Сиенна Блейк подняла бокал, наполненный лучшим французским шампанским, и улыбнулась сидевшим напротив родителям.

— Дорогие мама и папа, поздравляю вас с тридцатилетней годовщиной свадьбы и желаю, чтобы следующие тридцать лет вы прожили так же счастливо, как и предыдущие.

Диана Блейк смущенно улыбнулась дочери — в шикарной обстановке лучшего лондонского отеля она чувствовала себя не в своей тарелке.

— Спасибо, милая. Если следующие годы будут хотя бы вполовину так же хороши, как прошедшие, я буду совершенно счастлива.

Отец Сиенны ласково погладил жену по плечу.

— Они будут лучше, обещаю, — уверенно сказал он. — Ведь у нас есть наши замечательные близнецы. Милая, я хочу сказать ответный тост — за наших дорогих дочерей, Сиенну и Джемму. Они наполнили нашу жизнь счастьем и радостью. — Он поднял бокал и, помедлив, лукаво добавил: — Но внуки сделали бы ее еще радостнее.

Сиенна искоса взглянула на бриллиант, поблескивающий на ее безымянном пальце.

— Ну, Джемма пока не встретила мужчину, за которого хотела бы выйти замуж, а мы с Адрианом вряд ли задумаемся о детях в ближайшие пару лет. — Она очень надеялась, что родители не почувствуют в ее голосе фальши. — Поговорим об этом в другой раз. В конце концов, сегодня в центре внимания должны быть только вы с мамой.

— Нам достаточно и того, что ты здесь, — улыбнулась Диана. — Твой неожиданный приезд стал самым лучшим подарком на годовщину. Жаль, что Адриан не смог присоединиться к нам.

— Сейчас он загружен работой, но передает вам свои наилучшие пожелания, — ответила Сиенна, с трудом скрывая смущение.

Родители понимающе закивали. Когда-то они вместе начали собственный бизнес, и, прежде чем он начал приносить доход, им пришлось пережить несколько очень непростых лет. Они не понаслышке знали, что такое тяжелый труд и необходимость идти на жертвы ради успеха общего дела.

— Ничего, через несколько недель вы вернетесь в Новую Зеландию, и мы сможем отпраздновать эту знаменательную дату вместе с Джеммой, Адрианом и всеми вашими друзьями. — Сиенна снова подняла бокал. — А пока давайте выпьем за то, чтобы ваш круиз прошел великолепно.

Родители Сиенны много лет мечтали о кругосветном путешествии, откладывали деньги и вот наконец купили билеты на шикарный круизный лайнер, отплывающий завтра из Лондонского порта.

Движение за спиной матери привлекло ее внимание. Метрдотель, едва удостоивший их взглядом, бросился к двери, чтобы поприветствовать более важных гостей. Портье распахнул стеклянные двери, и в зал вошел мужчина, одного взгляда на которого Сиенне хватило для того, чтобы ее сердце болезненно сжалось.

— Вы пригласили Ника поужинать вместе с нами? — напряженно спросила она, но родители лишь растерянно покачали головой.

— Нашего Ника? — уточнила Диана.

— Николаса Гринвиля, — сухо пояснила Сиенна, стараясь не смотреть на великолепную красавицу, идущую под руку с мужчиной, чье имя оставило на ее губах привкус печали и стыда. — Он только что вошел в зал в компании шикарной блондинки.

— Высокая, худощавая, в безумно дорогом и наверняка не слишком скромном платье? — уточнил ее отец.

— Похоже на нее.

Хотя полной уверенности тут быть не могло — все любовницы Ника, как на подбор, были высокими, уверенными в себе, сексуальными блондинками. Все, кроме одной.

— Знаете, когда я смотрю на вас, мои пять футов роста кажутся насмешкой природы, — вздохнула Сиенна.

Все в их семье были высокими, элегантными красавцами. Даже Ник, у которого с ними не было ни капли общей крови.

Она снова взглянула в ту сторону и с затаенной радостью заметила, что их уводят за изящную ширму, отделявшую зону для особых гостей от остального зала.

— Вы уверены, что медсестры в роддоме не подсунули вам чужого ребенка? — поддразнила она родителей.

— Абсолютно, — улыбнулась Диана. — Ты безумно похожа на бабушку, которая, к сожалению, умерла молодой. Если верить фотографиям, она была такой же миниатюрной и очаровательной, как ты. Именно от нее ты унаследовала эти черные кудри и чарующие голубые глаза.

— А я рад, что ты все еще считаешь Ника членом нашей семьи, — задумчиво сказал Хью.

— Ну, пока Ник был под твоей опекой, мы с Джеммой видели его не реже одного раза в неделю и каждые выходные, когда его мать задерживалась на работе. Ему нечего было делать с такими маленькими девочками, тем не менее он всегда с готовностью принимал участие в наших играх. — Она заставила себя не смотреть на ширму, за которой скрылся Ник, и, собравшись с духом, спросила: — А кто его спутница?

— Поршия Мейкпис-Сайлингтон. Вчера, когда мы ужинали у Ника, она вдруг появилась, так что он был вынужден нас познакомить.

— Похоже, она вам не слишком понравилась? — заметила Сиенна, переводя взгляд с отца на мать.

— Они нас видели? — спросила Диана, уходя от ответа.

— Сомневаюсь. Метрдотель сразу отвел их к местам для важных персон.

Но вечер только начался, и никто не мог гарантировать, что Нику не придет в голову прогуляться по залу…

Нет, она не позволит его появлению испортить праздничный ужин.

Бриллиантовое кольцо, подаренное Адрианом, блеснуло на пальце. Ей стоит побольше думать о своем женихе. В следующем году они поженятся и будут жить долго и счастливо. Адриан никогда не предаст ее, не разобьет ей сердце, как когда-то Ник…

Она резко втянула воздух сквозь сжатые зубы. Ник оставил на месте ее сердца лишь осколки и боль.

Глупо было надеяться, что шестнадцатилетняя девчонка не влюбится в протеже ее отца. Еще глупее — верить в то, что он ответит на ее чувства. Даже в девятнадцать лет Сиенна понимала это и надеялась, что время, проведенное в колледже вдали от Ника, за эти три года заработавшего свой первый миллион, притупит ее чувства. Однако одной встречи оказалось достаточно для того, чтобы ее любовь вспыхнула с новой силой…

— Сиенна?

Голос матери вернул ее в реальность.

— Прости, — вздохнула она, пряча смущение за широкой улыбкой. — Я засмотрелась на всю эту роскошь. Никогда не видела ничего подобного. Интересно, каково жить в подобном отеле?

— Думаю, Ник сможет ответить тебе на этот вопрос, — рассмеялся Хью. — Он ведет переговоры с финансовыми компаниями по всему свету и постоянно останавливается в подобных отелях.

— И не сходит со страниц финансовых газет и журналов светских сплетен, — усмехнулась Сиенна, надеясь, что родители не почувствуют ее раздражения. — Причем каждый журналист описывает его по-своему: как гения финансов, биллионера или плейбоя, не выходящего в свет дважды с одной и той же женщиной.

— Все это правда, — с усмешкой развел руками отец.

Сиенна с деланным безразличием пожала плечами. Как бы она хотела, чтобы Ник сегодня почтил своим вниманием другой ресторан. Его внезапное появление совершенно выбило ее из колеи. И куда только делась приобретенная за пять лет уверенность в себе? Оставалось утешать себя тем, что эта же участь постигла всех остальных женщин в зале, сраженных его внешностью и неотразимым обаянием.

Нужно взять себя в руки. Она уже не та глупая влюбленная девчонка, какой была когда-то. У нее прекрасная жизнь и замечательный мужчина, за которого она в скором времени собирается выйти замуж.

Ну, почти прекрасная. Напряжение последних нескольких недель достигло критической точки — ее не покидало ощущение, что она постепенно погружается в вязкое, серое, пасмурное марево, в котором нет просвета. Сама себе Сиенна объясняла свое состояние беспокойством о будущем, ведь всего неделю назад ей пришлось уволиться с когда-то любимой работы…

Стоп! Сейчас не время думать о проблемах. Усилием воли Сиенна избавилась от одолевавших ее грустных мыслей и повернулась к родителям. В этот момент музыканты заиграли песню, под которую они когда-то впервые танцевали на школьном балу. Диана бросила мечтательный взгляд на танцпол, но осталась на месте.

— Чего вы ждете? — удивилась Сиенна. — Скорее идите танцевать.

— Как мы можем оставить дочь скучать в одиночестве? — возмутилась мать.

— Мамочка, мне уже двадцать четыре года! Ничего не случится, если я несколько минут посижу в одиночестве. Я, можно сказать, специально пролетела полмира, чтобы увидеть, как вы танцуете на вашу тридцатую годовщину свадьбы.

Поколебавшись, родители все же встали и, взявшись за руки, направились к танцполу. Сиенна смотрела на них и улыбалась. В их танце чувствовались любовь и взаимопонимание. Они двигались с такой грацией и изяществом, словно не было тех тридцати лет, которые прошли со дня их первого танца.

Случайный наблюдатель мог бы принять родителей Сиенны за брата и сестру — высокие, стройные, со светлыми волосами и золотистой от загара кожей. Ее сестра Джемма унаследовала ту же внешность, идеальную для кинозвезды или модели. Именно таких красавиц блондинок предпочитал Ник…

«Прекрати, ты ничуть не хуже!» — одернула себя Сиенна.

Да, вместо золотистых локонов ее лицо обрамляли черные кудри, а бледная кожа начинала краснеть, стоило ей провести несколько лишних минут под палящим новозеландским солнцем, но в этом было свое очарование.

Решение сесть на самолет и преодолеть двенадцать тысяч миль до Лондона пришло неожиданно, но когда Сиенна увидела слезы счастья в глазах матери и радость отца, она поняла, что оно было правильным, невзирая на цену билетов, роковым образом сказавшуюся на ее банковском счете.

Кожу между лопатками закололо от чьего-то пристального взгляда, но Сиенна предпочла не обращать на это внимания. Через секунду она пожалела об этом, услышав:

— Пять лет назад ты бы наверняка обернулась, чтобы посмотреть, кто это так внимательно тебя рассматривает.

Ник!

Сиенна замерла, не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться. Пытаясь взять себя в руки, она перевела взгляд на свое обручальное кольцо. Подаренный Адрианом бриллиант успокаивающе блестел в свете ламп.

— Пять лет — это долгий срок, Ник, — негромко ответила она и наконец обернулась, чтобы увидеть его обаятельную улыбку и пронизывающий взгляд зеленых глаз, напоминающих нефрит, высоко ценившийся как у древних маори, давших имя этому минералу, так и у современных новозеландцев.

Когда-то Сиенна не могла встретиться глазами с Ником без томительной внутренней дрожи, мгновенно охватывающей все тело, но та глупая влюбленная девчонка осталась в прошлом. Сегодня она была готова спокойно выдержать его пристальный, чуть насмешливый взгляд.

— Но ты все так же чувствуешь, когда на тебя кто-то смотрит.

— Иногда, — нехотя кивнула она, чувствуя, как незваные мурашки бегут по ее телу.

Присутствие Ника пробуждало в памяти яркие, возбуждающие воспоминания о единственной ночи, которую они провели вместе. Несколько коротких недель, во время которых она позволила себе поверить, что ее чувства взаимны, пролетели как волшебный сон. Но, как и любое другое сновидение, их отношения оказались недолговечными и хрупкими.

— Присаживайся, Ник. Когда ты так надо мной возвышаешься, я чувствую себя хоббитом, атакованным эльфом.

Хотя следует признать, общение с Ником Гринвилем стало бы ошеломительным переживанием для любой женщины, вне зависимости от ее роста, как и любая встреча с невероятно красивым, высоким, ярким мужчиной. Под дорогим, сшитым на заказ костюмом скрывалось подтянутое, мускулистое тело. Снежно-белая рубашка оттеняла бронзовую кожу, черные, чуть вьющиеся волосы и выразительные глаза. Ник притягивал к себе взгляды, выделяясь даже среди элегантных посетителей этого элитного ресторана. Невозможно было не почувствовать исходящую от него ауру властной уверенности в себе и в своем праве отдавать приказы.

Ник с готовностью опустился на ближайший стул.

— Как ты оказалась в Лондоне? Твои родители и словом не обмолвились о твоем приезде.

— Они и не знали. Я решила устроить им сюрприз.

— Ты в отпуске?

— Нет, — покачала головой Сиенна, вновь почувствовав комок в горле. — Я уволилась.

— Почему? — удивился Ник. — Твой отец говорил, что ты обожаешь свой цветочный магазинчик.

Ну конечно. Отец, наверное, мимоходом упомянул о ее работе, а Ник тут же это и запомнил.

— Это был не просто цветочный магазин, к нему примыкала теплица, — огрызнулась Сиенна, сама не понимая, на что злится.

— Но тебе нравилось там работать? — уточнил Ник, явно посчитавший ее замечание незначительным.

— Да, очень.

Ник скрестил руки на груди, изучающе глядя на Сиенну. Прошедшие пять лет почти не изменили ее. Нежно-голубое шелковое платье облегало точеную фигурку, подчеркивая небесную голубизну глаз, а непослушные кудри все так же не могла удержать ни одна высокая прическа.

— Тогда почему ты уволилась? — спросил Ник, игнорируя непроизвольную реакцию тела на ее присутствие.

Пару мгновений она колебалась с ответом, но потом с детства знакомым движением гордо вздернула подбородок и сказала:

— Магазин был продан, а новый хозяин решил, что я стану приятным дополнением к удачной сделке.

Ледяная волна гнева прокатилась по телу Ника, но усилием воли он взял себя в руки и спросил:

— А ты?

Губы Сиенны сжались в тонкую линию. Она подняла правую руку, продемонстрировав обручальное кольцо.

— Его предложение меня не заинтересовало. Но работать в подобной компании стало совершенно невозможно, и я ушла.

Гнев, полыхавший в душе Ника, трансформировался в странное, почти болезненное чувство, которому он не был готов искать определение. Он должен был радоваться тому, что Сиенна встретила мужчину, который будет заботиться о ней. Совсем не похожего на того, кто лишил ее невинности, а потом ушел, не потрудившись даже объяснить причину своего поступка.

Когда-то Ник думал, что, увидев на пальце Сиенны обручальное кольцо, он перестанет терзаться чувством вины.

Этого не произошло.

Ему пришлось задействовать весь свой легендарный самоконтроль, чтобы сохранить хотя бы внешнюю невозмутимость.

— Наверняка предварительно взыскав с него немаленькое пособие по безработице?

— Конечно, — с озорной улыбкой кивнула она. — Я не только выбила из него кругленькую сумму, но и пожертвовала ее фонду помощи женщинам, пережившим сексуальное насилие. От его имени, естественно. Они были безумно благодарны и теперь будут регулярно напоминать ему о себе в надежде на новые пожертвования.

— Какая изящная месть. В твоем стиле, — рассмеялся Ник, но через мгновение вновь нахмурился. — А что произошло, когда обо всем этом узнал твой жених?

— Ничего особенного, — чуть пожала плечами Сиенна.

Конечно, Адриан был зол, узнав, что его невесту домогался другой мужчина, но позволил ей самой разобраться с этой проблемой.

— Неужели? — холодно откликнулся Ник, не меняя выражения лица, но Сиенна почувствовала затаенные нотки презрения в его голосе.

Она не сомневалась в том, что, окажись Ник на месте ее жениха, от бывшего босса не осталось бы и мокрого места. Они росли вместе, и Ник всегда приглядывал за близнецами, как за родными сестрами, готовый при необходимости защитить их.

Но Адриан не похож на Ника. Да, он не закусил удила, узнав о непристойных предложениях ее босса, зато его спокойствие и поддержка вселили в нее уверенность. И он никогда не станет заниматься с ней любовью ночь напролет, так, словно она для него единственная женщина в мире, лишь для того, чтобы наутро исчезнуть, не потрудившись объяснить, в чем дело.

Адриан никогда не разобьет ей сердце.

— Не всех одолевает инстинкт убийцы, — ответила она, защищая жениха. — Адриан знает, что я могу постоять за себя.

— Значит, ты справилась с этой ситуацией в одиночку, оставшись с одной зарплатой на руках, и тут же потратила ее на билет до Лондона, чтобы повидать родителей? — Ник так смотрел на поблескивающее в свете ламп обручальное кольцо, что Сиенне захотелось спрятать руки под стол.

— Ты угадал.

— Чем собираешься заняться, когда вернешься домой? — спросил Ник, почувствовав, что она хочет сменить тему разговора.

— Искать новую работу, конечно.

— Ты так уверена в себе, — чуть улыбнулся он.

— Конечно. Я получила отличные рекомендации и от своей бывшей начальницы, и от крысы, которая пришла ей на смену. Кроме того, за эти годы я многое узнала о ландшафтном дизайне, и надеюсь, что это пригодится на моей новой работе.

Ник понимающе кивнул:

— Диана показывала мне фотографии вашего сада. Он выглядит просто потрясающе, ты проделала огромную работу.

— Спасибо, — кивнула Сиенна, пряча довольную улыбку. — В Новой Зеландии садоводство всегда было популярным занятием, а Окленд подходит для этого лучше всего: можно вырастить практически все виды растений. Многие люди были бы рады иметь свои огороды и сады, если бы знали, с чего начать. В общем, я уверена, что смогу найти работу гораздо лучше прежней.

— Все та же непоколебимая уверенность в себе, — широко улыбнулся Ник. — Сложно представить, что в таком миниатюрном теле может скрываться стальной стержень и способность командовать всеми вокруг.

— Мне нравится твоя характеристика. Напомни мне взять у тебя рекомендации для моего будущего работодателя.

— В любое время, — рассмеялся он. — Значит, прилет в Лондон сразу после увольнения и пожертвования практически всех полученных денег на благотворительность — это логичный и обдуманный поступок?

— Абсолютно. Тридцатилетняя годовщина со дня свадьбы родителей случается не каждый день.

— Годовщина? — удивленно переспросил Ник. — Когда мы ужинали вместе, они об этом и словом не обмолвились.

— Ну, ты же знаешь моих родителей: они не хотели никакого шума, — вздохнула Сиенна. — Сначала мы хотели устроить маленький домашний праздник, но потом выяснилось, что при покупке путевки родителям удалось сэкономить кругленькую сумму, и я уговорила их пойти сюда поужинать и потанцевать.

— А что думает об этой незапланированной поездке твой жених?

— Он сказал, что это прекрасная идея.

— Какой покладистый мужчина, — с едва уловимым сарказмом усмехнулся Ник.

— У Адриана большая дружная семья, и он с пониманием относится к подобным визитам! — воскликнула Сиенна и тут же прикусила язык, вспомнив, что сам Ник родился в неблагополучной семье.

— А у меня нет, да? — криво усмехнулся он.

— Прости, я не это имела в виду, — покачала головой она.

— Не за что извиняться, это ведь правда, — чуть пожал плечами Ник и снова перевел взгляд на ее кольцо. — Итак, когда свадьба?

— Мы пока еще не определились с датой, но скорее всего следующей весной.

— Похоже, вы не слишком торопитесь. Уже живете вместе?

— Нет, — ответила она, чувствуя, что краснеет.

Ник хотел сказать что-то еще, но вместо этого поднялся, приветствуя кого-то за спиной Сиенны. Она ожидала увидеть возвратившихся с танцпола родителей, но, обернувшись, заметила, как к их столику подплывает новая пассия Ника.

Сиенне пришлось приложить немалое волевое усилие, чтобы смирить ревность, вспыхнувшую в ее груди при виде любовницы Ника.

«Нет, не ревность, — сама себя поправила она. — Только зависть — вполне естественное чувство при встрече с такой шикарной красавицей».

— Николас, — промурлыкала блондинка, по-хозяйски обнимая Ника за талию. — Меня не было всего несколько минут, а тебя уже и след простыл.

— Поршия, познакомься, это Сиенна Блейк. Пару дней назад я знакомил тебя с ее родителями.

Пренебрежительный взгляд бледно-голубых глаз змеей скользнул по ее телу, заставив Сиенну с вызовом вздернуть подбородок.

— Да, я помню, твои друзья из Новой Зеландии, — благосклонно кивнула Поршия и повернула к Сиенне свой аристократический профиль. — Ники говорил, что вы и Джемма были ему как сестры. Да, дорогой? — От томного взгляда из-под густо накрашенных ресниц, которым красотка одарила Ника, расплавился бы и айсберг, но он остался невозмутим.

— Так было в детстве.

— Но я уверена, что их чувства к тебе были далеки от родственных, — игриво подмигнула Поршия.

Всем своим видом она показывала потенциальной сопернице, что этот мужчина принадлежит только ей, и как Сиенна ни пыталась, она не могла игнорировать это. Каждая сладкая улыбка и игривый взгляд резали ее не хуже ножа.

Но разве могла она осуждать Поршию? Какая женщина смогла бы устоять перед мужчиной, одного взгляда на которого достаточно, чтобы понять, что если он решит завоевать мир, то и в этом преуспеет.

— Вначале и Сиенна, и ее сестра считали меня захватчиком, перетягивающим на себя внимание их родителей, и назойливой занозой, — чуть улыбнулся Ник.

Усилием воли Сиенна заставила себя рассмеяться в ответ.

— Особенно когда ты пытался учить нас играть в шахматы.

— Уверена, ты был прекрасным учителем, — промурлыкала Поршия, теснее прижимаясь к Нику.

— Сиенна обыгрывала меня.

— Только потому, что ты поддавался, — запротестовала она.

— Только в начале, — покачал головой Ник. — Но потом мне пришлось резко сменить тактику, чтобы попытаться сохранить лицо.

— Ваша сестра оказалась такой же одаренной, как и вы? — холодно поинтересовалась Поршия.

— Джемма никогда не была фанаткой настольных игр, — усмехнулся Ник и обернулся, чтобы поприветствовать вернувшихся за столик родителей Сиенны.

Поздравив их, Ник и Поршия вернулись за свой столик, а Сиенна наконец смогла немного расслабиться.

— Как приятно снова увидеть Ника, — щебетала раскрасневшаяся после танцев Диана. — Он всегда был таким серьезным замкнутым мальчиком. Я так рада, что для него все сложилось наилучшим образом. Это благодаря тебе, Хью. — Она чуть сжала руку мужа.

— Он всего добился сам, — с улыбкой покачал головой отец Сиенны. — Все, что сделали мы, — это показали мальчику, какой может быть дружная, любящая семья. Жизнь Ника была непростой и до развода родителей, а уж после… Сначала опеку над сыном получил отец, потом каким-то образом мать отсудила у него права на ребенка. Вскоре после этого отец Ника умер. Я не слишком хорошо знаю эту историю — за все эти годы Ник ни разу не говорил об отце.

— Один раз говорил. Со мной, — вздохнула Диана. — Коротко и очень по-взрослому. Тогда Ник сказал, что никогда не позволит себе стать таким, как отец. Возможно, в детстве его били, хотя он не был похож на ребенка, подвергавшегося физическому насилию…

— Вы думаете, отец Ника бил его мать? — испуганно спросила Сиенна.

— Возможно.

Сиенна глубоко вдохнула, пытаясь сопоставить новую информацию с тем, что она уже знала о Нике. Конечно, родители говорили ей, что он родился в не самой счастливой семье, но она и представить не могла, что его детство могло быть настолько ужасным.

Возможно ли, что именно из-за этой детской травмы их отношения закончились, так и не успев начаться?

Вряд ли. Подобные романтические фантазии уместны в девятнадцать, но никак не в двадцать четыре. Между ними никогда не было ни любви, ни даже банального романа, потому что и то и другое предполагает нечто большее, чем пара недель флирта, закончившихся после единственной ночи вместе.

Нет. Может быть, для Ника это и было связью на одну ночь, но для нее это было нечто гораздо большее. Тогда Сиенна была уверена, что любит его…

— Нику пора жениться. — В ее размышления ворвался голос матери. — Сколько ему сейчас? Кажется, исполнится тридцать в октябре?

— В ноябре, — поправил ее муж.

Сиенна с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться. Ну конечно, в ноябре. Ник — Скорпион до мозга костей — мрачный, уверенный в себе, властный, вечно испытывающий потребность доминировать над окружающими.

— Надеюсь, его избранницей окажется не Поршия, — вздохнула Диана.

В этом Сиенна была полностью согласна с матерью — блондинка была больше похожа на идеально выточенную и отполированную ледяную скульптуру, чем на человека из плоти и крови.

— Уверена, Ник сможет найти подходящую женщину и без наших подсказок, — с наигранной беззаботностью сказала она и поспешила сменить тему: — Вы собираетесь еще потанцевать?

— Я — нет, а вот ты — обязательно, — улыбнулась мать. — Я собираюсь заглянуть в дамскую комнату и поправить макияж, а ты, милая, пока составишь Хью компанию.

Сиенна всегда любила танцевать с отцом, и музыка была прекрасной. Удовольствие портила лишь необходимость следить за тем, чтобы случайно не взглянуть туда, где сидели Ник и Поршия.

— Ты выглядишь усталой, — заметил Хью, когда они вернулись за столик. — Неудивительно, если вспомнить, сколько часов ты провела в самолете. Жаль, что ты не заказала номер в этом отеле.

— Ты, наверное, шутишь, папа, — рассмеялась Сиенна. — На моем счете не хватит денег, даже чтобы оплатить здесь ночевку в коробке из-под телевизора, не говоря уже о номере. Но я очень рада, что день перед поездкой вы проведете в окружении всей этой роскоши. И не волнуйтесь, мой отель тоже совсем не плох. — Она приподнялась на цыпочки и поцеловала отца в щеку. — Кроме того, уже послезавтра я уеду к Люси в Корнуолл.

— Мы были очень рады тебя увидеть, — вернувшись, сказала Диана и обняла дочь. — Это был восхитительный сюрприз. Я жалею лишь о том, что ты не сможешь поехать в круиз вместе с нами.

— Это тебе сейчас так кажется, — улыбнулась Сиенна. — Второй медовый месяц, как и первый, следует проводить наедине.

У нее были свои планы на время родительского круиза: она не стала расстраивать их рассказом о своем вынужденном увольнении и собиралась к моменту их возвращения устроиться на новую работу.

— Наслаждайтесь поездкой. Увидимся через месяц.

— Я провожу тебя до такси, — сказал отец, и Диана с готовностью к ним присоединилась.

По закону подлости Ник и его спутница выбрали именно этот момент, чтобы отправиться домой. И конечно, Ник, как настоящий джентльмен, не мог не предложить подвезти Сиенну до отеля.

— Спасибо, но в этом нет необходимости, — твердо отказалась она, размышляя, реальны ли ледяные волны раздражения, исходящие от Поршии, или это лишь плод ее разыгравшегося воображения.

Вряд ли она входила в планы блондинки на этот вечер, да и для нее самой была неприятна даже мысль о поездке в одной машине с этими голубками.

Но Ник проигнорировал ее отказ.

— В каком отеле ты остановилась?

Сиенна, чувствовавшая на себе взгляды родителей, нехотя ответила.

— Нам по дороге. А вот и моя машина. — Он кивнул на подъехавший лимузин.

Если бы рядом с ними не стояла злая как черт Поршия, Сиенна обязательно поддразнила бы его за любовь к шикарным гигантским машинам. Если бы он все еще был тем мальчишкой, с которым она когда-то играла, а не мужчиной, чьи руки и губы заставляли ее кричать от страсти. Который провел с ней одну ночь и исчез.

— Спасибо, Ник, это очень мило с твоей стороны, — улыбнулась Диана, и Сиенна поняла, что у нее нет выбора.

К счастью, ее отель был всего в пяти минутах езды — как раз столько она была готова выносить присутствие этой парочки.

На протяжении всей поездки Сиенна ловила на себе раздраженные взгляды Поршии, но предпочитала игнорировать их, с повышенным интересом рассматривая проплывающие за окном здания.

Когда лимузин остановился у отеля, она вздохнула с облегчением.

— Спасибо, что подвез, — сказала она Нику, вышедшему вслед за ней из машины, чтобы проводить до входа в отель. — Спокойной ночи.

— Чем ты собираешься заняться после отъезда родителей? — спросил он, игнорируя ее стремление побыстрее распрощаться.

— Завтрашний день я планировала посвятить обзорной экскурсии по Лондону, а потом сяду в поезд и поеду к школьной подруге в Корнуолл.

— Когда ты обручилась?

Неожиданная перемена темы на мгновение выбила ее из колеи.

— Несколько месяцев назад.

— Мне никто не говорил. — Черные брови Ника сошлись на переносице. — И кто этот Адриан?

— Его зовут Адриан Ворт. Его семья владеет сетью магазинов на юге страны.

— Знакомая фамилия, — заметил Ник, но не стал развивать эту мысль.

Вместо этого он улыбнулся и поцеловал ее в щеку. Едва ощутимого прикосновения теплых сухих губ оказалось достаточно для того, чтобы сердце Сиенны сделало кувырок и заколотилось с такой силой, что она едва расслышала его слова:

— Приятных сновидений.

Его улыбка была похожа на шампанское, которое она пила за ужином, — такая же сладкая, пьянящая.

«Нет, — поправила она себя. — Не шампанское. Лучшее, самое дорогое бренди — опасное и манящее, сбивающее с ног каждого, кто рискнет выпить чуть больше».

— Спокойной ночи, — выдохнула она и, развернувшись на каблуках, бросилась в отель.

Ник проводил ее взглядом и направился к машине, где его ждала другая женщина, с которой он собирался разделить сегодняшний вечер, а может, и свою постель.

Сиенна поморщилась и мысленно отругала себя. У нее нет права вторгаться в личную жизнь Ника и размышлять о том, с кем и когда он собирается переспать.

К сожалению, самовнушение не подействовало. Сиенна всю ночь ворочалась на непривычно твердой кровати, прислушиваясь к шуму проносящихся под окном машин. Приезд в Англию уже не казался ей хорошей идеей.

Следующий день реабилитировал Лондон в глазах Сиенны. Старинные здания, парки и соборы так увлекли ее, что лишь на пути в отель она вспомнила, что уже давно не проверяла свою электронную почту. Устроившись на втором этаже туристического автобуса, она достала смартфон и приготовилась к чтению.

Конечно, первым делом Сиенна открыла письмо от Адриана. Пробежав взглядом по первым строчкам, она поняла, что текст расплывается у нее перед глазами, а гул машин заглушил грохот сердца, которое, похоже, вознамерилось проломить грудную клетку.

Точнее, он был «искренне ее» еще несколько минут назад.

Сиенна неверяще смотрела на письмо. Буквы черными букашками разбегались под ее затуманенным взглядом. В груди словно разверзлась высасывающая тепло и радость черная дыра. Боль разбитого сердца, которую она испытала в этот момент, была такой же реальной, как и дрожь, колотившая все ее тело.

Она убрала телефон в сумочку и прижалась лбом к холодному стеклу, невидящим взглядом провожая проплывающие мимо дома.

Несмотря на шок, Сиенна вынуждена была признать, что в глубине души знала, что этот день настанет. Знала задолго до того, как покинула Новую Зеландию. В последние недели Адриан отдалился от нее, стал нервным и напряженным, ссылаясь на занятость, отменял их встречи…

Резким движением руки Сиенна стерла предательскую слезу, покатившуюся по щеке.

Нет, она не станет плакать из-за мужчины, который променял ее на другую. Она сможет справиться с этой болью. Сейчас она вернется в отель и постарается взять себя в руки. Нужно пережить всего одну ночь, а уже завтра вечером она встретится со старой подругой и забудет о терзающей ее тоске.

Сиенна закончила красить глаза и с тяжелым вздохом опустилась в кресло. Она сама не понимала, как Нику удалось преодолеть ее инстинктивное желание спрятаться за дверью своего номера и зализать нанесенные бывшим женихом раны. Возможно, в какой-то момент ей показалось, что она почувствует себя лучше в присутствии этого сильного, уверенного в себе мужчины, чем в темноте своей комнаты. Что она будет делать, оставшись одна? Опять пытать себя вопросом: почему двое мужчин, которых она любила или, по крайней мере, думала, что любила, бросили ее? Боль, резанувшая грудь при этой мысли, была настолько сильной, что она с трудом подавила желание немедленно сбросить одежду и спрятаться под одеялом.

Ее остановило лишь осознание, что это не сработает. Сиенна слишком хорошо знала Ника и понимала, что если через десять минут она не спустится, то он сам поднимется за ней, невзирая на протесты администрации отеля или ее собственные.

Но ужин с Ником предполагал необходимость съесть что-нибудь хотя бы для виду, а от одной мысли о еде желудок Сиенны сворачивался болезненно пульсирующим морским узлом.

Ник терпеливо ждал ее в том же кресле, которое она покинула десять минут назад.

— Извини, — сказала она в ответ на его оценивающий взгляд. — Я взяла с собой только одно вечернее платье.

— Все в порядке, ты потрясающе выглядишь, — спокойно ответил он, предлагая ей руку. — Могу поспорить, весь твой багаж уместился в ручную кладь?

— Не в этот раз, — покачала головой Сиенна. — Я ведь ехала в Англию на неделю, а на этой стороне экватора сейчас зима, так что у меня с собой полный чемодан теплых вещей. Это у тебя в каждой столице по квартире, под завязку забитой сшитыми под заказ костюмами, — не удержавшись от колкости, добавила она.

— На самом деле их у меня всего две.

— И которую из них ты называешь домом?

— Ту, что в Окленде, — задумавшись лишь на мгновение, ответил Ник. — А как прошел твой день? Если не считать новостей от подруги, конечно.

— Хорошо. По большей части, — ответила Сиенна, растянув губы в светской улыбке, и даже пересказала забавный случай в пекарне с участием маленького ребенка и перепуганной утки.

Ник рассмеялся, подкрепив уверенность Сиенны в том, что она сможет дотянуть до конца этого вечера, не упоминая о коллапсе в своей личной жизни, и, может, и до посадки в самолет. Там она сможет спрятаться под пледом и провести весь полет в угрюмом молчании, без зазрения совести игнорируя любопытные взгляды скучающих пассажиров.

Но для начала ей стоит хотя бы поменять билет.

— Пока ты переодевалась, я позвонил своей помощнице и попросил ее забронировать билет на ближайший рейс до Новой Зеландии, — словно прочитав ее мысли, сказал Ник. — Она обещала перезвонить в течение часа и отчитаться.

— Твоя бедная помощница сейчас, наверное, проклинает меня за сверхурочную работу.

— Сомневаюсь. Я плачу ей такие деньги как раз за то, чтобы она выполняла срочные поручения в любое время дня и ночи, — усмехнулся Ник, открывая для нее дверцу лимузина.

Сиенна тут же представила себе затянутую в строгий деловой костюм женщину лет тридцати, буквально олицетворяющую собой понятие «профессионализм», тайно и безмолвно влюбленную в своего босса.

— И ночи тоже? У нее нет семьи?

— Напротив, она замужем и у нее двое детей. Но в их семье домом и детьми занимается муж.

— Очень современный подход, — улыбнулась Сиенна.

— Это вообще интересная пара. Уверен, они бы тебе понравились.

— А разве для замены билета ей не нужны мои паспортные данные и номер нынешнего билета? Тебе нужно было предупредить меня, пока мы были в отеле.

— Ничего, она сможет подтвердить бронь завтра утром, — беззаботно пожал плечами Ник.

Лимузин замедлил ход, и Сиенна, выглянув в окно, увидела тихую улочку, по обеим сторонам которой высились красивые дома, построенные в григорианском стиле.

— А я была уверена, что ты живешь в каком-нибудь суперсовременном пентхаусе на вершине небоскреба.

— Мне нравится здесь.

— А кому бы не понравилось? — улыбнулась Сиенна. — На самом деле этот дом тебе подходит — стильный, аккуратный, сдержанный…

«И совершенно восхитительный!» — добавила она про себя.

— Легко представить тебя одетым в стиле эпохи Регентства, подъезжающего к крыльцу на фаэтоне, запряженном четверкой вороных.

— По-моему, в фаэтоны впрягали только двух лошадей.

— Поверю тебе на слово.

— Почему? — поинтересовался Ник, иронично изогнув бровь.

— В детстве мы с Джеммой были уверены, что ты знаешь обо всем на свете.

— Да, шесть лет разницы кого угодно возвысят в глазах ребенка. Боюсь, что, повзрослев, вы во мне сильно разочаровались.

По лицу Ника пробежала тень. Сиенна могла бы поклясться, что видела сожаление в его зеленых глазах. Возможно, в этот момент он вспомнил, что разрушил не только эту иллюзию?

Вряд ли.

Она отвела взгляд, притворяясь, что рассматривает массивный особняк на другой стороне улицы. Даже в девятнадцать она понимала, что ниточка, которая связывает их, тонка и в любую минуту может порваться. К сожалению, тогда это знание не спасло ее от разбитого сердца, но ей не на что было жаловаться. В конце концов, Ник никогда и ничего ей не обещал.

Лучше бы она осталась в отеле…

— Никто не застрахован от крушения иллюзий, — сказала Сиенна, радуясь тому, что ее голос звучит спокойно.

— Кроме тех, чьи иллюзии уже давно рухнули, — пробормотал Ник. — Сиенна…

Он замер на полуслове, и его губы сжались в тонкую линию.

Сиенна почувствовала, как у нее внутри все сжалось от страха. Она была готова отдать все что угодно за возможность оказаться как можно дальше отсюда. Меньше всего сейчас она нуждалась в извинениях Ника за ошибку пятилетней давности. Точнее, за то, что он, без сомнений, считал ошибкой.

К счастью, Ник тоже оказался не готов к этому разговору. Он вышел из машины, открыл перед ней дверцу и, подав руку, повел к белому крыльцу.

С любопытством оглядевшись, Сиенна не смогла сдержать восхищенный вздох.

— Ник, здесь так красиво!

— Рад, что тебе нравится, — улыбнулся он.

Декоратор, обставлявший дом Ника, преуспел в совмещении современных предметов мебели и антиквариата, сохранив присущую хозяину дома элегантность и чувство стиля.

— Как насчет аперитива перед ужином? Ты все еще предпочитаешь совиньон блан?

— Да, спасибо. — Сиенна была приятно удивлена тем, что Ник до сих пор помнил ее любимое вино.

Она сделала первый глоток сладкого и терпкого вина, судя по этикетке произведенного в Новой Зеландии, и чуть улыбнулась.

— Нельзя забрать птичку киви из Новой Зеландии, — поддразнила она Ника, кивнув на бутылку.

Его улыбка показалась Сиенне немного натянутой.

— Я люблю разные вина, но это показалось мне наиболее подходящим для сегодняшнего вечера. Давай выпьем за твое счастье. Кстати, почему я не вижу обручального кольца на твоем пальце?

Сиенна опустила взгляд на свой безымянный палец и с неожиданной злостью подумала, что совсем недолго была обручена с Адрианом — бледная полоска на загорелой коже, оставшаяся от кольца, была едва заметна.

Сиенне потребовалась вся ее сила воли, чтобы выдержать пристальный взгляд зеленых глаз Ника.

— Сегодня я получила электронное письмо от моего жениха, в котором он сообщил мне, что встретил другую, — коротко ответила она.

Тихо звякнул бокал Ника, который он резким движением поставил на стол.

— Этот червяк порвал с тобой по электронной почте? — недоверчиво переспросил он.

Сиенна чуть пожала плечами, не в силах произнести ни слова из-за комка, вставшего поперек горла.

Черные брови Ника сошлись на переносице. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но закрыл, сглатывая слова, которые не следовало произносить в присутствии дамы. Вместо этого он забрал бокал с вином из ледяной руки Сиенны, поставил его на стол, а затем мягко притянул ее к себе. Она податливо прильнула к нему и с едва слышным вздохом спрятала лицо на его широкой груди. На мгновение она позволила себе просто наслаждаться теплым, умиротворяющим покоем, исходившим от рук Ника, медленно скользящих по ее спине.

— Поплачь, если хочешь, — прошептал Ник.

— Нет, не хочу, — покачала головой Сиенна, хотя, как назло, после его слов глаза наполнились слезами.

— Возможно, ты еще не готова это услышать, но я считаю, что тебе не нужен мужчина, разорвавший помолвку по электронной почте.

— Я знаю, — кивнула она. — Не беспокойся за меня, Ник, я справлюсь.

— Я в тебе и не сомневался, — едва заметно улыбнулся он, и лед, сковавший сердце Сиенны, начал таять.

Теплая спокойная уверенность Ника передалась ей. Скованные напряжением мышцы расслабились, дыхание перестало перемежаться со всхлипами, а сосущая боль в груди отступила…

Но Сиенна не отстранилась, а Ник не опустил рук, и бережные движения его ладоней по ее спине вдруг дали совершенно обратный эффект. Так медленно, что Сиенна сначала даже не поняла, что с ней происходит, в ее теле начало разгораться желание.

Это так шокировало ее, что она невольно отпрянула. В то же мгновение Ник опустил руки и отступил на шаг назад.

Острое чувство стыда опалило щеки Сиенны.

— Спасибо, — сказала она, усилием воли заставив себя улыбнуться. — Жаль, что у тебя нет родных сестер — ты бы был замечательным братом.

— Когда тебе в следующий раз понадобится поплакать в братское плечо, просто дай мне знать, — откликнулся Ник с ироничной усмешкой, только усугубившей ее смущение.

— Надеюсь, в дальнейшем я смогу справиться сама, — ответила Сиенна, удивляясь, как хрипло звучит ее голос.

Избегая взгляда Ника, Сиенна взяла свой бокал и сделала большой глоток, надеясь, что вино поможет ей успокоиться. Ее руки дрожали, и она поспешила вернуть бокал на стол.

К счастью, в этот момент в комнату вошла женщина с подносом, полным аппетитных маленьких сэндвичей. Ник представил ее как свою домоправительницу. Оставив поднос на столе, она вышла, а Ник повернулся к Сиенне:

— Немедленно съешь хоть что-нибудь. Ты бледная, как привидение.

Он был абсолютно спокоен. Совершенно очевидно, что всепоглощающее желание, потрясшее ее до глубины души, она испытала в одиночку. Скорее всего он даже не понял, что делают с ней его прикосновения.

И слава богу.

— Разве ты не замечал, что я всегда бледная? — холодно ответила она. — Хотя лично я предпочитаю думать, что у меня просто светлая кожа. Как у ангела.

— У ангела? — со смехом переспросил Ник. — Ну уж нет, только не с этими дьявольскими черными кудрями и чувственным ртом. — Он взглянул на часы, и улыбка пропала с его лица. — Мне нужно сделать деловой звонок, но я вернусь через пять минут. К моему возвращению хотя бы пять сэндвичей должны исчезнуть с этого подноса.

Когда дверь закрылась за спиной Ника, Сиенна перевела взгляд на поднос. Сэндвичи выглядели аппетитно и пахли так чудесно, что она выбрала один и отправила в рот. Улыбнувшись приятному вкусу, она потянулась за следующим, одновременно пытаясь привести в порядок мысли.

Почему ее тело так странно отреагировало на близость Ника? До сегодняшнего дня она была уверена в том, что ее детская влюбленность осталась в прошлом. Ее даже перестало интересовать, какого черта он ночь напролет занимался с ней любовью, а потом исчез, сказав лишь, что потерял голову и ему безумно жаль.

В ту ночь Ник не только показал Сиенне незнакомую ей доселе страстную, хищную сторону ее натуры, но и ранил ее, причем до сегодняшнего дня она сама не понимала, насколько глубока была эта рана. Неужели, сама того не осознавая, она запретила себе чувства, столь же глубокие, как те, которые она испытывала к Нику? Неужели к Адриану, казавшемуся таким земным, надежным и безопасным, ее подтолкнула не любовь, а страх перед новой болью? Возможно ли, что ее чувства к бывшему жениху были лишь миражем, наведенным злым волшебником, похитившим ее страсть и радость и заставившим ее жить в мире, где не осталось ни того ни другого.

Если она позволила своей тоске по Нику сделать выбор за нее, то Адриан мог почувствовать это. Она своими руками оттолкнула его, подсознательно чувствуя, что не его жаждет ее сердце и тело.

Но, признав все это, она будет вынуждена признать и ту власть, которую все еще имеет над ней Ник.

Звук открывающейся двери заставил Сиенну вздрогнуть.

— В чем дело? — спросила она, заметив, что брови Ника опять сошлись на переносице.

— Это мой вопрос. Почему при виде меня ты выглядишь такой испуганной?

— Тебе показалось, — автоматически откликнулась она.

— Ну конечно, — иронично усмехнулся он, чуть пожав плечами.

— Знаешь, в детстве я часто обижалась на тебя, — неожиданно сказала Сиенна.

Ник удивленно поднял бровь.

— Я знаю. Когда твой отец брал меня на разные игры и спортивные мероприятия, ты всегда требовала, чтобы мы взяли тебя с собой, и ужасно расстраивалась, если оставалась дома.

— Наверное, я была совершенно невыносима.

— Не совсем. Ты была совершенно бескомпромиссной и невероятно упрямой малышкой, но я быстро привык к обиженному пыхтению, крикам, мрачным взглядам, которыми ты меня бомбардировала, надутым губкам…

— Я никогда не надувала губы!

— О, надувала, и это выглядело очень мило. Все это скорее забавляло меня, чем раздражало.

— А как получилось, что отец взял тебя под свою опеку?

По лицу Ника пробежала тень, но, когда он заговорил, его голос звучал спокойно.

— После смерти отца я совершенно отбился от рук. Моя мать была в отчаянии и в конце концов обратилась в организацию, поддерживающую детей, потерявших одного из родителей. Твой отец состоял в этой организации и согласился заняться мной. Мы поладили. — Он кашлянул и опустил взгляд. — Я у него в неоплатном долгу. Когда я решил создать свою компанию, он не мог оказать мне финансовую поддержку, зато познакомил меня с нужными людьми и дал несколько ценных советов.

— Да, он помог тебе, — кивнула Сиенна, тронутая его словами. — Зато ты стал для него сыном, которого у него никогда не было.

— Надеюсь. — Судя по лицу Ника, он уже пожалел о своей излишней откровенности. — Ужин готов.

Еще десять минут назад она бы сказала, что ей вполне достаточно тех двух канапе, что она уже съела, но выпитое вино сделало свое дело: тоска из-за разрыва с женихом немного отступила, сменившись приятным головокружением и острым чувством голода.

Но в середине второй перемены блюд Сиенна вдруг замерла с поднятой вилкой. Легкое опьянение прошло, и горечь с новой силой сдавила ее сердце.

— Ты плохо выглядишь, — заметил внимательно наблюдавший за ней Ник. — Думаю, будет лучше, если сегодня ты переночуешь здесь.

— Нет, я…

— Сначала трансатлантический перелет, потом это миленькое письмо от твоего бывшего жениха и отказ подруги. Тебе не стоит сегодня оставаться одной. Я попрошу приготовить для тебя постель, а завтра утром мы обсудим, что делать дальше.

— Уверена, в этом нет необходимости… Я, наверное, просто слишком много выпила.

— Сомневаюсь, что полбокала вина могли так повлиять на тебя. — Ник устало потер виски. — Сиенна, у меня был очень тяжелый день, поэтому, пожалуйста, прекрати со мной спорить. Ты не поедешь сегодня в отель. Я хочу быть уверен в том, что с тобой все в порядке.

Было бы так просто расслабиться и позволить Нику взять на себя заботу о ней, но Сиенна не была уверена в том, что готова провести ночь в его доме.

— Нет.

— Тогда я свяжусь с твоими родителями и сообщу им о разрыве помолвки.

— Н-не смей! — воскликнула Сиенна, разом утратившая всю свою решимость. — Они столько лет мечтали об этом круизе! Ты ведь не станешь портить им второй медовый месяц?

— Конечно стану, ведь, пока ты в Лондоне, я отвечаю за тебя перед ними.

— Это будет предательством!

— Уверен, что они бы с тобой не согласились и сочли настоящим предательством мое молчание.

В сошедшихся на переносице черных бровях Ника и сжавшихся в тонкую линию губах не было и намека на готовность пойти на компромисс. Сиенна хотела рассмеяться и обратить происходящее в шутку, но из ее груди вырвался лишь жалкий всхлип.

— Собираешься нажаловаться? — пробормотала она, понимая, что подобный вопрос гораздо более уместно прозвучал бы из уст пятилетнего ребенка.

— Если тебе кажется, что я собираюсь сделать именно это, то да, — чуть пожал плечами Ник. — Или ты все же согласишься переночевать здесь?

— Черт с тобой, Ник! Ладно! — выкрикнула она, понимая, что сопротивляться дальше бесполезно.

— Замечательно, — удовлетворенно кивнул он. — Подожди немного, я узнаю, готова ли твоя комната. А ты пока съешь что-нибудь еще. Голодный обморок не лучшая альтернатива слезам.

Только сейчас Сиенна поняла, чего добивался Ник. Он словно пытался отмотать время вспять, вернуть их на стадию дружеских, почти родственных отношений. Словно не было той вспышки страсти, которая всего несколько минут назад сплела их тела в единое целое.

— Да, конечно, — кивнула она, чувствуя, как только что терзавший ее стыд сменяется жгучей обидой.

— Я принесу тебе попить, — удовлетворенно кивнул он и с легкой насмешкой добавил: — Тебе нужно восполнить то количество воды, которое ты только что выплакала.

— Спасибо, но я вполне способна сама позаботиться о себе.

— Оставайся в постели, — не терпящим возражений тоном приказал Ник и вышел за дверь, а Сиенне оставалось лишь тяжело вздохнуть и устало прикрыть глаза.

Правда, так она могла не заметить возвращения Ника, потому что двигался он всегда совершенно бесшумно. Ее отец однажды назвал его прирожденным хищником.

Что ж, ее отец ошибался. Если бы хищнические инстинкты в Нике были сильны, сейчас их обнаженные тела сплетались бы на смятых простынях этой огромной кровати. Глупо было отрицать, что за все эти годы она так и не выработала иммунитета против его опасного обаяния и упала бы в его объятия так же легко, как и пять лет назад.

К счастью, ему удалось остановиться и убедиться в том, что она понимает, что секс для него будет лишь проявлением физической страсти, утолением звериного голода без эмоциональной подоплеки.

«К счастью», — повторила она про себя, словно мантру.

К счастью, он дал ей возможность отстраниться, и она ею воспользовалась.

— Некоторые люди предпочитают спать лежа, — услышала она насмешливый голос Ника и, вздрогнув от неожиданности, открыла глаза.

— Спасибо, — сказала она, принимая стакан воды.

Ее руки дрожали, так что то, что она донесла стакан до рта, не расплескав половину, уже можно было считать достижением.

— Спокойной ночи, — кивнул он с тем же безучастным выражением лица и вышел из комнаты, а Сиенна обессиленно упала на подушки.

Мысли роем испуганных пчел носились в голове.

Итак, что мы имеем? Естественной реакцией Ника на ее плач было успокоить ее. Ситуация изменилась уже потом, когда она немного успокоилась. Для того чтобы заняться сексом, мужчине совершенно не обязательно испытывать к женщине какие-то романтические чувства, а устоять, когда обнаженная женщина прижимается к нему всем телом, не так-то просто. С ним все понятно.

Но почему объятия Ника так подействовали на нее? Неужели ее любовь к Адриану и правда была всего лишь самообманом, дающим ей ложное ощущение безопасности и контроля над ситуацией?

Сиенна резко схватила с тумбочки стакан и залпом допила оставшуюся воду.

Пора признать правду. Слова Адриана в первую очередь вызвали у нее изумление. Изумление, а вовсе не черную, яростную, бесконечную тоску, месяцами терзавшую ее после ухода Ника.

Но и дикое желание, толкнувшее ее в объятия Ника, было не любовью, а всего лишь страстью. Пусть и настолько сильной, что ей удалось раздуть искры, оставшиеся от огня, потухшего пять долгих лет назад…

В объятиях Ника она забыла обо всем. А он — нет.

О да, он несомненно хотел ее. Но ни на мгновение не утратил контроля над собой.

«Прекрати! Забудь об этом! — приказала она себе. — Ты потеряла голову, с каждой может случиться. Забудь».

Теперь, когда Сиенна поняла, как легко может пасть жертвой привлекательности Ника, она должна была сделать все, чтобы в будущем избегать подобных ситуаций. Дома, в Новой Зеландии, она исчезнет из его поля зрения, и все снова вернется на круги своя. Вместо того чтобы терзать себя размышлениями о Нике, она найдет новую престижную работу, предварительно убедившись в том, что ее новым начальником будет женщина или пожилой семьянин, и, может быть, наконец встретит подходящего ей мужчину.

Пару часов спустя Сиенна поняла, что больше не в силах читать триллер, оказавшийся совсем не таким увлекательным, как обещала аннотация. После очередного абсурдного поворота сюжета Сиенна окончательно утратила симпатию к героям и отложила книгу.

Она пересела на диван и с сомнением посмотрела на висящий напротив плазменный экран.

— Включай телевизор, если хочешь, — сказал Ник, заметивший ее перемещение.

— Нет, спасибо, — покачала она головой, не желая мешать ему работать.

Вместо этого Сиенна взяла один из лежавших на кофейном столике журналов. Это издание было буквально создано для тех, кому вздумается почитать что-нибудь легкое на борту частного самолета. Великолепные фотографии и тексты обещали богатым любителям роскоши шикарные места для отдыха и спорта. Сиенна прочла статью о сдающемся в аренду замке в Пиренеях, перелистнула страницу и обнаружила описание прелестного маленького спa-отеля на Бали. Восхищенная фотографиями шикарных номеров, бассейнов и ресторанов, она решила, что однажды обязательно посетит этот тропический остров.

Как только найдет работу и накопит достаточно денег.

Увлеченная статьей об альпинизме, иллюстрированной фотографиями подтянутых красоток с идеальными прическами и маникюром, штурмующих неприступные горы, она не заметила, как к ней подошла стюардесса, толкавшая перед собой тележку с напитками и разнообразными закусками.

— Чай, мисс Блейк? — с профессиональной улыбкой предложила она.

— Да, спасибо, — кивнула Сиенна и перевела взгляд на Ника.

— Мне тоже, без молока и сахара. И что-нибудь к чаю на твой вкус.

Он хочет, чтобы она выбрала за него? Сиенна помнила, что в детстве Ник обожал шоколадный торт, который пекла ее мать, и классические новозеландские меренги с киви, но у нее не было ни малейшего представления о том, как сильно изменились его вкусы за эти годы.

— Просто оставьте тележку, — попросила Сиенна, так и не определившись с выбором.

Когда Ник присоединился к ней, она уже разлила чай и подала ему чашку.

— Совсем как в день моего выпускного, — улыбнулась Сиенна, рассматривая изящную фарфоровую чашечку. — После церемонии вручения дипломов мама и папа отвезли нас с сестрой ужинать в шикарный ресторан. Официант так засмотрелся на Джемму, что пролил шампанское мне на взятую напрокат мантию. Было совсем не просто ее отстирать.

— Очень непрофессионально с его стороны, — осуждающе покачал головой Ник.

— Возможно, но, когда регулярно выходишь в свет в компании Джеммы, к подобному привыкаешь. А день был такой замечательный, что подобная мелочь не могла испортить нам настроение.

— Я очень старался попасть на твой выпускной, — с сожалением вздохнул Ник. — Но за день до этого в одной из компаний, с которыми я работаю, случился кризис, и мне пришлось лететь туда.

— Мир финансов дрогнул в тот день, когда я выпустилась из колледжа? По-моему, это очень символично, — рассмеялась Сиенна.

— Ты не пошла в магистратуру?

Сиенна покачала головой.

— Не только у твоих компаний бывают проблемы с финансами, — вздохнула она. — Родители потратили достаточно денег, оплачивая мое обучение в колледже. Я хотела начать зарабатывать сама, ощутить вкус настоящей жизни.

— И ты, получив диплом экономиста, устроилась работать в цветочный магазин?

В его голосе Сиенне почудилась насмешка, вызвавшая естественное желание защитить когда-то любимую работу.

— Мне нравится садоводство. При поступлении в колледж я долго колебалась между экономикой и ландшафтным дизайном. И мне очень нравилась моя начальница. Незадолго до нашего знакомства она потеряла мужа и была в полном отчаянии, потому что, пока она возилась в любимых теплицах, он вел все дела. Она была счастлива, когда я взяла управление магазином в свои руки, дав ей возможность и дальше спокойно растить ее любимые розы и орхидеи.

— Я почему-то совершенно не удивлен, — сухо откликнулся Ник, взяв с подноса сэндвич с индейкой. — Тебя всегда окружала аура полной уверенности в себе. Наверняка женщина, пытавшаяся пережить потерю супруга, в твоем присутствии чувствовала себя спокойнее.

— Наверное, так и есть, — чуть пожала плечами Сиенна. — Странно, мне казалось, ты обожаешь эклеры, а сейчас и не взглянул на них.

Ник звонко рассмеялся, и на секунду Сиенне показалось, что она вернулась в прошлое и перед ней сидит тот самый мальчик, который учил их с сестрой играть в шахматы, защищал Джемму, когда ее обижали в школе, снимал Сиенну с вершины разлапистых ветвей джакаранды, на которые она неведомо каким образом забиралась, и требовал, чтобы она прекратила заплывать так далеко от берега…

Но долгое время таким Ника знали только Сиенна и Джемма — со взрослыми он всегда держался отстраненно, подчеркнуто вежливо, никого к себе не подпуская. Только через много лет спокойное дружелюбие и забота отца Сиенны смогли пробить ледяную стену, которой окружил себя мальчик, рано узнавший, насколько бывает опасно доверять взрослым.

— Какое внимание к моему питанию! — отсмеявшись, сказал Ник. — Просто признай, что хочешь съесть их сама.

— Нет! — возмущенно воскликнула Сиенна и тут же рассмеялась, осознав, что попалась на его удочку. — Просто боюсь, что такими темпами ты один съешь все сэндвичи и мне ничего не достанется.

— У тебя всегда был зверский аппетит, — усмехнулся Ник, пододвинув к ней тарелку. — В детстве я все думал, куда же девается вся поглощаемая тобой еда.

— Из-за тебя я чувствую себя настоящей обжорой, — вздохнула Сиенна. — Но это не помешает мне съесть вот этот симпатичный кекс, даже если со стороны это будет выглядеть как поедание произведения искусства. Помнишь, когда мама готовила кексы, она разрезала верхнюю часть на две половинки и с помощью взбитых сливок делала их похожими на крылья?

— Конечно, — широко улыбнулся Ник. — Я называл их бабочками.

— Однажды ты потряс меня до глубины души, съев сразу шесть маминых кексов.

— И ты потом не раз пыталась повторить мой нетленный подвиг, — рассмеялся он.

Четыре часа спустя уставшая, потная и совершенно довольная жизнью, Сиенна упала на кровать, разметав вокруг бумажные пакеты, до отказа забитые предельно дешевой одеждой и сувенирами.

Грейс, на эти два дня ставшая спутницей и гидом Сиенны, оказалась настоящей находкой: она знала все самые лучшие и дешевые магазины в округе. Благодаря ей покупка подарков, которых Сиенна набрала для всех родных и знакомых, не слишком сильно ударила по ее кошельку.

Раздался стук в дверь. Мысленно приказав себе успокоиться, она сказала:

— Входи.

Оглядевшись, Ник чуть заметно улыбнулся.

— Вижу, ты довольна?

— Очень, — кивнула Сиенна. — Ты был прав, Грейс мне очень помогла. Без нее я бы наверняка потерялась в этом огромном городе.

— Приятно узнать, что ты способна признать мою правоту, — иронично улыбнулся Ник.

— Но это не значит, что я не смогла бы найти дорогу назад, — обиженно поджала губы Сиенна, и, глядя на нее, Ник громко расхохотался.

— В этом я не сомневаюсь. — Он обвел взглядом разбросанные по кровати пакеты. — Покажешь мне свои покупки?

Сиенна с радостным энтузиазмом кивнула и начала разворачивать свертки, одновременно рассказывая Нику, кому предназначены подарки.

— А это для дочери моей соседки, — щебетала она, демонстрируя Нику симпатичную плюшевую собачку. — Видишь, если нажать на брюшко, она залает. У бедной девочки ужасная аллергия на шерсть. Надеюсь, эта собачка ее обрадует.

— Ясно, — кивнул Ник. — Какие у тебя планы на завтрашний день?

— Грейс предложила сходить в Музей культурного наследия.

— Хорошая идея.

— И еще я хотела бы посетить парк водно-болотных угодий. Я читала, что многие птицы во время сезонных перелетов из Арктики в Новую Зеландию делают остановку именно здесь. Ты уже там бывал?

— Да. Но если бы я был на твоем месте, то начал бы с музея: там собраны совершенно уникальные экспонаты.

— Хорошо, — покладисто кивнула Сиенна, с удивлением наблюдая, как брови Ника ползут вверх. — В чем дело?

— Прости, — усмехнулся он. — Я так привык к тому, что каждое мое предложение ты воспринимаешь в штыки и начинаешь спорить, что твое согласие стало для меня сюрпризом.

— Неужели я действительно так себя веду? — смутилась Сиенна, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Я, наверное, кажусь тебе капризным ребенком.

— Нет, скорее девушкой, которая стремится отстоять свою свободу и независимость.

— Спасибо. Теперь я чувствую себя бунтующим подростком, — мрачно вздохнула она. — Прости. На самом деле я очень благодарна тебе…

— Не нужно меня благодарить, — отрезал Ник и уже мягче продолжил: — На сегодня я закончил с делами и хотел предложить тебе после ужина отправиться на пик. — Увидев ее замешательство, он пояснил: — Каждый, кто приезжает в Гонконг, должен подняться на пик Виктории. Оттуда открывается потрясающая панорама города, и, к счастью для нас, вход туда открыт как днем, так и ночью.

— Замечательно, — искренне обрадовалась Сиенна.

Посещение достопримечательностей — это идеальное занятие для тех, кто меньше всего хочет остаться наедине, так как зачастую подобные прогулки происходят в компании разноцветных и разноязыких толп туристов.

— Ты хочешь поужинать здесь или в ресторане? — спросил тем временем Ник.

— В ресторане, — выпалила она, но тут же, спохватившись, добавила: — Если, конечно, ты не слишком устал.

Ник с тихим смешком покачал головой.

— Ты говоришь совсем как мать. Со мной все в порядке. Как насчет местной кухни?

— Я только за, — откликнулась резко погрустневшая Сиенна.

Если бы до этого момента она не знала, как Ник относится к ней, фраза о том, что она напоминает ему мать, расставила бы все на свои места. Он не замечает в ней женщину. И вряд ли когда-нибудь заметит.

— Я знаю маленький ресторанчик в соседнем квартале. Но если ты хочешь чего-то более масштабного…

— Нет, что ты, я обожаю маленькие уютные ресторанчики. Дай мне час, чтобы привести себя в порядок, и можем идти.

Пока Сиенна занималась шопингом, горничные погладили и убрали в шкаф ее немногочисленные вещи. Печально оглядев свое единственное выходное платье, Сиенна решила, что это все-таки лучше, чем ничего. Возможно, это первый и единственный раз, когда она выходит в свет в компании Ника, так что следует выглядеть соответствующе.

Уже на пороге выбранного Ником ресторанчика стало ясно, что Сиенна зря переживала из-за своего внешнего вида. С тем же успехом она могла надеть джинсы и футболку — никто бы не заметил. Здесь явно не обращали внимания на такие мелочи, как дресс-код, — за соседними столиками сидели люди в повседневной одежде, униформе и вещах, явно сшитых на заказ известными дизайнерами.

— Как ты узнал об этом месте? — спросила Сиенна, с любопытством оглядываясь.

— Мне порекомендовали его во время моего первого приезда в Гонконг.

— И часто ты здесь ужинаешь?

— Каждый раз, когда бываю в городе.

Сиенна озадаченно кивнула, только сейчас осознав, что вся информация, известная ей о жизни Ника за пределами Новой Зеландии, почерпнута из глянцевых журналов.

Ник заказал ужин из нескольких остро пахнущих пряностями блюд. Некоторые из них подавались тушеными, другие — жаренными на гриле; их объединяло лишь одно: великолепный вкус.

Сиенна отдала должное каждому блюду, внимательно рассмотрела интерьер и гостей ресторана, среди которых попадались весьма экстравагантные личности, — в общем, приложила все усилия, чтобы не концентрировать все свое внимание на Нике. Но сказать было гораздо проще, чем сделать. Каждый раз, когда он обращал на нее взгляд своих бездонных изумрудных глаз, сердце Сиенны замирало.

— Тебе здесь нравится? — спросил Ник, ничего не подозревая о ее внутренних терзаниях.

— Очень, — кивнула она, надеясь, что ее голос звучит беззаботно.

— Если ты закончила, можем отправляться к пику, и, так как ты впервые в Гонконге, мы просто обязаны поехать туда на трамвае, чтобы ты смогла получше рассмотреть город.

Ночной Гонконг впечатлил Сиенну не меньше, чем освещенный солнечными лучами. Она даже пожалела, что в этой захватывающей поездке ее сопровождает Ник, ведь это значило, что все ее органы чувств сконцентрированы в первую очередь на нем, а не на восприятии окружающей урбанистической красоты.

Когда они наконец поднялись на вершину горы, толпа туристов, тоже решивших скрасить свой вечер лицезрением панорамы Гонконга, подхватила их и повлекла к смотровым площадкам. Но, несмотря на присутствие сотен людей вокруг, Сиенна могла думать лишь о руке Ника, лежащей на ее плече.

«Прекрати! — приказала себе Сиенна. — Ты поднялась сюда ради вида, так смотри!»

Здесь действительно было на что посмотреть. Город раскинулся у подножия горы, словно огромный спрут, отдыхающий на берегу залива, — яркий, сияющий бесконечным множеством разноцветных огней, вздымающийся горбами высотных зданий. Эта феерия цвета и форм растворялась вдали, мягко перетекая в монолитную тьму гор на горизонте.

— О господи! — выдохнула Сиенна. — Это потрясающе. На какой мы высоте?

— Более тысячи футов, — ответил Ник, глядя на нее снизу вверх.

Сиенна широко улыбнулась и машинально убрала со лба длинный вьющийся локон. Ее огромные голубые глаза сияли восхищением, а нежная кожа чуть покраснела от непривычной после английской зимы жары. Будет ли она выглядеть такой же счастливой, если он покажет ей затерянную в пустыне розово-красную Петру или потрясающий воображение Ангкор-Ват, окруженный тропическими джунглями?

Откуда взялась эта мысль?

Ник резко тряхнул головой, стараясь избавиться от непрошеных мыслей.

— Насмотрелась? — чуть хрипло спросил он.

— Да, — с улыбкой кивнула Сиенна. — Но однажды я обязательно вернусь сюда.

Вопрос «С кем?» чуть не сорвался с губ Ника, но он сдержался.

— Наверное, нам действительно пора возвращаться, — вздохнула Сиенна, нехотя оторвав взгляд от панорамы Гонконга. — У тебя ведь наверняка запланировано на завтра много работы.

Ник был тронут ее заботой. Его прежние подруги никогда не беспокоились о его самочувствии. С другой стороны, им никогда не приходилось сомневаться в его выносливости.

Странно, но почему-то мысли о прошлых любовницах сейчас были неприятны Нику. Словно те отношения были изменой… Кому? Сиенне? Нет, что за глупость.

Миновав стеклянные вращающиеся двери отеля, они услышали музыку.

— Здесь есть ночной клуб, — ответил Ник на вопросительный взгляд Сиенны. — Сегодня вечер танцев в стиле тридцатых годов: фокстроты, вальсы и прочее. Хочешь потанцевать?

Сиенна явно не ожидала этого вопроса. Поколебавшись, она кивнула:

— Да, но мы одеты не совсем подходящим образом.

— Сомневаюсь, что кто-то обратит на это внимание.

Сиенна лукаво улыбнулась.

— Хочешь сказать, что ты настолько богат и известен, что тебя в любом месте примут с распростертыми объятиями? Какое высокомерие!

— Проверим?

— Почему нет? Когда еще мне удастся потанцевать в лучшем отеле Гонконга?

Они расположились за столиком рядом с танцполом, и Ник заказал напитки: шампанское для Сиенны и пиво для себя. В ответ на ее удивленный взгляд он лишь чуть пожал плечами:

— Ты можешь забрать птичку киви из Новой Зеландии…

— Но не можешь забрать Новую Зеландию из птички киви, — со смехом ответила она.

Глядя на радостное лицо Сиенны, Ник не мог не думать о том, как целовал ее вчера. Нет, скорее о том, как они целовали друг друга, ведь она отвечала на поцелуй. В тот момент она была готова отдаться ему.

Жаль, что это мгновение было недолгим.

Звонкий смех Сиенны привлек к ней внимание компании молодых людей за соседним столиком, но хватило одного угрожающего взгляда Ника, чтобы они отвели взгляды.

Но злость не отступала, и, чтобы сконцентрироваться на чем-то более мирном, он сказал:

— В этом отеле я заключил свою первую крупную сделку. Потом я поднялся в номер и отпраздновал эту победу бокалом пива. С тех пор каждый раз, когда оказываюсь здесь, я всегда заказываю себе пиво.

— В память о том дне?

— Да, — кивнул он. — Давай потанцуем. Надеюсь, ты знаешь и такие древние танцы, как фокстрот?

— Конечно. Ты же знаешь мою маму: как только мы с Джеммой научились ходить, она тут же отвела нас в школу танцев.

— Просто хотел удостовериться, — усмехнулся Ник и протянул ей руку. — Пойдем.

Одного прикосновения Ника оказалось достаточно, чтобы кровь Сиенны вспыхнула огнем, проникающим даже в самые потаенные уголки ее тела. Рука Ника на ее талии обжигала даже сквозь ткань платья. Он притянул ее к себе — близко, но не слишком — и шагнул навстречу, начиная танец.

Если бы Сиенна подняла глаза, она бы увидела подбородок Ника и чувственную линию его губ, вылепленных природой специально для поцелуев. Но она знала, что тогда терзающее ее желание станет еще сильнее, и предпочла сконцентрироваться на шагах — хотя с Ником это было не обязательно, он оказался прекрасным партнером, вел ее легко и уверенно.

Интересно, есть ли на свете хоть что-то, с чем он не смог бы справиться?

— В танце особенно отчетливо ощущается, какая ты на самом деле миниатюрная и хрупкая, — едва заметно улыбнулся Ник. — Почти ничего не весишь.

— Я была бы рада набрать несколько фунтов, — печально вздохнула Сиенна. — Может, тогда люди начнут относиться ко мне серьезнее.

— Наверное, ты единственная женщина в мире, которая хочет поправиться, — рассмеялся Ник. — Скажи, почему ты приняла деньги, которые предложил тебе бывший босс в качестве отступных, вместо того чтобы подать на него в суд?

Взгляд Сиенны стал ледяным.

— В первую очередь потому, что я не хотела, чтобы мама и папа были втянуты в судебное разбирательство. Юрист сказал, что без веских доказательств процесс окажется долгим и неприятным, а они столько лет откладывали деньги на этот круиз. Если бы началось слушание, они бы отказались от своей мечты, чтобы поддержать меня. Я не могла этого допустить.

— Но если не было доказательств, как же тебе удалось получить от этого гада отступные?

— Он женат, и понимал, что, если я предам дело огласке, это, мягко говоря, омрачит его супружескую жизнь. Именно поэтому он предложил мне деньги. До сих пор противно вспоминать об этом, но, по крайней мере, его деньги пошли на благотворительность.

— Значит, единственное, чего он лишился, — это сравнительно небольшой суммы денег. Откуда тебе знать, что он не сделает то же самое со следующей служащей?

Сиенна коротко и зло рассмеялась.

— Я сказала ему, что буду звонить каждой женщине, которую он наймет, и предупреждать ее о его пагубных наклонностях.

— Просто, но эффективно, — улыбнулся он. — Думаю, в этом случае ты поступила наилучшим образом. Нельзя спасти весь мир, а стремление к этому — пустая трата энергии. Все, что нам остается, — аккуратно выбирать противника.

— Так вот как ты добился успеха?

Сиенна подняла взгляд и замерла, захваченная в плен его бездонными зелеными глазами. Сладкое томление разлилось по ее телу, мурашками побежало по коже, смело в единый хаос мысли и чувства. Она оцепенела настолько, что пропустила следующий шаг и упала бы, если бы Ник не успел ее подхватить.

Их взгляды встретились. Уже через мгновение Ник отвел глаза, но этого было достаточно для того, чтобы Сиенна увидела в их темной глубине зеркальное отражение желания, полыхавшего в ее теле.

«Ну же, скажи хоть что-нибудь!» — приказала она себе, но смогла вымолвить лишь:

— Д-да.

— Что «да»? — тихо спросил Ник. — Чего ты хочешь?

Сиенна была бы рада, если бы у нее было больше опыта в любовных делах. Может быть, тогда она бы лучше понимала те ощущения, которые сейчас овладели ее телом и лишили разума. Голод особого рода сжигал ее изнутри, лишая способности мыслить разумно и лгать.

— Я хочу этого.

— Чего именно?

— Безумия, — набравшись храбрости, выдохнула она.

Ник ничего не сказал, но лишь потому, что все было понятно без слов. Сиенна почувствовала его ответ в биении его сердца, жаре рук, обвивающих ее тело, в твердости его крупного, сильного тела. Безудержная радость, смешанная с яростной, почти животной страстью, переполнила ее грудь, сметая последние слабые барьеры здравого смысла.

Склонившись к ее уху, Ник едва слышно прошептал:

— Давай вернемся в номер.

Сиенна кивнула и уже через мгновение шла за ним, из последних сил пытаясь сдержать рвущиеся на волю чувства и эмоции, столько лет остававшиеся под строгим контролем разума. Она боялась даже дышать, не то что говорить. Возможно, Ник чувствовал это и тоже молчал.

Но когда дверь номера захлопнулась за их спиной, здравый смысл Сиенны сделал еще одну попытку спасти ее, крича, что она совершает грандиозную ошибку, за которой последует только боль и разочарование. Но, прислушавшись к себе, Сиенна поняла, что ей все равно.

«А если после этой ночи он навсегда исчезнет из моей жизни?» — из последних сил воззвал к ней внутренний голос.

Она справится с этим.

— Ты сомневаешься? — тихо спросил Ник.

Подняв глаза, Сиенна испытала огромное облегчение, увидев в его потемневших от страсти глазах напряженное ожидание ответа. Это значило, что он так же неуверен в их следующем шаге, как и она.

Совсем недавно она считала, что любит Адриана и эта любовь взаимна. Но в его объятиях она никогда не испытывала ничего подобного.

Если ее чувства к Адриану были настоящими, то эта всепоглощающая страсть не имеет ничего общего, не может иметь ничего общего с любовью.

Если же она ошибалась…

Сиенна подняла голову и решительно шагнула навстречу Нику. Она уже не та наивная девчонка, которой была когда-то. Она получит от Ника то, чего так жаждет ее тело, и ни о чем не будет сожалеть.

— Я не сомневаюсь. А ты?

— Нет. И в этот раз я не исчезну утром, оставив после себя лишь слова извинений, о которых сожалел последние пять лет.

— Это уже не важно, — покачала головой Сиенна. — Мы оба были слишком молоды и не способны действовать разумно.

— Да… — прошептал Ник, склонив голову.

Сиенна не знала, чего ожидать: слов, объятий, страстного поцелуя — того, что сметет последние заслоны, установленные разумом на пути всепоглощающего желания. Она закрыла глаза, готовая принять что угодно.

Но вместо того, чтобы поцеловать ее, Ник неожиданно жестко взял ее за подбородок, вынуждая поднять голову.

— Открой глаза.

Она взглянула на него в недоумении.

— Зачем?

— Так ты будешь знать, кто тебя целует.

— Я знаю, кто ты, — нахмурилась Сиенна, не отводя глаз. — Ты Ник, и я хочу тебя. И если я захочу закрыть глаза, я так и сделаю.

Ник хрипло рассмеялся в ответ. Его лицо вдруг оказалось так близко, что Сиенна почувствовала жаркое дыхание на своих губах. Он медлил, играя с ней и тем самым еще сильнее распаляя ее желание.

— Я не прошу о большем, — прошептал он перед тем, как накрыть ее губы долгим страстным поцелуем.

Его поцелуй был требовательным, почти жестким — словно приказ о безоговорочной капитуляции, полном подчинении. Сиенной овладела настоящая паника, когда она представила, во что может превратиться, подчиняясь этим властным губам, но через мгновение страх растворился в потоке наслаждения.

Прервав поцелуй, Ник подхватил ее на руки.

— Что ты делаешь?! — воскликнула не ожидавшая этого Сиенна. — Я могу идти сама.

— Позволь мне осуществить то, чего я давно хотел, — прошептал Ник, новым поцелуем заглушив любую возможность протеста.

Ник опустил Сиенну на постель и выключил свет, оставив горящим лишь небольшое бра в изголовье. Кровать уже была застелена — видимо, расторопные горничные подготовили ее к возвращению хозяев, и тонкий лен приятно холодил ее пылающую кожу.

Ник сел рядом с ней. Его обычно зеленые глаза были сейчас почти черными от страсти. Он медленно провел кончиками пальцев по ее шее вниз, к линии декольте. Сиенне казалось, что каждое прикосновение оставляет на ее нежной коже пульсирующие ожоги.

— Как снимается это платье? — тихо спросил он.

— Через голову, — ответила Сиенна, чувствуя, что еще немного — и ее голос откажется повиноваться.

Когда Ник одним ловким движением стянул с нее платье, Сиенна невольно подумала о бесконечной веренице любовниц, на которых он отработал эту легкость в обращении с женщинами.

Голубой шелк с тихим шелестом осел на пол, и Сиенна почувствовала, что дрожит, несмотря на то что кондиционеры поддерживали в номере комфортную температуру.

— Замерзла? — с мягкой улыбкой спросил Ник, медленно проведя рукой по ее плечу, одновременно лаская и стягивая бретельку кружевного бюстгальтера.

— Нет, конечно.

— Неужели ты стесняешься? — Ник ласково убрал с ее лица вьющийся черный локон.

— Немного… — пробормотала она, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.

— Но почему? Ты ведь так красива.

— Спасибо, — пробормотала Сиенна, чувствуя, что краснеет. — Я знаю, это прозвучит глупо, но сейчас я чувствую себя очень уязвимой.

— Возможно, тебе будет спокойнее, если мы окажемся в одном положении? — с лукавой улыбкой предположил Ник.

Склонившись над ней, нежно прикусил ее шею, а затем быстро расстегнул рубашку и отбросил ее куда-то в темноту. Через мгновение за ней последовали брюки.

У Сиенны пересохло во рту. Ник был невероятно хорош: в приглушенном свете лампы его сильное мускулистое тело отливало медью, под гладкой кожей перекатывались тренированные мышцы.

— Ты уверена? — тихо спросил он, вглядываясь в ее лицо.

— Абсолютно, — прошептала она и, положив ладонь ему на грудь, медленно провела рукой по интригующей линии черных курчавых волос, спускавшейся вниз по груди и исчезавшей под резинкой трусов.

Чувствуя, что он колеблется, она, обвив руками шею Ника, притянула его к себе.

— Ты вкусно пахнешь, — прошептал он, обжигая дыханием ее шею. — Это духи или естественный запах твоего тела?

— Духи с запахом фрезии, — с трудом вымолвила она.

Мысли разбегались и отказывались складываться в слова, потому что все ее внимание сейчас было сконцентрировано на губах Ника, скользивших по ее коже, превращавших ее желание в дикое, отчаянное безумие, сжигавшее ее изнутри.

— Ни одна фрезия так не пахнет, — прошептал Ник, спускаясь ниже, и Сиенна почувствовала его губы на своей груди. — Это твой запах, Сиенна: чистый, теплый, нежный и безумно сексуальный…

Когда Ник чуть-чуть прикусил сосок, выпирающий сквозь тонкое кружево бюстгальтера, она не смогла сдержать стон. Его нежные, едва ощутимые поцелуи лишали Сиенну воли к сопротивлению.

— Думаю, это тебе тоже больше не нужно, — прошептал Ник, стягивая бретельку с плеча Сиенны, и ей оставалось лишь кивнуть.

Когда бюстгальтер повторил путь остальной одежды, Ник немного отстранился, рассматривая ее.

— Ты совершенна, — прошептал он.

Сиенна тонула в его почти черных от едва сдерживаемого желания глазах, пропадала и одновременно возрождалась, готовая к новым наслаждениям.

Она выгнулась навстречу его губам, прижалась к нему всем телом и бедрами ощутила силу его страсти. С ее губ сорвался тихий стон, который через мгновение поглотил долгий страстный поцелуй Ника. Она приоткрыла губы ему навстречу, и его умелый язык ворвался в нежную, податливую глубину ее рта.

— Ты уверена, что хочешь этого? — вновь спросил Ник, когда они оба снова смогли дышать.

— Да, хочу, — выдохнула Сиенна.

Она чувствовала, как дрожит от возбуждения и желания ее тело под умелыми руками Ника. Его ладони накрыли холмики ее грудей, чуть сжав между пальцами ставшие вдруг невероятно чувствительными соски. Его прикосновения были нежными и уверенными — он точно знал, где в какой момент нужно быть более мягким, а в какой чуть более жестким, какие именно места тела Сиенны сильнее всего жаждут его медленной, почти мучительной ласки.

Руки Сиенны словно зажили своей собственной жизнью. Они скользили по телу Ника, гладя, лаская, в пылу страсти оставляя на бронзовой коже царапины. Ее ладонь перемещалась все ниже, пока не сомкнулась на той части его тела, в которой воплотилось все его безудержное желание.

Ник одним движением сорвал с нее трусики. Его пальцы устремились туда, где концентрировалось ее желание. Тело Сиенны выгибалось и опадало, словно цветок на ветру, повинуясь волнам наслаждения. Каждое прикосновение Ника было подобно взрыву, удару молнии, урагану, наполняющему ее вихрями невыносимо сладостного экстаза.

— О, Ник… — вскрикнула она, обнимая его и с силой притягивая к себе. — Ник…

Волны экстаза захлестнули ее с головой, оставив, едва дыша, лежать удивленной и растерянной.

— Что это было? — прошептала она, прижав ладонь к неожиданно оказавшейся влажной от слез щеке.

Ник приподнялся на локте, с улыбкой глядя на ее растерянное лицо.

— Это был твой первый оргазм?

— Да, — пробормотала Сиенна, с трудом преодолев смущение и нежелание признавать свою неопытность.

Она боялась смотреть на Ника. Перед ее глазами стояла сцена пятилетней давности, когда Ник только наутро после той безумной ночи осознал, что она была девственницей. Тогда он был безумно зол на себя и на нее…

Но ни тогда, ни сейчас Сиенна не сожалела о том, что отдалась Нику, — лишь в его объятиях она испытывала такой безудержный, всеобъемлющий восторг.

— И как ты себя чувствуешь сейчас? — помолчав несколько мгновений, осторожно спросил он.

Собравшись с духом, Сиенна взглянула в лицо Ника, но оно оставалось непроницаемым. Маска спокойствия снова вернулась на свое привычное место.

— Хорошо, — чуть обиженно сказала она, мысленно уговаривая себя успокоиться. — В смысле, замечательно. Почему ты спрашиваешь?

— Чтобы узнать, хочешь ли ты остановиться на этом. — Его голос звучал спокойно, но в глубине зеленых глаз Сиенна увидела напряженное ожидание ответа.

— А ты?

— Нет.

— Хорошо, — искренне обрадовалась она.

Ник коротко рассмеялся и обнял ее.

— Я рад, что мы пришли к согласию.

Он снова поцеловал ее, и напряженность, только что сковавшая тело Сиенны, растворилась во вспыхнувшем с новой силой пламени желания.

Эта ночь была не похожа на ту, которую они провели вместе пять лет назад. Она была даже лучше. В умелых руках Ника Сиенна обнаруживала в себе такие чувствительные точки, о существовании которых она даже не догадывалась. Его ласки стали ключом к новым, доселе неведомым ей наслаждениям.

Когда Ник оказался между ее бедер и одним мощным движением вошел в нее, Сиенна вскрикнула и выгнулась ему навстречу, глядя на него со смешанным выражением восторга и испуга.

— Все хорошо? — тихо спросил он.

— Да! — выдохнула она, не понимая, как он может быть настолько сдержан в момент, когда она сама готова кричать в экстазе.

И почему он опять спрашивает? После всего, что уже с ней делал, он должен был осознать, что она не хрустальная статуэтка, которую можно разбить, и не испуганная девственница, которую можно шокировать…

В этот момент Ник начал двигаться, и все тревожные мысли разом вылетели из головы Сиенны. Она подалась ему навстречу, глубже принимая в себя, наслаждаясь каждым его движением. В ней вдруг проснулся дикий голод, требующий большего. С ее губ сорвалась едва слышная мольба, и самоконтроль Ника лопнул. Он начал двигаться быстрее, в диком, первобытном ритме, все глубже проникая в ее податливое тело. Казалось, его одолевает тот же первобытный голод, который терзал Сиенну, и он никогда не сможет насытиться ею.

Сиенна отдалась во власть его рук, губ и движений, отбросив все мысли, позволив себе все глубже погружаться в пучину восторга, до краев наполнившего ее тело.

Она вскрикнула, достигнув пика, и через мгновение услышала стон Ника.

Через несколько сладостных мгновений, во время которых они приходили в себя, снова учась дышать и воспринимать окружающий мир, а не только друг друга, Ник перекатился на спину, так что Сиенна оказалась лежащей на нем.

— Как ты? — чуть хрипло спросил он.

— Очень, очень хорошо, — счастливо улыбнулась она, нежно поцеловав его в щеку и ощутив солоноватый привкус пота на губах. — Думаю, ни разу в жизни я не чувствовала себя лучше, чем сейчас.

Сиенна пожалела об этих словах, как только они сорвались с ее губ. Их первый секс был восхитителен, но сопряжен с болью лишения невинности, и тогда она не смогла достичь пика наслаждения, который испытала сейчас.

Теперь, когда она познала, что это такое, она уже никогда не будет прежней. Но было безнадежной и опасной глупостью сообщить Нику о ее истинных чувствах.

Возможно, Сиенне стоило попытаться сыграть обычное приятное удовлетворение, которое демонстрировали Нику его более опытные любовницы, но в тот момент она совсем потеряла голову. По ее поведению и менее искушенный в любовных делах человек догадался бы обо всем, — примитивное, первобытное наслаждение, которое Сиенна испытывала в объятиях Ника, было слишком велико, чтобы она могла контролировать себя или тем более пытаться скрывать свои эмоции.

— Я и подумать не мог, что у тебя такое в первый раз, — после короткой паузы сказал Ник. — Насколько же неуклюжим я был в прошлый раз…

Его голос был совершенно нейтральным, так что Сиенна не могла угадать, о чем он думает. Или что он чувствует. Вдруг он сожалеет о том, что они не смогли удержаться и остаться просто друзьями? Или размышляет о том, как это повлияет на отношения с ее родителями.

Или — о, ужас! — опасается, что ее страсть может перерасти в обременительную для него влюбленность?

Последняя мысль была невыносимо унизительной.

Ник привык к радостной безмятежности своих подруг — что ж, ей хватит сил изобразить ее сейчас.

— Ничего страшного, — улыбнулась она, радуясь, что ее голос не дрожит. — И ты вовсе не был неуклюж. Все было прекрасно, просто не так замечательно, как в этот раз.

— Да уж, ведь я до последнего момента не заметил… Я был вне себя от ярости, когда осознал, что ты была невинна.

— Все в порядке, Ник, правда. Судя по тому, что я слышала от подруг и читала в глянцевых журналах, это обычное дело. — Она заставила себя улыбнуться и продолжила: — Спасибо тебе за то, что показал мне, что секс может быть больше, чем простым удовольствием.

Губы Ника скривились в ироничной улыбке.

— О, ты еще ничего не видела, — прошептал он, лаская губами мочку ее уха. — Я могу гораздо лучше. Это был только первый урок. Скажи «да», и я покажу тебе, какие еще удовольствия доступны твоему телу.

Сиенна заглянула в зеленые глаза Ника и почувствовала, как по ее спине побежали мурашки.

— Ты злишься?

— Ты очень внимательная, да?

— Не слишком, — покачала головой Сиенна, надеясь, что ее голос звучит спокойно. — Потому что сейчас я не могу понять, что тебя разозлило.

На этот раз Ник рассмеялся совершенно искренне. Напряженность между ними спала так внезапно, что Сиенна была готова поверить в то, что она была лишь плодом ее воображения. Ник притянул ее к себе и нежно поцеловал.

— Забудь. Ты ведь знаешь, что иногда у меня бывают странные перепады настроения.

— Я не… — начала было она, но следующий поцелуй заставил ее забыть обо всем.

Услышав скрип открывшейся двери, Сиенна с трудом сдержалась, чтобы не обернуться и не поприветствовать Ника. Она не была уверена в том, что сможет держать лицо и скрыть обуревающие ее чувства.

— Уже собралась? — спросил Ник.

— Да, — кивнула Сиенна и, набравшись храбрости, искоса взглянула на Ника.

Ну конечно, он, как всегда, абсолютно невозмутим. Знакомая маска прочно угнездилась на его лице.

Пока они разбирались с формальностями, традиционно сопровождавшими выезд из отеля, Сиенна не переставала думать о том, что происходит за этими непроницаемыми нефритовыми глазами.

Что он чувствует? Скорее всего сожаление. Возможно, даже размышляет о том, как попал в такую неловкую ситуацию…

Хотя нет, только не Ник. Он просчитывает все свои шаги на много ходов вперед и точно знает, что делает.

Когда они сели в лимузин, Ник спросил:

— Ты уже сообщила сестре о своем возвращении?

— Нет, — смущенно покачала головой Сиенна, которая последние пару дней почти не вспоминала о Джемме и Адриане. — Скорее всего она все еще в Австралии. А почему ты спрашиваешь? Не беспокойся, в аэропорту я возьму такси…

— Не глупи, я отвезу тебя. Где ты сейчас живешь?

— Когда я оставила работу, мне пришлось отказаться от квартиры, которую я снимала, так что, пока мама и папа в круизе, я поживу у них. Когда Джемма вернется в Новую Зеландию, она скорее всего тоже остановится там.

— Понятно, — без выражения кивнул Ник.

Сиенна повернулась к окну, с неожиданной тоской в сердце глядя на пролетающие мимо здания. Она поняла, что отныне Гонконг займет особое место в ее сердце, ведь здесь она впервые познала свою женскую сущность.

А еще — это место, где она осознала свои истинные чувства к Нику.

Желудок Сиенны сжался в болезненно пульсирующий комок, но она все же заставила себя хотя бы мысленно произнести признание.

Да, она любит его. Любит Николаса Гринвиля и любила все эти годы, задолго до той ночи, когда они впервые занялись любовью.

Но это открытие не сделало Сиенну счастливее. Ледяные тиски сдавили ее сердце, не давая вздохнуть или пошевелиться, путая мысли.

Господи, как можно было все эти годы любить человека и не знать об этом? Неужели ее инстинкт самосохранения был так силен, что заставил ее вытеснить чувства к Нику за границы сознания? Неужели именно поэтому она перешла к простым, понятным и безопасным отношениям с Адрианом. Только сейчас она со стыдом поняла, что Адриан был для нее всего лишь заменой и скорее всего сам чувствовал это.

Она не любила его так, как он этого заслуживал. Так, как его полюбила Джемма.

Сиенна сцепила руки в замок, тщетно пытаясь унять панику, охватившую ее при мысли о будущем.

Что же ей теперь делать?

«Для начала взгляни в лицо реальности», — посоветовал мудрый внутренний голос.

А реальность такова, что Ник никогда не ответит на ее чувства, какими бы сильными они ни были.

Но что, если он предложит ей стать его любовницей? Сиенна с трудом сдержала гримасу отчаяния. Глупо было требовать от Ника большего, чем он мог ей дать. Роман без обязательств только укрепит ее безответные чувства к нему. Быстрый и решительный разрыв всех отношений будет гораздо менее болезненным.

Вряд ли Ник действительно предложит ей нечто подобное, но если это произойдет… Хватит ли у нее силы воли, чтобы отказать ему?

— Какой задумчивый взгляд, — заметил Ник.

— Пора возвращаться к реальности, — вымученно улыбнулась Сиенна. — Нужно подумать о том, как быстрее найти подходящую работу.

— Есть хорошие идеи?

— Пока немного, мой мозг еще не перестроился после отпуска. Но когда я вернусь домой, я займусь поиском вакансий, которые включают работу с растениями. Одной из основных причин, почему мне так нравилось работать в цветочном магазине, была возможность помогать людям обустраивать их сады.

— Возможно, тебе стоит пройти курс ландшафтного дизайна? Впрочем, ты в любом случае добьешься успеха. Поставив цель, ты всегда добиваешься желаемого.

— А как насчет четырех дополнительных дюймов роста, о которых я мечтала с четырнадцати лет?

— Не считается, ведь ты изначально знала, что это безнадежно. Кроме того, в твоей миниатюрности есть особое очарование. Я даже не могу представить тебя высокой.

Сиенна вспомнила, как прошлой ночью Ник подхватил ее на руки с такой легкостью, словно она была невесомой, и почувствовала, что опять краснеет.

К счастью, в этот момент лимузин затормозил у трапа самолета.

— Мы приехали, — скрывая облегчение, сказала она.

Ник безучастно кивнул и первым вышел из машины, чтобы открыть для нее дверцу.

Сиенна смотрела на него и чувствовала, как ее сердце сжимается от тоски. Скоро Ник вновь исчезнет из ее жизни, оставив после себя лишь сладостные воспоминания.

Это болезненное чувство утраты не покидало ее на протяжении всего перелета до Новой Зеландии.

Утром Ника разбудил звонок ассистентки. Отдав указания, он отключил телефон и еще долго лежал, глядя, как солнце медленно поднимается над океаном. Пять лет назад он поклялся, что больше не заставит страдать ни одну женщину. С тех пор он с успехом избегал отношений, которые предполагали какую-то эмоциональную связь, выбирая в любовницы женщин, понимавших и принимавших правила игры. Из-за этого за ним прочно закрепилась слава хладнокровного плейбоя, но это было гораздо лучше, чем разбивать сердца.

Но ведь Сиенна больше не была юной, неопытной девчонкой. У нее был по крайней мере еще один любовник, кроме него, а их сексуальное притяжение было настолько мощным, что даже Ник, при всем его хваленом самоконтроле, рядом с ней с трудом держал себя в руках. Его мысли постоянно возвращались к той ночи, когда она раз за разом достигала пика в его объятиях.

Тогда почему же сейчас он лежит один в своей постели, вместо того чтобы обнимать Сиенну?

Потому что она все еще приходит в себя после разрыва с женихом и все ее мысли наверняка только о нем, а Ник, неожиданно для себя самого, понял, что хочет большего.

Зло выругавшись, он отбросил одеяло и встал. Судя по стрелкам часов, Сиенна еще крепко спит, ведь вчера она была совершенно вымотана, и Ник подозревал, что в первую очередь это вызвано необходимостью разбираться с разорванной помолвкой. Так как женщиной, к которой сбежал ее идиот-жених, оказалась Джемма, она не могла просто уйти в сторону и забыть об этом кошмаре.

За распахнутыми окнами слышался шелест волн, мерно накатывающих на песчаный берег. Возможно, для человека, постоянно находящегося в разъездах, больше подошла бы квартира на Оклендской набережной, но только этот дом Ник мог искренне назвать своим. Даже несмотря на то, что его мать уже несколько лет как умерла. Умерла слишком молодой…

Нику оставалось радоваться тому, что он сделал все для того, чтобы последние годы своей жизни она прожила в достатке и комфорте, который не смог обеспечить ей его отец.

Странно, но даже эти невеселые размышления не могли отвлечь его от желания найти Сиенну и немедленно заняться с ней любовью. Тогда Ник, привыкший рационально подходить к любой проблеме, попытался определить для себя, что именно в Сиенне кажется ему таким привлекательным.

Для начала, конечно, ее ум и непосредственность. Ник не мог предсказать, как она отреагирует на ту или иную ситуацию, что скажет в ответ на его слова, — и это казалось ему невероятно интригующим.

Например, только Сиенна могла отдать деньги, выплаченные в качестве компенсации ее бывшим боссом, благотворительному фонду, поддерживающему женщин, переживших сексуальное насилие. Только она могла, оставшись без работы, последние деньги потратить на поездку в Лондон, чтобы поздравить родителей, празднующих годовщину свадьбы.

Хрупкая, честная, любящая Сиенна. Он не сомневался, что в отношениях она такая же — готовая бросить всю себя на алтарь любви. Пять лет назад он оставил ее, не желая причинить ей еще большую боль, не хотел давать ложные надежды…

Нет, это ложь. Тогда им в первую очередь руководил страх, а вовсе не забота о ней. Какой бы горький привкус это слово ни оставляло на губах, Ник вынужден был признать, что это так. Страх и безграничное желание доказать, что он способен получить все, о чем так долго мечтал.

Он добился своей цели, но не слишком ли дорого он заплатил за успех и независимость. Не потерял ли он в этой яростной борьбе с собой и гнилым наследием отца нечто гораздо более ценное?

Рассеянный взгляд Ника скользнул по берегу и остановился на чахлых кустах роз, тщетно пытавшихся выжить под просоленным океанским ветром. Его мать родилась и выросла в тропиках, но всегда мечтала о доме, вокруг которого будет разбит прекрасный английский сад. Садовник, нанятый Ником, следил за тем, чтобы в его отсутствие здесь все не заросло сорняками, но, если не считать обновленной пару лет назад зоны вокруг бассейна, сад представлял довольно жалкое зрелище.

Быстро одевшись, Ник вышел из комнаты и, спустившись на первый этаж, увидел Сиенну. Она стояла у окна и смотрела на океан.

— Доброе утро, — сказал он, вглядываясь в ее лицо в поисках признаков усталости и напряжения. — Ты хорошо спала?

— Да, спасибо, — вежливо кивнула она, но от Ника не укрылась ни натянутость ее улыбки, ни болезненная бледность кожи.

Сегодня на ней были короткие джинсовые шорты, открывающие заинтересованному взгляду изящные ножки, и рубашка такого же насыщенного голубого цвета, что и ее глаза.

— Гонконгские обновки? Тебе очень идет.

— Грейс уговорила меня зайти в торговый центр рядом с музеем, — с легким смущением кивнула Сиенна и поспешила сменить тему: — Мне нужен кофе.

— Так срочно? — с легкой насмешкой спросил Ник, открывая перед ней дверь на кухню.

— В это время суток — да.

К счастью, Сиенна уже имела дело с этой моделью кофеварки, и уже через пару минут в ее руках была чашка горячего ароматного капучино.

— Чем ты обычно завтракаешь?

— Яичницей с беконом. Составишь мне компанию?

Она покачала головой. Мысль о яйцах заставила ее желудок болезненно сжаться.

— Я ограничусь тостом с джемом. Как получилось, что твой холодильник забит едой, если тебя несколько месяцев не было в городе? На тебя подрабатывает добрая фея?

— Почти, — усмехнулся он. — Сотрудники агентства прибираются здесь, готовят дом к моему приезду, присматривают за садом.

— Господи, как жаль, что я не могу позволить себе подобную роскошь, — вздохнула Сиенна. — От скольких крадущих время повседневных мелочей можно было бы избавиться таким образом.

— Да, это удобно, — кивнул он и предложил: — Давай ты накроешь стол на террасе, а я приготовлю завтрак? Солнце уже встало, так что на улице тепло.

Сиенна кивнула и, взяв приборы, быстро расставила их, собрала в саду букет и поставила его в изящную вазу в центре стола.

Забрав с кухни свой тост и кофе, она села за стол и улыбнулась устроившемуся напротив Нику.

— Приятно снова оказаться в Окленде.

— Не любишь путешествовать?

— Очень люблю, но возвращаться люблю не меньше? А как насчет тебя?

— Большинство моих поездок связаны с работой, но я стараюсь увидеть наиболее интересные достопримечательности каждого города, в котором бываю.

— Ты говоришь как настоящий турист.

— Я предпочитаю называть себя любознательным путешественником, — едва заметно улыбнулся он. — И…

— Вчера мне написала Джемма, — собравшись с духом, выпалила Сиенна. — Отправила письмо на электронную почту.

— Если я хоть немного знаю Джемму, оно все сочится слезами и сожалениями?

— Да, — неохотно кивнула Сиенна.

— И, судя по кругам у тебя под глазами, ты еще полночи не спала, пытаясь придумать максимально успокаивающий ответ.

Сиенна обиженно передернула плечами, не желая отвечать на эту очевидную провокацию.

— И ты хочешь вернуться в дом, где половина твоего времени будет посвящена попыткам остановить бесконечный поток причитаний Джеммы?

— Зачем ты спрашиваешь?! — воскликнула Сиенна, начиная злиться. — У меня ведь нет выбора.

— Есть. Тебе нужна работа, а у меня есть одна на примете, и, как ты и хотела, она включает работу с растениями и обеспечение жильем.

— Какая работа? — неуверенно спросила Сиенна.

— Здешний сад за последние годы пришел в полный упадок. Моя мать обожала приусадебные сады, и я хочу превратить этот сад в место, которое могло бы ей понравиться.

— Но я не садовница…

— А я и не говорю о садоводстве. Я хочу провести полную перепланировку сада.

Под пристальным взглядом Ника Сиенна невольно сжалась, не зная, что делать. Она безумно хотела согласиться на это предложение, но понимала, что это совершенно невозможно.

— Ник, это же огромная работа, для выполнения которой я недостаточно квалифицированна.

— Не недооценивай себя. Сад вокруг дома твоих родителей выглядит просто великолепно. Через пару дней я покину Новую Зеландию, но буду на связи. Ты должна предоставить мне планы и описания будущей перепланировки, а потом раз в месяц отправлять мне отчеты и сметы.

Ник был в своем репертуаре — холодный, рассудочный, предельно серьезный. Он продемонстрировал ей, что их будут связывать чисто деловые отношения, напомнил о том, что редко бывает в Новой Зеландии, в общем, сделал все, чтобы добиться ее согласия.

Нет! Она должна сказать «нет» и бежать прочь отсюда. Хотя она с радостью согласилась бы на эту работу, если бы не… Ах, ну зачем он вообще сделал ей это предложение?

Шокирующая мысль словно молния пронзила ее мозг.

— Неужели этой работой ты пытаешься отплатить мне за ночь, которую мы провели вместе? А заодно и напомнить о том, что мне не стоит ждать большего?..

Она замерла, сжавшись под ледяным взглядом Ника, уже пожалев, что вовремя не прикусила язык.

— Страшно представить, каким человеком ты меня считаешь, если предполагаешь, что я способен на нечто подобное. — Его истинные чувства, как всегда, были скрыты за маской непробиваемого спокойствия, но изумрудные глаза метали молнии. — И не сочти меня занудой, но я всегда полагал, что бывшим любовницам в качестве отступных дарят нечто более вульгарное и дорогое, вроде драгоценностей. Что-то, что легко будет перепродать…

— Ник… — К этому моменту щеки Сиенны уже пылали.

— И прежде чем ты оскорбишь меня еще раз, хочу заметить, что я делаю это вовсе не из-за того, что твой отец когда-то помог мне в трудную минуту.

— Прости, — кусая губы, пробормотала она. — Твое предложение великолепно, и именно поэтому мне так сложно поверить тебе. Давай я для начала разработаю план. Так я смогу понять, стоит ли мне вообще браться за эту работу. И, если нет, я дам тебе телефоны нескольких отличных ландшафтных дизайнеров.

— Договорились, — кивнул Ник, протягивая ладонь.

В этом рукопожатии не было ничего эротического, но одного прикосновения к Нику оказалось достаточно, чтобы все тело Сиенны обдало жаром. Как же они смогут работать вместе?

— И не позволяй этой влюбленной парочке отравлять тебе жизнь, — продолжил тем временем Ник. — Поэтому предлагаю остаться жить здесь. А если хочешь быть великодушной, успокой Джемму, а заодно объясни ей, что ты переезжаешь сюда, потому что у нас бурный роман.

Сглотнув первые злые слова, которые уже вертелись на языке, Сиенна сладко улыбнулась.

— Ты так заботлив. Какая потрясающая идея. А в свободное от ландшафтного дизайна время я буду общаться с папарацци и женщинами, считающими, что у них на тебя больше прав, чем у меня?

На лице Ника не дрогнул ни один мускул, но Сиенна почувствовала, как по ее коже побежали мурашки.

— Нет. И перестань пытаться меня разозлить. Лучше доедай свой тост.

Неожиданно для себя самой Сиенна послушалась и занялась завтраком, а Ник начал рассказывать о том, каким он хочет видеть свой сад. Через пару минут Сиенна поняла, что не сможет запомнить такой объем информации, и, сбегав за блокнотом, начала делать записи.

Когда Ник закончил, Сиенна, нахмурившись, пролистала свои заметки и спросила:

— Ты понимаешь, что подобная перепланировка займет немало времени и обойдется недешево?

— Примерную стоимость мы определим после того, как ты закончишь проект. И я понимаю, что работа продлится несколько месяцев.

— Ник, почему ты хочешь нанять именно меня? Лучшие ландшафтные дизайнеры южного побережья передрались бы за такой заказ.

— Мне не нужны лучшие дизайнеры южного побережья, — едва заметно усмехнулся он.

— Но ты ведь не знаешь, справлюсь ли я. Чем больше мы обсуждаем этот проект, тем четче я осознаю, что у меня ничего не получится.

— Я видел сад у дома твоих родителей. Для меня это достаточная рекомендация.

Сиенна невольно улыбнулась. Родительский сад был предметом ее гордости, она провела несколько месяцев, подбирая подходящие растения, делая перепланировку клумб и дорожек, наблюдая за тем, как команда рабочих делает на заднем дворе маленький пруд… Может быть, Ник прав, и ее отрицание — это лишь проявление ее неуверенности в себе и страха вновь остаться с разбитым сердцем.

Но ведь ей не придется постоянно общаться с Ником. Скорее всего они будут поддерживать связь через электронную почту, а в Новую Зеландию он в следующий раз приедет, когда сад уже будет закончен. Этого времени ей хватит на то, чтобы освободиться от его чар.

— Я уверен в том, что ты справишься, — сказал Ник и, не меняя интонации, продолжил: — И, так как ты руководитель этого проекта, будет лучше, если ты останешься жить здесь.

— Хорошо, — смущенно кивнула Сиенна, в который раз признавая его правоту. — Спасибо тебе, Ник, ты очень добр.

— Это не доброта, а практичность, — иронично усмехнулся он. — Наше соглашение полностью меня устраивает. А теперь скажи мне, как ты отнесешься к возможной свадьбе Джеммы с твоим бывшим?

— Не знаю, — неуверенно пожала плечами Сиенна. Сейчас ей было сложно даже представить, что всего неделю назад она была уверена в своей любви к Адриану и даже планировала их общее будущее. Сейчас при мысли о нем она не чувствовала ничего, кроме легкого сожаления.

И она знала, что причина этому сидит напротив и с едва заметной усмешкой наблюдает за ее реакцией. Для Ника в ее сердце всегда было отведено особое место, а с недавних пор он занял его полностью, не оставив места ни для кого другого.

— Но я определенно не хочу, чтобы Джемма чувствовала себя виноватой в том, что произошло. Она вполне способна расстаться с Адрианом лишь из-за мысли, что их отношения сломали мне жизнь, что конечно же не так.

— Твоя преданность делает тебе честь, — задумчиво глядя на нее, сказал Ник и улыбнулся пришедшей в голову мысли. — Как твои родители отнесутся к внезапной смене партнеров?

— У них не будет другого выбора, кроме как принять это.

— А что произойдет, когда мы расстанемся?

— Я заверю их в том, что наш разрыв произошел по моей инициативе, — широко улыбнулась Сиенна, надеясь, что Ник не заметит тоску, затаившуюся в глубине ее глаз.

— Что ж, меня это устраивает, — кивнул он. — Тогда я составлю договор, и ты сможешь приступить к работе. А пока нам стоит съездить в дом твоих родителей, чтобы ты могла собрать вещи.

Убрав со стола и загрузив тарелки в посудомоечную машину, Сиенна вернулась к Нику.

— Мне нужно вернуть Адриану обручальное кольцо.

И чем раньше я это сделаю, тем лучше.

— Отправь его с курьером, — безучастно пожал плечами Ник, провожая взглядом проплывающее над их головой облако.

— Думаю, будет лучше, если я отдам его лично. Хочу сказать Адриану пару слов на прощание.

— Не стоит, — покачал головой Ник. — Ты зря надеешься на его раскаяние.

— Почему?

— Потому что сейчас он думает, что нашел любовь всей своей жизни, а воспоминания о тебе уже отправлены в папку под названием «Сопутствующий ущерб».

Сиенна недовольно поморщилась, признавая циничную правоту его слов.

— Но то, что он отменил помолвку по электронной почте, не значит, что я должна поступать так же грубо и трусливо. Кольцо я верну лично.

Ник тихо фыркнул, наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц.

— Лучше отдай его мне. Я прослежу, чтобы твой идиот-жених его получил.

— Нет, я должна сделать это сама, чтобы раз и навсегда покончить с этими отношениями, — покачала головой Сиенна, не желая, чтобы Ник общался с Адрианом.

— Что ж, ладно. Тогда давай подумаем, что мы скажем нашим голубкам.

— В каком смысле?

— Нужна романтическая история о том, как мы влюбились друг в друга, и будет лучше, если наши рассказы совпадут, — с лукавой улыбкой пояснил Ник.

Сиенна почувствовала, что ее щеки горят, и поспешно отвернулась, притворившись, что любуется видом.

— Если кто-то спросит, я скажу, что мы встретились в Лондоне, это оживило дремавшие в нас чувства, и сейчас я безумно влюблена в тебя.

— Неужели? — иронично усмехнулся Ник. — Уже планируешь свадьбу?

— Нет! — воскликнула Сиенна.

— Такая реакция вызовет резонные сомнения у тех, кто считает, что мы безумно влюблены друг в друга, — иронично усмехнулся Ник. — Может быть, будет лучше, если ты смущенно улыбнешься и скажешь, что еще слишком рано строить далеко идущие планы.

— Но…

— Не беспокойся, — рассмеялся Ник, которого явно забавлял этот разговор. — Уверен, по пути мы придумаем какую-нибудь романтическую историю.

— Мы? — ужаснулась Сиенна. — Ник, не нужно ехать со мной.

— Во-первых, я должен быть рядом, ведь мы без ума друг от друга, следовательно, хотим все время быть вместе. Во-вторых, у тебя нет машины, а значит, тебе понадобится не меньше пары часов, чтобы добраться до дома родителей на общественном транспорте.

— Но ты ведь не станешь заходить в дом? — с надеждой спросила она.

— Только если ты сама меня об этом попросишь.

— Ну уж нет. — Сиенна убрала упавшие на лоб кудри и тяжело вздохнула. — Вчера мне казалось, что мои планы на ближайшее будущее просты и понятны: вернуться домой, успокоить Джемму, отдать Адриану кольцо, добавив к этому пару фраз, характеризующих его не с лучшей стороны, найти хорошую работу и новую квартиру… Почему в реальности все так сложно?

— Такое происходит, когда начинаешь плести паутину интриг, — усмехнулся он. — И чем больше людей вовлечено в твою паутину, тем больших сложностей ты должна ожидать.

— Но это же не моя интрига и даже не моя идея! — возмущенно воскликнула Сиенна, но Ник не обратил на ее слова никакого внимания.

— А ведь в ходе подобной интриги ты можешь привлечь к себе особое внимание, — промурлыкал он, вставая из-за стола и подходя к Сиенне, которая замерла, зачарованно глядя на него, словно кролик на удава. — Даже соблазнить… — прошептал он, почти касаясь губами ее губ.

Одного прикосновения Ника оказалось достаточно для того, чтобы тело Сиенны вспыхнуло желанием. Не в силах сдерживаться, она оплела руками его шею и притянула его к себе, первой впившись поцелуем в соблазнительно приоткрытые губы.

Ник едва слышно застонал. Ответный поцелуй был настолько жарким и страстным, что на мгновение Сиенна забыла обо всем на свете, отдавшись во власть его рук и губ.

Но когда горячие ладони Ника скользнули под ткань ее рубашки, Сиенна замерла, вспомнив об их планах на сегодняшний день.

— Не сейчас, — выдохнула она, когда Ник на мгновение оторвался от ее губ. — Джемма и Адриан…

Губы Ника скользнули на шею Сиенны, сводя ее с ума.

— Ник, пожалуйста, это плохая идея. Чтобы пережить сегодняшний день, я должна быть способна думать, а это не так-то просто с затуманенным страстью мозгом.

— Затуманенным страстью, — промурлыкал Ник, смакуя эти слова.

Похоже, для него не составило труда обуздать свое желание, чего Сиенна не могла сказать о себе.

Так как Ник не сделал попытки отстраниться, Сиенна встала и отошла к окну, притворяясь, что любуется океаном. Ей были необходимы эти несколько ярдов, разделяющие их. Так она сможет сдержаться и не наделать глупостей — например, не накинется на него с поцелуями, требуя продолжить начатое.

— Мне очень нравится, как это звучит, — продолжил Ник, застегивая пуговицы на рубашке.

Сиенна не помнила, когда успела их расстегнуть, но кончики ее пальцев все еще горели от прикосновений к гладкой горячей коже Ника.

— Правда, если бы мы продолжили, мне бы понравилось еще больше.

— Я лишь хочу избавиться от груза проблем, которые скопились за последнюю неделю. Быстрый и точный надрез болит меньше и быстрее заживает.

— Понимаю, — кивнул Ник, вновь превращаясь в спокойного, бесстрастного бизнесмена. — Поехали.

Сиенна почувствовала, как румянец заливает ее лицо.

— Я и не знал, что можно покраснеть сразу всем телом, — тихо рассмеялся Ник.

— Ты же сказал, что не будешь смотреть! — возмутилась она, невольно прикрыв рукой грудь, едва скрытую за мокрым кружевом бюстгальтера.

— Но я всего лишь человек, а сейчас я словно смотрю, как белая водяная лилия становится розовой. Кстати, ты нанесла крем от загара? Иначе твоя кожа так и останется красной.

— Конечно, — смущенно пробормотала она.

— Но вряд ли ты смогла качественно намазать спину. Давай я тебе помогу.

В два мощных гребка он оказался у края бассейна, подтянулся на руках и через мгновение уже стоял на бортике, стряхивая с волос блестящие капли воды. Сиенна не могла отвести глаз от его сильного, мускулистого тела. Конечно, на Нике были плавки, но они скорее подчеркивали, чем скрывали его достоинства.

Ник заметил ее восхищенный взгляд и лукаво улыбнулся.

— Какие у тебя большие глаза.

— Ты же знаешь ответ, — не задумываясь, ответила она. — Это чтобы лучше видеть тебя …

В улыбке Ника Сиенна прочитала обещание всего, чего так жаждало ее тело, и даже больше…

Всего, кроме самого главного. Любви в этих отношениях не было места.

— Прежде чем наносить крем, я должен хорошенько тебя вытереть, — игриво сказал он.

Сиенна подплыла к бортику бассейна и протянула Нику руку. Он вытащил ее из воды одним рывком, словно она ничего не весила, и усадил на шезлонг, накрытый мягким махровым полотенцем.

Когда Ник начал втирать в ее спину крем, Сиенна чуть не замурчала от удовольствия.

Ник аккуратно спустил с ее плеча бретельку бюстгальтера, затем другую.

— Будет куда проще, если я сниму его, — с невинным видом предложил он, но в его игривом тоне Сиенна услышала отголоски бушующей в его теле страсти.

В них растаяли ее последние сомнения. Пускай Ник мог предложить ей только секс, ей хватит и этого, чтобы наполнить свою память прекрасными воспоминаниями, которые будут согревать ее, когда он уйдет.

— Тогда снимай, — кивнула она.

Он одним движением расстегнул застежку, и уже через мгновение влажное кружево упало к ногам Сиенны.

Ник нежно поцеловал ее в плечо. Сиенна вздрогнула от неожиданности, и ее обнаженная грудь качнулась в такт. Желая вновь ощутить блуждающие по ее телу руки Ника, Сиенна прислонилась спиной к его широкой груди и чуть выгнулась, провоцируя его на новые ласки.

Ник не заставил себя упрашивать. Он чуть прикусил то место на шее, которое только что целовал, и она едва не застонала от наслаждения. Горячие ладони Ника накрыли холмики ее грудей, сжав между пальцами напряженные вишенки сосков.

— Сиенна?

— Д-да? — выдохнула она, обернувшись, чтобы увидеть лицо Ника.

— Ты уверена? — тихо спросил он.

Его руки замерли, и Сиенна едва сдержала разочарованный стон.

— А разве ты сам не видишь?

Ник склонил голову и чуть прикусил нежную мочку ее уха.

— Я мечтал об этом с тех самых пор, как мы прилетели из Гонконга.

— Я тоже.

— Какие же мы идиоты, — улыбнулся он, притягивая ее к себе. — Но я думаю, что небольшая отсрочка была необходима.

Сиенна благодарно потерлась щекой о его плечо. Удивительно, но Ник понял те чувства, которые сама она не могла ни озвучить, ни даже сформулировать. Ей действительно нужен был этот перерыв, чтобы поставить точку в прошлых отношениях и полностью переключиться на новые.

— Думаю, если я перенесу тебя в тень, мы сможем на какое-то время забыть о креме, — промурлыкал Ник и, не дожидаясь согласия Сиенны, легко подхватил ее на руки. — Твоя нежная белая кожа не пострадает, а мы сможем заняться чем-нибудь более интересным…

Через пару секунд она уже лежала на широком шезлонге в тени зонта в горячем кольце рук Ника. Сиенна прижалась к его широкой, надежной груди и закрыла глаза, наслаждаясь чувством защищенности и умиротворения, которые дарили его объятия.

Несколько бесконечно долгих мгновений они просто лежали, прижавшись друг к другу, слушая, как бьются в унисон их сердца. Затем Ник приподнялся на локте и поцеловал ее. Хотя его глаза были почти черными от страсти, он целовал ее нежно и бережно, словно боялся, что она может разбиться от неосторожного движения. Сиенна закрыла глаза, чтобы они не выдали обуревающих ее чувств, и полностью отдалась наслаждению.

Но Ник вдруг остановился.

— Сиенна?

Зачем Бог наделил этого мужчину еще и бархатистым, обволакивающим, лишающим воли голосом? Неужели потрясающей внешности и непреодолимого обаяния было недостаточно?

— Посмотри на меня, Сиенна.

— Ты опять думаешь, что я не помню, кто меня целует? — нахмурилась она.

— Нет, но я хочу знать, о чем ты думаешь, — улыбнулся Ник, вглядываясь в ее лицо. — Например, что ты почувствовала, увидев сегодня утром бывшего жениха?

— Не знаю, как объяснить, — вздохнула Сиенна, чувствуя, как по ее обнаженной коже побежали мурашки. — Словно я смотрела на старую фотографию из альбома родителей, понимая, как изменилась с тех пор, когда был сделан этот снимок. Как все изменилось…

Адриан теперь казался ей поблекшей картиной из прошлого, а Ник — полноцветным настоящим. Но этого она сказать не посмела, потому что сама вскоре могла стать еще одним из череды выцветших снимков в альбоме Ника. И если он легко забудет о ней и будет двигаться дальше, то ее мир без него станет тусклым и пустым…

— В чем дело? — спросил Ник, заметив резкую перемену в ее настроении.

— Ни в чем, — откликнулась Сиенна, заставив себя улыбнуться.

Не важно, чем закончатся эти отношения. Она ведь решила, что будет жить сегодняшним днем и наслаждаться каждым мгновением, проведенным в объятиях Ника.

Любовь к Нику не только полностью изменила ее жизнь, но и ее саму. Чувства, которые она испытывала к Адриану, теперь казались ей слабыми и временными, всего лишь разбегом перед прыжком в любовную пропасть.

— Все хорошо. То, что было между мной и Адрианом, уже не имеет значения. Те люди, которыми мы были и которые когда-то заключили помолвку, остались в прошлом. Я больше не люблю его, все кончено.

— И что ты об этом думаешь?

— Это немного грустно, но сейчас мне кажется, что я переоценивала свои чувства к Адриану.

Вот и все, что она осмелилась произнести. Сказать что-то еще — означало признаться в ее истинных чувствах к Нику. Чувствах, о которых он вряд ли захочет знать.

Но сейчас Сиенна не хотела об этом думать. Пускай в будущем ее ждет горечь расставания и разбитое сердце, но все это будет потом, а в настоящем есть только горячие нежные руки Ника, блуждающие по ее телу, и ласковые губы, прикосновения которых сводят ее с ума.