Был тихий и жаркий летний день. Вишнёвые деревья неподвижно замерли вдоль улицы, словно прислушиваясь к тому, как постепенно созревают их плоды — от мелкой зелёной ягодки до жёлтой, а потом и алой, играющей соком вишни.

В гуще пыльных садов дремали дома, прикрыв глаза окон плотными ставнями. «Не тревожьте нас! — казалось, говорят они. — У нас послеполуденный отдых!»

Скворцы, рассевшись на каминных трубах и спрятав голову под крыло, чутко подрёмывали.

Над парком повисло слепящее облако света, густое и вязкое, будто сироп. Ни ветерка, ни шелеста листьев. Цветы, обратив к солнцу венчики лепестков, застыли в неподвижности, словно выкованные из металла.

Скамейки вокруг пруда были пусты. Людей, обычно сидевших здесь, прогнала домой жара. Нелей, маленький мраморный мальчик, задумчиво смотрел в остекленевшую воду. Ни одна золотая рыбка ни разу не взволновала её легким ударом хвоста. Все они попрятались под широкими листьями лилий, прикрывшись ими, как зонтиками.

Солнечные лужайки лежали неподвижными зелёными коврами.

Если бы не лениво передвигавшаяся от дерева к дереву одинокая фигура, можно было бы подумать, что это не живой парк, а нарисованная художником картина. Приглядевшись к этой медлительной фигуре, мы бы сразу узнали паркового сторожа. Он бродяг туда-сюда, накалывая на остриё палки мусор и стряхивая его в мусорную корзину.

Мимо пробежали две собаки. Сторож остановился и неприязненно посмотрел им вслед. Не было никакого сомнения, что они пожаловали сюда из Вишнёвого переулка. Именно оттуда доносился призывный крик мисс Ларк:

— Эдуард! Варфоломей![1] Вернитесь! Не смейте купаться в этом грязном пруду! Я приготовлю вам холодного чаю!

Эдуард и Варфоломей переглянулись, перемигнулись и спокойно потрусили дальше. Но, пробегая мимо большой магнолии, они резко притормозили и остановились. Потом разом плюхнулись на траву и, высунув длинные розовые языки, тяжело задышали.

Мэри Поппинс, опрятная, пахнущая свежестью и чистотой, в своей синей юбке и новой шляпке с тёмно-красным тюльпаном, взглянула на собак поверх вязания. Она сидела неподалёку на клетчатом пледе, выпрямив спину и высоко держа голову. Рядом лежала её ковровая сумка, а на ветке висел зонтик с ручкой в виде головы попугая.

Мельком взглянув на два виляющих хвоста, она недовольно хмыкнула:

— Подберите свои языки и сядьте прямо! Вы не волки!

Обе собаки тотчас вскочили и смущённо потупились. Джейн, раскинувшаяся на травке, видела, как они старательно пытались спрятать языки.

— И если вы всё-таки соберётесь поплавать, — продолжала Мэри Поппинс, — хорошенько отряхнитесь, выйдя из воды. Только не забрызгайте нас!

Эдуард и Варфоломей укоризненно посмотрели на неё.

«Ах, Мэри Поппинс! Да мы и помыслить не могли о таком безобразии!» — говорили, казалось, они всем своим видом.

— Ладно! Гуляйте!

Собаки сорвались с места и пулей понеслись прочь.

— Вернитесь! — встревоженно кричала им вслед мисс Ларк.

Но никто даже внимания не обратил на её зов.

— А почему мне нельзя искупаться? — вяло спросил Майкл.

Он ничком лежал в траве, внимательно наблюдая за муравьями.

— Потому что ты не собака! — напомнила ему Мэри Поппинс.

— Я знаю. Но вот если бы я был ею…

Он лежал, зарывшись лицом в траву, и лениво бубнил себе под нос.

— Ну и что бы ты сделал? — фыркнула Мэри Поппинс.

О, будь он собакой, делал бы всё, что в голову придёт, ни у кого не спрашивая разрешения! Захотел купаться — пожалуйста! Нет настроения — валяйся себе на травке! Но попробуй скажи это Мэри Поппинс! «Лучше промолчать», — решил Майкл.

— А, забудьте, Мэри Поппинс, — кротко ответил он. — Слишком жарко сегодня, чтобы спорить.

— Было бы что помнить! — фыркнула она, пренебрежительно тряхнув головой, но шляпка с тюльпаном при этом даже не шелохнулась. — И учти: я не спорю, а разговариваю.

Да уж, её действительно не переспоришь. Последнее слово всегда оставалось за ней.

Солнечные лучи, сквозившие между широкими листьями магнолии, поблёскивали на её вязальных спицах. Джон и Барбара бессильно склонились друг другу на плечи и тщетно боролись со сном, то вздрагивая и просыпаясь, то снова погружаясь в дремоту. Аннабел сладко спала рядом с Мэри Поппинс.

Неслышно подошёл парковый сторож. Пятна света и тени зарябили на его лице, когда он, кряхтя, нагибался, чтобы поднять обрывок газеты.

— Мусор бросать в урны! Соблюдайте чистоту! — строго сказал он.

Мэри Поппинс смерила его с ног до головы таким испепеляющим взглядом, который мог бы разом спалить и цветущий дуб.

— Это не мой мусор, — холодно бросила она.

— Ой ли? — недоверчиво поджал губы сторож.

— Именно! — фыркнула она, не желая больше объясняться.

— Но кто-то бросил эту газету! — настаивал сторож. — Не могла же она вырасти сама собой, как цветок!

Сдвинув на лоб свою форменную фуражку, он почесал в затылке.

Жара и холодный тон Мэри Поппинс наводили на него тоску. Не зная, то ли уйти, то ли дожидаться ответа, сторож нерешительно переминался с ноги на ногу.

— Ну и погодка нынче! — примирительно промямлил он и, словно провинившийся пёс, захлопал глазами.

— Макушка лета, что же вы хотите!

Мэри Поппинс, уткнувшись в вязанье, размеренно позвякивала спицами.

Сторож растерянно помолчал и попытался ещё раз.

— Я вижу, вы не расстаётесь со своим попугаем, — сказал он, кивая вверх.

— Вы имеете в виду мой зонтик с ручкой в виде головы попугая? — надменно уточнила она.

— Неужели вы думаете, что будет дождь? При такой-то жаре! — нервно хихикнул сторож.

— Я не думаю, я знаю, — заявила Мэри Поппинс. — Будь я парковым сторожем, — добавила она, — не стала бы тратить время на пустую болтовню, как некоторые! Вон там апельсиновая корка. Почему бы вам её не подобрать? — Она ткнула остриём спицы в ту сторону и не опускала её до тех пор, пока сторож не поднял корку и не отправил её в урну.

«Будь она и впрямь на моём месте, — размышлял сторож, обмахивая фуражкой пылавшее от жары лицо, — от парка осталась бы чистенько выметенная пустыня!»

— А не будь я сторожем, — проговорил он вслух, — давно бы уже открыл Северный полюс и посиживал с полярными медведями на льдине. Там хоть не так жарко.

Он глубоко вздохнул, опёрся на палку и умолк, разморённый жарой и охваченный полудрёмой.

— Хм! — громко хмыкнула Мэри Поппинс.

Голубь в ветвях дерева над её головой, всфтнутый этим восклицанием, шумно захлопал крыльями. В воздухе закружилось, медленно снижаясь, лёгкое пёрышко. Джейн протянула руку и поймала его.

— Какое оно щекотное! — поёжилась она. Потом повязала на лоб ленту и воткнула сбоку перо. — Я дочь индейского вождя Минне-ха-ха, что означает «Смеющаяся Вода, Струящаяся По Камням»!

— Ой-ой, не выдумывай, пожалуйста, — поморщился Майкл. — Джейн Кэролайн Бэнкс — вот ты кто!

— Это только снаружи, — настаивала Джейн. — А внутри я совсем другая.

— Съела бы за завтраком побольше булочек, вот и было бы у тебя внутри совсем по-другому! И потом, наш папа никакой не вождь. Значит, и ты не дочь индейского вождя Минне-ха-ха!

Майкла так и тянуло с кем-нибудь поспорить.

Но вдруг он и сам встрепенулся, встал на четвереньки и замер, устремив взгляд в заросли травы.

— Он близко! — дико вскрикнул Майкл, рухнул на живот и пополз, неуклюже дрыгая ногами.

— Вот уж спасибо, Майкл! Ловко ты меня лягнул! — сердито фыркнула Мэри Поппинс. — Кто ты сейчас? Цирковая лошадь?

— Не лошадь, Мэри Поппинс! Я следопыт, иду по следу в джунглях!

— Хе, джунгли! — усмехнулся сторож. — По мне бы, оказаться сейчас в снегах, на Северном полюсе.

— Если ты не перестанешь елозить животом по земле, Майкл, то след приведёт тебя прямиком в постель. Надо же, заполучить сразу двух глупых детей! И одного взрослого под стать им! — кивнула она на сторожа. — Всё время пытаетесь быть не теми, кто вы есть на самом деле! Один покоритель Севера, другой следопыт, третья Мини… ха-ха-ха — или как там тебя? Вы напоминаете мне ту самую Пастушку с её гусями и Свинопаса.

— Но это не гуси и не свиньи какие-нибудь! — обиделся Майкл. — Я охочусь на льва! Снаружи он, может быть, и муравей, а внутри настоящий лев!.. Ага! Я поймал этого пожирателя людей!

Майкл перевернулся и торжествующе поднял вверх нечто крохотное, зажатое между пальцами.

— Джейн… — начал было он и осёкся.

Джейн усиленно подавала ему знаки, указывая на Мэри Поппинс.

С Мэри Поппинс и впрямь происходило что-то странное. Вязание упало на плед, руки её лежали на коленях, а глаза были устремлены куда-то в неведомую даль — дальше парка, дальше Вишнёвого переулка и ещё дальше — может быть, за горизонт.

Осторожно, чтобы не побеспокоить её, дети подползли поближе. Парковый сторож плюхнулся на плед и, не мигая, уставился на застывшую Мэри Поппинс.

— Мэри Поппинс! — деликатно подёргала её за рукав Джейн. — Расскажите нам о той самой Пастушке.

Майкл доверчиво прижался к ней, чувствуя прохладу льняной юбки, и приготовился слушать. Мэри Поппинс мельком взглянула на детей и снова устремила свой взгляд в далёкую даль. Густая тень от шляпки падала ей на лицо, и не разобрать было, улыбнулась она или недовольно поморщилась.

— Да-а, день за днём… — раздумчиво начала Мэри Поппинс, и в непривычно мягком, тёплом голосе её не было ни одной стальной нотки. — День за днём сидела она на лугу в окружении своих гусей, от нечего делать расплетая и заплетая косу. Иногда она срывала ветку папоротника и обмахивалась им, как веером, воображая себя женой Лорд-канцлера, а то и вовсе принцессой.

Она сплетала из цветов венок, надевала его на голову и любовалась собой, глядя в зеркальную воду ручья. «Ах, — радовалась Пастушка, — глазки мои синие-пресиние — куда там луговым колокольчикам! А щёчки розовые, словно пёрышки малиновки! А уж ротик и носик — их и сравнить не с чем, такие они красивые!»

— Она прямо как вы, Мэри Поппинс! — воскликнул Майкл, опрометчиво оборвав её на полуслове. — Любуется собой…

Мечтательный взгляд Мэри Поппинс отвердел, и она свирепо посмотрела на наглеца.

— Я хотел сказать, Мэри Поппинс… — испуганно запнулся Майкл. — То есть я имел в виду, — заюлил он, — что ваши щёки розовые, как леденцы, а глаза… так и вовсе синее всяких там колокольчиков!

Взгляд её смягчился, на губах промелькнула довольная улыбка. Майкл облегчённо вздохнул, а Мэри Поппинс продолжала:

— Каждый раз, глядя на своё отражение, гусиная Пастушка жалела всех тех, кто был лишён этого прекрасного зрелища. Особенно ей было жаль пригожего Пастуха, который пас свиней по ту сторону ручья.

«Ах, почему я только снаружи простая пастушка? — сетовала она. — Была бы я на самом деле тем, чем кажусь, позвала бы Свинопаса. Но, увы, в душе я настоящая принцесса, и пастух мне не пара!»

И она с сожалением отвернулась. Вот удивилась бы она, если бы знала, о чём думает Свинопас!

А он тем временем тоже смотрелся в чистую воду ручья, любуясь своими смоляными кудрями, безупречным овалом лица и аккуратными ушками. Он искренне жалел каждого, кто не может полюбоваться на его отражение. Особенно жаль было ему гусиную Пастушку, которая и не ведала, что рядом с нею настоящий принц!

«Наверняка эта миленькая Пастушка просто умирает от одиночества», — думал Свинопас. Он исподтишка разглядывал её простенькое платьице, золотистую косу и вздыхал: «Она действительно прелестна. Если бы я на самом деле был тем, чем кажусь, то непременно заговорил бы с нею».

И он с сожалением отворачивался.

«Удивительное совпадение!» — скажете вы. Но это ещё пустяки. Так думали не только девочка-Пастушка и Свинопас, но и все обитатели этой страны.

Гуси, щипавшие не просто травку, а цветы лютики и оставлявшие на песке следы своих перепончатых лап, похожие на звёздочки, были убеждены, что они вовсе и не гуси, а кое-кто поважнее.

А попробовали бы вы намекнуть свиньям, что они всего-навсего свиньи! Да они бы вас на смех подняли!

То же самое было и с серым Ослом, который возил повозку Свинопаса на рынок. Не уступала ему и Жаба, жившая в ручье под гладким камнем. А уж что воображал о себе тот босоногий Мальчишка с игрушечной обезьянкой, вы и представить себе не сможете!

Каждый из них верил, что невооружённым глазом не заметить, какие они особенные и, может быть, даже великие!

Мохнатый и толстобокий Осёл полагал, будто он роскошный, изысканный и стройный скакун с блестящими боками и лаковыми копытами.

Жаба была уверена, что она маленькая, зелёненькая и весёленькая квакушка, но не простая, а настоящая царевна-лягушка. Она могла часами глядеться в прозрачную воду, нисколько не огорчаясь при виде своей безобразной внешности, выпученных глаз и сморщенной, бородавчатой морды.

— Такая я только снаружи, — толковала она.

Но хоть Жаба и верила, что она прекрасна, всё же быстра пряталась, когда на мостик являлся босоногий Мальчишка. Стоило ему заметить лишь край лапки несчастной Жабы, как он принимался свирепо выкрикивать:

— Готовьсь! По правому борту враг! Бутылку рому — и о-го-го тому, кто распорет ему брюхо!

Вы уже, конечно, догадались, что и Мальчишка считал себя не просто маленьким мальчиком. В глубине души он был настоящим пиратом, который тысячу раз бороздил моря и океаны, знает Магелланов пролив как свои пять пальцев, а имя и громкая слава о его жутких подвигах заставляют бледнеть самых бывалых моряков. За одно утро он мог ограбить дюжину кораблей и так ловко и хитро припрятать сокровища, что найти их не сумел бы никто на свете.

Человеку постороннему, случайному могло показаться, что у Мальчишки, как обычно, два глаза. Но сам-то он считал себя одноглазым, потерявшим один глаз в рукопашной схватке где-то в Гибралтаре. Когда Мальчишку окликали его обычным детским именем, он только ухмылялся.

«Знали бы они, кто я на самом деле, — думал он, — поостереглись бы иметь со мной дело».

Да и его облезлая обезьянка была не просто игрушкой.

«Это моя старая добрая шуба, — говаривал он. — Она согревает меня в самые лютые холода!»

Вот так и сидели они однажды, каждый сам по себе, витая в мечтах о воображаемой жизни. Жаркое солнце пекло и парило, как накрытый полотенцем чайник с кипятком. Луговые цветы застыли в неподвижности, точно фарфоровые. В небе, как заведённые, пели и пели жаворонки, будто ничего другого делать не умели.

Гусиная Пастушка сидела со своими гусями, Свинопас — в окружении своих свиней. Осёл пасся на лугу, а Жаба дремала под камнем в ручье. Мальчишка лежал на мосту, обсуждая со своей обезьянкой планы будущих сражений.

Вдруг Осёл фыркнул и насторожённо повёл длинными ушами. Всё, казалось, было как обычно. Жаворонки щебетали над головой, ручей журчал у ног. И всё же к этим привычным звукам примешивалось эхо незнакомых шагов.

И верно! Вскоре на тропинке, ведущей к ручью, показался человек, одетый в такие лохмотья, что и живого места на них не найти — заплата на заплате, дыра на дыре. Из-под полей его шляпы свисали седые пряди, а лицо было бурым от солнца. Он легко шёл, припадая на одну ногу. Мнимая хромота его объяснялась очень просто: на правую ногу был напялен изодранный башмак, а другая шлёпала в дырявой тапочке. Да, такого оборванца ещё поискать!

Но убогий вид не смущал его нисколько. Наоборот, незнакомец будто гордился своими обносками. С беспечной улыбкой, весело насвистывая, он грыз на ходу чёрствую корку и заедал её маринованной луковицей.

Завидев собравшуюся на лугу компанию, человек остановился. И мелодия, что он насвистывал, разом оборвалась на самой высокой нотке.

— Отличный денёк! — вежливо обратился он к Пастушке, сняв шляпу и раскланиваясь.

Она смерила его высокомерным взглядом и не удостоила ответом. Но Бродягу это не смутило.

— Вы что, поссорились? — спросил он, кивая на Свинопаса.

— Поссорились? Какие глупости! Я даже не знаю его! — с негодованием воскликнула Пастушка.

— Пустяки! — весело улыбнулся Бродяга. — Да я вас мигом познакомлю!

— Ни за что! — замотала она головой. — Я и Свинопас? Вы не думайте, на самом деле я принцесса!

— Вот так штука! — изумился Бродяга. — В таком случае не смею задерживать! У вас во дворце, наверное, работы невпроворот!

— Какой ещё работы? — не поняла Пастушка.

Теперь настала её очередь удивляться. Она была уверена, что принцессы целыми днями валяются на подушках в окружении слуг, готовых тотчас выполнить любое их желание.

— А как же! Терпеливо вышивать с утра до вечера! Соблюдать этикет! Благосклонно принимать ухаживания надоедливых кавалеров. В сотый и тысячный раз выслушивать три загадки Короля, одна ovnee другой! Не всякая принцесса может выкроить минутку, чтобы от так беззаботно посидеть на солнышке с гусями.

— А жемчужная корона? А танцы с прекрасным сыном заморского Султана? — не унималась Пастушка.

— Жемчужная корона? Танцы? Ха-ха-ха! Ой, уморила! — корчился от смеха Бродяга. — Все эти короны тяжелы, как свинцовые. На лбу от них остаются рубцы да мозоли. А про танцы и говорить нечего. Уж вам-то должно быть хорошо известно, что принцесса обязана сначала танцевать со старыми друзьями Короля-отца. Потом с Камергером двора его величества. Потом с Лорд-канцлером и, конечно же с Хранителем Королевской Печати. Когда наконец дойдёт очередь до сына Султана, ему пора будет отправляться домой.

Очень смутили Пастушку слова Бродяги. А вдруг он говорит равду? Конечно, в сказках все пастушки оказывались заколдованными принцессами. Но ведь ни в какой сказке не сказано, что у принцесс есть ещё и такие трудные обязанности! Да, Камергер или Лорд-канцлер не гуси. На них не прикрикнешь: «Кыш, негодные!» А какой-то этикет? А терпение и благосклонность ко всякому надоеде? Может быть, лучше уж оставаться простой пастушкой, чем мучиться, как эти несчастные принцессы?

— Что же вы тут сидите? Поспешайте во дворец! — поторапливал её Бродяга. — У принцесс время дорого! Вы согласны? — обратился он к Свинопасу, который, стоя по другую сторону ручья, ловил каждое словечко Бродяги, хотя и делал вид, что его это не касается.

— Согласен с кем? — спросил он, притворяясь равнодушным. — Не ристало мне обращать внимание на всяких бродяг и пастушек! Ведь я на самом деле принц!

— Вот уж повезло мне! — восторженно воскликнул Бродяга. — А что вы здесь делаете? Поджидаете дракона, чтобы с ним сразиться?

Свинопас побледнел.

— Какого дракона? — прошептал он сдавленным голосом.

— Того, который, наверное, прилетит сюда с минуты на минуту. Всякому известно, что каждый принц непременно должен убить хотя бы одного дракона, — пожал плечами Бродяга.

— Двухголового? — задохнулся Свинопас.

— Не смешите меня! — замахал руками Бродяга. — Двухголовые драконы давно вымерли. Вам достанется семиголовый!

У Свинопаса душа ушла в пятки. В сказках, конечно, говорится, что принц побеждает дракона. А вдруг всё выйдет наоборот и дракон убьёт принца? Свинопас, доложу вам, не был трусом, но и погибать ни за что ни про что не желал. «Пусть уж лучше я останусь простым Свинопасом», — подумал он.

— Отличные у вас свиньи! — толковал между тем Бродяга. — Жирненькие, гладенькие, просто загляденье!

Свиньи возмущённо захрюкали. Подумать только, бездомный Бродяга обзывает их свиньями!

— Самый последний глупец и тот сразу видит, что перед ним не свиньи, а кудрявые овечки! — недовольно перехрюкивались они.

— Ох, бедняжки! — покачал головой Бродяга. — Мне жаль вас, друзья мои!

— С какой стати он жалеет нас? — недоумевали свиньи, вертя пятачками и покручивая хвостиками.

— И они ещё спрашивают! — хмыкнул Бродяга. — Свинок откармливают. Каждый день ставят перед ними корытце с вкуснейшими помоями. А овечки? Им ведь и глоточка помоев не достаётся! Ходят-бродят всё лето с утра до вечера по полям да лугам и щиплют тощую травку. Что они зимой делают, я уж и не знаю. Вдобавок ко всем бедам их ещё и стригут догола. Несчастные создания!

Он выудил из лохмотьев огрызок сливового пирога и принялся с аппетитом жевать.

Свиньи в ужасе переглядывались. Ни глоточка свежих помоев! Ходить всю зиму голышом и самим отыскивать себе пропитание? Нет уж, лучше оставаться свиньями!

А Бродяга обернулся к гусиному стаду и, покрошив остатки сливового пирога, крикнул:

— Эй, гуси! Налетай!

Гуси, все как один, подняли головы, вытянули шеи и угрожающе зашипели.

— Мы — лебеди! — хором загоготали они. И, подозревая, что этот глупец так ничего и не понял, добавили: — Заколдованные!

— Ах, вот в чём дело! — понимающе протянул Бродяга. — Тогда недолго вам здесь резвиться. Все лебеди, а это всякому известно, принадлежат Королю. Как же вас угораздило родиться лебедями, дорогие мои? Вам придётся распрощаться с просторным лужком и с заросшим сочной травой бережком. Отныне вы будете плавать в искусственном пруду за высокой оградой, а чтобы вы не улетели, королевские слуги подрежут вам крылышки золотыми ножницами. Каждое утро вам будут подавать на серебряном блюде до отвращения сладкий клубничный джем. Впрочем, забот у вас никаких не будет. Даже яйца не нужно будет высиживать. Король их обычно съедает ка завтрак.

— Какая га-га-гадость! Надо же, клубничный джем! — залопотали пси. — А полакомиться червячками? А повысиживать гусят?

— Об этом и не мечтайте! — хмыкнул Бродяга. — Но зато какая честь! Королевские лебеди!

Гуси так и замерли. Это что же получается? Железная ограда! Подрезанные крылья! О гусятах и думать не смей! Может, они ошиблись, возомнив себя лебедями? Пожалуй, стоит побыть пока простыми гусями!

Бродяга повернулся и тут же уткнулся в мохнатый бок Осла. Он покопался в своих немыслимых лохмотьях, достал румяное яблоко и откусил кусок.

— Простите, друг, — извинился Бродяга. — Я бы поделился с вами яблоком, но вы в этом не нуждаетесь. В вашем распоряжении целый луг, усеянный лютиками.

Осёл с отвращением оглядел цветущий луг.

— Для ослов это, может быть, и неплохо, — возразил он. — Только не воображайте, будто я такой осёл, каким, может быть, кажусь. Не верьте глазам своим, на самом деле перед вами прекрасный арабский скакун!

— Неужели? — с интересом поглядел на него Бродяга. — Как же наверное, скучаете по своей чудесной родине! Песчаные бури! Миражи! Безводные пустыни!

— Совсем-совсем безводные? — встревожился Осёл.

— Само собой разумеется, дружище! Но это же пустяки! Вы, арабские скакуны, удивительные создания — можете, не смыкая глаз, неделями скакать без воды и еды!

— А оазисы? Там-то есть трава!

— Не самая вкусная. Да и оазисы встречаются редко, — вздохнул Бродяга. — Но что мы всё о еде толкуем? Вы же знаете, меньше ешь — быстрее бежишь. Меньше пьёшь — легче становишься. Одним прыжком можешь заслонить хозяина от смертельной пули.

— Но тогда, — вскричал Осёл, — тогда она убьёт меня!

— Естественно, — спокойно сказал Бродяга. — Вот почему мы и восхищаемся вами, благородными арабскими скакунами. Вы готовы умереть в любую минуту!

Осёл смущённо почесал морду задней ногой. Готов ли он умереть в любую минуту? Скорее нет, чем да. Неделями ничего не есть! А здесь повсюду лютики и маргаритки. Хватит и на дюжину ослов! Пожалуй, не стоит пока становиться арабским скакуном. Разве что потом когда-нибудь… И он тряхнул лохматой головой, избавляясь от навязчивой идеи.

А Бродяга подошёл к самому берегу ручья и кинул под камень огрызок яблока.

— Угощайтесь, уважаемая Жаба! — сказал он.

— Не дразни меня жабой! — квакнула Жаба.

— Ну и как же тебя величать, дорогуша? — поинтересовался Бродяга.

— Толстая бурая шкура и бородавки — только видимость. На самом деле я лёгкая зелёная лягушка!

— О, завидная судьба родиться лягушкой! — воскликнул Бродяга. — Сиди себе на листике кувшинки и пой песни всю ночь напролёт!

— Всю ночь? Да я умру от холода!

— Знай лови пауков и мошек для своего избранника, — продолжал, не слушая её, Бродяга.

— Не для себя, а для кого-то? — удивилась Жаба.

— Любящая лягушка — а ты, надеюсь, именно такая — никогда не станет охотиться только для себя! — подтвердил Бродяга.

Жаба была жадна. Она вовсе не собиралась делить с кем-нибудь жирного паука, который как раз спускался на тонкой паутинке. И только она подумала, что, пожалуй, неплохо остаться жабой, как — плюх! — рядом с ней шлёпнулся в воду камень. Жаба поспешно нырнула в ручей.

— Кто кинул камень? — строго спросил Бродяга.

— Я, — раздался голос с мостика. — Просто так. Чтобы заставить её прыгнуть.

Бродяга поднял голову и увидел Мальчишку с Обезьянкой.

— Милый маленький мальчик! — усмехнулся он. — Ну конечно же такой добрый мальчик всё делает не со зла, а просто так.

— Не называйте меня маленьким мальчиком! На самом деле я…

— Стоп! — перебил его Бродяга. — Попробую сам догадаться.

Индеец? Нет, пират!

— Верно! — хрипло отозвался Мальчишка, кривя рот в пиратской ухмылке. — Я самый свирепый пират, по имени Одноглазый Карамбо.

— А где же твой абордажный крюк? — спросил Бродяга. — Где чёрный флаг с черепом и скрещёнными костями? А чёрная шёлковая повязка на глаз? На твоём месте я бы здесь не остался ни минуты. Этот ручей не для пиратского фрегата! Держи курс на юг, к Терра-дель-Фуэга!

— Я уже был там, — небрежно отмахнулся Мальчишка.

— Ну, тогда… — Бродяга понизил голос: — Были вы, досточтимый пират, в Лагуне Мертвецов?!

Мальчишка подпрыгнул.

— Вот это местечко для меня! — завопил он, подхватывая свою Обезьянку. — Сбегаю домой попрощаться с мамой — и в путь!

— Я не ослышался? — Бродяга приставил ладонь к уху. — Свирепый пират Одноглазый Карамбо бежит к мамочке? Предводитель пиратов тратит драгоценное время, чтобы сбегать домой? Непостижимо! — изумлённо развёл руками Бродяга.

Мальчишка заколебался. По правде говоря, он понятия не имел, что это за штука — Лагуна Мертвецов и сколько времени потребуется, чтобы до неё добраться. А пока туда сплаваешь да вернёшься обратно, можно и к ужину опоздать. Мама будет беспокоиться. Крове того, на ужин у них вкусные оладышки. Может, хотя бы сегодня стоит побыть самим собой? Карамбо может подождать и до завтра. Куда он денется?

— Обезьянку с собой берёте, господин пират, на счастье? — спросил Бродяга, насмешливо глядя на игрушку.

В ответ раздался истошный визг.

— Не смейте называть меня обезьянкой! — тараторила Обезьянка. — Я такая только снаружи. А внутри я Маленький Мальчик!

— Мальчик?! — воскликнул Бродяга. — Тогда почему же ты не в школе?

— Школа? — забеспокоилась Обезьянка. — Вы имеете в виду то место, где толкуют о том, что дважды два то ли пять, то ли двадцать пять? И обо всякой другой чепухе?

— Именно, — серьёзно кивнул Бродяга. — И поторопись, пожалуйста. Не то хватятся, что тебя нет, и строго накажут.

Он порылся в лохмотьях, достал две шоколадки и протянул одну Обезьянке.

Но она отвернулась. Школа? Такое ей и в голову не приходило! Не-ет, лучше уж оставаться старой, изъеденной молью игрушкой. Она вдруг почувствовала прилив необыкновенной любви к своей потёртой шкурке, к стеклянным глазкам и верёвочному хвосту.

— Возьми тогда ты, Карамбо! — усмехнулся Бродяга. — Пираты, я слышал, большие сластёны.

Он протянул Мальчишке одну шоколадку, сунув другую себе в рот.

Мальчишка облизнулся.

— Ладно, — буркнул он. — Пора мне!

Он приветливо помахал остальным, собираясь отправиться домой.

— И мне пора, — сказал Бродяга.

На этот раз он добыл из лохмотьев ломоть хлеба с маслом, откусил добрую половину и зашагал через мостик.

Мальчишка задумчиво глядел ему вслед. Вдруг он вскинул вверх руку.

— Эй! — закричал Мальчишка.

Бродяга остановился.

— Как вас зовут? Вы нам так и не сказали! И вообще, кто вы?

— Да-да! Га-га! — подхватили остальные.

— Кто вы? — спрашивала Пастушка, и гуси вторили ей.

— Кто же вы? — добивался Свинопас, и наперебой хрюкали свиньи.

— Ну кто же вы? — выкрикивал Осёл.

И даже Жаба высунула голову из-под камня, тараща глаза.

— Я? — простодушно улыбнулся Бродяга. — Если вам и впрямь это интересно… — Он серьёзно оглядел всех, тряхнул своими лохмотьями и громко сообщил: — Я — Ангел.

И, помахав им на прощание, двинулся дальше.

— Ха-ха-ха! Га-га-га! Хрю-хрю-хрю! — неслось ему вслед.

А Мальчишка, тот прямо согнулся от смеха.

— А-ха-ха! О-хо-хо! — гоготал он во всё горло. — Этот старый оборванец — Ангел!

Но вдруг его смех резко оборвался. Мальчик выпучил глаза, потом крепко зажмурился, снова вытаращился и опять зажмурился.

Бродяга радостно скакал по дороге, взмахивал руками и подпрыгивал всё выше и выше. Он даже и не подпрыгивал уже, а взмывал в воздух, легко отрываясь от земли.

— Такого не бывает! — ахнул Мальчишка, то задирая голову вверх, то опуская её вслед за немыслимыми прыжками Бродяги.

А тот одним махом перелетел через луг, не примяв ни одной маргаритки, перемахнул на лету заросли кустов, поднялся над верхушками деревьев и устремился прямиком в небо. Омываемый солнечным светом, Бродяга распростёр руки и ещё быстрей стал ввинчиваться в небесный простор. Развевавшиеся на ветру лохмотья обернулись сильными крыльями, будто враз выросшими у него за спиной. Сильными взмахами серебристых, как у чайки, крыльев он носился всё дальше и дальше, пока не превратился в едва видимую точку. Ещё через мгновение он и вовсе пропал из виду. Всё свершить так быстро, что оставшиеся на лугу и опомниться не успели.

— О боже! — выдохнула Пастушка.

Она была в смятении. Бедняжка уже смирилась, что всю оставшеюся жизнь ей придётся пасти гусей. И вдруг — на тебе! — у обыкновенного Бродяги выросли крылья! Если он и вправду Ангел, то его же тогда она? Пастушка или всё же?..

Мысли совсем перепутались в её бедной головке. Чему же верить?

В замешательстве она озиралась по сторонам. Взгляд её упёрся в Свинопаса, сидевшего на другом берегу ручья. И тут она невольно улыбнулась.

Свинопас, не отрываясь, глядел в небо. Волосы у бедняги поднялись дыбом, а глаза стали размером с блюдце.

— Эй! — окликнула его Пастушка. — Вы всё ещё намерены сражаться с драконом?

Свинопас вздрогнул от неожиданности. Но, увидев милую улыбку Пастушки, он просиял, вскочил на ноги и единым махом перелетел через ручей.

— У тебя будет золотая корона, как у настоящей принцессы! — воскликнул он. — Я сам сделаю её для тебя!

— Но золото такое тяжёлое, — застенчиво потупилась Пастушка, спрятав зардевшееся лицо в ветку папоротника.

— Только не моё! — загадочно улыбнулся Свинопас.

Он набрал целую пригоршню жёлтых лютиков, сплёл из них венок и надел его на голову девушки.

И в этот момент исчезли, улетучились воображаемые принц и принцесса. На лугу сидели счастливые Свинопас и Пастушка и неотрывно глядели друг на друга, позабыв обо всём на свете.

А гуси, переваливаясь с боку на бок, протопали к ручью и насмешливо загоготали:

— Бедные свинки! Не видать вам больше корыта с помоями! Щипайте травку!

— Вот уж посмеёмся, когда вам пообрежут крылья! — не оставались в долгу свиньи.

Они ещё дразнили друг друга, но уже понимали, что Бродяга высмеял их похлеще.

Тут поднял голову старый Гусь.

— Гусем быть не так уж и плохо! — весело гоготнул он. — В конце концов, мы и выглядим как настоящие гуси.

— Верно заметили! — хрюкнула немолодая Свинья. — Быть похожим на самого себя — что может быть лучше?

И, словно заново родившись, они принялись радостно хрюкать и гоготать.

— Га-га-глупости! — не умолкали гуси.

— Хрю-хрю-хорошо! — веселились свиньи.

И жаворонки в небе откликались звонкими песнями.

— И-a! И-a! И-а-ха-ха! — прыгал по лугу Осёл.

— Ну, как там ваш пустынный оазис, уважаемый? — насмешливо квакнула Жаба.

— И-а-ха-ха! Каким же я был ослом, не понимая, что оазис здесь, у меня под копытами, на этом прекрасном лугу!

— Выходит, вы уже не арабский скакун? — ядовито заметила Жаба.

— Я бы не торопился отказываться… — задумался Осёл. — Но пока… пока я нравлюсь себе и в ослином обличье.

И он стал с жадностью поедать лютики, будто и впрямь целую неделю скакал по безжизненной и безводной пустыне.

Жаба смотрела на него, удивлённо выпучив глаза.

«Так лягушка я или жаба? — напряжённо размышляла она, как вдруг с ветки сорвался крупный орех, хлопнул её по голове и скатился в воду. — Будь я лягушкой, он прибил бы меня насмерть, — подумала она. — А мне хоть бы что! Нет, всё-таки лучше оставаться жабой!»

Она растянула в довольной улыбке свой и без того широкий рот и крикнула:

— Можешь кидать в меня камнями сколько угодно, противный Мальчишка! Моя толстая кожа покрепче любой брони!

Но маленький Мальчик не слышал её. Он прислонился к парапету моста и, задрав голову, неотрывно глядел в слепящую глубину неба, где всё ещё мелькала светящаяся точка — улетающий от них крылатый Бродяга. Он вовсе не удивился и не испугался, ему просто выло интересно.

Мальчик смотрел и смотрел, пока свет неба не померк и не замерцали первые звёзды. Тогда он отвёл глаза, опустил голову и печально вздохнул.

Нет, он по-прежнему оставался Одноглазым Карамбо. Глупо было бы в этом сомневаться. Но ему стало ясно и другое: он не только прат, но и кое-кто ещё. И этот КОЕ-КТО сейчас отправится домой есть мамины оладьи!

— Идём! — сказал Мальчик игрушечной Обезьянке.

Он сунул её под мышку, и оба неразлучных друга отправились домой.

Длинный день остался позади, присоединившись к бесконечной череде других, наполненных радостью и приключениями. Приближаясь к дому, Мальчик уже мысленно ощущал его тепло и уют, наполненную чудесными запахами кухню, слышал аппетитное шипение мадий на сковородке. Он представлял мамино лицо, разрумянившееся, слегка усталое, но, как солнышко, всегда излучающее свет и доброту.

С порога он кинулся к ней, прижался к мягкому клетчатому фартуку и быстро схватил ещё горячий оладышек.

— Ну, что ты делал? — ласково спросила мама.

— Ничего, — счастливо прошептал он.

Он знал, да и она тоже понимала, что «ничего» совсем не пустое саовечко. Оно только кажется таким. На самом деле оно может означать всё что угодно, всё-всё на свете…

— Побыстрее, пожалуйста! — потребовала Мэри Поппинс, нетерпеливо постучав по стеклянной перегородке ручкой своего зонтика.

Этим утром Джейн и Майкл побывали сначала у парикмахера, потом у зубного врача. Все эти неприятности были возмещены редким удовольствием — поездкой домой на такси.

Таксист отрицательно покачал головой.

— Если я поеду быстрее, то опоздаю к обеду, — глухо донёсся сквозь перегородку его голос.

— Почему? — удивилась Джейн, стараясь тоже говорить громче.

Ответ таксиста ей показался странным. Ведь чем быстрее он поедет, тем раньше будет дома!

— Почему? — откликнулся таксист, не отрывая взгляда от руля. — Авария — вот почему! Если поеду быстрее, то врежусь в кого-нибудь, вот и будет авария! А это, само собой, задержит нас. Вот и не поспею к обеду. Эх, — взорвался он, — опять красный, будь он неладен!

Таксист наконец обернулся. Выпученные глаза и обвислые усы делали его похожим на тюленя.

— Одни нервы с этими светофорами! — пожаловался он, кивая на вереницу машин, ожидавших зелёного сигнала.

Теперь была очередь Майкла спросить: почему?

— Неужели не понятно? — раздражённо хмыкнул таксист. — Всё из-за того малого в каске!

Он указал на постового, который высунулся из окна стеклянной будки и, подперев голову руками, лениво озирал дорогу.

— Рассеянный он! Уставится в одну точку, задумается, и хоть караул кричи! Так и будет красный гореть полдня! Если такое случится и сейчас, я вообще не пообедаю. У вас случайно не найдётся бутерброда? — Он с надеждой посмотрел на Майкла. — Нет? И шоколадкой не запаслись?

Джейн улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Вот времена настали! Никто ни о ком не думает, — уныло вздохнул таксист.

— Ко мне это не относится! — отрезала Мэри Поппинс.

Она так сурово и неодобрительно взглянула на таксиста, что он смутился и поспешил отвернуться.

— Наконец-то зелёный! — облегчённо воскликнул он и, нервно вцепившись в руль, рванул по Парковой улице с такой скоростью, будто улепётывал от волков.

Бум! Бам! Блямс! Все трое так и подпрыгнули на сиденье.

— Сядьте прямо! — приказала Мэри Поппинс, непроизвольно съезжая в угол. — Вы не чёртики, выскакивающие из коробочки!

— Может быть, и нет, — выдохнул Майкл. — Но мне будто все кости перетрясли…

Он нервно сглотнул и тут же чуть не прикусил язык. Машина дёрнулась и резко затормозила. Их всех швырнуло на пол.

— Мэри Поппинс, — придушенно пискнула Джейн, — вы, кажется, сидите на мне!

— Ой, моя нога! Она во что-то вмялась!

— Буду весьма благодарна тебе, Майкл, — с холодной вежливостью произнесла Мэри Поппинс, — если ты вынешь ногу из моей шляпы!

Она величественно поднялась с пола и, подхватив зонтик с ручкой в виде головы попугая, вынырнула из машины на тротуар.

— Вы же сами просили ехать быстрее, — виновато буркнул таксист, принимая от Мэри Поппинс плату за проезд.

На его слова она ответила оскорблённым молчанием, и бедняга испуганно втянул голову в воротник так, что наружу торчали только усы.

— О чаевых можете не беспокоиться, — расшаркался таксист. — Для меня было истинным удовольствием везти вас.

— У меня и в мыслях не было беспокоиться!

Мэри Поппинс сердито толкнула ворота Дома Номер Семнадцать.

Таксист завёл мотор и покатил вниз по Вишнёвому переулку.

— Она так меня расстроила, что совершенно отбила аппетит, — бормотал он. — Если я и попаду домой к обеду, мне кусок в горло не полезет!

Мэри Поппинс так стремительно шагала по дорожке к дому, что Майкл и Джейн едва поспевали за ней.

В передней стояла миссис Бэнкс, обеспокоенно глядя вверх.

— Ох, осторожнее, Робертсон Эй! — тревожилась она.

Робертсон Эй медленно, ступенька за ступенькой, поднимался по лестнице, прижимая к себе большую картонную коробку. Казалось, он вот-вот заснёт прямо на ходу.

— Ни минуты покоя! — ворчал он. — То одно, то, понимаете, другое!

Сладко зевнув, он втолкнул коробку в детскую и разлёгся прямо на лестничной площадке.

Джейн стремительно взлетела по лестнице, желая поскорей взглянуть на наклейку.

— Что там — подарки? — нетерпеливо крикнул Майкл.

Близнецы, чуть не лопаясь от любопытства, прыгали на месте.

Даже Аннабел, приникнув к перильцам кроватки, радостно хлопала в ладоши.

— Это детская или медвежья берлога?

Мэри Поппинс, переступив через спящего Робертсона Эй, вошла в комнату.

«Конечно, берлога!» — хотел было выкрикнуть Майкл, но, поймав взгляд Мэри Поппинс, сдержался.

— Ну что с ним поделаешь! — посетовала миссис Бэнкс, споткнувшись о Робертсона Эй. — Он всегда выбирает самое неподходящее место для сна! Осторожнее, дети! Прошу вас, осторожнее! Эта коробка принадлежит мисс Эндрю!

Мисс Эндрю? Лица детей вытянулись.

— У-у-у! Значит, это не подарки! — разочарованно протянул Майкл и незаметно пнул коробку ногой.

— Она, наверное, битком набита пузырьками с лекарствами! — совсем расстроилась Джейн.

— Нет! — возразила миссис Бэнкс. — Мийс Эндрю послала нам самые дорогие ей вещи. И я полагаю… — Она взглянула на Мэри Поппинс, стоявшую прямо, с независимо поднятой головой, и кивнула на камин: — Думаю, эти вещи вы вполне могли бы разместить там.

Ha мгновение в детской воцарилась полная тишина. Казалось, упади сейчас иголка — и все услышат, как она стукнулась об пол.

— Разве я осьминог? — вежливо спросила Мэри Поппинс, прервав молчание.

— Осьминог? — поразилась миссис Бэнкс, у которой и в мыслях не было ничего подобного. — Конечно же, нет, Мэри Поппинс!

— Совершенно верно! — согласилась Мэри Поппинс. — У меня всего одна пара рук.

Миссис Бэнкс смутилась. Она никогда и не надеялась, что у Мэри Поппинс рук окажется больше, чем две.

— Так вот! У этой пары рук достаточно дел и без того, чтобы стирать пыль с любимых вещиц мисс Эндрю!

— Но, Мэри Поппинс, я вовсе и не думала… — Миссис Бэнкс совсем разволновалась. — То есть думала, что пыль будет вытирать Элин. И это лишь до той поры, когда мисс Эндрю вернётся… Если она вообще вернётся сюда. Она так странно вела себя, когда была здесь. Ну что ты хихикаешь, Джейн?

Но Джейн уже не могла сдерживаться. Вспомнив все бесконечные странности мисс Эндрю, она расхохоталась.

— А куда она уехала? — спросил Майкл.

— У неё, как она сказала, нервный срыв… Ну над чем вы смеётесь, дети? Доктор прописал ей длительное путешествие куда-нибудь на Южные моря. — Миссис Бэнкс вынула из кармана помятое письмо. — «В моё отсутствие, — начала читать она, — все мои ценности остаются на Вашем попечении. Подыщите им такое надёжное место, где они были бы в полной безопасности. Очень надеюсь, что по возвращении найду всё в целости и сохранности, без трещин и утрат. Передайте Джорджу, чтобы непременно носил пальто. Погода так непостоянна!» Всё, что остаётся на вашем попечении, Мэри Поппинс, находится в полной безопасности. — На лице миссис Бэнкс возникла льстивая улыбка. — Вот почему я считаю, что детская — самое подходящее место лая сокровищ мисс Эндрю.

— Безопасность безопасности рознь, — заявила Мэри Поппинс. — Но я и впрямь вижу всё, что творится у меня под носом и, надеюсь, дальше собственного носа. — И она вздёрнула вверх свой и так вздёрнутый носик.

— О, я и не сомневаюсь, — пробормотала миссис Бэнкс, в сотый раз удивляясь, почему Мэри Поппинс всегда и во всём ж довольна собой. — Ну, я пошла…

И миссис Бэнкс поспешила удалиться из детской. Она перешагнула через Робертсона Эй и застучала каблучками вниз по лестнице.

— Если ты не против, это сделаю я! — Мэри Поппинс отстранила Майкла, пытавшегося вскрыть коробку. — И не суй свой нос куда не следует. Помнишь, что случилось с любопытной Варварой?..

Коробка была доверху набита какими-то свёртками. Проворные руки Мэри Поппинс вытаскивали и разворачивали один свёрток за другим. В первом оказалась птичка с отколотым клювиком, за ней появился фарфоровый ягнёнок.

— Ну и ценности! — подивился Майкл. — Я мог бы сделать птичке нос из оконной замазки. Но ведь мисс Эндрю велела оставить всё таким, как оно было.

— Ничто не остаётся таким, как было! — заметила Мэри Поппинс.

— Кроме вас! — подольстился Майкл.

Она усмехнулась и посмотрела на себя в зеркало. Её отражение тоже усмехнулось и, в свою очередь, посмотрело оттуда на Мэри Поппинс. Ясно было, что и Мэри, и её отражение остались довольны друг другом.

— Интересно, зачем мисс Эндрю хранит всё это? — сказала Джейн, доставая из коробки старый, потрескавшийся изразец.

На нём были изображены старинные дамы и кавалеры, плывущие в лодке.

— Чтобы вспоминать о своей древней молодости, — предположил Майкл.

— Эта молодость доставляет столько хлопот, — недовольно буркнула Мэри Поппинс, разворачивая очередной пыльный свёрток.

Дети носились туда-сюда, расставляя на каминной полке сокровища мисс Эндрю: игрушечный домик в заснеженном стеклянном шаре, глиняную курочку на жёлтом гнезде, фарфорового красно-белого клоуна, пластмассового крылатого коня, стоящего на задних ногах, вазочку для цветов в форме лебедя, деревянную лисичку, яйцо из полированного гранита, расписное яблочко с нарисованными на нём мальчиком и девочкой и, наконец, парусный кораблик в стеклянной банке.

— Надеюсь, это всё? — проворчал Майкл. — Полка уже вся заставлена.

— Нет ещё, — сказала Мэри Поппинс, доставая со дна коробки какой-то бугристый свёрток.

В следующий момент из шуршащей бумаги появились на свет две фарфоровые фигурки. Странно посмотрев на них, Мэри Поппинс вручила по одной Майклу и Джейн.

Вконец замотавшиеся от беготни, Майкл и Джейн с облегчением поставили фигурки по обе стороны каминной полки. Джейн, прищурившись, пригляделась к своей повнимательнее.

Фарфоровый лев положил лапу на грудь фарфоровому охотнику, сидевшему под фарфоровыми листьями банана. Зверь и человек смотрели друг на друга с лучезарной улыбкой. Никогда в жизни Джейн не видела двух таких счастливых созданий!

— Он кого-то мне напоминает! — воскликнула она, рассматривая фарфорового охотника в нарядной синей куртке и высоких чёрных сапогах.

— Точно! — согласился Майкл. — Но вот кого?

Он наморщил лоб и попытался припомнить. Потом взглянул на свою фигурку и удивлённо воскликнул:

— Ой, Джейн! А на моей нет охотника!

Так и есть! Пальма на месте. Лев тоже никуда не делся. Зато от охотника остался только осколочек чёрного сапога.

— Бедный одинокий лев! — вздохнул Майкл. — Он такой жалкий!

И правда, лев на той фигурке просто расплылся в улыбке, а на этой выглядел до того унылым, что, казалось, вот-вот расплачется.

— Вы тоже будете иметь жалкий вид, если сейчас же не пойдёте обедать!

Лицо Мэри Поппинс было ещё свирепее, чем её голос, и дети опрометью бросились исполнять её приказание.

Украдкой оглянувшись на бегу, они увидели стоящую перед камином Мэри Поппинс с ворохом скомканных бумаг. Она с задумчивой улыбкой смотрела на расколотую фигурку, и губы её чуть заметно шевелились.

Майкл и Джейн быстро переглянулись.

— Странно, — сказал Майкл.

Джейн пожала плечами.

— Давайте пойдём на качели! — предложил Майкл, когда они вышли на улицу после обеда.

— Нет! Лучше на пруд! Надоело мне качаться! — воспротивилась Джейн.

— Ни качелей, ни пруда! — сказала Мэри Поппинс непререкаемым тоном. — Сегодня — прогулка по главной аллее!

— Ой, Мэри Поппинс! — заныла Джейн. — Она такая длинная!

— Я не смогу столько пройти! — вторил ей Майкл. — Слишком много съел сегодня!

Главная аллея тянулась от Вишнёвого переулка, пересекала парк и упиралась в дальние ворота. Дальше снова начинались городские улицы. Она была широкой, прямой и чопорной и не позволяла себе петлять, как это делали узкие, извилистые тропинки, бегущие к пруду или к детской площадке. Её окаймляли высокие деревья и фонтаны. Майклу и Джейн она всегда казалась нескончаемой.

— Главная аллея — или домой! Выбирайте! — предупредила Мэри Поппинс.

Майкл уже готов был сказать, что в таком случае он идёт домой, но Джейн понеслась вперёд.

— Не догонишь! — крикнула она на бегу.

Майкл терпеть не мог проигрывать.

— Так нечестно! Надо одновременно! — завопил он, срываясь с места.

— Бежать за вами не собираюсь! Я не сороконожка! — бросила им вдогонку Мэри Поппинс.

Она шла неторопливо, наслаждаясь ароматным воздухом, уверенная в том, что и воздуху приятно наслаждаться ею, дышащей свежестью Мэри Поппинс. Да и как могло быть иначе? Стоило только поглядеть на неё, чистенькую, аккуратную, с новой чёрной сумочкой и с неизменным зонтиком под мышкой.

Коляска мерно поскрипывала по песчаной дорожке. В ней, будто птички в гнезде, уютно устроились Близнецы и Аннабел с голубым утёнком в руке.

— Ты жульничаешь, Майкл! — обиделась Джейн, когда он случайно или нарочно оттолкнул её, проносясь мимо.

Они бегали от дерева к дереву, стараясь обогнать друг друга, и бесконечная аллея уводила их в самую глубину парка. Вскоре Мэри Поппинс и коляска почти растворились вдали и стали казаться едва различимыми пятнышками.

— Если ты меня ещё раз толкнёшь, р тебя так пихну! — пригрозил раскрасневшийся от бега Майкл.

— А если ты в следующий раз наскочишь на меня, то я оттаскаю тебя за волосы! — ответила Джейн.

— Не шалить! — предупредил их парковый сторож. — Соблюдайте правила! Никаких споров-разговоров!

Он делал вид, будто подметает дорожки, на самом же деле болтал с полисменом, который прислонился к стволу клёна, лениво коротая время.

Майкл и Джейн прекратили свои безумные гонки и остановились, аереводя дух. К своему удивлению, они обнаружили, что уже пересекли весь парк и достигли дальних ворот.

Сторож внимательно оглядел каждого из них.

— И что вы всё время спорите, ругаетесь? Я, когда был маленьким мальчиком, ничего такого не делал! Правда, — вздохнул он, — я рос олин, и мне не с кем было играть. Вы даже не понимаете, как вам повезло!

— Ну что вы говорите? — вступил в разговор полисмен. — Это с какой стороны посмотреть. Вот мне, например, было с кем играть, но ничего хорошего из этого не выходило.

— Брат или сестра? — спросила Джейн, позабыв про все свои размолвки с Майклом.

Ей очень нравился полисмен. Но сегодня она особенно приглядывалась к нему. Он определённо кого-то напоминал, только Джейн никак не могла понять, кого именно.

— Братья! — сообщил полисмен и почему-то поморщился.

— Старшие или младшие? — уточнил Майкл, пытаясь припомнить, ое же он видел это лицо.

— Да все одного возраста, — равнодушно проговорил полисмен.

— Тогда вы двойняшки, как наши Джон и Барбара!

— Мы тройняшки, — сказал полисмен.

— Вот повезло! — позавидовала Джейн.

— Только не мне, — буркнул полисмен. — «Эгберт, — каждый раз удивлялась мама, — почему ты не хочешь поиграть с Гербертом и Альбертом?» Но это не я, а они не желали играть со мной! Они любили ходить в Зоопарк, а возвращаясь оттуда, представляли себя лкими тиграми, и наш дом тут же превращался в Тимбукту или в пустыню Гоби. Но я-то никогда не хотел быть рычащим тигром! Мне давилось тихо играть в автобусных кондукторов, и я любил, чтобы все мои вещи были аккуратно разложены по местам.

— Как она! — кивнул сторож в сторону фонтана, к которому склонилась аккуратненькая Мэри Поппинс, чтобы поправить шляпку.

— Верно, как она, — согласно кивнул полисмен. — Или как миленькая мисс Элин.

— Элин вовсе не миленькая и не аккуратная, — буркнул под нос Майкл. — У неё волосы копной и ноги огромные.

— А кем стали Герберт и Альберт, когда выросли? — быстро спросила Джейн, желая узнать конец истории о трёх братьях.

— Кем стали? — удивлённо переспросил полисмен. — Полицейскими, кем же ещё? Куда один — туда и остальные.

— Но мне показалось, вы были такими разными!

— Были и остались! — пожал плечами полисмен. — Я, как видите, остался в Лондоне, а они отправились в дальние страны. «Хотим, — говорят, — пожить в джунглях, пообщаться с жирафами и леопардами!» Один из них — Герберт — так и остался там. Только прислал весточку, чтобы не беспокоились. «Я, — писал, — счастлив и чувствую себя здесь, как дома». И после этого — ни словечка, даже открытки на Рождество.

— А что было с Альбертом? — теребили его дети.

— Альберт? Он-то вернулся. После несчастного случая.

— Какого несчастного случая? — впились в него глазами дети — они просто сгорали от любопытства.

— Потерял ногу, — ответил полисмен. — А где, когда и как — молчит. Заказал себе деревянную ногу и ходит мрачный, не улыбнётся. Сейчас он работает на светофоре. Сидит в своей будке и чахнет понемногу. А иногда… — понизил голос полисмен, — иногда он, только представьте, и вовсе забывает переключать огни! Оставит, бывало, красный свет на весь день — и хоть весь Лондон замри!

Майкл так и подпрыгнул:

— Это, должно быть, тот, которого мы видели сегодня утром в будке у дальних ворот!

— Он это, он! — радостно закивал полисмен.

— Но отчего он чахнет? — спросила Джейн, которая любила выяснить каждую мелочь.

— Говорит, что тоскует по джунглям. Мол, у него там остался друг.

— Нашёл где завести себе друга! — Сторож хозяйским взглядом обозрел парк. — Эй! Прекратить! — возмущённо закричал он. — Этот Варфоломей опять выкидывает фортели! Вы только гляньте, взобрался на ограду, и хоть бы хны! Слезай сейчас же! Это не по правилам! Собакам не положено висеть на оградах! Придётся предупредить мисс Ларк, — пробормотал он. — И она ещё кормит их деликатесами! Да он в два раза толще, чем был вчера.

— Но это не Варфоломей, — присмотрелся Майкл. — Эта собака намно-ого больше!

— И вовсе это не собака! — вскричала Джейн. — Это…

— Точно не собака! — ахнул полисмен. — Лев, вот кто!

— Ой, что же делать? — запричитал сторож. — Всегда мне не езло, с самого детства!

— Приведите кого-нибудь из Зоопарка. Лев, наверное, сбежал оттуда. А вы, пострелята, — полисмен схватил детей и посадил на ерхушку фонтана, — смирно сидите здесь, пока я не прогоню его!

— Соблюдайте правила! — испуганно завопил сторож. — Никаких львов в парке!

Он искоса взглянул на рыжевато-коричневого зверя и припустил в противоположную сторону.

Лев медленно повернул голову, поглядел туда, где тянулся Вишнёвый переулок, окинул взглядом парковый газон. Потом легко спрыгнул с ограды и двинулся по главной аллее. Его пышная грива слыхалась на ветру, будто жабо циркового клоуна. Только вот на безобидного клоуна он нисколечко не был похож.

— Берегитесь! — крикнула Джейн полисмену, который смело бросился вперёд, широко расставив руки. Ей совсем не хотелось, чтобы лев слопал его.

— Р-ррр! — свирепо зарычал полисмен.

Он рычал так громко и страшно, что люди, гулявшие неподалёку вздрогнули, как один.

Мисс Ларк, сидевшая с вязаньем около пруда, всполошилась и всопровождении своих собак поспешила к главной аллее.

— Что за суматоха? — пронзительно кричала она. — Что случилась?

Она шарила глазами по сторонам, ничего не понимая. И вдруг!..

— Ой! Здесь дикий зверь! — завизжала она и стала бестолково носиться между деревьями, выкрикивая: — Что делать? Спасите! Пошлите за Премьер-министром!

— Влезайте на дерево! — завопил полисмен, грозя льву кулаком.

— На какое дерево? Это же неприлично!

— Вон на то! — крикнул Майкл, махая рукой.

Задыхаясь и пыхтя, мисс Ларк вскарабкалась на дерево. Её волосы цеплялись за ветки, а клубки шерсти, выпав из сумки т размотавшись, запутались у неё в ногах.

— Эдуард! Варфоломей! Ко мне! — в панике звала она.

Но собаки и не думали терять голову. Они расположились у подножия дерева и стали ждать, что будет дальше.

К этому времени страшная весть о появлении льва разнеслась по всему парку. Испуганные вопли слышались отовсюду, и люди разбегались кто куда. Одни висели на деревьях, другие залезали на постаменты статуй.

— Вызовите пожарных! — кричали они. — Сообщите Лорд-мэру! Принесите верёвку! Свяжите его!

Но лев на эти крики не обращал никакого внимания. В несколько огромных прыжков он пересёк лужайку и, завидев полисмена в его синем мундире и чёрных сапогах, устремился к нему.

— Р-ррр, я сказал! — грозно зарычал на него полисмен и выхватил свою полицейскую дубинку.

Лев вскинул голову и припал к земле. Дрожь пробежала по всем его напряжённым мускулам. Сейчас он прыгнет!

— Ой! Кто-нибудь! Спасите его! — закричала Джейн, с ужасом и восхищением глядя на этого бесстрашного человека.

— На помощь! — заверещали сидевшие на деревьях.

— Премьер-министра сюда! — настойчиво взывала мисс Ларк.

И лев прыгнул! Он стрелой пролетел по воздуху и мягко приземлился у больших чёрных сапог.

— Пошёл вон! — донёсся последний возглас полисмена.

Но не растаял ещё звук его голоса, как случилась странная вещь. Лев перекатился на спину и задрыгал лапами в воздухе.

— Совсем как котёнок, — прошептал Майкл, сжимая руку Джейн.

— Вон отсюда, кому сказал! — взревел полисмен, снова замахиваясь дубинкой.

Но этот грозный крик показался, наверное, льву ласковым мурлыканьем, потому что он вдруг высунул длинный алый язык и принялся лизать сапоги полисмена.

— Не смей! Кому говорю? Давай отсюда! — растерялся полисмен.

Но лев в ответ лишь завилял хвостом и, встав на задние лапы, облапил передними синий мундир.

— Помогите! О, помогите! — задыхался полисмен.

— Иду! — севшим от страха голосом прохрипел сторож, подползая к самому краю аллеи с пустой мусорной корзиной на голове.

Рядом с ним крался маленький, тощий человечек с сачком для ловли бабочек.

— Я привёл хранителя Зоопарка! — прошипел сторож. — Вперёд! — поторопил он тощего человечка. — Это ваш подопечный. Вот и забирайте его!

Хранитель Зоопарка быстро уполз за фонтан и оттуда пристально вгляделся во льва, вцепившегося в синий мундир.

— Этот не из наших! — покачал он головой. — Он слишком рыжий и лохматый. Кажется, он вас знает! — крикнул он полисмену. — Вы укротитель львов?

— Никогда в жизни не видел этого зверя! — придушенно прокричала голова в полицейской каске, высовываясь из-за густой гривы.

«Мр-ррр! Мр-ррр!» — укоризненно заворчал лев, явно недовольный этими словами.

— Кто-нибудь наконец пошлёт за Премьер-министром? — визжала мисс Ларк со своей ветки.

— За мной уже послали, уважаемая мадам! — донёсся с соседнего дерева солидный голос.

Там верхом на толстой ветке восседал пожилой джентльмен в полосатых брюках.

— Так сделайте что-нибудь! — потребовала взбешённая мисс Ларк.

— Брысь отсюда! — пролепетал Премьер-министр, махая шляпой в сторону льва.

Но лев в усмешке оскалил зубы, продолжая сжимать полисмена в крепких объятиях.

— Ну что за паника? Кто посылал за мной? — раздался вдруг громкий, нетерпеливый голос. На аллее показался Лорд-мэр в окружении своих советников и толпы помощников. — Что это за маскарад, Смит? — с отвращением уставился он на стоявшего на четвереньках паркового сторожа. — Снимите с головы мусорную корзину и станьте прямо! К вашему сведению, Смит, корзины предназначены для мусора, а не для глупых игр!

— Это для самозащиты, ваша милость! В парке лев!

— Лев? Что за чушь вы мелете, Смит? Львы сидят за решёткой в Зоопарке!

— Лев? — подобострастно захихикали советники. — Ха-ха-ха! Что 1 за глупости?

— Это правда! — в один голос завопили Джейн и Майкл. — Обернитесь! Он как раз позади вас!

Три осанистые фигуры медленно повернулись, и лица у них мгновенно сделались белыми, как мрамор.

Лорд-мэр слабо махнул своим дрожащим советникам.

— Воды мне! Вина! Кипячёного молока! — простонал он.

Но советники впервые ослушались своего начальника. Вместо того чтобы броситься за кипячёным молоком, они потащили Лорд-мэра к дереву, на котором уже сидел Премьер-министр, и стали дружно подсаживать его на нижнюю ветку.

— Полиция! Полиция! — кричал Лорд-мэр, цепляясь за толстую ветку.

— Я здесь, ваша честь! — пыхтел полисмен, пытаясь оторвать от себя рыжие львиные лапы.

Но лев, вероятно, принял этот жест за проявление дружеских чувств.

«Мр-ррру-уу!» — нежно промурлыкал он и ещё крепче сжал беднягу.

— О-о-о! О-о-о! — причитала мисс Ларк. — Неужели ни у кого не найдётся ружья?

— Кинжала! Шпаги! Хотя бы лома! — неслось со всех деревьев.

Парк гудел от воплей, визгов и криков. Сторож грохотал палкой по мусорной корзине.

— Э-ге-гей! — попискивал хранитель Зоопарка, стараясь отвлечь льва от несчастного полисмена.

Лев рыкал. Полисмен кряхтел. А Лорд-мэр и его советники продолжали взывать:

— Полиция!

И вдруг наступила тишина. На дорожке появилась аккуратная, подтянутая фигурка. Она двигалась уверенно, будто корабль, плывущий по знакомому фарватеру. Коляска послушно катилась впереди неё. Тюльпан, не колеблясь, возвышался над чёрной шляпкой.

Ровно поскрипывали колёса коляски.

Легко постукивали каблучки её туфель.

Лица всех побелели от ужаса, когда она подошла чуть ли не вплотную ко льву.

— Назад, Мэри Поппинс! — вскричала мисс Ларк, нарушив жутковатую тишину. — Спасайте себя и малюток! Это же дикий зверь!

Мэри Поппинс посмотрела на мисс Ларк, висевшую на ветке, как груша.

— Назад? Но я только что пришла оттуда! Странный совет! — И она высокомерно улыбнулась.

— Уходите! Уходите! Подумайте о ваших детках, мадам! — предостерегал её Премьер-министр.

Мэри Поппинс одарила его таким ледяным взглядом, что он чуть не примёрз к ветке.

— Я целый день только и делаю, что думаю об этих детях! — фыркнула Мэри Поппинс. — А что касается диких зверей, то они, кажется, все до одного забрались на деревья.

— Там лев, Мэри Поппинс, настоящий лев! — указывал Майкл дрожащей рукой.

Наконец она обернулась. Прямо позади неё стояли две сцепившиеся в крепких объятиях фигуры.

Полисмен безуспешно пытался высвободиться, а лев радостно лизал его щёку. Каска слетела с головы полисмена, лицо его было бледным, но в глазах светилась отвага.

— Мне следовало бы догадаться, — покачала головой Мэри Поппинс, разглядывая нелепую пару. — Корсар! — окликнула она льва строгим голосом. — Как ты себя ведёшь?

Лев поднял свою большую голову, обрамлённую рыжим вороткиком, и насторожился.

— Корсар! — снова позвала она. — К ноге, я сказала!

Лев взглянул на Мэри Поппинс, выпустил из лап полисмена и с глухим рычанием прижался к земле. Затем поднялся и направился к ней.

— Ой! Он разорвёт Близнецов! Помогите! — закричала Джейн.

Но лев даже не посмотрел на Близнецов. Он, виляя хвостом, приблизился к Мэри Поппинс, прикрыл глаза и принялся, почти мурлыкая, тереться о её юбку. Потом ринулся к полисмену, схватил его зубами за штанину и потащил к коляске.

— Не дури, глупышка, — мягко пожурила его Мэри Поппинс. — Ну, что я сказала? — уже сердито прикрикнула она. — Отпусти его! Ты ошибся, это не тот.

Лев разжал челюсти. Глаза его удивлённо округлились.

— Вы полагаете, — крикнул со своей ветки Премьер-министр, — что ему следовало съесть другого полисмена?

Мэри Поппинс не удостоила его ответом. Она покопалась в своей сумке и выудила оттуда серебряный свисток. Затем изящно поднесла его к губам и, надув щёки, громко свистнула.

— Я бы тоже мог засвистеть, — пробормотал полисмен. — Как же я об этом не подумал?

Мэри Поппинс повернулась к нему и презрительно фыркнула.

— Вся ваша беда в том, что вы не думаете! Как, впрочем, и ты! — укоризненно покачала она головой, погладив льва по спутанной гриве.

Он положил голову на лапы и виновато посмотрел на Мэри Поппинс.

— К тому же ты не слушаешь, что тебе говорят, — добавила она. — В одно ухо влетает, из другого вылетает. Так глупо ошибиться!

Лев поджал хвост.

— Ты бездумный, беспечный и безголовый. Постыдился бы!

Лев смиренно сопел, всем своим видом показывая, что он с ней согласен.

— Кто свистел? — донёсся от ворот чей-то голос. — Кто звал представителя закона?

По аллее, прихрамывая на левую ногу, шёл другой полисмен. Лицо его было грустным и задумчивым, словно что-то не давало ему покоя.

— Я только на минутку, — сказал он. — Там у меня светофор без присмотра. Ну, Эгберт, — обратился он к первому полисмену, — что случилось?

— Пустяки. Не стоит волноваться, Альберт, — попытался улыбнуться Эгберт. — Просто на меня напал лев.

— Лев? — Грустный Альберт оглянулся и тут же повеселел. — О, какой красавец! — воскликнул он, ковыляя к рыжему существу, растянувшемуся у ног Мэри Поппинс.

— Это, должно быть, брат нашего полисмена, тот, что с деревянной ногой, — шепнула Джейн Майклу.

— Чудесный лев! Красивый лев! — ласково проговорил второй полисмен.

Лев, заслышав его голос, с рычанием вскочил на ноги.

— Тише, тише! Будь умницей. Ах, как он грациозен! — умилялся второй полисмен.

Он смело откинул со лба зверя гриву, взглянул в круглые глаза с золотыми искорками и вздрогнул. Лицо его озарилось радостью.

— Корсар! Это ты, мой дорогой старый друг! — Он раскрыл объятия, и лев кинулся к йему. — О, Корсар! Ты снова со мной! После стольких лет! — рыдал второй полисмен.

— Р-ррр! — рычал лев, слизывая слёзы с его лица.

Почти целую минуту, пока лев и полисмен замерли в объятиях, не было слышно ничего, кроме радостного «Корсар-рр» и ответного «р-ррр».

— Но как ты здесь оказался? Как нашёл меня? — расспрашивал второй полисмен.

«Ур-ррр!» — ответил лев, кивая в сторону коляски.

— Неужели? Как она добра! Мы будем благодарны ей всю жизнь! Правда, Корсар? Если я могу что-нибудь сделать для вас, мисс Поппинс…

— Живите счастливо и не беспокойтесь обо мне! — отмахнулась Мэри Поппинс. — Прекрати сейчас же! — строго прикрикнула она на льва, который кинулся лизать ей руку.

Лев отскочил к своему другу.

«Р-ррр? Ур-рр?» — вопросительно прорычал лев.

— Пойду ли я с тобой? А как же ты думаешь! Неужели я смогу снова расстаться с другом?

Обняв льва, второй полисмен повернулся и собрался уходить.

— Эй! — сердито закричал первый полисмен. — Куда это вы?

И куда ты ведёшь этого зверя?

— Это он меня ведёт! — ответил второй полисмен. — А идём туда, где были и будем теперь всегда!

Его прежде унылое лицо сияло радостью.

— А что станется со светофором? Кто будет следить за ним?

— Я дал зелёный свет! Навсегда! — ответил второй полисмен. — И больше это меня не интересует, Эгберт! Пусть машины сами разбираются!

Он подмигнул льву и разразился весёлым смехом. И они, обнявшись, живо о чём-то болтая, направились к воротам парка. Лев шёл на задних лапах, бережно поддерживая прихрамывающего друга.

В последний момент они обернулись, прощально помахали всем остальным и скрылись за воротами.

Хранитель Зоопарка взмахнул сачком:

— Надеюсь, они пошли не в Зоопарк? У нас нет свободных клеток!

— Главное, что они ушли из парка! — Премьер-министр спустился с ветки. — Мы ведь с вами уже встречались, не так ли? — обратился он к Мэри Поппинс, снимая шляпу. — Простите, не припомню, где это было.

— В воздухе! На красном воздушном шарике! — Она чуть склонила голову, как и полагается истинной леди.

— Ах да! Гм-гм… — смущённо промямлил он. — Впрочем, мне пора. Кое-какие законы написать.

И он важно удалился, опасливо поглядывая по сторонам, не появился ли ещё один лев.

— Полисмен! — приказал Лорд-мэр, спрыгивая со своей ветки. — Немедленно отправляйтесь в дорожную будку и переключите зелёный свет на красный! Вы только подумайте, транспорт может делать всё, что ему заблагорассудится! Неслыханно!

Полисмен почтительно кивал, потирая намятые львом бока.

— Слушаюсь, ваша честь! — отчеканил он и ровным шагом промаршировал к выходу из парка.

— Что же касается вас, Смит, — обратился Лорд-мэр к сторожу, — это непростительная ошибка! В ваши обязанности входит следить за парком! Но что я нахожу, придя сюда просто прогуляться? Повсюду натыкаешься на опасных диких зверей! Вы разочаровываете меня всё больше и больше! Я вынужден оповестить об этом инциденте самого Короля!

Сторож со стоном упал на колени.

— О, пожалуйста, не оповещайте, ваша честь! Подумайте о моей бедной старой матери!

— Вам следовало бы самому подумать о ней, прежде чем впускать сюда льва!

— Но я не впускал его, ваша честь! Честью клянусь! — плаксиво оправдывался сторож. — Он сам перепрыгнул через ограду! А если уж кто и виноват, то… — И он боязливо покосился на Мэри Поппинс.

Лорд-мэр тоже с опаской посмотрел на неё и расплылся в улыбке.

— Ага! — воскликнул он. — Приятно снова видеть вас, мисс… э-э-э…

— Поппинс, — вежливо подсказала Мэри Поппинс.

— Да-да, именно Поппинс. Очаровательное имя! Уверен, будь вы, мисс Поппинс, на месте Смита, такого безобразия никогда бы не случилось!

Лорд-мэр откланялся и зашагал вниз по аллее. Его советники тоже отвесили церемонные поклоны и толпой поспешили следом за ним.

— Знали бы вы, ваша честь… — хихикнул сторож, когда Лорд-мэр был уже достаточно далеко, — что, будь она на моём месте… Ха-ха, вот умора!.. Такое могло бы случиться!

— Будь я на вашем месте, то первым делом поправила бы галстук! — назидательно заметила Мэри Поппинс и прикрикнула: — Джейн и Майкл! Немедленно слезайте с фонтана! И вытрите лица! Вы чумазы, как два неумытых мавра!

— Не могут же все быть такими, как вы, — язвительно заметил сторож.

— Не могут, — согласилась Мэри Поппинс. — И очень жаль! — И она решительно покатила коляску вперёд.

— Ну, Мэри Поппинс, расскажите о… — пристал к ней Майкл, которому не давал покоя лев.

— Не нукай, я не лошадь! — сердито оборвала его Мэри Поппинс. — И будьте добры, не путайтесь под ногами!

— Бесполезно, Майкл, — шепнула Джейн. — Она никогда ничего не объясняет.

Но Майкла уже было не остановить.

— Ладно. Пусть о льве нельзя говорить. А в ваш свисток можно хотъ хоть разочек?

— Конечно, нельзя! — на ходу бросила Мэри Поппинс.

— Я буду страшно удивлён, Мэри Поппинс, — в сердцах воскликнул Майкл, — если вы хоть когда-нибудь хоть что-нибудь нам разрешите!

— Я тоже удивлюсь, — насмешливо улыбнулась она.

Парк уже погрузился в предвечерние сумерки. Люди слезали с деревьев и спешили вернуться домой — подальше от непредвиденных опасностей.

Со стороны дальних ворот долетали непонятные звуки — грохот, тки, свист и скрип. Выскочив наружу, дети увидели длинную вереницу машин, вытянувшуюся вдоль всей улицы. Ярко горел немигающий красный глаз светофора. Автомобильные гудки слились в один бесконечный вой. Водители высовывались из кабин и потрясали салаками.

Только полисмен был абсолютно спокоен. Ему дали приказ, и он чётко выполнял его.

— А ваш брат Альберт уехал навсегда? — громко спросила Джейн, стараясь перекричать невообразимый шум.

— Знать не знаю, — пожал он плечами. — Не моё это дело.

Мэри Поппинс резко развернула коляску, и они двинулись обратно по главной аллее. Близнецам и Аннабел надоело играть с голубым утёнком, и они уронили его на землю. Никто этого не заметил. Джейн и Майкл были полностью поглощены воспоминаниями о сегодняшнем приключении. А Мэри Поппинс вся ушла в мысли о… Мэри Поппинс.

— Интересно всё-таки, куда отправился Альберт? — спросил Майкл, как бы ни к кому не обращаясь.

— Ты меня спрашиваешь? — откликнулась Мэри Поппинс. — Откуда же мне знать?

— А я-то думал, вы всё знаете, — разочарованно протянул Майкл. — Я был просто уверен в этом!

Свирепое выражение на её лице смягчилось.

— Может быть, и знаю, — загадочно проговорила она, выкатывая коляску за ворота парка.

— Элин! — донёсся до них голос миссис Бэнкс, едва они вошли в переднюю. — Вытри, пожалуйста, пыль на каминной полке, как освободишься! Это вы, дорогие мои? Чудесно! — встретила она детей весёлым восклицанием.

В свою очередь, Элин, поднимавшаяся по лестнице, встретила их по-своему — громким чихом:

— А-апчхи!

Чашки с молоком, которые она несла на подносе, опасно подпрыгнули и звякнули.

— Поскорее шагай, Элин! — поторопил её Майкл, прыгавший вверх по ступенькам позади неё. — Какая же ты черепаха!

— А ты… а… а-апчхи!.. Бессердечный мальчишка! — с обидой проговорила она, ставя поднос на столик в детской.

Дети, толкаясь, вбежали в комнату. Элин вытащила из кармана передника тряпку и принялась стирать пыль с фигурок мисс Эндрю.

— На ужин кексики с изюмом! Чур, мне самый большой! — закричал Майкл.

Мэри Поппинс застегнула фартук.

— Майкл Бэнкс!.. — нахмурившись, начала было она, но её прервал дикий вопль Элин.

— Ой-ой! — вскрикнула горничная, попятилась и налетела на шаткий столик с подносом.

Блямс! — грохнулись на пол чашки, расплёскивая горячее молоко.

— Это он! — визжала Элин. — Ох, что я теперь буду делать?!

Она стояла в луже молока и показывала на полку камина.

— Кто — он? — закричали Майкл и Джейн. — Что случилось, Элин?

— Там! Под бананом! Собственной персоной! А… апчхи!

И она ткнула трясущимся пальцем в одного из фарфоровых охотников, улыбавшегося в объятиях фарфорового льва.

— Ну конечно! — воскликнула Джейн, присмотревшись к фигурке. — Он же точь-в-точь Эгберт, наш полисмен!

— Мой возлюбленный в лапах дикого зверя!

Элин резко взмахнула рукой и сбила на пол чайник. Совсем обезумев от горя, она громко всхлипнула, чихнула и вылетела из детской.

— Вот глупая! — засмеялся Майкл. — Как будто живой человек может стать фарфоровым! К тому же мы видели его всего несколько минут назад у дальних ворот!

— Да уж, глуповата, — поддакнула Джейн. — Но ведь он и впрямь очень похож на этого со львом… — И она улыбнулась в ответ на улыбку фарфорового охотника.

— Слушаю вас, офицер! — вежливо сказал мистер Бэнкс полисмену который, как и он, направлялся к Дому Номер Семнадцать.

«Не нарушил ли я какого-нибудь постановления местных властей?» — подумал мистер Бэнкс.

— Я насчёт утёнка, — улыбнулся полисмен.

— Мы не держим уток, — недоумённо ответил мистер Бэнкс. — Боже мой, что у вас с лицом?

Полисмен потёр глубокий рубец на щеке.

— Пустяки. Царапина, — скромно потупился он. — Так я насчёт голубого утёнка…

— Никогда не слышал о голубых утках. Может быть, адмирал Бум знает? Спросите у него.

Полисмен терпеливо вздохнул и протянул на ладони какой-то предмет, плохо различимый в темноте.

— Ах, это! — понял наконец мистер Бэнкс, разглядев пластмассового голубого утёнка. — Дети, наверное, потеряли.

Он сунул игрушку в карман и открыл входную дверь.

Как раз в этот момент Элин с зарёванным лицом вылетела в переднюю и ткнулась носом прямо в грудь мистеру Бэнксу.

— А-апчхи! — Она так громко чихнула, что с головы мистера Бэнкса слетела шляпа.

— Элин! Элин! Что случилось? — спросил мистер Бэнкс, стараясь удержаться на ногах.

— Он стал китайским фа… а-апчхи!.. фарфором! — Элин причитала, чихала и плакала одновременно.

В этой каше слов мистер Бэнкс уловил только обрывок фразы.

— Стал китайским? — переспросил мистер Бэнкс. — Уехал в Китай?

Кто собирается в Китай? Вы, Элин? Слышишь, дорогая? — обратился он к миссис Бэнкс, которая как раз поднималась по лестнице из кухни. — Элин оставляет нас и уезжает Китай! И очень от этого расстраивается.

— В Китай? — Брови миссис Бэнкс полезли на лоб.

— Нет! Это он оставил меня! — окончательно запутала всех Элин. — Сидит себе под бананом в африканских джунглях!

— Африка? — воскликнул мистер Бэнкс, потерявший надежду хоть что-то понять. — Я ошибся. Элин собирается в Африку, — пояснил он совсем ошалевшей миссис Бэнкс.

— Не я! Нет, не я! — пронзительно кричала Элин.

— Но если уж ты куда-то собралась, — продолжал мистер Бэнкс, усаживая Элин на стул и пытаясь успокоить её, — то прежде всего следует разобраться, куда едешь. Китай и Африка — не одно и то же.

— Позвольте мне, сэр, — вкрадчиво промолвил полисмен, входя в переднюю.

Элин подняла голову на звук его голоса, и из груди у неё вырвалось сдавленное рыдание.

— Эгберт! А я думала, что вы там, на каминной полке, и дикий зверь собирается вас съесть! — Она махнула рукой в сторону детской.

— На каминной полке?! — воскликнул мистер Бэнкс.

— Там дикий зверь? — прошептала миссис Бэнкс.

Они ушам своим не верили.

— Оставьте это мне, — успокоил их полисмен. — Мы прогуляемся с ней по дорожке, проветримся. И головка её снова будет свежей и ясной.

Он поднял со стула испуганно глядевшую на него Элин и вывел её за дверь.

Мистер Бэнкс вытер пот со лба.

— Вовсе не в Китай и не в Африку, — пробормотал он, — а просто-напросто за ворота с молодым полисменом. Не знал, что его зовут Эгберт. Ну, хватит. Пойду пожелаю детям спокойной ночи… Всё в порядке, Мэри Поппинс? — бодро спросил он, входя в детскую.

Мэри Поппинс самодовольно вскинула голову. Разве могло быть хоть что-нибудь не в порядке, когда она в доме?

Мистер Бэнкс удовлетворённо оглядел комнату. Вдруг взгляд его упал на каминную полку. На какую-то долю секунды мистер Бэнкс застыл от удивления.

— Это всё откуда? — воскликнул он.

— Мисс Эндрю! — хором ответили дети.

— Что-о?!! Бежать! Немедленно! — побледнел мистер Бэнкс. — Скажите ей, что я ушёл, уехал, улетел! Насуну!

— Её нет здесь, папочка, — увещевали его дети. — Она далеко, на Южных морях. А здесь только её сокровища.

— Надеюсь, там она и останется навсегда. Так вы говорите, сокровища? Ну, вот эту штучку сокровищем никак не назовёшь! — Мистер Бэнкс приблизился к камину и взял в руки пластмассовую лошадку. — Я сам, когда ещё был маленьким, выиграл её на пасхальном благотворительном базаре. А вот и моя любимица — каменная птичка. Мисс Эндрю уверяла, что ей тысяча лет. А этот кораблик я сделал сам. Можете гордиться своим отцом!

Мистер Бэнкс пришёл в отличное настроение и с улыбкой продолжал осматривать уставленную фигурками каминную полку.

— Я снова чувствую себя маленьким мальчиком, — сказал он. — Все эти вещи явились из моего детства. В гнёздышке этой курицы мне подавали яйцо на завтрак. Лиса, клоун, домик в стеклянном шаре — все они хранятся в моей памяти! А вон — глазам не верю! — лев и охотник. Я всегда называл их Верными Друзьями. Этих фигурок было две, но одна, насколько помню, разбилась. От неё откололся охотник. От него остался только чёрный сапог. Ага, вот и второй, сломанный… О-ох! — изумлённо вскрикнул мистер Бэнкс. — Оба охотника на месте!

Дети посмотрели на фигурку в руках отца и в изумлении вытаращили глаза.

Там, где раньше торчал обломок чёрного сапога, оказалась целенькая фарфоровая фигурка. Да-да, под банановыми листьями сидел, обняв льва, второй охотник, похожий как две капли воды на своего брата. И лапа рыжего зверя покоилась на его груди!

Обе фигурки были совершенно одинаковы. На той и на другой кисели бананы, тот и другой охотники счастливо улыбались, обнимая своих львов. Но было одно небольшое отличие. У второго охотника как раз над сапогом, виднелась едва заметная трещинка. Так обычно случается, когда склеивают две части разбившейся фарфоровой фигурки, тщательно подгоняя их по линии скола.

Улыбка расцвела на лице Джейн, когда она вдруг поняла, что произошло.

— Майкл, это же Альберт! Альберт и его Корсар! — Она осторожно потрогала пальцем трещинку, потом коснулась второй фигурки. — А другой? Другой, выходит, Герберт?

Майкл, переводя взгляд с одной фигурки на другую, быстро вертел головой, будто китайский болванчик.

Дети повернулись к Мэри Поппинс. Вопрос готов был уже рваться с их губ, как мыльный пузырь с соломинки. Но, наткнувшись на её суровый взгляд, они замерли с открытыми ртами.

— Чудеса! — восклицал мистер Бэнкс. — Я готов был поклясться, что один охотник давно пропал! Да, память уже не та. Старею! Ну а вы-то чему радуетесь?

— Ничему!

Дети зажали рты ладонями, но не удержались и, запрокинув головы, разразились звонким смехом. Как объяснить отцу, что память его не подвела? Как рассказать ему о сегодняшнем приключении и о том, что они знают, где теперь второй полисмен? Есть вещи, которые просто невозможно объяснить. Да и пытаться не стоит — попробуйте объяснить необъяснимое!

— Я уж и забыл, когда мог вот так весело и беспричинно смеяться! — вздохнул мистер Бэнкс.

Впрочем, он остался в прекрасном настроении и, с чувством поцеловав детей, спустился вниз обедать.

— Давай поставим их рядышком, — сказала Джейн, придвигая одну фигурку к другой. — Теперь они оба дома!

Майкл глянул на них и вдруг захихикал:

— Интересно, что скажет мисс Эндрю? «Очень надеюсь, что найду всё в целости и сохранности», — припомнил он слова из послания мисс Эндрю. — А вдруг она решит, что надо сделать всё как было и велит снова отколоть второго охотника?

— Пусть только попробует! — раздался позади них решительный голос. — Она хотела получить свои сокровища в целости, вот и получит всё целенькое, неразбитое.

На каминном коврике с чайником в руке стояла Мэри Поппинс. Вид её был таким воинственным, что на какое-то мгновение Майкл и Джейн даже почувствовали жалость к мисс Эндрю.

Мэри Поппинс перевела взгляд с детей на каминную полку, где стояли улыбающиеся фарфоровые фигурки.

— Один и один — два, — серьёзно заявила она. — А две половинки — одно целое. Значит, и верные друзья должны быть вместе и никогда не разлучаться. Но если ты, Майкл, не согласен, — сказала она, заметив, что его лицо стало задумчивым, а глаза затуманились, — и полагаешь, что надо поступить как-то иначе… Слышишь, Майкл? Можешь отправиться на Южные моря и спросить совета у мисс Эндрю.

— Вы же знаете, Мэри Поппинс, я согласен! — воскликнул Майкл. — И вовсе не хочу отправляться на Южные моря! Только я думал… — он запнулся, — если бы вас, Мэри Поппинс, там не было, они нашли бы друг друга?

Мэри Поппинс возвышалась над ним, как прямая холодная колонна в накрахмаленном фартуке, и выглядела такой строгой и неприступной, что Майкл уже пожалел о своём вопросе.

— Если бы да кабы! Много будешь знать, скоро состаришься! — отпарировала она, но в её синих глазах заиграли весёлые искорки, а на губах появилась едва заметная улыбка, так похожая на ту, что замерла на лицах фарфоровых охотников.

При виде искрящейся весельем Мэри Поппинс Майкл тут же позабыл о том, что хотел узнать у неё. Ему было достаточно её улыбки.

— Ой, Мэри Поппинс, будьте моим львом! Обнимите меня своей лапой! — в восторге закричал он.

— И меня! — подбежала к ним Джейн.

Руки Мэри Поппинс легли на их плечи, и она ласково притянула их к себе, крепко прижав к клетчатому фартуку. Так они и стояли все трое под свисающей с потолка лампой, словно под банановыми листьями.

Майкл вдруг сорвался с места и, потянув их за собой, закружился по комнате. Оби кружились, кружились, кружились… Уже трудно выло понять, они ли кружатся или комната пошла кругом…

— Майкл! — строго сказала Мэри Поппинс. — Хватит! Я тебе не карусель.

Но он только смеялся и крепче обнимал её.

— Верные Друзья вместе! — выкрикивал он. — Все Верные Друзья вместе!

— Это несправедливо! — ворчал Майкл.

Он прижался носом к оконному стеклу и слизнул катившуюся по щеке слезу. И словно в насмешку над ним, сильный порыв дождя ударил в задребезжавшее стекло. Весь день бушевал неистовый ветер, хлестал проливной дождь, и Майклу из-за простуды не позволяли выйти на улицу. А Джейн и Близнецы, надев резиновые сапожки, как ни в чём не бывало отправились гулять в парк. Даже Аннабел, завёрнутая в непромокаемый плащ, выплыла из дому в коляске под зонтиком с ручкой в виде головы попугая, важная, как королева.

О, каким же одиноким чувствовал себя Майкл! У Элин сегодня был выходной. Мама ушла за покупками. Миссис Брилл не вылезала из кухни. А Робертсон Эй, взобравшись на чердак, спал в сундуке.

— Можешь встать, надеть халатик и поиграть. Но из детской носа не высовывать! — предупредила его Мэри Поппинс.

И вот теперь он остался наедине с самим собой, и даже поворчать не на кого. Он принялся строить из кубиков замок, но тот развалился, как только Майкл чихнул. От скуки он попытался отстричь прядь волос перочинным ножиком, но лезвие было слишком тупым. В конце концов не осталось никаких стоящих занятий, кроме рисования пальцем на запотевшем оконном стекле.

Часы в детской отмерили дневное время, близился вечер. За окном стало совсем мрачно. Помрачнел и Майкл.

Но вот на заходе солнца тучи рассеялись, и в небе на западе запылала ярко-багровая полоса. Дождевые струи засверкали в последних солнечных лучах. Бум-бам-бам! — стучали капли по зонтикам и по листьям вишнёвых деревьев. За окном послышались весёлые голоса и звонкий смех Джейн и Джона с Барбарой. Они представляли себя лягушками и по дороге из парка прыгали через водосточные канавки.

Мимо дома протопал, разбрызгивая лужи, адмирал Бум. В своей жёлтой зюйдвестке он был похож на огромный сияющий подсолнух.

Вдоль газона на велосипеде, к сиденью которого был прилажен зонтик, проехал мороженщик.

На табличке, прикрученной к рулю, было написано: «НЕ ОСТАНАВЛИВАЙТЕ МЕНЯ. ЕДУ ОБЕДАТЬ».

Он взглянул на окна Дома Номер Семнадцать и приветливо помахал рукой. В любой другой день Майкл с радостью ответил бы ему. Но сегодня он нарочно сделал вид, что не замечает приветствия. Свернувшись на подоконнике калачиком, он мрачно следил за медленным заходов солнца, за тем, как над крышей дома мисс Ларк зажигается в небе первая звёздочка.

— Вот так всегда, — продолжал ворчать Майкл. — Одним плюшки, другим колотушки!

На лестнице послышались шаги. Дверь резко распахнулась, и в детскую вбежала Джейн.

— Ой, Майкл, было так здорово! — выпалила она. — Мы бежали по колено в воде!

— Деберь, дадеюсь, и ты схватишь дасборг! — прогундосил он и тут же обернулся, опасаясь, как бы не услышала Мэри Поппинс.

Но она, на его счастье, была занята — раздевала Аннабел и ставила сушить свой зонтик.

— Не злись! Мы жалели, что тебя нет, — примирительно проговорила Джейн.

Но Майкл и не собирался мириться. Он сознательно раззадоривал себя, и никто не смог бы исправить его мрачное настроение, не пожелай он этого сам. Но он-то этого и не желал, наслаждаясь своим горем.

— Не трогай меня, Джейн! Ты вся мокрая! — угрюмо пробурчал он.

— А мы ещё мокрее! — весело щебетали Джон и Барбара, обнимая его.

— Отстаньте! — сердито отмахнулся он и отвернулся к окну. — Не хочу ни с кем разговаривать. Никто мне не нужен!

— Крыша дома мисс Ларк будто из золота сделана, — промолвила Джейн, любуясь закатом. — А вон и первая звезда. Скорей загадай желание! Помнишь, Майкл, как в песенке поётся?

Он дёрнул головой и не ответил. Пришлось ей петь одной:

Она умолкла и посмотрела на звёздочку.

— Я уже загадала, — прошептала она, таинственно улыбаясь.

— Хорошо тебе улыбаться, Джейн, у тефя нет насморка. — Майкл в сотый раз высморкался и громко шмыгнул носом. — Мне хотелось бы очутиться далеко-далеко отсюда, и чтобы там было весело. Ой, что это? — удивлённо вскрикнул он, заметив лёгкую серую тень, мелькнувшую по ту сторону окна.

— Что там? — спросила Джейн дремотным голосом.

— Джон! Барбара! Немедленно снимите пальто! Тебя это тоже касается, Джейн! Я не собираюсь ужинать с тремя мокрыми курицами! — сердито прикрикнула на них Мэри Поппинс.

Они соскочили с подоконника и поспешили исполнить её приказание. Когда Мэри Поппинс говорила таким голосом, лучше было ей не перечить.

Тёмная тень прокралась вдоль наружного подоконника, и пёстрая мордочка заглянула внутрь. Это мог быть… Ну конечно, это кот! Пятнистый, с жёлтыми глазами и в золотом ошейнике!

Майкл прижался носом к окну. И кошачий нос приплюснулся к стеклу с той стороны. Кот внимательно посмотрел на него, растянул рот в загадочной улыбке, спрыгнул с подоконника, пробежал по саду мисс Ларк, ловко взобрался на крышу дома и пропал.

— Интересно, чей он? — прошептал Майкл, вглядываясь туда, где только что исчез кот.

Мисс Ларк — собачница и котов терпеть не может. Он не её.

— Что ты там высматриваешь, Майкл? — спросила Джейн, которая сушила волосы у камина.

— Ничего! — грубо отмахнулся Майкл.

Не станет он рассказывать ей про странного кота. У неё и так выло достаточно развлечений в парке.

— Я только спросила, — мягко проговорила Джейн.

Он понимал, что сестра пытается быть ласковой и доброй с ним, и что-то внутри его стремилось ответить ей тем же. Но от этого он только ещё больше злился.

— А я только ответил! — огрызнулся он.

Мэри Поппинс посмотрела на Майкла. Он хорошо знал этот взгляд и догадывался, что за ним последует, но был слишком утомлён длинным, безрадостным днём, чтобы испугаться.

— А ты, — сказала Мэри Поппинс ледяным тоном, — можешь отвечать на вопросы в постели. Промой нос — и в кровать! И закрой, пожалуйста, дверь!

Её глаза пристально наблюдали за ним, пока он в сердцах не захлопнул дверь детской. И таким пронзительным был этот взгляд Мэри Поппинс, что, казалось, проник в самую душу Майкла.

Заварной чайник пыхтел возле его кровати, распространяя слабый аромат мяты. Но он назло всем отвернулся, зарыл нос в подушку и вдобавок укрылся одеялом с головой.

— Никогда мне не везло! — буркнул он в подушку.

Но она лишь молча подставляла белую прохладную щёку — и ни капельки сочувствия!

Он с яростью тюкнул подушку кулаком, зарылся в неё, как кролик в нору, и заснул.

Всего через мгновение, или ему только так показалось, Майкл проснулся. Прямо в глаза било яркое утреннее солнце.

— Какой сегодня день, Мэри Поппинс? — закричал он.

— Четверг, — откликнулась она из соседней комнаты непривычно тихим, ровным голосом.

Раскладушка заскрипела. Значит, она встаёт. Майкл уже привык во звуку определять, что она делает. Порядок всегда был один и тот же: щёлканье крючков и застёжек, шуршание щётки для волос постукивание каблучков, похрустывание клетчатого передника. Потом наступал непременный миг звенящей тишины — Мэри Поппинс одобрительно глядела на своё отражение в зеркале. В следующее мгновение она ураганом влетала к ним в комнату и выметала их из кроватей.

— Могу я тоже встать, Мэри Поппинс? — осторожно спросил Майкл.

К его удивлению, она ответила «да». Боясь, что она передумает, Майкл вылетел из постели, как пуля из ружья.

Его новый тёмно-синий свитер с тремя вышитыми на груди красными ёлочками лежал на стуле. Он быстро, пока Мэри Поппинс не запретила одеваться по-уличному, натянул свитер через голову и с независимым видом пошёл завтракать.

Джейн уже сидела за столом и намазывала хлеб маслом.

— Ну, как твой насморк? — спросила она.

Майкл на пробу пошмыгал носом.

— Прошёл! — радостно сообщил он и потянулся за молочникам.

— Так и знала! — улыбнулась Джейн. — Ведь это я и загадала на первую звезду.

— И не прогадала, — усмехнулся Майкл. — Теперь тебе есть с кем играть.

— Не задавайся, есть ещё Близнецы, — напомнила ему Джейн.

— Это не одно и то же, — вредничал Майкл. — Можно мне ещё сахару, Мэри Поппинс?

Уж на этот раз она наверняка скажет «нет». Но он снова ошибся.

— Как угодно, Майкл, — спокойно улыбнулась Мэри Поппинс и сопроводила своё позволение церемонным кивком, которым она обычно награждала посторонних.

Майкл просто не верил своим ушам! Он торопливо запустил руку в сахарницу и выгреб целую горсть кусочков про запас — на тот случай, если Мэри Поппинс передумает.

— Почта пришла! — сообщила миссис Бэнкс, входя в детскую с небольшим пакетом. — Никому ничего нет, только Майклу!

Он дрожащими руками разодрал бумагу. Тётя Флосси прислала ему плитку шоколада.

— Молочный! С орехами! Мой любимый! — воскликнул Майкл и уже собрался откусить, когда раздался стук в дверь.

В детскую, едва переставляя ноги, втянулся Робертсон Эй.

— Миссис Брилл велела передать, — зевнул он, — что она взбила бисквит и зовёт его, — он указал пальцем на Майкла, — соскрести остатки со стенок миски.

Соскрести сладкие остатки! Вот это да! Чего-чего, а этого он не ожидал!

— Бегу! — закричал Майкл, пряча шоколадку в карман.

В восторге от того, что сегодня ему, кажется, всё позволено, он лаже решился съехать вниз по перилам.

— Этого молодца я как раз и хотел видеть! — воскликнул мистер Бэнкс, когда Майкл приземлился.

Он порылся в кармане и вручил сыну шиллинг.

— Зачем он мне? — растерялся Майкл.

Никогда ещё у него не было таких больших денег!

— Чтобы потратить, — торжественно вымолвил мистер Бэнкс и, подхватив шляпу и портфель, зашагал прочь по дорожке.

Майкл сразу же почувствовал себя важным и почтенным господином. Величественный и надменный, грудь колесом, он прошествовал на кухню.

— Ну, как, милый, вкусно? — суетилась миссис Брилл, пока он старательно вылизывал липкую массу.

— Ужасно вкусно! — ответил Майкл, отрываясь от миски и облизываясь.

Но прежде чем он успел отправить в рот очередную порцию сладости, с улицы донёсся знакомый голос:

— Свистать всех наверх! Поднять якорь! Идём на Рио-Гранде!

Это был адмирал Бум, вышедший на прогулку.

На голове его была нахлобучена чёрная шляпа с изображёнными на тулье черепом и скрещёнными костями. Он говорил, что отобрал сё у главаря пиратов в отчаянном сражении при Фальмуте.

Майкл ринулся прямиком через сад, чтобы хотя бы взглянуть на знаменитую шляпу. Ох, как он мечтал когда-нибудь заиметь точно такую!

— Стоп, машина! — скомандовал себе адмирал Бум, останавливаясь перед воротами их дома.

Сквозь тёплый осенний туман проглядывало солнце. Оно старательно подсушивало землю, влажную после вчерашнего дождя. Парило.

— Разрази меня гром! — воскликнул адмирал, обмахиваясь пиратской шляпой. — Тропическая жара — вот что это такое! Шляпа при такой погоде — лишняя обуза. Возьми её, юнга, и сохрани до моего возвращения. А я уплываю к берегам Миссисипи! — Он протянул Майклу пиратскую шляпу и удалился, напевая: «Путь далёк до Типперери…»

Майкл провёл пальцем по нарисованному черепу с костями, нахлобучил шляпу на голову, и сердце его заколотилось от счастья.

— Выскочу на минутку за ворота, — сказал он себе, надеясь, что кто-нибудь да увидит его в удивительной шляпе и оценит по достоинству это сокровище.

Шляпа была велика, постоянно съезжала на лоб, и Майклу приходилось вздёргивать голову, чтобы оглядеться по сторонам. Он был уверен, что из каждого окна, из-за каждой занавески за ним следят восхищённые глаза.

Он прошёлся вдоль переулка и уже возвращался домой, когда заметил собак мисс Ларк. Они просунули носы сквозь прутья садовой ограды и с удивлением смотрели на него. Эдуард, как пёс хорошо воспитанный, почтительно вилял хвостом. Зато Варфоломей просто таращил глаза.

— Завтрак! — прозвенел голосок мисс Ларк.

Варфоломей встряхнулся, с нахальной ухмылкой подмигнул Эдуарду и со всех ног понёсся на зов.

«Он что, смеялся надо мной?» — насторожился Майкл, но тут же отбросил эту нелепую мысль и поспешил к себе в детскую.

— Могу я не мыть руки, Мэри Поппинс? Они совсем чистые! — попросил он.

— Все, конечно, уже вымыли руки. Но ты, Майкл, волен поступать так, как считаешь нужным.

«Наконец-то она уразумела, — подумал он, — что Майкл Бэнкс не обычный мальчик!» Мэри Поппинс не только не заставила его мыть руки, но даже не потребовала снять шляпу! И он прямиком направился к столу, где ждал их завтрак.

— Теперь отправляемся в парк! — сказала Мэри Поппинс после того, как они поели. — Если ты не возражаешь, Майкл. — И она выжидающе посмотрела на него.

— Идите, не возражаю, — важно кивнул он. — Но я лично пойду на качели.

— А прудик? — запротестовала Джейн. — Я хочу навестить Нелея!

— Никакого прудика! — оборвала её Мэри Поппинс. — Будет так, как хочет Майкл.

И она почтительно посторонилась, когда он гордой поступью прошествовал мимо неё к воротам.

Лёгкий, просвеченный солнцем утренний туман плыл над ШЛ самой землёй, размывая очертания скамеек и фонтанов. Кусты и деревья, утопая в тумане, словно парили в воздухе. Издали всё казалось ненастоящим, сотканным из туманного воздуха. Только подойдя ближе, вы узнавали знакомые предметы.

Мэри Поппинс села на скамейку, поставила рядом коляску и принялась читать книжку. Дети унеслись на игровую площадку.

Майкл в пиратской шляпе, съезжавшей на глаза, долго и упорно качался на качелях. Он сначала пораскачивался туда-сюда, всё быстрее и быстрее, потом несколько раз взмывал до самой перекладины так, что дух захватывало, и ухал обратно. Но окончательно перевернуться и сделать «солнышко», как Джейн, не решился, опасаясь уронить шляпу.

Но вскоре катание на качелях ему наскучило.

«Чем бы ещё заняться?» — размышлял Майкл. Ему казалось, что всё интересное с ним уже случилось.

Он соскочил с качелей, побрёл сквозь стелющийся у ног туман и сел рядом с Мэри Поппинс. Она внимательно посмотрела на него, будто видит в первый раз, улыбнулась и продолжала читать. Книга называлась «Всё, что должна знать истинная леди».

Майкл шумно вздохнул, чтобы привлечь её внимание.

Но она, казалось, не слышала.

Он ковырнул носком ботинка мокрую траву, чего делать не позволялось.

Мэри Поппинс продолжала сидеть, уткнувшись в книгу.

Неожиданно взгляд его упал на открытую сумку, лежавшую на скамейке. Там был носовой платок, под ним виднелся край зеркальца, а рядом с зеркальцем — серебряный свисток!

Майкл буквально впился в него завистливым взглядом. Он осторожно покосился на Мэри Поппинс. Она по-прежнему была поглощена своей книгой. Может, попросить её снова высвистать льва?

Сегодня она, похоже, в отличном настроении — ни одного сердитого слова за всё утро.

Но настроение Мэри Поппинс переменчиво. Вдруг она ответит «нет»?

И Майкл решил не рисковать, а просто потихоньку взять свисток без спросу. Ведь он возьмёт его не насовсем, а только на минутку.

И тут же положит обратно.

Рука Майкла быстро, словно рыбка, скользнула в сумку, h свисток \ же оказался у него в кармане.

Крадучись он обогнул скамейку и оказался за спиной Мэри Поппинс. Но едва он успел поднести свисток к губам, как кто-то маленький, юркий проскочил мимо.

«Похоже, это тот самый кот, которого я видел сегодня утром», — подумал Майкл.

И не ошибся. Та же пёстрая, чёрно-рыжая шкурка, переливавшаяся так, что казалось, она вся состоит из золотых солнечных бликов и тёмных пятнышек тени. На шее у кота был уже знакомый золотой ошейник.

Кот заговорщицки кивнул, растянул рот в загадочной улыбке и, поманив Майкла лапой, побежал в глубь парка.

Майкл метнулся за ним. Туман, который давно должен был рассеяться, становился, наоборот, всё гуще и плотнее.

Что-то со звоном упало к ногам Майкла.

— Мой шиллинг! — крикнул он и нагнулся, чтобы подобрать его.

Майкл шарил в мокрой траве, раздвигал скользкие стебли, щупал и мял клевер. Ничего! Куда же он мог подеваться?

— Идём! — произнёс мягкий, приглашающий голос.

Майкл быстро огляделся. К его удивлению, никого, кроме улыбающегося кота, рядом не было.

— Поторопись! — настаивал тот же голос.

Теперь сомнения быть не могло: это кот!

Майкл вскочил. Искать дальше не было смысла: шиллинг пропал!

Кот, продолжая улыбаться, тёрся о его ноги. От земли, окутывая их почти непроницаемой пеленой, поднимался белый пар. А впереди стояла сплошная стена тумана.

— Держись за мой ошейник, — мяукнул кот — он произнёс это негромко, но повелительно.

Майкл задрожал от возбуждения. Он чувствовал, что сейчас произойдёт что-то необыкновенное. Покорно вцепившись в золотое кольцо, он потащился за котом.

— Теперь прыгай! — приказал кот. — Оттолкнись ногами!

И, не отпуская ошейника, Майкл скакнул в туман.

Фью-ууу! — засвистел у него в ушах ветер.

Густое облако сомкнулось за ним, и уже ничего не возможно было разобрать в этой сияющей круговерти. Казалось, во всём мире остались только ошейник кота да пиратская шляпа, крепко сидевшая на голове Майкла. /

— Куда мы летим? — задыхаясь, выкрикнул Майкл.

И в тот же самый миг туман рассеялся. Ноги Майкла коснулись чего-то твёрдого и блестящего. Он обнаружил, что стоит на ступенях золотого дворца.

— Мы прилетели в Никуда! Этого места нет на Земле! — откликнулся кот, нажимая лапой на кнопку звонка.

Двери дворца медленно отворились. До Майкла донеслись нежные звуки музыки. Открывшийся вид поразил его до глубины души.

Они оказались в огромном золотом зале, утопающем в потоках солнечного света. Никогда ещё, даже в своих самых фантастичеких снах, не видел Майкл такого великолепия. Но грандиозность дворца и сравниться не могла с необыкновенной красотой его обитателей. Зал был полон кошек!

Здесь были кошки, пиликающие на скрипках, кошки, играющие на флейтах, кошки, качающиеся на трапециях, кошки, нежащиеся в гамаках, кошки-жонглёры, кошки-балерины, кошки-акробаты, кошки, гоняющиеся за собственным хвостом, кошки, умывающиеся мягкими лапами, и обычные кошки-бездельницы.

Но самое интересное, что они все, как одна, были чёрно-рыжие. Их атласные шкурки сияли так, что казалось: именно они и освещают весь зал.

В самом центре, перед золотым занавесом, на золотых подушках возлежали бок о бок два ослепительных существа в золотых коронах и величественно озирали сверкающий зал.

«Это, должно быть, Король и Королева», — подумал Майкл.

Позади королевской четы стояли три юные кошки. Каждый волосок на их гладких шубках сверкал и переливался в солнечных лучах, бьющих в окна. На их головах, между ушами, красовались венки, сплетённые из жёлтых цветов. Вокруг теснились кошки-придворные. Все они были с золотыми ошейниками и стояли по струнке на задних лапках.

Одна из них повернулась и церемонным кивком подозвала Майкла.

— Вот он, ваше величество! — произнесла она с низким поклоном.

— О! — воскликнул Король, едва заметно склоняя голову. — Мы все рады вас видеть! Все — это я, Королева и три наши дочери. — Он повёл лапкой в сторону трёх миленьких кошечек. — Заждались вас!

Заждались его?! Как это лестно! Впрочем, ничего удивительного!

— Не желаете ли отведать чего-нибудь вкусненького, освежиться с дороги? — спросила Королева с изысканной улыбкой.

— Да, пожалуйста! — обрадовался Майкл.

В таком великолепном обществе это наверняка будет фруктовое желе, а то и мороженое!

Трое придворных сорвались с места и мгновенно внесли три золотых блюда. На одном лежала мёртвая мышка, на другом — летучая мышь, а на третьем — крошечная сырая рыбка.

У Майкла вытянулось лицо.

— О нет! Благодарю вас! — с содроганием отвернулся он.

— Сначала вы говорите «да, пожалуйста», потом «нет, благодарю». Так да или нет? — нахмурился Король.

— Я не ем мышей, и даже летучих! — вырвалось у Майкла. — И сырой рыбы тоже не люблю.

— Он не ест мышей! — воскликнули разом сотни голосов, и кошки изумлённо переглянулись.

— Какой каприз! — жеманно замяукали принцессы.

— Тогда, может быть, молочка? — спросила Королева с благосклонной улыбкой.

И в ту же секунду перед ним явился придворный с блюдечком молока.

Майкл протянул руку, чтобы взять его.

— Нет-нет, только не лапками! — остановила его Королева. — Он подержит, пока вы будете лакать.

— Но я не умею лакать! — запротестовал Майкл.

— Не умеет лакать! — недоумённо переглядывались кошки.

— Какой каприз! — снова промяукали принцессы.

— Вы, наверное, просто устали после такого путешествия. Может быть, соизволите отдохнуть? — сочувственно спросила Королева.

— Ну какое это путешествие? — снисходительно улыбнулся Майкл. — Один прыжок — и я здесь! — Он помолчал и задумчиво проговорил: — Странно, я никогда раньше не видел этого дворца, а ведь гуляю в парке каждый день! За деревьями такую махину не скроешь.

— В парке? — Король и Королева удивлённо повели ушами.

Следом за ними удивились и придворные. А три принцессы поскорей заслонились веерами, чтобы скрыть за ними улыбки.

— Уверяю вас, вы находитесь не в парке, а очень далеко от него! — сообщил Король.

— Ну уж, очень далеко! — возразил Майкл. — Мне хватило одной минуты, чтобы попасть сюда.

— Но известно ли вам, сколько длится одна минута? — спросил Король.

— Шестьдесят секунд! — выпалил Майкл.

Неужели Король не знает такой ерунды?

— Ваша минута, может быть, и состоит из шестидесяти секунд, но наша длится двести лет!

Майкл понимающе улыбнулся, полагая, что Король шутит.

— А теперь скажите мне, — продолжал Король, — вы слышали когда-нибудь о Собачьей Звезде?

— Конечно! — быстро ответил Майкл, гордый своими познаниями. — По-другому она называется Сириус!

— Прекрасно! — сказал Король. — Но вы на другой звезде. И называется она Кошачьей Звездой. А другое её имя, человечье, — великая тайна. И ведомо оно только кошкам.

— Но тогда как я сюда попал? — воскликнул Майкл.

Его просто раздувало от гордости. Подумать только — залететь на звезду! Такое не с каждым случается.

— Это было ваше желание, — спокойно ответил Король.

— Моё желание?!

Майкл ничего подобного не помнил.

— Конечно! — подтвердил Король.

— Прошлым вечером, — напомнила Королева.

— Когда смотрели на первую звезду! — хором подхватили придворные.

— А звезда оказалась нашей, — сказал Король. — Прочитайте донесение, Лорд-камергер.

Вперёд выступил пожилой кот в очках, золотом парике и с огромной книгой в лапах.

— Прошлым вечером, — напыщенно произнёс он, — Майкл Бэнкс из Дома Номер Семнадцать по Вишнёвому переулку… Это, с вашего разрешения, небольшой домик на планете Земля, — пояснил он и продолжал: — Итак, Майкл Бэнкс загадал три желания…

— Три? — вскричал Майкл. — Ничего такого не было!

— Тс-с! Не перебивать! — осадил его Король.

— Желание номер один, — тянул Лорд-камергер, — состояло в том, чтобы заполучить хоть чуточку удачи.

Майкл начал кое-что припоминать. Он и впрямь вчера вечером сидел на подоконнике, глядя на звезду.

— Теперь вспомнил, — согласился он. — Но это было не очень важное желание.

— Все желания важные! — Лорд-камергер строго взглянул на него поверх очков.

— Исполнилось ли это желание? — спросил Король.

Майкл задумался. День и вправду был необычным. Удачи слетались к нему одна за другой.

— Да, исполнилось! — радостно воскликнул он.

— Ну-ка, ну-ка, расскажите нам! — оживился Король.

— Например, — начал Майкл, — мне досталось вылизать миску из-под кекса…

— Вылизать пустую миску? — эхом откликнулись кошки и с жалостью уставились на Майкла, как на ненормального.

— Какой каприз! — брезгливо мяукнули принцессы.

Король с отвращением наморщил нос.

— У людей странное представление об удаче! — процедил он. — Но продолжайте, пожалуйста!

Майкл гордо расправил плечи.

— Потом… — Он многозначительно помолчал. — Сегодня утром было очень жарко, и адмирал дал мне поносить шляпу!

«Интересно, что они скажут на это? — злорадно подумал он. — Небось позеленеют от зависти!»

Но кошки слегка повели кончиками хвостов и молча уставились на череп со скрещёнными костями.

— Что ж, у каждого свои причуды, — снисходительно заметил Король. — А скажите, удобно ли вам в ней?

— Н-не очень, — признался Майкл, так как шляпа была ему слишком велика. — И очень уж тяжёлая, — добавил он.

— Гм! — хмыкнул Король. — Но продолжайте!

— Затем папа подарил мне шиллинг. Но я потерял его в траве.

— И какая польза от потерянного шиллинга? — насмешливо спросил Король.

Майкл решил, что надо быть осторожнее.

— Никакой, — понурился он и вдруг расцвёл: — О, совсем забыл! Тётушка Флосси прислала мне плитку шоколада!

Он сунул руку в карман, но вынул не шоколадку, а какой-то расплющенный блин с налипшими на него перьями, ореховыми скорлупками, даже вмятым в середину гвоздиком. Конечно, в такую жару и железо расплавится!

Кошки с отвращением разглядывали непонятный предмет.

— По сравнению с этим, — скривился Король, — дохлая летучая мышь — просто объедение!

Майкл с сожалением смотрел на то, что осталось от шоколадки. Как быстро улетучились все его удачи! Ничего не осталось!

— Читайте дальше, Лорд-камергер! — приказал Король.

Старый кот поправил парик.

— Второе желание было… — он перевернул страницу, — чтобы все от вас отстали.

— Этого не было, — неуверенно промямлил Майкл.

На самом деле он прекрасно знал, что всё это правда. Ведь именно этим словом он отгонял от себя Близнецов!

— Ну, может, и было, — нахмурился он. — Но по правде, я вовсе не хотел этого.

Король даже подскочил на своём золотом троне.

— Как же можно желать то, чего не хочешь? Это очень опасно! — сказал он.

— И они отстали? — спросила Королева, пытливо глядя на Майкла.

Майкл задувался. Теперь, когда он вспомнил обо всех своих \дачах, сегодняшний день показался ему, как ни странно, совсем неудачным. От него действительно все отстали. Джейн играла в свои игры. Близнецы тоже занимались сами собой. Даже Мэри Поппинс, которая была сегодня с ним непривычно вежлива, тоже оставила его в покое.

— Да, — признался он неохотно.

— Конечно, отстали! — уверенно заявил Король. — Если уж загадал желание на первую звезду, оно непременно сбудется! Особенно, — он важно повёл усами, — если это наша звезда! Ну, а что там с третьим желанием?

Лорд-камергер поправил очки:

— Он пожелал оказаться подальше от всех, хоть за тридевять земель. Там, где ему будет весело.

— Но это было невзаправду! Не думал же я, что всё так и сбудется!

— Ага, признался! Он не думал! Все OHI так говорят! — И Король насмешливо поглядел на Майкла.

— Все? — удивился Майкл. — А кто ещё так говорил?

— Клянусь моим хвостом! — Король потянулся и сладко зевнул. — Да таких желаний дюжина в день! Не вы первый, не вы последний! Но если загадывают на нашу звезду, это всегда идёт на пользу! Очень, очень полезно! — повторил он и кивнул одному из придворных: — Малкин, будьте добры, откройте занавес!

Молодой кот, тот самый, что привёл Майкла сюда из парка, бросился в конец зала.

Золотой занавес раздвинулся, открыв дворцовую кухню.

— Дружнее! — строго прикрикнул Малкин. — Поторопись! Нечего бездельничать!

— Да, Малкин!.. Конечно, Малкин!.. Будет исполнено, Малкин!.. — зазвучал хор тоненьких, испуганных голосов, и Майкл вдруг обнаружил, что кухня полна детей.

Здесь были мальчики и девочки мал мала меньше. И все они работали как заведённые. Одни мыли золотые тарелки, другие чистили кошачьи ошейники. Тот мальчик сдирал шкурку с мышки, этот разделывал летучую мышь, ещё двое, ползая на коленях, скребли пол. Две маленькие девочки в нарядных платьицах собирали рыбьи кости и пустые банки из-под сардин и относили их в золотые мусорные баки. Третья забилась под стол и старательно сматывала в клубок золотую пряжу. Все они выглядели ужасно несчастными, запуганными и одинокими. А девочка под столом плакала не переставая.

Лорд-камергер посмотрел на неё и прикрикнул:

— Поторопись, Барбара! Принцессы хотят поиграть с клубком!

Королева поманила лапкой мальчика в матроске.

— Поди сюда, Роберт! — сказала она раздражённо. — Время полировать мои коготки!

— Есть хочу-у! — захныкала старшая принцесса.

— Матильда! Матильда! — грозно закричал Лорд-камергер. — Рыбную котлетку для принцессы Тигровые Глазки! Сгущённое молоко для принцессы Анютины Глазки! И крысу для принцессы Львиный Зев!

Тут же явилась девочка с косичками и в детском фартучке, она еле удерживала в руках три золотых блюда. Принцессы едва притронулись к принесённой еде, отщипнули по кусочку и остальное швырнули на пол. Мгновенно выскочили несколько мальчиков и принялись быстро заметать мусор.

Король лукаво взглянул на застывшего в изумлении Майкла.

— Наши слуги, как видите, очень послушны, — улыбнулся он. — Малкин не даёт им спуску. И дворец всегда сверкает как новенький.

— И всю работу… — запинаясь, тихо произнёс Майкл, — выполняют дети?

— А кто же ещё? — удивился Король. — Не кошкам же возиться на кухне! Мы чистюли! Наш удел лежать на подушках, загадочно мурлыкать и наводить красоту!

С неподдельной жалостью смотрел Майкл на несчастных детей.

— Но как они попали сюда? — поинтересовался он.

— Так же, как и вы, — ответил Король. — Они тоже захотели оказаться подальше от всех. Вот и оказались здесь.

— Но разве они такого хотели?

— Такого или сякого, нас не касается! Мы не сортируем желания, а лишь исполняем их. Скоро и вы присоединитесь к ним. Они всегда рады новому товарищу. — Король осклабился. — Чем больше помощников, тем легче управляться с работой.

— А я не работать сюда явился! — воскликнул Майкл. — Этого я вовсе не хотел!

— М-да! — повёл усами Король. — С желаниями, друг мой, надо быть поосторожнее! С ними шутки плохи! Стоит хотеть только того, чего по-настоящему хочется! И главное, знать, чего желаешь! Иначе всякое может случиться. Но не будем о грустном. Скоро вам некогда будет грустить.

— Грустить? — встревожился Майкл.

— Нуда! Работа не позволит. Малкин объяснит вам ваши обязанности. Но прежде мы исполним остаток ваших желаний. Всё по справедливости! Загадайте ему загадки! — приказал Король.

— Какие загадки? Этого я не загадывал! — возмутился Майкл.

— Разве вы не хотели позабавиться, получить побольше удовольствий? А есть ли на свете большее удовольствие, чем отгадывание загадок? Во всяком случае, кошки это обожают. Ведь мы самые загадочные существа на свете! — промурлыкал Король и зажмурился, предвкушая удовольствие. — Объясните ему правила игры, Лорд-камергер! — повелел он.

Старый кот взглянул на Майкла поверх очков.

— Правила такие, — важно начал он. — Для вашего полного удовольствия мы загадаем три загадки. Если вы дадите три правильных ответа, получите треть Кошачьего королевства и одну из принцесс в жёны.

— А если не отгадаете хоть одну из них, — пояснил Король, — мы найдём вам другое занятие! — Он многозначительно посмотрел в сторону работающих детей. — Не утаю от вас, — Король обменялся хитрыми улыбками с дочерьми, — что ещё никто не отгадал наших загадок!.. Задёрните занавес… на некоторое время. И попрошу тишины в зале! Лорд-камергер, начинайте!

Вмиг умолкла музыка. Танцоры замерли, стоя на задних лапках. Майкл взбодрился. Теперь, когда работающие дети были снова скрыты от его глаз, он почувствовал себя увереннее. Кроме того, он любил всякие загадки-отгадки.

Лорд-камергер раскрыл свою книгу и прочитал:

Они, как небо, голубые, А могут быть черны, как ночь, Они зелёные… Любые! Владеют ими сын и дочь, Отец и мать — и все на свете: Жучки и птицы, звери, дети. Коль нам смешно — они смеются. Обидишь нас — дождём прольются. И всякий, юный или старый, Гордится этой дружной парой!

Майкл нахмурился. Кошки, затаившись, следили за ним, как за мышкой!

— Боюсь, вам эта задачка не по зубам! — хмыкнул Король и, довольный, развалился на подушке.

— А вот и нет! — вдруг догадался Майкл. — Я отгадал! Это глаза! Кошки обменялись косыми взглядами. Глаза Короля сузились.

— Гм! — пробормотал он. — Неплохо! Неплохо! Ну, теперь вторая загадка!

— Му-уррр! — прочистил горло Лорд-камергер. — Продолжаю!

В нём под скорлупкою литой Упрятан шарик золотой, А там до времени таится Тот, кто на свет спешит родиться. Оно всем нравится, друзья, И начинается на «я»!

— Это совсем легко! — громко засмеялся Майкл. — Ответ: яйцо!

Кошки снова покосились друг на друга.

— Верно, — неохотно согласился Король. Он всё мрачнел и мрачнел. — Посмотрим, как вы справитесь с третьей загадкой! — И он хищно выгнул пёструю спину.

— Тишина! — скомандовал Лорд-камергер, хотя в зале и так не слышно было ни звука, и громко начал:

Вот седой старичок На лугу зелёном. Даже лёгкий ветерок Встретит он с поклоном. Унесётся дальше ветер, А его пушинки-дети Полетят по свету сами Над полями, над лесами, Приземлятся кто где смог — Там и вырастет цветок!

— Вот так загадочка! — задумался Майкл. — Третья всегда самая трудная. Так, седой старичок… Пушинки-дети… Нет, не снег… Из снежинок цветы не вырастают. Разве что на морозных окнах… Да он же стоит на зелёном лугу! Точно! Знаю! Это одуванчик!

— Он отгадал! — вскричал Король, подпрыгивая на всех четырёх лапках.

И тотчас кошки забегали, замяукали, окружили Майклу и, мурлыкая, принялись тереться о его ноги.

— Вы умнее, чем я думал, — сказал Король. — Надо же, почти такой же умный, как кошки! Ничего нб поделаешь, пойду делить королевство. А в невесты определим принцессу Тигровые Глазки. Лучше и не придумаешь!

— О, благодарю вас, — весело откликнулся Майкл, который снова пришёл в прекрасное расположение духа, — но мне пора домой!

— Домой? — изумился Король.

— Домой? — повторила Королева, морща лобик.

— Ну да, мне ещё надо поспеть к чаю, — вежливо пояснил Майкл.

— Пф-ф! К чаю! — хором подхватили придворные, презрительно помахивая хвостами.

— Какой каприз! — захихикали принцессы.

— А вы так уж уверены, что ваш дом ещё стоит на месте? — спросил Король странным голосом.

— Конечно! Куда он денется? — недоумённо пожал плечами Майкл. — Всего один прыжок — и я снова в парке, рядом с домом.

— Вы, кажется, забыли, — спокойно заметил Король. — Наша минута длится двести лет. А вы пробыли здесь полчаса… Не стоит умножать?

— Двести лет?! — Майкл побледнел. Значит, это была не шутка?

— Вы должны согласиться, — продолжал Король, — что за такое время на Земле очень многое могло измениться. И Дом Номер Семнадцать по Яблоневой улице…

— По Вишнёвому переулку, — поправил его Лорд-камергер.

— Не в названии дело, — отмахнулся Король. — В любом случае она уже не такая, какой была. Наверное, сплошь заросла колючей ежевикой…

— Или шиповником! Он ещё колючее! — откликнулась Королева.

— Или крапивой! Она жгучая! — подхватили придворные.

— Чёрной смородиной! Она тоже с колючками! — промурлыкали принцессы.

— Какая чепуха! Быть этого не может! — выкрикнул Майкл, но на душе у него было препротивно, и такая тоска по дому захлестнула его, что прямо дыхание перехватило.

— Но если вы уверены, что сами отыщете обратную дорогу, — вкрадчиво проговорил Король, — пожалуйста! Малкина мы, к сожалению, отпустить ещё раз не можем.

И Король указал лапкой на дверь. Майкл рванулся к выходу.

— Отыщу! Чего же проще? — отважно крикнул он.

Но едва он распахнул дверь, вся его решимость исчезла. Золотые ступени дворца уплывали в туман. Он клубился впереди и вокруг. И насколько хватал глаз, всё было затянуто белёсой, непроницаемой пеленой. Казалось, дворец парит в пустоте.

«Может, прыгнуть? — подумал Майкл. — Но где я приземлюсь? Куда попаду?»

Он закусил губу, чтобы не заплакать, и оглянулся. Кошки медленно подкрадывались к нему, насмешливо посверкивая круглыми жёлтыми глазами.

— Видите? — Король зловеще улыбнулся. — Отгадывать загадки, оказывается, легче, чем отыскать дорогу домой. Вы пожелали оказаться подальше от всех? И вот вы здесь. Но надо же было совершить такую чудовищную глупость, чтобы не пожелать ещё и вернуться назад! Ну, ничего. Время от времени все ошибаются, исключая, конечно, кошек. Но вам сказочно повезло! Никакой работы на кухне, ведь вы отгадали три загадки! Зато вдоволь отменных мышек и летучих мышей. И вдобавок чудесная жена — принцесса Тигровые Глазки, с которой вы будете жить долго и счастливо!

— Но я не хочу жениться на принцессе Тигровые Глазки! Я хочу только одного: вернуться домой!

Раздалось злобное ворчание. Шерсть на кошачьих загорбках встала дыбом.

— Он… не хочет… жениться… на принцессе Тигровые Глаз-зззки? — неслось со всех концов зала.

Король, неслышно ступая, подкрадывался к Майклу. С каждым шагом, словно раздуваясь, он становился всё больше и больше.

— Не хочу, и всё! — храбро заявил Майкл. — Она всего-навсего кошка!

— Всего-навсего?! — зашипели, завизжали, заревели кошки.

Ещё минуту назад это были милые, пушистые, грациозные чёрно-рыжие зверьки. И вдруг они превратились в хищную толпу когтистых и зубастых чудовищ, окруживших Майкла.

— Вс-сего-навс-сего кош-шка? — бесновались они.

— Ну что я такого сказал? — Майкл попятился и даже зажмурился от страха.

— Вы з-загадали! — визжали кошки. — 3-загадали на наш-шу з-звез-зду! Раныи-ше надо было думать!

— И что теперь со мной будет? — испуганно выкрикнул Майкл.

— Ос-станетес-сь с нами! — прошипел Король, выпуская когти. — Вы отгадали наш-ши з-загадки, вы уз-знали наш-ши с-секреты! И мы не поз-зволим вам уйти!

Толпа кошек смыкалась вокруг него. Майкл взмахнул рукой, пытаясь отогнать их, но только раззадорил эту хищную стаю. Его рука бессильно опустилась, и вдруг он нащупал в кармане свисток Мэри Поппинс.

С отчаянным криком он выхватил свисток и дунул в него изо всех сил. Пронзительная трель разнеслась по залу.

— С-свисток! Отнимите с-свисток! С-схватите его! С-сейчас же! Он не должен улиз-знуть! — взбесились кошки, подступая всё ближе.

Чувствуя, что пропадает, Майкл дул и дул в свисток. Разъярённая толпа с визгом накатилась на него, заслонила свет.

Майклу трудно было дышать. Кошачий мех окутывал его, набивал и рот, колол глаза. Он уже ничего не видел. Шипение, злобное ворчание оглушило его. Неужели кошки напали все разом и хотят разорвать, задушить?.. Что-то подняло его и понесло. Лохматая лапа крепко обхватила Майкла. Его лицо утопало в щекочущей шерсти. Он уже не мог понять, куда его несёт — вверх, вниз, вперёд, назад?

Ветер завывал, крутил его, оглушал. Казалось, тысяча кошек вцепились в него! Он был просто завёрнут в плотный кошачий кокон.

С неимоверным усилием Майкл выпростал руку и так дунул в свисток, что пиратская шляпа слетела с его головы.

Железная лапа стиснула его ещё крепче.

Вью-вью! — глухо завывал ветер.

Теперь Майкл почувствовал, как он вместе с кошками стремительно падает вниз. Ниже, ниже, ниже! Дух захватывало от этого бесконечного падения. Куда его тащат?

Снова и снова дул он в свисток, колотя куда попало руками и ногами.

— Ну, что развоевался? Смотри, что творишь! Ты сбил с меня фуражку! — раздался вдруг очень знакомый голос.

Майкл осторожно открыл один глаз и увидел, что летит вниз мимо орехового куста. В следующее мгновение его ноги коснулись влажной травы парка. Рядом стоял парковый сторож, глядевший на Майкла так, словно тот был привидением.

— Так-так! И что это значит? Что вы вдвоём там делали? — выспрашивал сторож, устремляя глаза в небо.

Вдвоём? Значит, его несла всего одна кошка? Кто же это? Лорд-камергер? Или сама принцесса Тигровые Глазки?

Майкл опасливо покосился на лапу, державшую его. Но это не кошачья лапа, а рука! Не мохнатая, когтистая, а тонкая, туго обтянутая чёрной перчаткой.

Он медленно повернул голову и носом уткнулся в холодную серебряную пуговицу. Что-то знакомое было в ней. Взгляд его скользнул выше… О, возможно ли?.. Ещё одна пуговица… Затаив дыхание, Майкл всё поднимал и поднимал голову. Воротник… А над ним соломенная шляпка с тёмно-красным цветком!

Он с облегчением выдохнул. Кошки не носят перчаток и шляпок!

— Это вы, Мэри Поппинс! — радостно воскликнул Майкл, зарываясь лицом в её ворсистое пальто. — О, Мэри Поппинс, меня закинуло на Звезду… Там были злые кошки!.. Я думал, что уж никогда не найду дороги домой!.. Тогда я дунул в свисток, и… — Он осёкся, встретившись с её ледяным, надменным взглядом, устремлённым на него из-под соломенной шляпки. — И вот я здесь, — промямлил он угасшим голосом.

Мэри Поппинс не произнесла ни слова. Она холодно, будто совсем незнакомому, поклонилась eafy и протянула руку. Майкл виновато понурился и отдал свисток.

— Так вот в чём причина этого шума-гама! — осуждающе покачал головой сторож. — Предупреждаю: свистнете ещё раз, и я… я сложу свои полномочия!

— Опрометчивое обещание! — усмехнулась Мэри Поппинс, пряча свисток в сумочку.

— А вам бы следовало наконец выучить правила! — перешёл в нападение сторож. — Мусор не разбрасывать! По деревьям не лазить!

— Не разбрасывайтесь попусту словами! — отпарировала Мэри Поппинс. — И учтите: я никогда не лазила по деревьям!

— Тогда позвольте спросить, откуда вы только что явились? Да ещё сбили с меня фуражку! С неба спустились?

— Задавать глупые вопросы вам никто не запретит! Тем более я! — фыркнула Мэри Поппинс.

— А может, вы прогуливались по Млечному Пути? — язвительно хихикнул сторож.

— Может быть! — загадочно улыбнулась Мэри Поппинс.

— Ха-ха!44 вы надеетесь, что я, уважаемый человек, поверю в эту чушь? — хмыкнул сторож.

«Но всё-таки, — недоумевал он, — откуда-то она свалилась мне на голову!»

— Относительно вас я ни на что не надеюсь! — отрезала Мэри Поппинс. — И буду очень признательна, если вы позволите мне пройти!

И, всё ещё прижимая Майкла к себе, она надменно вскинула голову, отстранила сторожа и направилась к воротам парка.

— Но вы нарушили правила! — оскорблённо крикнул ей вслед сторож, размахивая своей палкой для накалывания мусора. — В парк полагается входить через ворота, а не влетать по воздуху! Хотя бы извинились!

— И не подумаю! — бросила на ходу Мэри Поппинс, сворачивая к Вишнёвому переулку.

Опешивший от такого пренебрежения к установленным властями правилам сторож наколол на палку свою фуражку, всё ещё валявшуюся в траве. Рядом с ней он увидел странный чёрный предмет с нарисованными на нём черепом и костями.

— И когда только они перестанут разбрасывать мусор? — возмущённо пробормотал сторож.

Он был так расстроен и взволнован, что сунул флажку в мусорную корзину, а пиратскую шляпу напялил на голову…

Едва оказавшись в своём Вишнёвом переулке, Майкл замер.

Он просто пожирал глазами Дом Номер Семнадцать. Туман рассеялся, и дом отчётливо рисовался на фоне вишнёвых деревьев. Он не зарос ежевикой, не исчез в зарослях шиповника, не утонул в крапиве! Кошки обманывали!

Приветливый свет струился из передней, ступеньки призывно поскрипывали, и Майкл стрелой влетел в детскую.

— Вот и ты! — обрадовалась Джейн. — Где пропадал?

Майкл от волнения не мог произнести ни слова. Он только с жадностью оглядывал хорошо знакомую комнату, будто не был здесь уже несколько лет. О, как же всё здесь было дорого ему! Как нежно и крепко он любил сейчас Джейн!

Близнецы бросились в его распростёртые объятия. Он тискал их, не сводя глаз с Джейн. Потом обнял и её.

Лёгкий звук шагов заставил его обернуться. В детскую вошла Мэри Поппинс, на ходу застёгивая фартук. Всё в ней — и стремительные движения, и резкие жесты, и строгий взгляд, и даже надменно вздёрнутый подбородок — казалось ему сегодня таким чудесным и родным.

— Мэри Поппинс, мне хочется сделать для вас что-нибудь такое… такое!.. — В восторге он готов был исполнить всё, что она попросит.

— Делай всё, что тебе хочется, — спокойно ответила она с той подчёркнутой вежливостью, которую проявляла к нему весь этот день.

— Не надо, Мэри Поппинс! Не надо! — воскликнул он, чуть не плача.

— Не надо чего? — спросила она ледяным тоном.

— Не говорите со мной так вежливо! И не надо мне больше никакой удачи!

— Но ведь именно этого ты хотел! — вымолвила она, невинно улыбаясь.

— Да! Но теперь я этого не хочу! Пожалуйста, не будьте со мной так вежливы и добры!

Спокойная улыбка исчезла с её лица.

— Значит, по-твоему, я не вежливая и не добрая злюка? За кого ты меня принимаешь — за гиену?

— Нет, Мэри Поппинс, вы не гиена! Вы вежливая и добрая! Но сегодня я хотел бы видеть вас сердитой, даже разгневанной. Мне так спокойнее.

— Неужели? И когда, позволь узнать, я гневалась?

Однако, говоря это, Мэри Поппинс сердито хмурилась, глаза её яростно сверкали, щёки пылали. Но Майкл от этого только расцветал. Теперь, когда пропала эта ненавистная вежливая улыбка, он окончательно успокоился. Она снова была привычной и близкой Мэри Поппинс.

— А ещё мне нравится, когда вы фыркаете! — вырвалось у него.

— Фыркаю? — фыркнула она. — Что за выдумки?

— И когда вы говорите «гм-гм!», как это делают верблюды!

— Как кто?!

На мгновение Мэри Поппинс окаменела. Потом вся налилась гневом и медленно двинулась к нему. Сейчас она напоминала Майклу тех самых ощетинившихся кошек, которые совсем недавно готовы были разорвать его.

— Да как ты осмелился? — Она нависала над ним с каждым шагом, словно это была уже не Мэри Поппинс, а кошачий Король! — Назвать меня верблюдом! Одногорбым или двугорбым, хотела бы я знать?

— Но, Мэри Поппинс, я только хотел сказать…

— Довольно, Майкл! Ещё одна дерзость, и ты отправишься в постель, маленький наглец!

— А я и так уже в кровати, Мэри Поппинс, — испуганно проблеял Майкл, быстро натягивая одеяло.

Мэри Поппинс не обратила внимания на его слова. Она металась по детской, словно зверь в клетке.

— Сначала назвал меня гиеной, потом верблюдом. А скоро я у тебя буду гориллой?

— Но…

— Ни слова больше! — цыкнула она и, высоко подняв голову, вылетела из детской.

Майкл понимал, что ужасно оскорбил её, но совсем не расстроился. Он даже был рад этому. Ведь Мэри Поппинс снова стала прежней. Она больше не будет с ним холодно-вежлива!

Он подоткнул под голову подушку, прижался к ней щекой и почувствовал настоящее домашнее тепло и приятную свежесть.

Тени медленно плыли по комнате. Майкл закрыл глаза и прислушивался к знакомым звукам: шуму воды в ванной, милому щебетанию Близнецов, стуку и звяканью посуды.

Постепенно звуки становились всё слабее и слабее, а подушка мягче и мягче…

Но вдруг чудесный аромат наполнил комнату и заставил его вскочить на постели.

Прямо перед его носом дымилась чашка шоколада. Его благоухание смешивалось с неподражаемым запахом поджаренных хлебцев, со свежим дуновением крахмального фартука Мэри Поппинс. Она стояла прямо, как прекрасная статуя, спокойно глядя на него.

И он с радостью встретил этот испытующий, проницательный взгляд, способный, казалось, видеть его насквозь. Майкл знал, что она никогда и не думала, будто он считает её хоть чуточку похожей на верблюда. День истаял, унеся с собой и все странные приключения. Где-то далеко в небе зажглась Кошачья Звезда. И Майкл, вдыхая аромат горячего шоколада, вдруг понял, что у него есть всё, чего он желает.

— Знаете, Мэри Поппинс, — сказал он, — у меня есть всё, чего только можно желать.

— Гм! — скептически улыбнулась она. — Это и впрямь большая удача!

Тр-ррр! Тр-ррр! Вж-жик!

Тр-ррр! Тр-ррр! Вж-жик!

Газонокосилка с громким тарахтением скользила сначала туда, потом обратно, оставляя за собой узкие полоски свежескошенной травы.

Парковый сторож, пыхтя и багровея, толкал перед собой эту тарахтящую машину. В конце каждой полосы он останавливался, чтобы отдышаться, а главное, оглядеть парк и убедиться, что все посетители соблюдают правила.

Вдруг краешком глаза он заметил большой сачок, снующий туда-сюда в лавровых кустах.

— Бенджамен! — предостерегающе крикнул сторож. — Бенджамен Вннкл! Не забывайте правил! За нарушение — штраф!

Хранитель Зоопарка высунул голову из лавровых зарослей и приложил палец к губам. Это был маленький, дёргающийся, нервный человечек с густой бородой, обрамляющей его лицо, будто меховой воротник.

— Тс-с! — прошептал он. — Я ищу адмирала!

— Адмирала? И вы собираетесь его найти в лавровых кустах? Вон его дом в конце переулка. Большой, с телескопом и флагштоком. Там его и ищите.

— Я имею в виду красного адмирала! — еле слышно прошипел хранитель Зоопарка.

— Да он и впрямь краснее красного. Лицо у него как солнце на закате.

— Вы не поняли, Фред! Речь не о человеке! — укоризненно посмотрел на сторожа хранитель Зоопарка. — Я ловлю бабочек для Дома насекомых. Но пока я добыл, — он уныло покачал пустым сачком, — всего одну капустницу!

— Капуста? — недослышал из-за треска газонокосилки сторож. — Если вам нужна капуста, — он наконец выключил мотор и сел на траву, — заходите ко мне. У нас целая грядка. Там и брюква растёт, и артишоки! А, Эгберт! Привет! — крикнул он полисмену, который каждое утро ходил на службу через парк. — Отличный денёк намечается!

— Посмотрим! Посмотрим! — весело откликнулся полисмен, поднимая взгляд к окнам Дома Номер Семнадцать в надежде увидеть выглянувшую наружу Элин.

Он чуть замедлил шаг, но Элин так и не появилась.

— Отличный, говорите? — мрачно пробормотал он. — Посмотрим! Посмотрим!

Тр-ррр! Вж-жик! Тр-ррр! Вж-жик!

Солнечные лучи заиграли на росистой траве полосатого газона, веером рассыпались по парку, по Вишнёвому переулку. Они заглянули и на базарную площадь, скользнули по качелям и карусели, пробежали по большому голубому флагу с золотой надписью: «ЯРМАРКА МАДЖА».

Парковый сторож остановился в конце очередной полоски и ястребиным взглядом оглядел свои владения.

Некий господин, толстый, с цветущим розовым лицом, в лихо сдвинутом на затылок котелке и с сигарой в зубах, прошмыгнул через калитку, ведущую в парк с ярмарки.

— По газонам не ходить! — закричал сторож.

— Да я и не хожу! — обиженно возразил толстяк.

— Ну, я только напомнил один из пунктов «Правил», — примирительно сказал сторож. — И ещё. Не сорить! Это, между прочим, касается и ярмарки, мистер Мадж!

— Мистер Смит, — важно проговорил этот важный господин, — если вы найдёте хоть одну бумажку после закрытия, угощаю вас обедом за счёт ярмарки. Слово Вилли Маджа!

И, сунув большие пальцы в широкие выемки щегольского жилета, он покатился дальше на своих коротких ножках.

— В прошлом году, — крикнув ему вслед сторож, — я выметал мешки мусора! И никто ни разу не предложил мне пообедать!

С тяжким вздохом он вернулся к своей работе, и газонокосилка снова засновала туда-сюда с усыпляющим, монотонным жужжанием. Дойдя до края газона, откуда начинался парковый розарий, сторож огляделся по сторонам. Никто не наблюдал за ним, а значит, можно устроить себе небольшую передышку, не опасаясь, что об этой вольности доложат Лорд-мэру.

Розарий опоясывал зелёную лужайку, посреди которой раскинулся небольшой водоём, а уж в середине его возвышался фонтан, исполненный в виде большой беломраморной розы.

Сторож пригнулся, вглядываясь сквозь розовые кусты. На лужайке около фонтана лежали Джейн и Майкл. Подальше, за розарием, на мраморной скамейке сидел пожилой джентльмен. Он, наверное, забыл дома свою шляпу и прикрыл голову свёрнутой из газеты остроконечной шапкой. Почти уткнувшись носом в раскрытую книгу, он водил по строчкам большой лупой и, переворачивая очередную страницу, что-то неслышно бормотал.

Перед Джейн и Майклом тоже лежала книга. Джейн читала вслух, и её голос смешивался с журчанием фонтана.

— Покой и тишина! — прошептал сторож, с умилением взирая на эту идиллию. — Прикорну на полчасика! — И он осторожно улёгся между кустов, надеясь, что если его и заметит кто-нибудь, то примет за розу.

Зря он не посмотрел в другую сторону, иначе хорошенько подумал бы, прежде чем поступать столь безрассудно. Дело в том, что неподалёку под магнолией сидела, покачивая коляску, Мэри Поппинс.

З-зум! З-зум! З-зум! — поскрипывали колёса.

— А-а-а! А-а-а! А-а-а! — ныла Аннабел, у которой прорезывался первый зуб.

— Тиш-ше! Тиш-ше! Тиш-ше! — укачивая её, рассеянно повторяла Мэри Поппинс.

В эту минуту она целиком была поглощена мыслями о своей новой розовой блузке с выглядывающим из кармана кружевным платочком. «Как прекрасно он сочетается с тюльпаном на шляпке!» — с удовольствием думала она. Ей хотелось бы, чтобы парк был битком набит народом и на каждой скамейке, под каждым деревом сидели восхищённые зрители. «Ах, — толковали бы они друг с другом, — это же очаровательная Мэри Поппинс! Как она всегда аккуратна и воспитана! Истинная леди!»

Но по дорожкам парка фланировали редкие посетители, не обращавшие на неё никакого внимания.

Она заметила полисмена, без всякой надежды взиравшего на окна Дома Номер Семнадцать. Видела она и толстого джентльмена с огромной сигарой в зубах, который, несмотря на предупреждение сторожа, топал напрямую через газон. Мэри Поппинс слегка напряглась, когда в ворота парка с яблоком в руке вошёл Берт, продавец спичек. «Не меня ли он ищет?» — встрепенулась она, расправляя на руках изящные чёрные перчатки.

Она наблюдала за мисс Ларк, которая со своими собаками вышла на обычную послеобеденную прогулку. Собаки рвались на главную аллею, громко лая и радостно повизгивая, а мисс Ларк с двумя поводками в руках влеклась следом, спотыкаясь и подпрыгивая. Шляпа у неё сбилась набок, шарф развевался, как флаг на ветру. Она то и дело роняла перчатки и очки, бесчисленные ожерелья и бусы раскачивались на шее и груди, а браслеты брякали и звенели.

Мэри Поппинс фыркнула. «Да-а, — подумала она, — мисс Ларк не выглядит такой же аккуратной и привлекательной, как некоторые, о которых из скромности говорить не будем». И самодовольная улыбка скользнула по её губам. Отвлекшись от мисс Ларк, Мэри Поппинс снова принялась качать Аннабел.

Теперь, когда газонокосилка смолкла, ни единый звук не нарушал тишину в парке. Оттого ещё яснее слышался слабый плеск фонтана и немного усталый голос Джейн.

— «Итак, — читала она последние строчки, — злой колдунье пришёл конец. Король и девушка на следующий день поженились и жили потом счастливо».

Майкл облегчённо вздохнул и принялся жевать кисловатый лепесток клевера.

Пожилой джентльмен, сидевший на скамейке за розарием, снял очки, прикрыл лицо носовым платком и задремал.

— Читай дальше, Джейн! Не останавливайся! — потребовал Майкл. — Давай следующую сказку!

Джейн перевернула несколько страниц «Серебряной книги сказок». Книжка была уже старая, потрёпанная, картинки выцвели и потускнели. Ещё миссис Бэнкс, когда была маленькой, читала эту книгу, а ей она досталась от матери. Многие картинки выпали и пропали, а те, что остались, были раскрашены цветными карандашами. Это могли сделать Джейн или Майкл, а то и вовсе их мама или бабушка.

— Какую же выбрать? — бормотала Джейн, которой все сказки нравились.

— Какая откроется, ту и читай. Ты же всегда так делаешь. Джейн закрыла книгу, подержала её секунду в руках и выпустила. Книга упала в траву с глухим звуком и открылась как раз посредине.

— Ура! — крикнул Майкл. — Это «ТРИ ПРИНЦА»!

Он устроился поудобнее и приготовился слушать.

— «Жил в давние-предавние времена Король, — читала Джейн, — и было у него три сына. Старшего звали Флоримон, среднего — Вернтэн, а младшего — Амор. И вот однажды…»

— Дай посмотреть картинку! — прервал её Майкл.

Этот рисунок ему особенно нравился, так как они с Джейн сами раскрасили его со скуки одним дождливым вечером. Принцы стояли на опушке леса, и нависавшие над ними ветви деревьев были усыпаны цветами, а кое-где и созревшими плодами. Рядом с ними перебирал ногами осёдланный Единорог. Его держал на поводу старший принц.

Шапочка принца Флоримона была раскрашена в пурпурно-зелёные цвета. На принце Веритэне был оранжевый камзол и алая шапочка. Младший — принц Амор — был весь в голубом, а за поясом у него сверкал кинжал с золотой рукояткой. На плечи двух старших братьев ниспадали крупные каштановые локоны. Голову младшего охватывал жёлтый обруч наподобие короны, а лицо обрамляли светлые кудряшки.

У Единорога, серебристо-белого от гривы до хвоста, были синие, как незабудки, глаза и витой рог, изукрашенный чёрно-красными полосками.

Джейн и Майкл с улыбкой рассматривали цветную картинку.

И три принца, казалось, улыбались в ответ, собираясь шагнуть из книги им навстречу.

— Эх, мне бы такой кинжальчик, как у Амора! — вздохнул Майкл. — Он как раз мне по руке!

Лёгкий ветерок пробежал по траве, и страничка с рисунком затрепетала.

— Я никогда не могла выбрать между Флоримоном и Веритэном, — прошептала Джейн. — Оба они так прекрасны!

Вода в фонтане весело булькнула, и словно эхом откликнулся из книги тихий смех.

— Хочешь, я дам тебе его поиграть? — сказал младший принц, вытаскивая кинжальчик из-за пояса.

— А почему бы не выбрать нас обоих? — воскликнул старшие принцы, шагнув на лужайку.

У Джейн и Майкла перехватило дыхание.

«Что случилось? Неужели нарисованный лес пришёл в парк? Или, наоборот, розарий с лужайкой и фонтаном оказались внутри картинки? Кто где? Мы там или они здесь?» — спрашивали они себя.

— Ты не узнала нас, Джейн? — улыбаясь, спросил Флоримон.

— Конечно, узнала! — выдохнула она. — Но… как вы попали сюда?

— Это так просто! — ответил Веритэн. — Вы улыбнулись нам, мы улыбнулись вам. А картинка была такой красивой — яркое солнышко, изумрудная травка, благоухающие розы, журчащий фонтан — и вы с Майклом…

— Нам так захотелось побывать здесь, в вашей сказке! — звонко засмеялся Амор. — И вот мы здесь.

— В нашей сказке? — недоумённо спросил Майкл. — Но ведь не мы в сказке, а вы! Мы-то настоящие!

Принцы рассмеялись. Кудри их рассыпались по плечам.

— Дотронься до меня! — попросил Флоримон.

— Возьми меня за руку! — предложил Веритэн.

— Вот мой кинжал! — воскликнул Амор.

Майкл коснулся золотой рукоятки, взял в руку кинжал. Он был острым, твёрдым и чуть тёплым от соприкосновения с телом Амора.

— Ну, кто же из нас настоящий? — спросил Амор. — Заткни его за пояс, — добавил он, глядя с улыбкой на застывшего в изумлении Майкла.

— Видишь, я был прав! — сказал Флоримон, когда Джейн протянула одну руку ему, а другую — Веритэну.

Она почувствовала тепло их ладоней и осторожно кивнула.

— Но, — всё ещё недоумевала она, — как же это может быть? Вы жили в давние-предавние времена, а значит, давным-давно!

— Ничего подобного! — запротестовал Веритэн. — Это значит — всегда! Ты помнишь свою прапрапрапрабабушку?

— Конечно, нет!

— А мы помним, — улыбнулся Флоримон. — Как думаешь, сможешь ли ты увидеть свою прапрапраправнучку?

Джейн попыталась представить себе эту славную малышку. Как бы хотелось взглянуть на неё хоть одним глазком! Но даже и надеяться нечего! И она отрицательно покарала головой.

— А мы увидим! — уверенно заявил Веритэн.

— Но как? — удивилась Джейн. — Ведь вы живёте в сказке, а там нет продолжения!

Флоримон засмеялся и покачал головой:

— Это вы живёте в сказке! Мы часто читали о вас, Джейн, смотрели на картинку, где вы все нарисованы, и очень хотели с вами познакомиться. Поэтому сегодня, когда книга раскрылась, мы просто шагнули сюда. Нам позволено один раз войти в любую сказку, будь она про наших прадедушек или правнуков. Но большинство людей не замечают нашего прихода. — Он вздохнул. — А если и заметят, то быстро забывают. Лишь очень немногие помнят.

Джейн сжала ладонь Флоримона. Она твёрдо знала, что никогда не забудет его, даже когда ей будет много-много лет, сорок или больше!

— О, не тратьте время на разговоры! — попросил Амор. — Мне хотелось бы поскорее осмотреть всё, что есть на этой картинке!

— Мы проводим вас! — обрадовался Майкл, беря Амора за руку.

Его уже не волновало, настоящие ли это дети или принцы из сказки. Тем более что за поясом у него было самое настоящее доказательство — кинжал с позолоченной рукояткой.

— Идём! — крикнул Веритэн, срываясь с места.

Флоримон пронзительно свистнул и потянул за повод, зажатый у него в руке.

И тут же, откуда ни возьмись, предстал перед ним Единорог. Флоримон погладил его по шелковистой гриве и двинулся рядом с Джейн, с любопытством озираясь вокруг.

— Смотрите, братья, пруд! И Нелей со своим Дельфином! А вон там, должно быть. Дом Номер Семнадцать! Мы никогда не видели его так хорошо, — объяснил Флоримон Джейн и Майклу. — На картинке он был заслонён деревьями.

— Какой он маленький! — удивился Амор.

— Но зато прочный и уютный, как погляжу, — мягко заметил Веритэн.

— Да и сад просторный. — Флоримон повёл вокруг рукой и наклонился понюхать розу.

— Эй! Эй! Что вы делаете? — крикнул мгновенно проснувшийся сторож. — Соблюдайте правила! — напомнил он хриплым со сна голосом. — Рвать цветы запрещается!

— Я только понюхал, — вежливо сказал Флоримон. — Хотя мне хотелось бы иметь на память розу из сада Джейн.

— Сад Джейн? — опешил сторож. — Никакой это не сад! Это общественный парк и никогда не был собственностью Джейн! Подумать только — на память! — пробубнил он. — И вообще, кто вы такой?

— О, мы не представились! — извинился Флоримон. — Я Флоримон, старший сын Короля. Это мои младшие братья… Ну, вы знаете, принцы. Обычно они сражаются с драконами.

Глаза сторожа полезли из орбит.

— Старший… Короля… — недоумённо бормотал он и вдруг встрепенулся: —Дракон?! Запрещено! Никаких драконов в общественном парке! И никаких лошадей! — добавил он, когда его строгий взгляд быстро скользнул по блестящим копытам, по серебристой шее, шелковистой гриве.

Звонкий смех был ему ответом. Смеялся Амор. Вторили ему Джейн и Майкл.

— Это не лошадь, — объяснил Веритэн. — Неужели вы не узнали? Это же Единорог!

— Говорите! Говорите! — недоверчиво пробормотал сторож и поднялся с травы, отряхивая брюки. — Я пока ещё не забыл, что такое лошадь. И если это не лошадь, то я — старый трухлявый пень!

И тут молочно-белое существо подняло голову.

— Не может быть! — вскричал сторож. — Еди… Еди… Единорог, — наконец выговорил он. — И рог, и всё остальное… ну точно как на картинке! Но чтобы живой, настоящий!.. — Сторож задумался, беззвучно шевеля губами. — Не-ет, — покачал он головой, — не видел. Даже когда был маленьким! Единорог! Я вынужден подать рапорт! Винкл, где вы? — позвал он хранителя Зоопарка и повернулся к изумлённым принцам: — Держите его, ребята, крепче, не упустите! Я скоро вернусь!

И он понёсся, перескакивая через клумбы. «Рог и всё прочее!» — долетало до них. Принцы широко открытыми глазами следили за убегающим сторожем, пока этот прыткий чудак не скрылся за лавровыми кустами.

— Странный у тебя садовник! — сказал Флоримон, обращаясь к Джейн.

Она хотела объяснить, что это не их садовник, а парковый сторож, когда пронзительный вопль перебил её:

— Стойте! Стойте! Не так быстро! Вы оторвёте мне руки! Ох, как же их остановить? Шарф! Мой шарф улетел!

Вслед за рвущими поводки собаками в самую гущу розария влетела мисс Ларк. Её шляпка сбилась набок и едва цеплялась за растрёпанные волосы.

— О, несчастье! Они опять хотят убежать! Эдуард! Варфоломей! Назад!

Но собаки будто смеялись над ней. Натягивая поводки, они упрямо стремились к принцам. Подбежав к ним, оба пса завиляли хвостами, звонко залаяли и принялись скакать и ластиться. Особенно приглянулся им Амор.

— О, Джейн! Майкл! — взмолилась мисс Ларк. — Помогите мне справиться с собаками! Я не позволяю им подходить к незнакомым. Вы только посмотрите на того мальчика, который целует Эдуарда! А вдруг у него насморк и мои собачки подхватят заразу? И вообще, кто эти дети? Одежда на них какая-то странная, старинная. И волосы не стрижены!

— Это Флоримон, — вежливо ответила Джейн.

— Это Веритэн, — подхватил Майкл.

— А это Амор! — засмеялся Амор и чмокнул в нос Варфоломея.

— Непонятные имена! — удивилась мисс Ларк. — Но… — Она задумалась, словно чт£>-то припоминая. — Мне кажется, я слышала их когда-то давным-давно. Только где? Может, в кукольном театре?

Она пристально разглядывала принцев и с сомнением покачивала головой.

— Они наверняка иностранцы! А кто это радом с ними? Осёл? Как мило! — Неожиданно мисс Ларк взвизгнула: — Поверить не могу! Ну да! Нет-нет! Неужели это… Единорог? — Она в восторге захлопала в ладоши и запела, зачирикала, словно птичка: — Чудеса! Рога и всё остальное! Единорог! Но чей он?

— Наш, — спокойно ответил Флоримон.

— Чепуха! Нелепость! Глупости! За ним должны присматривать серьёзные люди! Я сейчас же иду в Британский музей! Я разыщу главного Профессора! Эдуард! Варфоломей! Оставьте в покое этого малыша и вперёд за своей мамочкой! Скорее, скорее! — И она потянула за поводки. — Мы должны немедленно сбегать за помощью!

Собаки сорвались с места и понеслись как бешеные.

— Не так быстро! — кричала мисс Ларк. — Я не ракета! Ох, мой браслет! Я уронила его! Не беспокойтесь! — крикнула она через плечо, когда Веритэн нагнулся за ним. — Подержите пока у себя! Я вернусь!

Быстро перебирая ногами, она семенила за собаками, а её волосы и ожерелья трепетали и позванивали на ветру.

— Полиция! Полиция! — послышались издали вопли мисс Ларк. — В розарии Единорог! Арестуйте его, пока он не сбежал!

— А зачем ему сбегать? — удивился Амор. — Без нас он пропадёт.

Принц дружески улыбнулся Майклу. А Единорог просунул голову между ними, щекоча их щёки своей шелковистой гривой.

— Единорог? — недоумевал тем временем полисмен, глядя вслед уносящейся даме с собаками. — Мисс Ларк становится всё чудаковатее и чудаковатее! Эй, мистер Мадж, смотрите, куда идёте! Поосторожней с представителем закона! — И он схватил за руку толстого господина, который, пробегая мимо, небрежно толкнул его плечом.

— Говорят, в парке объявился Единорог! — пропыхтел мистер Мадж.

— Единорог? — всполошились проходившие рядом люди. — Правда? Тогда надо срочно написать в газету!

— Конечно, я не верю в эту ерунду. Это какая-то шутка! — Мистер Мадж отёр пот со своего багрового, как свёкла, лица. — Но всё-таки стоило бы взглянуть, если не возражаете.

— Так и быть, — важно кивнул полисмен. — Только не шуметь! И беспрекословно подчиняться представителю закона!

Он выпустил руку мистера Маджа и широко зашагал впереди него.

Между тем Флоримон нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Ну, идём же дальше, в глубь картинки! — торопил он и, схватив Джейн за руку, потянул её за собой.

Веритэн присоединился к ним.

— Пошли, Майкл! Давай покачаемся на качелях! А потом поплещемся в пруду! — Амор намеревался увлечь его за собой, как вдруг отшатнулся. — Ой, откуда здесь столько народу? И куда они несутся?

Парк, только что тихий и почти безлюдный, запестрел толпами зевак. Они с криками бежали к розарию со всех сторон. А те, кто успел раньше, отталкивали друг друга, стараясь протиснуться вперёд, становились на цыпочки, вытягивали шеи.

Дети и принцы собирались ускользнуть от назойливой толпы, когда, раздвинув теснившихся людей, на лужайку вышел полисмен. Он широко расставил ноги и загородил им дорогу. И тут он заметил Единорога. Глаза его полезли на лоб, почти скрывшись под козырьком каски.

— Вот тебе на! Мисс Ларк, оказывается, была права! — пробормотал он и, переведя взгляд на принцев, нахмурился: — Как вы смеете нарушать порядок в общественном месте? И хотел бы я знать, откуда у этих бездельников столь редкое и дорогое животное?

— Они не бездельники! — запротестовал Майкл, которому стало стыдно за слова полисмена. Неужели он их не узнал?

— Тогда бродяги! — не уступал полисмен. — Это и по их одежде видно. Ни один уважающий себя человек не напялит на себя такие яркие лоскутья!

— Но вы их не можете не знать! Вспомните! — выкрикнула Джейн.

Ей нравился полисмен, и она не хотела, чтобы он так некрасиво ошибался.

— Знать их не знаю! — Полисмен вынул из кармана блокнот и карандаш. — Итак, начнём, — грозно нахмурился он. — Предупреждаю: говорить правду и только правду! Сообщать только факты! Прежде всего — где проживаете?

— Нигде! — хихикнул Амор.

— Везде! — весело подхватил Веритэн.

— Повсюду, — серьёзно добавил Флоримон. — На востоке, где осходит солнце. И на западе, откуда появляется луна.

— Так не пойдёт! — начал сердиться полисмен. — Я задал простой

•опрос и хочу получить на него такой же простой ответ. Где? Вы? Живёте? Как это место называется на карте?

— О, его нет на карте, — вежливо ответил Флоримон. — Но его легко найти, если вы действительно этого хотите. Только надо очень захотеть.

— Понятно! Точного адреса нет! — проворчал полисмен и что-то черкнул в своём блокноте. — Вот видите! Они бездомные бродяги, как я и говорил. Тогда, молодой человек, назовите имя своего отца!

— Фиделио, — сказал Флоримон.

— Имя матери? — Полисмен послюнил кончик карандаша.

— Эсперанца, — ответил Веритэн. — Пишется через «ц», — добавил он, подозревая, что полисмен не слишком великий грамотей.

— Тётушки есть? — спросил полисмен, старательно корябая карандашом в блокноте.

— О, у нас их сотни! — усмехнулся Амор. — Золушка, Белоснежка, Красная Шапочка, Баба-яга и, конечно, Спящая Красавица.

— Спящая Красавица… — послушно записывал полисмен. И вдруг, перечитав написанное, взъярился. — Вы измываетесь над законом! — вскричал он. — Спящая Красавица не может быть ничьей тётей! Она из книжки! Ладно. Теперь послушайте меня! Если вы, парни, отказываетесь предоставить правдивую информацию, то, согласно закону, я вынужден взять это животное на своё попечение.

И он решительно шагнул вперёд.

Единорог злобно фыркнул и взбрыкнул задними ногами.

— Руки прочь! Руки прочь! — завопил парковый сторож, перепрыгивая через розовый куст и отталкивая полисмена. — Это он, Бен! Скорее сюда! — торжествовал сторож, подзывая хранителя Зоопарка — тот на цыпочках крался к розарию, подняв в дрожащей руке сачок. — Что я тебе говорил? — захлёбывался сторож. — Рог! Ты видишь рог?

Сторож потянулся к серебряным поводьям, но тут же отскочил назад. Единорог угрожающе взбычился и направил на него свой страшный рог.

— Ай-яй-яй! — испуганно взвизгнул хранитель Зоопарка и юркнул за спину полисмена. — Он не опасен? Не кусается? Рог его, по-моему, слишком острый!

— И слишком длинный! — пробормотал сторож, испуганно пятясь. — Это опасное животное, Бенджамен!

— Он добрый и кроткий, — возразил Флоримон. — Просто он к чужим не привык.

— Его надо отвести в Зоопарк и посадить в клетку! — выкрикнул хранитель Зоопарка из-за спины полисмена.

— В клетку? Ни за что! — затопали на него ногами Джейн и Майкл.

Единорог, словно соглашаясь с ними, сердито ковырнул копытом траву.

— А что ему делать в клетке? — недоумевал Амор.

— Что делать? — откликнулся хранитель Зоопарка. — То же, что и другие животные: жить там, ходить туда-сюда, чтобы на него любовались.

— Ну, это не для него, — помотал головой Веритэн. — Он любит свободу. И кроме того, — вежливо улыбнулся принц, — Единорог принадлежит нам.

— Свободу? — вскинулся полисмен. — Нет такой свободы — отбрыкиваться от закона!

— Я попробую уговорить его, — вдруг осмелел хранитель Зоопарка и пальчиком поманил к себе Единорога, который нервно бил копытом. — Тю-тю-тю! — заворковал от — Хоро-ошая лошадка. Будь умницей, и мы дадим тебе сенца, посадим в светлый домик рядом с гиппопотамом!

Единорог взмахнул хвостом и хлестнул им мистера Винкла, намекая, что не собирается жить по соседству с гиппопотамом.

— Да не хлопочи ты над ним, Бенджамен! Хватай и веди! — посоветовал сторож.

— О нет! Подождите минутку! — долетел пронзительный голос мисс Ларк, и тут же сама она вылетела из-за кустов.

Одной рукой она придерживала разорванную юбку, а другой волокла за собой пожилого джентльмена в газетном колпаке. Он прижимал к груди большую книгу и толстую лупу и ошарашенно хлопал подслеповатыми глазами.

— Просто везение! — лопотала мисс Ларк. — Я нашла Профессора! Он дремал на скамейке. Ну, Профессор… — Она выкинула вперёд рмсу: — Вы всё ещё мне не верите?

— Но чему я должен верить? — недоумевал Профессор.

— Повторяю вам в сотый раз! Я нашла Единорога! И он перед вами!

— В самом деле? — Профессор пошарил в своих карманах, выташил очки и водрузил их на нос. — Итак, дорогая леди, — заговорил он учёным голосом, — на что же я должен посмо… тр-тр… — Профессор осёкся и побледнел. — М-да… Нет… То есть… Невероятно! — лепетал он.

Мисс Ларк торжествовала. Профессор шагнул вперёд, чтобы получше разглядеть Единорога, но тот наклонил голову и осторожно пихнул его рогом.

— Вы правы! — восторженно воскликнул Профессор. — Нет никакого сомнения! Это Единорог! И рог тому доказательство!

— Спасибо! Просветили! — усмехнулся сторож. — Мы не профессора, но и то заметили!

Но Профессор уже ничего не слышал. Он открыл книгу и стал быстро водить лупой по строчкам.

— А, Б, В, Г, Д, Е… Ага, вот! «Сказочное животное. В природе пока не встречалось. Огромна цена…»

— Огромная цена? — ахнул полисмен. — Этой рогатой лошадке?

— «Огромна цена, — невозмутимо продолжал Профессор, — любых достоверных сведений о Единороге. Отличительные особенности этого мифического животного — серебристая шкура, того же оттенка хвост и грива и широкий лоб, из которого растёт витой рог…»

— Довольно, Профессор! — вскричала мисс Ларк. — Мы и так всё это видим. Лучше скажите, что нам с ним делать?

— Что делать? — Профессор посмотрел на неё поверх очков. — Единственное, что можно сделать, это… гм-гм… сделать из него чучело!

— Чучело?! — задохнулась мисс Ларк.

Она посмотрела на Единорога, и он ответил ей долгим укоризненным взглядом.

— Чучело! — ужаснулась Джейн.

— Чучело? — хотел крикнуть Майкл, но из его горла вырвался только возмущённый писк.

Принцы с жалостью смотрели на Профессора. «Ну и глупость вы сморозили!» — читалось в их глазах.

— Чучело? Чушь и чепуха! — донёсся хриплый голос, и в розарий с шумом ворвался краснолицый мистер Мадж. — Сделать чучело из животного, которое может принести прибыль Вилли Маджу? Где оно? — громко спросил он и обомлел, увидев серебристое чудо. — Вот это да! — присвистнул толстяк. — Ловко придумано! Кто сообразил приклеить лошади рог? До такого и я бы не додумался! Но какое представление можно устроить! Чьё это чучело? — хохотнул он.

— Он наш, — в один голос ответили Флоримон, Веритэн и Амор.

Мистер Мадж резко обернулся и воззрился на принцев.

— Вы цирковые? — поинтересовался он. — Акробаты?

Принцы улыбнулись и покачали головами.

— Будете выступать вместе с этой клячей. Бархатные камзолы, шапочки с перьями годятся. Так и оставим! Еда три раза в день и овёс для лошади. На афишах напишем: «ЦИРК МАДЖА! ЕДИНОРОГ И ТРИ ЕГО СЛУГИ!» Эй, эй, не бодаться! — Мистер Мадж проворно отпрыгнул в сторону как раз в тот момент, когда Единорог хотел поддеть его своим длинным рогом. — Придержи поводья, парень! — грубо прикрикнул он. — Осторожнее! Он у вас дикий!

— Что вы! Он совсем ручной! — успокоил его Флоримон. — Просто не желает выступать в цирке.

— И мы не его слуги, — сказал Веритэн.

— А совсем наоборот! — подхватил Амор.

— Ладно, не будем спорить, парни! Берите своё чудо — и пошли. Нам надо успеть всё приготовить до открытия ярмарки, — распорядился мистер Мадж.

Единорог сердито тряхнул своей серебряной гривой.

— Простите, мистер Мадж! Но Единорог уже принадлежит Зоопарку!

Хрясь! Витой рог с хрустом вонзился в газон.

— Е-рун-да! — воскликнул Профессор. — Он отправится со мной в Британский музей. И будет стоять там на пьедестале! В качестве редчайшего экс-по-на-та! Его увидит весь мир!

— Весь мир сможет увидеть его и в Зоопарке! — не уступал мистер Винкл.

— На ярмарке, хотите вы сказать! — настаивал мистер Мадж. — ЕДИНСТВЕННЫЙ В МИРЕ ЕДИНОРОГ! — призывно завопил он. — НЕДОВОЛЬНЫМ ДЕНЬГИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ! СПЕШИТЕ! СПЕШИТЕ! ЧУДО ЗА ШЕСТЬ ПЕНСОВ!

— Но он принадлежит принцам! — старался перекричать их всех Майкл.

Никто не обращал на него ни малейшего внимания. Парк гудел от взволнованных, удивлённых, возмущённых голосов. Люди сбегались со всех сторон, и каждый спешил дать свой совет.

— Надеть на него уздечку!.. Стреножить!.. Связать!.. Сковать вепями!.. — кричали они наперебой.

А Единорог брыкался, лягался и выставлял свой рог наподобие пики, не позволяя никому приблизиться.

— Отдать его под власть закона! — грохотал полисмен, размахивая дубинкой.

— На ярмарку! — багровел мистер Мадж и выкрикивал в публику: — ДЕТЯМ И СТАРИКАМ СКИДКА! МЛАДЕНЦАМ BXOД БЕСПЛАТНЫЙ!

— В клетку! — попискивал хранитель Зоопарка, размахивая сачком.

— Что за шум, а драки нет? — послышался весёлый голос, и сквозь глстую толпу в самую середину розария протолкался продавец спичек.

Джейн облегчённо вздохнула.

— Помогите нам! Пожалуйста! — кинулась она к нему. — Они хотят его отнять!

— Кто? — Берт окинул взглядом стоявшую вокруг толпу. — Кого? — спросил он и вдруг, увидев Единорога, радостно улыбнулся. — Спокойно, малыш, спокойно! Всё хорошо! — говорил он, направляясь к настороженному животному.

Он нежно провёл рукой по густой гриве Единорога и протянул ему яблоко. Единорог опустил голову, фыркнул, шумно вдохнул воздух, обнюхивая угощение, и осторожно взял его мягкими губами.

Продавец спичек дружески похлопал его по шее и п©вернулся к принцам. Почтительно опустившись на одно колено, он поцеловал руку Флоримону.

Наступила мгновенная тишина. Все замерли в недоумении.

— Что это с Бертом? — пробормотал сторож. — Уж не рехнулся ли он?

А тот, не обращая ни на кого внимания, повернулся к Веритэну и Амору и тоже поцеловал им руки.

— Добро пожаловать, принцы! — приветливо молвил он. — Я счастлив снова видеть вас!

— Принцы?! — гневно вскричал полисмен. — Шайка мошенников — вот они кто! Слоняются без дела по парку с непонятным животным, которое наверняка приобрели незаконно! Я вынужден взять это животное под свой надзор.

— Интересно, как вы это сделаете? — рассмеялся продавец спичек, лукаво покосившись на Единорога. — Сначала попробуйте поймать его, Эгберт! Это вам не котёнок! Да разве дело только з Единороге? Вы забыли про этих юношей! — Он указал на принцев.

— Вы правы, Берт, — печально вздохнул Флоримон. — Они нас забыли!

— Но меня вы ещё попомните! — процедил сквозь зубы полисмен. — Ну-ка посторонись, Берт! Не стой на пути закона! Эй, вы, трое, берите своего Единорога и марш за мной!

— Не глупите, парни! — окликнул их мистер Мадж. — У меня на ярмарке вы будете кататься как сыр в масле!

— Пойдёмте со мной, ребята! — умолял хранитель Зоопарка. — Если я упущу Единорога, главный смотритель никогда мне не простит!

— Нет, — сказал Веритэн.

— Нет, — подхватил Амор.

— Не обижайтесь, — вежливо промолвил Флоримон, — но мы не можем пойти ни с одним из вас.

— Пойдёте как миленькие! Даже если мне придётся взвалить всех вас вместе с рогатой лошадкой на плечи! — И полисмен, грозно сверкая глазами, направился к принцам.

— О, пожалуйста, не трогайте их! — вскричала Джейн и, раскинув руки, встала на пути полисмена.

— Не смейте! — завопил Майкл и вцепился ему в ногу.

— Хулиганство! — вскричал мистер Мадж. — Я в жизни не вытворял ничего подобного!

— Дай мне пройти, Майкл! — гаркнул полисмен.

— Что за поведение?.. Какая невоспитанность!.. Ну и дети пошли!.. — летели из толпы возмущённые возгласы.

— Профессор! Профессор! Ну сделайте что-нибудь! — пронзительно крикнула мисс Ларк.

— Что творится! — шептал мистер Винкл. — Хуже, чем в обезьяннике!

Он в ужасе попятился, собираясь улизнуть из розария, и на кого-то наткнулся. Скрипучее колесо коляски проехало по его ноге, а сачок накрыл шляпку с красным цветком.

— С дороги! — строго сказала Мэри Поппинс, высвобождая шляпку из сачка. — И впредь прошу помнить, — добавила она, — что я не бабочка!

— Это уж точно! — пробормотал хранитель Зоопарка, вытягивая ногу из-под колеса.

Мэри Поппинс холодно посмотрела на него, спокойно отодвинула в сторону и проплыла к фонтану.

При её появлении толпа смолкла. Все взгляды устремились к этой опрятной, подтянутой, спокойной и величественной молодой женщине с крляской. Продавец спичек снял шляпу и расшаркался.

— Добрый день, Берт! — раскланялась с ним Мэри Поппинс, но приветливая улыбка мгновенно пропала, едва она взглянула на детей. — Хотела бы я знать, что ты здесь делаешь, Джейн? И ты, Майкл? Сейчас же отпустите полисмена! Это парк или остров людоедов?

— Остров людоедов! — закричал самый младший принц и с радостным смехом кинулся к Мэри Поппинс. — Наконец-то! Наконец вы пришли, Мэри Поппинс! — шептал он, обнимая её за талию.

— Мэри Поппинс! Мэри Поппинс! — обрадовались старшие братья.

Они легко перепрыгнули через фонтан и схватили её руки, затянутые в тонкие чёрные перчатки.

«И-го-го-оо!» — разнеслось по парку счастливое ржание Единорога. Он одним прыжком подскочил к ней и осторожно дотронулся рогом до её черной туфельки.

Глаза Мэри Поппинс потемнели.

— Флоримон! Веритэн! Амор! Что вы здесь делаете?

— Просто книжка раскрылась… ’

— Как раз на той самой любимой сказке Джейн и Майкла…

— Ну, мы и вошли в эту картинку…

Принцы умолкли и виновато опустили головы.

— А теперь раз-два — и вышли из неё так же, как вошли! Непослушные вы мальчишки!

Амор с нежностью посмотрел на Мэри Поппинс.

— А вы непослушная девчонка! — выпалил он. — Исчезли, оставили нас одних, ни словом не предупредив!

Майкл от изумления вытаращил глаза. Он отпустил ногу полисмена и подбежал к Амору.

— Ты знаешь Мэри Поппинс? — спросил он. — И она знает, кто вы?

Зависть кольнула его в самое сердце. Он бы ни за что не осмелился назвать Мэри Поппинс непослушной девчонкой.

— Конечно, мы знаем её! Она всегда такая — приходит и уходит без предупреждения. Только не сердитесь на нас, Мэри Поппинс! — Он лукаво потупился, как проказливый ребёнок. — О, у вас, вижу, новая шляпка!

Подобие улыбки скользнуло по её губам, но она тут же её спрятала, громко фыркнув:

— А ты, Амор, как всегда, замурзанный! — И, вынув свой кружевной платочек, она быстро смочила его кончиком языка и энергично потёрла щёки и лоб Амора. — Гм-м. Так-то лучше, — одобрила она. — Флоримон, поправь шапочку! Вечно она у тебя съезжает набок, я это хорошо помню! Веритэн, сколько раз я тебе говорила, что шнурки надо завязывать двойным узлом! Неужели такую простую вещь тебе невозможно втолковать?

Веритэн поспешно наклонился к своим бархатным башмакам и завязал болтавшиеся шнурки.

— Верно, вы хорошо помните, Мэри Поппинс. — Флоримон послушно поправил шапочку. — Только вы нас и помните. Да вот ещё Джейн, Майкл и Берт. А всем остальным подавай Единорога — и знать больше ничего не хотят! — Он кивнул в сторону взбудораженной толпы. — Они его готовы в клетку посадить!

Единорог кивнул своей серебристой головой, и синие глаза его гневно сверкнули.

— Фи! — презрительно вздёрнула носик Мэри Поппинс. — Чего ещё можно ожидать от них? Несчастные люди! Это не ваша вина, Флоримон, а их беда! Да, не помнят!

Полисмен под её укоризненным взглядом поёжился.

— Я помню свои обязанности! — гаркнул он, но уже не так громко.

— А я помню о публике! Она хочет развлечений! — ощетинился мистер Мадж.

— Я помню о нагоняе, который задаст мне главный смотритель, не приведи я Единорога! — пискнул хранитель Зоопарка.

— Стойте! Я, кажется, кое-что вспомнил! — хлопнул себя по лбу парковый сторож. — Сейчас, сейчас поймаю. Вот! Я вижу, будто наяву, мою мамочку, читающую мне, малышу, «Серебряную книгу сказок»… Кошка у очага… И они!.. — Сторож ткнул пальцем в сторону принцев. — Да, да, я иду по чудесному лесу вместе с ними рука об руку… среди благоухающих цветов и фруктов, свисающих с каждой ветки… А навстречу нам несётся Единорог!.. О, что со мной? Как бьётся сердце! — вскрикнул сторож. — Я снова чувствую себя маленьким мальчиком. И нет никакого мусора, никаких «Правил парка» и строгих указаний Лорд-мэра! Меня даже радует, что сегодня на ужин, как всегда, сосиски!.. Теперь я вспомнил вас… э-э-э… синьоры… господа… э-э-э… ваши высочества принцы!

Сторож повернулся к Флоримону. Его дотоле угрюмое лицо вечного стража ворот сейчас светилось от счастья.

— Возьмите на память обо мне вот это! — Сторож вдруг метнулся л самую середину розария и сорвал три чудесные розы. — За такое меня по головке не погладят. Ну и пусть! Ведь я это делаю для вас! — И он, смущаясь, ткнул цветы в руку Флоримона.

— Спасибо, улыбнулся Флоримон, глядя на сторожа сияющими пазами. — Я буду хранить их всегда.

— Ну, это у вас не получится, — с сожалением промолвил сторож. — Цветы быстро вянут.

— А вот и нет! — вдруг вскричала мисс Ларк. — В их сказочной стране розы цветут вечно! О, как же я могла забыть? — прошептала она, прижимая руки к сердцу. — Кажется, это было вчера, в крайнем случае — позавчера! Помню, я так мучилась, надевая детский передничек с завязками на спине…

— И застёгивая пуговички на ботиночках, — засмеялся Веритэн.

— А голубой бантик на золотых кудряшках? — добавил Амор. — Она вспомнила! — крикнул он братьям, приветливо улыбаясь светящейся счастьем мисс Ларк.

— Вы были со мной всегда-всегда, — лепетала мисс Ларк. — Солнышко светило мне — и это были вы! Я качалась на садовой калитке — и вы были рядом! Птички на деревьях тоже были вы! Я боялась наступить на муравья или жучка, потому что каждый из них мог оказаться заколдованным принцем! Я собиралась выйти замуж за Короля или в крайнем случае за сына Султана!.. Я не расставалась с вами ни на минуту. Даже во сне вы все трое приходили ко мне!.. И вот…

Что же случилось? Как я потеряла вас? Где мои золотые кудри? Ведь сё это было, было! А теперь я одна, не считая двух собачек.

Эдуард и Варфоломей с негодованием повели носами и обменялись возмущёнными взглядами. «Однако же! — казалось, хотели они сказать. — Мы, значит, не считаемся?»

— Увы, я старею, — печально промолвила мисс Ларк, приглаживая свои седеющие волосы. — Наверное, опять забуду вас, милые принцы! Но вы, прошу, не забывайте меня! Что бы подарить вам на память? — Она порылась в карманах. — Ох, я всё растеряла!

— Мы никогда не забудем вас, — ласково сказал Веритэн. — И потом, вы уже кое-что нам дали.

Он закатал бархатный рукав своего камзольчика, и на его запястье что-то блеснуло.

— Мой браслет! Но это всего лишь стекляшки!

— Нет! — воскликнул Веритэн. — Рубины! Сапфиры!

Он поднял руку над головой, и браслет ослепительно засверкал на солнце всеми своими драгоценными гранями.

— Да он ограбил королевскую казну! — насторожился полисмен.

— Ох! — выдохнула мисс Ларк, не в силах оторвать взгляда от браслета. — Профессор, Профессор, вы видите? Вы поняли? — восторженно закричала она и захлопала в ладоши.

Профессор закрыл лицо руками.

— Всё, всё я теперь вижу. Но как же я был глуп! — горестно восклицал он. — Книги! — Он отшвырнул от себя толстую Энциклопедию. — Увеличительные стёкла! — И он забросил лупу в кусты. — Ай-яй-яй! Сколько же времени я растратил попусту! Флоримон, Веритэн, Амор! Теперь я узнал вас! — Глаза его были полны слёз. — Красота, истина и любовь — вот вы кто! — шептал он. — Подумать только, ведь я ещё ребёнком знал вас! И забыл! Совсем забыл! Я не расставался с вами ни на минуту — и забыл! Я слышал ваши голоса утром, просыпаясь, и в сумерках перед сном — и забыл! Всю жизнь я искал истину, пытался докопаться до неё в мудрых книгах, а она была совсем рядом. Но я отвернулся от неё — и забыл! Как же я был слеп! — Профессор снова закрыл лицо ладонями. — И вот теперь, когда передо мной, как тогда, в детстве, явился Единорог, я хотел сделать из него чучело! О, как я мог даже помыслить о таком? К сожалению, у меня нет ни розы, ни браслета. Ничего такого!

И он замолчал, в раздумье потирая лоб. Потом вдруг встрепенулся. Лицо его просияло.

— Возьми вот это, дитя моё. — Профессор снял с головы свой газетный колпак и протянул его Амору. — Путь вам предстоит неблизкий. Ночи сейчас холодны. А ты с непокрытой головой.

— Благодарю вас, Профессор! — улыбнулся Амор и нахлобучил хрустящий колпак поверх золотого обруча. — Надеюсь, вы не подхватите насморка?

— Что вы! — отмахнулся Профессор. Теперь он с умилением смотрел на Единорога. — Прости меня! — тихо проговорил он, неуверенно протягивая руку, чтобы погладить это удивительное снежно-белое существо. — Не я, а кто-то другой — глупец, сидящий во мне, — хотел сделать из тебя чучело!

Единорог шагнул к нему и подставил голову под его дрожащую ладонь.

— Я его погладил. Я погладил Единорога!

Единорог послушно ждал, пока пальцы Профессора скользили по его шее, теребили шелковистую гриву.

— Правильно, Профессор! — развеселился полисмен. — Неважная была идея сделать чучело из животного, которое уже находится под защитой закона!

— Да, оно под защитой, — твёрдо сказал Профессор. — Но не того закона, о котором вы думаете! Это сказочно прекрасный закон!

— Прекрасно! — подхватил мистер Мадж, подныривая под руку полисмена. — У нас получится сказочное представление!

— Да, — задумчиво продолжал Профессор, не слушая толстяка. — Всё прекрасно в той звёздной стране, откуда вы явились…

— У нас он будет настоящей звездой! — откликнулся хранитель Зоопарка.

— Звездой? Конечно! — пробормотал Профессор. — Только не в Зоопарке. А совсем в другом месте. Высоко-высоко…

— Умница, Профессор! — рявкнул полисмен. — Именно в другом месте! В полицейском участке. И довольно спорить! Ребята, ваша рогатая лошадка арестована!

Полисмен протянул руку и хотел уже схватить поводья.

— Быстро, Флоримон! — тихо сказала Мэри Поппинс.

И Флоримон одним прыжком взлетел на спину Единорогу. Веритэн мгновенно оказался позади брата.

— Прощай, Майкл! — шепнул Амор, обнимая его, и следом за старшими принцами вскочил на Единорога.

— О, не исчезайте! — крикнула мисс Ларк. — Вдруг я снова вас забуду?

— Зато я не забуду их никогда! — сказал Майкл, махая рукой Амору.

— И я! Никогда-никогда! — эхом откликнулась Джейн, долгим взглядом провожая Флоримона и Веритэна. Их милые лица, она была уверена, запечатлелись в её сердце на всю жизнь.

— Не забывайте нас, и мы непременно вернёмся! — пообещал Флоримон. — Вы готовы, братья? Пора!

— Готовы, готовы! Пора! — воскликнули принцы.

Они один за другим наклонились и поцеловали Мэри Поппинс.

— Мы будем ждать вас, — сказал Флоримон.

— Не задерживайтесь! — попросил Веритэн.

— Возвращайтесь к нам! — улыбнулся Амор. — И непременно в этой чудесной шляпке с тюльпаном!

Мэри Поппинс попыталась строго нахмуриться, но это ей не удалось. Плотно сомкнутые губы сами собой расплылись в улыбке.

— Отправляйтесь! И ведите себя хорошо! — сказала она с неожиданной нежностью и слегка коснулась шеи Единорога зонтиком с ручкой в виде головы попугая.

Единорог вскинул серебристо-белую голову, и его рог нацелился прямо в темнеющее небо.

— Помните нас! — звонко крикнул Флоримон, махая букетом роз.

Веритэн поднял руку над головой, и браслет лучисто засверкал.

Амор размахивал газетным колпаком.

— Помните! Помните! Помните! — крикнули они в последний раз, и Единорог устремился в небо.

Земля, казалось, вздрогнула под его копытами. Затрепетали деревья медленно погружавшегося в сумерки парка. Серебристая тень пронеслась над фонтаном, мелькнула в воздухе. Слабым отблеском заиграли цветные камзолы принцев, тускло замерцал в последних лучах заходящего солнца золотой обруч Амора. Ещё миг — и всё пропало. Принцы и Единорог растворились в небе. И только слабое эхо повторяло «Помните!» да едва слышно шелестели перебираемые ветром страницы Энциклопедии, валявшейся в траве…

— За ними! В погоню! — шумел полисмен. — Разбойники! Бродяги!

Он изо всех сил дунул в свой свисток и понёсся огромными прыжками, приминая розы.

— Ловкий фокус! — завопил мистер Мадж. — Ох, какой номер! «НЕВИДИМЫЙ КОНЬ И ТРИ НАЕЗДНИКА»! Это даже лучше, чем распиливание живой женщины! Вернитесь, парни, и я вас озолочу! Куда они делись? Туда? Сюда?

И он, виляя между деревьями, понёсся по парку в поисках исчезнувших принцев.

— Ах, как не повезло! — захныкал хранитель Зоопарка. — Были и сплыли! Упорхнули! Как бабочки!

Он бросил косой, недоверчивый взгляд на Мэри Поппинс и побрёл в сторону Зоопарка.

Минуту-другую все стояли в полном молчании. Слышался лишь мерный плеск фонтана. Потом мисс Ларк шумно вздохнула.

— Ой, как поздно! — всплеснула она руками. — Где же я оставила свои перчатки? И шарф пропал! Очки куда-то подевались! И браслет исчез!

Мисс Ларк заморгала и широко зевнула, будто стряхивая с себя сон.

— Вы отдали браслет Веритэну, — напомнила ей Джейн.

— Веритэн… Вэритэн… Кто это? Имя очень похоже на сказочное. Вечно ты что-то выдумываешь, Джейн! Эдуард, Варфоломей! За мной! Ба, да это Профессор! Рада вас видеть! Но что вы здесь делаете?

Профессор недоумённо наморщил лоб и тоже зевнул.

— Сам… э-э-э… не понимаю! — ответил он, пожимая плечами.

— Но вы без шляпы, а становится довольно прохладно. Пойдёмте ко мне, Профессор. У меня к чаю сегодня свежие булочки.

— Булочки? Гм-гм… Когда был маленьким, я просто обожал их. Но с тех пор, пожалуй, и не пробовал. Но позвольте, у меня же было что-то на голове! Ах, да, газетный колпак! И куда он делся?

— Его носит теперь Амор! — сообщил Майкл.

— Амор? Кто это? Ваш друг? Ну и пусть носит на здоровье! Не жалко. В конце концов, это всего лишь газета! К тому же мне совсем не холодно, а, наоборот, тепло, как никогда!

Профессор блаженно заулыбался.

— И мне никогда не было так хорошо! — звонко рассмеялась мисс Ларк. — Не знаю отчего, но это так и есть! Идёмте, милые мои собачки! Прошу вас, Профессор!

Взяв Профессора под ручку, она повлекла его к своему дому.

Джейн и Майкл с интересом наблюдали за удаляющейся парочкой.

— А каково, кхе-кхе, ваше полное имя? — донёсся до них вежливый голос Профессора.

— Люсинда Эмили, — ответила мисс Ларк, и они скрылись за воротами парка.

— О-хо-хо-хо! — зевнул сторож. — Кажется, я задремал! — Он сладко потянулся и огляделся. Взгляд его упал на розовый куст. — А это что такое? — грозно спросил он. — Кто сорвал розы?!

— Вы сами! — засмеялась Джейн.

— Разве не помните? — спросил Майкл. — Вы подарили их Флоримону.

— Что? Я рвал розы?! Глупости! Я ещё в своём уме! Но как же это… — Сторож растерянно улыбнулся. — Странно! Я чувствую себя сегодня чересчур смелым. Даже если бы сюда вдруг явился сам Лорд-мэр, я бы и не вздрогнул, разве что чуть-чуть задрожал. Да почему бы этому Флорри… Фьорри… запамятовал его имя, отчего бы ему и впрямь не взять несколько роз? Они и на кусте завяли бы всё равно. Ну, ладно, мне пора домой, к матушке… Ай-яй-яй! Не хотят соблюдать никаких правил! — Сторож заметил на траве какие-то предметы и кинулся их поднимать. — В парке не сорить! — крикнул он, поднимая и швыряя в мусорную урну книгу и увеличительное стекло Профессора.

Джейн вздохнула:

— Они все всё забыли. И мисс Ларк, и Профессор, и сторож!

— Да, — печально кивнул Майкл.

— А вы ничего не забыли, дорогие мои? — донёсся, словно издалека, голос Мэри Поппинс.

Да и сама она выглядела сейчас так, будто только что прилетела из неведомой дали.

— Ничего, Мэри Поппинс, ничего! — радостно откликнулись Джейн и Майкл.

Да разве могли они забыть принцев, их странное и чудесное появление?

— Тогда что делает там эта книга? — Она указала пальцем на забытую в траве «Серебряную книгу сказок».

— Ах, это! — Майкл кинулся поднимать книгу. — Подождите меня, Мэри Поппинс! — крикнул он, протискиваясь сквозь плотную толпу, которая всё ещё глазела на небо.

Продавец спичек ухватил коляску и покатил её прочь из розария. Мэри Поппинс с зонтиком в одной руке и с сумкой в другой поджидала его на дорожке.

— Я помню всё-всё! — заявил Майкл, подбегая к ней. — И Джейн тоже! И вы, Мэри Поппинс, ведь правда?

Мэри Поппинс ускорила шаг.

— Я помню, что нас ждёт вечерний чай, — отрезала она, берясь за ручку коляски.

— Чай! — причмокнул продавец спичек. — Горячий, крепкий, с тремя кусками сахара внакладку. Именно такой, как я люблю!

— Как вы думаете, Мэри Поппинс, они уже дома? Это далеко? — спросил Майкл, всё ещё полный воспоминаний о принцах.

— Я уже недалеко от дома! Это я знаю наверняка! — надменно произнесла она, не поворачивая головы.

— Они ещё вернутся! Вот увидите! — прыгал Майкл вокруг Мэри Поппинс. И вдруг в голову ему ударила такая страшная мысль, что он просто остолбенел. — Но вы не вернётесь к ним, Мэри Поппинс? — Он крепко вцепился в её руку. — Вы нужны нам больше, чем принцам! Ведь у них есть Единорог! О, пожалуйста, Мэри Поппинс! — Он уже чуть не плакал. — Обещайте, что не улетите тоже! Вместе с тюльпаном на шляпке!..

Мэри Поппинс смерила его сердитым взглядом.

— Какие принцы? Какие такие тюльпаны? — искренне удивилась она. — Я верхом на Единороге? Если у вас такая хорошая память, то прошу не забывать, кто я! Похожа я на человека, который скачет на…

— Нет! Нет! — не дал ей договорить Майкл. — Вы не поняли меня, Мэри Поппинс!

— Я поняла, что ты ведёшь себя как невоспитанный дикарь, Майкл Бэнкс! Только подумайте, сравнить меня с Единорогом!

И пожалуйста, отпусти мою руку, Майкл Бэнкс! Я пока ещё в состоянии передвигаться без посторонней помощи!

— Она тоже забыла! — произнёс упавшим голосом Майкл, обернувшись к Джейн.

— Но ведь продавец спичек помнит! Правда, Берт? — с надеждой заглядывала ему в лицо Джейн.

Но тот не обращал на неё никакого внимания. Он не отрывал влюблённых глаз от Мэри Поппинс и, казалось, не видел ничего вокруг.

— Продавец спичек тоже забыл! — отчаялей Майкл. — Ну и пусть! Зато у меня остался кинжал! — Он дотронулся до пояса, но ничего не обнаружил. — Исчез! — ахнул Майкл, с недоумением глядя на Джейн. — Наверное, Амор забрал его, когда обнимал меня на прощание. А может, и правда ничего такого не было и нам это только приснилось?

— Может быть, — неуверенно проговорила Джейн, глядя на безмятежные лица Мэри Поппинс и Берта. — Нет, они были, были! — топнула она ногой, вспомнив солнечную улыбку Флоримона.

Дети взялись за руки и, прижавшись друг к другу, молча пошли следом за быстрой Мэри Поппинс. Но прекрасные принцы, улетающие в свою сказочную страну, стояли перед их глазами, как живые.

Сумерки сгущались, превращая деревья и всё вокруг в серые тени. Вскоре они миновали главные ворота и вышли из парка. На тротуаре лежали жёлтые круги света от только что вспыхнувших уличных фонарей.

— Давай взглянем на них ещё раз, — сказала Джейн, раскрывая на ходу книгу. Она со светлой печалью разглядывала картинку, где стояли три прекрасных принца. — Да, кинжал опять у него за поясом, — прошептала она и вдруг вскрикнула: — Ой, Майкл, смотри! Это вовсе был не сон! Я знала, знала, что это правда!

— Где? Где? Покажи! — Майкл посмотрел туда, куда уткнулся палец Джейн. — Ой! — задохнулся он. — Вот это да!

Больше он не смог выговорить ни слова. Знакомая картинка изменилась! По-прежнему на деревьях распускались цветы и зрели фрукты. Как всегда, стояли под ними три принца с Единорогом. Но теперь в руке у Флоримона красовался букет роз, на запястье Веритэна сверкал, переливаясь всеми цветами радуги, браслет, на голове Амора возвышался газетный колпак, а из кармана камзола выглядывал кончик кружевного платка.

Джейн и Майкл улыбались, глядя на картинку. И вдруг в неверном свете качающихся фонарей трое нарисованных принцев, казалось, кивнули им головами и улыбнулись в ответ.

— Они помнят нас! — восторженно вскрикнула Джейн.

— И мы их помним! — ликовал Майкл. — Даже если сама Мэри Поппинс забыла!

— В самом деле? — раздался строгий голос.

Дети быстро обернулись. Перед ними стояла Мэри Поппинс, как обычно подтянутая, опрятная, с невозмутимым кукольным личиком.

— И что же я забыла, позвольте вас спросить?

Она улыбалась, но эта улыбка ускользала от них. Глаза Мэри Поппинс были устремлены на картинку с тремя принцами. Она многозначительно кивнула нарисованным принцам и переглянулась с Бертом. Продавец спичек согласно покивал головой и тоже улыбнулся.

И вдруг Майкла осенило. Она, конечно же, всё помнила! Как только они с Джейн могли подумать, что Мэри Поппинс хоть что-нибудь забыла? Он зарылся счастливым лицом в её юбку и замер.

— Какой же я дурак! — бормотал он. — Вы ничего, ничего не забыли, Мэри Поппинс!

— Глупышка! — фыркнула она.

— Но объясните, пожалуйста, — попросила Джейн, переводя взгляд с картинки на спокойное, уверенное лицо Мэри Поппинс, — кто из нас в сказке? Мы или принцы?

Мэри Поппинс немного помолчала. Потом пристально посмотрела на доверчиво затихших Майкла и Джейн. Глаза её были такими же пронзительно-синими, как у Единорога. Она взяла Джейн за руку. Дети, затаив дыхание, терпеливо ждали.

Казалось, ответ вот-вот сорвётся с её губ. Но она вдруг нахмурилась, вскинула голову и превратилась в прежнюю, строгую и чуть высокомерную Мери Поппинс, которая никогда ничего никому не объясняла.

— Откуда мне знать? — холодно произнесла она.

— Ну ещё один бутербродик! — Клянчил Майкл, пытаясь дотянуться через колени Мэри Поппинс до корзинки с едой. У Элин сегодня был выходной, а миссис Брилл поехала навестить племянницу, у которой только что родился ребёнок. Поэтому домашний чай отменили, и дети с Мэри Поппинс отправились на пикник в самый дальний, неухоженный угол парка. Он так и назывался — дикий угол.

Это и впрямь было единственное место в парке, где всё росло само по себе, ничего не подстригалось и не пропалывалось. Клевер, маргаритки, лютики и колокольчики цвели, как на просторном лугу, вольготно и вперемешку, а трава достигала детям до пояса. Крапива и одуванчики смело тянулись вверх, не опасаясь строгого взгляда паркового сторожа, который редко сюда заглядывал и не желал тратить время и силы на эту дикую поросль. Здесь не ведали никаких правил. Растения свободно рассылали свои семена во все стороны, молодые ростки сами отвоёвывали себе место под солнцем и теснились так плотно, что половина из них так и оставалась в густой тени.

Мэри Поппинс в лёгком цветастом платье угнездилась в самой гуще колокольчиков. Она сидела, как всегда, прямо, высоко держа голову, штопала детские носочки и размышляла о том, что приходилось ей бывать и в лучших местах, чем этот пусть очаровательный, но такой неприбранный дикий угол.

Четверо детей играли рядом.

Аннабел весело подпрыгивала в коляске.

Неподалёку, почти в зарослях крапивы, отдыхал парковый сторож. Он спокойно срывал маргаритки и плёл из них венок. На каждой ветке суетились и щебетали птицы. Мороженщик, что-то напевая, катил свою тележку. На плакатике, прикрученном к рулю, красовалась надпись: «ДЕНЬ ЖАРКИЙ! МОРОЖЕНОГО НЕТ!»

— Интересно, заедет он сюда? — лениво пробормотала Джейн.

Она лежала ничком на траве и лепила из пластилина маленькие фигурки.

— Куда делись бутерброды? — вскричал Майкл, шаря по дну корзинки.

— Будь добр, Майкл, слезь с моих ног! Я не турецкий ковёр. Бутерброды кончились. Ты сам съел последний.

Мэри Поппинс, не церемонясь, спихнула его в траву и снова принялась за штопку. Около неё, распространяя чудесный аромат, стояла кружка горячего чая, настоянного на целебных травах и цветках крапивы.

— Но, Мэри Поппинс, я съел только шесть штук!

— Это ровно вполовину больше, чем тебе полагалось, — отчеканила она. — Ты съел и свою долю, и порцию Барбары.

— Отбирать еду у младшей сестры! Ай, как нехорошо! — услышал их разговор сторож. Он повёл носом и облизнулся, как изнывающая от жажды собака. — Ничто, пожалуй, так не освежает, как чашка горячего чая! — покосился он на Мэри Поппинс.

— Пожалуй, — спокойно откликнулась она и с видимым удовольствием отхлебнула из дымящейся кружки.

— Именно то, что нужно человеку в полуденный зной! — вздохнул сторож, провожая желанную кружку глазами.

— Именно то, — подтвердила она, делая ещё глоток.

Сторож снова вздохнул и сорвал ещё одну маргаритку.

— Тогда дайте бисквитик, Мэри Поппинс!

— Бисквиты тоже кончились. Кто ты, Майкл, мальчик или ненасытный крокодил?

Он хотел ответить, что да, мол, крокодил! Но, поймав её суровый згляд, промолчал и попытался подольститься к брату.

— Джон, — вкрадчиво проговорил он с крокодильской улыбкой, — дай откусить от твоего бутербродика!

— Не дам! — отмахнулся Джон, поскорей запихивая в рот остатки бутерброда.

— Хочешь, я помогу тебе справиться с бисквитом, Барбара? — не унимался Майкл.

— Не хочу! — пробубнила та с набитым ртом, слизывая с ладони последние крошки.

Майкл с упрёком покачал головой и повернулся к Аннабел.

Малышка, словно королева, восседала в своей коляске, сжимая в руках маленькую чашечку и весело подпрыгивая. Коляска раскачивалась, скрипела и нехорошо кренилась набок, готовая вот-вот развалиться. И неспроста. Сегодня утром Робертсон Эй, утомившись от безделья, решил отдохнуть и прикорнул на ней. Колёса чуть искривились, а деревянная ручка и вовсе обломилась.

— Так и знала! — расстроилась миссис Бэнкс, увидев это безобразие. — Не мог он найти чего-нибудь попрочнее! Мэри Поппинс, что же теперь делать? Мы сейчас не можем тратиться на новую коляску!

— Я отвезу её моему кузену, мадам. Она будет как новенькая, — успокоила хозяйку Мэри Поппинс.

— Ну, если он действительно такой умелец… — Миссис Бэнкс с сомнением посмотрела на сломанную ручку.

Мэри Поппинс выпрямилась.

— Все члены моей семьи, мадам… — Её голос заледенел, будто долго хранился на Северном полюсе.

— О, да, да! Конечно! И не сомневаюсь! — не дослушав, поспешила согласиться миссис Бэнкс.

«Но почему она всегда такая самоуверенная и самодовольная? Когда-нибудь я непременно спрошу её об этом!» — подумала она про себя.

Однако, глядя на строгое лицо Мэри Поппинс и слыша её привычное надменное фырканье, миссис Бэнкс прекрасно понимала, что никогда не осмелится задать ей подобный вопрос…

Но вернёмся на пикник.

Майкл вертелся с боку на бок, приминая маргаритки. От скуки и от голода он усердно жевал травинку.

— А когда вы повезёте коляску своему кузену, Мэри Поппинс? — попытался он завести разговор.

— Всему своё время, и всё в своё время, — отчеканила она.

— Ладно, — промямлил Майкл и, помолчав,'вкрадчиво добавил: — Аннабел всё равно не пьёт своё молоко. Можно я выпью вместо неё?

В тот же момент, будто услышав его слова, Аннабел поднесла кружечку ко рту и выпила всё до капли.

— Мэри Поппинс! — завопил Майкл. — Я умираю от голода, как Робинзон Крузо на необитаемом острове!

— Он вовсе не умирал от голода, — откликнулась Джейн.

Она усердно выпалывала траву, расчищая небольшую площадку.

— Тогда я голоден, как Робин Бобин Барабек! — не уступал Майкл.

— Робин Бобин был просто обжора. Но я не голодна. Возьми мой бисквит, если хочешь.

«Добрая, щедрая, не голодная Джейн!» — с умилением подумал Майкл, хватая бисквит, а вслух спросил:

— Что это ты делаешь?

— Парк для маленьких человечков, — ответила Джейн. — Там все счастливы и никто не ссорится.

Она отгребла в сторону кучку сорной травы и увядших листьев, и Майкл, подкатившийся поближе, увидел крохотную, аккуратно расчищенную полянку. Её пересекали выложенные камешками тропинки шириной с ноготок. Их окружали малюсенькие клумбы, утыканные цветочными лепестками. Шалашик, сложенный из прутиков, уютно расположился на игрушечной зелёной лужайке. Вокруг него были натыканы цветы, изображавшие садовые деревца. В их тени стояли сделанные из стебельков крапивы изящные и удобные скамеечки.

На одной из них сидел пластилиновый человечек ростом с детский мизинчик. На круглом его теле сидела круглая голова, руки шариками лепились к бокам, и стоял он на круглых ножках-шариках. Острым у этого круглого человечка был только носик. Человечек внимательно читал пластилиновую газету, а у ног его стояла пластилиновая сумка с крошечными пластилиновыми инструментами.

— Кто это? — спросил Майкл. — На кого-то он похож. Только не вспомню, на кого.

Джейн ненадолго задумалась.

— Его зовут мистер Мо, — решительно сказала она. — Он отдыхает после работы. Рядом сидела его жена, но у неё шляпка получилась кривой, и я всю её смяла. Попробую слепить новую из остатков пластилина. — И Джейн кивнула на бесформенный цветной комок, лежавший рядом с домиком.

— Про мистера Мо и его деток я вспомнил! — обрадовался Майкл и единым духом отбарабанил считалку:

Джейн, довольная, засмеялась.

— А это кто? — указал Майкл на женскую фигурку, примостившуюся около клумбы.

— Это миссис Хиккори. Помнишь? — спросила Джейн.

И про неё Майкл помнил. Они вместе с Джейн с удовольствием затараторили:

— Надо ей тоже построить домик, — озабоченно проговорила Джейн. — А потом я сделаю парк развлечений.

Майкл с восхищением смотрел на пластилиновую миссис Хиккори. У неё были искусно вылепленные локоны и даже ямочки на щеках.

— Они с мистером Мо знакомы?

— Конечно! И часто встречаются на берегу прудика.

Джейн показала ему маленькую ямку, выложенную плоскими камешками, куда она украдкой от Мэри Поппинс плеснула немного молока. Малюсенькая пластилиновая статуя на высоком камне посреди пруда напомнила Майклу фонтанного Нелея.

— Иногда они вместе качаются на качелях, — продолжала Джейн.

Майкл разглядел в одном из закоулочков поляны качели, а попросту — две воткнутые в землю длинные палочки и висящую между ними на нитке третью, короткую. Он дотронулся до качелей кончиком пальца, и они закачались взад-вперёд, взад-вперёд.

— А что вон там, под лютиком?

В тени цветка стоял столик, сделанный из клочка картона от упаковки для кексов. Вдоль него с обеих сторон тянулись две картонные лавки, а сам стол просто ломился от угощений, таких соблазнительных, что и у короля потекли бы слюнки.

В самой середине возвышался двухъярусный торт, его окружали вазы с персиками, бананами, вишнями, апельсинами.

На одном краю стола стоял яблочный пирог, а на другом — жареный цыплёнок на розовом конфетном фантике. Лежали горкой сосиски, россыпью — булочки с изюмом и даже кусочек масла на зелёном листочке. А между ними теснились пластилиновые миски, чашки, блюдца, блюда и высилась пузатая бутылка с имбирным вином.

Надо всем этим великолепием раскинулось лютиковое дерево. Джейн посадила на него двух пластмассовых голубей, а на широкий лепесток прилепила шмеля.

— Кыш, противная! — крикнул Майкл, сгоняя муху с цыплёнка. — Ох, как же я голоден! — простонал он, дожёвывая бисквит.

Джейн с гордостью озирала дело рук своих.

— Ешь аккуратней, Майкл, не кроши! — попросила она, заслоняя полянку ладонью. — Ты всё замусоришь.

Майкл оглядел игрушечный парк, такой чистенький и аккуратный, в отличие от дикого угла, утопающего в буйной поросли.

— А где же урны для мусора? — спросил он. — Я вижу только муравья на дорожке.

— Здесь никогда не бывает мусора, — сказала Джейн. — Мистер Мо сжигает его каждое утро. А ещё он собирает апельсиновые корки для рождественского пудинга. Майкл! Пожалуйста, отодвинься чуть-чуть, ты заслоняешь им солнце.

Его тень и впрямь укрыла всю игрушечную полянку.

— Извини! — сказал он, отползая, и полянка снова заиграла в солнечных лучах.

Джейн осторожно сняла мистера Мо со стульчика и усадила за стол. Рядом положила его рабочую сумку.

— Ему пора обедать? — спросил Майкл.

— Э, нет! — произнёс тонкий, скрипучий голосок. — Позвольте заметить, я ещё не завтракал!

«Молодчина Джейн! — восхитился Майкл. — Она не только придумала и слепила этого старичка, но и говорит за него!»

Но, взглянув на Джейн, он увидел в её глазах неподдельное удивление.

— Это ты сейчас пропищал, Майкл?

— Ишь чего выдумала! Конечно, не он! — снова проскрипел тот же голосок.

Повернувшись, дети увидели, что мистер Мо приветливо машет им шляпой. А его круглое, розовое личико с острым, вздёрнутым носиком светится радостной улыбкой.

— Неважно, какова еда на вид, важнее, какова она на вкус! Берите, не стесняйтесь! — крикнул он Майклу. — Тот, кто растёт, всегда голоден! Отведайте этого пирога!

«Похоже на чудесный сон!» — подивился Майкл и, недолго думая, отщипнул кусочек.

— Не ешь, Майкл! Это же пластилин!

— А вот и нет! Настоящий яблочный пирог! — возразил он, чавкая с аппетитом.

— Но я-то знаю! Сама его слепила! — вскричала Джейн, склоняясь над столом.

— Вы? — удивился мистер Мо. — Хотите, наверное, сказать, что помогли мне его испечь? Что ж, очень вам благодарен. Чтобы сотворить такое сладкое чудо, нужны руки лучших поваров!

— Такое гадкое блюдо! — поморщилась Джейн. — Для этого не нужно ни одной поварихи!

— Позвольте! — возмутился мистер Мо. — Вы искажаете мои слова! Именно отличных, и несколько! Одна повариха сыплет овсянку, другая режет огурчики, третья добавляет перец, четвёртая режет яблоки, пятая месит тесто. И чем больше, тем лучше!

— Чем больше чего? — не понял Майкл.

— Всего! И чем больше, тем веселее! — Он поднял глаза на Джейн: — Возьмите персик! Он так подходит к цвету вашего лица!

Не желая обижать старичка, Джейн взяла розовый пластилиновый шарик и даже надкусила его. Свежайший сок запузырился в уголках её губ, а на зубах скрипнула косточка.

— Вкусно! — изумилась она.

— Ещё бы! — обрадовался мистер Мо. — Чем сто раз смотреть, лучше один раз попробовать, как говаривала моя дорогая жена.

— А что случилось с вашей женой? — спросил Майкл, хватая апельсин.

Он совсем забыл, что Джейн её смяла, превратив в комок пластилина.

— Я потерял её, — печально покачал головой мистер Мо.

При этом он не забыл подобрать апельсиновую корку, брошенную Майклом.

Джейн почувствовала, что краснеет.

— Ну… у неё шляпка помялась, — запинаясь, пробормотала она.

Теперь-то она поняла, какую глупость сотворила! Шляпка шляпкой, но при чём тут её владелица?

— Да, я знаю! На ней всегда всё сидело неловко. Шляпка набок, туфли скособочены. Но я всё равно любил её. — Мистер Мо тяжко вздохнул. — Впрочем, — мрачно добавил он, — я нашёл себе другую.

— Другую жену? — поразилась Джейн. Она-то знала, что больше никого не лепила. — Но когда же вы успели? У вас не было на это времени!

— Дитя! — усмехнулся мистер Мо. — Моё время — вечность! Вы лучше взгляните, в каком состоянии одуванчики! Почти все облетели! — Он повел короткой ручкой вокруг. — А кто позаботится о детях? Я не могу всё делать сам! Столько хлопот! Собственный дом и сад — дело хлопотное. Хлопочешь, хлопочешь, из сил выбьешься.

Вот я и решил похлопотать о женитьбе. Сегодня мы как раз и собирались устроить по этому поводу свадебный обед! Но увы! — Он нервно огляделся. — Говорят, нет худа без добра. А у меня, наоборот, никакого добра, одно худо. Боюсь, я здорово ошибся!

заворковали пластилиновые голуби.

— Дети? — ещё больше поразилась Джейн. Уж детей-то она точно не лепила!

— Три чудесных мальчика! — гордо проговорил мистер Мо. — Да вы о них слышали! Эй! — крикнул он, хлопая в ладоши. — Эни! Мени! Мани! Где вы там?

Джейн и Майкл переглянулись.

— Ну конечно же, мы знаем их! — обрадовался Майкл и весело повторил знакомый стишок:

Только я думал, что это просто считалка!

Мистер Мо хитро улыбнулся:

— Послушайтесь моего совета, молодой человек, не думайте слишком много. Это портит аппетит и сушит мозги. Думай не думай, ума не прибавится, как говаривала моя жена. Та, которой нет. Но хватит попусту болтать, не то весь день развеется по минуткам! Вот так! — Мистер Мо сорвал одуванчик, дунул, и белые парашютики разлетелись по воздуху. — Уже четыре часа! А у меня работы невпроворот!

Он достал из своей сумки дощечку и принялся усердно полировать её краем своего фартука.

— И что у вас за работа? — спросил Майкл.

— Вы умеете читать? — хмыкнул круглый человечек, кивая в сторону своего жилища.

Они посмотрели на домик и ахнули. Шалашик, сложенный кое-как из веточек, преобразился. Это уже был настоящий бревенчатый дом с чистыми занавесками на окнах, с аккуратной соломенной крышей и с уютным дымком из трубы. Над красной входной дверью висела белая табличка: «МИСТЕР МО. СТРОИТЕЛЬ И ПЛОТНИК».

— Но я не такой домик строила! Кто это всё сделал? — недоумевала Джейн.

— Я, а кто ж ещё! — довольно ухмыльнулся мистер Мо. — Не мог я жить в доме, где хлещут ливни и гуляют сквозняки. Вы утверждаете, что построили мой дом? — недоверчиво хихикнул он. — Такая малышка, ростом мне по пояс? Не смешите меня!

Ну, это уж было слишком!

— Это вы крохотуля! — возмутилась Джейн. — Я сделала вас из соломы и пластилина! Да вы величиной с мой мизинчик!

— Ха-ха-ха! Неплохая шутка! Может, скажете ещё, что сплели меня из сухой травы? Это же надо, из пластилина! — хохотал мистер Мо. — Вы, как мои дети, выдумываете невесть что! Впрочем, мечтать не вредно!

Он погладил Джейн по голове. И когда он сделал это, Джейн вдруг поняла, что и впрямь вполовину меньше его. Даже цветочки, которые понарошку изображали деревья в саду мистера Мо, теперь колыхались у неё над головой. Крохотные, величиной с ладошку, лужайки, которые она сама расчищала в траве, превратились в безбрежный луг, расстилавшийся до самого леса. И дальше уже ничего не было видно. А большой парк и вовсе исчез, как пропадает весь огромный мир, едва мы переступаем порог своего дома.

Джейн посмотрела вверх. Летящий над её головой шмель на мгновение заслонил солнце, как небольшое облачко. Жужжащая у стола муха легко могла бы слопать скворца. А муравей, чёрный и глянцевый, был больше её туфельки.

Что произошло? Мистер Мо вырос или она уменьшилась? А Майкл?

— Джейн! Джейн! — закричал вдруг он. — Мы в твоём парке! Я-то думал, он не больше заплатки на коленке, а выходит, он такой же огромный, как весь мир!

— Ну, вы преувеличиваете! — заметил мистер Мо, указывая вдаль. — Он оканчивается вон у того леса. Но нам больше и не надо.

Майкл проследил за рукой мистера Мо. Дальний лес казался дремучим и таинственным. На деревьях распускались гигантские цветы.

— Это же маргаритки, только величиной с зонтики! — изумился Майкл. — А каждый колокольчик не меньше ведра!

— Да, лес отличный! — согласился мистер Мо, оценивая деревья опытным глазом плотника. — Моя… э-э-э… вторая жена заставляет меня вырубить все деревья, продать и разбогатеть. Ну и что мне, скажите, делать с этим богатством? Я мечтал… правда, это было до свадьбы… построить парк развлечений.

— Я тоже хотела, — улыбнулась Джейн.

— Хорошие мысли рождаются в хороших головах, — одобрительно хмыкнул мистер Мо. — А что вы думаете о каруселях? О чёртовом колесе? А как вам нравятся качели? И всё бесплатно! Для друзей и всех остальных! Ура! Я знал, что вы согласитесь со мной!

Он захлопал в ладоши и залился радостным смехом. Но вдруг УМОЛК и помрачнел.

— Нет, не годится, — проговорил мистер Мо упавшим голосом. — Она ни за что не согласится на парк развлечений. «Пустая, — скажет, — затея. Одни забавы — и никакого дохода». Какую ужасную ошибку я совершил, поспешив жениться. «Поспешишь — людей насмешишь», — говаривала моя первая жена.

Глаза мистера Мо наполнились слезами. Джейн собралась уже дать ему свой носовой платок, как вдруг на каменистой дорожке раздались быстрые, дробные шаги. И слёзы в глазах мистера Мо мгновенно высохли.

— Папа! — раздались писклявые голосочки, и на лужайку перед домом выскочили три мальчика. Держась за руки, они вприпрыжку подбежали к мистеру Мо. Все они были одинаковы, как горошины в стручке, и кругленькие, точь-в-точь их родной папочка. — Пап£, — попискивали они, — мы видели Индейца! Хотели с ним поиграть, но он так завопил, что мы его отпустили!

— И правильно сделали, детки мои! — улыбнулся мистер Мо. — Ему лучше в лесу!

— Индеец? — насторожился Майкл. — Среди маргариток?

— Он искал себе жену, чтобы увести её в свой вигвам! — тараторили малыши.

— Надеюсь, он найдёт её, — серьёзно сказал мистер Мо. — А в нашем маргаритковом лесу, — повернулся он к Майклу, — попадаются не только индейцы. Здесь, как и положено в джунглях, водятся и всякие звери. Мы никогда не заходим слишком глубоко в лес: это опасно! Но позвольте мне представить своих сыновей. Это Эни, это Мени, а это Мани.

Три пары круглых глаз, три остреньких носика и три круглых личика быстро повернулись к Джейн и Майклу.

— А это… — Мистер Мо запнулся и в растерянности развёл руками. — Это наши друзья… Простите, но я так и не знаю ваших имён!

Услышав, как их зовут, мистер Мо оживился.

— Вы Бэнксы? Те самые, что живут неподалёку, в Вишнёвом переулке? Я как раз делаю для них кое-какую работу. — Мистер Мо погромыхал инструментами в своей сумке.

— Какую работу? — спросил Майкл

— Новую… А, вот и миссис Хиккори! — И мистер Мо приветственно помахал рукой.

К ним подошла невысокая молодая женщина. На щеках у неё были две милые ямочки, в руках два очаровательных малыша, а в подоле её фартука было что-то завёрнуто.

«Но я не лепила никаких малышей!» — успела подумать Джейн.

— Мы принесли вам подарок, мистер Мо! — Миссис Хиккори застенчиво потупилась и выпростала из фартука пышную булку. — Я нашла эту чудесную булку на лужайке. Ктскго, наверное, выронил. А вам это как раз к завтраку. Мои-то близнецы Диккори и Док ещё слишком малы, чтобы есть свежий хлеб, — пояснила она Майклу и Джейн.

— Это никакая не булка! Просто крошка от моего бисквита! — сказал Майкл.

К его удивлению, крошка и впрямь превратилась в пышную булку.

— Пу-фф! — смущённо прыснула миссис Хиккори, и на щеках её заиграли ямочки. Она решила, что Майкл шутит.

— Давайте разделим её по-соседски! — сказал мистер Мо. — Одну половину вам, а другую — мне. Полбулки лучше, чем ничего, верно, миссис Хиккори? А я вам предложу взамен кусочек масла.

— Не сметь! — раздался визгливый голос, и дверь дома мистера Мо с грохотом распахнулась, чуть не разлетевшись вдребезги.

Джейн и Майкл попятились. Перед ними предстала такая корявая гродина, каких они в жизни не видывали. Она была кривая и кособокая, как старая картошка, и будто бы вся состояла из комков да шишек.

Нос — шишкой, волосы — комом, руки — шишки, ноги — два бесформенных комка. Во рту, искажённом криком, торчали два зуба.

Она была больше похожа на небрежно скомканный кусок глины, чем на женщину. И тут Джейн вспомнила об оставшемся комке пластилина, который она бросила на краю полянки.

Грязный передник опоясывал необъятную талию разъярённой тётки, а в одной из её коротких рук-обрубков была зажата увесистая скалка.

— Что это ты вздумал, Сэмюэль? Раздаривать моё масло?

Она надвигалась на него, угрожающе размахивая скалкой.

— Я… я думал, мы можем уделить ей кусочек, м-моя д-дорогая! — съёжился мистер Мо под её грозным взглядом.

— Бесплатно? Ни кусочка! Ни капельки! Так, глядишь, и оберут нас до нитки!

— Ты не права, дорогая! «Будешь делиться — вернётся сторицей», — говаривала моя первая… гм, гм… — замялся он.

— Никому не позволено делить то, что принадлежит мне, Матильде Мо! Разве что одолжить на время, но с моего позволения! На прошлой неделе ты отдал своей кузине миссис Корри скамеечку! И что получил взамен?

— Она дала мне на счастье лоскуток от своего платья с прилипшими монетками.

— Фи! А зачем, скажи, ты починил стол для миссис Вверх-Тормашками?

— Но она подарила мне такую очаровательную улыбку! — Мистер Мо просиял при одном воспоминании об этом.

— Улыбка не монета, в кошелёк не положишь! А почему ты не прогнал мистера Паррика, который попросил поднять потолок в его комнате?

— Пойми, Матильда, ему это необходимо. Раньше он, взлетая вверх, то и дело стукался головой и набивал себе шишки. А я получил удовольствие от работы!

— Удовольствие? И какой нам прок от этого? Впредь без моего позволения ни шагу! И вы тоже! — добавила миссис Мо, тыкая пальцем в сторону троих мальчиков.

— Увы и ах! — пробормотал мистер Мо. — Нет розы без шипов! Но кому нужны шипы без розы?

— Эни! — приказала миссис Мо. — Сбегай нарви цветов. Сегодня свадебный завтрак, а я без венка.

— Постойте! — всполошилась Джейн. — Вы разорите мой сад! Но Эни, испуганно оглядываясь, уже бросился к клумбе и нарвал целую охапку цветов.

— Не самые лучшие, но и такие сойдут, — скривилась миссис Мо, нашлёпывая венок на свою шишковатую голову.

насмешливо загукали голуби на ветке.

— Мени! — взъярилась миссис Мо. — Влезай на дерево и поймай этих гадких птиц! Я начиню ими пирог!

Но голуби взмахнули крыльями, и были таковы.

— И какой кому прок — птичий пирог? — насмешливо хихикнул мистер Мо, но тут же, убоявшись гнева жены, поспешил объяснить: — Я хотел сказать, что птичкам лучше петь, чем в печи сидеть. Ты согласна со мной, Матильдочка? — пискнул он, льстиво заглядывая ей в глаза.

— Нет, нет и нет! — выпалила миссис Мо. — Они ещё запоют у меня! Мани! — окликнула она третьего брата. — Вели тому человеку замолчать!

По дорожке катил свою тележку мороженщик и звонким голосом распевал весёлую песенку:

Майкл и Джейн не успели подивиться появлению здесь мороженщика, а трое братцев уже клянчили у мистера Мо:

— Папа! Папа! Папа! Дай пеннй! Пожалуйста!

— Никакого мороженого! — прошипела миссис Мо. — Нет у нас лишних денег!

— Матильда! — взмолился мистер Мо. — Можно, я отдам им счастливые монетки с платья миссис Корри?

— Это на чёрный день, а не на глупости!

— Опомнись, Матильда! Какой чёрный день? У нас же всегда светит солнышко!

— А ночью? — невпопад буркнула миссис Мо. — Во всяком случае, эти денежки мои! И учти, Сэмюэль, с сегодняшнего дня всё твоё становится моим! Эй, убирайся отсюда подобру-поздорову! — крикнула она мороженщику. — И больше не появляйся здесь со своими дурацкими песенками!

Мороженщик покатил дальше, распевая во всё горло:

— Ой-ой-ой! — грустно подпел ему мистер Мо. — Но рано унывать, ребята! — взбодрился он. — Нам же предстоит свадебный пир! Миссис Хиккори, где вы сядете?

Милые ямочки снова обозначились на щеках миссис Хиккори.

— Она нигде не сядет, Сэмюэль! Её не приглашали! — рявкнула корявая миссис Мо.

Ямочки пропали, и миссис Хиккори сжалась.

— Но, Матильда!.. — попытался урезонить жену мистер Мо, краснея до ушей.

— Прошу не возражать! — отрезала миссис Мо, подкатываясь к столу. — Что такое? — грозно спросила она. — Кое-чего недостаёт! Ага! Пропал персик! Исчез апельсин! А кто ел мой яблочный пирог?

— Эт-то я… — пролепетал, заикаясь, Майкл. — Т-только м-маленький кусочек! Попробовать.

— А я взяла персик! — прошептала Джейн.

Ох, нелегко было признаваться под тяжёлым, свирепым взглядом миссис Мо!

— Ах, так! — Шишковатая тётка с ненавистью уставилась на детей. — А кто приглашал вас?

— Видите ли, — робко начала Джейн, — этот парк сделала я… И вдруг… сама не знаю как… я оказалась… э-э-э… вернее, оказалось, что… я, оказывается, стала совсем маленькой… и…

— Джейн, будь добра, не экай и не мекай. Отвечай, когда тебя спрашивают, чётко и ясно. Майкл, не стой с разинутым ртом! Ворона залетит! — неожиданно раздался такой знакомый голос.

— Мэри Поппинс! — радостно воскликнул Майкл.

Под лютиком стояла коляска с малышами. Над ней невозмутимо высилась стройная, опрятная фигурка в чёрных туфлях на пуговках, в шляпке с тюльпаном, на руке её покачивался попугайный зонтик.

— О! Мэри! Наконец-то! Лучше поздно, чем никогда! — воскликнул мистер Мо.

Он обогнул стол, подбежал к Мэри Поппинс и нежно поцеловал ей руку в чёрной перчатке.

— Неспроста мне показалось, будто я откуда-то знаю мистера Мо! — шепнул Майкл. — Посмотри, Джейн, у них носы одинаковые!

— Лучше вовремя! — поправила Мэри Поппинс. — Спасибо, кузен Сэм! — сказала она и склонилась над Эни, Мени и Мани. — О, как они выросли! — И Мэри Поппинс с достоинством подставила каждому из них щёку для поцелуя.

Мистер Мо с умилённой улыбкой смотрел на эту трогательную сцену, но вдруг вздрогнул, словно что-то вспомнив, и улыбка сползла с его лица.

— А это, — уныло проговорил он, — моя жена Матильда!

Мэри Поппинс окинула миссис Мо долгим, изучающим взглядом.

Потом улыбнулась этой злобной уродине и отвесила изысканный поклон, чем привела детей в изумление.

— Надеюсь, — церемонно произнесла она, — мы не слишком вас побеспокоили? Дело в том, что я просила Сэма сделать, с вашего позволения, конечно, — она снова поклонилась ей, — новую…

— Она готова, Мэри! — воскликнул мистер Мо, и на свет неизвестно откуда появилась новенькая деревянная ручка для коляски. — В самый раз! — обрадовался он, примерив ручку к месту. — Осталось тюкнуть молоточком сюда, вбить гвоздочек туда — и катайтесь на здоровье!

Новая ручка словно вросла в коляску, Джон и Барбара захлопали в ладоши.

— Не думайте, что мы в расчёте! — помахала скалкой миссис Мо. — С этого дня все и за всё должны платить! Ничего задаром — вот мой девиз!

— О, вы непременно своё получите! — холодно улыбнулась Мэри Поппинс. — Каждому по заслугам — это мой девиз, Матильда!

— Вот и чудненько! Тогда платите поскорей, мисс Поппинс! У меня нет времени ждать!

— Не волнуйтесь, вам не придётся долго ждать. Но всему своё время!

Джейн и Майкл с интересом наблюдали за Мэри Поппинс, которая, покручивая на руке свою сумочку, внимательно озирала маленький парк. Они никогда ещё не видели её такой церемонно-вежливой и холодно-приветливой.

— Какой очаровательный домик! — Мэри Поппинс ткнула зонтиком с ручкой в виде головы попугая в сторону дома мистера Мо.

— Очаровательный, говорите? — скривилась миссис Мо. — А я говорю, лачуга! Если Сэмюэль думает, что я стану жить в этой жалкой хижине, то он жестоко ошибается! Я не позволю себя так унижать!

— Но у меня и в мыслях этого не было, Матильда! — пискнул мистер Мо.

— Дворец — вот что мне нужно, Сэмюэль! И ты дожен подарить его своей прекрасной невесте!

— Прекрасны прекрасные дела! — пробормотал себе под нос мистер Мо.

Но Мэри Поппинс просто растворилась в любезной улыбке.

— Невеста? — переспросила она, пристально оглядывая миссис Мо. — А какой у вас чудесный венок!

— Фу! — поморщилась миссис Мо, невольно прихорашиваясь. — Всего-то пучок увядших цветков. А мне бы и золотая корона подошла!

— Золотое сердце получше золотой короны, — буркнул мистер Мо.

— Кому что! — выпалила миссис Мо. — Я согласна даже на золотую ленту, украшенную бисером! Поверьте моему слову, мисс Поппинс, я буду королевой леса!

— Не сомневаюсь в этом, — сказала Мэри Поппинс так доверчиво и почтительно, что миссис Мо не удержалась и расплылась в улыбке, обнажив оба своих зуба.

— Ладно уж, — смягчилась она, — если вы всё равно здесь, можете остаться. Будете прислуживать во время свадебного обеда. А потом перемоете посуду.

Дети зажали рты руками, ожидая взрыва. Уж Мэри Поппинс ей не спустит!

— Матильда! Разве ты не знаешь, кто она? — задохнулся от ужаса мистер Мо.

— Всё хорошо, Сэм! — спокойно сказала Мэри Поппинс и мягко, отстранила его кончиком зонта. Её синие глаза опасно потемнели, зато улыбка, к безмерному удивлению детей, стала ещё шире. — Вы очень любезны, Матильда, — поблагодарила она. — А где вы собираетесь построить свой королевский дворец?

— Ну, я думаю, — миссис Мо отступила на шаг и махнула скалкой, — что здесь будет парадный вход. А там, — она сделала ещё один шаг, — мраморная лестница, ведущая в мраморный зал.

— Зачем же нам мраморный зал, Матильда? Он слишком велик для нас!

— Для тебя, Сэмюэль, может быть. Но мне, при моём величии, только и жить в роскошных залах! А вот здесь, — продолжала она, сделав ещё один шаг вперёд, — будет просторный и высокий зал приёмов, где я стану принимать гостей.

— Великолепно! — каждый раз восклицала Мэри Поппинс, шаг за шагом следуя за миссис Мо и толкая впереди себя коляску.

За ними, словно заворожённые, тянулись мистер Мо, его мальчики Эни, Мени, Мани, миссис Хиюсори с двойняшками на руках и Джейн с Майклом.

— Здесь я устрою бальный зал! — вопила миссис Мо, а скалка так и свистела над её головой.

— Бальный зал? — простонал мистер Мо. — Но кто же там будет танцевать?

— Я! — выпучила глаза миссис Мо. — И запомни, Сэмюэль: когда я говорю, все молчат!

— И ты, Матильда, запомни: молчание — золото! А оно тебе так нравится! — ехидно заметил мистер Мо.

— Но продолжайте, пожалуйста! — вежливо попросила Мэри Поппинс, делая ещё шаг.

— Гостиная! Столовая! Буфетная! Кухня! — захлёбывалась миссис Мо.

Комната за комнатой вырастал воображаемый замок! Увлёкшись, миссис Мо уже бежала вперёд, называя всё новые и новые залы, очерчивая в воздухе невидимые спальни, кладовые и чуланы. Комнат оказалось так много и все они были столь огромными, что вскоре миссис Мо пересекла парк и оказалась у самого края леса. Остальные еле поспевали за ней.

— Моя спальня будет здесь! — объявила миссис Мо, обрисовывая в воздухе большой круг. — А там, — скалка упёрлась в дальнюю лужайку, — я устрою просторную детскую!

— Для моих мальчиков? — обрадовался мистер Мо.

Миссис Мо смерила его насмешливым взглядом.

— Эни; Мени и Мани, — отчеканила она, — могут жить и на чердаке. Детская будет для моих собственных детей! И если она предоставит мне надёжные рекомендации, — скалка уткнулась теперь в Мэри Поппинс, — я позволю ей остаться и присматривать за ними.

— Но она уже присматривает за нами! — закричал Майкл. Он вцепился в юбку Мэри Поппинс и потянул её к себе.

— Я тронута вашим предложением, Матильда. Но мой принцип — никогда никаких рекомендаций.

Странный огонёк сверкнул в самой глубине глаз Мэри Поппинс, и она двинула коляску вперёд.

— Тогда вы мне не нужны, — заявила миссис Мо, продолжая важно вышагивать по невидимым комнатам своего воображаемого дворца.

— О, в самом деле? — В тёплом доселе голосе Мэри Поппинс появился холодок.

— Да, в самом деле! — ответила миссис Мо. — Я не желаю держать в своём дворце прислугу, которая, того и гляди, стянет серебряную ложку. И не смотрите на меня так! — встревожилась она, почувствовав что-то пугающее в любезной улыбке Мэри Поппинс.

— Как это так? — спокойно спросила Мэри Поппинс и снова толкнула коляску вперёд, оттесняя миссис Мо к лесу.

Та попятилась и подняла скалку.

— Убирайтесь! Прочь! — закричала она. — Вас никто сюда не звал!

Она затряслась, и её бугристое лицо пошло багровыми пятнами.

— Э нет! — проговорила Мэри Поппинс, и в её голосе послышались раскаты надвигающейся грозы. — Вы велели мне остаться и вымыть посуду.

— Я передумала! — проблеяла миссис Мо. — Платите, сколько должны, и уходите. Я не хочу вас видеть в моём парке! — И, отмахиваясь скалкой, она отступила назад, в тень леса.

— Вы сказали, ваш парк? — тихо проговорила Мэри Поппинс, нависая над ней.

— Да, мой! Мой! Сэмюэль, сделай же что-нибудь! Зачем она так улыбается? Ой! Отпустите! Кто это меня схватил? Я не могу шевельнуться! Спасите!

Чья-то сильная рука обвила её необъятную талию. Миссис Мо повернула голову и замерла с открытым ртом. Позади неё высился победоносно улыбавшийся здоровяк. Голова его была украшена перьями, на одном плече висел лук со стрелами, а с другого свисала полосатая попона.

— Наконец-то! Наконец я нашёл свою единственную жену! — И он сильней прижал к себе вырывающуюся пленницу.

— Отпусти меня, дикарь! — визжала миссис Мо, обезумев от страха.

— Отпустить? Как бы не так! Индеец никогда не выпускает добычу! Ты пойдёшь со мной в мой вигвам!

— Я не хочу! Не прикасайся ко мне! Сэмюэль! Вели ему отпустить меня!

— Боюсь, не послушается: он сильнее меня! Но не горюй, Матильда, даже самым близким друзьям иногда приходится расставаться!

— Э-хей! Э-хей! Ты будешь моей послушной женой! Так я сказал! — радостно гудел Индеец, опутывая её шею длинной ниткой жёлтых бус и втыкая ей в волосы пучок вороньих перьев. — Это большая честь! Теперь ты Индианка!

— Нет! Нет! Помогите! О, Сэм!

— Но ты же мечтала, дорогая, о короне и золотых украшениях! Вот и получила то, чего хотела!

— Ты будешь стирать в реке, жарить мясо на прутиках! — Индеец шмыгнул носом. — Весь огромный лес будет твоим домом, а небо — крышей!

— Ого! — просиял мистер Мо. — Да это больше самого большого дворца!

— Не дёргайся! — посуровел Индеец, когда миссис Мо снова попыталась вырваться. — Хорошая индианка всегда покорна своему господину. Будь она даже королевой!

— Какой ещё королевой? — вскричала миссис Мо, стараясь лягнуть Индейца.

— Разве тебе не известно, что я король леса? — гордо вскинул голову Индеец.

— Какая удача, Матильда! Ты ведь хотела стать королевой!

— Нет! Нет! Только не так!

— Королевами становятся по-всякому. Бывает и так, — сухо сказала Мэри Поппинс.

Миссис Мо забилась в железных объятиях Индейца, бешено молотя ногами и руками.

— Это всё ты! — кричала она, с ненавистью глядя на Мэри Поппинс. — Змея подколодная! Волк в овечьей шкуре! Пока ты не явилась, всё было так хорошо! О, Сэмюэль, зачем только ты впустил её? — Злые слёзы вскипели в её глазах.

— Для вас было хорошо! — сказала Мэри Поппинс. — А другим — плохо!

— Волк? Ну что ты, Матильда! Она ягнёнок по сравнению с тобой! И пришла сама. А коли она, по-твоему, страшный волк, то как бы я мог не пустить её? — хихикнул мистер Мо.

— Помоги мне, Сэмюэль! Освободи меня, и я отдам тебе насовсем те три денежки, что дала миссис Корри. И мальчики будут получать по кусочку пирога каждую вторую пятницу! — Миссис Мо умоляюще протягивала к ним свои корявые руки. Но вдруг глаза её налились злобой. — Что? — взвыла она. — Никто так и не хочет, чтобы я вернулась?

Молчание было ей ответом. Мистер Мо поглядел на своих сыновей, потом на Мэри Поппинс. И они все покачали головами.

проворковали голуби, пролетая мимо.

— О, что же делать? — причитала миссис Мо.

— Ты мне нужна, Матильда! — вскричал Индеец. — Нужна, чтобы варить на костре похлёбку, подметать вигвам, шить мокасины, делать стрелы, набивать табаком трубку! Но зато… — Индеец вдруг вознёс руку к небу и торжественно провозгласил, будто давал страшную клятву:

— Мясо кобры? При лунном свете? Отпусти меня-а! — зарыдала миссис Мо. — Я не люблю ничего, кроме бараньих отбивных! О-о-о! Помогите! Убивают! «Скорую помощь»! Пожарных!

Её крики перешли в пронзительный вопль, когда Индеец взвалил её, как мешок, себе на спину и направился к лесу. Сжимая свою брыкающуюся ношу, он обернулся к трём мальчикам.

— Вы когда-то сжалились и отпустили меня, — подмигнул им Индеец. — А за добро платят добром. — И, широко улыбнувшись мистеру Мо, он поволок вопившую миссис Мо в самую чащу леса.

— ПОЛИЦИЯ! ПОЛИЦИЯ! — слышались крики миссис Мо, но вскоре всё стихло.

— Да! Была — и нет её. Будто ветром сдуло! — облегчённо вздохнул мистер Мо. — Надеюсь, Матильда привыкнет к новой жизни и ей понравится быть королевой леса. Мэри, ты заплатила мне за ручку сполна. Я теперь твой вечный должник.

— Недаром Мэри Поппинс сказала, что всему своё время! — возгордился Майкл.

— Это точно! — закивал головой мистер Мо. — Мэри всё делает вовремя. Такова уж она!

— Ты мне ничего не должен, кузен Сэм! — сказала Мэри Поппинс, поворачиваясь спиной к лесу, и в её глазах сверкнули весёлые искорки. — Только прошу тебя, — строго добавила она, — впредь не делай глупостей.

— Обжёгшись на молоке, я уж буду дуть и на воду! Можешь не сомневаться, Мэри, больше так не промахнусь. За одного битого двух небитых дают! А с мальчиками и сам как-нибудь управлюсь.

— Может быть, мистер Мо, — на щеках миссис Хиккори обозначились милые ямочки, — вы не станете возражать, если я буду их обстирывать и обшивать? Эти хлопоты мне только приятны.

— Вот и прекрасно! — воскликнул мистер Мо. — Всё хорошо, что хорошо кончается! А я, в свою очередь, дорогая миссис Хиккори, выстрою для вас маленький, уютный домик! Похоже, я потерял медяк, а нашёл золотой! Посмотрите! — сказал вдруг он, указывая на закат. —

Ах, мои дорогие, мы непременно будем счастливы! А я прямо сейчас примусь строить свой парк развлечений!

Он так стремительно сорвался с места и понёсся через поляну, что остальные едва поспевали за ним.

— А что будете делать со свадебным обедом? — пыхтел за его спиной Майкл.

— Ох, я совсем позабыл! Куда теперь девать все эти фрукты, бисквиты, колбаски, булочки? — И он стал пихать в руки Майкла всё подряд.

Мэри Поппинс неодобрительно смотрела на всё это.

— Майкл, ни кусочка! — строго сказала она. — У тебя не останется места для ужина!

— Ты ещё попируешь, малыш! — Мистер Мо подмигнул Майклу, который с сожалением следил за исчезающей едой.

— Он своё не упустит! — процедила Мэри Поппинс. — Ну, пора домой!

— Но как же я всё это оставлю? — вскричала Джейн, оглядывая полянку.

Сейчас, в лучах заходящего солнца, её маленький парк казался ещё прекрасней, чем прежде.

— Этого и не случится, — сказал мистер Мо. — Главное, не забывай о том, что было, и твой парк никогда не исчезнет для тебя. Ты сможешь приходить и уходить, когда захочешь. Надеюсь, ты не станешь возражать, что можно быть одновременно и в большом парке, и в маленьком. А для такой чудесной девочки, которая умеет придумывать целую страну, это и вовсе легче лёгкого.

Круглое лицо £го осветилось лукавой улыбкой.

Мэри Поппинс вышла из-под раскидистого лютика и прощально кивнула мистеру Мо.

— Будь вежливой, Джейн, скажи всем до свидания! — И она покатила коляску по скрипучей тропинке.

— До свидания, мистер Мо! — нежно проговорила Джейн.

Она стала на цыпочки, обвила руками его шею и поцеловала.

— Помни, Сэм, — предостерегла Мэри Поппинс, — семь раз отмерь, один раз отрежь!

— Не беспокойся, Мэри! Это раньше я был глуп безмерно, но теперь меру знаю!

Мэри Поппинс недоверчиво фыркнула, но мистер Мо уже не слушал её. Он крутился около миссис Хиккори и мерил её влюблённым взглядом.

— Могу я вас чем-нибудь порадовать? — донёсся его умильный голосок.

— А мы? А мы? — подхватили Эни, Мени и Мани, прыгая вокруг миссис Хиккори.

И они шумной вереницей потянулись вокруг стола, потчуя друг друга пирогами и вином и со смехом вешая на уши веточки вишен, будто алые серёжки. Звонко смеялась миссис Хиккори, смеялись ямочки на её щеках, весело заливались двойняшки у неё на руках.

— Если радость повстречали, прогоните все печали! — выкрикивал мистер Мо, топоча вместе с миссис Хиккори в безудержном танце. В порыве радости он, казалось, совсем позабыл о своих гостях. — Так давайте веселиться! Пусть, танцуя, мир кружится! — напевал он.

И Эни, Мени, Мани вторили отцу:

— Вместе с нами мир кружится!

И всё завертелось, закружилось! Казалось, и земной шар пустился в пляс сам с собой вокруг собственной оси, а вместе с ним бешено закрутился весь маленький парк вокруг лютиковых деревьев. Он крутился, крутился и крутился…

И вместе с поющими обитателями маленького парка крутился и танцевал свадебный стол. И мороженщик, возвращавшийся назад, тоже пел и пританцовывал. Подкатив ближе, он кинул на праздничный стол несколько пачек фруктового мороженого.

пропел он и покатил дальше.

— Шевелитесь! — подгоняла Мэри Поппинс детей, как наседка своих цыплят, толкая впереди себя коляску. — Джейн! Майкл! Мы уже попрощались!

— Хочется напоследок посмотреть, как они веселятся, — пробубнил Майкл, успевший всё-таки набить рот пирогом.

Он бросил тоскливый взгляд на ломившийся от вкусностей стол, от которого они удалялись с каждым скрипом колёс.

— Мэри Поппинс, можно я ещё секундочку погляжу на мой парк? — попросила Джейн, не в силах оторвать восхищённый взгляд от счастливых его обитателей.

— Хватит пятиться, как раки, задом наперёд! — прикрикнула на них Мэри Поппинс. — Поворачивайтесь и шагайте, как нормальные люди!

Они послушно повернулись, и в глаза им ударили слепящие лучи заходящего солнца, быстро, быстро вертится Земля, подгоняя время! Вот уже и вечер. Тик-так! Тик-так! — ходят стрелки на часах. Дин-дон! Дин-дон! — колокольный вторит звон.

Внезапно кружение прекратилось. Всё замерло и затихло. Дети заморгали, будто очнувшись ото сна. Сколько же длилось их странное путешествие? Секунду, минуту, час? Они с любопытством огляделись вокруг. Лютики теперь не нависали над головой, а были им всего-навсего по колено. Травы дикого угла в большом парке уже не напоминали грозный, дремучий лес, а послушно стелились под ноги. Мимо, сердито жужжа, пролетел обычный шмель. И муха, сидевшая на колокольчике, была, конечно же, размером с муху. А где муравей? Он заполз под травинку и стал невидимым.

Большой парк, такой привычный и, казалось, безбрежный, простирался вокруг них. Мороженщик, пересекая дикий угол и громыхая опустевшей тележкой, тянул свою вечную песенку:

А к ним, смело приминая дикую траву, приближался сторож в венке из маргариток.

Дети посмотрели под ноги. Там, окаймлённый зарослями лютиков и клевера, раскинулся маленький парк. Они переглянулись и, улыбнувшись друг другу, опустились на коленки.

Вечерняя тень укрыла расчищенную полянку, её крохотные лужайки и нитяные тропинки. Причудливым узором усыпали маленький парк опавшие лепестки маргариток и колокольчиков. Цветки, высаженные Джейн на крошечных, с ноготок, клумбах опустили свои головки. На качелях и скамеечках, окружавших пруд, никого не было.

— Смотри, они съели всё до крошки! — прошептал Майкл. — Тарелки пусты!

— И никого нет. Наверное, все отправились спать, — вздохнула Джейн.

Ей так хотелось ещё хоть разок взглянуть на милого мистера Мо и убедиться, что он снова стал ростом с её мизинчик.

— Ну, вот и всё, — грустно промолвил сторож. — Время вышло. Как мне говорили в детстве:

Сторож склонился над детьми, с любопытством разглядывая работу Джейн. Вдруг он встрепенулся, словно вспомнив о своей работе, и закричал:

— Никаких парков в парке! Не позволено! — Тут он увидел озабоченные лица детей и смягчился: — Вы что-то ищете?

Джейн растерянно посмотрела на него.

— Мы ищем кузена Мэри Поппинс, — прошептала она, осторожно раздвигая траву.

Сторож изумлённо захлопал глазами:

— Кузена? Здесь, среди сорняков? Ты хочешь сказать, что кузен Мэри Поппинс жук?

— Я не ослышалась? — раздался гневный голос. Над ними высилась разъярённая Мэри Поппинс. — Вы, кажется, полагаете, что я какое-то насекомое?

— Нет… я… совсем не о вас! — запинаясь, пролепетал сторож. — Но если ваш кузен живёт в траве, то кто же он, как не жук?

— Та-ак! Выходит, мой кузен жук! В таком случае кто же я?

Сторож затравленно посмотрел на Мэри Поппинс. В эту минуту он страстно желал стать глухонемым или, на крайний случай, провалиться сквозь землю.

— Ну-у, э-э-э, — протянул он, лихорадочно подыскивая подходящие слова. — Что-то здесь не совсем нормально! Может быть, это я уже стал ненормальным, как Мартовский Заяц?

— Может быть! — надменно фыркнула Мэри Поппинс.

— Но как ваш кузен сумел поместиться под лютиком? — не мог взять в толк сторож.

— Мой кузен имеет право жить там, где ему заблагорассудится! — отрезала Мэри Поппинс. — И вас это не касается!

— Но так не бывает! — вскричал сторож. — Вы ещё скажите, что Человечек с Луны — Одни Ноженьки Видны тоже ваш родственник!

— Да, он мой дядя! — спокойно ответила Мэри Поппинс и покатила коляску по дорожке, ведущей из дикого угла к выходу.

Сторож открыл рот от удивления, потом захлопнул его и захихикал:

— Ха-ха-ха! Хорошая шутка! Но кузен в траве! Не верю, и не просите!

— А вас никто и не просит, — бросила Мэри Поппинс через плечо. — Майкл! Джейн! Быстрее! Не копайтесь!

Ночь опускалась на маленький парк. Высокая трава, густая и дикая, словно непроходимые джунгли окружала его плотной стеной.

Ни один луч не мог пронзить эти перевитые стебли, и мрак поселился в их непроницаемой гущине. Бросив последний взгляд на опустевшие лужайки, дети вздохнули и поспешили вслед за коляской.

— Мэри Поппинс! Они все ушли домой! — крикнул Майкл. — Хорошо там было, правда?

— В гостях хорошо, а дома лучше, — откликнулась Мэри Поппинс. — А кто это они и где это там?

— Ну как же! Ваш смешной крохотный кузен и все остальные там, в маленьком парке.

Мэри Поппинс резко остановилась и воззрилась на него с таким спокойствием, которое было страшнее открытого гнева.

— Ты сказал «смешной»? — спросила она. — И что же тебя в нём так насмешило?

— Ну… сначала он был не больше жучка, а потом вдруг вытянулся и стал нормального роста.

Майкл поднял глаза, и его бросило в дрожь. Перед ним стояла не Мэри Поппинс, а разъярённая тигрица!

— Опять жуки! Цочему не кузнечики? Ты ещё припомни гусеницу! Он, видите ли, вытянулся! Может быть, ты, Майкл Бэнкс, осмелишься сказать, что мой кузен резиновый?

— Не-ет, не резиновый! Он пластилиновый! — вырвалось у Майкла.

Она вытянулась в струнку и, казалось, продолжала тянуться вверх, став от ярости чуть ли не в два раза выше.

— Вот как! Смешной и вдобавок пластилиновый! — откликнулась Мэри Поппинс, оскорблённая до глубины души. — Никто никогда ещё… — Но договорить она не успела.

— Никогда ещё я не видел на вас такой красивой шляпки, Мэри Поппинс, — ловко перебил её Майкл. — Не сердитесь, пожалуйста! — поспешно добавил он. — Я это не для смеха сказал. Он не смешной, а забавный! Вот что я имел в виду! И больше о нём ни словечка, обещаю!

— Обещала сорока, да затрещала до срока, — смягчаясь, проговорила Мэри Поппинс.

Дальше шли молча. Впереди гордо шествовала, постукивая каблучками, Мэри Поппинс с коляской и малышами. Майкл, размышляя обо всём, что с ними сегодня случилось, брёл рядом с Джейн.

— Но ведь всё это правда? — покосился он на неё. — Мы были в маленьком парке, веселились там вместе со всеми и ели всякие вкусности, да? И не понарошку, ведь я теперь совсем не голоден. Даже ужинать не хочется. Разве что съем одно варёное яичко да ломтик хлеба с маслом. Ну, может быть, ещё рисовый пудинг, кружечку-другую молока…

— Да, всё это было на самом деле.

Джейн счастливо вздохнула и оглядела такой знакомый и привычный большой парк. Она теперь точно знала, что внутри него, в самой глубине, спрятан ещё один, маленький, а в нём…

Вдруг её осенило.

— Мэри Поппинс, — нерешительно проговорила она, — как вы думаете, а вдруг все вещи в мире спрятаны одна в другую? Мой маленький парк уместился в большом, а тот — в ещё большем? И ещё, и ещё, одно в другом, без счёта. — И она обвела рукой всё — от земли до неба. — И может быть, тому, кто находится далеко-далеко отсюда, мы кажемся не больше Муравьёв?

— Дались вам эти муравьи, жуки да кузнечики! — фыркнула с отвращением Мэри Поппинс. — Не знаю, как ты, Джейн, а я уж точно не муравей!

— Конечно, нет! — бодро воскликнул кто-то, и перед ними предстал мистер Бэнкс, возвращавшийся с работы. — Уж если сравнивать, то вы больше похожи на светлячка, освещающего нам дорогу к дому. — Вызвав этими словами самодовольною улыбку на её лице, он продолжал: — Возьмите у меня газету, а я покачу коляску. Мне не помешает согреться, а то я совсем продрог.

Близнецы и Аннабел завизжали от восторга, когда их коляска в руках мистера Бэнкса поскакала по дорожке, как норовистый конь.

— Вот это да! — вдруг воскликнул мистер Бэнкс. — У коляски новая ручка? Ваш кузен отличный мастер. Позвольте узнать, сколько вы ему заплатили?

— Я знаю! — выскочил вперёд Майкл. — Мэри Поппинс отдала противную старуху Индейцу! И теперь миссис Мо нет!

— Кхм, кхм! — неловко откашлялся мистер Бэнкс. — Я не расслышал, сколько монет.

— Да нет! Мэри Поппинс отдала миссис Мо! Ну как тебе объяснить?..

Но объяснять он ничего не стал — пристальный взгляд Мэри Поппинс заставил его замолчать.

— Мой кузен не взял денег, сэр! — вежливо сказала она. — Ему доставило удовольствие сделать это для вас.

— Очень мило с его стороны. Эй! — вскрикнул мистер Бэнкс. — Смотрите, куда идёте! Соблюдайте правила движения, Смит! Вы чуть не опрокинули коляску!

Нарушителем правил оказался парковый сторож, который с ходу врезался в мирно беседующую компанию.

— Глубоко ИЗВИНЯЮСЬ! — пыхтел он. — Не извольте гневаться, мистер Бэнкс, но я гнался за ней! — И он указал на Мэри Поппинс.

С протянутой руки сторожа свисала гирлянда увядших маргариток.

— Неужели Мэри Поппинс нарушила какое-то важное постановление властей? — усмехнулся мистер Бэнкс.

Сторож просто застонал:

— Постановление? Да она нарушает все правила, какие только существуют на свете! Это непостижимо, но, поверьте, так оно и есть! — Он повернулся к Мэри Поппинс. — Вы сказали, что он имеет право жить, где пожелает? Так он именно там, под одуванчиком! Я собственными ушами слышал, как он смеётся и поёт! У них там, сдаётся мне, весёлая вечеринка! — прохрипел сторож и вдруг накинул на шею Мэри Поппинс цветочную гирлянду. — Я делал её для моей старой матушки, но вы меня так поразили!.. Носите на здоровье!

— Благодарю вас, — невозмутимо ответила Мэри Поппинс, расправляя гирлянду.

Несколько мгновений сторож смотрел на неё с нескрываемым восторгом. Потом глубоко вздохнул и пошёл прочь.

— Нет, никогда мне не понять её, — бормотал он, неверными шагами меряя дорожку и сшибая на ходу мусорные урны.

Мистер Бэнкс проводил его недоумённым взглядом и обернулся к Мэри Поппинс:

— Какая вечеринка под одуванчиком? Кто там живёт? И вообще, что он хотел сказать? Мне иногда кажется, что Смит не в своём уме. Надо же, сидит и поёт под одуванчиком! Вы когда-нибудь слышали нечто подобное?

— Никогда! — коротко ответила Мэри Поппинс, степенно кивнув головой.

И едва она наклонила голову, как с полей её шляпки соскользнуло несколько лепестков лютика. Джейн и Майкл понимающе переглянулись и заулыбались.

— Майкл, у тебя на голове тоже один лепесток, — заметила Джейн.

— Правда? — обрадовался Майкл. — Наклонись, я посмотрю, нет ли и у тебя?

Так и есть! В густых волосах Джейн застрял один лепесток!

— Ничего мы не выдумали! — промолвила Джейн и, боясь стряхнуть драгоценный лепесток, стала ступать плавно и осторожно.

Так они и шли с золотыми лепестками лютиковых деревьев на голове под высокими клёнами, склонявшими над ними свои ветви. Вечерняя тишина окружала их. Солнце село. На главную аллею пали длинные тени. Но в глазах Джейн всё ещё таинственно светилась крохотная полянка среди зарослей травы. И тёмный большой парк и сияющий маленький парк слились воедино.

— Будто я сразу и здесь, и там, — прошептала она. — Точь-в-точь как говорил мистер Мо!

Она снова и снова вспоминала нитяные дорожки под сенью цветочных деревьев, чудесный домик, молочный прудик, скамейки вокруг него, круглые клумбы величиной с монетку, картонный столик и качели на тоненьких стебельках. Она понимала, что всё это скоро зарастёт буйной травой, скроется под дикой порослью, исчезнет… И всё-таки… Всё-таки, несмотря ни на что, она твёрдо знала, что никуда не исчезнет та радость, то счастье, которое подарил ей этот чудесный день. И стоит только захотеть, она опять окажется там. Она непременно ещё вернётся и увидит мистера Мо и его мальчиков Эни, Мени и Мани, ей улыбнётся, играя милыми ямочками, миссис Хиккори с двойняшками на руках. Они с Майклом будут стоять посреди залитой солнцем полянки, которая навсегда останется в их памяти…

— Мэри Поппинс! — позвал Майкл. — Подождите нас! «Жди-и-и-ите-ее!» — жалобным эхом откликнулся ветер. Был сумрачный, дождливый осенний вечер. Небо заво локли тяжёлые тучи. По всему Вишнёвому переулку трещали и трепыхались оконные занавески.

Парк раскачивался, как корабль в бурю. Листья, мелкий мусор, бумажные клочки мельтешили и кувыркались в воздухе. Деревья стонали и беспомощно размахивали ветвями. Струя фонтана, сдуваемая ветром, рассыпалась брызгами. Скамейки дрожали. Качели со скрипом раскачивались сами собой. Вода в пруду рябила и пенилась, вздымаясь неожиданными волнами. Весь парк, казалось, содрогается и гудит под напором бешеного ветра.

Среди всего этого круговорота спокойно шествовала Мэри Поппинс, и ни один волосок не посмел выбиться из её литой причёски. На синем пальто с серебряными пуговицами не появилось ни единой морщинки, ни малейшей складочки, а тюльпан на шляпке стоял недвижно, как мраморный.

Позади неё, перепрыгивая через кучи намокших листьев, бежали отставшие дети. Они возвращались из лавки мистера Фолли, куда ходили за орешками и карамельными яблочками.

— Подождите нас, Мэри Поппинс! — кричали дети, пытаясь догнать её.

Мэри Поппинс невозмутимо катила коляску по главной аллее. Ветер, посвистывая, гулял над головами Аннабел и Близнецов, раскачивал коляску. Они намертво вцепились в её борта, опасаясь вывалиться наружу. Кисточки на их шапочках готовы были оторваться и улететь, а плед развевался и хлопал на ветру, как флаг.

— A-a-a! — запищали они, будто испуганные мышки, когда сильный порыв ветра сорвал плед и унёс его прочь.

Кто-то, влекомый ветром, как лёгкий газетный лист, катился по дорожке.

— Помогите! — пронзительно вопил этот бесформенный комок. — Что-то свалилось мне на голову! Я не вижу, куда надо идти!

Это оказалась мисс Ларк, вышедшая на вечернюю прогулку. Две её собаки бежали впереди, а за ней тащился взъерошенный Профессор. Волосы его стояли дыбом.

— А, это вы, Мэри Поппинс! — воскликнула мисс Ларк, стащив наконец с головы плед. Она запихала его в коляску и перевела дух. — Какой ужасный вечер! Ветер просто сумасшедший! Удивляюсь, как вас не сдуло!

Мэри Поппинс вскинула брови и надменно фыркнула. «Если кого и сдует, то только не меня!» — говорил весь её вид.

— Ужасная погода! Это вы хотели сказать?

Перед ними появился адмирал Бум. Мелкая такса Помпей в тёплой матросской тельняшке жалась к ногам хозяина.

— Отличная погодка, моя дорогая! Штормит, как в океане!

гаркнул он. — Люсинда! Вы даже не представляете себе, какое это счастье — бороздить штормовое море!

— Не представляю себе, что за удовольствие плавать по морю на сундуке мертвеца! — Мисс Ларк даже передёрнуло от этой ужасной мысли. — И ром я в рот не беру! Держитесь, Профессор! Ой, ветер унёс мой шарф! И собаки куда-то убежали!

— Может, их тоже унесло ветром? — Профессор поднял голову, надеясь, вероятно, разыскать Эдуарда и Варфоломея на дереве, потом, близоруко щурясь, стал всматриваться в конец бушующей аллеи. — Да вон они! — неуверенно пробормотал он. — Только какие-то странные у вас собаки, дорогая! Идут на двух ногах!

— На двух ногах! — укоризненно покачала головой мисс Ларк. — Какой же вы рассеянный, Профессор! Это не мои драгоценные пёсики, а всего лишь Джейн и Майкл.

Адмирал достал свою подзорную трубу и приставил её к правому глазу.

— Эй, вы! Матросы с тонущего корабля! — заорал он, призывая детей.

— Смотрите! — крикнул Майкл, подбегая к ним. — Я поднял руку, чтобы придержать шапку, и мне на ладошку упал листок! Сам собой!

— И мне тоже! — выпалила Джейн.

Они стояли около Мэри Поппинс раскрасневшиеся и оживлённые, прижимая к груди пакеты и со звёздчатыми, похожими на детскую ладошку кленовыми листочками в руках.

— Спасибо, — спокойно сказала Мэри Поппинс.

Она взяла у детей листочки, внимательно пробежала по ним глазами, будто читая что-то, и спрятала в карман.

— Получили детки письмецо с ветки! — донёсся до них сквозь завывания ветра голос мисс Ларк. — А вот и вы, мои дорогие собачки! Идёмте домой, Профессор! Возьмите меня под руку, так безопаснее!

И она двинулась навстречу ветру, согнувшись и придерживая рукой развевающуюся юбку.

Майкл прыгал от возбуждения вокруг Мэри Поппинс.

— Это правда было письмо, Мэри Поппинс? — допытывался он.

— Всё может быть, — неопределённо ответила она, вздёрнув свой остренький носик.

— Несправедливо! Ведь оно нам в руки упало! — запротестовала Джейн.

— «А» упало, «Б» пропало! — невозмутимо проговорила Мэри Поппинс.

— А дома вы нам их покажете? — спросил Майкл, но налетевший ветер унёс его слова.

пропел адмирал, снял шляпу и расшаркался. — До свидания, мисс Мэри, и вы, юнги! Помпей, полный вперёд!

— Гав-гав, сэр! — браво пролаяла такса и, подняв вверх Бостик, припустила за хозяином.

Майкл порылся в своём пакете.

— Мэри Поппинс, почему вы нас не подождали? Я хотел дать вам яблочко.

— Время и приливы прихотливы. Уйдут, придут, а людей не ждут, — самодовольно хмыкнула она.

Майкл собрался было спросить, какое отношение имеют время и приливы к карамельному яблочку, но наткнулся на её неодобрительный взгляд и осёкся.

— Чумазые пугала, вот вы кто! Посмотрите на ваши волосы! Настоящие вороньи гнёзда! — Мэри Поппинс взяла наколотое на палочку карамельное яблоко и откусила крохотный кусочек. — Прелесть! — сказала она и самодовольно улыбнулась сама себе: — Прелесть к прелести!

— Мы не нарочно, — буркнул Майкл, приглаживая волосы, — это ветер их растрепал.

— Хм! Один неряха растрепал, другой неряха причесал! — фыркнула она и толкнула коляску под растрёпанные ветром деревья.

— Осторожнее! Смотрите, куда едете! — долетел до них протестующий вопль, и сквозь пелену дождя прорисовалась неясная фигура сторожа. — Соблюдайте правила! Ходите по дорожкам! Вы чуть не сбили самого паркового сторожа! — возмущался он, придерживая порхающий галстук и норовящую улететь фуражку.

Мэри Поппинс высокомерно, сверху вниз, посмотрела на него.

— Я хожу по дорожкам, — заметила она, — а вы стали у меня на дороге! Откуда вы взялись?

— Парковый сторож может взяться откуда ему угодно и когда угодно! Таковы правила! — Он вгляделся сквозь марево дождя в Мэри Поппинс и жавшихся к ней детей и хлопнул себя по лбу. — Карамельные яблочки? Пакетики с орешками? Нуда, наступил Хэллоуин! Как же я мог забыть? — Его голос дрогнул. — Вот почему ветер так разгулялся! У-у-у! — Сторож содрогнулся. — Он наводит на меня ужас! Сегодня в парке такое может случиться! Не-ет, домой! И немедленно!

— Почему? — спросила Джейн, протянув ему орех. — Что же случается в Хэллоуин?

Глаза сторожа округлились. В них, как молоко в кошачьем блюдце, плескался страх. Нервно оглядевшись, он наклонился к детям.

— Вещи оживают! — просипел он. — Они срываются с места и бродят по улицам! Я никогда не видел такого, но точно знаю, что это привидения, а может, и призраки! В Хэллоуин ни одному кустику нельзя доверять! Ой-ой! Что это? — Он взмахнул палкой, словно отгоняя кого-то. — Видите? Там, на дереве, что-то белое! Это один из них!

Сквозь ветви дерева бил яркий серебристо-голубой свет. Ветер разорвал тучи, и в небесной прорехе показался огромный белый шар.

— Это всего лишь луна! — засмеялись Джейн и Майкл. — А вы испугались!

— Не знаю, не знаю, — покачал головой сторож. — Оно, конечно, выглядит как луна, а вдруг только притворяется луной? В Хэллоуин ничего нельзя знать наверняка!

Он поднял воротник, втянул голову в плечи и, сам, словно привидение, мгновенно исчез в полумраке.

— Ну конечно, это луна! — сказал Майкл нарочито громко. — Вон и лунная дорожка на траве!

Джейн посмотрела на стелившуюся под ветром траву, по которой, как живая, ползла и переливалась серебристая полоса.

— А кусты будто танцуют на ветру! — заметила она. — Смотри! Три куста идут прямо на нас! Один маленький, а два других огромные! Ой, Мэри Поппинс, а вдруг это привидения? — Она вцепилась в полу синего пальто. — Они всё ближе и ближе, Мэри Поппинс! Точно, эуо привидения!

— Не хочу их видеть! — завопил Майкл — он схватился за попугайную ручку зонтика, как за якорь спасения.

— Вот ещё выдумали — привидения! — взвизгнул самый маленький куст. — Как только меня не называли! Карл Великий, император франков, говорил, что я похожа на фею. А древняя королева бриттов Боудикка даже считала, что я гоблин! Но никто ещё не посмел назвать меня привидением! Впрочем, должна признаться, — куст затрясся в жутком ведьминском хохоте, — что частенько я и впрямь выгляжу как привидение!

У куста вдруг объявилась пара коротких, худых ножек, и он, приплясывая, двинулся к ним. Куст приблизился вплотную, и тут дети увидели сморщенное, как старое яблоко, личико, выглядывающее из копны седых волос.

— Это же миссис Корри! — облегчённо вздохнул Майкл и отцепился от ручки в виде головы попугая.

— А с ней мисс Фанни и мисс Анни! — приветственно помахала Джейн двум громадным кустам.

— Как поживаете? — мрачно прогудели гигантские дочки миссис Корри, нависая над ней.

— А вот и мы! Как, помнится, сказал святой Георгий дракону! Самая подходящая ночь для… — Миссис Корри глянула на Мэри Поппинс и, как показалось, хитро подмигнула ей. — Для всякого такого… — заключила она зловещим шёпотом. — Надеюсь, вы получили послание?

— Большое спасибо, миссис Корри. Прямой связью — по ветру.

— Какое послание? — насторожился Майкл. — То, что было на кленовых листках?

Миссис Корри вскинула голову и встряхнулась по-петушиному, отчего её платье, усеянное серебряными монетками, засверкало в лунном свете.

— О, на свете есть немало способов передавать сообщение! — таинственно прошептала она. — Когда я молча смотрю на вас, а вы на меня, мы, согласитесь, уже говорим что-то друг другу. Солнце скажет: «Доброе утро!» Луна пожелает: «Спокойной ночи!» А какого, лет пятьсот тому назад, Матушка Гусыня вручила мне перо. И я точно знала, что это означает: «Приходи обедать — уточку проведать, угощения отведать!»

— Представляю, как это приятно! Но простите, миссис Корри, нам пора домой. Нынешний вечер не для прогулок. Вы-то меня понимаете! — И Мэри Поппинс многозначительно посмотрела на неё.

— Совершенно верно, мисс Поппинс! «Рано в кровать, рано вставать — горя и хвори не будете знать!» Запамятовала, кто это первым сказал. Робин Гуд? Или старый Король дядюшка Коль? Нет, не помню. При встрече непременно спрошу.

— Скоро увидимся! — гукнули Фанни и Анни и помахали Джейн и Майклу руками, чуть не задев тучи.

— Скоро? — не поняла Джейн. — Но ведь мы идём спать!

— Конечно, спать! Вечно мои глупые жирафихи болтают невесть что! У них языки длиннее, чем ноги! — возмутилась миссис Корри. — Они имели в виду Рождество или Новый год. — Она широко улыбнулась и добавила: — Если вы, конечно, умеете разгадывать послания! А впрочем, приятных сновидений, дети!

Миссис Корри протянула им на прощание свои сухонькие ручки. Майкл и Джейн шагнули было вперёд, как вдруг она пронзительно запищала:

— Осторожно! Вы наступили на мою тень!

— О, простите! — И дети разом отпрыгнули в сторону.

— Какой ужас! — схватилась за сердце миссис Корри. — Вы стали ей прямо на голову! Бедняжка, наверное, так страдает!

Дети изумлённо посмотрели на миссис Корри, потом перевели взгляд на слабую тень, стелившуюся по траве.

— Но, по-моему, тени ничего не чувствуют! — осторожно сказала Джейн.

— Не чувствуют? Какая чепуха! — воскликнула миссис Корри. — Да они чувствуют вдвое сильнее тебя! Прошу вас, дети, берегите свои тени, не то как-нибудь утром, проснувшись, обнаружите, что они сбежали от вас! А что такое человек без тени? Ничто, скажу я вам!

— Пожалуй, мне бы это не очень понравилось, — вымолвил Майкл, глядя на свою трепещущую тень. Он вдруг понял, как она дорога ему.

— Ещё бы! — хихикнула миссис Корри. — Ах, моя любовь! — промурлыкала она, склонившись над своей тенью. — Мы связаны с тобой одной судьбой навек! Что тень без человека, без тени человек? Доселе ни один волосок не упал с твоей головы, пока эти двое не наступили тебе на голову! Но всё хорошо, моя милая, всё чудесно! Не вешай голову! — Она вдруг подмигнула Джейн и Майклу: — Помните, о чём я вам говорила, береги тень смолоду! Фанни! Анни! Пошевеливайтесь! Ну, веселее!

И она засеменила на тоненьких ножках, то и дело наклоняясь к своей тени и посылая ей воздушные поцелуи. Её громадные дочки громыхали следом.

— И нам пора! Нечего мешкать! — поторопила детей Мэри Поппинс.

— Мы охраняем свои тени, — сказала Джейн. — Как бы кто-нибудь не наступил на них!

— Ведите их домой. Им тоже пора спать! — откликнулась Мэри Поппинс и посмотрела на них так, что они не посмели ослушаться.

Вскоре дети, поужинав и быстро раздевшись, уже лежали под тёплыми одеялами. Уютно потрескивали дрова в камине. Занавески на окне вздувались от ветра, а по потолку скользили тени от слабо мерцавшего ночника.

— Я гляжу на свою тень, а тень — на меня!

Джейн смотрела на аккуратно причёсанную головку, рисовавшуюся на стене. Она ей дружески кивнула, и тень кивнула в ответ.

— А рядом с моей тенью ещё два лебедя!

Майкл поднял руки и сложил пальцы щепоткой. И на стене появились две птицы. Они изящно изгибали длинные шеи и открывали клювы.

— Вот так лебеди! — фыркнула Мэри Поппинс, аккуратно укладывая пальто и шляпку с тюльпаном на край своей раскладушки. — В лучшем случае гуси!

И раскладушка крякнула по-гусиному, когда она нырнула под одеяло.

Майкл вытянул шею и спросил:

— Мэри Поппинс, а почему вы не повесили пальто, как обычно, в шкаф?

— У меня ноги замёрзли, вот почему! Всё! Спать!

Майкл и Джейн многозначительно переглянулись. Они понимали, что это не настоящий ответ. Интересно, что у неё на уме? Но ведь Мэри Поппинс никогда ничего не объясняла! Скорее каменный Сфинкс разговорится, чем из неё вытянешь хоть словечко.

Тик-так! — постукивали каминные часы, отсчитывая ночное время.

Дети угрелись в своих постелях. Тепло было и кроваткам от их дыхания. Детская дышала теплом, согреваемая домом. И ненастная ночь, бушующая за стенами, превращала это уютное тепло в мирный, спокойный сон. Дети прижались щеками к мягким подушкам, и веки их сами собой сомкнулись.

Тик-так! — настойчиво стучали часы.

Но их уже никто не слышал…

— Что такое? — сонно пробормотала Джейн. — Кто меня теребит.

— Это я! — прошептал Майкл. Он стоял над ней с кленовым листком в руке. — Целый час уже тебя тормошу! Парадная дверь хлопнула, и я проснулся. Смотри, что я нашёл на своей подушке! И около тебя лежит такой же. А раскладушка Мэри Поппинс пуста! Её пальто и шляпка исчезли!

Джейн схватила кленовые листки и подбежала к окну, из которого лился лунный свет.

— Майкл! — позвала она. — Иди сюда! Это на самом деле послание!

На одном листке нацарапано «приходите», а на другом — «сегодня ночью»!

— Но куда она делась? — Майкл выглянул в окно. — Там её не видно! На улице было тихо. Ветер улёгся. Все дома были погружены в крепкий сон. Полная луна обливала всё вокруг голубым сиянием.

— Джейн, посмотри, в саду ни души. Зато гуляют тени!

Он указал на два маленьких тёмных силуэта. Один был в пижамке, а другой в ночной сорочке. Они неслышно проскользнули по дорожке и просочились сквозь прутья ограды.

Джейн оглядела потолок и стены детской. Не мигая, светился глазок ночника. Но, несмотря на этот ровный свет, в комнате не было ни единой тени! Куда они подевались?

— Майкл! Это наши тени там, на дорожке! — догадалась Джейн. — Накинь что-нибудь! И скорее! Мы должны догнать их!

Майкл схватил свитер и поспешил за Джейн. Они на цыпочках спустились по скрипучей лестнице и окунулись в мерцающий лунный свет. Вишнёвый переулок был тих и недвижен. Зато из парка доносились звуки музыки и переливы звонкого смеха.

Дети, сжимая в руках кленовые листочки, устремились к воротам парка. И тут же что-то лёгкое, как снежинка, опустилось Майклу на плечо. И такая же невесомая пушинка коснулась щеки Джейн.

— Мы вас осалили! Вам водить! — прозвучали два нежных голосочка.

Они обернулись и увидели свои тени.

— Почему вы убежали? — спросила Джейн, вглядываясь в прозрачное личико, так похожее на её собственное.

— Мы гости на празднике! — засмеялась тень.

— Какой такой праздник? — удивился Майкл.

— Хэллоуин! — ответила его тень. — В эту ночь все тени свободны! А сегодняшняя ночь и вовсе особенная! Полнолуние и вдобавок канун Дня Рождения. Но идёмте скорей, нельзя опаздывать!

Так и не объяснив, чей день рождения, обе тени упорхнули, а дети со всех ног понеслись следом за ними.

С каждой секундой музыка становилась всё громче и громче. Едва Майкл и Джейн проскочили через заросли лавровых кустов, как перед ними предстало странное зрелище. На просторной поляне витали, носились, скользили толпы теней. Одни из них звонко смеялись, другие молча обменивались поклонами, третьи танцевали в лунном свете. Но что самое удивительное, они не стелились по земле, как и полагается, а стояли прямо, вытягиваясь ввёрх. Длинные тени, короткие тени, тонкие тени, толстые тени скакали, мелькали, порхали, встречались, расставались, куда-то мчались, возвращались и качались на качелях, как маятники. И все весело приветствовали друг друга, как старые знакомые.

На скамейке сидела грузная тень в каске и наигрывала на гармонике. Она весело помахала детям невесомой рукой, и они узнали полисмена, вернее, его тень.

— У вас есть приглашения? — строго спросила тень полисмена. — Ни один человек не может попасть сюда нынешней ночью без особого пропуска!

Джейн и Майкл протянули ему свои листочки.

— Годится! — кивнула тень. — Веселитесь! — добавила она.

Тут другая тень, сидевшая рядом, громко чихнула.

Может быть, это была тень Элин и у неё тоже насморк?

— Добрый вечер! — прошептала пролетавшая мимо тень. — Если только этот вечер можно назвать добрым!

Унылый голос тени и её длинное лицо напомнили Джейн и Майклу рыбного торговца. Позади неё виднелась весело улыбавшаяся тень в клеёнчатом фартуке и с тенью широкого ножа в руке. Это наверняка был мясник! Он вёл за собой большую четвероногую тень с рогами.

— Майкл! — шепнула Джейн. — Сдаётся мне, это Танцующая Корова.

Но Майкл даже не обернулся. Он увлечённо болтал с небольшой мохнатой тенью, которая то и дело лениво поглаживала свои длинные усы.

— Моя ходячая половина, — небрежно мяукала тень, — сейчас спит себе на каминной полке. А я пока что сюда. Хэллоуин всё-таки! — И тень поправила на шее тень цветочной гирлянды.

— Кошка, которая смотрела на Короля! — воскликнула Джейн.

Она протянула руку, чтобы погладить мягкую шёрстку, но пальцы её ощупали пустоту.

— Гоните её! Гоните отсюда! — раздался певучий голосок. — От кошек одни неприятности!

Над ними, хлопая крылышками, кружилась тень птички.

— Неудачник Робин Кок — Птичка с Ноготок! — протяжно мяукнула тень Кошки. — Столько с ним хлопот и неприятностей! Помните?

Воробей его клевал, Ворон в церкви отпевал, Филин гроб полировал, Сокол гвозди забивал. Через несколько деньков Он вспорхнул — и был таков!

— Робин Кок из книжки Матушки Гусыни? Так это же детский стишок! Его по правде и не существовало! — воскликнула Джейн.

— Как это не существовало! — возмущённо пропищала тень птички. — А я? Самая настоящая тень! Откуда я взялась, по-вашему? Если уж совсем по правде, то знайте: тени от ничего не бывает! Их, может быть, тоже не было?

Она махнула прозрачным крылышком в сторону небольшой группки теней. Там мерцала тень высокого мальчика со свирелью, солидно переваливалась с ноги на ногу грузная тень с короной на голове, с кубком в руке и трубкой во рту. Позади них маячили сразу три тени скрипачей, с готовностью навостривших смычки.

Майкл разразился весёлым смехом.

— Это же старый Король дедушка Коль! — узнал он. — Он точно такой же, как на картинке!

— И Том, сын Трубача! — пискнула в ухо Джейн тень Робина Кока. — Может, скажете, что и эти тени от пустого места? Не-ет, детский стишок — не пустяк!

— Шарик шарику рознь, дорогие мои утятки! В эту ночь никаких ссор и споров!

Над ними пролетела бокастая тень, похожая на стёганую грелку для чайника. Над её чепчиком вилась и похлопывала связка воздушных шаров.

— Осторожнее! Имейте совесть! Вы чуть не сбили с меня шляпу! — раздался знакомый трубный голос, сразу заглушивший смех и оживлённое лопотание теней.

Дети вгляделись в мельтешащую толпу и — быть того не может! — увидели мисс Эндрю! То есть её тень, конечно. Но как не узнать этот крючковатый нос, маленькие глазки, серую вуаль на фетровой шляпке и пальто, опушённое кроличьим мехом?

— Не для того я приехала с Южных морей, чтобы здесь с меня сбивали шляпу! — потрясала она кулаком вслед Старушке с шарами. — А кто это дёргает мою вуаль? — зашлась от гнева гёнь мисс Эндрю, вертя головой.

Две маленькие тени с визгом и смехом прыснули от неё в разные стороны. Майкл и Джейн одновременно толкнули друг друга локтями.

— Это же наши тени! — обрадовались они.

— Расступитесь! Дайте дорогу Премьер-министру! — Тень в надвинутой на лоб фуражке оттеснила детей. — А, это вы! Соблюдайте правила! Не стойте на пути важных персон!

Усатая тень в фуражке, без сомнения, принадлежала парковому сторожу.

— И вы здесь? — удивилась Джейн. — А говорили, что боитесь призраков и привидений! Обманывали?

— Я-то не боюсь. Это всё он, то есть тот, кто отбрасывет тень. Очень нервный малый. Он даже собственной тени боится! Ха-ха-ха! Шутка! Посторонись! С дороги! Соблюдайте правила!

В расчищенный коридор вплыла тень Премьер-министра и принялась раскланиваться направо и налево, приветствуя рукоплещущую толпу.

— Здравствуйте, друзья мои! Какая великолепная ночь! — Он вдруг увидел Джейн и Майкла. — А вы откуда? Такие толстые, неуклюжие и совершенно непрозрачные!

— Тс-с! — Тень сторожа склонилась к его уху и что-то быстро зашептала.

Дети уловили только отдельные слова: «Приглашение… шур-шур-шур… особое разрешение… шу-шу-шу…»

— А, ну, коли так, тогда добро пожаловать! Но будьте осторожны, смотрите под ноги! Мы не любим, когда на нас наступают!

— Один из них уже наступил на меня! — раздался придушенный голос откуда-то из травы.

Майкл осторожно поднял ногу и увидел хранителя Зоопарка, стоявшего на четвереньках.

— Кого-нибудь поймали? — заволновались в толпе.

— Полным-полно! — торжествовала тень хранителя Зоопарка, потрясая сачком, набитым тенями бабочек. — Розовая амазонка! Красный адмирал! Голубой адмирал!..

— Но одного адмирала у вас нет наверняка. И это не кто иной, как адмирал Бум! — Из гущи толпы вынырнула тень в треуголке и с таксой, вьющейся у ног. — Редкий экземпляр! Чудесный образчик! Самая большая бабочка в мире! Всём морской привет! Йо-хо-хо! И бутылка рома! — загоготала тень и обернулась к детям: — Добро пожаловать на борт! «Получили детки письмецо с ветки» — так, кажется, говорит мисс Ларк? Слыхал, слыхал! А вон ещё кое-кто! — радостно закричал он. — Моё почтение, мадам!

И голова в треуголке склонилась перед кругленькой тенью, возникшей из водоворота теней. Вся она струилась и колыхалась — от широкой юбки до просторного плаща. Вокруг её головы порхала целая стайка крылатых теней.

— Тётушка-Птичница! — шепнула Джейн Майклу.

— Кто там окликает меня? — услышала тень и затараторила: — Птичий корм! Птичий корм! Эй, крошки, покупайте крошки! Два пенса пакетик! Налетайте, дети!

Тени окружили её, затеребили. Две маленькие тени кинулись к ней и обняли, целуя в обе щёки. Дети узнали в них свои собственные тени и тоже поспешили к доброй тётушке, совершенно забыв, что они-то сами не тени!

Толпа становилась всё теснее и оживлённее. Парк звенел от радостных голосов и весёлого смеха. В этот шум и говор вливался высокий голосок тростниковой дудочки.

Недалёко, за холмами край родной! Издалёка к милой маме я спешу домой! —

наигрывал Том, сын Трубача.

А жители Вишнёвого переулка в своих домах за тёмными окнами лежали в кроватях, свернувшись калачиком под тёплыми одеялами, и опасливо прислушивались к летящим из парка звукам.

«Это Хэллоуин! — говорил каждый сам себе. — Я, конечно, не верю в привидения. Но стоит только послушать эти визги, пронзительные вопли и ужасающий хохот, и дрожь пробирает!»

Вот удивились бы они, если бы осмелились выглянуть этой ночью на улицу!

В парке тем временем толпа с каждой секундой увеличивалась. Детям казалось, что здесь собрались тени всех, кого они знают. Только вот тётушки Флосси они ещё не видели. Впрочем, в самой толкучке промелькнула тень, очень похожая на неё. Им даже показалось, что в тёмной листве лавровых кустов порхают крохотные тени Джона и Барбары.

— Ну, здравствуйте, мои дорогие! — улыбнулась тень Тётушки-Птичницы. Она с умилением взирала на четыре детские фигурки — Джейн, взявшую за руку свою тень, и Майкла рука об руку со своей.

— Га-га-га! — послышалось в этот момент громкое гоготанье.

— Это же Глупый Гусак! — заверещали тени детей и устремились вслед за ним с криками: — Не ходи ко мне, Гусак! Всё ты делаешь не так!

Тень Тётушки-Птичницы подобрала широкую юбку и подвинулась, освобождая Майклу и Джейн местечко на скамейке.

— Ой! — воскликнула она, обнимая их. — Вы твёрдые! Или я ошибаюсь?

— Конечно! Мы же настоящие! — сказала Джейн.

— Целиком из мяса и костей, от макушки до мизинчика на ноге, — пояснил Майкл.

— Так-так! — закивала головой тень Тётушки-Птичницы. — Надеюсь, у вас есть специальное приглашение? Не каждому оно даётся. Но если вы настоящие, то тени, по-вашему, не настоящие? Так я поняла?

— Ну да. Ведь сквозь них можно проходить, и они сделаны из ничего! — попыталась объяснить Джейн.

— Ничего не может быть сделано Аз ничего, — назидательно проговорила тень Птичницы. — Тень — ваше отражение, а значит, и какая-то частичка вас самих, дорогие мои!

— Ах, оставьте их! Всё равно ничего им не вдолбишь, только клюв затупишь! — пискнула пролетавшая мимо тень птички Робина. — Я минуту назад об этом же толковала! Да что толку? Для них и я не существую! А кого же, скажите, в церкви отпевали, о ком все плакали-рыдали?.. Эй, Малышка Бо! Не витай в облаках! Мало того, что всех овечек растеряла, так ещё и меня чуть не сбила!

Малышка Бо спала у речки — от неё ушли овечки. Малышка Бо в холмах гуляла — всех овечек растеряла! —

вспомнил Майкл стишок из книжки Матушки Гусыни.

И тут он увидел целую толпу кудрявых теней. Они послушно шли за своей пастушкой.

— Видишь, овечки тенью ходя+ за ней! — засмеялась тень Тётушки-Птичницы. — Это потому, что тень не так легко потерять!

— Ага! Вот ты где, Мэри Закрой Двери! — зарычали три тени — большая, средняя и совсем маленькая. Они подхватили тень девочки, скакавшей рядом, и унесли её в гущу толпы.

— Ой! — воскликнула Джейн. — Это же Три Медведя! Они не съедят бедняжку?

— Тени не трогают друг дружку. Они могут только слиться в весёлом танце. Посмотри, как они пляшут! — И тень Тётушки-Птичницы затопала ногами в такт музыке.

А на лужайке кружились в танце тени Мэри и Трёх Медведей.

И вдруг на весь парк грянул торжественный марш. Птичница вскочила с места и закричала:

— Вот они наконец! Дети, встаньте на скамейку и посмотрите туда!

— Что? Что там? — забеспокоился Майкл и смолк, потому что всё понял.

Теперь и тень полисмена вытянулась в струнку, не переставая наигрывать на гармонике. Тени расступились, освободив широкий проход посредине. И вдоль него, как по просторной улице, шествовали две такие знакомые фигуры!

Одна из них была маленькая, сухонькая, тонконогая, в резиновых ботиках и стареньком чёрном платье, усеянном сверкающими монетками.

А другая… О, как же хорошо они её знали! Другая, в шляпке, украшенной тюльпаном, в синем пальто, шла, высоко подняв голову — и зажав под мышкой зонтик с ручкой в виде головы попугая.

— Там-тири-там-пам-пам! — выводила гармоника.

И обе фигуры, одна низенькая, другая высокая и стройная, продвигались вдоль ликующей толпы, грациозно раскланиваясь и снисходительно улыбаясь. Следом за ними топотали громадные Анни и Фанни Корри. Все они были самые настоящие, живые, и тени их никуда не улетели, а послушно тянулись за ними.

Восторженные крики толпы потрясли воздух.

А перепуганные обитатели Вишнёвого переулка вздрогнули и спрятали головы под одеяла.

— Добро пожаловать на Хэллоуин, Мэри Поппинс! Да здравствует Канун Дня Рождения!

— Гип-гип, ура! — выкрикнула тень Тётушки-Птичницы.

— Чей же это день рождения? — спросила Джейн.

Она в возбуждении подпрыгивала на скамейке, стараясь разглядеть над головами, что же там творится.

— Ты разве не знаешь? Завтра день рождения Мэри Поппинс! А ночь Хэллоуина накануне! Вот и празднуем Канун Дня Рождения! — объяснила Птичница и привычно затараторила: — Пакетик корма — для птичек норма! По одной монетке! Налетайте, детки!

Мэри Поппинс кивнула ей, и тюльпан на шляпке тоже чуть склонил свою головку. Тут Мэри Поппинс заметила детей, и улыбка исчезла с её лица.

— Майкл, почему ты не оделся как следует? Джейн, где твои туфли? И такими пугалами явиться на званый вечер! — недовольно фыркнула она.

— А вы хорошо усвоили урок. Даже ночью не теряете своих теней из виду! — похвалила миссис Корри.

Но прежде чем дети успели хоть что-нибудь ответить, бравурный марш сменился быстрым, головокружительным танцем.

— Выбирайте партнёров! Не теряйте времени! С двенадцатым ударом часов мы должны будем вернуться на место! — прогремел над толпой голос полисмена, тут же перекрытый весёлыми возгласами и смехом.

— Не откажите, мадам! — Большая тень Папы-Медведя неуклюже поклонилась маленькой миссис Корри.

— И-эх! Буря и натиск! — Тень адмирала Бума подхватила громоздкую мисс Эндрю и закружила её вокруг мусорной урны.

Тень рыбного торговца протянула руку другой тени, очень напоминающей миссис Брилл. Тень Мамы-Медведицы подплыла к старому Королю дедушке Колю. Возле фонтана выделывали кренделя тень Премьер-министра и тень тётушки Флосси. Тень птички Робин Кок подлетела к вялой, полусонной тени, то и дело клонившей голову на грудь.

— Эй, пташка! Не спи, милашка! Проснись и пой! Кто ты? Где живёшь?

Тень громко, протяжно зевнула и просто упала в объятия Робина Кока.

— Мне-ее… мы-ы… за буфетом… прямо по Вишнёвому переулку… семнадцать… — пробормотала тень, так и не разомкнув глаз.

Джейн и Майкл переглянулись.

— Робертсон Эй! — разом сказали они.

Круг за кругом, круг за кругом, рука в руке плыли пары по парку. Тени Майкла и Джейн мелькали повсюду. То они устремлялись к медвежонку, то скакали вместе с Танцующей Коровой.

— Ах! — попискивала миссис Корри. — Давненько я так не веселилась! Пожалуй, со времён нашей доброй старой королевы Елизаветы!

— Как она сегодня легкомысленна! — перешёптывались Анни и Фанни, медленно топоча одна с другой.

И всё же в центре этого безумного кружения была Мэри Поппинс. Она вертелась веретеном, подхватывая то одну тень, то другую. Сейчас это тень адмирала Бума, потом широколапая тень Гусака. Она танцевала быструю польку с птичкой Робин Кок, кружилась в медленном, воздушном вальсе с тенью паркового сторожа. А с прозрачной тенью мясника полетела в таком бешеном галопе, что её собственная тень едва поспевала за ней.

Туманные тени сплетались, сливались, сцеплялись и, мелькая, летели, порхали, скользили мимо Джейн и Майкла. От этого бесконечного кружения голова шла кругом.

— Почему тень Мэри Поппинс не пытается оторваться и улететь, как остальные? Она танцует вместе с ней, будто приклеенная. И тень миссис Корри тоже! — спросила Джейн у тени Тётушки-Птичницы.

— О, эта миссис Корри очень хитра! Она такая старая, что знает всё на свете! Уж она не отпустит свою тень ни на шаг, ни на полшага, могу вас уверить! Миссис Корри следит и за тенями Анни и Фанни. Сами-то они растяпы! — хихикнула тень Тётушки-Птичницы. — А уж Мэри Поппинс не расстанется со своей тенью ни за какие коврижки! Даже не упрашивайте!

— Моя очередь! — воскликнул Весёлый Король дедушка Коль. И, деликатно обняв Мэри Поппинс, эта грузная тень неожиданно легко закружилась в танце.

— А теперь моя! Моя! Моя! — залопотали тени. — Каждый в свой черёд! Время не ждёт!

А время неумолимо текло к полуночи, и с каждой минутой музыка становилась всё быстрее и беззаботнее. И вдруг в самый разгар шумного веселья раздался пронзительный вопль, в котором было всё — и отчаяние, и горе, и мольба о помощи.

Музыка замерла. Все головы повернулись в ту сторону, откуда донёсся этот жалобный крик. За кругом танцующих, на краю лужайки, стояла маленькая фигурка в халате и со свечой в руке. Изумлённо озирая толпу теней, она хлопала глазами и подёргивала готовой, как разбуженная курица.

— О, пожалуйста! — всхлипнула она. — Помогите мне кто-нибудь! Адмирал в ужасном состоянии! Он рвёт и мечет, кричит, что его корабль идёт ко дну, потому что его тень пропала!.. А, вот вы где! — Она увидела тень в треуголке и кинулась к ней: — Не могли бы вернуться домой?

Тень адмирала тяжко вздохнула:

— Я отлучаюсь всего раз в году на одну ночь, а он уже бушует! Не понимаю его. Капризничает, как избалованный ребёнок! Но ваша просьба, мадам, для меня священна…

Помахав рукой замершей толпе и послав воздушный поцелуй Мэри Поппинс и миссис Корри, тень адмирала медленно потянулась к выходу из парка.

— Счастливо оставаться! До встречи, мои дорогие! — крикнула тень напоследок.

— Как мило с вашей стороны! — оживлённо щебетала миссис Бум, семеня следом со свечой в руке. — Ой, кто это? — неожиданно вскрикнула она. — Неужели вы, мисс Ларк?

Прямо в воротах они столкнулись со странной фигурой в ночной сорочке и накинутом на плечи клетчатом пледе. Рядом с ней, игриво хватая зубами оборки сорочки, прыгали две собаки.

— Я? Право, не знаю, — откликнулась мисс Ларк. — О боже! — простонала она, узрев толпу теней. — Мне приснилось, будто моя тень сбежала. А проснувшись, я убедилась, что так оно и есть! Что делать? Без тени и на людях показаться стыдно! — Она вгляделась полными слёз глазами в мельтешение кружащихся теней и ахнула: — Люсинда Эмили! Вы ли это? То есть я ли это? Здесь, в парке? Танцуете с незнакомыми людьми? Этого я никак не ожидала!

— Какие же они незнакомцы? Это мои друзья! — донеслось из гущи толпы, и в лунном свете показалась тень, укутанная шарфом и увешанная бусами. — Я веселее, чем ты думаешь, Люсинда! И ты такая же, только не знаешь этого! Зачем всё время волноваться по пустякам, терзаться, суетиться? Взбодрись, гляди веселее! Переверни свою жизнь с ног на голову! Тогда и я смогу веселиться вместе с тобой, как и положено.

— С ног на голову? — засомневалась мисс Ларк. — Но я не умею стоять на голове!

— Идём домой и попробуем сделать это вместе! — И тень мисс Ларк решительно взяла мисс Ларк под руку.

— Ладно, попробуем! — замялась мисс Ларк.

Собаки в ужасе переглянулись.

— Думаю, это лучше всего делать на каминном коврике. Профессор! А вы что разгуливаете по ночам? Не забывайте о своём ревматизме! — возмущённо вскричала мисс Ларк.

В воротах появился Профессор. Он рассеянно оглядывался по сторонам и похлопывал себя по лбу.

— Я что-то потерял, — бормотал он. — Но что именно? Никак не могу вспомнить!

— П-потеряли? В п-парке? Т-тогда п-поищите в мусорной корзине, — посоветовал ему кто-то дрожащим голосом.

Это был сторож. Прячась за кустами, он боязливо подкрадывался к танцующим теням.

— Я обязан был прийти. — Зубы его стучали от страха, фуражка подпрыгивала на голове. — Мой долг быть на посту, что бы ни происходило!

Он укрылся за толстым стволом магнолии и принялся наблюдать за всем этим ночным шабашем вырвавшихся на волю теней.

— Опасна помилуй! — бормотал он, приседая. — Их здесь столько, что мурашки по спине бегут! Ой! Смотрите! Одна из них движется сюда!

И действительно, одна тень отделилась от остальных и поплыла к Профессору.

— Вы, кажется, что-то потеряли? Странное совпадение, я тоже не могу припомнить, что у меня пропало. — Тень, близоруко сощурившись, присмотрелась к Профессору и вдруг вскричала: — Старина! Дорогой вы мой! Это вы? Как же мы могли потерять друг друга?

Пара длинных, прозрачных рук обхватила растерянного Профессора.

— Вновь обрести потерянное! — вскричал он, обнимая свою тень. — Как это чудесно! Давай никогда не разлучаться! А если я забуду, ты мне напомнишь…

— И наоборот! — подхватила тень.

И оба они — старый Профессор и его тень, — не размыкая объятий, побрели прочь.

— Это противу правил! — не выдержал сторож. — Хэллоуин надо запретить! Убирайтесь все — и призраки, и тени! Не позволено танцевать в парке, да ещё по ночам!

— Кто бы говорил! — злорадно усмехнулась Мэри Поппинс, весело кружась с тенью Кошки.

Она кивнула в сторону качелей, и щёки сторожа покрылись густой краской стыда: он увидел собственную тень, отплясывавшую на крохотном пятачке зажигательный шотландский танец флинг:

Тим-та-та-там! Тим-та-та-там!

— Стоп! Что за безобразие? — вскричал сторож. — Сию же минуту иди со мной! Какой позор — забыть все правила!.. Ой, мои ноги! Что они выделывают!

Ноги сторожа вдруг сами собой стали подпрыгивать, пристукивать, притоптывать. Они понесли его вперёд, приплясывая, — тим-пам-пам, тим-пам-пам! И когда сторож дотанцевал до своей тени, он уже вместе с ней яростно выбивал каблуками горскую чечётку.

— Остановись! — приказывал тени запыхавшийся сторож. — Веди себя по-человечески!

— Но я всего лишь тень! — смеялась тень в ответ.

— Фред! Фред! — раздался тревожный шёпот, и из-за куста высунулась голова в ночном колпаке.

— Бенджамен! — вскрикнул сторож. — Что вы здесь делаете?

— Высматриваю свою тень, — ответил хранитель Зоопарка, а это был именно он. — Она сбежала, стоило мне отвернуться. Ну как я покажусь на глаза главному смотрителю без тени? Ага! Вот она! Попалась! — И он накрыл сачком пролетавшую мимо тень.

— Меня? — залилась звонким смехом тень. — Я выскользну отсюда, когда пожелаю! А вот твои сокровища к тебе больше не вернутся! И ты не сможешь упрятать их в стеклянные банки!

Из сачка высунулась прозрачная рука и расправила пальцы. С её ладони вспорхнули и вереницей унеслись в ночное небо разноцветные бабочки. Даже тени не осталось от них.

Только одна лёгкая крылатая тень закружилась над головой Мэри Поппинс. Она примерилась к её плечу, к отвороту синего пальто, а потом вдруг упала в траву и прилепилась к тени в шляпке с тюльпаном.

— Подарок на День Рождения! — раздалось из-под сачка, когда хранитель Зоопарка проходил мимо, неся пойманную тень домой.

— Бабочка на День Рождения! — радостно зааплодировали тени.

— Всё это очень хорошо! — послышался задорный голос. — Бабочка и её тень — оба существа прозрачные, лёгкие, невесомые, им и летать вместе. А как быть моим голубкам?

На дорожке стояла милая толстушка, почти исчезающая в вихре голубей, вьющихся вокруг неё. Голуби порхали, взлетали, садились. Один сидел на шляпке. Другой хлопал крыльями на плече, покрытом шалью. Даже из кармана высовывалась голубиная головка.

Это была Тётушка-Птичница собственной персоной.

— Мама! — встревожился сторож. — Почему ты бродишь по ночам? Совсем нехорошо!

Постоянно оглядываясь на свою тень, послушно скользившую за ним, парковый сторож поспешил ей навстречу.

— Я знаю, дорогой. Только не могла я не прийти. Видишь, мои птички потеряли тени!

— Извините меня, — сказала тень Тётушки-Птичницы, смущённо улыбнувшись Джейн и Майклу, — но я должна удалиться. Место тени там, где ей положено быть. Таков уж закон. Эй! — крикнула она. — Не меня ли вы ищете?

— Вполне возможно! — спокойно ответила Тётушка-Птичница. — И тени птичек, вижу, при вас. Не думаете ли вы, что всем вместе нам будет гораздо лучше?

Тень согласно кивнула, и Тётушка-Птичница просияла. Ещё бы! Теперь за каждой птичкой неотступно следовала её тень.

— Эй, крошки, покупайте крошки! — привычно закричала она. — Два пенса пакетик! Налетайте, дети!

— По одной монетке! Налетайте, детки! — эхом откликнулась тень.

— Два пенса и два пенса… два по два… это два раза два… а сколько же всего?.. О горе! Я забыл арифметику!

Через парк медленно, словно на ощупь, шёл мистер Бэнкс в банном халате. Глаза его были закрыты, а руки вытянуты вперёд.

— Папа, мы здесь! — закричали Джейн и Майкл.

Но мистер Бэнкс даже не вздрогнул.

— Портфель при мне… утренняя газета пришла… Чего же не хватает?..

— Отведите его домой! — забеспокоились тени. — Он же спит на ходу!?

Из толпы вынырнула тень в котелке и пальто и тут же кинулась к мистеру Бэнксу.

— Я здесь, старина! — мягко проговорила тень. — Идём бай-бай в постельку! Ну, топ-топ!

Мистер Бэнкс послушно повернулся, и его спящее лицо просветлело.

— Мне приснилось, будто что-то пропало, — пробормотал он. — Но, кажется, это был неправильный сон.

Он уцепился за свою тень и побрёл за ней следом из освещённого парка в темень Вишнёвого переулка.

— Забавная парочка — гусь да гагарочка! Верно, голубушка? — хихикнула Тётушка-Птичница, подтолкнув локтем свою тень. — О, простите, ваша милость, не про вас это сказано!

И она заискивающе улыбнулась Лорд-мэру, который появился на аллее в сопровождении двух своих советников. При каждом шаге его длинный плащ колыхался и хлопал распахнутыми полами, а цепь на шее — знак власти — глухо позвякивала.

— Надеюсь, ваша милость, вы в полном здравии? — вежливо поинтересовалась Тётушка-Птичница.

— Нет, миссис Смит! Я очень огорчён! — посетовал Лорд-мэр.

— Ты огорчён, малыш? Что же тебя расстроило? — вскричала миссис Корри. Она как раз оказалась рядом, выплясывая вместе с Танцующей Коровой. — Запомни: яблочко с утра — и прощайте доктора! Этот совет я давала ещё моему прапраправнуку, который трижды избирался Лорд-мэром Лондона! Его звали Виттингтон. Может, слыхал?

— Вы, наверное, хотели сказать, что он ваш прапрапрадед? — поправил её Лорд-мэр.

— Чепуха! Я сказала именно то, что сказала! Ну, выкладывай, моя радость, что тебя так расстроило?

— Случилось ужасное несчастье, мадам! Я потерял… — Он оглядел парк, и глаза его полезли на лоб. — Вот она! — закричал Лорд-мэр, указывая пальцем в сторону Анни и Фанни.

Из-за их спин испуганно выглядывала его тень.

— Вот досада! — простонала она. — Одну ночь не можете без меня обойтись! Если бы вы только знали, как мне надоели эти официальные обеды, важные встречи и скучные церемонии! А ещё обязательные визиты к Королю!..

— Нет, нет и нет! — перебил ее Лорд-мэр. — Я не могу показаться на людях без сопровождения тени! Это невозможно, недостойно!

Более того, не соответствует моему положению!

— Очень уж возомнили о себе! — проворчала тень. — Вы всего-навсего Лорд-мэр, а не Багдадский шах.

— Хи! — прыснул сторож и в испуге зажал рот.

Но Лорд-мэр услышал и резко повернулся к нему, дыша гневом.

— Смит, — заявил он, — это ваша вина! Вы знаете правила, но постоянно их нарушаете! Устроить вечеринку в парке, когда весь город мирно спит! Неслыханно! Я вынужден буду доложить Лорд-канцлеру!

— Я ничего не устраивал, ваша милость! Они сами! Не губите! Пожалейте мою старую матушку!..

— Обо мне не беспокойся, Фред! — Тётушка-Птичница звонко щёлкнула пальцами.

В ту же секунду стая голубей взмыла в воздух и, громко хлопая крыльями, устремилась к Лорд-мэру. Голуби низко кружили над ним. Они садились ему на макушку, на нос. Кончики их крыльев и хвостов чиркали по его шее, щекотали за ушами.

— Ой, не надо! Я боюсь щекотки! Хи-хи-хи! Ха-ха-ха! — визгливо захохотал Лорд-мэр, не в силах сдерживаться. — Уберите этих птиц, Смит! Ой-ой, щекотно! Скорей! А-ха-ха!

Он хохотал без удержу. Он клекотал по-петушиному. Он гоготал по-гусиному. Он крякал по-утиному. Он взвизгивал, словно поросёнок, и носился как угорелый между танцующими парами.

— Только не под мышками! Ох! Ох! Пощадите! У-у-у! Он копошится в рукаве! А-ха-ха! О-хо-хо! И-хи-хи! Это вы, Мэри Поппинс? Как всегда… Э-хе-хе!.. великоле… Э-хе-хе… великолепны! — Лорд-мэр просто сгибался от смеха. — Какая чудесная вечеринка! — заливался он. — Ха-ха! Хо-хо! Надо было прийти пораньше! О, моя любимая песенка! — обрадовался Лорд-мэр и затянул: — «Недалёко, за холмами край родной!» Ой-ой-ой! — снова заверещал он.

— Что-нибудь не так, ваша честь? — спросил полисмен. Он невозмутимо высился посреди всего этого шумного веселья под ручку с Элин.

— Да, не та-а-ак! А-ха-ха! — не мог уняться Лорд-мэр. — Меня щекочут, и я хохочу без остановки! Всё так забавно! Просто умора! И от вас тоже… Э-хе-хе!.. Тень сбежала! Вон она… Хи-хи-хи… На гармонике наигрывает!

— Моя тень, сэр? На гармонике? — Полисмен изумлённо смотрел на Лорд-мэра, уверенный, что тот просто помешался. — Но сейчас, смею доложить, ваша честь, ни у кого нет тени! И что-то я не слышал, чтобы тень на гармонике баловалась! — недоумевал полисмен.

— Как это ни у кого? А-ха-ха! У всех должна быть тень!

— Но в данный момент, ваша честь, они все исчезли. Луна за облачко забежала, — щёлкнул каблуками полисмен.

— За облачко? По какому праву? Кто приказал? — всполошился Лорд-мэр, сразу перестав смеяться. — Неужели всё кончилось?

Пока они говорили, тучи затянули небо, и луна исчезла совсем. Тени взвыли и метнулись в воздух. Они слились с ночным мраком и исчезли вовсе. Парк утонул во тьме. Смолкла весёлая музыка. Наступила оглушительная, до звона в ушах, тишина. И мерный бой городских башенных часов возвестил о наступлении полуночи.

— Наше время истекло! — послышался хор заунывных голосов. — Хэллоуин закончился! Улета-аем!

Мимо Джейн и Майкла пронеслись лёгкие, как ветерок, прозрачные, как крылышко стрекозы, почти невидимые тени.

— Прощайте! — прозвенела одна.

— …щайте! — эхом подхватила Другая.

А третья лишь просвистела тоненькой флейтой над самым ухом Джейн.

— Эй, крошки! Зёрнышки да крошки! — тихо-тихо позвала Тётушка-Птичница, и голуби тотчас выпорхнули из правого и левого рукавов Лорд-мэра, слетели с полей его шляпы.

ДЕВЯТЬ… ДЕСЯТЬ… ОДИННАДЦАТЬ… ДВЕНАДЦАТЬ! — отсчитывали башенные часы.

— Прощайте! Прощайте! — затихало вдали.

Недалёко, за холмами край родной! — откликнулась свирель.

— Это Том, сын Трубача, посылает нам последний привет, — вздохнула Джейн. — Когда ещё увидимся снова?

Вдруг что-то невесомое, как воздух, нежное, как вечерняя прохлада, и дремотное, как первый сон, подхватило их, окутало, будто пуховое одеяло, и понесло прочь.

— Кто вы? — вопрошали дети ночную тьму, которая, как на крыльях, несла их над парком, над деревьями, над домами.

И в ответ прошелестело?

— Мы неотделимы от вас, мы — ваши тени…

— Ф-фу! — встряхнулся Лорд-мэр, будто прогоняя от себя сон. — Прощайте! — прошептал он и тут же опомнился: — Но простите, кому я это говорю? Мне казалось, что я побывал только что на чудесной вечеринке. Было так весело! Я хохотал до упаду! И вдруг всё исчезло! Куда?

— Полагаю, вы просто сильно переутомились, ваша честь! — Полисмен, одной рукой обнимая Элин, другой подхватил Лорд-мэра и повёл его по главной аллее к выходу из парка.

За ними поспешали советники, важные и надутые, но немного обескураженные.

— Вы правы, я просто устал. Столько работы! — пожаловался Лорд-мэр. — Но только что мне было удивительно легко и беззаботно! Как никогда!

Парковый сторож внимательно и строго оглядел парк и взял Тётушку-Птичницу за руку. Темнота постепенно заливала небо, как чернила из опрокинутой чернильницы. Вскоре всё вокруг стало черным-черно. И только внимательный глаз мог заметить две светлые точки.

— Странно, — задумчиво проговорил сторож. — В небе зажглась звезда. А вон там, над Домом Номер Семнадцать, горит фонарь. Если долго смотреть, то получается, будто это просто две звёздочки. Одна повыше, другая пониже.

Тётушка-Птичница подманила к себе голубей.

— Так оно и есть, — улыбнулась она, — один огонёк — тень другого. Идём, сынок, домой…

Майкл медленно, чуть ли не задом наперёд, вышел из детской к завтраку. Он то и дело оглядывался через плечо. За ним, не отставая ни на шаг, скользил по полу тёмный силуэт.

— Моя тень здесь. А твоя, Джейн, тоже?

— Ага, — ответила она, шумно высасывая через соломинку из стакана тёплое молоко.

Она уже давно встала и успела даже покивать своей тени, и та столько же раз послушно кивнула в ответ.

— А где же, скажи на милость, им ещё и быть? Неготвлекайся, ешь свою овсянку!

В комнату, похрустывая накрахмаленным белым фартуком, вошла Мэри Поппинс. В руках у неё было синее пальто и шляпка с красным тюльпаном.

Джейн искоса глянула на Мэри Поппинс.

— А иногда тени оказываются в парке, — лукаво промолвила она, будто продолжая долгий разговор.

Фартук недовольно хрустнул. Пальто закачалось на крючке, а шляпка будто сама собой нырнула в картонную коробку. Кажется, прогулка срывалась. «И что я такого сказала?» — испуганно подумала Джейн.

— В парке, в саду, на дереве — где угодно! Тени следуют за вами повсюду! И хватит болтать глупости, Джейн!

— Но иногда они всё-таки убегают, Мэри Поппинс, — как бы между прочим, заметил Майкл, густо посыпая овсянку сахаром. — Как наши прошлой ночью на Хэллоуин, — добавил он.

— На Хэллоуин? — широко раскрыла глаза Мэри Поппинс.

По её виду можно было заключить, что она и слово-то это слышит впервые!

— Ну да, на Хэллоуин! — бесстрашно, как в воду головой, ринулся в опасный разговор Майкл. — Но ваша тень никогда не сбежит — правда, Мэри Поппинс?

В детской повисла угрожающая тишина. Синие глаза Мэри Поппинс сверкали, алые щёки пылали. Но где-то в уголках губ таилась еле уловимая самодовольная улыбка.

— А с какой стати ей сбегать? — фыркнула она. — Вот ещё выдумки!

— Конечно, со своей тенью вы не расстанетесь ни за какие коврижки! — сказал Майкл, и воспоминания о чудесной ночи забурлили в его голове. — А как я хохотал над Лорд-мэром! — Он ясно представил себе уморительные прыжки важного дяденьки и хихикнул. — А миссис Корри! А Глупый Гусь!

— А вы, Мэри Поппинс, — подхватила Джейн, — просто летали по парку, и на плече у вашей тени сидела бабочка.

Майкл и Джейн переглянулись и залились радостным смехом. Они запрокидывали головы, хватались за бока и чуть не падали со стульев.

— Ох, умора! Ой, умру! Вот уж забавно было!

— Неужели? — охладил их ледяной голос Мэри Поппинс.

Они проглотили последние смешки и попытались придать своим лицам постное выражение. Синие глаза Мэри Поппинс расширились от изумления, и в глубине их мерещился тёмный, бездонный омут.

— Скакала? С бабочкой на плече? Ночью? В общественном месте?

Вы полагаете, мисс Джейн и мистер Майкл Бэнкс, что я кенгуру?

Всё! Дети поняли, что шутки кончились. Пора хвататься за последнюю соломинку.

— Нет, вы не кенгуру, Мэри Поппинс!.. — попытался ворваться в гневный поток её речи Майкл, но она не слушала.

— Сидела на шее у Глупого Гусака? Летала ночью по парку? Разве не это вы только что утверждали?..

— Но вы танцевали! Я видел…

Под её невыносимым взглядом Майкл почувствовал себя так, будто окунулся в кипящий чайник. Он краешком глаза посмотрел на Джейн.

«Помоги мне! — молча молил он. — Ведь не приснилось же нам всё это!»

Джейн тоже исподтишка косилась на него и словно говорила: «Да, да, всё правда!» При этом она незаметно кивнула на пол.

Майкл опустил глаза.

Там, дотягиваясь до каминного коврика, лежала тень Мэри Поппинс, а на плече её тени ясно рисовалась тень бабочки!

— Ой! — радостно воскликнул Майкл и выронил ложку; она звякнула и скатилась со стола.

— Что «ой»? — нахмурилась Мэри Поппинс и тоже посмотрела на пол.

Она переводила взгляд с тени бабочки на Майкла, с него на Джейн. И так несколько раз. Овсянка стыла в тарелках, пока они так переглядывались друг с другом. Никто не говорил ни слова. А что тут скажешь, если вот она, тень бабочки? Бывают такие моменты, — скажу вам, когда слов и не требуется. Тем более что три тени, прильнувшие одна к другой, кажется, всё понимали.

— Сегодня ваш День Рождения, Мэри Поппинс? — нарушил молчание Майкл и заулыбался.

— Со счастливым возвращением, Мэри Поппинс! — И Джейн нежно погладила её по руке.

Довольная улыбка появилась на лице Мэри Поппинс, но она тут же спохватилась и поджала губы.

— С возвращением? Понятия не имею, о чём ты говоришь! — фыркнула она, будто и впрямь не понимала.

Но Майкл от радости так осмелел, что заговорщицки подмигнул ей, улыбаясь во весь рот. Пусть Мэри Поппинс никогда ничего не объясняет, его-то не проведёшь!

— Действительно, откуда вам знать? — фыркнул Майкл, передразнивая её.

— Ах ты насмешник!

Мэри Поппинс кинулась к нему, но он увернулся, выскочил из-за стола, кубарем вылетел из детской и с хохотом скатился вниз по ступенькам. Джейн неслась следом за ним.

Они стремглав пробежали по садовой дорожке, выскочили за ворота и устремились в парк.

Утренний воздух был свежим и прозрачным. Птицы распевали свои прощальные осенние песни. А парковый сторож шёл навстречу детям. И за околыш его фуражки была заткнута пышная роза…

Клички собак придуманы Борисом Заходером.