас же или я тебя сию же минуту дематериализую!

Великий Цезарь интуитивно догадался, что значит последнее слово, и кротко опустил голову.

— Это моя тень. Когда меня убивали, тень каким-то образом отделилась от меня. Я пропустил похороны моего тела, находясь в невнятном небытии. Только спустя некоторое время вдруг обнаружил себя бродящим по улицам Рима. И куда бы я ни направлялся, дорога всегда приводила меня к тому месту, где меня так предательски закололи те, кого я считал своими приятелями по клубу…

— Короче! У меня муж умирает!

— Да-да. Так вот, там я и встретил ее, свою тень. Она тоже каким-то образом осталась на земле. Но если меня уже не волновали человеческие страсти, то она была переполнена жаждой мести. Она сделала все, чтобы все мои убийцы погибли. Никто из них не прожил и трех лет со дня моей смерти. Причем никто из них не умер своей смертью, все они погибли по вине тени. Но ей этого показалось мало. Она хотела большего, погубить всех их родных, родителей, жен, детей, друзей, собак, кошек и потомков друзей, собак, кошек…

— Ясно, виновный обозначен! Как его остановить?!

— Никак.

После такого оптимистичного завершения рассказа слезы на моих щеках высохли окончательно. Я наклонилась к Алексу, подарила ему прощальный поцелуй, намотала на кулак шнур от ловушки и бесстрашно шагнула наружу. Черная тень терпеливо и даже как-то злорадно дожидалась меня у входа.

— За Алекса! За Пусика! За меня, честную вдову! — Я от всей души успела ударить ее ловушкой три раза.

Но потом тень схватила меня за горло, сдавив так, что было невозможно дышать от боли, и приподняла над землей. Я вырывалась из последних сил, пытаясь разжать ее длинные пальцы и глотнуть воздуха, но она была в сто раз сильнее.

— Мау-а-ау-а-а! — взлетел к звездам грозный и гнусавый кошачий вой.

Уже мутнеющим взором я успела разглядеть десятки форумных котов, окружавших колонну Траяна. Они обходили нас с тыла и явно не намеревались оставаться в стороне. А на обломке какого-то постамента вдруг возникла толстая тушка нашего Пусика.

— Да здравствует Цезарь и будь ты проклят! — выкрикнул агент 013. — Гасите его, парни!

— Гатти ди Рома! — взревели другие коты, бросаясь на тень.

От изумления монстр выпустил меня и в ту же минуту был со всех сторон атакован бесстрашными итальянскими мурзиками! Тень визжала на одной ноте, вертясь юлой, а острые кривые когти котов и кошек безжалостно полосовали ее плоть. Черные лоскуты летели во все стороны! Даже противный предатель Клавдий кинулся на спину своего же благодетеля, с утробным рыком пуская в ход клыки…

— И ты, Брут? — не удержавшись, прокомментировала я, наслаждаясь возможностью дышать.

Профессор не вмешивался. Он сидел молча, высоко задрав подбородок, как древнеримская статуя, надменно и гордо. Форумные коты добивали уже замолкшую тень, у них не было кинжалов и стилусов, но история снова повторялась, хотя и с другими героями. При жизни Цезарь терпеть не мог кошек и выгнал из дворца на улицу, а теперь потомки изгнанников мстили тени великого правителя. Черное зло, терроризировавшее и убивавшее на развалинах Форума, было уничтожено…

— Братья мои, мы победили! — прокашлялся наш Пусик, когда все кончилось. — Древний враг всего кошачьего рода пал жертвой нашего праведного гнева и гнева богов! Ну от нашего, конечно, больше…

Коты поддержали его согласным ором, будут еще они делиться славой с какими-то богами, как же!

— Никто не будет заставлять нас кричать «Вива Цезарь!», ловить мышей по его разрешению, не заходить на территорию дворца и не тереться о ноги тех, о кого нам хочется потереться! Никто не посмеет лишать нас наших кровных прав! Это говорю вам я, тот, кто привел вас к победе, ваш центурион Стальноус Когтиус!

— Ой, мамо, люблю Гриця! — тут же воспели ему осанну два украинских подголоска. — Гриць на коныку вертыться, в Гриця кудри до лыця, люблю Гриця молодця-я!!!

Дальше я этот бред не слушала, а, поднявшись на четвереньки, кое-как поползла к Алексу. С трудом открыв дверь колонны, я нашла его в том же состоянии, но главное, он еще дышал. Я достала сотовый и вызвала «скорую». Но сначала приехала полиция, видимо, кто-то слышал шум или видел, что здесь происходило.

Когда в башню заглянул первый карабинер, я успела убрать ловушку с призраком в дамскую сумочку. Глядя на мой убитый и израненный вид, никому и в голову не пришло счесть меня хоть в чем-то виновной. Я выглядела классической пострадавшей, положила голову Алекса себе на колени и гладила по щеке. Полиции сказала, что на нас напали уличные бандиты. Карабинеры, конечно, хотели подробностей, но в этот момент подъехала «скорая».

Когда я им позвонила, то предупредила сразу, что мне нужна «скорая» с самым лучшим оборудованием! Что тяжело ранена тайными врагами главная российская рок-звезда. Они, конечно, впервые слышали, что в России вообще есть рок-звезды, но я постаралась быть убедительной, пояснив, чтобы они представили размах трагедии, что «скорая» нужна, допустим, капитану команды сборной Италии по футболу.

Здесь, похоже, прислушиваются к пожеланиям финансово обеспеченных клиентов. Как оказалось, они действительно прислали специальную «скорую», по крайней мере, там были не только медбратья, но и два врача. Они сразу же, на месте осмотрели Алекса с помощью разных приборов, после чего разрешили положить его на носилки и перенесли в машину.

— Что с ним произошло? — обратился один из врачей ко мне. — Нам нужно это знать, и я вас уверяю, мы сделаем все возможное, чтобы спасти вашего супруга. Пока его состояние критическое.

По моим щекам вновь потекли слезы.

— Вам тоже нужна медицинская помощь.

— Нет-нет. Я в порядке, но я хочу поехать с вами. На нас напали, целая банда, его очень сильно ударили в грудь, вот все, что я помню.

Не буду утомлять вас пересказом, как мы добирались до больницы, как я, размахивая платиновой картой, затребовала самую лучшую палату и самых известных врачей, двум пришлось оплачивать перелет из Милана и Палермо, как кот проклял меня на всех языках и, вытребовав у медперсонала пузырек валерьянки, заливал стресс от такой огромной траты денег, а я делала все для того, чтобы мой любимый вернулся к жизни.

Кроме местных были вызваны еще три ведущих профессора из Европы. Алекса перевели в лучшую клинику, самую дорогую ВИП-палату, напичканную новейшим оборудованием, и о чудо уже к вечеру следующего дня он пришел в себя и ему даже разрешили передвигаться на коляске. Не успела я опомниться от счастья, как в палату явился мрачный Пусик, протягивая мне сотовый.

— Звонок от местного агента Базы, — проворчал он. — Хочет поговорить с тобой.

— Да? — Я взяла трубку.

— Эй, подруга, слушай сюда, — распевным рэперским тоном зачастил собеседник. — Бери своего кореша, и делайте ноги. Я жду вас всех на повороте дороги. И толстый ваш кот пусть будет рядом, даже если тебе оно уже и не надо. Прыгайте в машину, и валим отсюда! Я вас увезу, такая приблуда.

— Чего-чего-чего?! — обалделая. — А ты нормальным языком говорить можешь?

— Черные братья говорят так. А кто не говорит, тот лох и дурак!

Я поняла, что, когда вернемся на Базу, первым делом надо будет дать шефу по колпаку за такого помощника.

— Шагайте быстро, а не то будет хуже. Полиция едет по ваши души!

— Ничего не понимаю, — призналась я, отключая телефон. — Но, похоже, нам нужно срочно линять.

С помощью двух санитаров я усадила Алекса в коляску, наврав, что больному нужно дышать свежим воздухом. Агент 013 сверился с планом эвакуации в случае пожара и выбрал нам самый короткий путь на улицу. Мы прошли через три служебных помещения, морг, склад, подземный гараж, изображая для всех заплутавших русских туристов, и наконец выбрались из больницы. На противоположной стороне у светофора стоял небольшой белый мини-вэн с надписью «Максима-пицца от Миссимо». Чернокожий водитель за рулем белозубо улыбнулся и помахал нам рукой.

— Делаем ноги, братва. — Он помог закатить Алекса внутрь, закинуть за шкирку кота и распахнул передо мной дверцу переднего сиденья. — Где кредитка?

Я протянула ему карту. На моих глазах он сунул ее в рот, как в щель банкомата, и начал яростно жевать пластик.

— Тяжело пошла, — сглотнув, оповестил он, постучав себя кулаком в грудь. — Если что, я вас знать не знаю.

— А ты сам-то кто такой? — Я покосилась на немолодого потрепанного парня, в засаленных джинсах, наколках и в застиранной бандане на голове.

— Спецагент, как и вы. Только по финансовой части. Но приходится подрабатывать всем подряд.

— В том числе и рэпом?

— А что? Каждый черный обязан быть рэпером. Полиции это нравится. А вот и она. — Он надел поверх банданы черную бейсболку козырьком назад и, врубив на всю мощь рэпера 50 Cent, дал по газам.

Две полицейские машины остановились у больницы, а третья без малейших сомнений увязалась за нами.

— Я бедный нигер, за что мне такое? Все ночи без сна, и днем нет покоя. Бандиты, полиция, наркоконтроль. Устал я играть черномазую роль. Ну сколько можно? Хочу лишь свободы. Уехать куда-нибудь в Канны на воды. Снять пару телок, сходить в казино. Но полиция на это забила давно. Им мои проблемы до пятой точки. У них свои сыновья и дочки. Они все белые и едут в Европу. А таким, как я, одна дорога, в…

— Заткнись, пожалуйста, — тепло попросила я. — А не то пристрелю.

— Понял, подруга, — не стал спорить он, засунул руку за пазуху и протянул мне переходник.

От избытка чувств я чмокнула его в щеку и метнулась к Алексу. Почти в ту же минуту нас остановили.

— Откройте немедленно, полиция!

— У меня ничего нет, проверяли уже на прошлой неделе. Я чист, офицеры!

— Открывай без разговоров.

— Это потому, что я черный, да? — начал возмущаться наш проводник.

— Я сказал, открывай, быстро. — Полицейский наставил на него пистолет.

— Ладно-ладно, не кипешуй, приятель, уже открываю. Но имей в виду, я буду жаловаться своему черному адвокату. — Он нажал на кнопку открывания дверей, и, когда полицейские, прикрывая друг друга, резко распахнули дверь салона, думая, что берут на прицел тех, кто внутри, они увидели там только пустую больничную коляску.

К тому моменту мы перенеслись на площадку телепортатора, и оставшийся без коляски Алекс повис на мне и коте. Мы держали его, пока не подоспела помощь. Уже оповещенные о произошедшем гоблины-санитары быстро подкатили специальную каталку и усадили в нее моего бедного мужа.

— Везите его в палату.

— Но нам надо к шефу, — слабо запротестовал он. — Как глава группы, я должен сдать отчет.

— Вот в больнице его и напишешь, хорошим литературным слогом. А устно мы как-нибудь и сами с агентом 013 отчитаемся. Тебе ведь нельзя волноваться. — Я быстро чмокнула его в лоб и оставила на санитаров, хотя сердце сжималось. — Мы тебя сразу навестим, как только потолкуем с нашим дорогим шефом, бесстыже подставляющим своих же агентов. Поверь, мне есть что ему сказать…

Алекс знал, что меня бесполезно отговаривать. Он открыл было рот, собираясь что-то посоветовать, но, поразмыслив секунду, передумал и только махнул нам с котом рукой, типа дело ваше, и покатил в больничное крыло. Я же решительным шагом направилась в кабинет шефа.

— Алиночка, может, не надо так уж сразу? — юлил Пусик, путаясь у меня под ногами. — Может, сначала в столовку, успокоим нервы компотом? Я уверен, все объяснится, если мы мирно начнем конструктивный диалог, а не…

Я на миг прикинула в руке вес ловушки, оценила расстояние до макушки Профессора, и он, почему-то сразу все поняв, рванул по коридору впереди меня с криком:

— Где этот небритый негодяй?! Как он мог так с нами поступить? Почему мой раненый напарник должен на инвалидной коляске скрываться от полиции, прикрывая чьи-то финансовые махинации?!

Когда мы вломились в кабинет шефа, он протирал листья своего любимого фикуса, мурлыкая под нос что-то шотландское. Я жестом отстранила почувствовавшую неладное Грызольду, а котик без предисловий сгреб шефа за бороду. Тот даже не сделал попытки дотянуться до боевого топора, понимал, что не успеет.

— Я могу все объяснить.

— Мы очень на это надеемся…

Разговор получился долгий. Наш босс начал издалека, ссылаясь на постоянное недофинансирование Базы, на перенаселение, на вынужденный поиск дополнительных средств в связи с обязанностью не только избавляться от монстров, но еще и перевоспитывать их, устраивать на работу и даже, увы, платить им зарплату. На каком-то этапе он просто махнул рукой на все принципы и взял пару кредитов в банке. Что было потом, можете догадаться сами…

— Я вложил все свои личные сбережения. Потом мы обнулили банковский счет Грызольдочки, потом я набрал в долг у друзей, и все равно проценты по невыплаченным кредитам росли и росли. В общем, у меня не было иного выхода, кроме как вспомнить о своем криминальном прошлом и…

— Подставить нас?

— Не только. Вы хоть вырвались, а бедолага Стив вообще в Таиланде в долговой яме сидит.

— В настоящей, что ли, яме? — ужаснулся кот.

— Ага, в земляной тюрьме с деревянной решеткой сверху. Пока долг не выплатит, будет сидеть там без еды и воды. Но еда-то ему и не нужна. Тут кредиторы просчитались, — захихикал он и вдруг горько зарыдал. — Не надо меня винить. Теперь грабительские банки с такими процентами благодаря нам полетят в тартарары. Просто карта выписана на меня, а я за границей не был.

— То есть вы послали туда нас?

— Да, остальным агентам тоже достались такие кредитные карты. Выписанные на меня же, но под разными фамилиями. С нашими возможностями конспирации и мастерством, которого достигли в подделке паспортов наши гоблины, это было несложно. Кстати, большинство агентов вполне справились и даже привезли обналиченную валюту…

Мы почувствовали себя участниками грандиозной аферы, которую шеф произвел с бескорыстной целью спасения Базы. Сначала это немножечко шокировало, а потом на душе стало удивительно спокойно и легко. Тем более что гном торжественно поклялся, что это исключительно разовая акция, вызванная совершенно отчаянным финансовым положением нашей организации. Больше такого не повторится.

Мы не стали выяснять, как ему удалось списать эти деньги в счет долгов Базы за электроэнергию и мелиоративные работы в хоббитском квартале, в конце концов, это не наше дело. По словам Грызольды, а ей можно верить, лично на себя он не потратил ни копейки. В целом подобных карт он раздал штук шесть на разные имена, от разных банков, и хоть не все прокрутились так же широко, как мы, но бюджетные средства, выбитые под это дело как возврат в счет потраченных, позволили нам спасти Стива из долговой тюрьмы.

Кому как, а лично мне в итоге эта афера показалась даже совершенно справедливой. Банки грабят нас всегда, а мы их — иногда, при случае и на благое дело. Так что меня совесть не мучила…

В тот вечер Профессор остался у шефа, они что-то раскупорили в кабинете в честь успешного окончания операции. Я же сдала под расписку призрак Цезаря и помчалась в больничку к Алексу. У него уже успели взять все анализы, и он спокойно полусидел, обложенный подушками, в отдельной маленькой палате, и мой рассказ о серийной банковской махинации, проведенной шефом, воспринял неоднозначно.

То есть ему, как мужчине из пробирки, не всосавшему с молоком матери желание хоть раз в жизни грабануть банк, было не совсем приятно участвовать в таком сомнительном и даже преступном деле. Конечно, хорошо, что мы справились с заданием и ликвидировали монстра, но так ли обязательно было еще и обманывать банковскую систему? Ведь в конце концов ответственность понесут вкладчики…

Я успокоила его в двадцать четыре поцелуя, а потом еще заявился агент 013, слегка под хмельком, с двумя гвоздичками и пакетом томатного сока. Мы трое обнялись, а потом еще и от души посмеялись над собой же, как удирали от полиции, слушали негритянский рэп и как нас чуть не поймали как воров и мошенников. На наш громкий смех в палату заглянул главврач гоблинской клиники:

— Итак, агент Орлов. Должен вас обрадовать, эти идиоты из Европы чуть не довели вас до комы своими новейшими препаратами. Вы совершенно зря тратились на дорогостоящее лечение, вполне было достаточно одной таблетки аспирина. Сняли бы шок, и…

— Что? — обомлел Пусик, хватаясь за сердце. — Ты… получается, что ты… спустила все мои… наши, наши деньги на то, что можно было исправить таблеткой аспирина?!!

В общем, хорошо, что мы были в больнице, потому что теперь откачивать пришлось уже кота. Алекса оставили в палате еще на три-четыре дня, из-за неправильного лечения в Риме он пока не чувствовал ног, но гоблины сказали, что это чисто психологическое. Мне посоветовали радовать его маленькими приятными сюрпризами, а они будут лечить электрическими разрядами от бедра до кончиков пальцев.

Мы с Профессором на следующий день были вызваны для допроса призрака Цезаря и окончательного подведения итогов операции. В целом все это жуткая рутина полностью готовый к сотрудничеству призрак диктовал не умолкая, мы задавали наводящие вопросы, и картина смертей на Форуме прояснилась окончательно.

Все дело было в тени. Еще при жизни Цезарь очень щепетильно создавал свой культ личности. Имели место специальные поклоны, преклонения, прославления и даже древнеиндийский обычай целовать его тень (и не дай Юпитер плюнуть в ее сторону или случайно наступить). А когда он был убит заговорщиками, то, как вы понимаете, привыкшую к уважению тень просто истоптали, обесчестили и унизили. Став призраком, великий Цезарь сумел быстро понять свое положение и поумерить амбиции, а вот его тень пошла совсем иным путем…

Во-первых, она стала существовать автономно, во-вторых, стала называть себя с большой буквы, а в-третьих, ударилась в безжалостную месть убийцам и их потомкам, что со временем привело к полному помешательству. Тень стала социально опасна уже для всех. И как ни странно, даже для своего бывшего хозяина, поскольку насыщающийся кровью монстр не хотел больше быть вторым.

Тень наметила смерть самого Цезаря на мартовские иды, придумав самой себе теорию о том, что с его окончательной гибелью она станет единовластным правителем Священной Римской империи. Кто знает, как она планировала это осуществить, логику сумасшедшего нам никогда не понять, но, если бы мы не успели вмешаться, гибель людей могла бы продолжаться и продолжаться и даже получить другие масштабы…

А вечером того же дня меня вызвал шеф.

— Агент Сафина, я бы хотел загладить свою вину и сделать вам небольшой подарок. — Он с улыбкой выпроводил Грызольду и, воровато оглянувшись, достал из ящика стола сразу три венских стульчика для кукольного домика.

От восторга я завизжала так, что ему пришлось зажимать мне рот, но такой красоты и качества я не видела ни в одном европейском магазине…

— Это от Reutter Porzellan? Или продолжение «Дома Мечты»? Или еще какая-то новая серия? Где, где вы взяли такую роскошь?!

Гном страшно засмущался, выглянул за дверь, убедился, что секретарша ушла, и поманил меня за собой. Отодвинув картину на стене, он открыл сейф и…

— Вэк?! То есть боже, какая красота-а-а!

В сейфе стоял шотландский кукольный дом, явно сделанный вручную. Клетчатые занавески и скатерти, деревянная мебель, камин из настоящего камня и извести, натуральные дрова, поджигаемые газовой горелкой, крохотная медная посуда, оленьи рога на стене, оружие и боевые трофеи. Там же, в сейфе, лежали столярные инструменты и большая лупа на подставке. Я не сразу въехала, что все это наш шеф делал своими руками, в свободное от службы время…

— Вы просто талант! — Не удержавшись, я чмокнула его в щеку. — Можно будет заказать у вас еще новую люстру с бахромой?

— Да, конечно, — краснея, ответил он и быстро закрыл сейф. — Только я убедительно прошу вас, агент Сафина, об этом — никому! Все-таки я глава Базы, должен поддерживать имидж сурового и непробиваемого руководителя. Если мое начальство прознает об этом безобидном хобби, я же потеряю работу…

— Честное-пречестное! — от всей души пообещала я. — А четвертый стульчик, для симметрии?

Шеф кивнул.