Морская пехота России прошла длительный исторический путь своего развития. Каждая страница ее славной истории отмечена немеркнущими примерами доблести, мужества и героизма.

Боевые традиции отечественной морской пехоты выковывались в процессе ее боевой деятельности на полях сражений в течение многих веков.

Эти традиции возникали и утверждались еще в морских походах русских дружин князей Святослава, Олега и Игоря, в первой (1769–1774 гг.) и второй (1805–1807 гг.) Архипелагских экспедициях русского флота, Средиземноморском походе Ушакова (1798–1800 гг.), на Бородинском поле в 1812 году, в огне сражений Крымской, русско-японской (1904–1905 гг.) и Первой мировой войн.

В основе боевых традиций морской пехоты всегда лежали нравственные элементы, в которых нашли воплощение лучшие морально-боевые качества русской армии и флота, выкованные в многовековой борьбе за честь и независимость Родины. Эти традиции сложились на основе военных реформ Петра I. При этом боевые традиции морской пехоты всегда выступали как связь прошлого с настоящим.

Боевой опыт петровской эпохи русская морская пехота пронесла через столетия. Храбрость и отвага, стойкость и мужество в боях и походах, способность переносить тяготы и лишения службы на море и суше органично воплотились в национальном характере, обрели устойчивую силу неотъемлемых традиций морской пехоты Российского флота, которые, передаваясь из поколения в поколение, постоянно развивались.

Пропитанные героическими и патриотическими идеями защиты отечества, они обогатили военную историю нашей Родины и прославили российское воинство. При этом история морской пехоты России стала богатейшей сокровищницей ярких примеров мужества, стойкости, боевого мастерства и героизма личного состава.

Источниками боевых традиций морской пехоты всегда являлись такие морально-боевые качества, как безграничная преданность Отечеству и своему народу; постоянная готовность к защите Родины от внешних врагов, верность Боевому Знамени, высокая дисциплинированность; непрерывное повышение боевого мастерства как в мирное, так и военное время; храбрость и отвага, самоотверженность в бою, стойкость, способность преодолевать тяготы и лишения воинской службы; любовь к армии и флоту, своей части, флотское товарищество.

Боевым традициям отечественной морской пехоты был всегда присущ такой нравственный императив, как воинский долг и воинская честь.

Отличительной чертой боевых традиций морской пехоты, в силу специфики ее боевой деятельности, являлись основанные на взаимном уважении отношения между матросами и офицерами, которые еще с петровской эпохи составляли одну боевую семью.

Боевые традиции морской пехоты невозможно оценить без знания их патриотических основ, в которых нашла отражение всенародная любовь к богатому историческому прошлому Родины.

Характерная особенность боевых традиций русской морской пехоты состояла в том, что основу их духовного содержания составляла идея самодержавия, православия и патриотизма.

Определяя роль традиций в боевой деятельности морской пехоты, следует отметить, что главной их задачей являлось формирование у личного состава высоких морально-боевых качеств.

Наиболее значимыми боевыми традициями русской морской пехоты всегда были храбрость, верность воинской присяге и своему воинскому долгу, презрение к смерти, наступательный порыв, дерзость и решительность.

При этом одной из основных боевых традиций морской пехоты являлась верность воинской присяге.

Демонстрируя верность воинской присяге, солдаты и офицеры русской морской пехоты показали множество примеров неустрашимости, мужества и отваги при выполнении своего воинского долга. С наибольшей силой все эти качества проявлялись в годы Великой Отечественной войны.

Историческая память нашего народа оценивает Великую Отечественную войну как национальный символ огромной государственной значимости, а ее итоги и последствия — как выдающееся событие в истории нашего Отечества и всего мира.

Эта война была для советского народа и его Вооруженных Сил самым трудным, драматическим, но вместе с тем и героическим временем. В годы военных испытаний с невиданной силой проявились глубоко укоренившиеся в народе чувства национальной гордости и беспредельной преданности своей Отчизне.

Наиболее ярко это проявилось в боевой деятельности подразделений, частей и соединений морской пехоты, в которых слитое воедино чувство национальной гордости и любви к Родине сопровождалось небывалым взлетом духовных сил.

В Великой Отечественной войне морская пехота использовалась на всех театрах военных действий, принимая участие в морских десантах, обороне приморских плацдармов и военно-морских баз. Ее боевой путь овеян немеркнущей славой.

В советской морской пехоте в годы войны многие традиции русской морской пехоты были сохранены и приумножены, при этом все лучшее и наиболее ценное из них было взято на вооружение и питало духовные силы советской морской пехоты военных лет. Об этом свидетельствуют примеры несокрушимой стойкости морских пехотинцев при обороне военно-морских баз Лиепаи, Таллина, Ханко, Одессы, Севастополя, Новороссийска и Туапсе; таких приморских плацдармов, как полуострова Средний и Рыбачий, Ораниенбаумский плацдарм, Малая земля под Новороссийском, «Огненная земля» Эльтигена, а также крупнейших административных и промышленных городов Ленинграда, Москвы и Сталинграда.

Сражающаяся морская пехота — это потрясающая картина героической боевой деятельности полумиллиона моряков на фронтах Великой Отечественной войны.

Основными боевыми традициями морской пехоты в годы войны являлись: высокий моральный дух; любовь к флоту; несокрушимая стойкость в обороне; самоотверженность и презрение к смерти; неудержимый дерзкий наступательный порыв, высокое боевое мастерство; флотское товарищество; беспредельная преданность Родине и своему народу; верность воинскому долгу.

Наряду с моральным духом, одной из важнейших составляющих высокой боеспособности морской пехоты являлась любовь к своему роду сил. Хорошо сказал о морских пехотинцах известный писатель, воевавший в годы войны в разведке, Э. Казакевич: «В них была особая спаянность, порывистая удаль, гордость своей причастностью к морю, внешняя и внутренняя культура, свойственные морякам, и в то же время — основательность, настойчивость, гордость тем обстоятельством, что именно они своим продвижением по земле решают успех сражения, трезвая и расчетливая храбрость, свойственная пехоте».

На сухопутные фронты моряки принесли с собой морские традиции, корабельные порядки и флотскую терминологию. Так, во всех частях и соединениях морской пехоты землянки назывались кубриками, окна — иллюминаторами, столовая — камбузом и т. д. Даже в соединениях сухопутных войск, сформированных на базе бригад морской пехоты, укоренилась морская терминология. В оформлении стенных газет господствовали морские мотивы — море, корабли, матросы. Многие солдаты носили флотские ремни с бляхами и тельняшки, доставшиеся им якобы «по наследству». Следует отметить, что моряки пользовались в сухопутных войсках непререкаемым авторитетом. Особо уважительно относились к командирам, о которых говорили: «Они еще вместе с моряками воевали». И это звучало как наивысшая похвала.

Как известно, в годы войны личный состав частей и соединений морской пехоты носил армейскую форму одежды, однако флотский ремень с бляхой, бескозырку, иногда бушлат и всегда дорогую сердцу каждого моряка тельняшку оставляли себе.

По сине-белым полоскам, проглядывавшим под расстегнутым воротом защитной гимнастерки, серой шинели, ватника или полушубка, всегда узнавали морских пехотинцев. Носить тельняшку под любой формой, в которую одевала моряков война, стало неписаным правилом и традицией морской пехоты.

С легкой руки писателя-мариниста Л. Соболева тельняшка стала символом «морской души», означавшей решительность, отвагу, неколебимую стойкость, удаль, презрение к смерти и ненависть к врагу.

Об этом писал в своих записках морской пехотинец Тихоокеанского флота известный снайпер Герой Советского Союза В. Зайцев: «Белые и синие полоски флотской тельняшки издавна считаются символом мужества и отваги… Вот почему не напрасно говорят, что люди в тельняшках не знают страха, презирают смерть и врага о пощаде не просят». Не случайно, поднимаясь в атаку даже в тридцатиградусный мороз, моряки оставались в тельняшке и надевали бескозырки. И враг не выдерживал удара морских пехотинцев и обращался в бегство.

Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов вспоминал: «Я неоднократно бывал в жарких боях, а такого еще не видел. Особенно героически действовали моряки-тихоокеанцы. Многие из них скинули бушлаты и в одних тельняшках с гранатами бросались на фашистские танки».

Морская пехота проявила особую стойкость в тяжелейшем для страны первом периоде войны в обороне военно-морских баз Либавы, Таллина, Ханко, Одессы и Севастополя.

Чудеса храбрости и стойкости показали морские пехотинцы 1-й особой бригады морской пехоты в оборонительных боях за главную базу Балтийского флота Таллин. Они сражались на самых ответственных участках фронта и во многом способствовали тому, что гарнизон этой военно-морской базы в течение 24 дней успешно отражал атаки пяти немецких пехотных дивизий.

Летом 1943 г. колхозники деревни Сухой Лиман Одесской области, распахивая землю, обнаружили бутылку, из которой извлекли скрученный в трубочку листок — последнее письмо стоявших в 1941 г. у деревни насмерть морских пехотинцев. На пожелтевшем от времени клочке бумаги можно было прочесть: «…по заданию командования третий батальон сдерживает наступление противника. Каждый наш боец уничтожил не менее 15 захватчиков… Победа будет за нами».

Бесстрашие и стойкость проявили морские пехотинцы, сражавшиеся на легендарном плацдарме под Новороссийском. По словам известного военного журналиста Героя Советского Союза полковника С. А. Борзенко, «…Малая земля стала Родиной мужества и отваги…». Каждый, кто попадал сюда, становился героем. На плацдарме не было ни метра земли, куда бы не свалилась бомба, не упала мина или снаряд. Семь месяцев немецкая авиация и артиллерия «перепахивала» вдоль и поперек Малую землю, на которой не осталось ничего живого — ни зверей, ни птиц, ни деревьев, ни травы, но так и не добилась успеха.

Мужественно удерживали морские пехотинцы свои позиции под Севастополем. В период напряженных июньских боев командир 8-й бригады морской пехоты полковник П. Ф. Горпищенко лично возглавил контратаку, идя впереди с автоматом в руке. В этом бою он получил ранение и был доставлен на 35-ю батарею для эвакуации.

Между тем ожесточенные бои за город продолжались. Повсюду в стихийно возникавших рукопашных схватках сверкали штыки, мелькали приклады и гремело матросское «Ура!» и «Полундра», которое не могли заглушить ни вой мин, ни разрывы снарядов. По сложившейся традиции, большинство морских пехотинцев дрались в тельняшках и бескозырках. Для многих из них это был последний бой.

У стен волгоградского элеватора стоит во весь рост семиметровая скульптура моряка — защитника Сталинграда. В правой руке он держит противотанковое ружье, в левой — бескозырку, на плечи накинута плащ-палатка. А на стене надпись: «…особое упорство, стойкость и массовый героизм проявили здесь моряки-североморцы 92-й отдельной стрелковой бригады».

Более четырех месяцев моряки этой прославленной бригады вели в Сталинграде тяжелые бои. Их бросали на самые ответственные участки обороны города. Морские пехотинцы с честью оправдали доверие, геройски сражаясь за каждую пядь сталинградской земли.

В зале Воинской славы памятника-ансамбля на Мамаевом кургане на мозаичных знаменах, где запечатлены фамилии советских солдат и офицеров, павших в Сталинградской битве, свыше шестисот имен воинов 92-й отдельной стрелковой бригады.

Мемориальные доски в честь бригады установлены на заводе «Баррикада», на кинотеатре «Гвардеец» и в речном порту — там, где мужественно сражались моряки.

Как известно, в наиболее тяжелой обстановке А. В. Суворов говорил своим солдатам, чтобы они смотрели смерти в лицо. Известный военачальник и педагог М. Н. Драгомиров считал, что надо воспитывать у солдат чувство долга, доведенное до готовности самопожертвования. Развивая идеи великого русского полководца, он считал необходимым научить их побеждать инстинкт самосохранения и утверждал, что «только тот и побеждает, кто не боится погибнуть».

В своей короткой речи перед посадкой на корабли 3 февраля 1943 г. в начале десантной операции в районе Южная Озерейка, Станичка, легендарный командир особого штурмового отряда морской пехоты Ц. Л. Куников сказал: «Товарищи! Каждый из вас знает, что ждет нас впереди. Холод, ледяная вода, огонь врага. Короче говоря, идем на смерть…»

Тем не менее морские пехотинцы шли в бой, презирая смерть, и поэтому побеждали.

Во время боев под Ленинградом командир одной из танковых бригад, докладывая о действиях морской пехоты в штаб Ленинградского фронта, писал: «Я воюю давно. Бывал во многих боях, но таких бойцов встречаю впервые. Под шквальным и пулеметным огнем моряки три раза ходили в атаку. Шли, презирая смерть. Броски их были настолько стремительны, что многие оказывались не позади, а впереди танков».

Говоря о такой традиции морской пехоты, как неудержимый, дерзкий наступательный порыв, следует отметить, что с наибольшей силой она проявилась при действиях в составе десантов — основном способе боевого применения этого рода сил флота в годы войны.

«Наступать и наступать! Впереди — противник, позади — море. Для морского пехотинца путь один — только вперед, цель одна — только победа!» — таков был девиз морской пехоты в годы войны. Под Одессой и Севастополем, Ленинградом и Москвой, Сталинградом и в Заполярье — всюду, где Родина требовала совершения подвигов во имя победы, вставали во весь рост и шли в атаку доблестные морские пехотинцы.

25 декабря 1941 г. в начале Керченско-Феодосийской десантной операции 3-й батальон 83-й отдельной морской стрелковой бригады (1-го формирования) вместе со штабом и управлением бригады в крайне сложных погодных условиях под огнем противника высадился у мыса Хрони и овладел плацдармом на берегу в северо-восточной части Керченского полуострова.

Батальон стал костяком десантной группы в количестве около 2000 человек, которую возглавил командир 83-й ОМСБР полковник И. П. Леонтьев.

Позднее командир 3-го батальона капитан А. П. Панов командовал одним из батальонов созданного в Аджимушкайских каменоломнях полка. Его заместителем был командир 1-го батальона бригады капитан А. И. Капран.

В найденном в Аджимушкайских каменоломнях среди останков последних защитников легендарной подземной крепости дневнике сохранилась запись: «26 декабря. Что за погода. Дует холодный ветер. Мороз 30 градусов. Канонада артиллерии растет и растет. „За мной! За Родину!“ Впереди, сжимая автомат, бежал командир батальона товарищ Панов…»

Героизм и отвагу проявили морские пехотинцы Северного флота в смелой по замыслу и исполнению высадке десанта в порт Линахамари в октябре 1944 года. В первом броске на катерах под сильным огнем противника на берег высадились морские пехотинцы взвода автоматчиков мл. лейтенанта М. Д. Семенова и взвода разведчиков мл. лейтенанта Александрова. В первые минуты ожесточенного боя за высадку был тяжело ранен Александров, которого заменил его помощник — сержант И. П. Каторжный, во главе с которым разведчики захватили три причала. К моменту подхода разведроты ст. лейтенанта Петербургского взвод Каторжного уничтожил группу противника в превращенной в опорный пункт портовой гостинице. Рукопашная схватка происходила везде — на этажах, в холлах, комнатах. В ходе боя сержант Каторжный и старший матрос И. Е. Ковалев, пробившись на крышу, укрепили на ней красный флаг. За исключительный героизм старший сержант И. П. Каторжный был удостоен звания Героя Советского Союза.

Замечательный боевой традицией морской пехоты является флотское товарищество, взаимная выручка в бою. Наиболее ярко сформулировал суть данной традиции великий русский полководец А. В. Суворов: «Сам погибай, а товарища выручай». Это правило стало нравственным законом морских пехотинцев.

Флотская спайка воспитывалась самими условиями корабельной службы, где от четкости каждого матроса, старшины и слаженности работы всего экипажа зависел успех в бою. Дружба, взаимовыручка, упорство в достижении цели — все это, как результат флотского воспитания, ярко проявилось в боях на сухопутных фронтах.

Известный советский военачальник Герой Советского Союза генерал-полковник И. М. Чистяков, командовавший в свое время 64-й морской стрелковой бригадой, вспоминал: «Я не помню случая, чтобы воины 64-й бригады дрогнули при виде контратаки танков или подняли панику при виде превосходящих сил немцев… Этот дружный, хорошо сплоченный боевой коллектив я всю войну ставил в пример своим подчиненным… И сейчас, спустя более 20 лет, я с большой теплотой вспоминаю о 64-й морской стрелковой бригаде».

Ярким примером флотского товарищества и взаимовыручки в бою может служить подвиг морского пехотинца И. Лысенко во время штурма зенитной батареи 80-мм орудий на мысе Крестовом в октябре 1944 года. Когда ряды колючей проволоки и ливень пуль на некоторое время остановил отряд В. Н. Леонова, свой беспримерный подвиг совершил обладавший феноменальной физической силой разведчик И. Лысенко. В решающий момент боя он нечеловеческим усилием вырвал секцию заграждений из колючей проволоки и открыл путь своим товарищам. Десятки пуль буквально прошили тело героя, который ценой своей жизни помог морским пехотинцам выполнить боевую задачу.

9 февраля 1943 года в ходе Новороссийской десантной операции рота морской пехоты под командованием ст. лейтенанта В. А. Ботылева прорвалась в тыл противника в районе ул. Шевченко. При отражении одной из немецких атак мл. сержант М. М. Корницкий противотанковой гранатой подбил танк. Остальные танки повернули обратно. После этого морские пехотинцы, заняв оборону в одном из зданий, отразили еще несколько атак. Во второй половине дня гитлеровцы окружили и подожгли снарядами здание, которое удерживали моряки. В этот напряженный момент боя положение спас мл. сержант Корницкий. Он подвязал к поясу несколько противотанковых гранат и, держа в руке подготовленную для взрыва гранату, прыгнул за забор на изготовившихся для атаки солдат противника. Герой подорвал себя вместе с фашистами и этим обеспечил роте выход из окружения.

За этот подвиг младшему сержанту М. М. Корницкому было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

В годы войны боевые традиции морской пехоты сыграли важную роль в формировании высоких морально-боевых качеств ее личного состава.

Полководцы и мыслители прошлого давно заметили прямую зависимость побед или поражений в войне от состояния нравственных сил войск. Так, в трудах военных теоретиков Запада Клаузевица, Фоша, Бернгарди, Жомини, русских полководцев и военных деятелей А. В. Суворова, М. И. Кутузова, М. И. Драгомирова, Г. А. Леера, Н. Д. Михневича и др. содержится немало оригинальных мыслей о месте и роли нравственных сил воинов в войне.

Если смотреть на солдата как на «артикул стреляющий», то «моральный дух будет дремать», справедливо полагал А. В. Суворов. В своих приказах М. И. Кутузов обращал особое внимание на создание высокого морального духа, ибо, как бы ни были вооружены войска, они могут остаться «бессильными тогда, когда не оживятся они воинским духом. Которой… не находит препон ни в каких предприятиях».

Генерал от инфантерии Н. Н. Обручев утверждал, что «…сила духа тогда только даст хорошего воина, когда ее будут воспитывать, когда нравственною стороною солдата будут заниматься постоянно». Участник Кавказской войны генерал Р. Фадеев считал высокий моральный дух особой чертой национального характера. «В каком же свойстве заключается русское преимущество?» — спрашивал он и отвечал: «Это знает Европа и каждый бывалый русский офицер. Оно заключается… в том духе, который заставляет русского человека подчинять свою личность миру, общине и действовать всегда артелью, по пословице „на миру и смерть красна“».

На таких же позициях стоял и военный педагог А. Мариюшкин, доказывавший, что «только духовно сильный боец способен выдержать тяжести испытания во время боя, только воодушевленные воинским духом войска способны к наступлению и победе».

Решающее влияние на состояние морального фактора морской пехоты, как и всей армии, всегда оказывали идеологические элементы. Они направляли их мысли, волю, чувства на выполнение воинского долга, конкретной задачи; аккумулировали всю духовную энергию морских пехотинцев для решающего броска, самоотверженного поступка, моральной выносливости.

Моральный фактор морской пехоты, как и всего народа и армии, определялся прежде всего характером существовавших в обществе общественных отношений, а также господствующей идеологией. Вместе с тем содержание морального фактора морской пехоты в годы войны в известном смысле определялось содержанием прошлого боевого опыта и боевых традиций этого рода сил флота. При этом зрелость морального фактора определялась величиной духовного богатства своего народа.

Еще в 20-е гг. ХХ в. в центре внимания многих известных военачальников были вопросы повышения морально-боевых качеств личного состава Красной Армии.

«Мы должны будем сказать, — писал М. В. Фрунзе, — что все-таки решающая роль принадлежит не технике, за техникой всегда находится живой человек, без которого техника мертва». Развивая эту мысль, полководец сформулировал важный вывод, что в будущей войне особое значение будут иметь «большая выносливость, большая выдержанность и главным образом крепкая мораль, способность и готовность идти на величайшие лишения и героические жертвы». В новых воинских уставах этого периода особое место занимали вопросы поддержания высокого морально-политического состояния личного состава. Задача воспитания воинов в мирных условиях, говорилось в Боевом уставе пехоты, — выработать «в них такие морально-политические данные, которые смогут обеспечить успех боя: единодушие, порыв, сознание необходимости добиться победы, бодрость, решимость в преодолении всех могущих возникнуть препятствий».

Тогда же было опубликовано немало интересных, содержательных статей о поведении воина в бою, в которых рассматривалась роль военно-этической теории в решении этой проблемы. Многие авторы справедливо отмечали, что политико-моральное состояние войск — специфическое проявление политической зрелости, нравственной закалки и «психологии мнений и настроений» воинов. Рассматривая политико-моральное состояние войск в военном плане, П. Изместьев, например, называл его показателем «моральной упругости», измеряемой количеством потерь, при которых войска не теряют боеспособности.

В ряде теоретических работ этого периода делалась попытка осуществить конкретный анализ политико-морального состояния армии, показать, что в нем заключается важнейшая характеристика проявления морального фактора.

В 30-е годы наиболее глубоко были разработаны проблемы морально-политического единства общества и армии, коллектива и коллективизма, а также категории воинского долга, ответственности, бдительности.

Многие положения и выводы предвоенной теории, связанные с изучением морального фактора, прошли проверку в годы Великой Отечественной войны. Это прежде всего касается положения о морально-политическом единстве народа и армии, о патриотизме как одной из самых ярких черт советского человека, об определяющей роли идеологической закалки в воинском коллективе и др.

Одним из важнейших принципов военно-этической теории всегда являлась постоянная готовность к защите Отечества. Этот принцип нашел широкое выражение в патриотических поступках морских пехотинцев, добровольно ушедших сражаться на сухопутные фронты. Уже в первые дни войны на флотах и флотилиях были поданы тысячи заявлений командиров и краснофлотцев с просьбой отправить их на фронт.

Следует отметить, что, как правило, на фронт направлялись только добровольцы, причем широко не объявлялось об этом. Однако краснофлотцы и старшины все-таки узнавали о наборе добровольцев в морскую пехоту и подавали рапорта.

Так, для оказания помощи войскам 14-й армии Северный флот в кратчайшие сроки сформировал несколько частей морской пехоты из моряков-добровольцев. Желающих идти в морскую пехоту оказалось более чем достаточно. В течение нескольких дней на кораблях и в береговых частях флота было подано свыше 12 тыс. рапортов с просьбой зачислить в ряды морской пехоты. Такая же обстановка царила и на других флотах. Следуя патриотическому порыву, только на двух крейсерах Черноморского флота в добровольцы записалось свыше 1300 человек, в т. ч. на крейсере «Ворошилов» — свыше 689 человек.

Формирование частей и соединений происходило в атмосфере наивысшего патриотического подъема. Отъезжавших на фронт краснофлотцев, командиров и политработников торжественно провожало командование флотов и флотилий. Военные советы флотов выпускали специальные обращения. Так, в обращении Военного совета Северного флота к морякам, идущим на сухопутный фронт, говорилось:

«…Товарищ! Ты идешь на сухопутный фронт, Родина— мать благословляет тебя на ратные подвиги. Всегда и везде помни, что ты славный потомок Нахимова и Корнилова, продолжатель дела революционных моряков Железнякова и Маркина, представитель героического Северного флота. Борись же с врагом храбро, мужественно, по-флотски. Через огонь великих сражений пронеси честь флотского воина, боевых традиций Русского флота. Где бы ты ни появлялся, вноси смятение и страх в стан врага, опрокидывай и гони их прочь с нашей священной земли. Ни шагу назад! Стой насмерть!»

И надо сказать, что уже в первых боях морская пехота оправдала оказанное ей доверие и показала свои высокие морально-боевые качества.

В одном из боев 18 июля 1941 года на дальних подступах к Мурманску старший сержант В. П. Кисляков, оставшись один на важной в тактическом отношении высоте, в течение часа до подхода подкрепления сдерживал натиск более 100 солдат противника. 13 августа 1941 года В. П. Кислякову, первому в Военно-Морском Флоте, было присвоено звание Героя Советского Союза.

В бою 2 августа этого же года был окружен морской пехотинец И. М. Сивко. Фашисты пытались взять его в плен, но отважный краснофлотец последней гранатой подорвал себя и окруживших его вражеских солдат. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 января 1942 года И. М. Сивко было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

В сентябре 1941 года в одном из батальонов морской пехоты Северного флота геройски сражались Георгий Сердюков и Александр Торцев. После ранения командира роты командование принял Сердюков, а раненого политрука заменил Александр Торцев. Выбив немцев с высоты, рота заняла на ней оборону. При отражении атак противника Торцев вел огонь из пулемета. В тот день морские пехотинцы удержали высоту. Действия Сердюкова и Торцева в роли командира и политрука оказались настолько умелыми, что они были оставлены в этих должностях, а Военный совет 14-й армии присвоил Сердюкову и Торцеву звания младших лейтенантов.

Как призыв к борьбе, как символ победы страну облетела весть о подвиге пяти моряков из 18-го батальона морской пехоты Черноморского флота (командир — капитан А. Ф. Егоров). 7 ноября 1941 года батальон вел оборонительные бои в районе деревни Дуванкой на стыке с 3-м Черноморским полком и 8-й бригадой морской пехоты. Противник любой ценой стремился прорвать здесь оборону морских пехотинцев и выйти в Бельбекскую долину, откуда открывался прямой путь к Севастополю, десятки самолетов бомбили позиции батальона.

Одновременно подразделение пехоты противника с семью танками перешли в атаку, но путь им преградили пять морских пехотинцев: политрук Николай Фильченков, краснофлотцы: Василий Цыбулько, Юрий Паршин, Иван Красносельский и Даниил Одинцов, вооруженные гранатами, бутылками с зажигательной смесью и пулеметом.

Уже в самом начале боя моряки уничтожили три танка, остальные четыре повернули назад. Спустя некоторое время противник повторил атаку уже при поддержке пятнадцати танков. Меткой очередью из пулемета Василий Цыбулько через смотровую щель поразил механика-водителя головного танка, который остановился. Затем, воспользовавшись замешательством противника, он связкой гранат подбил второй танк, третья бронированная машина была подорвана связкой гранат, метко брошенной политруком Фильченковым. Иван Красносельский бутылками с горючей смесью поджег еще два танка, но был тяжело ранен. В это же время уже раненый краснофлотец Цибулько метким броском связки гранат вывел из строя еще один танк, но получил второе ранение. Оставшиеся в строю морские пехотинцы Фильченков, Паршин и Одинцов продолжали сражаться. Они стреляли по смотровым щелям, бросали в танки гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Израсходовав все боеприпасы, герои обвязали себя гранатами и бросились под немецкие танки.

Атака танков противника была отражена. Когда закончился бой, подоспевшие морские пехотинцы нашли истекающего кровью матроса Цыбулько, который в последние минуты своей жизни рассказал комиссару батальона о геройской гибели своих товарищей.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 октября 1942 года всем пяти морским пехотинцам было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Высшим проявлением морального духа морской пехоты в годы войны явился патриотизм и самоотверженное выполнение воинского долга. Это хорошо выразил словами одного из своих героев — морских пехотинцев писатель А. Платонов: «…Позади нас Севастополь, а впереди — все наше, большая вечная Родина… Будем драться, как спокон веку дрались русские, — до последнего человека, а последний человек до последней капли крови и до последнего дыхания!»

Наилучшим образом соединения морской пехоты проявили себя в битве за Москву. Характеризуя высокие морально-боевые качества морских пехотинцев 64-й морской стрелковой бригады, ее командир полковник И. М. Чистяков писал: «В боях под Москвой моряки покрыли себя неувядаемой славой. Их храбрость не была простой удалью или тем более ухарством. Это была отвага людей, одухотворенных сознанием великой цели, охваченных глубоким стремлением защитить, отстоять Родину!»

Как свидетельствует опыт Великой Отечественной войны, части и соединения морской пехоты, несмотря на большие потери, в ожесточенных боях с фашистами оставались морально способными решать самые сложные задачи командования. Именно в способности сохранять устойчивость в самой сложной боевой обстановке выражалось моральное преимущество морской пехоты, способной расширять человеческие возможности, использовать дополнительные нравственные и духовные силы для достижения победы над врагом.

Высокий моральный дух частей и соединений морской пехоты всегда основывался на ее славных боевых традициях.

Где бы морские пехотинцы ни сражались, они всегда проявляли свой исключительный характер, героизм и самопожертвование при выполнении воинского долга.

Туда, где в наиболее трудное для страны время требовались особая боевая дерзость и героический порыв, несокрушимая стойкость и упорство, как правило, направляли морскую пехоту.

Особое место в системе боевых традиций морской пехоты России занимает воинский героизм. Именно в служении Отечеству, в героических подвигах при защите России от иноземных захватчиков проявлялась ратная доблесть морских пехотинцев.

Воинский героизм в истории морской пехоты возник, рос и развивался под знаком вооруженной защиты Отечества. Зародившись еще в Древней Руси, он прошел, наполняясь новым содержанием, красной нитью через всю последующую историю этого рода сил флота.

Особенности морской пехоты, воплотившей в себе лучшие боевые традиции армии и флота, проникнутой национальным духом великого народа, позволили успешно осуществить ее боевое применение в войнах Российской империи. Справедливый характер войн, которые вела Россия, способствовал укоренению среди морской пехоты таких важнейших боевых традиций, как самоотверженность, войсковое товарищество, смелость и отвага.

В Гангутском сражении 27 июля 1714 г. от морских пехотинцев галерного флота потребовалась особая жертвенность — участие в абордажном бою на море в крайне тяжелых условиях, когда солдатам и офицерам пришлось снизу вверх лезть на высокие борта шведских судов, где им сразу угрожали три смерти: от штыка или сабли, огня и воды.

По мере накопления боевого опыта в войнах по защите Отечества воинский героизм обрел силу прочной нравственной традиции, превратился в норму поведения русской морской пехоты.

7 сентября 1761 года отряд морской пехоты под командованием капитана 1-го ранга Спиридова (будущего выдающегося флотоводца) смелой ночной атакой захватил прусскую береговую батарею вместе со всеми орудиями и гарнизоном около 400 человек.

При штурме Измаила, по свидетельству Суворова, морские пехотинцы «оказывали удивительную храбрость и усердие». В его рапорте Г. А. Потемкину о взятии крепости в числе отличившихся указывались фамилии восьми офицеров и одного сержанта морских батальонов и около 70 офицеров и сержантов Николаевского и Днепровского приморских гренадерских полков.

Воинский героизм морской пехоты всегда был связан с боевой деятельностью и проявлялся, как правило, в сложных и опасных ситуациях.

19 февраля 1799 года во время Средиземноморского похода Ушакова морской пехотой Черноморского флота при поддержке корабельной артиллерии ударом с моря и суши была взята считавшаяся в Европе неприступной крепость Корфу.

Адмирал Ушаков высоко оценил действия морской пехоты. Так, докладывая Павлу I, он писал, что «морские войска и их командиры выполняли боевые задачи с беспримерной храбростью и радением».

Воинский героизм всегда являлся высшей формой проявления боевой активности и моральной ответственности в вооруженной борьбе, когда личность. воинский коллектив, народ совершали самоотверженные действия, выходящие за обычные, повседневные нормы поведения, во имя победы на врагом.

Во время войны нередко возникали такие ситуации, в которых боевые задачи в конкретно сложившейся обстановке могли быть выполнены только посредством героического акта. Например, внезапное нападение немецко-фашистских войск в начале Великой Отечественной войны поставило советские Вооруженные Силы в невыгодные, критические условия и предъявило особо высокие требования к морально-боевым качествам личного состава морской пехоты в ходе боевых действий с сильным вероломным противником и потребовало от него совершения массовых подвигов.

Следует отметить, что героический акт конкретной личности основан на твердых убеждениях, благородных чувствах, сильной воле. При этом готовность к подвигу, героическому поступку зависит главным образом от идейной убежденности человека и его нравственной зрелости.

Воинский героизм морской пехоты как явление социального, морального порядка имеет ряд специфических черт. Прежде всего служба в морской пехоте по своему характеру более, чем какая-либо другая, требует исключительной моральной мобилизованности и решительности действий. Таким образом, деятельность личного состава этого рода сил флота, определяемая требованиями воинского долга, предполагает его постоянную готовность к свершению героического, готовность к подвигу.

Героическое действие по своей сути — высшее проявление свободы человека. Он идет на смертельный риск, жертвует собой — по своему внутреннему убеждению.

В значительной степени это касается действий частей и соединений морской пехоты в составе морских десантов.

Большую роль в срыве наступления немецких войск на Севастополь сыграла начавшаяся 29 декабря 1941 года Керченско-Феодосийская операция. На долю морской пехоты выпали тяжелейшие испытания. На море бушевал сильный шторм, дул принизывающий ветер. Морским пехотинцам пришлось прыгать в ледяную воду и под артиллерийским, минометным и пулеметным огнем, под разрывами авиабомб высаживаться на берег. Тем не менее к исходу 29 декабря передовые отряды 83-й отдельной морской стрелковой бригады и штурмовой отряд, сформированный на базе 9-й бригады морской пехоты, овладели плацдармами на Керченском полуострове и в Феодосии.

Высшую оценку действиям морских пехотинцев в этой операции дал нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов, который в своей книге «На флотах боевая тревога» писал: «Особого восхищения заслуживает 83-я морская стрелковая бригада. Ее батальоны были передовыми отрядами при высадке 51-й армии в районе Керчи, у мыса Хрони и в других местах». Для личного состава бригады это был первый бой, боевое крещение, которое он с честью выдержал, показав образцы отваги и героизма. Среди особо отличившихся морских пехотинцев бригады был комиссар 1-го батальона старший политрук И. А. Тесленко, удостоенный звания Героя Советского Союза.

Как известно, в первые дни главную базу Черноморского флота защищала только морская пехота, в том числе 8-я бригада морской пехоты полковника В. Л. Вильшанского, занимавшая оборону на Северной стороне, где наступали две пехотные дивизии и моторизованная бригада 34-го немецкого корпуса. Отразив первый натиск превосходящих сил противника, командование бригады обратилось к командующему Черноморским флотом с предложением контратаковать противника и получило разрешение.

Морские пехотинцы отлично справились с нелегкой задачей. Их смелый до дерзости удар при поддержке береговой артиллерии, а также огня бронепоезда и корабельной артиллерии заставил командование 11-й немецкой армии срочно перебросить на это направление еще одну дивизию из состава 30-го армейского корпуса, что во многом облегчило положение частей морской пехоты, оборонявших город с юго-востока.

Героизм морской пехоты был неразрывно связан с такими морально-боевыми качествами, как стойкость, воля к победе, дерзость, решительность, организованность, физическая подготовка. Эти качества помогали морским пехотинцам на протяжении четырех долгих лет войны преодолевать огромные физические и психологические нагрузки.

Примером могут служить действия 6-й отдельной бригады морской пехоты в составе 54-й армии Волховского фронта в ноябре 1941 года 22 ноября бригада, упорно удерживая позиции на подступах к городу Волхову в районе Вельце, отразила несколько атак противника и не допустила его прорыва на этом участке. В конце ноября 6-я ОБРМП была переброшена под Войбокало, где в течение двух недель также успешно отражала атаки немецких войск, а затем, перейдя в наступление, освободила ряд населенных пунктов и отбросила противника на 25 км. После ожесточенных боев бригада без отдыха была переброшена на Тосненское направление, где на протяжении трех недель при 25–30-градусном морозе вела бои на коммуникациях группировки немецких войск.

Мужество, отвага, массовый героизм, проявленные морскими пехотинцами в боях с немецко-фашистскими захватчиками, были неразрывно связаны со знанием ими военного дела, боевой техники и оружия, тактики ведения боя, с боевым опытом и мастерством. Воинскую славу личный состав частей и соединений морской пехоты добывал упорным трудом, постоянной боевой подготовкой, огромным напряжением сил. При этом ратное мастерство позволяло морским пехотинцам побеждать превосходящего противника умением, а не числом.

Высоко оценивая боевую выучку 71-й морской стрелковой бригады, бывший начальник политотдела 1-й ударной армии генерал-лейтенант Ф. Я. Лисицын вспоминал: «Побывав в 71-й бригаде, я воочию убедился не только в мужестве, но и растущей зрелости наших войск, в повышении их воинского мастерства. Опыт боев, приобретенный в первые дни, пошел на пользу. Населенные пункты мы брали теперь, как правило, не в лоб, а в обход. Для этой цели использовались лыжные батальоны. Они выходили в тыл врага, устраивали засады и неожиданно атаковали отходившие части, чем вносили панику в их ряды».

Так было и в бою за деревню Власково. Ночью 16 декабря бригада подошла к этому населенному пункту, где разгорелся упорный бой. Командир бригады полковник Я. П. Безверхов поставил лыжным батальонам задачу выйти на пути отхода немецкого гарнизона и нанести удар по его отходившим частям, что определило успешное завершение боя, в ходе которого бригада нанесла противнику значительные потери и освободила деревню.

С не меньшим боевым мастерством действовали под Москвой и другие соединения морской пехоты. Так, в представлении 64-й отдельной морской стрелковой бригады к награждению орденом Красного Знамени отмечалось: «Начав наступление, бригада, энергично действуя на правом крыле 20-й армии, все время обеспечивала успешное продвижение других частей армии. Быстрым захватом Белого Раста бригада дала возможность другим частям армии, атакующим Красную Поляну, освободить ее от фашистов и продвинуться вперед…»

Следует отметить, что при взятии Волоколамска бригада первой ворвалась в город.

В ходе боевых действий она неотступно преследовала противника, не давая ему возможности занять рубеж обороны. В своих действиях бригада широко применяла ночные действия и всегда стремилась обойти и уничтожить сопротивляющегося противника. На протяжении всей Московской стратегической наступательной операции 64-я МСБР показала себя хорошо слаженным боевым соединением.

В ходе Петсамо-Киркенесской стратегической наступательной операции 126-му легкому стрелковому корпусу, включавшему 3-ю отдельную Краснознаменную бригаду морской пехоты и 72-ю морскую стрелковую бригаду, предстояло наступать в сложных условиях Заполярья по сильно пересеченной заболоченной местности. Немецкое командование считало этот участок фронта непроходимым. Но морские пехотинцы опровергли это убеждение, совершив глубокий обходной маневр в тыл противника. Почти все необходимое, включая продовольствие, боеприпасы и вооружение, пришлось нести на себе. Осуществив 70-километровый переход, соединения морской пехоты корпуса к утру 10 октября вышли в тыл немецкой группировки и перерезали дорогу на Петсамо, Салышерви, тем самым лишив противника возможности выдвинуть оперативные резервы.

Источником многих ратных подвигов морской пехоты явились дружба, флотское товарищество, взаимовыручка в бою. Во всем укладе жизни частей и соединений морской пехоты в годы войны отразилось морально-политическое единство общества. При этом чувство флотского товарищества цементировало боевые ряды морской пехоты, придавая им уверенность, смелость, помогало преодолевать тяготы и лишения фронтовой жизни, свято выполнять свой воинский долг.

Исключительно важную роль в морской пехоте в годы войны играл личный пример командира. За своими смелыми, отважными, высокоподготовленными командирами подразделений, частей и соединений морские пехотинцы шли в буквальном смысле в огонь и воду, без колебаний шли даже на смерть.

О командире 144-го отдельного батальона морской пехоты Черноморского флота капитан-лейтенанте А. И. Вострикове, о его отчаянной храбрости и редкостном боевом таланте слагали легенды. Комбат всегда находился там, где было труднее всего. Молча, с неподвижным лицом, засучив рукава, с трофейным маузером в руке, Востриков увлекал морских пехотинцев в атаку.

18 сентября 1942 г. в Заполярье в ходе десантной операции по уничтожению опорного пункта противника «Обергоф» мотобот со штурмовой группой лейтенанта М. М. Зуева сел на камни в двухстах метрах от берега. В это время взвились в небо ракеты, открыли огонь немецкие пулеметы, посыпались мины. Появились раненые и убитые. В сложившейся обстановке командир группы принял единственно правильное решение и, увлекая за собой разведчиков морской пехоты, первым прыгнул в ледяную воду. Штурмовая группа успешно выполнила боевую задачу.

Перед Новороссийской десантной операцией командиру 393-го отдельного батальона им. Ц. Л. Куникова, сформированного на основе куниковского штурмового отряда, капитан-лейтенанту В. А. Ботылеву исполнилось всего 23 года. Однако за его плечами уже были бои под Севастополем, Феодосийский десант, оборона Тамани и высадка в Станичке. Под началом Куникова молодой комбат воевал всего восемь дней, но таких, во время которых люди раскрываются полнее, чем в иных условиях за недели и месяцы. Не случайно именно Ботылеву, командиру наиболее успешно действовавшей против значительно превосходящего по силам и средствам противника штурмовой группы, майор Куников завещал перед смертью свою тетрадь с записями по тактике морской пехоты.

Старые куниковцы хорошо знали отвагу и смелость комбата в бою и рассказывали об этом новичкам. Без личной храбрости авторитет командира в морской пехоте был немыслим. Доказал Ботылев и свою тактическую зрелость.

Неисчерпаемым источником, который питал морских пехотинцев мужеством и отвагой, порождал героические подвиги, была любовь к Родине, животворный советский патриотизм.

Любовь к Отчизне звала их на подвиги, рождала героев. Ни одно самое совершенное и грозное оружие не делало личный состав морской пехоты таким сильным, как любовь к Родине. Не случайно на боевых знаменах, под которыми шли в бой части и соединения, был вышит девиз: «За нашу Советскую Родину!» Эти слова, ставшие боевым кличем, обладали поистине магической силой. Они звучали на всех флотах и фронтах — от Баренцева до Черного моря.

В патриотизме слились воедино безграничная любовь морских пехотинцев к Отечеству, к его лучшим вековым традициям, материальным и культурным ценностям и беспредельная верность воинскому долгу, готовность исполнить его до конца.

В период контрнаступления под Москвой защитники Крыма отразили второй натиск противника на Севастополь, начавшийся 17 декабря. Навсегда сохранятся в памяти нашего народа имена морских пехотинцев — защитников дзота № 11, который располагался в 18 км от Севастополя, недалеко от селения Камышлы. 16 декабря, в ночь перед наступлением немецких войск, у моряков состоялось комсомольское собрание. Обсуждался один вопрос — о стойкости в бою. Секретарь комсомольской организации, открывая собрание, сказал: «Коварный фашистский зверь внизу, под нашей высотой, в трех сотнях метров от нас. Погибнем смертью храбрых, но врага не пустим. Отступать не будем. За нами Севастополь, море. Клянемся, что не сойдем с занимаемых позиций!» В своем решении морские пехотинцы записали: «Мы клянемся Родине:

1. Не отступать назад ни на шаг.

2. Ни при каких условиях не сдаваться в плен, драться с врагом по-черноморски до последнего патрона, до последней капли крови.

3. Быть храбрыми и мужественными до конца. Показывать пример бесстрашия, отваги, героизма всему личному составу.

4. Наше решение-клятву поместить в боевых листках и сообщить по всем дзотам, окопам, огневым точкам.

5. Настоящее решение обязательно для всех комсомольцев».

Под решением моряки поставили свои подписи. Гарнизон дзота составляли семь морских пехотинцев: командир старшина 2-й статьи С. Раенко, краснофлотцы А. Калюжный, Д. Погорелов, В. Мудрик, В. Радченко, И. Четвертаков и Г. Доля. В их распоряжении имелись один пулемет, несколько винтовок, 60 тысяч патронов, 150 гранат, 200 бутылок с горючей смесью. Но самым мощным их оружием была горячая сыновняя любовь к Родине.

Сначала противник подверг дзот сильному обстрелу, потом одна за другой последовали атаки. Сотни трупов фашистских солдат и офицеров устлали пространство перед дзотом. Гитлеровцы не сломили воли и стойкости советских моряков. Трое суток морские пехотинцы мужественно отражали яростные атаки противника, который бомбил дзот с воздуха, обстреливал его из тяжелых минометов. Большинство защитников дзота было убито, оставшиеся в живых были ранены, но, истекая кровью, продолжали выполнять боевую задачу. Когда подошедшие подразделения морской пехоты отбросили противника, в разрушенном дзоте в противогазе пулеметчика Калюжного была найдена его предсмертная записка, о которой узнала вся страна: «Родина моя! Земля русская! Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце, истреблял врагов, пока в груди моей билось сердце! Я умираю, но знаю, что мы победим. Моряки-черноморцы! Держитесь крепче, уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал. Калюжный».

Патриотизм советских воинов носил интернациональный характер. Воины более чем ста наций и народностей отважно сражались против немецко-фашистских захватчиков.

Главным героем Великой Отечественной войны был весь советский народ, представляющий единую семью спаянных узами братства народов, населяющих нашу страну.

«Истинная дружба народов Советского Союза, — писал М. И. Калинин, — взлелеянная в мирное время, ярким пламенем вспыхнула в годы войны и удивила за рубежом не только наших врагов, но и друзей».

Героически сражаясь в едином строю во имя защиты своей Отчизны, общей победы на врагом, народы СССР явили миру чудеса стойкости и мужества.

Следует отметить, что многонациональными были также части и соединения морской пехоты. Хотя основное количество личного состава, около 75 процентов, составляли русские, имелось значительное количество представителей других национальностей.

Символом мужества и беспредельной стойкости морских пехотинцев Черноморского флота стал Севастополь. Немецкая артиллерия днем и ночью вела по нему огонь, авиация постоянно наносила удары с воздуха. По оценке специалистов, на каждый квадратный метр полосы обороны было обрушено до 1,5 тонны смертоносного металла. Весь город тонул в клубах разрывов, в дыму пожаров. Разрушался бетон укреплений, обваливались скалы, рассыпались здания, плавился металл, но севастопольцы оказались крепче стали и бетона.

С 8 ноября 1941 года в обороне Севастополя участвовала 7-я бригада морской пехоты под командованием полковника (позднее генерал-майора) Е. И. Жидилова.

Сохранился последний номер рукописной газеты «Окопная правда» одного из подразделений бригады, который был выпущен в июне 1942 года в период последних боев у Инкерманского шоссе.

«Наша десятка — это мощный кулак, который враг считает дивизией, — мы будем драться, как дивизия. Нет силы в мире, которая победит нас, Советское государство, потому что мы сами хозяева, нами руководит партия коммунистов. Вот посмотрите, кто мы:

1. Командир… Жидилов — русский.

2. Капитан, кавалерист — грузин Гобаладзе.

3. Танкист, рядовой Паукштите Василий — латыш.

4. Врач… капитан Мамедов — узбек.

5. Летчик, младший лейтенант Илита Даурова — осетинка.

6. Моряк Ибрагим Ибрагимов — татарин.

7. Артиллерист Петруненко из Киева — украинец.

8. Сержант, пехотинец Богомолов из Ленинграда — русский.

9. Разведчик, водолаз Аркадий Журавлев из Владивостока.

10. Я, сын сапожника Волков Валерий, — русский.

Посмотрите, какой мощный кулак мы составляем… От Дальнего Востока до Риги, от Кавказа до Киева, от Севастополя до Ташкента, таких кулаков миллионы, и мы, как сталь, непобедимы!»

Готовность к подвигу воспитывалась у морских пехотинцев на боевых традициях, примерах своих командиров и товарищей по оружию. Сама среда, боевая семья морских пехотинцев способствовала воспитанию героизма. К подвигу вел упорный и непрерывный ратный труд. «Геройство — говорил М. И. Калинин — такое геройство, которое как молния освещает человека, выпадает только на долю отдельных лиц. Оно, это геройство, в значительной степени основано на случайностях. Тот или иной факт, конкретный факт геройства, стечение обстоятельств, при которых геройство проявляется, — они нередко случайны. Но люди, которые совершили героические дела, могли использовать эти случайные стечения обстоятельств потому, что физически, психологически, морально, политически они были подготовлены к проявлению героизма».

Могучим источником массового героизма морской пехоты являлось понимание характера и целей Великой Отечественной войны. Все морские пехотинцы глубоко сознавали, что в навязанной немецко-фашистскими захватчиками войне речь шла о существовании Советского государства. «Любой боец Красной Армии, — отмечалось в приказе народного комиссара обороны от 23 февраля 1942 года, — может с гордостью сказать. что он ведет войну справедливую, освободительную, войну за свободу и независимость своего отечества. У Красной Армии есть своя благородная и возвышенная цель войны, вдохновляющая ее на подвиги. Этим, собственно, и объясняется, что Отечественная война рождает у нас тысячи героев и героинь, готовых идти на смерть ради свободы своей Родины».

Источником героизма морской пехоты в годы войны явились героическое прошлое нашей Отчизны и военный опыт предшествующих поколений. В своей борьбе с гитлеровскими ордами морские пехотинцы брали пример с русских чудо-богатырей, придерживавшихся заповеди: «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет». Призыв руководства страны: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!» — не только поднял у личного состава морской пехоты чувство национальной гордости, но и мобилизовал их на самоотверженную борьбу против фашистских захватчиков, на новые героические подвиги.

Когда началась Великая Отечественная война, советский народ, воины его Вооруженных Сил как бесценное богатство взяли на вооружение все лучшие черты героев минувших сражений и, развивая героические традиции, продемонстрировали образцы невиданной отваги и самоотверженности.

Наряду с беззаветной любовью к Родине морских пехотинцев вела на героические дела и поступки гневная ненависть к немецко-фашистским захватчикам, вероломно нарушившим мирную жизнь нашего народа. Известно, что нельзя победить врага, не научившись ненавидеть его всеми фибрами души. «Смерть немецким захватчикам!» — этот лозунг, выдвинутый в первые дни войны, стал лозунгом действия. Священное чувство ненависти к врагу удесятеряло силы частей и соединений морской пехоты.

В период боевых действий под Москвой на окраине деревни Степаново разведгруппа 71-й морской стрелковой бригады попала в засаду. Гитлеровцы надругались над телами убитых моряков. Командиру разведвзвода они выкололи глаза, а на груди вырезали звезду. До этого многие воины знали о зверствах немецко-фашистских войск на оккупированной территории и над пленными только по сообщениям печати. А здесь, под Яхромой, они увидели это воочию. Моряки поклялись отомстить за смерть своих товарищей. Эту святую клятву они с честью выполнили. Как уже отмечалось, 71-я МБСР героически сражалась в наступлении под Москвой и завоевала высокое звание гвардейской.

В ночь на 6 декабря в результате внезапной ночной атаки бригада полностью овладела деревней Языково. На поле боя противник оставил около 600 человек убитых, восемь танков и семь бронемашин. Захваченный в плен в бою за Языково немецкий офицер, командир танковой роты, на допросе заявил: «В день, когда меня взяли в плен, моя рота понесла огромные потери. Этот день и предыдущие два-три дня были самыми черными для моей роты».

Основной формой проявления героизма морской пехоты в годы Великой Отечественной войны являлся героический порыв подразделений частей и соединения, а также отдельных морских пехотинцев, что в значительной степени соответствовало основному предназначению этого рода сил флота.

Именно в крайне сложной обстановке во время высадки первого броска, передовых и штурмовых отрядов, а также первого эшелона десанта возникала потребность в такой форме героизма.

Нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов писал, что «…в таких операциях, как десантные, моряки по долгу службы оказывались в первых бросках; кому как не им было идти впереди и вести за собой бойцов, впервые столкнувшихся с морской стихией и яростным боем за кромку берега…»

Он также отмечал, что лучшие качества морской пехоты во всем блеске проявились при прорыве в Линахамари, когда сквозь стену огня на быстроходных катерах, воодушевленные единым боевым порывом, морские пехотинцы Северного флота дерзко прорвались в порт и стремительно высадились в составе десанта.

В годы войны многие представители видов и родов советских Вооруженных Сил совершали героические подвиги, но и в их ряду подвиги морских пехотинцев занимают особое место.

«Волжским Данко» назвал народ морского пехотинца Михаила Паникаху за его замечательный подвиг, совершенный в битве за Сталинград. 2 октября 1942 года на позиции 883-го стрелкового полка в районе завода «Красный Октябрь» ворвались немецкие танки и пехота. В упорном кровопролитном бою морской пехотинец М. А. Паникаха, недавно прибывший на защиту Сталинграда, израсходовал все гранаты. Остались только бутылки с горючей смесью. В это время случилось непредвиденное: в момент броска пуля разбила бутылку, и пламя охватило моряка. Как живой факел он бросился к фашистскому танку и второй бутылкой поджег его. Сообщая об этом подвиге, командир писал о Паникахе: «При жизни он был равным среди нас, а мертвым поднялся, как яркая звезда».

Таким образом, подвиг морского пехотинца М. Паникахи проявился в форме боевого порыва в результате духовной кумуляции, крайнего обострения моральных чувств и предельного напряжения воли.

Боевой порыв личного состава морской пехоты, как правило, осуществлялся в условиях смертельной опасности, смертельного риска для жизни, однако он не был слепой фееричной вспышкой чувств и воли, не считавшихся с реальными обстоятельствами, что явилось бы лишь «безумной храбростью», «безрассудной смелостью». В то время как величие истинного подвига всегда измеряется глубиной мотивов, направляющих человека на героический поступок.

Боевой порыв десятков тысяч морских пехотинцев в боях на дальних и ближних подступах к Ленинграду, в битвах за Москву, Сталинград и Кавказ, высочайший взлет духовных сил в ходе Керченско-Феодосийской, Новороссийской, Керченско-Эльтигенской, Тулоксинской десантных и Новороссийско-Таманской, Петсамо-Киркенесской, Крымской, Прибалтийской и др. стратегических наступательных операций — ярчайшее свидетельство массового героического порыва частей и соединений морской пехоты во имя Победы, во имя свободы и независимости своей Родины.

Во время Великой Отечественной войны боевой порыв морской пехоты как форма героического действия нередко реализовывался через самопожертвование, когда такой способ проявления героизма становился единственно возможным для выполнения поставленной задачи. В боевой деятельности морской пехоты в годы войны такие ситуации возникали довольно часто.

Героизм морской пехоты всегда являлся высшим напряжением целенаправленной и осознанной деятельности. При этом самопожертвование как высшее проявление самоотверженности выражало готовность личного состава морской пехоты идти на смерть во имя свободы и независимости.

Морские пехотинцы воспитанные в духе беспредельной любви к Родине и верности воинскому долгу, были всегда морально готовы к выполнению любых, в том числе связанных с риском для жизни задач.

Десантом в бессмертие называют Николаевский десант. Ранним утром 26 марта 1944 года в Николаевском порту скрытно высадился десантный отряд 384-го отдельного батальона морской пехоты в составе 55 добровольцев-моряков, десяти саперов, двух связистов и проводника под командованием старшего лейтенанта К. Ф. Ольшанского. Бесшумно сняв часовых, морские пехотинцы заняли элеватор и порт. Обнаружив в своем тылу десант, противник начал яростно атаковать занявших круговую оборону десантников. За два дня напряженных кровопролитных боев моряки, удерживая плацдарм, отразили 18 атак трех немецких батальонов, поддержанных четырьмя танками, двумя минометами и четырьмя орудиями. В самый напряженный момент боя командир десанта К. Ф. Ольшанский по рации вызвал огонь артиллерии на себя. Всем 67 участникам этого десанта, павшим и живым, было присвоено звание Героя Советского Союза.

В честь выдающегося подвига морских пехотинцев старшего лейтенанта К. Ф. Ольшанского ученые-астрономы назвали одну из малых планет Ольшания и увековечили ее в Международном каталоге малых планет под номером 2319.

Героизм морской пехоты являлся относительно самостоятельным компонентом морального фактора в войне как в идеологическом, так и общественно-психологическом плане. Он олицетворял собой способность морских пехотинцев переносить любые тяготы, стремление и готовность к победе.

Следует отметить, что героическое действие обладает рядом относительно самостоятельных функций в рамках морального фактора.

Во-первых, оно служит примером. Особенность подвига состоит в том, что совершивший его герой не только увлекает своих боевых товарищей, но и создает своеобразную модель героической деятельности, которая становится объектом последующего повторения.

Действенность героического примера, нравственных сил, как это считалось, определялись партийным влиянием. Эту зависимость в своеобразной форме пытался выразить еще в годы гражданской войны С. И. Гусев. В его книге делается вывод, что «если в части было меньше 6 % коммунистов (примерно), то часть оказывалась совершенно небоеспособной. В пределах между 6 и 12 % она оказывалась более или менее боеспособной, но не вполне устойчивой, и только тогда, когда процент превышал 12, мы видели, что части становятся вполне боеспособными и устойчивыми».

Представляется возможным провести аналогию, взяв за основу количество морских пехотинцев в частях и соединениях сухопутных войск. Следует отметить, что общевойсковые командиры это очень хорошо понимали. Именно поэтому на Ленинградском фронте не было ни одной дивизии, в составе которой не сражались бы моряки, цементирующие части и соединения сухопутных войск.

Таким образом, героический пример служил определяющим стимулом повышения боевой активности в ходе военных действий. Причем в качестве субъекта проявления «героического сознания» выступала определенная, иногда сравнительно небольшая часть морских пехотинцев. На волне массового героизма родилась гвардия советской морской пехоты, ставшая олицетворением беззаветного служения Родине. Первыми гвардейскими соединениями в Военно-Морском Флоте стали отличившиеся в битве за Москву 71-я и 75-я отдельные морские стрелковые бригады.

За отвагу, мужество и героизм, проявленные в битве за Сталинград, 66-я и 15-я морские бригады были преобразованы соответственно в 11-ю и 15-ю гвардейские морские стрелковые бригады.

За проявленные в войне с Японией мужество и героизм стали гвардейскими 13-я бригада, 355-й и 365-й отдельные батальоны морской пехоты Тихоокеанского флота.

Признанием заслуг советской морской пехоты перед Родиной явилось присвоение почетных наименований одной дивизии, пяти бригадам, четырем полкам, пяти отдельным батальонам морской пехоты и трем морским стрелковым бригадам. Девять соединений и восемь частей морской пехоты стали Краснознаменными, а 85-я и 255-я отдельные бригады морской пехоты были удостоены этой награды дважды.

Следует отметить, что в годы Великой Отечественной войны героизм стал нормой жизни каждого морского пехотинца. За годы войны свыше 200 морских пехотинцев стали Героями Советского Союза. Из них 80 человек были удостоены этого звания, сражаясь в составе частей и соединений сухопутных войск.

Отзвук громовых побед русской морской пехоты прошедших столетий и Великой Отечественной войны был слышен в России в течение всего ХХ века. Он отозвался и в горах Северного Кавказа, где морская пехота Военно-Морского Флота в очередной раз с честью выполнила свой воинский долг.

Об этом свидетельствуют подвиги подразделений и частей морской пехоты в ходе восстановления конституционного порядка в 1995–1996 годах и проведения контртеррористической операции в 1999–2000 годах в Чеченской Республике.

Оценивая величие подвига морской пехоты в Великой Отечественной войне, можно сказать что высшей формой проявления боевой активности и моральной ответственности морской пехоты в годы Великой Отечественной войны явился воинский героизм, когда личный состав этого рода сил совершал самоотверженные, выходящие за общепринятые нормы поведения действия, во имя победы над врагом.

Огненный вал войны неумолимо катился на восток. Вооруженная борьба на советско-германском фронте приобрела невиданный в истории ожесточенный и кровопролитный характер.

В основу стратегии фашистской Германии были положены идеи Шлиффена и Секта о массированном ударе; теория тотальной войны Людендорфа, предусматривающая не только разгром вооруженных сил противника, но и всеобщее уничтожение населения, промышленности, транспорта, городов; теория воздушной войны Дуэ; механизированной и танковой войны Фуллера и Гудериана. Все эти идеи были сконцентрированы в гитлеровской теории «блицкрига» — «молниеносной войны».

В соответствии с планом «Барбаросса» группа армий «Север» (16-я и 18-я полевые армии, 4-я танковая группа) с 1-м воздушным флотом имела задачу, развивая наступление в северо-восточном направлении, к 10 июля 1941 года совместно с финской армией овладеть Ленинградом. При этом быстрый разгром войск Красной Армии в Прибалтике, Белоруссии и захват Ленинграда командование вермахта считало непременным условием успешного наступления на Москву.

В отличие от флотов на других морских театрах военных действий Балтийский флот с первого дня войны оказался на одном из важнейших стратегических направлений немецко-фашистских войск, и в начальный период ему пришлось действовать в исключительно сложной обстановке, включая оборону военно-морских баз с сухопутных направлений.

Приказ о сформировании в Кронштадте 1-й особой стрелковой бригады Краснознаменного Балтийского флота.

Организация 1-й особой бригады морской пехоты Балтийского флота к началу Великой Отечественной войны [4].

Героическую оборону Ленинграда нельзя рассматривать отдельно от предшествующих ей боевых действий в Прибалтике. Оборонительные сражения на ее территории, а также оборона Либавы, Таллина, Ханко, Моонзундских островов во многом способствовали созданию условий для обороны Ленинграда, они сорвали план молниеносного ведения боевых действий немецкого командования.

Следует отметить, что в предвоенных взглядах на оборону военно-морских баз имелись серьезные недостатки.

Разработанный 5 ноября 1940 года штабами 8-й армии Прибалтийского особого округа и Балтийского флота план взаимодействия по обороне побережья Эстонской ССР был ориентирован на отражение противника с моря. Между тем планом «Барбаросса» предусматривалось быстрым продвижением сухопутных войск группы армий «Север» на приморском направлении отсечь военно-морские базы Балтийского флота и овладеть ими ударом с суши.

Первой военно-морской базой, подвергшейся нападению противника с суши, стала Лиепая, героическая оборона которой вписала замечательную страницу в историю Великой Отечественной войны.

Для овладения базой немецкое командование выделило 29-ю пехотную дивизию с частями усиления. Незадолго до начала войны дивизия была переброшена на восточный фронт из Греции. Она насчитывала 17 тысяч человек и имела двухлетний опыт боевых действий, причем два ее передовых батальона автоматчиков полностью состояли из членов нацистской партии. Дивизии были приданы танковая, артиллерийская и авиационная группы, а также два штурмовых отряда морской пехоты.

Им противостояли пять батальонов 67-й стрелковой дивизии с двумя артиллерийскими полками (всего около 5 тысяч человек), развернутые в 15 км южнее Лиепаи. Для обороны города командование военно-морской базы сформировало несколько подразделений морской пехоты из числа курсантов училища ПВО флота, моряков флотского полуэкипажа и базы подводных лодок. Кроме того, из личного состава береговых батарей и ремонтирующихся кораблей был создан резерв в количестве 800–1000 человек на ста собранных из всех частей машинах. Всего в боях за Лиепаю участвовало около 3 тысяч моряков.

Результаты итоговых боевых артиллерийских стрельб 1-й особой бригады морской пехоты КБФ за летний период обучения 1940 г. [5]

Оборона военно-морской базы была разделена на три участка: северный (командир капитан Пышкин) включал 32-й отдельный стрелковый батальон базы, который поддерживала 23-я батарея береговой обороны и прикрывала 842-я зенитная батарея; восточный (командир капитан 3-го ранга Орлов) в составе батальона 56-го СП, батареи 94-го легкоартиллерийского полка, моряков флотского полуэкипажа, которых поддерживала 27-я батарея береговой обороны и прикрывали 841-я и 503-я зенитные батареи и южный (командир подполковник Есин) в составе двух батальонов 281-го СП и батареи 94-го легкоартиллерийского полка, которым придавалась 13-я железнодорожная батарея. Участки прикрывала 502-я зенитная батарея.

Оперативно-мобилизационные данные 1-й особой бригады морской пехоты КБФ на 1 января 1941 г. [6]

Примечание. К началу войны положенное по штату вооружение, включая минометы, было получено полностью.

Привыкший к легким победам в Европе командир 291-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Герцог посчитал излишним вводить в бой основные силы и решил овладеть базой передовыми отрядами мотоциклистов. Однако вскоре ему пришлось пожалеть о своей самоуверенности. Защитники Лиепаи полностью уничтожили мотоциклистов и изрядно потрепали попавший в засаду пехотный батальон.

Потерпев неудачу на южных подступах к военно-морской базе, немецкие войска предприняли попытку обойти город с востока, где развернулись тяжелые оборонительные бои, в которых мужество и героизм проявили советские морские пехотинцы.

В ходе боев немцы окружили один из стрелковых батальонов 67-й СД и, оставив с фронта небольшие группы автоматчиков, основными силами атаковали его с флангов. В создавшейся критической обстановке на помощь окруженным пехотинцам пришли моряки, которые нанесли удар противнику с тыла. При этом они уничтожили в рукопашной схватке личный состав одной из немецких батарей.

Кровопролитные бои развернулись в дефиле между Лиепайским озером и озером Тосмаре.

В одной из контратак моряков с эсминца «Ленин» вел в бой капитан-лейтенант Афанасьев, а команду с шаланды «Тунгуска» и ледокола «Силач» возглавил старший политрук Амелин. Морские пехотинцы шли в атаку в бескозырках и тельняшках. Противник был отброшен к самому Гробиньскому лесу. При этом командир 505-го пехотного полка был вынужден поспешно оставить свой командный пункт на хуторе Аплоцини у Гробиньского шоссе.

Здесь впервые в Великой Отечественной войне встретились советская и немецкая морская пехота. В бою за Гробиню оба штурмовых отряда немецкой морской пехоты были разгромлены и в последующих боях участия не принимали.

Боевой и численный состав немецкой пехотной дивизии, стрелковой дивизии РККА и 1-й особой бригады морской пехоты КБФ по штатам 1941 г. [7]

Примечание : 1. В наличии бригада имела 23 станковых пулемета «Максим» на универсальном станке и 118 пулеметов на станке Соколова. 2. В наличии имелось 13 плавающих танков Т-38 и 23 танка Т-26. 3. Тягачи Т-20 имели бронированную кабину и пулеметную установку.

24 июня немецкие войска обошли Лиепаю с севера, и ее гарнизон оказался отрезанным от главных сил 8-й армии. Однако и в окружении защитники базы продолжали героически вести тяжелые оборонительные бои. В неравной борьбе потери стрелковых частей 67-й СД и морских пехотинцев значительно возросли. Острее стала ощущаться нехватка боеприпасов. 26 июня на береговых батареях осталось всего по 10 снарядов на орудие. Однако осажденный гарнизон продолжал стойко и мужественно сражаться.

Десять дней продолжались ожесточенные кровопролитные бои на подступах к Лиепае и в самом городе. Героическая оборона этой передовой базы ВМВ Балтийского флота в наиболее трудном начальном периоде войны не только задержала продвижение 291-й немецкой пехотной дивизии, но и отвлекла на себя части 207-й охранной дивизии, которую командование группы армий «Север» было вынуждено перебросить против прорвавшихся из Лиепаи подразделений 67-й дивизии и морских пехотинцев.

Исключительная стойкость и мужество защитников военно-морской базы были отмечены не только в отечественной, но и в зарубежной литературе, где некоторые немецкие военачальники, историки и писатели поставили их в один ряд с бессмертным гарнизоном Брестской крепости. В частности, западногерманский военный историк П. Карел отмечал, что под Лиепаей «…солдат Красной Армии впервые показал, на что он способен, когда опирается на подготовленные позиции, действует под командованием хладнокровных и энергичных командиров…».

Вследствие крайне тяжелых условий начального периода войны Красная Армия понесли огромные потери в живой силе и боевой технике.

Войска Северо-Западного фронта в Прибалтийской оборонительной операции в период с 22 июня по 9 июля 1941 года потеряли 341 тыс. ед. стрелкового оружия, 2525 танков и САУ, 3560 орудий и минометов, 3500 боевых самолетов.

К 10 июля 1941 года немецкие войска, овладев всей территорией Литвы и Латвии, вышли к восточному побережью Рижского залива и вторглись в южную часть Эстонии.

Боевые действия морской пехоты Балтийского флота в обороне Таллина 10 июля — 26 августа 1941 г. [8]

К этому времени отходившая с тяжелыми боями в Эстонию в полосе между Рижским заливом и Чудским озером 8-я армия (10-й и 11-й стрелковые корпуса) потеряла значительную часть личного состава и боевой техники. В дивизиях насчитывалось всего от 500 до 1500 человек, а стрелковые полки имели не более 12 станковых пулеметов. По докладу командования Северо-Западного фронта начальнику Генерального штаба РККА генералу армии Г. К. Жукову по состоянию на 04.07.1941 г. 10-я стрелковая дивизия имела 522 человека, 333 винтовки, 3 станковых и 5 ручных пулеметов; 10-й стрелковый корпус с корпусными частями насчитывал 1855 человека, 850 винтовок, 11 станковых и 63 ручных пулеметов, два 76-мм, одно 45-мм, 26 — 122-мм, девять — 152-мм и 26 — 76-мм зенитных орудий.

В связи с вышеизложенным командование Северо-Западным фронтом приняло ряд мер для усиления 10-го стрелкового корпуса. В его состав были включены Латышский стрелковый полк, героически сражавшийся в последующем в обороне Таллина и 22-я мотострелковая дивизия НКВД. Позднее в состав корпуса была передана наиболее укомплектованная 16-я стрелковая дивизия. 14 июля 1941 года 10-я СД впервые после начала войны получила 4600 человек пополнения. Однако из этого количества 2000 человек не служили в армии и не были обучены.

3 июля командующий 18-й армией генерал-фельдмаршал Г. Кюхлер решил развивать наступление в Эстонии двумя усиленными передовыми отрядами 26-го армейского корпуса (командир генерал артиллерии А. Ведриг). Один из этих отрядов, возглавляемый генерал-майором Ф. Зеле, 7 июля вышел к Вильянди, а другой под командованием полковника В. Уллершпергера 8 июля с ходу овладел Пярну, а в ночь на 10 июля занял населенный пункт Марьяма в 60 км от Таллина. В это же время передовые подразделения 217-й ПД генерал-лейтенанта Р. Больцера вышли к Виртсу, а 61-я ПД генерал-лейтенанта З. Хеннеке начала успешно развивать наступление на Таллин в направлении Вильянди, Пыльтсамы. Кроме того, в тылу 8-й армии начал действовать заброшенный из Финляндии диверсионный отряд «Эрна» (командир — полковник Х. Кург), состоявший в основном из эстонских националистов. Оценив сложившуюся обстановку, немецкое командование планировало овладеть всей территорией Эстонии в течение нескольких дней. Таким образом, возникла непосредственная угроза выхода немецких войск к Таллину.

Положение осложнялось отсутствием на пярнуском направлении войск 10-го стрелкового корпуса, т. к. занимавшая оборону на широком фронте 10-я СД не могла обеспечить его прикрытие.

К этому времени в районе Таллина находилась 1-я особая бригада морской пехоты Балтийского флота. К большому сожалению, боевая деятельность этого единственного в ВМФ к началу войны соединения морской пехоты не нашла должного отражения в отечественной историографии. В то время как короткая, но героическая история 1-й ОБРМП, и прежде всего ее подвиг в обороне Таллина и битве за Ленинград, заслуживают самого серьезного изучения.

11 декабря 1939 г. приказом НК ВМФ на базе Кронштадтского крепостного стрелкового полка была сформирована 1-я отдельная специальная стрелковая бригада, что явилось первым шагом на пути к созданию морской пехоты как регулярного рода сил флота. Датой же создания советской морской пехоты следует считать 15 января 1940 года, когда приказом НК ВМФ от 25.04.1940 г. 1-я отдельная специальная стрелковая бригада была переформирована в 1-ю особую бригаду морской пехоты. В этой бригаде все было особое: и организационно-штатная структура, и вооружение, и боевая подготовка, и форма одежды, и даже воинские звания.

Это своего рода уникальное в Вооруженных Силах СССР соединение первоначально насчитывало 6500 человек и состояло из шести отдельных стрелковых батальонов, дивизиона 76-мм орудий, дивизиона катеров, школы подготовки сержантского состава, танковой роты и подразделений боевого и тылового обеспечения. Большая часть личного состава имела боевой опыт, приобретенный в ходе Советско-финляндской войны 1939–1940 гг.

Каждый стрелковый батальон являлся отдельной частью и тактическим подразделением, способным самостоятельно вести боевые действия. В его состав входили три стрелковые, пулеметная роты, рота боевого обеспечения, батареи 76-мм, 45-мм орудий и минометная батарея. Вся артиллерия бригады и батальонов была на мехтяге, для чего имелись тягачи Т-20 с бронированной кабиной и пулеметной установкой. Такое вооружение имела не каждая стрелковая дивизия того времени.

Личный состав бригады был хорошо подготовлен к боевым действиям. Все тактические учения проводились с боевой стрельбой артиллерии и инженерным оборудованием огневых позиций в полном объеме в условиях, максимально приближенных к боевым.

В начале июня 1941 г. 1-я особая бригада морской пехоты (без 4-го батальона и школы младших командиров) из места постоянной дислокации на Карельском перешейке (Койвисто) морским и железнодорожным транспортом была переброшена в Эстонию. В расположенном в лесу на мысе Суурупи лагере в 25 км западнее Таллина бригада продолжила целенаправленную систематическую боевую подготовку. При этом основные усилия были направлены на ведение противодесантной обороны, а также на действия совместно с сухопутными войсками в составе морских десантов.

После начала войны Военный совет Балтийского флота возложил на бригаду задачи по обороне главной военно-морской базы от морских десантов противника в полосе 40 км западнее и восточнее Таллина. 2-й батальон и танковая рота бригады были выделены в состав механизированного подвижного отряда с задачей быть в готовности к уничтожению немецких воздушных десантов в радиусе 30–40 км от города.

Однако уже первые дни войны показали необходимость создания сухопутной обороны Таллина. В соответствии с этим в середине июля Военный совет флота определил 1-й ООБР новую задачу на оборону главной базы с суши. В то же время бригада должна была подготовить рубеж обороны Лехмья, озеро Юлемисте, Пяэскола, Харку, а позднее — на городских окраинах.

К началу боевых действий за Таллин 1-я особая бригада морской пехоты представляла собой хорошо подготовленное, имевшее приобретенный в Советско-финляндской войне 1939–1940 гг. боевой опыт соединение.

Бригада имела в своем составе три отдельных батальона численностью по 1000 человек каждый, танковую роту (20 танков Т-26), артиллерийский дивизион 76-мм орудий, а также подразделения боевого и тылового обеспечения.

10 июля на наиболее угрожаемое направление по решению Военного совета флота был выдвинут 2-й батальон 1-й ОБРМП (командир-майор А. З. Панфилов) с танковой ротой старшего лейтенанта А. В. Светлова.

В предвоенные годы личный состав батальона принимал участие в съемках фильма «Мы из Кронштадта», и о боевых традициях морской пехоты знал не понаслышке. Но, что самое важное, 2-й батальон имел приобретенный в Советско-финляндской войне боевой опыт и был хорошо подготовлен к ведению боевых действий.

К 18:00 усиленный батальон, после совершения 60-километрового комбинированного марша, прибыл в указанный район и скрытно расположился в лесу северо-восточнее пос. Марьяма. В этот же район прибыли выделенные командующим 8-й армии для прикрытия Пярнуского направления части 16-й СД. Для организации взаимодействия морской пехоты со стрелковыми частями в штабе дивизии находился заместитель командира 1-й ОБРМП по строевой части полковник И. Г. Костиков.

Ожесточенные бои за Марьяма продолжались четыре дня. 14 июля командир 217-й ПД, опасаясь полного окружения, сосредоточил все свои резервы южнее Марьяма и под прикрытием артиллерии частью сил контратаковал батальон морской пехоты, оборонявший поселок, а главными силами нанес удар по двум батальонам 249-го СП 16-й СД, которые понесли значительные потери. Только после этого противнику удалось начать организованный отход основными силами по шоссе на Пярну.

Таким образом, героические действия морских пехотинцев во взаимодействии с частями 16-й СД не только остановили продвижение немецкой дивизии на Таллин, но и заставили ее отойти к Пярну.

Здесь враг во всей полноте ощутил силу ударов хорошо подготовленной и имевшей боевой опыт советской регулярной морской пехоты. По показаниям пленных, во многих ротах 217-й ПД при отступлении из Марьяма насчитывалось всего по 15–20 человек, и она была выведена для пополнения в резерв.

Поражение под Марьяма заставило немецкое командование перебросить в Пярну из Курляндии 291-ю ПД (командир полковник К. Ломайер). Кроме того, из резерва в район Вильянди была выдвинута 254-я ПД (командир — генерал-лейтенант З. Бешнитт). Для охраны тыла немецких войска в Эстонии несколькими днями позднее прибыла 207-я охранная дивизия генерал-лейтенанта К. Тидеманна. 16 июля в Эстонии был сосредоточен последний резерв группы армий «Север» — 93-я ПД (командир генерал — лейтенант инженерных войск О. Тиманн).

Гитлер, недовольный действиями немецких войск в Эстонии, директивой № 33 от 19 июля потребовал от командирующего 18-й армией «срочно захватить Эстонию и острова». В связи с этим для оперативного руководства дивизиями из района Опочки было выдвинуто управление 42-го армейского корпуса во главе с его командиром генерал-лейтенантом В. Кунце. В состав корпуса были включены 217-я и 291-я ПД.

1 и 2 августа командующий 18-й армией Кюхлер лично руководил действиями 26-го армейского корпуса. В это время 254-я ПД овладела Раке, 61-я ПД этого же корпуса вышла на подступы к Тапа, а 217-я ПД 42-го армейского корпуса продвинулась к Пайде.

1 августа, в связи с необходимостью усилить юго-западное направление, из Таллина в район Марьяма был направлен 3-й батальон 1-й ОБРМП, а из Палдиски — два строительных батальона. На их базе был создан Пярнуский боевой участок, который возглавил полковник И. Г. Костиков. В это время 1-й и 2-й батальоны бригады заняли оборонительный рубеж на подступах к Таллину.

Следует отметить, что 3-й батальон являлся лучшим подразделением бригады. Его возглавлял опытный боевой командир капитан В. В. Сорокин, начавший в 1927 г. службу краснофлотцем в Кронштадтском крепостном стрелковом полку и занимавший в нем должности от командира отделения до начальника полковой школы. Батальон проявил мужество и героизм в Советско-финляндской войне, участвовал в десантах. Командир батальона, комиссар и командир 2-й роты были награждены орденами Красного Знамени, 7 человек — орденами Красной Звезды, 7 человек — медалью «За отвагу» и 34 человека — медалью «За боевые заслуги».

Сводный отряд Костикова, ядро которого составлял батальон морской пехоты, вел активные боевые действия в полосе 60–70 км, сосредоточив основные усилия на наиболее угрожаемых направлениях. 3-й батальон занимал оборону на 7-километровом участке, удерживать который ограниченными силами было крайне сложно. В этой обстановке капитан Сорокин принял решение создать подвижный резерв в составе одной роты на автомобилях, что сыграло важную роль в ходе последующих боев.

К исходу 7 августа наступавшие в Эстонии немецкие войска вышли к Финскому заливу в районе Кунды. Таким образом, 8-я армия была разделена на две части. 10-й СК отходил к Таллину, а 11-й СК — в сторону Нарвы.

14 августа 1941 г. главнокомандующий Северо-Западным направлением возложил оборону Таллина на Военный совет флота (командующий — вице-адмирал В. Ф. Трибуц). Заместителем командующего КБФ по сухопутной обороне был назначен командир 10-го стрелкового корпуса генерал-лейтенант И. Ф. Николаев.

К этому времени на удалении 9–12 км от города был подготовлен, насколько это было возможным, главный оборонительный рубеж протяженностью 50 км и глубиной 2–3 км. Силами 10-го СК в 40 км от города был оборудован передовой оборонительный рубеж. Кроме указанных рубежей, началось строительство городских баррикад. Однако начатые с опозданием работы по их сооружению закончены не были.

К середине августа понесший значительные потери 10-й СК насчитывал вместе со штабом и тылом около 10 тыс. человек. Такого количества войск для обороны Таллина было явно недостаточно. Поэтому Военный совет флота принял решение срочно сформировать части и подразделения морской пехоты общей численностью свыше 16 тысяч человек.

Всего на сухопутном фронте обороны Таллина сражалось около 27 тысяч человек, имевших на вооружении около 28 тысяч винтовок, 777 пулеметов, 98 минометов, 64 орудия полевой артиллерии и 13 танков Т-26. При этом значительная часть пулеметов, артиллерии и все танки являлись штатным вооружением 1-й ОБРМП.

В период с 15 по 20 августа для усиления обороны главной базы флота было сформировано 14 подразделений морской пехоты. Только 15 августа флот передал на сухопутный фронт сводный полк (1034 человека) и четыре стрелковых батальона (1486 человек).

Авиация флота имела в своем составе 85 самолетов, в т. ч. 12 бомбардировщиков, 63 истребителя и 10 разведчиков.

К 20 августа для наступления на Таллин командир 42-го немецкого армейского корпуса создал сильную группировку войск в составе четырех пехотных дивизий. Главный удар наносился смежными фронтами 61-й и 217 ПД вдоль Тартуского шоссе. 254-я ПД наносила удар из района западнее Кунды вдоль Нарвского шоссе. На Пярнуском направлении наступала группа генерал-лейтенанта Р. Фридриха (504-й ПП; 1/29-го АП и др. части 291-й ПД). Группа полковника Б. Хиплера (217-й ПП, 402-й самок. батальон и др. части 93-й ПД) занимали оборону на рубеже Лихула, Паатсалу. 374-й полк 207-й охранной дивизии осуществлял противодесантную оборону в районе Кунды.

После кровопролитных боев группа Фридриха вышла на рубеж реки Казари, 217-я ПД овладела Рапла, а 254-я ПД — Яголла.

22 августа противнику удалось окружить действовавший на Пярнуском боевом участке отряд полковника Костикова. В этот день одна из рот батальона с 7:00 до 14:00 отражала непрерывные атаки превосходящих сил противника. После безуспешных лобовых атак немцы попытались обойти роту с флангов, но и здесь не добились успеха, потеряв 250 человек убитыми. Потери морских пехотинцев составили 6 человек убитыми и 12 ранеными.

Героически сражалась батарея 76-мм орудий батальона под командованием капитана Р. И. Скачкова. Удерживая оборону на широком фронте и имея ограниченное количество снарядов, батарея подпускала танки противника на 400–500 м и уничтожала их с первого выстрела.

В ходе боя был поврежден ротный миномет краснофлотцев Рудакова и Огненко. Однако они, используя большой камень в качестве опорной плиты и удерживая миномет руками, в течение полутора суток вели огонь по противнику и отошли только по приказу командира вместе со своим минометом.

В ходе ожесточенных боев, в которых принимали участие все подразделения боевого и тылового обеспечения отряда, полковник Костиков несколько раз возглавлял контратаки морских пехотинцев. Будучи дважды раненным в руку и ногу, он продолжал руководить отрядом. Несмотря на ранения, он, ведя огонь из станкового пулемета, обеспечивал прорыв из окружения. И уже будучи ранен третий раз в грудь, полковник Костиков, убедившись, что рота прорвалась из окружения, приказал отходить группе прикрытия, а затем, не желая попасть в плен, пустил последнюю пулю в себя.

23 августа для улучшения управления войсками фронт обороны Таллина был разделен на три боевых участка: Восточный (полковник Т. М. Парафило), южный (генерал-майор Л. И. Фадеев), Западный (полковник Е. И. Сутурин).

Боевым цементирующим ядром обороны Таллина являлась наиболее боеспособная 1-я особая бригада морской пехоты. 2-й батальон майора А. З. Панфилова занимал оборону на главном направлении в Восточном боевом участке, 1-й батальон (без двух рот) капитана М. Е. Мисюры оборонял южный боевой участок, 1-я и 3-я рота 1-го батальона вместе со сводным морским полком сражались в составе Западного боевого участка. Понесшие значительные потери в боях на Пярнуском направлении подразделения 3-го батальона капитана В. В. Сорокина заняли заранее подготовленные позиции в парке Кадрнорг.

Чтобы оценить роль и значение 1-й ОБРМП в обороне Таллина, следует учесть, что в период решающих боев за главную базу флота многие соединения и части 10-го стрелкового корпуса утратили свою боеспособность. Так, в 10-й СД осталась в строю лишь пятая часть ее штатного состава, в основном артиллеристы, 22-я МСД НКВД насчитывала около 600 человек, т. е. ненамного больше, чем в одном 2-м батальоне бригады, 156-й СП 16-й СД имел около 100 человек. Кроме того, по свидетельству начальника политуправления Балтийского флота, некоторые части 10-го стрелкового корпуса проявляли неустойчивость и оставляли занимаемые позиции.

Непоколебимую стойкость, мужество и героизм проявили морские пехотинцы в наиболее тяжелые дни обороны Таллина. Батальоны бригады по 5–6 раз в день отражали атаки превосходящих сил противника. Их контратаки были настолько дерзкими и решительными, что немцы приходили в замешательство и нередко обращались в бегство.

Утром 25 августа морские пехотинцы 2-го батальона при поддержке корабельной артиллерии отразили пять атак крупных сил пехоты и танков противника. Командир батальона майор Панфилов, проявив личное мужество и храбрость, умело управлял огнем и маневром своих подразделений. Батальон удержал занимаемые позиции и не допустил прорыва в Таллин частей 254-й ПД с восточного направления.

В последний день обороны главной базой флота противник пытался ворваться в город в районе Нымме, где занимал оборону 1-й батальон капитана М. Е. Мисюры. Здесь на пути частей 217-й ПД непреодолимой стеной встали пулеметная рота капитана Малгинова и батарея 76-мм орудий лейтенанта Михайлова. Только по приказу вышестоящего командования подразделения батальона оставили занимаемые позиции.

27 августа 1-я ОБРМП получила приказ об оставлении города.

К сожалению, в силу ряда причин посадка 1-й ОБРМП на суда должным образом организована не была, и ее смогли осуществить только около 600 человек, в т. ч. 356 человек 2-го батальона. Около ста человек 1-го батальона и около 200 человек 3-го батальона так же, как 31-й отдельный стрелковый батальон КБФ и некоторые другие части и подразделения, фактически были оставлены на произвол судьбы. Они были вынуждены с боями пробиваться в сторону Ленинграда. Небольшие группы с оружием и документами вышли в расположение 5-й бригады морской пехоты на Ораниенбаумский плацдарм.

Продолжавшаяся 24 дня героическая оборона Таллина имела важное значение для срыва наступления немецких войск на Ленинградском стратегическом направлении.

В общей сложности, с учетом частей, оборонявших фланги в районе главной базы флота, было сковано около пяти пехотных дивизий противника численностью около 75 тысяч человек. В обороне Таллина, осуществлявшейся силами сухопутных войск и флота, значительную роль сыграла 1-я особая бригада морской пехоты, впоследствии отличившаяся в битве за Ленинград.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, высоко оценивая боевые действия защитников Таллина, в т. ч. морской пехоты, писал: «Попытка противника с ходу захватить город и военно-морскую базу отражались героическими действиями 10-го стрелкового корпуса, частями морской пехоты, морской артиллерией и вооруженными отрядами народного ополчения Таллина… Надо отдать должное и морякам-балтийцам: на суше и на кораблях они дрались как настоящие герои».

Битва за Ленинград развернулась в июле 1941 года, когда танковые и моторизованные соединения противника вышли в район Луги, Кингисеппа, Нарвы и начали развивать наступление.

В героической ленинградской эпопее значительную роль сыграла морская пехота. Для боевых действий на сухопутных фронтах Балтийский флот выделил 125 тыс. матросов, старшин и офицеров. В составе Ленинградского фронта сражались 87 635 морских пехотинцев. Из них больше половины воевали в бригадах и батальонах морской пехоты, остальные — в различных стрелковых частях. Под Ленинградом не было дивизии, в которой не сражались бы балтийские моряки. Балтийский флот сформировал 9 бригад, 4 полка и около 40 батальонов и рот морской пехоты и маршевых подразделений.

В конце июня 1941 г. в Ленинграде по распоряжению Управления военно-морских учебных заведений была создана отдельная бригада курсантов (командир — контр-адмирал С. Рамишвили). Бригада состояла из восьми батальонов: три батальона от военно-морского инженерного училища им. Ф. Э. Дзержинского, от военно-морского училища им. М. В. Фрунзе, по одному батальону от Военно-морской медицинской академии, военно-морских хозяйственного и гидрографического училищ и учебного отряда подводного плавания им. С. М. Кирова.

Организация морской пехоты Ладожской военной флотилии [9]

К 1 июля эта бригада заняла участок обороны от Петергофа до Нарвы по берегу Финского залива, включая дорогу на Ленинград, Кингисепп, Нарву. Первоначально перед ней стояла задача по уничтожению воздушных десантов противника и охраны тылов Северного фронта.

Курсантская бригада имела лишь стрелковое оружие и не предназначалась для ведения боевых действий с организованным и хорошо подготовленным противником, но вследствие тяжелой обстановки на фронте два ее батальона вступили в бои совместно с частями морской пехоты.

12 июля из личного состава кораблей, учебных отрядов и частей береговой обороны была сформирована 2-я отдельная бригада морской пехоты (командир — майор Н. С. Лосяков) в составе пяти батальонов, танкового батальона, артиллерийского дивизиона, саперного взвода и роты связи. Батальоны численностью до 1 тысячи человек каждый включали: батарею 76-мм орудий, подразделения саперов, химиков, связистов.

Тактические десанты Балтийского флота, высаженные в 1941 г. [10]

Бригада была направлена в Лужский укрепленный сектор. Вскоре были созданы 3-я и 4-я отдельные бригады морской пехоты такого же состава. Они были направлены соответственно на р. Свирь и острова Ладожского озера. Зимой 1941–1942 гг. 4-я бригада (командир — генерал-майор Б. П. Ненашев) мужественно защищала ледовую дорогу жизни через Ладожское озеро.

25 августа в Ижорском укрепленном секторе была образована 5-я отдельная бригада морской пехоты (командир — полковник В. К. Зайнчковский), которая заняла оборону по р. Коваши севернее Копорья. К 7 сентября отошедшие из Эстонии на этот рубеж войска 8-й армии вместе с морскими пехотинцами остановили наступление противника.

29 августа в Кронштадт прибыли части мужественно сражавшейся под Таллином 1-й особой бригады морской пехоты под командованием полковника Т. М. Парафило. 1-й бригаде были переданы два батальона расформированной бригады курсантов со всем вооружением, а также специальные подразделения Ленинградского порта. Бригада полковника Т. М. Парафило геройски сдерживала наступление противника под Красным Селом, но, понеся большие потери, отошла к Петергофу, где позднее была расформирована.

Когда в сентябре немецкие войска начали штурм Ленинграда, на Ижорском направлении оборонялись 2-я и 5-я отдельные бригады морской пехоты и школа береговой обороны и ПВО флота.

6-я отдельная бригада морской пехоты была сформирована в Кронштадте и 16 сентября погружена на самоходные баржи для следования в Ленинград.

По распоряжению штаба Ленинградского фронта весь флотский командный состав от командира бригады до командира взвода был заменен армейскими командирами. Бригаду принял полковник Ф. Е. Петров. В конце октября 1941 г. 6-я бригада морской пехоты была переброшена через Ладожское озеро и в составе 54-й армии участвовала в разгроме немецких войск в районе Волхова. В наступательных боях бригада захватила 29 орудий, 86 автомобилей, 8 танков и другую технику противника.

7-я отдельная бригада морской пехоты формировалась в учебном отряде подводного плавания им. С. М. Кирова за счет экипажей линкоров, эсминцев, подводных лодок и других боевых кораблей. После прохождения в короткий срок боевой подготовки бригаду по приказу Военного совета флота возглавил генерал-майор Т. М. Парафило. К 22 сентября 1941 г. она была направлена в район Фарфорового завода (южная окраина Ленинграда). Позже 7-я ОБРМП была преобразована в стрелковую дивизию. Для обороны Ленинграда со стороны Финского залива были сформированы из моряков пять лыжных батальонов и другие подразделения.

2-я отдельная бригада морской пехоты и несколько отдельных отрядов моряков совместно с частями 8-й армии вели боевые действия в районах Нарвы, Кингисеппа, Веймара. Морские пехотинцы при поддержке железнодорожных артиллерийских батарей выбили противника из нескольких населенных пунктов и отбросили их за реку Луга. Стойкая оборона и контратаки морских пехотинцев помогли частям 191-й стрелковой дивизии (командир — полковник Д. М. Лукьянов) произвести перегруппировку сил, а частям 2-й дивизии народного ополчения (командир — генерал-майор И. М. Любовцев) организованно вступить в бой.

2-й батальон бригады под командованием капитан-лейтенанта Н. Н. Куликова с 9 по 15 августа вел непрерывные бои в районе Хорошево, действуя в составе 2-й дивизии народного ополчения. Батальон неоднократно переходил в контратаки. Капитан-лейтенант Куликов был дважды ранен. 14 августа, поднимая окруженный немцами личный состав батальона в контратаку, он воскликнул: «Балтийцы, помните, что моряки никогда не отступали, уничтожим фашистскую гадину, вперед, за Родину!» В этом бою отважный комбат погиб смертью героя.

В бою был ранен первый командир бригады майор Н. М. Лосяков. До прибытия в бригаду полковника В. М. Ржанова во временное командование вступил начальник штаба капитан 3-го ранга Н. Л. Луцкий.

Во второй половине августа немецкие войска предприняли концентрическое наступление на Ленинград. Над городом нависла смертельная опасность.

На рассвете 25 августа противник высадил на п-ов Лиханнеми батальон 25-го пехотного полка с целью отрезать пути отхода соединениям 50-го стрелкового корпуса. Высадка десанта стала возможной вследствие того, что при отходе соединений 50-го корпуса с северо-западного побережья Выборгского залива командование корпуса и флота не приняло должных мер по организации противодесантной обороны противоположного побережья.

Противник быстро навел переправу между Паркансари и Лиханнеми и перебросил по ней остальные подразделения и части 45-го полка со средствами усиления. Развивая наступление на Койвисто, его десантные части 25 августа перерезали приморское шоссе и железную дорогу в районе станции Сомме.

Для борьбы с десантом противника был срочно сформирован сводный полк морской пехоты, в состав которого вошли два батальона Выборгского укрепленного сектора и два батальона 5-й бригады морской пехоты, снятые с кавашинской позиции Ижорского укрепленного района и переброшенные морем в Койвисто.

Не добившись успеха в захвате Койвисто, финское командование развернуло десантные действия по захвату островов Выборгского залива, намереваясь обойти правый фланг обороны морской пехоты. 29 августа противник, высадив десанты, овладел островами Тейкарсари, Суомионсари и Эсисари. Захват этих островов давал ему возможность закрыть устье Выборгского залива и не допустить эвакуации гарнизона о. Урансари и базы шхерного отряда кораблей Тронгсунд. Учитывая обстановку, командование в ночь на 30 августа эвакуировало в Койнисто гарнизоны Тронгсунда.

На Карельском перешейке войска противника 29 августа заняли Выборг и Кивеннала, 30 августа — Райнола, а 31 августа — Териоки. Попытка захватить в ночь на 31 августа десантом о. Пийсари и полуосторов Койвисто была успешно отражена частями Выборгского укрепленного сектора. В сложившейся обстановке Военный совет Северо-Западного направления принял решение на отвод войск 21-й армии на рубежи старой государственной границы, в заранее созданный и оборудованный Карельский укрепленный район.

1–4 сентября флот выполнил эту задачу. Эвакуацией руководил начальник штаба флота контр-адмирал Ю. А. Пантелеев. Всего под огнем противника было перевезено 15 804 солдата и офицера 23-й армии. Части сводного полка ВУС общей численностью более 2000 человек были переброшены на о. Бьёрке. На них возлагалась оборона островов Пийсари, Тарсари и Бьёрке.

При снятии частей Выборгского укрепленного сектора с островов и побережья Выборгского залива затонули от артиллерийского огня противника бронекатер и баржа с боеприпасами и материальной частью 32-го артиллерийского дивизиона, а при снятии войск 23-й армии финские торпедные катера потопили транспорт «Мееро», шедший из Кронштадта в Койнисто для погрузки войск.

Для усиления 23-й армии флот сформировал из личного состава кораблей и береговых батарей 3-ю отдельную бригаду морской пехоты, которая была включена в резерв армии.

Железнодорожная артиллерия Лужского укрепленного сектора и канонерские лодки «Красное знамя» и «Волга» поддерживали своим огнем войска 8-й армии, а 2-я бригада морской пехоты контратаками и упорным сопротивлением содействовала сухопутным войскам в обороне населенного пункта Среднее Село, г. Кингисеппа и рубежа Крестово, Федоровка.

К 18 августа войска 8-й армии отошли на заранее подготовленный Лужским укрепленным сектором рубеж обороны на Копорском плато. Здесь в состав армии были включены войска Кингисеппского участка обороны.

Части Лужского укрепленного сектора береговой обороны 21 августа были включены в состав Ижорского укрепленного сектора, который, в свою очередь, был переформирован в Ижорский укрепленный район Кронштадтской военно-морской базы и в оперативном отношении подчинен командующему 8-й армией. Командиром Ижорского укрепленного района был назначен генерал-майор Г. Т. Григорьев. Для усиления этого района была передана недавно сформированная 5-я отдельная бригада морской пехоты.

8-я армия, заняв позиции Лужского укрепленного сектора и имея на приморском направлении занятый частями укрепленного Ижорского района рубеж по р. Коваши, вновь нависла над флангом и тылом северной группировки немецких войск. Вследствие значительного превосходства противника войска 48-й армии начали отступать на Кириши и Пушкин. Направление на Тосно и Мгу оказалось открытым, и сюда устремились главные силы 39-го моторизованного корпуса противника.

29 августа немецкие войска вышли к Колпино, а 30 августа — на левый берег р. Невы у Ивановских порогов. Железнодорожная связь Ленинграда со страной оказалась перерезанной. Чтобы замкнуть кольцо окружения вокруг Ленинграда и соединиться с финскими войсками, противник начал наступление из района Мги к Ладожскому озеру, на Карельский перешеек. На этом участке фронта создалось критическое положение.

В то же время немецкое командование решило разгромить советские войска в Красногвардейском и Слуцко-Колпинском укрепленных районах и штурмом захватить город.

Наступление противника на Красногвардейск началось 9 сентября, а на Колпино — 12 сентября. Войска 42-й армии, прикрывавшей Ленинград со стороны Красногвардейска, в течение двух дней оказывали ударной группировке противника упорное сопротивление. Однако численное превосходство немецких войск позволило им 10 сентября прорвать оборону 42-й армии на десятикилометровом участке фронта.

12 сентября противник захватил Красное Село и, развивая наступление на Урицк, к исходу 15 сентября узким клином вышел к Финскому заливу в районе Стрельны. 8-я армия и Ижорский укрепленный район с 6-м полком ПВО КБФ оказались изолированными от основных сил фронта. Немецкие войска находились в 10–14 км от города. Резервы флота были израсходованы в первые три дня боев на усиление 42-й армии. Положение Ленинграда резко ухудшилось.

Десанты морской пехоты Ладожской военной флотилии в 1941–1944 гг. (схема) [11]

Учитывая чрезвычайно напряженную обстановку под Ленинградом, Военный совет фронта (в командование фронтом с 13 октября вступил генерал армии Г. К. Жуков) разработал конкретный план обороны города. В его основу было положено нанесение ударов артиллерией, авиацией и контрудара силами 8-й армии во фланг и тыл ударной группировки противника, накопление резервов, создание надежной обороны за счет мобилизации ресурсов города, фронта и флота. Эти действия намечалось увязать с наступлением 54-й армии западнее Волхова на станцию Мга с целью деблокады Ленинграда.

Военный совет КБФ для укомплектования соединений сухопутных войск фронта выделил 12 тыс. человек из личного состава кораблей и частей, в двухдневный срок из наиболее подготовленного личного состава была сформирована 6-я бригада морской пехоты общей численностью 5000 человек, которая 16 сентября была передана на усиление 42-й армии.

В это же время Ладожская флотилия сняла с о. Коневец и северной группы островов Ладожского озера: Валаам, Боевых, Крестовых и др. части 4-й отдельной бригады морской пехоты и передала их в резерв Ленинградского фронта. Таким образом, в наиболее напряженные дни боев, благодаря действиям флота, резерв фронта пополнился двумя бригадами морской пехоты, что дало возможность командованию использовать его на наиболее ответственных направлениях.

Существенную помощь войскам 42-й армии в отражении немецкого наступления оказала 1-я отдельная бригада морской пехоты. После эвакуации из Таллина бригада была передана в состав фронта и доукомплектована за счет личного состава флота. Несмотря на слабое вооружение (50 % от необходимого количества винтовок и пулеметов), бригада 11 сентября совместно с отходившими частями 3-й гвардейской дивизии народного ополчения отразила все попытки превосходящих сил ударной группировки противника захватить Красное Село, переходившее в этот день несколько раз из рук в руки. Боевыми действиями бригады руководил командующий фронтом. В этих боях бригада проявила невиданное упорство и массовый героизм. Также мужественно сражались моряки бригады в боях за Урицк и Пулковские высоты.

Содействие флота войскам 42-й армии помогло им в девятидневных упорных боях измотать и обескровить ударную группировку противника и 18 сентября окончательно остановить ее войска на рубеже Лигово, Ниж. Корпово, Пулково. Существенную помощь оказал флот войскам 8-й и 42-й армий в наступательной операции, проведенной с 1 по 8 октября на приморском направлении. Для нанесения ударов по обороне противника с тыла фронт высадил четыре тактических десанта на побережье в районе Стрельны, Новый Петергоф.

Высадку десантов в районе Стрельны осуществляла Ленинградская военно-морская база, которая 3–8 октября для содействия наступлению войск 42-й армии, наносившей вспомогательный удар, высадила на катерах и гребных шлюпках три тактических десанта, состоявших из двух батальонов и усиленной стрелковой роты (всего около 1000 бойцов). Для высадки десантов было использовано 22 сторожевых катера из состава базы, 5 катеров малых охотников, два бронекатера и 27 гребных шлюпок.

Кронштадтская военно-морская база для содействия наступлению войск 8-й армии, которые по плану операции наносили главный удар в общем направлении на Разбегай, высадила 5 октября в районе Новый Петергоф десант (батальон моряков) численностью в 518 человек. Батальон был сформирован из личного состава кораблей и частей флота в ограниченные сроки. Его высадку осуществляли 30 сторожевых катеров, 10 малых охотников, три базовых тральщика, сторожевой корабль, бронекатер и шеть гребных шлюпок главной базы флота.

В составе 42-й армии действовали также девять двухорудийных 130-мм батарей и 6-я бригада морской пехоты.

Морская пехота в обороне Ленинграда в 1941 г. [12]

В критический момент боя за Копорье сюда прибыла 5-я отдельная бригада морской пехоты. Морским пехотинцам была поставлена задача совместно с частями 268-й стрелковой дивизии выбить противника из Копорья и удерживать этот пункт, не давая гитлеровцам продвигаться в северном направлении.

Первым в Ораниенбаум прибыл 2-й батальон под командованием капитана Н. Н. Салищева. Подразделения батальона, доставленные в район боевых действий по железной дороге, прямо из эшелона вступили в бой. Вслед за этим батальоном под Копорье прибыли и остальные части 5-й бригады. Морские пехотинцы, ведя тяжелые оборонительные бои, стойко и отважно сражались с превосходящими силами противника.

Утром 26 августа начались бои за Котлы. В течение двух дней части 2-й бригады и батальон курсантов-дзержинцев успешно отражали атаки противника. В жестоком бою пали смертью храбрых командир курсантского батальона полковник И. Н. Алексеев и многие курсанты. Успешные боевые действия частей 2-й и 5-й бригады морской пехоты, курсантской бригады, отряда моряков С. И. Боковни под Котлами и за Копорье нанесли противнику большой урон, вынудили его отвлечь часть сил главного направления, тем самым задерживая наступление на Ленинград. В то же время части 8-й армии при поддержке береговой артиллерии и бронепоездов «Балтиец» и «За родину» получили возможность отойти на новый оборонительный рубеж.

Повсюду шли кровопролитные бои. Мужественно сражались подразделения 2-й и 5-й бригад морской пехоты, отряд курсантов военно-морских училищ, 3-й отдельный полк морской пехоты, батальон школы младших авиаспециалистов и др. Части морской пехоты упорно удерживали занимаемые позиции, нередко переходя в контратаки. Так, в период обороны Копорья только за один день 2-я отдельная бригада морской пехоты восемь раз контратаковала противника.

Численный состав формирований морской пехоты Балтийского флота, участвовавших в обороне Ленинграда в период с июля 1941 г. по январь 1943 г. [13] [14]

1 Некоторые исследователи называют цифру 110 025 чел. (с 1941 г. по май 1943 г.). При этом они не включают в это количество соединения и части морской пехоты (см.: Басов А. В. Флот в Великой Отечественной войне: опыт оперативно-стратегического применения. — М.: Наука, 1980. С. 162), что в принципе неверно.

В результате кровопролитных боев под Нарвой, Кингисеппом, Войнославом, Кикерицами и Копорьем с 16 по 27 августа части бригады понесли потери командного состава (56 человек), младших командиров (273 человека), рядового состава (1400 человек). Стойкая оборона 2-й бригады морской пехоты под командованием полковника В. М. Ржанова и 5-й бригады под командованием полковника В. К. Зайончковского сорвала попытку фашистов с ходу прорваться к южному берегу Финского залива. За образцовое выполнение боевой задачи Военный совет Ленинградского фронта объявил этим бригадам благодарность.

Соотношение сил и средств сторон на юго-западных подступах к Ленинграду в июле — августе 1941 г.

Примечание: за единицу берется количество сил и средств РККА.

7 сентября войска 8-й армии и части морской пехоты после долгих и упорных боев при поддержке артиллерии кораблей, в том числе линкора «Октябрьская революция», крейсеров «Киров» и «Максим Горький», закрепились на рубеже Воронка, Большое Горлово, Готобужи, Лубаново, Усть-Рудица, Мешелово, Порожки, Троицкое, Старый Петергоф и остановили наступление противника. Так возник Ораниенбаумский плацдарм.

В начале сентября противник, прорвав на отдельных участках оборону, занял Лугу, Шлиссельбург, Красное Село, Петергоф и вышел на южные подступы к Ленинграду и побережью Ладожского озера. Финские войска, наступавшие с севера, подошли к Сестрорецку.

8 сентября кольцо блокады Ленинграда замкнулось. Бои достигли наивысшего напряжения. В качестве резерва Ленинградского фронта были введены в сражения корабли КБФ. Кронштадтские форты и морская авиация наносили систематические удары по войскам противника. В систему обороны Ленинграда вошли также несколько десятков береговых и стационарных и железнодорожных батарей флота. Все попытки немецких войск прорваться в город успеха не имели. Советские войска, проявляя исключительное мужество и стойкость, отражали атаки противника.

Ставка ВГК, пристально следившая за ходом боевых действий под Ленинградом, оказывала непосредственную помощь в организации обороны города. На Ленинградский фронт был направлен член ставки верховного главнокомандования генерал армии Г. К. Жуков.

Войскам 42-й и 55-й армий было приказано во что бы то ни стало удержать рубеж Лигово, Кискино, Верхнее Кайрово, Пулковские высоты, районы Московской Славянки, Шушар и Колпина, как имеющие важное значение в обороне южной части Ленинграда. Нависла угроза прорыва противника со стороны Красного Села, где войска 42-й армии вели тяжелые бои на широком фронте.

Решением Военного совета Ленинградского фронта на этот участок было направлено несколько соединений, в том числе отличившаяся в боях за Таллин 1-я отдельная бригада морской пехоты под командованием генерал-майора Т. М. Парафило.

Бригада совместно с частями 42-й армии должна была разгромить группировку противника, прорвавшегося в Красное Село. 10 сентября части бригады сосредоточились на северной окраине Красного Села. Ночью они получили пулеметы. Боеприпасы бригаде доставили лишь в 5.00 11 сентября, а через три часа было приказано выступить на исходный рубеж. Патроны и гранаты выдали во время налета авиации и артиллерийского обстрела боевых порядков бригады. В такой обстановке нельзя было тщательно проверить готовность частей к бою, не хватало времени хотя бы кратко ознакомить личный состав с боевой задачей. Таким образом, части 1-й отдельной бригады морской пехоты с ходу, без разведки и предварительной подготовки, вступили в бой. На исходный рубеж перед наступлением прибыл Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов. Он вместе с моряками шел в атаку и был ранен. В ходе штыковой атаки морские пехотинцы овладели первой траншеей противника.

В дальнейшем части 1-й отдельной бригады морской пехоты, закрепившись в районе поселка Володарский, продолжали вести ожесточенные бои, отразив более 10 атак.

Поспешное формирование бригады, несвоевременное обеспечение личного состава вооружением и боеприпасами привели к большим потерям. В боях погиб комиссар батальона О. М. Левченко, был тяжело ранен начальник штаба бригады полковник И. Е. Гусев. Выбыли из строя все командиры батальонов.

Неприступной стеной стали на пути у противника курсанты хозяйственного училища ВМФ под командованием полковника А. С. Дементьева, а затем А. М. Вострикова.

Батальон вел бои в районе селений Большие и Малые Илики и Гантулово. Особенно кровопролитные и упорные бои курсантам пришлось вести в сентябре 1941 года в районе Гаптулово, Туюзи. Курсантские роты десятки раз поднимались в контратаку.

Рано утром 25 сентября курсанты перешли в наступление на деревню Туюзи. Разгорелся упорный бой, в котором особенно отличились взвод старшины Ф. П. Куракина и отделение разведчиков сержанта М. И. Трубникова. Взвод Куракина первым ворвался на позиции противника. Немцы оказывали ожесточенное сопротивление. В этом бою Ф. П. Куракин пал смертью героя. Взвод возглавил отважный разведчик сержант Трубников.

В бою отличился командир взвода мичман Я. И. Зелинский. Будучи раненым, он не оставил поля боя и с возгласом «За Родину!» повел моряков в штыковую атаку. Отважного командира сразила автоматная очередь. Тяжелые ранения получил подполковник Е. А. Бернштейн, майор А. И. Ставровский, командир взвода М. И. Трубников. Все они были награждены орденами.

Немало курсантов и офицеров пало смертью храбрых в этих боях. Имена героических защитников Ленинграда высечены золотыми буквами на розовом мраморном памятнике «Якорь», установленном на Гостилицком шоссе.

Войска 55-й армии, ведя тяжелые бои на Слуцко-Колпинском направлении, в конце августа остановили наступление немецко-фашистских войск в районе Колпино.

В конце октября 1941 года 7-я бригада генерал-майора Т. М. Парафило, имея около 8 тысяч человек личного состава, усиленная артиллерийским полком, отдельным пулеметно-артиллерийским и минометным батальонами, продолжала вести боевые действия на рубеже рек Ижора и Славянка.

Десанты, высаженные Балтийским флотом и Ладожской флотилией в 1941–1942 гг. [15]

Примечание: количество десантов указывается с учетом диверсионных и разведывательных.

В декабре 7-я отдельная бригада морской пехоты была преобразована в 72-ю стрелковую дивизию. Многие матросы стали в те годы офицерами: П. Коновалов — заместителем командира полка, Н. И. Тарашкевич — командиром разведывательной роты, С. Н. Ливанов и Н. И. Кушнир — командирами минометных батарей, главный старшина В. Г. Измайлов — заместителем начальника связи дивизии, П. А. Нестерин, Н. А. Осипов, Ф. В. Честпаков, И. С. Романов — командирами взводов.

Важное место в истории обороны Ленинграда занимают бои у Пулковских высот. Их защищали войска 42-й армии под командованием генерал-майора И. И. Федюнинского. В составе этой армии действовали части морской пехоты. Немецкие войска штурмовали Пулковские высоты, стремясь любой ценой захватить этот ключевой рубеж. Но именно здесь наши войска, отразив сотни атак главных сил противника, остановили его продвижение. Пулковские высоты стали символом мужества и стойкости советских воинов. В боях под Пулково особенно отличились части 1-й отдельной бригады морской пехоты, 109-я, 125-я и 189-я стрелковые дивизии, 5-я дивизия народного ополчения, моряки-артиллеристы крейсера «Аврора».

К концу сентября фронт под Ленинградом стабилизировался и проходил от угольной пристани Ленинградского порта, через Пулковские высоты, Пушкин, южнее Колпина и далее по правому берегу Невы до Ладожского озера.

Этот участок фронта обороняли войска 42-й, 55-й армий и Невской оперативной группы. В составе их находились 1-я, 4-я, 6-я и 7-я отдельные бригады и несколько батальонов морской пехоты.

Кроме девяти отдельных бригад морской пехоты, в защите Ленинграда участвовали десятки морских отрядов и полков.

Из 83 746 моряков, выделенных Балтийским флотом в 1941 году для боевых действий на суше, подавляющее большинство сражалось в соединениях и частях морской пехоты.

6-я отдельная бригада морской пехоты (командир — полковник Ф. Е. Петров), еще не завершив формирование, вступила в бой в пригородах Ленинграда. В боевом приказе бригаде ставилась задача во взаимодействии с 6-й дивизией народного ополчения оборонять полосу железной дороги, совхоз «Южный массив», Фарфоровое, Волково, Смоленское.

На этом участке морские пехотинцы 1 октября 1941 г. первыми вступили в бой с немецкими частями, прорвавшимися через поселок Володарский и Сосновую Поляну на побережье Финского залива. В развернувшихся здесь боях мужественно сражались морские пехотинцы батальонов капитана Н. А. Наумова, майора С. Г. Горелова, капитана А. М. Левченко. Морские пехотинцы совместно с отрядами рабочих Кировского завода и стрелковыми частями в упорных боях, отразив десятки атак противника, удержали рубеж обороны и остановили его продвижение.

Соединения и части морской пехоты действовали в составе ударных группировок наступавших войск. 6-я отдельная бригада морской пехоты, входившая в состав 54-й армии, с 22 ноября вела оборонительные бои на подступах к г. Волхов в районе Вельце. Морские пехотинцы отразили несколько сильных атак противника и не допустили прорыва обороны. В конце ноября бригада занимала оборону в районе Новый Быт, Пурово, Пупышево, Хатучи и непосредственно у Волховстроя. Затем, когда возникла угроза прорыва противника в районе Войбокало, бригада была переброшена на этот участок фронта. В течение двух недель морские пехотинцы отражали атаки немецких войск, а вскоре сами перешли в наступление и освободили ряд населенных пунктов, в том числе Падрило, Опсало и Овдакало. Противник был отброшен от Войбокало на 25 км. После напряженных боев 24 декабря бригада (командир — полковник Д. А. Синочкин) без отдыха была переброшена на тосненское направление для действий по тылам противника. Три недели при 25–30-градусном морозе морские пехотинцы вели бои на коммуникациях противника. В этих боях бригада уничтожила около 4 тыс. фашистов, захватила 29 орудий, 86 автоматов, 8 танков и много другой техники.

С конца 1941 года до марта 1942 года 4-я бригада морской пехоты, пополнив свои ряды, под командованием комбрига В. А. Малинникова обороняла побережье Ладожского озера. В полосе обороны бригады проходила основная проложенная по льду трасса Дороги жизни.

Эта единственная артерия, связывавшая Ленинград со страной, спасла жизнь сотням тысяч ленинградцев, дала свет и тепло, оружие и технику для борьбы с врагом. Только с 22 января по 15 апреля 1942 г. по этой дороге были перевезены 554 186 жителей города.

2 сентября был сформирован и выступил на фронт 1-й особый стрелковый батальон морской пехоты.

Во второй половине дня 2 сентября моряки провели первый бой с наступавшими фашистами за станцией Курорт (Сестрорецк) и остановили их.

20 сентября батальон под командованием ст. политрука А. И. Триналина совместно с частями 291-й стрелковой дивизии штурмом захватили узел обороны Белоостров и в ожесточенных боях удержали его. Морская пехота стояла здесь насмерть, остановив продвижение финских войск.

В результате прорыва немецких войск на побережье Финского залива в районе Стрельны и Петергофа войска 8-й армии, а также части и соединения морской пехоты были отрезаны от основных сил. В это время был образован Ораниенбаумский плацдарм, который вписал особую страницу в героическую летопись Великой Отечественной войны.

С конца октября 1941 года, когда 8-я армия была снята с Ораниенбаумского плацдарма и перевезена по Финскому заливу в Ленинград, из 60 км общей линии обороны плацдарма свыше 50 км занимали части и соединения морской пехоты Балтийского флота. Бывший немецкий генерал К. Типпельскирх впоследствии писал: «Из-за нехватки сил не удалось также вытеснить с материка русские войска, состоявшие главным образом из морской пехоты, которые с целью защиты Кронштадта удерживали в районе Ораниенбаума и западнее плацдарм 50 км шириной и 25 км глубиной». Следует отметить, что в это время Военный совет Балтийского флота передал в состав 2-й ОБРМП 4-й батальон майора Г. Ф. Викторова 1-й особой бригады морской пехоты, который до этого занимал оборону на острове Гогланд. Таким образом, в обороне Ораниенбаумского плацдарма принимало участие и это отличившееся в обороне Таллина соединение.

Два с половиной года части и соединения морской пехоты, являясь основной боевой силой Приморской оперативной группы Ленинградского фронта, удерживали важный приморский плацдарм, который сыграл особую роль в обороне Ленинграда.

После ухода с плацдарма основных сил 8-й армии для его удержания на базе управления 19-го стрелкового корпуса 2 ноября 1941 г. была образована Приморская оперативная группа (командующий — генерал-майор А. Н. Астанин). В ее состав вошли: 48-я стрелковая дивизия им. М. И. Калинина, 2-я и 5-я отдельные бригады морской пехоты, Объединенная школа береговой и противовоздушной обороны (с 21 декабря 1941 г. — 3-й особый полк морской пехоты), 1-й особый лыжный полк морской пехоты, особый лыжный батальон Балтийского флота, 519-й гаубичный артиллерийский полк, 287-й отдельный танковый батальон, три зенитных дивизиона и др. части.

На правом фланге Ораниенбаумского плацдарма от устья реки Воронки до озера Лубенского занимала полосу обороны 5-я отдельная бригада морской пехоты полковника В. К. Зайончковского, левее ее, на рубеже Лобаново, Усть-Рудицы, отметка 94,1, оборонялась 2-я отдельная бригада морской пехоты полковника В. М. Ржанова. Участок обороны Мишелово, Порожки удерживал 3-й особый полк морской пехоты майора Н. С. Лосякова. Левый фланг плацдарма от Томузи до Старого Петергофа прикрывала 48-я стрелковая дивизия генерал-майора А. И. Софронова. Противодесантную оборону побережья осуществлял Ижорский сектор береговой обороны Балтийского флота, курсы офицерского состава, зенитные дивизионы и подразделения тылового обеспечения.

Передний край на протяжении всех 65 километров фронта проходил по низинам, болотам и перелескам и практически не имел господствующих высот. Вследствие большой протяженности линии фронта ширина полос и участков обороны соединений и частей значительно превышала установленные нормы. Боевой порядок, как правило, был одноэшелонным. Так, 2-я бригада морской пехоты занимала полосу обороны протяженностью по фронту 20 километров, в 5-й ОБРМП 1-й и 4-й батальоны обороняли участки по 7,5 километра, а 3-й батальон — 5,5 км. 2-й батальон составлял резерв бригады.

Оценивая огневую мощь Приморской оперативной группы на конец 1941 г., следует признать ее недостаточной. Находившаяся на плацдарме артиллерия состояла из двадцати четырех 152-мм орудий 519-го гаубичного артиллерийского полка Резерва Верховного Главнокомандования, трех 122-мм и двадцати двух 76-мм орудий 2-й и 5-й отдельных бригад морской пехоты, семи 76-мм орудий 3-го особого полка морской пехоты, шести 76-мм орудий группы школы береговой обороны. Таким образом, значительную часть артиллерии ПОГ составляли орудия морской пехоты.

Всего в составе Приморской оперативной группы имелось 237 орудий разных калибров и минометов.

В ее состав входил также 287-й отдельный танковый батальон, которым командовал майор А. З. Оскотский. Он был сформирован в октябре 1941 года из остатков 2-го танкового полка 1-й танковой дивизии. В него вошел и прибывший с полуострова Ханко батальон капитана Онуфрейчука. Всего 287-й ОТБ насчитывал 30 танков, главным образом типа БТ и Т-26 и 20 броневиков. Это были все бронетанковые силы ПОГ. На плацдарме имелся еще один, имевший в своем составе 12 танков Т-26 и два броневика, танковый батальон, но он подчинялся коменданту Ижорского укрепленного района генерал-майору Г. Т. Григорьеву.

Большие трудности испытывали защитники Ораниенбаумского плацдарма с обеспечением боеприпасами и продовольствием. Он снабжался по «малой дороге жизни», идущей из Лисьего Носа через Кронштадт к южному побережью. Нередко транспорты с грузами задерживались, попадая под артиллерийский обстрел и удары немецкой авиации. Тогда и без того скудный блокадный паек на плацдарме сокращался.

«Малая земля» — форпост Ленинграда — была в кольце окружения. Только к Кронштадту, да и то темными ночами, пробивались из Ораниенбаума наши корабли. Через Кронштадт сюда перевозили подкрепления из осажденного Ленинграда.

Зимой суточный расход артиллерийских боеприпасов не должен был превышать 150 снарядов. Не лучшим образом обстояло дело и с боеприпасами к стрелковому оружию. Существовал строжайший приказ на их расходование. Так, каждый стрелок мог использовать не более трех-четырех патронов в сутки, до и то при условии «вести огонь не впустую».

Сильные морозы, глубокий снег, мерзлая как камень земля и паек… 300 граммов хлеба. Такой была для защитников Ораниенбаумского плацдарма первая военная зима. Но несмотря на все лишения и тяготы, голод, нехватку артиллерии, танков, другого вооружения, боеприпасов и продовольствия непокоренный плацдарм жил и сражался в течение двух с половиной лет.

В самый тяжелый начальный период обороны цементирующим ядром и основной боевой силой плацдарма являлась морская пехота Балтийского флота. Именно перед Воронкой, у рыбачьего селения Керново, где проходил передний край обороны 5-й отдельной бригады морской пехоты, немецкие войска впервые с начала второй мировой войны, вынуждены были остановиться и жить в болотной земле долгих два с половиной года.

«Удивительное дело, — писал о боях на обороняемом морскими пехотинцами западном фланге плацдарма писатель Лев Успенский, — фашистская армия в те годы, бросаясь то на запад, то на восток, форсировала сотни могучих водных потоков: Шелду и Маас в Бельгии, Сену, Луару во Франции, Вислу и Сан в Польше… Но пересечь речку Воронку, жалкую — курица вброд перейдет! — ей так и не удалось…»

Значит, не только от количества орудий, танков и пулеметов зависела стойкость обороны соединений и частей морской пехоты. Она прежде всего определялась тем особым состоянием морального духа, перед которым оказался бессильным сильный и опытный враг.

С самого начала серьезное внимание было уделено оборудованию оборонительных позиций, организации системы огня и созданию инженерных заграждений. Днем и ночью укреплялись оборонительные рубежи, создавались хорошо защищенные огневые точки, насыпные окопы (в заболоченной местности другого выхода не было). В лесу заготовлялись бревна для блиндажей и землянок. Вначале приходилось спать на голой земле и в шалашах.

В декабре 1941 года командующий Приморской оперативной группой генерал-майор А. Н. Астанин произвел частичную перегруппировку войск. 2-й отдельной бригаде морской пехоты была отведена полоса обороны с передним краем по рубежу Лобаново, Усть-Рудицы, Мишелово. Чтобы занять указанный рубеж, батальоны бригады, поочередно, после передачи своих позиций, совершили многокилометровый марш в сложных зимних условиях. 1-му и 2-му батальонам пришлось пройти 40 километров по бездорожью и глубокому снегу. Ввиду отсутствия горючего морские пехотинцы на своих плечах несли вооружение и боеприпасы, тянули на лямках орудия.

В районе Усть-Рудицы еще в сентябре сложилась довольно редкая на войне ситуация, когда нейтральная полоса оказалась шириной чуть ли не шесть километров. Ни немцы, ни наши войска не решились тогда эту полосу занимать.

С наступлением зимы, болота подмерзли и «нейтралку» надо было занимать. Не дожидаясь, когда это сделает противник, командир бригады полковник Ржанов решил выдвинуть вперед, почти на всю глубину нейтральной полосы, боевое охранение и под его прикрытием занять новый рубеж обороны в 200–300 метрах от переднего края противника. В результате этого удачно проведенного улучшения обороны части бригады заняли две ранее пустовавшие деревни Вяреполь и Терентьево.

Перенос обороны потребовал огромного напряжения сил. Прорубая мерзлый грунт, морские пехотинцы воздвигали новые укрепления, стоили блиндажи, жилые землянки, устанавливали проволочные заграждения и минные поля.

Со временем возросла огневая мощь батальонов как основных тактических единиц бригад морской пехоты. В каждом из них была сформирована батарея 82-мм минометов, подразделение противотанковых ружей. В стрелковых ротах появились 50-мм минометы.

Создав жесткую и устойчивую оборону, соединения и части морской пехоты получили возможность вести активные боевые действия.

Самой активной формой боевых действий на Ораниенбаумском плацдарме являлась разведка боем. Для ее проведения требовалась тщательная и целенаправленная подготовка. Примером успешной разведки боем могут служить действия 5-й отдельной бригады морской пехоты полковника В. К. Зайончковского 10 декабря 1941 года.

Чрезвычайно энергичный и грамотный офицер Василий Казимирович Зайончковский до войны командовал Кронштадским крепостным стрелковым полком, затем служил старшим инспектором Главного управления Военно-Морского Флота по сухопутным и береговым частям. По приказу Военного совета Балтийского флота он сформировал 5-ю отдельную бригаду морской пехоты и командовал ею до своего ранения, полученного в апреле 1942 г.

Разведка боем проводилась по его предложению с личного разрешения члена Военного совета Ленинградского фронта А. А. Жданова.

Командир бригады продуманно и скрупулезно подошел к подготовке разведки боем. Он лично договорился об авиационной и артиллерийской поддержке боя с командиром дислоцировавшейся в Гора-Валдай эскадрильи морской авиации, с командованием форта Красная Горка, командирами бронепоездов «Балтиец» и «За Родину!». Вопросы взаимодействия были согласованы и с командиром танкового батальона Ижорского укрепленного района.

Накануне в тыл противника был направлен отряд разведчиков численность 150 человек с задачей в установленное время нанести удар навстречу атакующим с фронта морским пехотинцам. Обойдя упиравшийся в залив фланг противника, отряд разделился на две группы. Одна из них под командованием капитана Г. В. Комова направилась вдоль берега к располагавшейся в двух километрах от переднего края деревне Перново. Вторая во главе с политруком М. Н. Кошкиным вышла к берегу у деревни Систо-Палкино в 5–6 километрах от линии фронта.

Кроме того, за день до проведения разведки боем полковник Зайончковский послал в район озера Лубенское, где не было наших войск, группу краснофлотцев с задачей разжечь там костры. Моряки нарубили сухих пней, смолистых веток и разожгли несколько десятков костров. Заметив зарево над лесом, немцы решили, что там около костров греются люди, и открыли по этому району огонь из артиллерии и минометов. Всего было выпущено около двух тысяч снарядов и мин.

В 2:00 10 декабря, когда крепкий мороз загнал немецких солдат и офицеров в избы и землянки, артиллерия Красной Горки накрыла их огнем своих орудий. Одновременно орудия вышедшего на огневую позицию бронепоезда вместе с орудиями «снайперского» артиллерийского дивизиона бригады произвели огневой налет по огневым средствам и укреплениям противника.

В это же время звено самолетов эскадрильи морской авиации нанесли удар по путям подхода резервов противника.

Под грохот артиллерийского налета на исходный рубеж вышли танки и двинулись вперед, уничтожая живую силу и огневые точки немцев.

С тыла нанесли удар разведчики. С фронта, стремительно форсировав замерзшую Воронку, атаковали основные силы.

В атакованных морскими пехотинцами населенных пунктах солдаты и офицеры противника в одном нижнем белье выскакивали из уцелевших от огневого налета домов и пытались убежать в лес, но попадали под огонь танковых пулеметов. В ожесточенных рукопашных схватках моряки штыками и прикладами уничтожали оказывавших сопротивление немцев. В этом бою было уничтожено более 400 солдат и офицеров противника.

В деревнях Керново, Верхние и Нижние Лужки и в слободе Фабричная было захвачено много оружия и ценные штабные документы, раскрывавшие систему огня, расположение штабов и разграничительные линии.

Смело и решительно действовали разведчики. Группа политрука Кошкина уничтожила в Систо-Палкино немецкий штаб, захватила важные документы и карты. В деревне Перново моряки капитана Комова захватили пять немецких противотанковых орудий и открыли из них огонь по противнику. Когда закончились снаряды, разведчики забили гильзами каналы орудийных стволов, которые были разорваны последними выстрелами.

В Керново морские пехотинцы забросали гранатами три немецких дзота, подорвали штабную машину, уничтожили склад с горючим, взорвали пять орудий. Разведчики захватили шесть пулеметов, значительное количество автоматов и винтовок. Противник потерял несколько десятков солдат и офицеров только убитыми, а количество раненых превысило сто человек.

Через год, уже после прорыва блокады, у убитого севернее Московской Дубровки обер-лейтенанта 93-й немецкой пехотной дивизии Курта Крафта был найден дневник с записями, касающимися боя под Верхними Лужками, участником которого он был. Немецкий офицер писал: «10.12.41. Русские моряки-„черные дьяволы“ прорвали наши позиции у побережья. Мы были подняты по тревоге, перевезены на автомашинах до деревни Верхние Лужки. Батальон ходил в атаку 10 раз. Лишь к ночи мы овладели деревней, найдя там одни трупы. Полк потерял 130 человек только убитыми».

Проведенная 10 декабря разведка боем подняла и без того высокий боевой дух всех морских пехотинцев.

Спустя две недели два взвода моряков снова ворвались в немецкую траншею. В короткой рукопашной схватке было уничтожено несколько немецких солдат, захвачен «язык», а также трофеи — два ручных пулемета, гранатомет и солдатские книжки.

Новый, 1942 год морские пехотинцы встретили в окопах Ораниенбаумского плацдарма мощным матросским «Ура!». Все искренне радовались этому празднику, который приближал день Победы.

8 января был снова проведен разведывательный поиск. Скрытно преодолев устье реки Воронки, группа моряков 2-го батальона 5-й отдельной бригады морской пехоты ворвалась в расположение противника. В этом бою краснофлотец Г. Андреев уничтожил 13 немецких солдат. Бесстрашный двадцатилетний морской пехотинец, ранее служивший на подводной лодке, был дважды ранен.

Таковы были фронтовые будни Ораниенбаумского плацдарма.

Героически сражалась на нем 2-я отдельная бригада морской пехоты полковника В. М. Ржанова. Для проведения разведки боем 20 ноября 1941 г. был выделен 1-й батальон (бывший 4-й батальон 1-й особой бригады морской пехоты) под командованием майора Г. Ф. Викторова.

В это время еще не наступили зимние холода, но болота уже были скованы первыми заморозками. Выпал пушистый снег. Одетые в белые масхалаты моряки скрытно сосредоточились на рубеже атаки.

После короткой артиллерийской подготовки морские пехотинцы вслед за танками атаковали противника. Первой ворвалась на окраину деревни Порожки рота автоматчиков. Немцы, скрываясь в подвалах, открыли беспорядочную стрельбу. Оттуда их пришлось выбивать гранатами. В разгар боя группа солдат противника перешла в контратаку. Завязалась рукопашная схватка, в которой почти все немцы были уничтожены, а двоих поднявших руки солдат доставили на командный пункт бригады. В ходе разведки боем были захвачены полевые сумки с документами, пулеметы и автоматы.

В первой половине февраля 1942 года немцы силами до батальона атаковали оборонявшее деревню Терентьево подразделение бригады. Хорошо укрепленные огневые позиции надежно защищали морских пехотинцев от пуль и осколков. Выждав, когда атакующие цепи противника подойдут к реке Рудице, моряки открыли уничтожающий огонь. Гитлеровцы потеряли только 83 человека убитыми. Семь человек было взято в плен. Побросав оружие и убитых, немцы отступили и после этого боя, кроме вылазок небольших групп, уже не предпринимали на этом участке фронта никаких активных действий.

В течение всей зимы личный состав соединений и частей морской пехоты неустанно работал над дальнейшим совершенствованием укрепленных рубежей обороны. Блиндажи, ротные и батальонные кухни рубились из бревен — для защиты от пуль и осколков. Брустверы строились более прочной конструкции — с двумя бревенчатыми стенками, пространство между которыми засыпалось землей.

Делалось все возможное для создания устойчивой обороны. Во 2-й отдельной бригаде морской пехоты для обеспечения своевременного подвоза боеприпасов и продовольствия на правый фланг боевого участка, где занимал оборону 1-й батальон, была даже проложена 12-километровая узкоколейная железная дорога. На второй линии обороны бригады было оборудовано 83 дзота с двойными стенками и амбразурами для пулеметов и противотанковых орудий. Перед передним краем обороны, а в некоторых местах и в тылу, устанавливались минные поля. Для этих целей только во 2-й бригаде морской пехоты было израсходовано 80 тысяч противопехотных и противотанковых мин.

В то же время в соединениях и частях морской пехоты шла напряженная боевая подготовка. Для ее проведения подразделения поочередно выводились в тыл.

Был на плацдарме и еще один враг — голод.

В трудную зиму 1941–1942 гг. командованием предпринимались меры к изысканию продуктов питания и поддержания на должном уровне физического состояния личного состава морской пехоты.

На чердаках и в сараях отыскивались рыбацкие сети. При помощи местных рыбаков находились и ремонтировались лодки. Организовывались бригады для ловли рыбы. Ловить приходилось только ночью. Днем вся акватория Финского залива находилась под наблюдением и обстрелом противника. Для обеспечения безопасности занимавшегося ловлей личного состава на берегу устанавливались специально выделенные пулеметы и орудия. Пойманная салака распределялась как дополнительный паек. Было организовано приготовление хвойной настойки, которую в обязательном порядке принимал весь личный состав. Это помогло избежать цинги.

И все же силы бойцов, несмотря на «добавку», были на пределе.

Для сильно ослабленных моряков организовывались своего рода «дома отдыха». Здесь личный состав получал в виде дополнительного питания рыбу и немного овощей, добытых при рытье окопов. После 10–15 дней моряки возвращались в свои подразделения окрепшими и способными продолжать боевую деятельность.

Изыскивались и другие возможности. Так, в одной из бригад деликатесом считались так называемые «ладки» — истолченная березовая кора, поджаренная на трансформаторном масле.

Ничто не могло сломить стойкость и мужество «Малой земли». Ораниенбаумский плацдарм продолжал сражаться.

С каждым днем в частях и соединениях морской пехоты увеличивалось снайперское движение. 29 января 1942 г. газета «На страже Родины» поместила заметку, в которой сообщалось, что пулеметчик Власов истребил 70 гитлеровцев, а Сизихин — 60. По 35 фашистов уничтожили командир взвода Шульгин и заместитель политрука Соколов. На фронтовом слете снайперов член Военного совета Ленинградского фронта А. А. Жданов вручил именные часы и персональную снайперскую винтовку краснофлотцу С. П. Плюсинину — лучшему снайперу 5-й отдельной бригады морской пехоты, истребившему более 100 солдат и офицеров противника.

Только за первую половину 1942 года снайперы 2-й отдельной бригады морской пехоты уничтожили более 400 немецких солдат и офицеров. Почти целый батальон. Дело дошло до того, что для защиты от пуль снайперов морской пехоты противник начал строить сплошные заборы из бревен.

Значительную роль в обороне Ораниенбаумского плацдарма сыграл 3-й особый стрелковый полк морской пехоты, 6 августа 1942 года преобразованный в 50-ю отдельную стрелковую бригаду.

Полк был создан приказом командующего войсками Приморской оперативной группы от 10 декабря 1941 года на основании директивы штаба Ленинградского фронта на базе Объединенной школы береговой и противовоздушной обороны КБФ. Он состоял из стрелкового батальона четырехротного состава, отдельной стрелковой роты, трех батарей 76-мм орудий и зенитного артиллерийского дивизиона.

23 декабря 1941 года по приказу командующего полк занял новый рубеж обороны в районе Мишелево, Малое Горлово, Большое Горлово, приняв его от 2-й отдельной бригады морской пехоты. В это же время в состав полка вошел 2-й батальон этой бригады. 3 января 1942 года командиром полка был назначен опытный боевой офицер, участник советско-финляндской кампании майор Лосяков, награжденный орденом Ленина.

5 января 1942 года после артиллерийской подготовки противник силою до пехотной роты атаковал позицию боевого охранения у горы Колокольня, но был отброшен с большими для него потерями.

В дальнейшем немцы неоднократно пытались овладеть важной в тактическом отношении высотой, но все его попытки не увенчались успехом.

Гора Колокольня была самым трудным участком обороны полка (с 16.08.42 г. — 50-й ОСБР). Не случайно в 1942 года в бригадной песне были слова:

«Кто на Колокольне в эту зиму не был, Тот на нашем фронте не герой!»

За период с 9 июля 1941 года, т. е. со дня выхода на рубеж обороны объединенной школы БО и ПВО КБФ по 1 ноября 1943 г., школой, а затем полком и бригадой было уничтожено 5269 солдат и офицеров противника (в т. ч. один генерал), взято в плен 25 солдат и младших командиров, а также уничтожены и повреждены: один самолет, 10 орудий, 21 миномет, 60 пулеметов, девять автомашин.

Не хватит целой книги, чтобы перечислить все славные боевые дела морских пехотинцев, сражавшихся на Ораниенбаумском плацдарме. Они внесли свой весомый вклад в разгроме немецко-фашистских войск под Ленинградом.

Сразу же после выхода соединений 18-й армии немецкой группы армий «Север» (командующий генерал-фельдмаршал В. Лееб) к Ладожскому озеру и блокирования Ленинграда с суши в период с 10 по 26 сентября 1941 года была проведена Синявинская наступательная операция. В ходе этой операции войска 54-й отдельной армии Маршала Советского Союза Г. И. Кулика с востока, из района Гайталово, 115-я стрелковая дивизия и 4-я отдельная бригада морской пехоты Ленинградского фронта (командующий генерал армии Г. К. Жуков) с запада, из района Невская Дубровка нанесли встречные удары на Синявино и Мгу с целью прорвать блокаду Ленинграда.

В ночь на 20 сентября указанные соединения Ленинградского фронта форсировали Неву в районе Невская Дубровка. Первыми на левый берег реки высадились части 115-й стрелковой дивизии генерал-майора В. Ф. Конькова и 4-й отдельной бригады морской пехоты генерал-майора Б. Н. Ненашева.

По приказу командующего Ленинградским фронтом бригада в составе 2-го и 3-го батальонов, артиллерийского дивизиона, а также подразделений боевого и тылового обеспечения 19 сентября была снята с островов Валаамского архипелага, где она до этого вела боевые действия с финскими войсками, и перевезена на кораблях Ладожской флотилии в Осиновец. Здесь 4-я отдельная бригада морской пехоты получила от заместителя наркома Военно-Морского Флота — члена Военного совета Ленинградского фронта адмирала И. С. Исакова задачу совершить марш в район Невской Дубровки, где поступить в распоряжение командующего Невской оперативной группы.

К 22 сентября боевые части бригады сосредоточились в районе деревни Малое Манушкино, а тыловые — в деревне Хабае. Командир бригады генерал-майор Б. П. Ненашев был срочно вызван в Смольный для получения задачи к начальнику штаба Ленинградского фронта генерал-лейтенанту М. С. Хозину.

В это время 2-й и 3-й батальоны бригады готовились к форсированию Невы, а артиллерийский дивизион занял огневые позиции в районе мыса Плинтовка. 5-й батальон, который до этого вел бои на острове Коневец, начал готовиться к отправке в район Невской Дубровки.

В 00.10 23 сентября 2-й батальон под командованием капитана Г. Я. Роева в составе 2-й, 3-й и 8-й стрелковых рот на лодках и плотах успешно форсировал Неву и начал наступление в направлении школы и Северного Песчаного карьера.

Получив боевое крещение в боях на Ладоге, морские пехотинцы действовали смело и решительно. Немцы были выбиты из ближних траншей и дзотов и отброшены за шоссейную дорогу. Батальон захватил большое количество трофеев: десятки пулеметов и автоматов, а также другое стрелковое оружие.

К вечеру противник при поддержке легких танков перешел в контратаку. Однако моряки капитана Роева заставили его отойти на исходные позиции. На поле боя осталось более 200 немецких солдат и офицеров, а также три танка. Один из них подбил связкой гранат краснофлотец Нарыжный, а два остальных — его боевые товарищи.

В самый разгар боя был тяжело контужен капитан Роев. Но только на следующий день, по настоятельному требованию военврача, он согласился на эвакуацию в медсанбат. Командира батальона заменил начальник штаба инженер-капитан 2-го ранга И. Д. Мочалов. Обычно спокойный и молчаливый, этот офицер преображался в бою. Он неоднократно лично возглавлял атаки морских пехотинцев на засевших в противотанковом рву немецких автоматчиков, на Северный песчаный карьер, и всякий раз противнику наносились значительные потери.

Так было и 16 октября в ожесточенной рукопашной схватке у Песчаного карьера, где группа моряков во главе с Молчановым, уничтожила десятки немецких солдат, двух офицеров и захватила важные документы и значительное количество трофеев.

В этом бою отважный командир инженер-капитан 2-го ранга И. Д. Мочалов пал смертью храбрых. Он был посмертно награжден орденом Красного Знамени.

В ходе боевых действий на Невском пятачке отличилось немалого командиров и политработников: полковой комиссар Н. И. Сергеев, воентехник 1-го ранга Ильин, лейтенант Денисов, политрук П. А. Склеймов и др. В самых опасных местах боя находился командир пулеметного взвода Ильин. Когда бесстрашный командир погиб, в кармане его гимнастерки нашли пробитый в нескольких местах пулями партийный билет.

К рассвету 24 сентября на плацдарм была переправлена еще одна рота 2-го батальона бригады в количестве 80 человек. К этому времени сражавшийся здесь сводный отряд майора С. П. Седых, в состав которого входили и морские пехотинцы, насчитывал около 400 человек. В это число не вошел личный состав подразделений, не имевших связи с командованием.

В этот день до двух пехотных батальонов и около 50 танков противника пять раз безуспешно пытались атаковать высадившиеся на Невский пятачок подразделения.

В ночь на 25 сентября Неву форсировали стрелковая рота, два минометных взвода 2-го батальона и стрелковая рота 3-го батальона капитана Б. Н. Пономарева 4-й отдельной бригады морской пехоты. Во время переправы один минометный взвод был потоплен. Численность отряда Седых в это время составила 825 человек: 3-й батальон морской пехоты — 96 человек; 2-й батальон морской пехоты — 328 человек, 3-й батальон НКВД — 249 человек, 115-я стрелковая дивизия — 179 человек. Таким образом, половину личного состава отряда составляли морские пехотинцы. Но вооружении защитников плацдарма находились: винтовки, 18 ручных и 21 станковый пулемет, пять 50-мм и двенадцать 82-мм минометов, одно 45-мм орудие.

Вместе с 3-м батальоном на левый берег переправилась и часть штаба 4-й отдельной бригады морской пехоты во главе с исполняющим обязанности начальника штаба полковником А. Ф. Ярыгиным и начальником оперативного отделения подполковником Игнатьевым.

Утром, когда на плацдарм были переправлены все три роты батальона, капитан Б. Пономарев повел морских пехотинцев атаку на деревню Арбузово. Противник, подпустив атакующих роты на 400–500 метров, открыл сильный огонь из пулеметов и минометов. Батальон начал нести потери, но упорно продвигался вперед. В это время немецкие автоматчики стали обходить моряков с флангов, пытаясь отрезать вырвавшуюся вперед роту, состоявшую из боцманов и юнг. Противнику удалось потеснить морских пехотинцев на правом фланге за узкоколейку Южного Песчаного карьера, однако центр и левый фланг батальона устояли и отразили все атаки немцев.

В ходе пятидневных боев в районе деревни Арбузово 3-й батальон бригады нанес противнику значительные потери. В этих боях отвагу и мужество проявили получившие по два ранения, но оставшиеся в строю, старшина 1-й статьи И. Ивашкевич, мичман Черненко, лейтенант Б. Динкевич. Все они были удостоены правительственных наград.

Геройски сражалась группа моряков во главе с пулеметчиком Е. Горшковым, артиллеристы П. Швецов, А. Костыренко и А. Белоконь, командир взвода старшина 2-й статьи Н. Дудко.

Третья рота третьего батальона была сформирована из краснофлотцев и старшин запаса. Многие из них участвовали еще в Гражданской войне и имели боевой опыт. Из их числа особенно умело действовали Цыпленков, Иванов и Панфилов. От их пуль и гранат полегло немало фашистов.

После полученного ранения Цыпленкова отправили в медсанбат, а затем в госпиталь. Оправившись от ран, отважный морской пехотинец снова вернулся на этот участок фронта и принял участие в прорыве блокады в 1943 году. Здесь он опять был тяжело ранен, потерял правую руку. После войны Н. Д. Цыпленков жил в поселке Отрадное Тосненского района Ленинградской области.

26 сентября на исходе боя погиб командир 3-й роты лейтенант Б. А. Динкевич. Этот, любимый всеми офицер, всегда шел впереди своих бойцов. Огонь противника был настолько сильным, что не позволял приблизиться к телу лейтенанта. И тем не менее пять смельчаков ползком, один за другим, рискуя жизнью, поползли под пули, чтобы вынести тело командира с поля боя. Только ночью морякам удалось с почестями похоронить погибшего героя. Лейтенант Б. А. Динкевич был посмертно награжден орденом Красного Знамени.

26 сентября к Неве подошел 5-й батальон бригады под командованием подполковника Дмитриева. В ночь на 29 сентября батальон (без одной роты) форсировал реку и с ходу атаковал противника в направлении Фигурной рощи и 1-го Рабочего Городка. Немцы имели здесь хорошо укрепленные позиции. Так, их огневые точки были оборудованы в железобетонном здании электростанции. Роты понесли значительные потери. В первый же день был тяжело ранен командир батальона.

В эти дни героизм стал массовым явлением. В рядах атакующих морских пехотинцев шел краснофлотец с учебного корабля «Свирь» И Зубарев. Он увидел, как, схватившись рукой за грудь, упал командир взвода. Моряки залегли под сильным огнем противника. Мгновенно оценив обстановку, Зубарев громко скомандовал: «Взвод, за мной! В атаку!» и с винтовкой наперевес кинулся в атаку. За ним устремились все моряки взвода. Штыками и гранатами морские пехотинцы уничтожили несколько десятков немецких солдат и, продвинувших вперед, выполнили поставленную задачу.

29 октября Зубарев был ранен и попал в госпиталь. После выздоровления он опять вернулся в свой батальон. Затем вместе с боевыми друзьями воевал в 6-й отдельной бригаде морской пехоты на Волховском фронте, где также проявил храбрость и отвагу.

Отважно сражался на Невском пятачке краснофлотец 2-й роты 5-го батальона И. Подушкин. 28 сентября в бою у Северного песчаного карьера он одним из первых ворвался в траншею и в рукопашной схватке уничтожил трех немцев. За личную храбрость и умелые действия И. Подушкин был награжден медалью «За отвагу».

Невский пятачок был действительно невелик: два километра по фронту и полкилометра в глубину. На этом песчаном, лишенном какого-либо прикрытия, клочке земли стояли насмерть морские пехотинцы 4-й отдельной бригады морской пехоты.

За полтора месяца непрерывных боев с превосходящими силами противника личный состав бригады понес значительные потери. 17 октября 1941 года приказом по бригаде личный состав 1-го, 2-го, 3-го и 5-го батальонов были объединены в один сводный батальон, командиром которого был назначен капитан И. И. Карельский.

14 октября 1941 года Ставка ВГК направила командующему Ленинградским фронтом генерал-майору И. И. Федюнинскому и командующему 54-й армии генерал-лейтенанту М. С. Хозину директиву о проведении новой операции по прорыву блокады.

В период с 20 по 28 октября 1941 года силами 54-й, 55-й и Невской оперативной группы Ленинградского фронта, наносившими удар с Востока и запада по сходящимся направлениям на Синявино с целью разгрома шлиссельбургско-синявинской группировки противника и деблокирования Ленинграда с суши, была проведена вторая по счету Синявинская наступательная операция.

К началу операции Невская оперативная группа имела в своем составе: 1-ю дивизию НКВД, 86-ю, 115-ю и 265-ю стрелковые дивизии, 4-ю отдельную бригаду морской пехоты и 11-ю стрелковую бригаду.

К этому времени взамен понесшей значительные потери 20-й немецкой моторизованной дивизии Цорна в этот район прибыла 7-я немецкая авиадесантная дивизия генерал-лейтенанта Петерсона. Участок обороны от 1-го Городка до деревни Арбузово занимал 3-й парашютно-десантный полк генерал-майора Гейдриха. Ниже по течению оборонялась 96-я немецкая пехотная дивизия генерал-лейтенанта Шеде.

Операция началась 20 октября. Ни в первый, ни в последующие дни заметного успеха добиться не удалось. В тяжелых, кровопролитных боях обе стороны понесли значительные потери. Так, роты 96-й немецкой пехотной дивизии потеряли в среднем по 110 человек. В 4-й отдельной бригаде морской пехоты, 86-й и 115-й стрелковых дивизиях потери в общей сложности составили 2965 человек. По состоянию на 25 октября 1941 г. на плацдарме оставалось 869 человек.

На усиление войск Невской оперативной группы была направлена 117-я стрелковая дивизия. Другими резервами в то время Ленинградский фронт не располагал. Более того, Ставка Верховного Главнокомандования потребовала выделить из состава войск фронта четыре стрелковые дивизии для ликвидации прорыва противника на Тихвинском направлении. Яростные, но безуспешные атаки советских войск с плацдарма продолжались до 28 октября. Морские пехотинцы сражались, не щадя своей жизни. К концу октября на Невском пятачке в строю оставалось менее 500 человек, а в штабе бригады — всего пять офицеров и около десяти моряков комендантского взвода. В ночь с 3 на 4 ноября 1941 г. бригада была снята с боевых позиций и передислоцирована в деревню Хабое. На правый берег переправилось 117 морских пехотинцев, а 37 человек еще оставались на плацдарме до замены их подразделениями Невской оперативной группы.

С конца 1941 года и до марта 1942 года 4-я отдельная бригада морской пехоты, пополнив свои ряды, обороняла Дорогу жизни на Ладоге, а затем была переведена в Кронштадт. Здесь в июле 1942 года на базе 4-й отдельной бригады морской пехоты была сформирована 260-я бригада морской пехоты Балтийского флота, громившая врага до конца войны.

Ожесточенная борьба за небольшой плацдарм на левом берегу Невы, так называемый Невский пятачок, продолжалась почти 7,5 месяца. Защитники плацдарма, в том числе 4-я отдельная бригада морской пехоты, отражали ежедневно до 12–16 атак противника, на них обрушивалось до 50 тысяч снарядов, мин и авиационных бомб в сутки. Однако сломить их волю врагу не удалось. Только воспользовавшись внезапно начавшимся на Неве ледоходом, отрезавшим защитников пятачка от правого берега, немецко-фашистские войска после нескольких дней упорных боев смогли 29 апреля 1942 года ликвидировать его.

Однако героическая, хотя и полная драматизма, история борьбы за легендарный Невский пятачок на этом не закончилась. 27 сентября 1942 года войска Невской операционной группы вновь овладели этим плацдармом на левом берегу Невы. Это произошло в ходе третьей по счету Синявинской наступательной операции, осуществленной в период с 27 августа по 6 октября 1942 года силами правого крыла Волховского (командующий генерал армии К. А. Мерецков) и частью сил Ленинградского (командующий генерал-лейтенант артиллерии Л. А. Говоров) фронтов при содействии Балтийского флота и Ладожской военной флотилии.

Замыслом операции предусматривалось ударом войск Волховского фронта в направлении Синявино прорвать оборону противника, выйти к левому берегу Невы и, соединившись с войсками Ленинградского фронта, которые после форсирования реки наносили встречный удар в общем направлении на Синявино, разорвать блокаду Ленинграда. Войска двух фронтов разделяла 16-километровая полоса труднопроходимой местности, обороняемая тремя пехотными дивизиями немецкой 18-й армии. Противник сосредоточил здесь значительное количество артиллерии (до 500 орудий) и имел многократное превосходство в авиации (400–500 самолетов).

Ударная группировка Волховского фронта прорвала оборону противника и к 30 августа вышла на подступы к Синявино. Однако немцы, введя в бой резервы, задержали продвижение советских войск на флангах участка прорыва в районе Рабочий поселок № 3, Мишкино, Поречье. Войска Волховского фронта были втянуты в многодневные кровопролитные бои. 9 сентября в сражение была введена 2-я ударная армия из второго эшелона Волховского фронта, но ее наступление развивалось медленно.

В то же время противник продолжал наращивать свою группировку войск. В ее состав из Крыма была переброшена 11-я немецкая армия и несколько дивизий из Западной Европы.

Войскам Невской оперативной группы была поставлена задача форсировать Неву на участке Лобаново, Арбузов, Анненское, Московская Дубровка, 1-й и 2-й Городки; закрепившись на левом берегу, прорвать оборону противника и, развивая наступление в направлении Мустолово, Синявино, соединиться с ударной группировкой Волховского фронта.

К операции были привлечены 86-я и 70-я стрелковые дивизии, 11-я отдельная стрелковая бригада и отряд майора Яковлева. Оперативный резерв составляла 46-я стрелковая дивизия. 329-й стрелковый полк 70-й стрелковой дивизии, официально не называвшийся морским, полностью состоял из моряков Балтийского флота. Он был сформирован в августе 1942 года из двух батальонов морской пехоты по тысяче человек каждый и участников Усть-Тосненского десанта (650 человек). Один из батальонов 329-го стрелкового полка был укомплектован личным составом Ладожской военной флотилии, другой — корабельным составом Кронштадтской военно-морской базы. Командиром полка был назначен участник обороны Таллина, командир батальона 6-й отдельной бригады морской пехоты подполковник М. И. Заалишвили. С 26 сентября по 8 октября 1942 года полк участвовал в форсировании Невы и в боях на левом берегу реки, на знаменитом Невском пятачке, без упоминания о котором не обходится ни одно повествование об обороне Ленинграда и прорыве блокады.

В 7:00 26 сентября началась огневая подготовка. Воздух содрогнулся от глухих разрывов бомб на занятом противником берегу. Рассыпались бревенчатые накаты, рушились землянки… Наши самолеты группами заходили на цели и наносили по ним удары. В течение полутора часов несколько сот орудий и крупнокалиберных минометов вели огонь по выявленным огневым точкам, оборонительным сооружениям и живой силе противника на переднем крае.

Потом неожиданно все смолкло. Наступила тревожная пауза, которую нарушил вой снарядов и мин. Немецкая артиллерия открыла огонь по правому берегу, стараясь нащупать место посадки десанта. Вода у берега вспенилась.

В это время 1-й и 2-й батальоны 329-го стрелкового полка спускали на воду лодки. Надо сказать, что основным средством для переправы являлась штатная саперная деревянная лодка, вмещавшая 10 человек с личным оружием или один 82-мм миномет с минимальным боекомплектом.

В 3:30 лодки с морскими пехотинцами отошли от берега. Под прикрытием тумана первым форсировала Неву группа краснофлотцев во главе с командиром батальона Строиловым. По развороченной снарядами и бомбами земле они вскарабкались по крутому берегу и начали подбираться к траншеям противника.

«Главное, до поры себя не обнаруживать, — рассказывал позднее один из морских пехотинцев. — Расстрелять нас фашистам было нетрудно, а нам надо было для тех, кто следом высадится, хоть немного дорогу расчистить. Ползем. За бугром, недалеко от нас, по шлюпкам строчит пулемет». «Я его сниму, — шепнул главстаршина Парамонов, подобрался к фашистскому пулеметчику сзади, ударил по голове. Пулемет замолчал. Парамонов вскочил на бугор и воткнул красный флажок. Теперь, в этом месте высаживались уже без потерь».

Первый бросок на левый берег Невы двух батальонов моряков был особенно трудным. Немцы простреливали каждый метр переправы, вели огонь по правому берегу реки, пытаясь помешать посадке морских пехотинцев в лодки. В районе переправы от осветительных снарядов, мин и ракет было светло как днем.

У крутого и высокого левого берега Невы было небольшое мертвое пространство. Пули и снаряды летели здесь через головы моряков. На узкой прибрежной полоске можно было подождать товарищей и организованно подняться наверх.

В ходе боя на берегу лейтенант Крахмаленко, главный старшина Парамонов вместе с группой краснофлотцев скрытно подобрались к траншее противника и в ходе короткой схватки овладели ею. Немцы отступили.

Пример мужества и отваги показал старший сержант Сорокин. Он с группой моряков находился на левом фланге своего батальона, когда в стык с соседним подразделением прорвалась группа немецких автоматчиков. Сорокин получил приказ уничтожить прорвавшегося противника. На стороне немцев было численное превосходство. Тем не менее сержант Сорокин вместе с боевыми товарищами успешно выполнил поставленную задачу. Фашистские автоматчики были уничтожены.

В разгар боя Сорокин вместе с краснофлотцами Барановым и Ковалевым уничтожил гранатами пулеметный дзот противника.

В ходе наступления на берегу небольшая по численности 4-я рота моряков оказалась в тяжелом положении. Выбыл из строя командир роты лейтенант Синявин. В это время немцы численностью свыше роты перешли в контратаку. Политрук Ковтунов поднял морских пехотинцев в атаку. Противник был отброшен.

Даже когда для 4-й роты создалась реальная угроза окружения, она продолжала упорно удерживать занимаемые позиции. Когда выбыл из строя пулеметный расчет, старшина Савицкий бросился к пулемету и отразил три попытки немцев обойти роту с фланга. Будучи дважды раненным Савицкий не оставил поля боя, пока его не сменил другой пулеметчик.

В бою моряки, не изменяя традиции, надевали бескозырки и дрались в тельняшках. У врага это всегда вызывало панический страх, а на красноармейцев оказывало положительное влияние. Видя, что рядом сражаются моряки, они смело шли в бой.

Ввиду трудностей с обеспечением боеприпасами и продовольствием, а также эвакуации раненых и значительных потерь 70-й стрелковой дивизии, командование Ленинградским фронтом приняло решение снять ее с плацдарма и переправить на правый берег. В это же время по личному распоряжению члена военного совета Ленинградского фронта А. А. Жданова из морских пехотинцев 329-го стрелкового полка была сформирована особая рота моряков. В нее отобрали самых боевых краснофлотцев. Командиром роты был назначен капитан Бритиков, а заместителем командира по политической части — старший лейтенант Дмитриев.

6 и 8 октября 1942 года 70-я стрелковая дивизия была выведена с левого берега реки, и особая рота моряков оставалась на плацдарме до 20 октября, когда ей на смену пришла другая часть. За этот период напряженных боев морские пехотинцы не только удержали свои оборонительные позиции, но на отдельных участках даже улучшили положение, отбив у противника несколько окопов. И, как не часто случается на войне, рота моряков, сражаясь в крайне сложных условиях, понесла незначительные потери. Из 114 морских пехотинцев было убито только четыре человека. Правда, многие были ранены, причем по нескольку раз. Однако на правый берег реки вернулись 110 человек. Все они были награждены орденами.

За 12 дней ожесточенных боев рота отразила 20 атак противника. Небольшие потери среди морских пехотинцев объясняются высокими морально-боевыми качествами и прежде всего боевым мастерством. Свою малочисленность моряки с лихвой компенсировали боевой активностью, непреклонной стойкостью, смелостью, отвагой и находчивостью.

12 октября рота немецких автоматчиков при поддержке артиллерии пыталась прорвать оборону роты на правом фланге. Однако моряки своевременно обнаружили сосредоточение противника в противотанковом рву и в траншеях для атаки. Двадцать краснофлотцев во главе с командиром взвода Решеткиным, умело используя складки местности, заняли выгодную позицию и приготовились к встрече. Подпустив атакующих немцев на близкое расстояние, они по команде командира уничтожили гранатами ошеломленного противника. После этого морские пехотинцы овладели другой немецкой траншеей.

Был в роте мастер гранатного боя П. Звягин. Во время контратак противника он виртуозно подхватывал немецкие гранаты и отправлял их обратно. Только в одном бою отважный моряк истребил несколько десятков гитлеровцев. Звягин нередко совершал вылазки в расположение немецких подразделений. Однажды, скрытно подобравшись к блиндажу, он уничтожил офицера и двух солдат противника. Захватив документы, оружие и продукты, Звягин благополучно вернулся в свою роту. За мужество и отвагу, проявленные в боях на плацдарме, он был награжден орденом Красного Знамени.

Отважным разведчиком зарекомендовал себя краснофлотец Юлунин. Даже будучи раненым, он уничтожил немецкого офицера и принес его полевую сумку с ценными документами.

На Невском пятачке родилась гвардия Ленинградского фронта! 16 октября 1942 года 70-й стрелковой ордена Ленина дивизии за стойкость и мужество, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, было присвоено звание гвардейской.

По окончании операции на левом берегу Невы член Военного совета Ленинградского фронта Т. Ф. Штыков в беседе с членом Военного совета Балтийского флота Н. К. Смирновым заявил, что в преобразовании дивизии в гвардейскую львиная доля заслуги принадлежит сражавшимся в ее составе морякам.

В письме командира дивизии Героя Советского Союза полковника А. Краснова на имя Военного совета Краснознаменного Балтийского флота, полученном 20 октября, давалась прекрасная аттестация командирам и краснолотцам, входившим в состав дивизии. Морские пехотинцы прошли через огонь боев на легендарном Невском пятачке и по праву заслужили высокую честь носить гвардейское звание. Морская пехота Балтийского флота, сражаясь на сухопутном фронте, приумножила славные боевые традиции.

Боевые действия морской пехоты в операции по прорыву блокады Ленинграда 12–30 января 1943 г. [16] Примечание: моряки сражались в составе 45-й гв., 86-й и 136-й СД; 55-й, 102-й, 138-й и 142-й СБР

Одновременно с наступлением советских войск на юге войска Ленинградского и Волховского фронтов во взаимодействии с Балтийским флотом в период с 12 по 30 января 1943 года провели стратегическую наступательную операцию по прорыву блокады Ленинграда.

12 января 1943 года войска 67-й армии Ленинградского фронта (командующий генерал-майор М. П. Духанов) и войска 2-й ударной армии Волховского фронта под командованием генерал-лейтенанта Б. З. Романовского одновременно перешли в наступление. В результате семидневных боев, прорвав укрепленную полосу обороны противника глубиной до 14 км и форсировав Неву, наступавшие армии 18 января соединились в районе Рабочих поселков № 5 и № 1, прорвав блокаду Ленинграда.

В этой операции приняли участие: 73-я морская стрелковая бригада, 102-я стрелковая бригада (бывшая 102-я МСБР), 55-я, 123-я, 138-я, 142-я стрелковые бригады, в составе которых сражалось значительное количество моряков. Как уже упоминалось, на Ленинградском фронте не было ни одной дивизии, в которой бы не сражались моряки. Так, в составе единственной на то время гвардейской дивизии — 45-й, моряками был укомплектован целый полк, немало моряков входило в состав форсировавших Неву 86-й и 136-й стрелковых дивизий. Из морских пехотинцев состояли штурмовые группы стрелковых дивизий 67-й армии, под шквальным артиллерийским и пулеметным огнем стремительно преодолевших Неву.

73-я бригада под командованием полковника И. Н. Бураковского, усиленная двумя дивизионами реактивных установок, минометным полком, танковым и инженерным батальонами, при поддержке артиллерии и авиации наступала на левом фланге 8-й армии Волховского фронта на участке Тортолово, Мишкино.

55-я бригада полковника Ф. А. Бурмистрова во взаимодействии с 34-й отдельной лыжной бригадой, преодолевая упорное сопротивление немецких войск, вышла к Старо-Ладожскому каналу и перерезала путь отступления гарнизону Шлиссельбурга.

102-я, 123-я, 138-я и 142-я стрелковые бригады в числе первых соединений прорвали оборону противника и встретились с войсками Волховского фронта.

Соединения морской пехоты, принимавшие участие в прорыве блокады Ленинграда в январе 1943 г.

В третьем периоде войны военно-политические цели, стоящие перед советскими Вооруженными Силами, были достигнуты в результате трех последовательно проведенных кампаний: зимней кампании 1944 года (январь — май), летне-осенней кампании 1944 года (июнь — декабрь) и зимней кампании 1945 года (январь — май).

Во время зимней кампании 1944 г. были проведены три стратегических наступательных операции: Ленинградско-Новгородская, на Правобережной Украине и Крымская.

Наступательная операция под Ленинградом и Новгородом была проведена в период с 14 января по 1 марта войсками Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов при содействии Краснознаменного Балтийского флота.

В ходе полуторамесячных напряженных боев, в которых активное участие приняли соединения морской пехоты, советские войска нанесли тяжелое поражение сильной группировке противника в составе 18-й и части сил 16-й немецких армий группы армий «Север», полностью сняли блокаду Ленинграда и освободили Ленинградскую и часть Калининской области.

До самого начала Ленинградско-Новгородской операции морские пехотинцы 48-й отдельной морской стрелковой бригады удерживали высоту «Гора Колокольня», на которой в 1944 году был развернут передовой командный пункт командующего 2-й ударной армии и в начале операции находился командующий Ленинградским фронтом генерал армии Л. А. Говоров. Здесь же размещался командный пункт 90-й стрелковой дивизии, которой командовал полковник Н. Г. Лященко (бывший командир 73-й отдельной морской стрелковой бригады и будущий генерал армии).

В ходе операции две морские стрелковые бригады обеспечивали приморский фланг наступавшей с Ораниенбаумского плацдарма 2-й ударной армии.

24 января 1944 года вступила в бой 48-я отдельная морская стрелковая бригада (до 25.02.42 г. — 2-я отдельная бригада морской пехоты). Успешной атакой 3-го батальона во фланг, а 2-го батальона с фронта бригада овладела районом Новая Буря, Никерово, Лопухинка, а затем, преследуя отходящего противника в западном направлении, 25 и 26 января освободила Закорново, Воронино и ряд других населенных пунктов. Ночью 28 января передовой батальон бригады овладел Копорьем. Одновременно с 48-й ОМСБР вдоль побережья Финского залива наступала 71-я отдельная морская стрелковая бригада (бывшая 5-я отдельная бригада морской пехоты).

Когда к исходу 2 февраля передовой батальон 48-й отдельной морской стрелковой бригады подошел к правому берегу р. Нарвы против Нарва-Йыэсу и получил данные разведки о немецкой обороне и состоянии льда на реке, было принято решение с ходу атаковать противника, оборонявшего левый берег. К этому времени подошел еще один батальон бригады. В ночь на 3 февраля оба батальона форсировали по льду Нарву и внезапно атаковали противника, захватив несколько десятков пленных, оказавшихся матросами, снятыми с немецких кораблей.

Батальоны морской пехоты успешно развивали наступление. Немцы вначале оказывали незначительное сопротивление. Однако скоро положение изменилось. Противник усилил огонь артиллерии и ввел в бой резервы. Моряки же своевременной поддержки не получили. Через некоторое время подошли еще два батальона, стала подтягиваться и артиллерия, но было уже поздно. Момент был упущен. Линия фронта на этом рубеже стабилизировалась надолго.

После завершения операции по разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом и освобождения Ленинградской области 48-я отдельная морская стрелковая бригада 9 февраля на основании приказа Военного совета Ленинградского фронта была отведена в район Федоровки, Куровицы для расформирования. Специалисты флота были отобраны для доукомплектования экипажей боевых кораблей, а остальной личный став передан для пополнения стрелковых дивизий. В это же время была расформирована 71-я отдельная морская и 50-я стрелковые бригады.

На заключительном этапе битвы за Ленинград сражалось сравнительно немного соединений, сохранивших в своих наименованиях слово «морская». Десятки тысяч морских пехотинцев отдали свои жизни в ожесточенных оборонительных и наступательных боях за город.

Но оставшиеся в соединениях сухопутных войск моряки продолжали славные боевые традиции морской пехоты и оставались по-прежнему цементирующим ядром.

Героически сражалась на Ленинградском, а затем на других фронтах 45-я гвардейская стрелковая Красносельская ордена Ленина Краснознаменная дивизия, в Ленинградско-Новгородской наступательной операции отличилась сформированная на базе 7-й отдельной бригады морской пехоты 72-я стрелковая Павловская Краснознаменная ордена Суворова дивизия и др.

В ходе летне-осенней кампании 1944 года, начавшейся в июне и продолжавшейся до конца года, были проведены четыре стратегических наступательных операции.

Первой из этих операций явилась Выборгско-Петрозаводская стратегическая наступательная операция (10 июня — 9 августа 1944 года), осуществленная войсками правого крыла Ленинградского и левого крыла Карельского фронтов во взаимодействии с Балтийским флотом, Ладожской и Онежской военными флотилиями в целях разгрома финской армии, выхода на государственную границу и вывода Финляндии из войны.

Для решения этой задачи были проведены две последовательных операции с использованием частей и соединений морской пехоты — Выборгская и Свирско-Петрозаводская наступательные операции.

В ходе Выборгской операции оперативно-тактический десант в составе 260-й отдельной бригады морской пехоты Балтийского флота овладел Бьёркским архипелагом, что позволило установить полный контроль над входом в Выборгский залив и в значительной степени способствовало успешному наступлению войск Ленинградского фронта на приморском направлении.

Высадка оперативного десанта в районе рек Олонка и Видлица на побережье Ладожского, а также тактических десантов на побережье Онежского озера являлась составной частью замысла командующего Карельским фронтом на Свирско-Петрозаводскую наступательную операцию.

В результате Тулоксинской десантной операции (23–27 июня 1944 года) оперативный десант в составе 3-й отдельной бригады морской пехоты и 70-й отдельной морской стрелковой бригады перерезал основную коммуникацию финской оперативной группы «Олонецкая» и способствовал ее разгрому войсками 7-й армии Карельского фронта.

По достоинству оценил действия соединений морской пехоты маршал К. Маннергейм, отметивший в своих мемуарах, что «…две бригады русских (3-я ОБРМП и 70-я ОМСБР. — Е.А.) перерезали дорогу, идущую вдоль побережья Ладоги, и ведущую в Олонец железную дорогу. Нашим войскам, напрасно пытавшимся прорвать позиции русских в конце моста, частично удалось пробиться через лес, частично по только что начавшейся строиться дороге». Финский маршал вынужден был признать, что «как высадка десанта, так и захват финских оборонительных позиций заслуживают должного признания».

За успешное проведение Тулоксинской десантной операции оба соединения морской пехоты были награждены орденами Красного Знамени.

Следует отметить, что летом 1944 года из морских стрелковых бригад Карельского фронта для действий в труднодоступной местности были сформированы два легких стрелковых корпуса. В составе 127-го ЛСК, наступавшего на направлении главного удара левого крыла этого фронта действовали 3-я отдельная бригада морской пехоты, 69-я и 70-я морские стрелковые бригады.

Высаженный в районе Петрозаводска в качестве тактического десанта 31-й отдельный батальон морской пехоты Онежской военной флотилии оказал существенную помощь войскам 32-й армии Карельского фронта в освобождении города.

Таким образом, в результате хорошо организованного оперативного взаимодействия сухопутных войск Ленинградского и Карельского фронтов с частями соединениями морской пехоты была успешно решена задача прорыва долговременной обороны противника в приозерном районе, а овладение Бьёркским архипелагом способствовало дальнейшему развитию наступления на приморском направлении.

К началу Великой Отечественной войны немецкое верховное командование сосредоточило в северных районах Финляндии на участках от Ухты до Северного Ледовитого океана крупную группировку войск в составе трех корпусов, объединенных в армию «Норвегия», которая с конца 1941 года стала именоваться Лапландской, а затем 20-й горной армией.

Перед этой армией стояла задача нанести внезапные удары по советским войскам, расположенным вдоль границы, и базам Северного флота, уничтожить их, захватить Мурманск, Кировскую железную дорогу, овладеть Кольским полуостровом и Архангельском. Одновременно с наступлением на суше немецкое командование предусматривало проведение широкомасштабных операций в Баренцевом море с целью уничтожения кораблей и баз Северного флота и содействия своим сухопутным войскам, а также блокады морского побережья и контроля над морскими коммуникациями Советского Союза на Севере. К началу войны армия «Норвегия» была развернута на исходных плацдармах на линии советско-финской границы. По замыслу наступательной операции немецкого командования под названием «Северный олень», 36-й горно-егерский корпус, нанося удар вдоль железной дороги Куолаярви-Алакуртти, должен был захватить Кандалакшу и отрезать Мурманскую область от центральных районов страны. Ближайшей задачей сосредоточенного на левом фланге в районе Никеля, Печенги, Луостари 19-го горнострелкового корпуса было уничтожение советских войск, оборонявшихся на мурманском направлении, и овладение Мурманском.

Одновременно с армией «Норвегия» на Карельском перешейке, Петрозаводском и Медвежьегорском направлениях должна была перейти в наступление финская армия. Для проведения операции в Заполярье были привлечены отборные горно-егерские и гренадерские части, имевшие большой опыт ведения боевых действий в горах Греции, Югославии, Франции, Северной Норвегии и на Крите.

На рассвете 29 июня 1941 года на мурманском направлении при поддержке сильной артиллерийской группировки и авиации начал наступление немецкий 19-й горно-егерский корпус, имевший в первом эшелоне две горно-егерские дивизии.

Прикрывавшие мурманское направление советские войска под натиском превосходящих сил противника были вынуждены оставить свои позиции и начать отход в восточном направлении. Одна часть войск отходила вдоль побережья Баренцева моря в направлении Полярного и Мурманска, другая — на полуостров Средний, где заняла оборону на рубеже горного хребта Муста-Тунтури и остановила наступление немцев.

Героические защитники полуострова, лишенные сухопутной связи с Большой землей, более трех лет, до осени 1944 года прочно удерживали оборону.

Противник, развивая наступление в направлении Большой Западной Лицы, 30 июня захватил плацдарм до 10 км по фронту и 6–8 км в глубину. Дальнейшее его продвижение вдоль дороги Печенга; Мурманск создавало реальную угрозу Мурманску и основным базам Северного флота. В результате принятых командованием Северного (впоследствии Карельского) фронта мер советские войска остановили продвижение противника на рубеже губы Большая Западная Лица.

В этот сложный для обороны Заполярья период с целью оказания активной поддержки советским войскам в ликвидации плацдарма противника на восточном берегу реки Западная Лица в июле 1941 г. было высажено три десанта Северного флота.

6 июля 1941 года для содействия 52-й стрелковой дивизии, наносившей контрудар по прорвавшимся на правый берег реки войскам противника, был высажен на южном берегу губы Западная Лица тактический десант в составе стрелкового батальона (550 чел.) 52-й стрелковой дивизии. На следующий день на западном берегу губы Западная Лица для разведки был высажен батальон пограничников.

14 июля для содействия 52-й стрелковой дивизии на западном берегу губы Западная Лица был высажен тактический десант в составе 325-го СП 14-й стрелковой дивизии и батальона морской пехоты. Одновременно с основным десантом была высажена разведывательная группа в количестве 50 человек в районе мыса Пикшуев. Через два дня для усиления десанта были высажено еще 715 морских пехотинцев.

Сражаясь на мурманском направлении, морские пехотинцы Северного флота проявила стойкость и мужество.

В одном из боев 18 июля старший сержант В. П. Кисляков, оставшись один на важной в тактическом отношении высоте, в течение часа до подхода подкрепления сдерживал натиск более 100 солдат противника. 13 августа 1941 г. В. П. Кислякову первому в Военно-Морском Флоте было присвоено звание Героя Советского Союза.

В бою 2 августа был окружен морской пехотинец И. М. Сивко. Фашисты пытались взять его в плен, но отважный краснофлотец последней гранатой подорвал себя и окруживших его вражеских солдат. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17.01.1942 г. И. М. Сивко было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

В период третьего наступления немецко-фашистских войск на мурманском направлении флот выделил четыре батальона морской пехоты в подвижный резерв 52-й стрелковой дивизии.

В сентябре 1941 года в одном из батальонов морской пехоты геройски сражались моряки-североморцы Георгий Сердюков и Александр Торцев. После ранения командира роты командование принял Сердюков, а раненого политрука заменил Торцев. Выбив немцев с высоты, рота заняла на ней оборону. При отражении атак противника Торцев вел огонь из пулемета. В тот день морские пехотинцы удержали высоту. Действия Сердюкова и Торцева в роли командира и политрука оказались настолько умелыми, что они были оставлены в этих должностях, а Военный совет 14-й армии присвоил Сердюкову и Торцеву звания младших лейтенантов.

6 ноября рота получила боевую задачу захватить сильно укрепленную противником командную высоту. Громадная скала, возвышавшаяся над всей местностью, на штабных картах получила название «Важная». Сердюков и Торцев повели роту на штурм. Морские пехотинцы карабкались по обледеневшим камням, преодолевали проволочные заграждения, лезли по обрывистым и скользким гранитным стенам. Торцев первым поднялся на высоту. Отправив связного с докладом в штаб, он заметил большую группу противника, стремящуюся обойти морских пехотинцев с тыла. Взяв с собой отделение, политрук скрытно повел его в сторону группы для нанесения внезапного удара с тыла.

Огонь морских пехотинцев внес замешательство в ряды противника, который потерял несколько десятков солдат и офицеров. Против группы Торцева были брошены два взвода солдат. Ряды морских пехотинцев поредели. Вражеская пуля сразила пулеметчика. Тогда раненый Торцев сам лег за пулемет и стрелял пока не кончились патроны. К этому времени в живых оставался он один. Когда немцы подошли совсем близко, Торцев поднялся во весь рост, бросил гранату и упал, сраженный осколками вражеской мины. Александру Григорьевичу Торцеву было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

В обороне в условиях горной местности особое значение приобрели действия разведывательных подразделений, в том числе лыжные рейды по тылам противника. Разведывательный взвод 12-й особой бригады морской пехоты в количестве 30 человек в течение двух суток действовал в составе лыжного разведотряда 14-й армии в районе озера Чапр.

В бригадах морской пехоты и в морских стрелковых бригадах имелись разведывательные роты, а в каждом батальоне — разведывательный взвод. Эти подразделения выполняли основные задачи по ведению разведки. Разведывательные десанты высаживались также в составе разведрот бригад, разведвзводов батальонов, а впоследствии разведывательного отряда штаба Северного оборонительного района (СОР). Военные советы Карельского фронта и Северного флота систематически анализировали работу разведки в частях и соединениях и давали указания по ее организации, формах и способах ведения.

Примером умелых действий разведчиков в горной местности являются действия разведгруппы 12-й особой бригады морской пехоты под командованием лейтенанта И. П. Барченко-Емельянова, будущего командира разведотряда СОР и Героя Советского Союза.

В декабре 1941 г. разведгруппа бригады, расположившись на короткий отдых, обнаружила крупный немецкий разведотряд, впереди которого шел дозор. Разведгруппа насчитывала 25 человек и значительно уступала по численности и вооружению противнику. Тем не менее командир принял решение вступить в бой. Прицельным огнем с короткой дистанции морские пехотинцы уничтожили дозор. Однако бой был неравным. Установив на прибрежных высотках тяжелые пулеметы, немецкий разведотряд под прикрытием их огня начал яростные атаки. Закопавшись в снег и оборудовав укрытия из камней, разведчики морской пехоты мужественно отражали атаки наседавшего врага. Иногда бой переходил в рукопашные схватки, в ход шли гранаты, но всякий раз немцев отбрасывали назад. Используя численное преимущество, фашисты окружили разведгруппу плотным кольцом.

С наступлением ночи атаки противника заметно ослабли. Это было кстати, так как боеприпасы подходили к концу. В сложившейся обстановке единственным выходом оставалось прорваться с боем. Выбрав подходящий момент, разведчики встали на лыжи и, расстреливая последние патроны, вырвались из кольца. Помкомвзвода сержант Помазов и матрос Скобелкин, видя надвигавшуюся на них плотную цепь немцев, бросили им под ноги оставшиеся гранаты. Бросок был настолько удачным, что никто из солдат противника не поднялся. Попавшийся им через 20 метров немецкий разведчик был убит из нагана. Командование флота высоко оценило храбрость и находчивость разведчиков морской пехоты. Помазов был награжден орденом Красного Знамени, а Скобелкин — Красной Звезды. За разгром немецкого разведывательного отряда в декабре 1941 года командир разведгруппы 12-й особой бригады морской пехоты И. П. Барченко-Емельянов был награжден орденом Красной Звезды.

Зимой 1942 г. личный состав бригад морской пехоты усиленно готовился к предстоящим боям. Регулярно проводились тактические учения на местности. К участию в штабных учениях систематически привлекались командование и штабы батальонов.

На учениях в Кольском заливе, отрабатывалась высадка десантов с моря на занятое противником побережье. При этом каждое учение тщательно анализировалось. Командный состав морской пехоты приобретал практические навыки и умения в управлении своими частями и подразделениями в условиях горно-тундровой местности.

С 28 апреля по 10 мая 1942 года в целях срыва готовящегося наступления противника на Мурманск была осуществлена Мурманская наступательная операция. По замыслу операции главный удар наносили 72-я морская стрелковая бригада и 10-я гвардейская стрелковая дивизия 14-й армии, которые должны были прорвать оборону противника южнее озера Чапр, обойти его правый фланг и во взаимодействии с десантом Северного флота окружить и уничтожить части 6-й горно-егерской дивизии западнее реки Западная Лица, в дальнейшем, развивая наступление, выйти в тыл противника, действовавшего у перешейка полуострова Средний, уничтожить его живую силу и огневые средства и выйти на участок государственной границы от побережья губы Малая Волоковая до озера Чапр.

Для содействия наступающим с фронта войскам 14-й армии и нанесения удара по правому флангу обороны противника на южное побережье Мотовского залива в составе оперативно-тактического десанта была высажена 12-я особая бригада морской пехоты полковника В. В. Россохина с задачей разгромить обороняющиеся на берегу подразделения противника и в дальнейшем наступать навстречу главной группировке войск 14-й армии, содействуя ей в разгроме 143-го горно-егерского полка.

Боевые действия 12-й бригады морской пехоты Северного флота (8 апреля — 13 мая 1942 г.), высаженной в качестве оперативно-тактического десанта в Мурманской наступательной операции [18]

С целью ввода в заблуждение противника относительно участка высадки главных сил накануне в Титовской губе, в 10 км от участка высадки бригады был высажен демонстративный десант в составе 170 человек разведывательного отряда штаба Северного флота во главе с лейтенантом В. Н. Леоновым. В ночь на 28 апреля 1942 года 12-я ОБРМП скрытно, без артиллерийской подготовки, произвела высадку в трех пунктах высадки Мотовского залива на участке до 6 км. Бригада насчитывала в своем составе 6235 человек и имела на вооружении 4775 винтовок, 146 автоматов, 19 станковых, 61 ручной и 11 зенитных пулеметов, семьдесят шесть 82-мм минометов и семь 45-мм орудий.

Застигнутый врасплох противник не смог оказать серьезного сопротивления. К 8:00 бригада захватила пункты высадки, а к исходу 28 апреля, расширив плацдарм по фронту до 7 км и в глубину до 5 км, выполнила свою ближайшую задачу.

Морским пехотинцам приходилось действовать в исключительно сложных условиях. Командование бригады, учитывая условия горной местности, приняло единственно правильное решение — все необходимое для боя нести на себе. На каждого бойца морской пехоты пришлось по 25 кг груза, включая оружие, боекомплект, снаряжение и продовольствие. Значительное количество личного состава рот привлекалось для переноски боеприпасов к минометам и орудиям, самих минометов и передвижения орудий. Для этой цели на каждый 82-мм миномет, включая боекомплект, выделялось 10, а на 45-мм орудие — 30 человек.

Каждый морской пехотинец имел при себе 200 патронов, четыре ручных гранаты и пять сутодач продовольствия сухим пайком. Носимый боекомплект составлял: к станковому пулемету — 3000, к ручному — 1500 патронов. На бригадном пункте находилась половина боекомплекта и пять сутодач продовольствия. Для вывоза раненых имелось 50 оленьих упряжек. С такой выкладкой морская пехота, проявляя отвагу и мужество, волю к победе и выносливость, штурмовала укрепленные высоты.

Преодолевая сопротивление противника в опорных пунктах, бригаде пришлось вести упорные бои за каждый участок траншеи. Особенно труднопреодолимыми препятствиями на пути атакующих морских пехотинцев были доты и дзоты, оборудованные на господствующих высотах, подступы к которым прикрывались двумя-тремя рядами проволочных заграждений, спиралями «Бруно», рогатками и минными полями. В конце второго дня операции 5-й батальон бригады под командованием капитана Хижнякова штурмом взял сильный опорный пункт противника. Успешно действовал и 2-й батальон под командованием капитана Неженцева, уничтоживший почти весь гарнизон на хорошо укрепленной высоте 262,2.

Особенно отличился 4-й батальон под командованием капитана А. Ф. Петрова, в котором взводом разведки командовал будущий Герой Советского Союза лейтенант И. П. Барченко-Емельянов. Батальон внезапной атакой с тыла разгромил один из наиболее мощных опорных пунктов противника. В этом бою морские пехотинцы захватили шесть дотов, пять дзотов, шесть открытых пулеметных точек, четыре минометные батареи и уничтожили две роты противника.

Апрельско-майская десантная операция по своим особенностям, характеру и условиям явилась одним из тяжелейших испытаний, выпавших на долю морских пехотинцев 12-й особой бригады морской пехоты. Сохранилось немало свидетельств героизма, мужества и отваги, проявленных морскими пехотинцами в ходе этой операции.

Незабываемой славой покрыл свое имя пулеметчик Петр Шульга. Весь день 30 апреля пулеметная рота лейтенанта Карпова, в составе которой воевал Шульга, вела тяжелые бои. Промокшие под сильным снегопадом пулеметчики роты, поддерживая наступление 2-й роты лейтенанта Герасимовского, упорно продвигались вперед, захватывая позицию за позицией и переходя от рубежа к рубежу. На скатах одной из безымянных высот Шульга прицельным огнем из пулемета уничтожил до десятка солдат перешедшего в атаку противника. После этого он завладел пулеметом противника, но был ранен в ногу. Покинуть роту Шульга отказался. На следующий день 1-я рота лейтенанта Макарова, которой был придан 3-й взвод пулеметной роты, натолкнувшись на сильный оборонительный рубеж противника и понеся большие потери, вынуждена была остановиться.

Днем тяжелых испытаний для пулеметной роты стало 3 мая. Потеряв к этому времени восемь пулеметов из 19, рота вела тяжелый бой за овладение высотой 262,2, на которой противник сосредоточил значительные силы. С рассветом началась атака против левого фланга 3-й роты старшего лейтенанта Ткача, где находился в составе поддерживающего пулеметного взвода Шульга. Поредевшие ряды 3-й роты не сумели противостоять сильному огню атакующих в уплотненных боевых порядках горных егерей противника. В бою смертью храбрых пал командир взвода Шаров. В этот сложный момент боя Шульга, выждав момент между двумя снежными шквалами, меткими очередями прижал противника к земле и вынудил его отойти, оставив десятки раненых и убитых. Однако через 20 минут противник открыл сильный артиллерийский огонь из орудий и минометов. В результате этого огневого налета штаб батальона потерял одного офицера и трех связных. Большие потери понесла пулеметная рота, в которой погибли командир роты лейтенант Карпов и политрук Кокосов.

После огневого налета немцы сомкнутым строем пошли в атаку. Со стороны Петсамо прибыли грузовики с новыми егерскими подразделениями, сразу вступавшими в бой. В этот критический момент боя во весь рост поднялся Петр Шульга и громко скомандовал: «Героям-пулеметчикам стоять насмерть! Ротой командую я!» После этого, заметив целившегося в него немецкого офицера, застрелил его из трофейной винтовки и, подав команду на открытие огня по противнику, сам стал вести огонь из пулемета.

Бой был упорным и не раз переходил в рукопашную схватку. Когда к вечеру он затих, из 220 пулеметчиков роты в строю осталось 68 человек с шестью исправными пулеметами «Максим». Весь последующий день Шульга с оставшимися морскими пехотинцами прочно удерживал участок обороны.

Тыловые подразделения бригады на оленьих упряжках довольно оперативно доставляли к батальонным пунктам боеприпасы и продовольствие, обратными рейсами забирая раненых и обмороженных.

1 мая резко ухудшилась погода, помешавшая вводу в бой второго эшелона 14-й армии — 52-й стрелковой дивизии. Резко понизилась температура, начались снегопады и метели. Всякое передвижение по дорогам стало невозможным. Ураганный ветер срывал снег с сопок и нес его в лощины. С 28 апреля стало невозможным использование авиации. Целую неделю, с 4 по 11 мая, свирепствовала пурга. Вихри мокрого снега сменялись холодным ветром, земля покрывалась ледяной коркой, по которой невозможно было передвигаться. Участники тех боев утверждали, что ничего более страшного из пережитого в Заполярье они не видели. Разыгравшаяся стихия доставила людям невероятные лишения и тяготы.

Перед началом операции установились погожие дни, поэтому экипировка морских пехотинцев не предусматривала ни теплой одежды и обуви, ни утепленных палаток, ни печек-«буржуек» для обогрева личного состава и приготовления пищи. Вся местность, где развернулись бои, была изрезана ущельями и гранитными скалами, где по-настоящему укрыться, окопаться и замаскироваться не представлялось возможным. Раненых и обмороженных, орудия и минометы, стрелковое вооружение, боеприпасы и продовольствие морские пехотинцы несли на себе по обрывистым, обледеневшим скалам. Тем не менее в тыл бригады, хотя и с опозданием, были доставлены валенки, полушубки, брезентовые палатки, жестяные обогревательные печки, сухой спирт для подогревания продуктов и питьевой спирт.

Имея большое превосходство в артиллерии и минометах, противник по-прежнему проявлял активность. И без того малочисленные и обескровленные роты бригады несли потери. Противник стремился в первую очередь уничтожить наши пулеметы. В ходе боя первому номеру одного из пулеметов прямым попаданием мины в щиток выбило оба глаза, «Максим» замолк. Егеря устремились к нему и были почти у цели, когда Шульга бросился к пулемету и одной длинной очередью, израсходовав всю ленту, буквально скосил цепь противника, уничтожив около четырех десятков солдат. Но слева на высоту пробилась другая группа егерей, которая начала бросать гранаты. Две гранаты бесстрашный пулеметчик отбросил назад, но третья разорвалась на огневой позиции. Шульга получил новое ранение, но и на этот раз не покинул поле боя. Оставив пулемет второму номеру, он схватил винтовку, две гранаты, штык и, превозмогая боль, бросился к скале, откуда егеря бросали гранаты. Не обнаружив там противника, Шульга сверху увидел, что его пулемет захвачен и повернут в нашу сторону. Не раздумывая, он бросил вниз две гранаты Ф-1 и скатился вниз. Считаные секунды длилась рукопашная схватка с врагом. Сначала одного, затем другого егеря Шульга прикончил штыком, еще двоих уложил ударами приклада. Набросившегося сзади офицера отважный морской пехотинец свалил ударом приклада в лицо.

10 января 1970 г. в Ленинграде на встрече съехавшихся со всей страны ветеранов Боевое Знамя бригады внес в зал бывший пулеметчик, кавалер ордена Ленина Петр Гаврилович Шульга.

Воспользовавшись тем, что наступление соединений 14-й армии с юга не получило развития, противник часть сил с этого участка и резервы использовал против подразделений десанта. Позднее, кроме резервов 6-й и 2-й горно-егерских дивизий, противник ввел в бой и свои оперативные резервы. 3–4 мая силами пяти-шести батальонов при поддержке артиллерии противник нанес ряд сильных ударов во фланг 12-й ОБРМП и потеснил ее подразделения, действовавшие в районе реки Западная Лица.

Ночью 4 мая части бригады перешли в наступление, но вскоре были остановлены противником, который, начав контрнаступление, сумел прорвать ее оборону, но понес большие потери. В последующие дни действия противника сводились к попыткам групп автоматчиков пробиться в расположение бригады. Личный состав 12-й ОБРМП в результате многодневных боев и крайне тяжелых погодных условий был ослаблен физически, понес потери от заболеваний и обморожений, но продолжал героически сражаться, ведя тяжелые оборонительные бои.

5 мая в одном из боев фашисты пытались захватить в плен раненого сапера 1-го батальона Г. Я. Боровкова. Мужественный морской пехотинец подорвал себя последней гранатой, до конца выполнив свой воинский долг.

6 мая на плацдарм был высажен 3-й батальон 125-го горнострелкового полка морской пехоты Мурманского укрепленного района, а 9 мая — 9-й оленелыжный батальон.

Получив подкрепление, бригада прочно закрепилась на новых рубежах обороны. 7 мая, когда обстановка на плацдарме была особенно сложной, дерзкими контратаками отличился батальон под командованием Г. С. Прусенко, который не только остановил продвижение батальона автоматчиков противника, вклинившегося в боевые порядки бригады, но и сумел полностью уничтожить его.

11 мая командующий Карельским фронтом, на основании распоряжения Ставки ВГК, дал директиву 14-й армии прекратить наступление и закрепиться на достигнутых рубежах, а Северному флоту эвакуировать и вывести в резерв 12-ю особую бригаду морской пехоты.

На 15-е сутки боевых действий в тылу противника подразделения бригады начали организованный отход с позиций в указанные командованием флота пункты посадки на побережье Мотовского залива, не оставляя ни раненых, ни убитых, ни оружия. Подводя итоги операции, следует отметить, что 12-я ОБРМП поставленную задачу выполнила и продвинулась на 18 км вглубь территории, занятой противником. Только вследствие того что 14-я армия не смогла прорвать немецкую оборону с фронта и не вышла на соединение с бригадой, противник получил возможность использовать резервы 2-й и 6-й горно-егерских дивизий и свои оперативные резервы против бригады, которая вынуждена была перейти к обороне.

В ходе упорных и ожесточенных боев в сложных условиях горной местности Заполярья войска 14-й армии во взаимодействии с морской пехотой, кораблями и авиацией Северного флота сорвали готовящееся наступление немецких войск на Мурманск. 22 мая 1942 г. 12-я ОБРМП была передислоцирована на п-ов Рыбачий.

На основании приказа Наркома обороны и Наркома ВМФ от 12.07.1942 г. к 31.07.1942 г. был создан Северный оборонительный район (СОР) под командованием героя Ханко генерал-лейтенанта С. И. Кабанова, который после ряда переформирований включал 12, 63 и 254-ю отдельные бригады морской пехоты, 104-й пушечно-артиллерийский полк, 113-й и 145-й отдельные артиллерийские дивизионы береговой артиллерии, 347, 348 и 349-й отдельные пулеметные батальоны морской пехоты.

Создание Северного оборонительного района значительно укрепило оборону советских войск на мурманском направлении. По перешейку полуострова Среднего проходил передний край обороны шириной 5 км. Оборону здесь первоначально занимала особая 12-я бригада морской пехоты. Один ее батальон, имея восемь опорных пунктов, оборонял выдвинутую вперед позицию боевого охранения, проходившую по скатам хребта Муста-Тунтури. Два батальона, оборудовавшие шесть ротных опорных пунктов, оборонялись в первом эшелоне. Во втором эшелоне находились стрелковый и пулеметный батальоны, оборонявшие две господствующие высоты.

Морские пехотинцы отважно сражались в составе СОР, защищая полуострова Средний и Рыбачий. Здесь постоянно шли ожесточенные, кровопролитные бои, борьба велась за каждый метр советской земли. Бригады морской пехоты не только прочно удерживали свои участки обороны, но и наносили врагу сокрушительные удары. За период с августа по октябрь 1942 года противник потерял только убитыми 1467 человек. За это же время было разрушено 56 дотов и дзотов противника, 39 землянок, 12 складов с боеприпасами и продовольствием. Боевые действия на этом участке фронта были настолько активными, что немецкое командование так и не смогло осуществить предусмотренную планом переброску 6-й немецкой горно-егерской стрелковой дивизии с этого участка фронта на Кавказ.

За проявленную храбрость и мужество все командиры бригад морской пехоты и многие разведчики были награждены орденами и медалями, а 12-я бригада морской пехоты была удостоена ордена Красного Знамени.

На полуострове Среднем в 1941 году служил лейтенант Иван Лоскутов, совершивший подвиг, который лег в основу известной поэмы Константина Симонова «Сын артиллериста». Окруженный врагами, он вызвал огонь на себя и чудом уцелел, продолжал воевать, а после войны много лет служил на Дальнем Востоке.

Здесь же, в морской пехоте, начинал свою службу впоследствии ставший полковником Николай Букин, автор слов известной песни «Прощайте скалистые горы», которую он посвятил морским пехотинцам Северного флота и которая стала их гимном.

К концу августа 1942 года на основе полученных разведданных (показания пленных и анализ захваченных документов) было установлено, что на южном побережье Мотовского залива немцы создали систему опорных пунктов, своим огнем препятствовавших движению кораблей Северного флота в Мотовском заливе и осуществлению погрузочно-разгрузочных работ в губе Эйно и губе Озерко. При этом наиболее интенсивный огонь велся противником из района мыса Пикшуев.

Следует отметить, что в боевой летописи разведчиков морской пехоты Северного флота чаще других мест упоминается именно этот вдающийся в Мотовский залив участок побережья близ устья реки Большая Западная Лица. Если принять во внимание, что через упомянутый залив шло снабжение оборонявших хребет Муста-Тунтури частей и соединений морской пехоты Северного оборонительного района, то станет понятно серьезное внимание, которое уделяло немецкое командование мысу Пикшуев.

Точное расположение огневых средств и состав гарнизонов размещенных на южном побережье Мотовского залива опорных пунктов противника разведкой установлены не были, однако было известно, что каждый из них включал до усиленной роты из состава 6-й немецкой горно-егерской дивизии.

Десанты морской пехоты Северного флота в 1941–1944 гг. [19]

В связи с вышеизложенным, а также с учетом имевшихся сведений о подготовке командованием 19-го горно-егерского корпуса наступления на мурманском направлении с целью овладения главной базой Северного флота Полярным и Мурманском, командующий Северным флотом своей директивой от 25 августа 1942 г. поставил командующему Северным оборонительным районом задачу систематически производить разведывательные поиски для выявления состава сил и намерений противника, а также высаживать диверсионные десанты для уничтожения его опорных пунктов с обязательным захватом пленных.

Кроме того, высадка разведывательных и диверсионных десантов имела целью создать видимость подготовки крупной десантной операции с целью срыва предстоящего немецкого наступления путем нарушения его планомерной подготовки.

Во исполнение вышеуказанной директивы Северный оборонительный район в сентябре 1942 года осуществил две высадки крупных диверсионных десантов в районе мыса Пикшуев.

Наибольший интерес с точки зрения наиболее эффективного боевого применения разведывательных подразделений и частей морской пехоты Северного флота представляет высадка сводного отряда 12-й отдельной морской стрелковой бригады 11 сентября 1941 года.

К этому времени визуальным наблюдением за огневыми точками противника, а также детальным изучением рельефа местности по карте было установлено, что естественным и наиболее вероятным рубежом для организации системы огня и взаимодействия основных огневых средств является участок побережья от безымянного ручья до мыса Пикшуев и далее на юго-запад. Основным районом сосредоточения сил и средств противника предположительно являлся район безымянных высот.

Замыслом боевых действий по уничтожению опорных пунктов 6-й горно-егерской дивизии на мысе Пикшуев предусматривалось произвести высадку сводного отряда 12-й отдельной морской стрелковой бригады в двух пунктах высадки: пункте № 1 — безымянный ручей — группа № 1 ст. лейтенанта И. П. Белозерова и пункте № 2 — лощина — группа № 2 ст. лейтенанта Н. И. Грачева. После чего, осуществив охват опорных пунктов с флангов, отрезать противнику пути отступления и не допустить подхода его резервов, а затем совместным ударом с тыла в направлении мыса Пикшуев уничтожить живую силу и огневые средства противника в опорных пунктах.

В основу успеха боя были положены внезапность высадки и стремительность действий десанта на берегу в тесном взаимодействии с поддерживающими силами и средствами.

В состав сводного отряда 12-й отдельной морской стрелковой бригады СОР (командир отряда — командир 2-го стрелкового батальона бригады майор А. П. Боровиков) численностью 326 человек вошли две разведывательные группы: № 1 (командир — ст. лейтенант И. П. Белозеров), включавшая отдельную роту автоматчиков бригады и два саперных отделения; № 2 (командир — ст. лейтенант Н. И. Грачев), включавшая отдельную разведывательную роту и саперное отделение. Кроме того, в каждую группу были включены корректировочные посты, возглавляемые офицерами-артиллеристами.

Для перевозки десанта к пунктам высадки первоначально было решено привлечь три катера типа МО.

Артиллерийскую поддержку действий сводного отряда на берегу должны были осуществлять батареи 104-го пушечно-артиллерийского полка.

6 сентября штаб СОР вручил командиру 12-й ОМСБР полковнику В. В. Рассохину боевой приказ на уничтожение опорных пунктов противника на мысе Пикшуев. Для принятия решения и подготовки подразделений десанта давалось пять дней.

7 сентября 1942 года сводный отряд был сформирован и под видом проведения сбора автоматчиков сосредоточен в Майнаволоке в районе губы Зубовская (севернее побережья полуострова Рыбачий). Полковник Россохин выбрал для подготовки отряда именно этот район, поскольку его рельеф и конфигурация были схожи с районом предстоящих боевых действий.

В течение 8 и 9 сентября проводилась интенсивная целенаправленная подготовка отряда к действиям в составе диверсионного десанта. Она имела целью совершенствовать навыки командного состава в устойчивом и непрерывном управлении подразделениями при ведении боевых действий ночью в условиях горно-тундровой местности, а также учить личный состав умелым и решительным действиям при высадке десанта и в ходе боя на берегу при уничтожении опорных пунктов противника.

В это же время штабы СОР и 12-й ОМСБР отрабатывали боевые документы.

В целях наиболее эффективного и организованного применения подразделений десанта в ходе ведения боевых действий на берегу сводный отряд был разделен на пять групп: захвата пунктов высадки; прикрытия флангов и тыла; захвата опорных пунктов и прочесыванию местности; подрыва ДОТ и ДЗОТ.

В соответствии с планом к ночи 10 сентября в районе бухты Эйна на южном побережье полуострова Рыбачий был сосредоточен весь сводный отряд и средства высадки. Первоначально намечалось произвести посадку десанта на корабли с 21:00 до 22:00, а его высадку на берег противника осуществить в период с 23:00 до 24:00. Однако хорошая видимость создавала опасность преждевременного обнаружения отряда противником, а вместе с этим и утраты одного из непременных условий успешной высадки диверсионного десанта — внезапности. Поэтому было принято решение перенести начало операции на один час.

Посадка сводного отряда 12-й ОМСБР с причалов Эйна началась в 22:00 и закончилась в 22:40. При этом количество принятого на корабли личного состава составило 375 человек.

В 22:50 корабли с десантом начали движение к пунктам высадки двумя группами: 1-я группа состояла из одного малого охотника и трех сторожевых катеров типа «Мотобот»; 2-я группа включала два малых охотника и два тральщика-катера.

В 0:35 11 сентября в пункте высадки № 1 в районе безымянного ручья успешно высадилась разведывательная группа под командованием ст. лейтенанта Белозерова. Высадка была осуществлена быстро и организованно без противодействия противника, который, как выяснилось позже, не обнаружил ни подхода кораблей к берегу, ни самой высадки. Выставив боевое охранение на своем правом фланге, группа, умело ориентируясь по компасам, начала стремительно развивать наступление на высоту под кодовым названием «Картошка».

Впереди наступал разведывательный взвод 2-го батальона бригады под командованием лейтенанта Г. А. Поярко. Отлично ориентируясь на малознакомой местности, Поярко вывел всю группу точно к месту планируемой встречи с разведывательной группой № 2 ст. лейтенанта Грачева.

В это время по стоявшим на рейде Мотовского залива мотоботам в районе пункта высадки № 2 открыла огонь немецкая артиллерийская батарея, которую согласно боевому приказу предстояло найти и уничтожить. Таким образом, располагавшаяся на восточных скатах высоты «Картошка» батарея 75-мм орудий противника обнаружила сама себя. Кроме того, в этом же районе было обнаружено два 81-мм миномета.

В сложившейся обстановке командир отряда майор Боровиков приказал командиру разведгруппы № 1 ст. лейтенанту Белозерову скрытно выдвинуть отдельную роту автоматчиков к батарее и уничтожить ее. Внезапной атакой морские пехотинцы в течение нескольких минут уничтожили личный состав немецкой батареи. При этом семь человек, включая командира батареи, были взяты в плен.

В этом ночном бою особо отличились командиры разведывательных подразделений лейтенанты Поярко, Головань, Пякулевич, политруки Сумароков и Васильев. После захвата немецкой батареи взвод Поярко был оставлен для подрыва с помощью приданных ему саперов четырех 75-мм орудий, минометов и складов с боеприпасами, а отдельная рота автоматчиков, оставив под охраной разведвзвода пленных, начала движение к месту боя разведгруппы № 2.

Следует отметить, что эта группа высадилась менее удачно. Наличие большого количества камней при подходе к берегу не позволило катеру МО-135 с сорока разведчиками подойти к самому берегу, чтобы высадить их сухими. В этой ситуации командир отделения минеров старшина 1-й статьи Гольнев, не раздумывая, прыгнул за борт и, стоя по грудь в ледяной воде, подпер руками сходню, дав тем самым возможность морским пехотинцам с оружием и полной выкладкой за полторы-две минуты сбежать на берег. Такой же героический поступок совершил и старшина 2-й статьи Чирков с катера МО-125.

В этом же районе не смог подойти к берегу и сторожевой катер СКА-215. Дело в том, что начался отлив, и катер сел на камни. В сложившейся обстановке единственным спасением была быстрая высадка десанта. Командир катера приказал быстро спустить на воду единственную шлюпку, в которую поочередно осуществляли посадку разведчики, а спрыгнувшие в воду матросы Царев и Русинов переводили шлюпку к берегу и обратно.

Таким образом, настоящая флотская дружба, мужество и решительность экипажей катеров позволили обеспечить высадку морских пехотинцев сухими на берег, что в условиях Заполярья имело важное значение.

Неудача высадки группы ст. лейтенанта Грачева определялась, прежде всего, тем обстоятельством, что она высадилась не в одном пункте, как это было определено боевым приказом, а в двух. При этом командир группы с двумя разведывательными взводами был высажен в 0:10 южнее установленного места, а старший политрук Исаев также с двумя взводами — в 0:25 — севернее. Кроме того, высадка последних происходила под сильным огнем противника из района безымянных высот.

Первым в пункте высадки № 2 высадился взвод отдельной разведывательный роты под командованием лейтенанта М. М. Зуева. В то время, когда командир взвода, его связной И. Гусев и старшина 1-й статьи И. Попов сбегали по спущенному трапу, с берега внезапно открыл огонь пулемет противника. Командир катера дал задний ход, и эта группа разведчиков свалилась с трапа в воду. Однако после некоторого замешательства командир катера продолжил высадку.

После высадки на берег разведвзвод лейтенанта Зуева во главе с командиром стремительно атаковал противника, по которому с целью отвлечения внимания открыли огонь старшины Попов и Суханов. Правее атаковал немецкий опорный пункт 2-й взвод отдельной разведывательной роты под командованием мл. лейтенанта М. Н. Федорова.

Морские пехотинцы лейтенанта Зуева окружили один из немецких дотов. Бой перешел в рукопашную схватку. Не выдержав натиска разведчиков, противник стал отходить. В это время группа моряков в составе старшины 1-й статьи А. Меньшикова, старшины 2-й статьи Ф. Морозова, краснофлотцев М. Шолохова, И. Баранова, М. Буянова, П. Цапулина и Г. Антонова, уничтожив второй дот, бросились наперерез отступавшим егерям. Кое-кто из немцев попытался укрыться в землянках, однако Гусев и Меньшиков, бросая гранаты в печные трубы, быстро «выкуривали» их оттуда. Выскакивая из землянок, солдаты противника попадали под огонь морских пехотинцев. Всего в опорном пункте противника было уничтожено два дота, два дзота и до 30 солдат и офицеров. В этом ожесточенном ночном бою геройски погибли старший политрук Исаев и бесстрашный разведчик морской пехоты старшина 1-й статьи Попов, был ранен командир 2-го взвода мл. лейтенант Федоров.

После ранения мл. лейтенанта Федорова и гибели старшего политрука Исаева лейтенант Зуев объединил оба взвода (1-й и 2-й) под своим командованием, а затем, выделив головной и боковые дозоры, начал выдвижение к высоте «Картошка», где было определено приказом место встречи 1-й и 2-й разведывательных групп сводного отряда майора Боровикова.

Успешно вела боевые действия на берегу другая половина роты, возглавляемая ст. лейтенантом Грачевым. После высадки командир группы № 2 с двумя взводами своей отдельной разведывательной роты без промедления начал развивать наступление на безымянную высоту, но, встретив сильное сопротивление противника, совершил обход его позиций и атаковал опорный пункт южных и западных скатов.

В результате пятичасового боя разведчики морской пехоты под командованием Грачева, овладев высотой, уничтожили шесть дотов, две землянки, две палатки, два продовольственно-вещевых склада и два склада боеприпасов. Кроме того, противник потерял убитыми 52 солдата и офицера.

В 5:00 11 сентября сводный отряд майора Боровикова достиг рубежа безымянных высот, где был встречен огнем противника. В это же время огневую поддержку своим соседям оказал гарнизон немецкого опорного пункта на выс. 415, 3.

Оценив обстановку, майор Боровиков решил частью сил сковать противника с запада, и, совершив обход его позиций с севера и юга, одновременным ударом разгромить опорный пункт «Пикшуев». К 8:00 весь гарнизон на м. Пикшуев был уничтожен. При этом, противник потерял только убитыми более 50 солдат и офицеров, два солдата были взяты в плен. Саперами отряда были взорваны четыре дота и пять дзотов.

Прочесывая местность, сводный отряд к 6:00 вышел в пункт сбора и обратной посадки на корабли к маяку Пикшуев. По сигналу с берега (две зеленые ракеты) катера направились к пунктам обратной посадки десанта. С 6.30 до 8:00 была произведена посадка личного состава диверсионного десанта на катера, после чего последними было обследовано побережье с целью выявления оставшихся групп и одиночных разведчиков из состава сводного отряда майора Боровикова. В 9:30 командующему СОР было доложено об успешном выполнении боевой задачи, после чего катера доставили морских пехотинцев в базу.

Оценивая результаты высаженного 11 сентября 1942 года на мыс Пикшуев в качестве диверсионного десанта сводного разведывательного отряда 12-й отдельной морской стрелковой бригады Северного флота, следует отметить, что в ходе боевых действий были полностью разгромлены три опорных пункта противника. При этом разведчики морской пехоты уничтожили около 180 и взяли в плен девять немецких солдат и офицеров, было взорвано и уничтожено в общей сложности шесть дотов, 13 дзотов, три продовольственно-вещевых склада и пять складов боеприпасов, десять землянок, две палатки; захвачено четыре 75-мм орудия, четыре 51-мм, четыре 81-мм и два 120-мм миномета, сорок ящиков снарядов, 16 станковых и ручных пулеметов, 200 автоматов и винтовок, продовольствие, 63 ящика винтовочных патронов, одна ветряная электростанция и одна метеостанция.

Потери отряда составили 24 человека убитыми и умершими от ран (в т. ч. пять младших офицеров) и 37 раненых (из них три младших офицера).

Таким образом, цель операции — уничтожение опорных пунктов противника на южном побережье Мотовского залива была выполнена полностью и с незначительными для такого способа боевого применения разведывательных подразделений потерями.

Народный комиссар ВМФ в своей специальной директиве дал высокую оценку действиям диверсионного десанта морской пехоты Северного флота и поставил их в пример всем флотам и флотилиям Военно-Морского Флота.

Как только захваченных на мысе Пикшуев пленных доставили в штаб СОР, начальник разведотдела майор Романов немедленно их допросил. Наиболее ценные сведения дали бывший командир батареи 75-мм орудий и фельдфебель этой же батареи. Из показаний пленных стало известно, что после высадки 12-й особой бригады морской пехоты в ходе Мурманской наступательной операции в апреле 1942 года на фланге 6-й горно-егерской дивизии командование горно-егерского корпуса «Норвегия» приняло срочные меры для усиления обороны своего приморского фланга. Так, на побережье Мотовского залива и губы Большая Западная Лица был оборудован ряд опорных пунктов: «Могильный», «Обергоф», «Лапенштайн», «Пикшуев» и «Гольдберг». Их обороняли три роты 67-го самокатного батальона, сменившего понесшие значительные потери в апрельско-майских боях подразделения 68-го самокатного батальона. Причем, три из вышеперечисленных опорных пунктов, а именно «Лапенштайн», «Пикшуев» и «Гольцберг», уничтожил сводный разведывательный отряд 12-й ОМСБР майора Боровикова.

Кроме того, по утверждению пленных, вдоль побережья Мотовского залива восточнее указанных опорных пунктов были созданы еще три: «Фишерштайн», «Герцогштайн» и «Зоммерберг».

Немецкий обер-лейтенант также показал, что в районе Титовки расположен штаб 504-го отдельного артиллерийского дивизиона, состоящего из трех четырехорудийных батарей: одна 150-мм и две — 105-мм. Со слов пленного стало известно о частях, занимавших участок фронта у полуострова Средний: 193-м пехотном полке и 14-м моторизованном пулеметном батальоне.

Одновременно с высадкой сводного разведывательного отряда на мыс Пикшуев с разрешения командующего СОР генерал-лейтенанта С. И. Кабанова на южном берегу Маттивуоно, т. е. губы Малая Волоковая, по просьбе командира 63-й отдельной морской стрелковой бригады полковника А. М. Крылова была высажена разведывательная группа бригады в количестве 15 человек, возглавляемая командиром отдельной разведывательной роты ст. лейтенантом А. Я. Юневичем.

О высаженной с двух торпедных катеров разведгруппе 63-й ОМСБР не было ничего известно вплоть до 14 сентября, когда на четвертые сутки двумя этими же катерами, незаметно для противника подошедшими к берегу, группа была снята и доставлена на базу.

Как выяснилось из доклада командира разведгруппы, после уничтожения опорных пунктов на Пикшуеве противник повысил бдительность и усилил охрану своих опорных пунктов. Попытки захватить «языка» окончились неудачей. Более того, немцы обнаружили присутствие разведчиков морской пехоты в своем тылу, что заставило Юневича отвести свою группу к месту высадки. Однако сигнал о снятии группы он не дал, а вновь увел своих разведчиков в глубь материка.

У северного берега озера Кернаваакин-Ярви разведгруппа столкнулась то ли с полевым караулом, то ли с засадой. В этой сложной обстановке во всей полноте проявилась высокая профессиональная подготовка разведчиков Юневича. Выхватив ножи, они молча стремительно бросились на немецких солдат. При этом 12 захваченных врасплох егерей морские пехотинцы уничтожили, а одного взяли в плен.

После выполнения задачи старший лейтенант Юневич передал по радио условный сигнал и быстро вывел свою увешанную трофейным оружием группу к берегу для посадки на торпедные катера. Командованием СОР действия разведчиков 63-й ОМСБР были признаны смелыми и целесообразными.

Доставленный разведчиками бригады «язык» показал, что батальон 137-го горноегерского полка сменен 14-м отдельным моторизованным пулеметным, а 388-й пехотный батальон — 193-м пехотным батальонами. Таким образом, сведения, полученные от пленных, захваченных разведчиками 12-й ОМСБР, получили подтверждение.

17—18 сентября была проведена десантная операция в целях уничтожения трех опорных пунктов противника на побережье Мотовского залива. Десант морской пехоты из состава разведывательных подразделений СОР включал сводный отряд 63-й бригады морской пехоты под командованием капитана Буянова и отряд 12-й бригады морской пехоты под командованием майора Боровикова. Одновременно на западный берег губы Большая Западная Лица была высажена усиленная разведрота 82-й отдельной морской стрелковой бригады главной базы флота в количестве 200 человек. Всего было высажено около 890 человек. Однако удачными были действия только отряда майора Боровикова, который уничтожил более 100 солдат противника, 10 дзотов и склад с боеприпасами.

В бою за опорный пункт «Обергоф» отличилась штурмовая группа в составе трех разведывательных взводов, взвода автоматчиков и двух отделений саперов под командованием лейтенанта М. М. Зуева. При высадке мотобот со штурмовой группой в двухстах метрах от берега сел на мель. Под огнем противника морские пехотинцы вплавь в ледяной воде поплыли к берегу. Восемь разведчиков первыми достигли берега и во главе с лейтенантом Зуевым по водостоку быстро поднялись на высоту к огневым точкам противника, метнули семь противотанковых гранат и бросились в атаку.

После рукопашной схватки немцы были вынуждены оставить высоту. Штурмовая группа Зуева уничтожила стрелковый и пулеметный взводы, два пулеметных отделения противника, взорвала три землянки и два дзота. Получив приказ майора Боровикова прикрыть отход отряда, эта группа огнем своего и двух трофейных пулеметов остановила автомашины с немцами, первая из которых подорвалась на установленной разведчиками противотанковой мине, и под прикрытием огня пулеметов отошла к скалистому берегу, где по отвесным скатам спустилась к ожидавшим ее катерам. Отряд капитана Буянова атаковал опорный пункт «Могильный», но был встречен пулеметным огнем и отошел к месту высадки.

Военный совет Карельского фронта требовал от командиров всех степеней лично заниматься разведкой, комплектовать разведподразделения лучшими бойцами, а командирами назначать смелых и инициативных офицеров. Именно таковыми являлись командиры разведывательных рот А. Я. Юневич, Н. И. Грачев, командиры разведвзводов старшие лейтенанты Г. А. Поярко, М. М. Зуев, И. Д. Федин, лейтенанты А. Т. Рудыкин, А. И. Кравцов и другие. Под руководством опытных командиров, многие из которых были награждены орденами Боевого Знамени, разведчики учились ориентироваться в горной местности днем и ночью, умело маскироваться, изучать повадки врага, засекать время смены постов, период приема пищи солдатами на переднем крае. Их обучали отлично стрелять, владеть ножом в рукопашном бою, переправляться через водные преграды, воспитывали отвагу, самообладание, взаимную выручку и готовность любой ценой выполнить боевое задание.

По всему фронту на перешейке полуострова Средний, на южных берегах Мотовского залива и губы Малая Волоковая отважно действовали разведчики морской пехоты. В январе 1943 г. был образован разведотряд штаба СОР в количестве 120 человек, командиром которого стал получивший к этому времени звание капитана командир разведроты 63-й бригады морской пехоты А. Я. Юневич. После его гибели в марте 1943 г. разведотряд возглавил старший лейтенант И. П. Барченко-Емельянов.

Важное место в подготовке разведчиков занимала горная подготовка. Так, в ходе операции по взятию «языка» двое разведчиков сумели ночью подняться по отвесной скале на небольшую площадку на вершине хребта Муста-Тунгури, которая находилась в мертвом пространстве перед огневой точкой противника, расположенной выше метров на десять. Бесшумно преодолев этот участок скалы, разведчики обнаружили дзот противника с землянкой. В этом месте противник не ожидал нападения. Размотав доставленный наверх трос, разведчики надежно закрепили оба конца наверху и сбросили его вниз, сделав возможным подъем на скалу остальным десантникам.

Командир бригады выделил 29 разведчиков во главе с командиром взвода младшим лейтенантом И. В. Плотниковым, которые стали тренироваться на специально выбранном скальном участке в подъеме по канатам на высоту 20–25 м со снаряжением и оружием в ночных условиях. Через неделю упорных тренировок разведывательная группа была готова к выполнению боевой задачи.

В одну из ночей разведчики поднялась по скале наверх, уничтожили дзот противника, взяли одного пленного, захватили станковый пулемет и без потерь по канатам вернулись в расположение боевого охранения.

С осени 1941 года на Карельском фронте зародилось и стало массовым снайперское движение. В каждом соединении и части были созданы снайперские группы и команды. В условиях горно-тундрового района Заполярья под особым контролем снайперов находились горные тропы, перевалы, теснины, долины гор. Успешно действовали снайперы морской пехоты. От их огня противник ежедневно терял от пяти до десяти человек.

Отличный снайпер старший краснофлотец второго батальона 12-й Краснознаменной бригады морской пехоты П. И. Белоусов имел на своем счету 71-го фашиста, снайперы третьего батальона бригады Г. А. Безиков — 37, И. К. Дистряков — 34. Главстаршина Л. Г. Чудинов из 1-го батальона уничтожил за летние месяцы 51-го немца, краснофлотцы Н. Я. Кунакбаев и М. П. Колесников — 59 и 47 соответственно, снайпер роты автоматчиков бригады И. В. Загустин — 31, санинструктор бригады Маша Митюхина — семерых.

7 мая 1942 года совершил свой подвиг снайпер 2-го батальона 12-й ОБРМП сержант В. А. Упоров, который, будучи обмороженным, уничтожил более взвода фашистов, за что был награжден орденом Красного Знамени.

После разгрома основных группировок противника в Карелии, поражения группы армии «Центр» в Прибалтике и выхода из войны Финляндии изменилась обстановка в Заполярье, где укрылся за железобетонными и гранитными укреплениями 19-й горно-егерский корпус 20-й горной армии.

В конце сентября Ставка приказала Карельскому фронту во взаимодействии с Северным флотом освободить Заполярье. За три года немецкие войска создали в горной местности Крайнего Севера мощную глубокоэшелонированную оборону, используя для этого труднопреодолимые реки — Западная Лица, Титовка, Петсамо-Иоки (Печенга), а также гранитные высоты с крутыми скатами и многочисленные озера, связанные между собой короткими протоками.

Оборонительные позиции противника на перешейке полуострова Средний (протяженностью 9 и глубиной 3 км), где оборону занимала морская пехота Северного флота, проходили по горному хребту Муста-Тунтури.

Сильно пересеченный, совершенно лишенный растительности гранитный хребет 350-метровой высоты был опоясан несколькими ярусами минных полей и проволочных заграждений. На высоких обрывах и в ущельях, словно осиные гнезда, располагалось 200 дотов и дзотов, и до 800 открытых огневых точек. На вершинах были расположены минометные батареи.

Вторая полоса обороны, созданная на рубеже реки Титовки, так же как и главная, состояла из опорных пунктов и узлов сопротивления, созданных на господствующих высотах по левому берегу реки и вдоль дорог Большая Западная Лица — Петсамо и Большой Кариквишь — Луостари. На перешейке оборону занимала 193-я пехотная бригада, вторую полосу обороняли подразделения 2-й горно-егерской дивизии.

Замысел предстоящей Петсамо-Киркенесской наступательной операции (7 октября — 1 ноября 1944 г.) заключался в прорыве обороны 19-го горно-егерского корпуса на девяти километровом участке фронта юго-восточнее Луостари силами 14-й армии с последующим развитием успеха на всю глубину оперативного построения войск противника, овладении городом Петсамо (Печенга) и дальнейшим развитием наступления к норвежской границе.

Главный удар наносился левым флангом 14-й армии силами 131-го и 99-го стрелковых корпусов по наиболее слабым участкам обороны противника в направлении на Луостари, Петсамо в целях выхода в тыл основной группировки противника. Вспомогательный удар на правом фланге наносила специально созданная оперативная группа армии, в состав которой входила 3-я отдельная бригада морской пехоты.

Действующий в первом эшелоне армии 126-й легкий стрелковый корпус (31-я отдельная лыжная и 72-я МСБР), начав наступление в ночь на 6 октября, должен был по горам обойти правый фланг обороны противника, к исходу третьего дня перерезать дорогу Пильгуярви — Луостари, удержать оборону, обеспечить правый фланг ударной группировки армии с юга и не допустить подхода резервов противника с запада.

Во втором эшелоне наступали 31-й СК и 127-й легкий стрелковый корпус в составе 69-й и 70-й МСБР, предназначавшиеся для развития успеха в направлении Петсамо. На третьи сутки после начала наступления 12-я БРМП прорвала оборону противника в южном направлении на перешейке п-ова Средний, овладела дорогой Титовка — Пороваара, не допуская его отхода с рубежа р. Западная Лица, и во взаимодействии с правофланговыми частями 14-й армии начала развивать наступление на Петсамо.

Боевые действия морской пехоты в Петсамо-Киркенесской стратегической наступательной операции 7–29 октября 1944 г. [20]

На южный берег губы Малой Волоковой высадилась 63-я БРМП с задачей обойти хребет Муста-Тунтури и ударом во фланг и тыл противника обеспечить прорыв обороны 12-й БРМП.

Для введения противника в заблуждение относительно участка высадки основного десанта между мысами Пикшуев и Могильный высаживался демонстративный десант. В резерве командующего флота в Полярном находился 125-й полк морской пехоты под командованием подполковника А. П. Боровикова.

При подготовке к наступлению войска обучались тактике боевых действий в горной местности. Во всех ротах были созданы и обучены штурмовые группы и группы разграждения. Личный состав обучался оборудованию укрытий в каменистом грунте, преодолению заграждений без помощи саперов.

На занятиях и в ходе учений тщательно отрабатывались вопросы взаимодействия, особое внимание уделялось ориентированию в горной местности при влиянии магнитных бурь. Ежедневно в ночное время проводились марш-броски с полной выкладкой, десятикилометровые переходы, в ходе которых подразделения «штурмовали» крутые скалистые высоты.

В составе управлений рот и батальонов были созданы возглавляемые сержантами группы ориентировщиков. С этими группами были проведены пятидневные сборы, на которых личный состав обучался ориентированию на местности, умению ходить по азимуту. Приобретенные навыки совершенствовались на ротных и батальонных учениях.

Командованием Северного оборонительного района была проведена большая работа по формированию десантов и обучению их действиям по посадке и высадке на необорудованное побережье. С частями и подразделениями были проведены тактические занятия по ведению наступления в горной местности. Всему личному составу было выдано зимнее обмундирование и белые маскхалаты.

Боевые действия 12-й отдельной морской стрелковой бригады и 63-й бригады морской пехоты 9–11 октября в ходе Петсамо-Киркенесской стратегической наступательной операции [22]

7 октября 1944 года после артиллерийской подготовки, продолжавшейся 2 ч. 35 мин., ударная группировка 14-й армии начала наступление и к исходу 9 октября завершила прорыв тактической зоны обороны противника. После этого командующий армией уточнил боевые задачи корпусам и приказал перейти в наступление оперативной группе.

В ходе наступления лошади и олени несли груз по 130 и 35 кг соответственно. Совершив 70-километровый переход, 126-й легкий стрелковый корпус утром 10 октября вышел к дороге, ведущей на Ахмалахти, воспретив подход резервов противника по этой важной магистрали в район Луостари.

В ночь на 9 октября перешли в наступление соединения морской пехоты Северного оборонительного района. Боевые действия начались с высадки двух десантных групп в составе 44 человек на южное побережье Мотовского залива в районе мыса Пикшуев с целью отвлечения внимания противника от района высадки основного десанта. На следующий день на южное побережье фиорда Маативуоно (Малая Волоковая) скрытно от противника была высажена 63-й БРМП полковника А. М. Крылова.

Морские пехотинцы высаживались на крутой скалистый берег, лишенный всякой растительности. В районе высадки бригады не было ни одной песчаной отмели, ни одной низкой и ровной полоски земли. Тем не менее высадка прошла успешно.

Утром 10 октября части и подразделения 63-й БРМП, развивая наступление, вышли во фланг и тыл обороны противника на перешейке полуострова Средний, передний край которой проходил по хребту Муста-Тунтури. В 5:00 10 октября после двухчасовой артиллерийской подготовки начала наступление 12-я отдельная Краснознаменная бригада морской пехоты полковника В. В. Рассохина. В первом эшелоне наступали батальоны майоров А. Ф. Петрова и А. Л. Пауля и 614-я отдельная штрафная рота капитана М. Д. Баранова, по численности равная батальону. Во втором эшелоне находился батальон капитана Я. Г. Артамонова.

Неожиданно налетевший ураган мгновенно все покрыл снегом. Встречный ветер слепил наступающих, сбивал с ног, мешал взбираться на отвесные скалы, находить проделанные в проволоке проходы, проложенные артиллерией и саперами. На скалы морские пехотинцы взбирались по штурмовым лестницам и канатам. Срывались, падали и снова шли вперед. Первой в опорный пункт противника ворвалась рота капитана А. А. Устратова из батальона майора Петрова, уничтожив гарнизон, три дзота и землянки. Рота старшего лейтенанта И. П. Григоренко совместно с ротой автоматчиков Героя Советского Союза В. Кислякова захватила четыре дзота и пленных. Ничто не могло остановить натиск морских пехотинцев: ни отвесные скалы Муста-Тунтури, ни отчаянное сопротивление противника.

Во время штурма этого укрепленного горного хребта во всей полноте проявились лучшие боевые качества морской пехоты Северного Флота: самоотверженность, героизм и воинское мастерство. Первая рота батальона майора Пауля, атаковавшая опорный пункт противника на западных скатах высоты 260,0, начала нести потери от пулеметного огня с высоты 196,0. В это время на выручку роте пришел взвод противотанковых ружей батальона под командой капитана Ф. Л. Сковородкина, награжденного весной 1943 года орденом Красного Знамени. Рискуя жизнью, отважный офицер собрал под обстрелом расчеты взвода, организовал ведение точного прицельного огня из противотанковых ружей по амбразурам дзотов противника, перебил пулеметчиков, вывел из строя пулеметы, поднял бойцов в атаку и завязал рукопашный бой. После этого капитан Сковородкин, уже будучи дважды раненым, бросился к одной из огневых точек и взорвал ее противотанковой гранатой вместе с гарнизоном.

Рядом сражался взвод противотанковых ружей лейтенанта А. Ф. Слабоуса, штурмовавший опорный пункт противника вместе с третьей ротой батальона. Ведя огонь по амбразурам дзотов, взвод уничтожил огнем ПТР пулеметы врага. В это время поднятая Слабоусом на штурм рота попала под огонь ожившего дзота и засевших в траншее автоматчиков. Тогда Слабоус, заменив раненого наводчика одного из ПТР, лично уничтожил пулемет противника. В это же время разведывательный взвод батальона Пауля под командованием младшего лейтенанта В. Бродюк, используя успех батальона Петрова, захватившего высоту 146,0 в районе огневых позиций минометной батареи противника, вышел на юго-западные скаты этой высоты. На высоте 260,0 был обнаружен мощный опорный пункт, прикрывавший оборону немцев с тыла и фланга. Взвод Бродюка разгромил этот опорный пункт, взорвал 12 дзотов вместе с пулеметами и расчетами, захватил минометную батарею и 11 пленных. За этот подвиг мл. лейтенанту Бородюку было присвоено звание Героя Советского Союза.

Выйдя на вершину высоты 260,0 с западной стороны и оценив обстановку, майор Пауль ввел в бой свой резерв — 2-ю роту, которая вместе с ротой автоматчиков полностью освободила высоту. В этом бою на Муста-Тунтури помощник командира взвода автоматчиков сержант А. Клепач, будучи раненым, повторил подвиг А. Матросова, закрыв собой амбразуру дзота и дав возможность роте завершить атаку. К полудню 12-я бригада морской пехоты полковника Рассохина соединилась у озера Тие-Ярви с батальонами 63-й бригады морской пехоты полковника Крылова, после чего первая получила задачу завершить окружение противника, а вторая, усиленная 624-й отдельной танковой и пулеметной ротами — захватить узел дорог южнее Усто-Ярви.

К 11 октября 1-й батальон 63-й БРМП овладел высотой 268,0, у подножия которой проходила дорога Титовка, — Пороваара, выполнив задачу, поставленную командующим Карельским фронтом генералом армии К. А. Мерецковым морской пехоте Северного оборонительного района.

Противник силой до батальона четырежды безуспешно штурмовал высоту. В ходе 12-часового боя батальон Шепетухи потерял треть личного состава, израсходовал большую часть боеприпасов, но не уступил противнику ни одного метра. После небольшой, но мощной артиллерийской подготовки батальон Петрова 12-й БРМП, который в ходе наступления присоединился к 63-й БРМП, и батальон 63-й бригады под командованием Красильникова взяли штурмом последнюю высоту в обороне дивизионной группы «Норд».

В бою особенно отличилась разведрота и отдельная рота автоматчиков Героя Советского Союза В. П. Кислякова 12-й БРМП, которые, отважно действуя в рукопашной схватке, захватили фашистское знамя вместе с денежным ящиком и документами.

Особого внимания в Петсамо-Киркенесской операции заслуживают действия сводного разведывательного отряда под командованием капитана И. П. Барченко-Емельянова, который имел задачу высадиться в составе диверсионного десанта на южное побережье Мотовского залива, скрытно совершить рейд в тылу противника и уничтожить батареи на мысе Крестовый. От этого зависел успех морского десанта Северного флота в районе Печенги.

Аванпостом Печенги являлась военно-морская база немецкого флота Линахамари, где находились значительные склады противника и куда доставлялся никель для отправки в Германию. Отсюда вели шоссейные дороги в норвежский порт Киркенес и в центральный район Финляндии. Порт Линахамари находился в глубине Девкиной заводи, на ее правом берегу. Для того чтобы проникнуть в заводь, надо было пройти часть Петсамского залива (Петсамовуоно) длиной три-четыре мили, которые катерники Северного флота прозвали «коридором смерти», так как он насквозь простреливался береговыми батареями с нескольких мысов залива.

Самым мощным опорным пунктом, своеобразным бастионом горных егерей, «ключом Линахамари», надежно охранявшим подступы к ней, являлся мыс Крестовый, где размещались опоясанные дотами две четырехорудийные немецкие батареи — одна 82-мм зенитная и противокатерная, а другая 155-мм тяжелых орудий.

После войны командующий Северным флотом адмирал А. Г. Головко вспоминал: «Одним из существенных препятствий… была батарея 150-мм орудий на мысе Крестовом. Она занимала удачное место, откуда простреливала узкий и длинный залив. Не исключалось, что противник простреливал все рубежи в заливе. Понятно, что мы считали эту батарею очень опасной. Корабли с десантом, при условии если это батарея оставалась бы целой, могли понести большие потери. Кроме того, все причалы в гавани Лиинахамари простреливались пушками из бетонированных дотов между причалами». Адмирал Головко писал, что мысль захватить батарею на Крестовом силами разведотряда перед прорывом катеров с десантом в залив возникла у начальника штаба СОР капитана 1-го ранга Д. А. Туза, с которым командующим флотом неоднократно обсуждал этот вопрос.

Однако план высадки диверсионного десанта для уничтожения батарей не показывали в официальных документах, «потому что это не получило одобрения».

Вот эти расположенные на высоком скалистом мысе батареи противника предстояло уничтожить разведчикам морской пехоты Северного флота.

Операция по захвату мыса Крестовый готовилась в строжайшей тайне. О ней знали лишь немногие офицеры штабов Северного флота и Северного оборонительного района, а также командиры разведывательных отрядов. Как вспоминал впоследствии Герой Советского Союза главный старшина М. А. Бабиков: «Мы — разведчики — только могли подозревать, что отряд готовится к какому-то чрезвычайно важному делу».

К началу операции сводный отряд был полностью сформирован и включал разведывательный отряд СОР, разведывательный отряд штаба СФ (42 человека) под командованием лейтенанта В. Н. Леонова, группу артиллеристов 113-го отдельного артиллерийского дивизиона, группу саперов 338-го отдельного саперного батальона, а также радистов и медиков. Общая численность сводного разведывательного отряда составила 195 человек.

В 21:00 9 октября отряд совершил посадку на два катера МО-429, МО-430 и торпедный катер ТКА-211. После перехода морем он был быстро и организованно высажен в губе Малая Волоковая (Варангер-фьорд) и, стремительным броском заняв прибрежные высоты, без потерь вышел из зоны огня противника.

После доклада командира отряда командующему флотом об успешной высадке сводный отряд начал движение к мысу Крестовый.

Разведчикам морской пехоты предстояло с полной выкладкой общим весом около 40 кг (оружие, боекомплект, пять сутодач продовольствия) пройти в глубоком тылу противника свыше 30 км по труднодоступной горно-тундровой местности, изобилующей глубокими ущельями, отвесными скалами, озерами и реками.

В целях скрытности и других соображений оба разведывательных отряда шли по своему маршруту: отряд штаба СФ — по более короткому, но и более сложному — через сопки и скалы, а отряд СОР под командованием капитана Барченко-Емельянова — более длинным — в обход.

Еще на берегу разведчики оделись в белые маскхалаты, которые заледенели, покрылись коркой и топорщились, мешая движению. Впереди шли головные дозоры из числа наиболее подготовленных разведчиков со специальными картами, точно выдерживая заданный маршрут.

Всю ночь не утихала метель. Пришлось идти по колено в снегу, огибая топи, отыскивая перешейки между озерами. По карте маршрут казался почти прямым, однако на местности он оказывался почти вдвое длиннее.

К утру снег сменился дождем, и вся местность снова окрасилась в серо-бурый цвет. Маскхалаты пришлось снять. В целях обеспечения скрытности отряд двигался только ночью, а днем рассредотачивался по выложенным на случай боя из камней блиндажам. Весь день 10 октября одиночные самолеты противника на бреющем полете обследовали местность, особенно лощины, водоразделы и каменные сопки, но обнаружить отряд так и не смогли.

С наступлением темноты отряд продолжил движение. В кромешной темноте идти было нелегко. Приходилось часто преодолевать гранитные скалы, вырубать во льду ступени, подтягивать друг друга с помощью канатов. Похожие друг на друга горы, многочисленные ручьи и озера затрудняли ориентирование и замедляли движение.

ХАРАКТЕРИСТИКА ДЕСАНТОВ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ СЕВЕРНОГО ФЛОТА, ВЫСАЖЕННЫХ В ХОДЕ ПЕТСАМО-КИРКЕНЕССКОЙ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ НАСТУПАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ 7—29 ОКТЯБРЯ 1944 Г. [23]

К утру 11 октября измотанные ночным переходом разведчики вышли в район оз. Сясиярви, где расположились на отдых. В сумерках движение возобновилось и к наступлению темноты отряд вышел на прибрежные отроги у залива Петсамовуоно, с которых просматривались контуры мыса Крестовый. За ним на противоположном берегу виднелся порт Линахамари.

Спуститься к мысу Крестовому можно было только по отвесной скале, что было под силу только альпинистам со специальным горным снаряжением. Такового в отряде не было. Опускались по канатам, но их на всех не хватало. Поэтому приходилось использовать рискованный способ. Один из разведчиков, ухватившись руками за какой-нибудь скользкий выступ, повисал над обрывом. Другой сползал по его спине и, нащупав ногами опору, принимал товарища на руки. Следует отметить, что ни один разведчик не упал, не зацепил оружием за камни и не произвел другого шума, способного обнаружить отряд. Спуск с отвесной скалы занял около шести часов.

К двум часам ночи отряд вышел к перешейку мыса Крестовый. Здесь командир сводного разведывательного отряда капитан Барченко-Емельянов собрал командира разведотряда штаба СФ и командиров взводов, провел боевое ориентирование, ввел в обстановку и отдал боевой приказ. Согласно замыслу боя отряд лейтенанта Леонова в количестве 42 человек, усиленный отделением сержанта Лебедева из разведчиков лейтенанта А. Петрова и группы артиллеристов 145-го ОАДН (17 человек), захватывал четырехорудийную 88-мм зенитную батарею, взвод лейтенанта Петрова (без отделения) с группой саперов-подрывников, обойдя вдоль берега опорный пункт противника, атаковал с фланга огневую позицию 150-мм батареи. Взводы ст. лейтенанта А. Н. Синцова, лейтенантов Ю. В. Пивоварова и А. В. Кубарева захватывали штурмом опорный пункт противника, после чего уничтожали береговую батарею.

Атака началась в 5:00 12 октября. Внезапное появление разведывательного отряда ошеломило противника. Однако ряды колючей проволоки и пулеметный огонь на время приостановили продвижение разведчиков лейтенанта Леонова. Ночь озарилась вспышками осветительных ракет. Здесь совершил свой беспримерный подвиг обладавший феноменальной силой разведчик И. Лысенко. В то время когда его боевые товарищи начали стаскивать с себя куртки, плащ-палатки, приближаясь к колючей проволоке, а немцы лихорадочно наводили зенитные орудия, он нечеловеческим усилием вырвал железную крестовину, на которой висела проволока, взвалил ее на плечи и открыл путь атакующим. Десятки пуль пронзили тело героя, ценой жизни спасшего своих боевых товарищей.

Прицельным огнем из автоматов и винтовок по амбразурам двух немецких дотов моряки ослепляли пулеметчиков и короткими перебежками сближались для броска гранат.

В это время разведчики отделения главного старшины Баринова вели тяжелый бой с егерями, отчаянно пытавшимся пробиться к своим огневым позициям. Несмотря на большие потери, которые нес противник, очаги сопротивления возникали то в одном, то в другом месте. Тем не менее к рассвету последние из них были подавлены. Первая батарея на вершине скалы оказалась в руках разведчиков морской пехоты.

На захваченной батарее 88-мм пушек подорванным оказалось только одно орудие. Из оставшихся трех орудий посланные с лейтенантом Леоновым артиллеристы 113-го отдельного артиллерийского дивизиона открыли огонь по порту Линахамари.

Но, как оказалось, самые тяжелые испытания были еще впереди.

Противник подверг мыс Крестовый массированному огневому налету артиллерийских батарей крупного калибра с противоположного берега залива, после чего в середине дня немцы высадили на мысе несколько десантных групп.

Первый немецкий десант в составе двух отделений был полностью уничтожен тремя разведчиками лейтенанта Леонова. Тогда противник изменил тактику и стал высаживать своих егерей на широком участке в три-четыре километра, вынуждая разведотряд растягивать оборону и тем самым привлекать большее количество разведчиков для противодесантной обороны. Однако и вторая попытка немцев высадить десант также не увенчалась успехом.

И все же егерям удалось высадиться со стороны скалы там, где находилась раненые отряда. Здесь разгорелся напряженный и ожесточенный рукопашный бой. Воедино слились воинственные крики и отчаянные предсмертные вопли, треск автоматных очередей и лязг затворов, удары прикладов и короткие взмахи ножей и кинжалов. Это была та смертельная схватка, когда в ход шли и холодное оружие, и кулаки, и подвернувшийся под руку булыжник.

Разведчики упорно теснили егерей, которые, оказавшись у обрыва скалы, бросились в последнюю атаку, но не смогли добиться успеха и были вынуждены с криками скатиться вниз.

В один из самых напряженных моментов боя своевременную поддержку отряду оказала авиация Северного флота. На нескольких парашютах были сброшены боеприпасы и продовольствие. Производя перегруппировку, сводный разведывательный отряд продолжил наступление и к исходу дня взял под контроль весь берег, лишив противника возможности переправлять через залив подкрепление. В это же время все оставшиеся в живых немцы были заблокированы в районе огневых позиций 150-мм батареи. После прибытия на мыс Крестовый обещанной помощи — отдельной разведывательной роты 63-й бригады морской пехоты под командованием капитана И. И. Ильясова, гарнизон Крестового капитулировал.

Так закончился поучительный и очень важный в оперативно-тактическом отношении бой за овладение батареями на мысе Крестовом. Следует подчеркнуть, что его результаты повлияли не только на успех высадки тактического десанта морской пехоты в Линахамари, но и на исход всей Петсамо-Киркенесской стратегической наступательной операции.

Боевыми действиями на мысе Крестовом разведчики морской пехоты вписали славную страницу в историю Великой Отечественной войны, проявив высокие морально-боевые качества в сложных условиях Заполярья.

Командование Северного флота достойно отметило высокое боевое мастерство и героизм сводного разведывательного отряда, исключительную выносливость и физическую подготовку личного состава разведывательных частей Северного оборонительного района и штаба СФ. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года было присвоено звание Героя Советского Союза капитану И. П. Барченко-Емельянову, лейтенанту В. Н. Леонову, старшине 1-й статьи С. М. Агафонову и старшему матросу А. П. Пшеничных.

Вечером 12 октября, когда после донесения Барченко-Емельянова выяснилась обстановка на Крестовом, командующий Северным флотом решил высадить десант в Линахамари. На это решение повлиял не только успех отряда Барченко-Емельянова, но и изменения в оперативной обстановке в связи с ликвидацией морской пехотой дивизионной группы «Норд». Поскольку 63-я БРМП, получив новую задачу, преследовала отходящего противника с целью овладения Пороваару, 12-ю БРМП можно было использовать для наращивания удара через Линахамари на Петсамо.

В состав десанта был назначен 349-й отдельный пулеметный батальон СОР в количестве 338 человек майора И. А. Тимофеева и отряд 125-го полка морской пехоты, включавший разведывательную роту и роту автоматчиков в количестве 320 человек под командованием ст. лейтенанта Б. Ф. Петербургского. Десант под командованием майора Тимофеева получил задачу высадиться на причалы в Линахамари, захватить порт и удерживать его до подхода 12-й БРМП.

Вечером 12 октября была осуществлена смелая по замыслу и исполнению высадка в порт Линахамари сводного отряда под командованием майора Тимофеева.

В первом броске на катерах Героя Советского Союза капитан-лейтенанта А. О. Шабалина и лейтенанта Е. А. Успенского высадились морские пехотинцы взвода автоматчиков мл. лейтенанта М. Д. Семенова и взвода разведчиков мл. лейтенанта Александрова. Огонь противника был плотным. В первые минуты тяжело ранило Александрова, которого заменил его помощник — сержант И. П. Каторжный. Во главе с Каторжным взвод захватил три причала. Взвод автоматчиков мл. лейтенанта Семенова вместе с разведчиками Каторжного атаковал и уничтожил четыре артиллерийских дота с 75-мм пушками.

Когда старший лейтенант Петербургский направил разведывательную роту к двухэтажному зданию в конце гавани, где были видны вспышки выстрелов зенитной батареи, взвод Каторжного уничтожил противника в портовой гостинице, превращенной немцами в опорный пункт. Рукопашная схватка происходила на этажах, в холлах, комнатах. В ходе боя сержант Каторжный и старший матрос И. Е. Королев, пробившись на крышу, укрепили на ней красный флаг. Другой взвод разведроты захватил в бою четыре 20-мм автоматических пушки и открыл из них огонь по противнику. К утру 13 октября весь порт и окружавшие его высоты были захвачены десантом. За исключительный героизм, проявленный в боях за Линахамари, ст. сержант И. П. Каторжный был удостоен звания Героя Советского Союза.

К часу ночи 14 октября 12-я БРМП получила приказ прибыть к месту погрузки на корабли на мыс Крестовый. Совершив 40-километровый марш по горам, бездорожью и топким болотам, бригада к 8:00 сосредоточилась на Крестовом, произвела посадку на корабли, переправилась через залив и высадилась в Линахамари. После полудня 63-я БРМП овладела селением Пороваара и вышла на восточный берег Петсамовуоно. К 16:00. 14 октября к основным подразделениям бригады подошли артиллерийские и минометные дивизионы и отдельная танковая рота СОР. Как и 12-я БРМП, бригада полковника Крылова переправилась на западный берег залива и сосредоточилась в селении Трифона.

В ночь на 15 октября войска Карельского фронта форсировали р. Печенга и в тесном взаимодействии с соединениями морской пехоты ударом по сходящимся направлениям разгромили немецкий гарнизон и овладели городом и портом Печенга — важной военно-морской базой и мощным опорным пунктом обороны противника на Крайнем Севере. За овладение городом Петсамо Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 октября 1944 г. 63-я отдельная бригада морской пехоты была награждена орденом Красного Знамени. В тот же день приказом Верховного Главнокомандующего 12-й Краснознаменной бригаде морской пехоты, 69-й и 70-й морским Краснознаменным стрелковым бригадам было присвоено почетное наименование «Печенгская». Краснознаменной стала также 72-я отдельная морская стрелковая бригада.

Потерпев поражение в районе Петсамо, противник под прикрытием сильных арьергардов отступал на Запад. Северному флоту было приказано высадить десант морской пехоты на южное побережье Варагнер-фьорд для обеспечения приморского фланга 14-й армии Карельского фронта. 18 октября 1944 г. 4-й батальон 12-й ОБРМП был высажен в заливах Сусло-Вуоно и Аресо-Вуоно. Морские пехотинцы овладели населенными пунктами Афанасьев, Турунен, Вуореми и к 20 октября освободили побережье до Вуореми включительно.

Утром 23 октября в Коббхольм-фьорде высадился десант в составе 3-го батальона 12-й БРМП и отдельного отряда 125-го ПМП общей численностью 608 человек под командованием командира 3-го батальона капитана Артамонова. После высадки морские пехотинцы, уничтожая на пути малочисленные группы противника, совершили переход по местности, пересеченной высокими обрывистыми хребтами, тянущимися перпендикулярно берегам. Особенно трудно было пулеметчикам и минометчикам, которые несли свое тяжелое оружие на себе. С помощью канатов морские пехотинцы взбирались на скалы и спускались в лощины. Противник, не ожидавший появления десанта, в спешке бежал, не успев взорвать орудия 150-мм батареи и склады боеприпасов. В ночь с 24 на 25 октября Северный флот высадил десант в составе двух батальонов 63-й БРМП в заливе Хольменро-фьорд в 15 км северо-восточнее г. Киркенес. Стремительным броском морские пехотинцы овладели рыбацкими поселками, захватили батареи береговой обороны и электростанции противника, обеспечивавшие электроэнергией весь район Киркенеса. Одновременно ранее высадившиеся подразделения 12-й ОБРМП и 125-го ПМП форсировали залив Бек-фьорд и перешли в наступление на Киркенес с востока.

25 октября Киркенес был освобожден. Приказом Верховного Главнокомандующего от 31 октября 1944 года 63-я отдельная бригада морской пехоты была удостоена почетного наименования «Киркенесская».

26 октября 14-я армия совместно с 63-й БРМП и соединениями 126-го легкого стрелкового корпуса (31-я отдельная Краснознаменная бригада морской пехоты, 72-я отдельная Краснознаменная морская стрелковая и 31-я отдельная лыжная бригада) освободили норвежский город Мункельвен.

27 октября соединения 126-го легкого стрелкового корпуса, совершив переход по горной местности, овладели г. Нейден.

На южном направлении 127-й легкий горнострелковый корпус в составе 69-й и 70-й морских Печенгских Краснознаменных стрелковых бригад совместно с 31-й СК, постоянно преследуя противника в крайне тяжелых условиях горно-тундровой местности, за 10 суток преодолел 150 км, овладел населенным пунктом Наутси и вышел на границу с Финляндией.

Неувядаемой славой покрыли себя морские пехотинцы в дни обороны Одессы, Севастополя, Керчи и Новороссийска. После ухода советских войск с дунайского рубежа в августе 1941 года моряки Дунайской флотилии сражались на позициях южно-бугского оборонительного рубежа.

С исключительным упорством моряки-черноморцы в течение десяти дней обороняли Очаков. Гарнизон города составляли: отряд моряков 2-й бригады торпедных катеров, местный стрелковый батальон, зенитный артиллерийский дивизион, погранотряд и инженерная рота.

Десятки раз морские пехотинцы атаковали противника. Во время одной из контратак погиб командир батальона капитан Г. В. Алексеев. Отличились в боях подразделения 141-го батальона под командованием капитана А. А. Бондаренко. Обе попытки немцев взять Очаков с ходу, переправившись через Березанский лиман со стороны Каборгской косы и села Каза, потерпели поражение. 141-й батальон сдерживал наступление рвущихся в город фашистов. Это было на последнем рубеже, удержание которого позволило Очаковскому гарнизону уйти.

Остатки личного состава Очаковского сектора продолжали вести боевые действия в составе тендеровского боевого участка. В период боев из очаковцев, личного состава Севастопольского и Николаевского батальонов был сформирован 2-й Черноморский полк морской пехоты (командир — капитан Н. Н. Таран).

Боевые действия морской пехоты Черноморского флота в обороне Одессы 4 августа — 16 октября 1941 г. [24]

Этот полк совместно с другими частями боевого участка вел тяжелые бои на Кинбурнском полуострове, а затем был эвакуирован на Тендру.

Уже через месяц после начала войны наступавшим на юге немецким и румынским войскам ценой больших потерь удалось форсировать Днестр и продолжать развивать наступление на территории Одесской области.

В этих условиях оборона Одессы как крупного промышленного центра, порта и военно-морской базы приобрела особое значение. Важным событием для обороны города явилось создание Одесского оборонительного района (ООР), командующим которого был назначен контр-адмирал Г. В. Жуков, заместителем по сухопутной обороне — генерал-майор И. Е. Петров. В состав ООР вошли соединения Отдельной Приморской армии, корабли, береговые батареи, 1-й и 2-й Черноморские полки морской пехоты Одесской военно-морской базы, а также шесть отрядов моряков, прибывших из Севастополя. На 20 августа 1941 г. войска района насчитывали 34,5 тыс. человек.

В состав 1-го отряда вошли добровольцы — моряки линейного корабля «Парижская коммуна» и подводники (командир отряда — майор А. Потапов).

Отряд начал боевые действия в районе хутора Важный в составе 161-го стрелкового полка 95-й Молдавской дивизии. Мужественно и стойко сражались бойцы 2-го (командир — капитан И. Деньщиков) и 3-го отрядов моряков (командир — майор П. Тимошенко). 4-й отряд (командир — капитан А. Щук) вел боевые действия в составе 161-го стрелкового полка 95-й стрелковой дивизии, 5-й отряд (командир — капитан В. В. Спильняк) и 6-й отряд (командир — майор А. Щекин) в составе 54-го стрелкового полка 25-й стрелковой дивизии.

1-й Черноморский полк морской пехоты под командованием полковника Я. И. Осипова 8 августа 1941 года занял позиции в Восточном секторе обороны города, в районе Григорьевка, Булдинки, Старая Дофиновка. В этом же секторе занимал оборону 2-й Черноморский полк морской пехоты под командованием майора И. А. Морозова. В остальных секторах оборонялись соединения и части Приморской армии.

Сначала против Приморской армии (25-я и 95-я СД, 1-я КД) действовали пять пехотных, две кавалерийские дивизии и одна моторизованная бригада 4-й румынской армии. Противник создал пятикратное превосходство в живой силе и артиллерии. Первый штурм, имевший целью овладение городом с ходу, был отражен. С 14 августа румынские войска начали развивать наступление в двух основных направлениях: с востока и запада. При этом главный удар наносился по Восточному сектору обороны, где участок обороны Григорьевка, высота 59,8, северная оконечность Большого Аджалыкского лимана занимал 1-й Черноморский полк морской пехоты. Превосходящим силам противника удалось прорвать здесь оборону и занять Булдинку.

15 августа в этом районе продолжались ожесточенные бои. 1-й полк морской пехоты в течение дня при поддержке эсминца «Шаумян» и береговых батарей отразил несколько атак противника и остановил его продвижение.

Утром 16 августа румыны возобновили наступление на участке обороны полка, нанося главный удар в направлении Шитцлы, и снова 1-й полк, усиленный двумя батальонами 2-го полка морской пехоты, ведя активную оборону и контратакуя, остановил наступление противника.

На следующий день морские пехотинцы полковника Осипова во взаимодействии с пограничниками майора А. А. Маловского, при поддержке огня береговой батареи и канонерской лодки «Красная Грузия», окружили и уничтожили до батальона противника, прорвавшегося в Шитцлы, захватив при этом в плен свыше 200 солдат и офицеров.

18 августа противник начал одновременное наступление против всех секторов обороны. В этот день морские пехотинцы 1-го полка отразили пять атак. 20 августа противник, введя в бой две пехотные дивизии, при поддержке 50 танков и авиации, с утра снова атаковал участок обороны полка в районе Аджалыкского и Большого Аджалыкского лиманов. Однако и на этот раз его атака была отражена. В течение пяти суток противник беспрерывно атаковал позиции морской пехоты в восточном секторе, рассчитывая прорваться к городу с востока. Защищая каждую пядь земли, морские пехотинцы во взаимодействии с кораблями, береговой артиллерией и войсками Приморской армии сорвали план румынского командования захватить город ударом с восточного направления.

Состав сил Одесского оборонительного района и 4-й румынской армии в период обороны Одессы 4 августа — 16 октября 1941 г. [25]

Боевые действия 3-го Черноморского полка морской пехоты в тактическом десанте, высаженном в районе Григорьевки 22 сентября 1941 г. [26]

Примечание: в 421-ю стрелковую дивизию вошли 1-й и 2-й Черноморские полки морской пехоты

По всему фронту гремела слава 1-го Черноморского полка морской пехоты и его командира полковника Я. И. Осипова.

Славу 1-го полка приумножила рота морской пехоты под командованием капитана А. С. Ламзина. В одном из боев она была окружена противником. Восемь часов моряки отражали атаки батальона противника, при поддержке 15 танков. Неся потери, румыны залегли в пшенице. Морские пехотинцы подожгли пшеницу и, воспользовавшись паникой среди противника, пробились из окружения.

Героически сражались прибывшие из Севастополя добровольческие отряды моряков. Генерал-майор В. Ф. Воробьев, командир 95-й СД, в которую входил отряд под командованием майора А. С. Потапова, отмечал: «Черноморцы сражаются с беспримерной храбростью, мужеством и самоотверженностью. Это отважные бойцы. Отряд моряков цементирует дивизию, по ним равняются роты и батальоны». Это была высокая оценка, данная пехотным командиром, но морские пехотинцы ее заслужили.

С целью облегчения положения войск Одесского оборонительного района 22 сентября 1941 года по группировке румынских войск, продвинувшейся в восточном направлении, был нанесен комбинированный удар с моря и с суши. В районе деревни Григорьевка (25 км северо-восточнее Одессы) во фланг наступавшим войскам противника был высажен тактический морской десант в составе 3-го Черноморского полка морской пехоты (1920 человек, командир — капитан К. М. Корень). Полк имел задачу, наступая в общем направлении на Свердлово, овладеть районом Чебанки, а затем Старой и Новой Дофиновкой, и тем самым содействовать одновременному наступлению в этом же направлении 157-й и 421-й стрелковых дивизий.

21 сентября была произведена посадка десанта на крейсер «Красный Крым» (721 человек), крейсер «Красный Кавказ» (996 человек.), эсминцы «Безупречный» и «Бойкий» (по одной роте).

Отряды моряков-добровольцев, пополнившие сухопутные части Одесского оборонительного района с 15 августа по 4 сентября 1941 г. [27]

Примечание. По немецким данным в боях за Одессу участвовала 4-я румынская армия в составе: 1-я, 2-я, 5-я, 6-я, 7-я, 8-я, 10-я, 11-я, 13-я, 14-я, 15-я, 18-я пехотные, 21-я гвардейская пограничная, танковая дивизии; три кавалерийские бригады, а также немецкие войска, включавшие: пехотный полк, четыре саперных батальона, тяжелый артиллерийский дивизион, два дивизиона береговой артиллерии, роту связи, авиационную группу / Rohwer J. Anmerkungen des deutschen Herausgebers des Buches N. A. Piterskij «Die Sowjetslotteine zweiten Weltkrieg». Olderburg und Hamburg, 1966. S. 439.

В 1:30 после мощной артиллерийской подготовки началась высадка десанта на берег. Баркасы и катера с морскими пехотинцами быстро подошли к пунктам высадки. Под огнем противника, по грудь в воде, на берег высадились подразделения первого броска. В то же время в тылу румынских войск был выброшен парашютный десант в составе 23 морских пехотинцев 3-го ПМП под командованием майора М. А. Орлова. К 2:00 рота 3-го батальона, полка, возглавляемая мл. лейтенантом И. Д. Чарупой, стремительной атакой захватила плацдарм на берегу и обеспечила высадку последующих эшелонов десанта. Вслед за ротой Чарупы высадились еще две роты 3-го батальона под командой ст. лейтенанта И. Ф. Матвиенко. Морские пехотинцы стремительной атакой захватили батарею и открыли из ее орудий огонь по противнику. К пяти часам утра все подразделения полка были высажены на берег. Десант в двухэшелонном боевом порядке начал развивать наступление в направлении 1-й батальон (командир — ст. лейтенант Б. П. Михайлов) — Григорьевка, Чебанка, Новая Дофиновка; 3-й батальон — Григорьевка, высота 48,2, Старая Дофиновка, 2-й батальон наступал во втором эшелоне за 3-м батальоном. Противник оказал упорное сопротивление, особенно в районе деревни Чебанка. Во время боя десанта на берегу авиация флота осуществляла его поддержку ударами по резервам, огневым средствам и живой силе противника. В 8.00 22 сентября после артиллерийской и авиационной подготовки перешли в наступление 157-я и 421-я стрелковые дивизии. В послевоенные годы бывший командир 421-й СД полковник Г. М. Коченов вспоминал: «…поднялась сплошная волна черных бушлатов. Впереди, как всегда, были морские пехотинцы. Ничто не могло сдержать их стремительной атаки. Ни автоматный огонь, ни густые проволочные заграждения не спасли гитлеровских вояк». Противник, не выдержав одновременного удара защитников Одессы с моря и суши, начал поспешно отступать в северном направлении.

Боевые действия морской пехоты Черноморского флота в Крымской оборонительной операции 24 августа — 16 ноября 1941 г. [28]

Отряды моряков-добровольцев, пополнившие сухопутные части Одесского оборонительного района с 15 августа по 4 сентября 1941 г. [29]

3-й Черноморский полк морской пехоты, преодолев упорное сопротивление противника, к 18:00. выполнил поставленную задачу и вышел на рубеж Чебанка, высота 57,3, Старая и Новая Дофиновка. Ночью морские пехотинцы соединились с 1-м Черноморским полком морской пехоты, а утром 23 сентября 1941 г. — с частями 421-й стрелковой дивизии. В результате успешного наступления войска Одесского оборонительного района отбросили противника на восемь километров, освободили несколько населенных пунктов и разгромили две дивизии. Противник потерял около двух тысяч солдат и офицеров. Наши войска захватили 50 орудий и минометов, 127 пулеметов, 1100 винтовок и автоматов, 13 500 мин и ручных гранат.

Наступление войск ООР с одновременной высадкой морского тактического десанта в тыл противника сыграло важную роль в обороне Одессы. Противник понес значительные потери и лишился возможности обстреливать город и порт.

Десант в районе Григорьевки явился первым крупным тактическим десантом Черноморского флота в годы Великой Отечественной войны. Его успех был обеспечен тщательной разведкой и внезапностью операции, хорошей подготовкой личного состава десанта, достижением господства в воздухе в районе высадки десанта, своевременной поддержкой огнем корабельной артиллерии и одновременной выброской парашютного десанта в тыл противника.

Личный состав Одесского оборонительного района с честью выполнил свой долг перед Родиной. Защитники Одессы, проявляя беспримерную храбрость, отвагу и массовый героизм, стойко удерживали оборонительные рубежи. Нередко рота оборонялась против полка, а батальон против дивизии. Под Одессой было сковано более 18 дивизий противника, при этом его потери составили свыше 150 тысяч человек.

Когда над Крымом нависла угроза захвата противником, решением Верховного Главнокомандования героический гарнизон Одессы был эвакуирован на Крымский полуостров.

Переброска войск Приморской армии и Одесской военно-морской базы морем в Крым явилась примером успешно осуществленного оперативно-стратегического маневра сил на приморском направлении. Следует отметить, что такая эвакуация большой массы войск и боевой техники осталась непревзойденной до конца Великой Отечественной войны.

9 сентября 1941 года противник силами 11-й немецкой армии генерал-полковника Э. Манштейна нанес сильный удар с каховского плацдарма по войскам Южного фронта, в результате которого ему удалось прорвать фронт обороны и выйти к Перекопу и Чонгару.

Для обороны Крыма директивой Ставки ВГК была создана 51-я Отдельная армия. Командующим армией был назначен генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, в оперативное подчинение которому передавался Черноморский флот.

25 сентября 1941 г. противник вклинился в нашу оборону на Перекопских позициях, а 25 октября, имея огромное численное превосходство, ворвался в Крым. Войска 51-й Отдельной армии после ряда безуспешных контратак были вынуждены отойти на Ишуньские позиции.

29 сентября на эти позиции для оказания помощи войскам 51-й армии были переброшены 1-й (командир капитан Г. Ф. Сонин) и 4-й (командир — капитан Е. А. Кирсанов) батальоны 7-й бригады морской пехоты полковника Е. И. Жидилова, переименованные соответственно в 1-й и 2-й Перекопские отряды морской пехоты.

В это время гарнизон главной базы Черноморского флота, не имевший в своем составе сухопутных войск, спешно готовился к обороне подступов к Севастополю с суши.

17–23 октября эвакуированная из Одессы Отдельная Приморская армия была передана в подчинение 51-й Отдельной армии и также переброшена на Ишуньские позиции.

Для объединения действий сухопутных войск и Черноморского флота Ставка создала командование войск Крыма во главе с вице-адмиралом Г. И. Левченко. Его заместителем по сухопутным войскам был назначен командующий 51-й Отдельной армией генерал-лейтенант П. И. Батов.

В конце октября войска Крыма были разделены на две группы: первая — 9-й стрелковый корпус в составе четырех стрелковых и одной кавалерийской дивизии; вторая — Приморская армия, включавшая четыре стрелковых и три кавалерийских дивизии.

25 октября войска 9-й и Приморской армии перешли в контрнаступление с целью восстановления утраченных позиций. Однако на следующий день противник ввел в бой резервы и, измотанные в предшествующих боях, соединения этих двух армий вынуждены были начать отход. Не смогла изменить положение и выдвинутая из Севастополя 7-я бригада морской пехоты.

К 29 октября противник вырвался на степные просторы Крымского полуострова.

Войска 11-й немецкой армии начали развивать наступление в трех направлениях: 42-й армейский корпус (73-я, 46-я, 170-я ПД) преследовал отходившую в направлении Феодосия, Керчь 51-ю Отдельную армию; 54-й армейский корпус (50-я, 132-я ПД, моторизованная бригада Циглера) наступал в направлении на Бахчисарай, Севастополь; 30-й армейский корпус (22-я, 72-я ПД) должен был не дать возможности войскам Приморской армии удержать рубежи в отрогах Крымских гор и перерезать прибрежную дорогу Алушта, Севастополь.

30 октября противник вошел на дальние подступы к Севастополю.

К началу войны главная военно-морская база Черноморского флота, надежно защищенная с моря, не имела сухопутных оборонительных укреплений. Угроза с суши считалась маловероятной, хотя не исключалась возможность высадки воздушного десанта противника. На этот случай были созданы три сектора обороны, а также Севастопольский городской и Балаклавский боевые участки.

К началу боев под Севастополем его сухопутная оборона состояла из трех рубежей. Передовой рубеж проходил в 15–17 км города и состоял из четырех опорных пунктов: Чонгарского, Черкез-Керменского, Дуванкойского и Аранчийского. Общая протяженность рубежа составляла 46 км.

В 8–12 км от города проходил главный рубеж обороны, строительство которого, начатое 3 июля, в основном было завершено в сентябре. Протяженность рубежа составляла 35 км. В трех — шести километрах от города был создан тыловой рубеж обороны протяженностью 19 км. Его строительство было начато 1 августа и завершено к 15 сентября.

Вся оборона Севастополя была разделена на три сектора.

В первые дни обороны до прибытия в Севастополь войск Приморской армии на сухопутном фронте находились только части морской пехоты, состоявшие из 8-й бригады морской пехоты (командир — полковник В. Л. Вильшанский), 2-го (командир — капитан Н. Н. Таран), 3-го (командир — капитан К. М. Корень, позднее подполковник В. П. Затылкин), Черноморских полков морской пехоты, местного стрелкового полка Береговой обороны, 16, 17, 18 и 19-го батальонов морской пехоты, батальона морской пехоты Дунайской военной флотилии, 14 батальонов морской пехоты, срочно сформированных из личного состава береговых, авиационных частей и военно-морских учебных заведений. К началу обороны некоторые из перечисленных частей еще не прибыли в Севастополь или не закончили формирование.

Всего для ведения боевых действий на сухопутных участках фронта гарнизон Севастополя имел около 22,3 тысяч человек.

Позднее в состав гарнизона вошла 7-я бригада морской пехоты.

29 октября в Севастополе приказом начальника гарнизона было введено осадное положение. Части морской пехоты (8-я бригада, два полка и семь батальонов морской пехоты) и местный стрелковый полк заняли боевые позиции.

На рубеже Балаклава, Камары, Нижняя Чоргунь, Шурли, Черкез-Кермен — гора Киябаш занимал оборону 2-й Черноморский полк морской пехоты.

3-й Черноморский полк морской пехоты оборонялся на участке Через-Кермен, Заланкой.

Батальон школы погранвойск НКВД, два батальона морской пехоты электромеханической школы учебного отряда флота и 8-я бригада морской пехоты под командованием полковника В. Л. Вильшанского заняли оборону в районе Дуванкой, гора Азис-Оба, Аранчи. На левом фланге от Аранчи до Качи оборону занимал местный стрелковый полк.

Два батальона учебного отряда Черноморского флота и батальон училища береговой обороны им. ЛКСМУ (командир — полковник В. А. Костышин) были выдвинуты в район реки Альма, севернее города Бахчисарай. Резерв командующего флотом составлял 18-й батальон морской пехоты.

В начале ноября немецко-фашистские войска начали первый штурм Севастополя.

В ночь на 1 ноября у станции Альма вступили в бой курсанты батальона ВМУ БО им. ЛКСМУ, а утром моторизованные части атаковали Бахчисарай.

Так началась героическая оборона Севастополя. По характеру боевых действий ее можно разделить на три этапа: первый (с 30 октября по 21 ноября) — отражение первого (ноябрьского) наступления противника; второй (с 22 ноября по 31 декабря 1941 г.) — отражение второго (декабрьского) наступления фашистских войск; третий (с 1 января по 4 июля 1942 г.) — относительное затишье в связи с боевыми действиями на Керченском полуострове и отражение третьего (июньского) наступления противника.

Во Второй мировой войне было немало примеров, когда морские крепости быстро брались с суши. Так, японцы в 1941 году в течение 10 дней овладели первоклассной английской морской крепостью Сингапур. Они же сравнительно быстро захватили Гонконг и Сурабайю. Недолго продержались и французские военно-морские базы — Бизерта, Брест и др. Немецкое командование планировали операцию по овладению Севастополем с учетом опыта «молниеносной войны» и захвата с суши военно-морских баз в Западной Европе и Юго-Восточной Азии. Ему казалось, что овладение Севастополем не займет много времени.

4 ноября 1941 года был создан Севастопольский оборонительный район (СОР) в составе: Приморской армии, соединений и частей морской пехоты, частей и подразделений береговой обороны главной базы и некоторых частей авиации Черноморского флота.

Наиболее ожесточенные бои в первые дни немецкого наступления развернулись на Дуванкойском направлении. Стремясь овладеть Дуванкойским узлом обороны, командование 11-й армии рассчитывало выйти в долину реки Бельбек, нанести удар в направлении Северной бухты и, таким образом, расчленить оборонявшие город войска с целью их последующего уничтожения по частям. Дуванкойский узел обороняли 2-й батальон 8-й бригады, 17-й и 18-й батальоны морской пехоты.

Кровопролитные бои велись за каждый рубеж, каждый метр севастопольской земли. Вводя в бой новые силы, противник создал огромный перевес над оборонявшимися. Сравнительно малочисленные части морской пехоты медленно отходили к Севастополю, оказывая противнику упорное сопротивление.

В этот период активные и решительные действия 8-й бригады морской пехоты способствовали срыву первого наступления немецко-фашистских войск на Севастополь.

7 ноября 1941 г. Ставка определила главной задачей флота активную оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми имеющимися силами, сковывание противника в Крыму и отражение его попыток выйти к Кавказу через Таманский полуостров.

В этот день вся страна узнала о подвиге пяти морских пехотинцев из 18-го батальона морской пехоты (командир — капитан А. Ф. Егоров). Батальон вел оборонительные бои в районе деревни Дуванкой на стыке с 3-м Черноморским полком и 8-й бригадой морской пехоты. Немцы любой ценой стремились прорвать здесь оборону моряков и выйти в Бельбекскую долину. Десятки самолетов непрерывно бомбили позиции батальона.

7 ноября подразделение пехоты противника с семью танками перешли в атаку, но путь им преградили пятеро морских пехотинцев — политрук Николай Фильченков, матросы Василий Цыбулько, Юрий Паршин, Иван Красносельский и Даниил Одинцов, вооруженные гранатами, бутылками с зажигательной смесью и пулеметом.

В первой схватке моряки уничтожили три танка, остальные четыре повернули назад.

Спустя некоторое время противник повторил атаку уже при поддержке пятнадцати танков. Меткой очередью из пулемета Василий Цыбулько через смотровую щель убил водителя головного танка. Бронированная машина остановилась. Воспользовавшись замешательством противника, Цыбулько связкой гранат подбил второй танк. Третий танк был подорван связкой гранат, метко брошенной политруком Фильченковым.

В это время Иван Красносельский бутылками с зажигательной смесью поджег еще два танка, но был тяжело ранен. Цыбулько, тоже раненый, метким броском связки гранат вывел из строя еще один танк, но был вторично ранен. Оставшиеся в строю Фильченков, Паршин и Одинцов продолжали борьбу. Они стреляли по смотровым щелям, бросали в танки гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Израсходовав все боеприпасы, герои обвязали себя гранатами и бросились под немецкие танки.

Танки на этом направлении не прошли. Когда закончился бой, моряки батальона нашли истекающего кровью матроса Цыбулько. В последние минуты своей жизни он рассказал комиссару батальона, как геройски погибли его боевые товарищи.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 октября 1942 года всем пяти морским пехотинцам было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

С 8 ноября на подступах к Севастополю вступили в бой, пробившаяся к городу и сохранившая обоз и артиллерию, 7-я бригада морской пехоты (командир бригады — полковник Е. И. Жидилов) и два полка Приморской армии.

В этот же день бригада совместно с батальоном военно-морского училища береговой обороны атаковала противника, занимавшего хутор Мекензи. Атаку поддержали береговые батареи, авиация, а также артиллерия крейсеров «Червона Украина» и «Красный Крым». Преодолевая сильное сопротивление, моряки вплотную приблизились к хутору Мекензи.

Кровопролитные бои шли здесь весь день, но хутор так и не удалось взять. Противнику, введя в бой танки и свежий полк пехоты, удалось остановить наступление наших частей.

С утра 9 ноября разгорелись ожесточенные бои в долине Кара-Кобя и в районе Верхняя Чоргунь. Атаки противника в долине были отражены батальоном морской пехоты Дунайской флотилии (командир батальона — капитан А. Г. Петровский). Противнику не удалось прорвать здесь фронт ни на одном участке обороны. Вечером этого же дня к Севастополю подошла вся Приморская армия.

Боевой состав секторов Севастопольского оборонительного района по состоянию на 9 ноября 1941 г. [33]

Примечания. 1. 16-й батальон морской пехоты II формирования (первоначально 20-й БМП);

2. Вскоре был выведен на формирование 2-го Перекопского полка морской пехоты.

План немецкого командования овладеть городом с ходу провалился. Приморская армия, в состав которой вошли многие части морской пехоты, заняла оборонительные рубежи на подступах к Севастополю.

Ко времени вступления в город она насчитывала не более 8000 штыков и сабель и нуждалась в пополнении. После включения в ее состав отдельных частей и подразделений морской пехоты численность армии к 15 ноября 1941 года возросла до 19 522 человек.

В это же время в частях морской пехоты и береговой артиллерии, не входивших в состав Приморской армии, насчитывалось 14 366 человек. Таким образом, в первые месяцы обороны города морская пехота, даже после прибытия войск Приморской армии, составляла основную часть защитников Севастополя.

9 ноября был создан Севастопольский оборонительный район (СОР), включавший теперь четыре сектора обороны, в каждом из которых действовали соединения и части морской пехоты. Первый сектор оборонял 383-й стрелковый полк. 1-й батальон этого полка был укомплектован курсантами школы пограничных войск, 2-й — личным составом запасного артиллерийского полка флота, а 3-й — моряками школы береговой обороны.

Второй сектор обороняла 172-я стрелковая дивизия. В ее состав входили: 514-й стрелковый полк, 2-й Черноморский полк морской пехоты, 31-й стрелковый полк 25-й стрелковой дивизии и 1-й Севастопольский полк морской пехоты, в котором 1-й батальон был сформирован из личного состава 1-го Перекопского отряда морской пехоты, 2-й — из личного состава батальона морской пехоты Дунайской флотилии, а 3-й — из моряков школы оружия и объединенной школы учебного отряда флота.

Третий сектор обороняла 25-я стрелковая дивизия (без 31-го полка), 3-й Черноморский полк морской пехоты (командир — полковник С. Р. Гусаров) и 7-я бригада морской пехоты. В 287-м полку 25-й стрелковой дивизии 2-й батальон состоял из 16-го, а 3-й — из 15-го батальонов морской пехоты. В ноябре 1941 года был сформирован 2-й Перекопский полк морской пехоты трехбатальонного состава (командир — майор И. И. Кулагин, а с 20 февраля — подполковник Н. Н. Таран).

В четвертом секторе оборону занимала 95-я стрелковая дивизия в составе: 90-го и 161-го стрелковых полков, 8-я бригада морской пехоты пятибатальонного состава и местный стрелковый полк. В 161-м полку этой дивизии один и в 90-м полку два батальона были укомплектованы личным составом флота.

Общая численность войск СОР, включая тыловые части и подразделения, составляла около 55 тыс. человек.

В ноябре 1941 г. в четырех секторах обороны Севастополя вели боевые действия 32 батальона морской пехоты (без учета армейского резерва и гарнизона дотов и дзотов). Таким образом, почти половину войск Севастопольского оборонительного района составляли морские пехотинцы.

В ноябрьских боях большую поддержку сражавшимся на суше морякам оказали батареи береговой артиллерии и кораблей Черноморского флота. Орудия 31 корабля, в том числе линкора «Парижская Коммуна», пяти крейсеров, двух лидеров и 11 эскадренных миноносцев, провели 407 стрельб по вражеским целям. В результате активных действий наших частей противник 21 ноября был вынужден перейти к обороне.

В то время когда Красная Армия, одержав победу в битве под Москвой, начала развивать наступление на запад, героический гарнизон Севастополя отражал второе наступление немецко-фашистских войск, начатое 17 декабря 1941 года. В штурме города участвовали около 200 тысяч солдат и офицеров противника, более 1000 орудий и 150 танков. На этот раз главный удар наносился силами 22-й, 132-й и 24-й пехотных дивизий на северном участке фронта из района Дуванкоя вдоль долины Бельбек и на Камышлы, Северная бухта. Напряженные бои развернулись с самого начала в горных районах южнее и севернее долины реки Бельбек.

8-я бригада морской пехоты (командир — полковник В. Л. Вильшанский), оборонявшая в районе горы Азис-Оба участок обороны протяженностью 10 км по фронту, отражала атаки главных сил противника, К исходу двухдневных ожесточенных боев немцам удалось вклиниться в оборону наших войск на глубину до 1 км, обойти правый фланг бригады и окружить 241-й стрелковый полк 95-й стрелковой дивизии. Части 3-го сектора оказались в тяжелом положении. В сложившейся обстановке для восстановления положения в бой были введены резервы соседнего 4-го сектора и командующего оборонительным районом.

Боевые действия морской пехоты Черноморского флота в обороне Севастополя в 1941–1942 гг. [34]

Части морской пехоты неоднократно переходили в контратаку. 1-й Севастопольский полк морской пехоты (командир — полковник П. Ф. Горпищенко) с приданым батальоном 7-й бригады морской пехоты стремительной атакой занял хутор Кара-Кобя. 18 декабря продолжались упорные бои в районе деревень Нижняя и Верхняя Чоргунь.

В период с 23 ноября по 16 декабря для пополнения частей морской пехоты было доставлено около трех батальонов из состава 9-й бригады морской пехоты.

Все попытки противника овладеть Камышловским оврагом и долиной реки Бельбек были отражены с большими потерями для него.

21 декабря немецкое командование ввело в бой на главном направлении еще три пехотных полка с танками.

Защитники Севастополя стойко отражали атаки противника на всех участках обороны, однако под натиском превосходящих сил вынуждены были постепенно отходить. Положение войск СОР резко ухудшилось. Непрерывные бои измотали личный состав; значительная часть артиллерии и минометов вышла из строя, все острее ощущался недостаток боеприпасов.

В это крайне сложной обстановке Ставка Верховного Главнокомандования приказала срочно направить в Севастополь 79-ю морскую стрелковую бригаду и 345-ю стрелковую дивизию. Керченско-Феодосийскую операцию, намеченную на 21–22 декабря, было решено перенести на более поздний срок.

20 декабря из Новороссийска в Севастополь под флагом командующего флотом вице-адмирала Октябрьского вышли крейсеры «Красный Кавказ» и «Красный Крым», эскадренные миноносцы «Незаможник» и «Бодрый» с 79-й морской стрелковой бригадой под командованием полковника А. С. Потапова. Кроме того, на лидере «Харьков» в Севастополь был доставлен батальон морской пехоты Туапсинской военно-морской базы под командованием капитана Л. П. Головина.

Боевые действия соединений и частей морской пехоты Черноморского флота на оборонительных рубежах Севастополя до подхода войск Приморской армии в 1941 г. [35]

С утра 22 декабря противник крупными силами при поддержке танков и авиации возобновил атаки высот Каратау и южнее долины реки Бельбек в направлении кордона Мекензи № 1. В ночь на 23 декабря войска 4-го сектора были отведены на новые позиции в районе Мекензиевых гор. Создалось крайне тяжелое положение для всего Севастопольского оборонительного района. В этот критический момент для ликвидации прорыва противника в районе Камышлы командующий оборонительным районом ввел в бой 79-ю морскую стрелковую бригаду.

Утром 23 декабря бригада во взаимодействии с частями 25-й и 95-й стрелковых дивизий внезапно контратаковала противника, нанося удар в направлении высот 64,4, 57,8 и артели «Серп и молот». Преодолевая упорное сопротивление противника, морские пехотинцы к исходу дня овладели высотами 192,0 и 104,5, отбросили немцев в исходное положение, вышли к долине реки Бельбек и помогли выйти из окружения 287-му стрелковому полку, который в течение суток вел здесь жестокий бой.

За отличные боевые действия в первый же день боя командующий Приморской армией объявил личному составу бригады благодарность.

В декабрьских боях активное участие принял батальон морской пехоты Туапсинской военно-морской базы. Позднее он вошел в состав 8-й бригады морской пехоты.

В это время 7-я бригада морской пехоты прочно удерживала оборону в районе Итальянского кладбища и Верхней Чоргуни. В период декабрьских боев она уничтожила более 2500 солдат и офицеров противника, но и сама понесла значительные потери: в батальонах оставалось только по 200–300 человек.

Повсюду продолжались тяжелые бои. 4-й батальон 8-й бригады морской пехоты под командованием комиссара В. Г. Омельченко отразил две атаки пехоты и танков противника.

В батальоне морской пехоты капитана Харитонова (7-я бригада) бывший подводник Иван Личкатый, заменив тяжело раненного командира, поднял роту в контратаку. Противник был отброшен. В рукопашной схватке И. Личкатый погиб.

В декабрьских боях образцы стойкости и мужества проявили морские пехотинцы батальонов, которыми командовали капитаны: А. А. Бондаренко, Л. П. Головин, А. С. Гегешидзе, И. Ф. Когарлицкий, Е. М. Леонов, майор Ф. И. Линник, капитаны К. И. Почашинский, И. С. Поняшкин, В. П. Харитонов, А. А. Хотин, Г. С. Шелохов, М. С. Черноусов.

Среди защитников Севастополя получило широкое развитие снайперское движение. Своими подвигами прославились снайперы Ной Адамия, политрук В. Е. Гладких, младший лейтенант К. А. Бжеленко, младший политрук С. М. Фомин, сержанты Д. А. Ермолов, И. Т. Дроботун, старшина 1 статьи О. К. Кожаринов, В. П. Рыбалко и многие другие. Инструктор-снайпер 7-й бригады морской пехоты старшина Ной Адамия уничтожил 250 фашистов. Он удостоен звания Героя Советского Союза. Кавалерами Золотой Звезды стали также снайперы Людмила Павличенко и Иван Богатырь.

Декабрьский штурм Севастополя, как и ноябрьский, закончился провалом. В период декабрьских боев противник потерял только убитыми свыше 40 тыс. солдат и офицеров. Успешному отражению немецкого наступления на Севастополь во многом способствовала проведенная в конце декабря 1941года. Керченско-Феодосийская десантная операция, в результате которой была разгромлена Керченская группировка противника. Немецкое командование вынуждено было отвлечь часть сил из-под Севастополя и прекратить штурм города.

Отразив декабрьское наступление противника, личный состав гарнизона Севастополя в зимние и весенние месяцы 1942 года продолжал совершенствовать оборону, обобщать и изучать опыт проведенных боев.

7 июня 1942 года немецкое командование, сосредоточив около 204 тысяч человек, 450 танков, свыше 2000 орудий и минометов, в том числе тяжелой и сверхмощной артиллерии калибра от 420 до 600 мм, 600 самолетов, после многодневной авиационной и артиллерийской подготовки развернуло наступление на всех участках обороны Севастополя. Главный удар противник наносил из района Камышлы и Бельбека в направлении полустанка Мекензиевы Горы, кордон Мекензи № 1 и далее на северо-восточную оконечность Северной бухты, вспомогательный — из района Камары через Сапун-гору на юго-восточную окраину Севастополя. К этому времени Севастопольский оборонительный район в своем составе имел 106 тысяч человек, 600 орудий и минометов, 38 танков и 53 самолета.

Бой 2-го стрелкового батальона 79-й морской стрелковой бригады в период обороны Севастополя в июне 1942 г. [36]

Защитники города, проявляя массовый героизм, отражали по 15–20 атак в день. Геройски сражалась 79-я морская стрелковая бригада. Особенно отличились в боях батальоны майоров Я. С. Куличенко и Я. М. Пчелкина, которым пришлось действовать почти в окружении. Однако численно превосходящим силам противника удалось вклиниться в оборону на стыке бригады и 172-й стрелковой дивизии.

79-я МСБР, усиленная батальоном 2-го Перекопского полка морской пехоты (командир — подполковник Н. Н. Таран), при поддержке артиллерии 172-й стрелковой дивизии и береговых батарей предприняла несколько контратак с целью восстановления положения.

На рассвете 8 июня перешел в контратаку батальон майора Я. М. Пчелкина. Завязался ожесточенный, переходящий в рукопашные схватки бой. Смело и решительно действовал батальон 2-го Перекопского полка (командир — капитан А. Н. Смердинский). Он вплотную подошел к немецким окопам и вступил в штыковой бой. Тяжело раненного Смердинского заменил капитан Д. С. Гусак. В бою в окопах погибли комиссар батальона старший политрук Ф. А. Редькин и капитан Д. С. Гусак. Морские пехотинцы проявили невиданный героизм и храбрость, но противник ввел в бой резервы, и полк, забрав раненых, вынужден был отойти.

Боевой и численный состав соединений и частей морской пехоты, участвовавших в обороне Севастополя по состоянию на 3 ноября 1941 г. [38]

В результате кровопролитных боев противник оттеснил части 172-й стрелковой дивизии и 79-й морской стрелковой бригады в район полустанка Мекензиевы Горы.

Нанося поражение противнику в живой силе и технике, защитники Севастополя и сами несли тяжелые потери. В боях погибли многие командиры подразделений. В бригаде осталось не более батальона… Но морские пехотинцы продолжали стоять насмерть.

Большую роль в активной обороне сыграли части резерва командующего Севастопольским оборонительным районом, в том числе 7-я и 9-я бригады морской пехоты.

11 июня части 25-й стрелковой дивизии и сводный отряд 7-й бригады морской пехоты контратаковали противника и вновь заняли полустанок Мекензиевы Горы. Десять дней там шли ожесточенные бои. Проявляя массовый героизм, стойко отражали атаки противника батальоны 7-й бригады морской пехоты, которыми командовали капитаны А. С. Гегешидзе, В. И. Родин, А. В. Филиппов, Ф. И. Запорощенко, Л. П. Головин и Я. А. Рудь.

12 июня противник после сильной артиллерийской и авиационной подготовки предпринял атаки на юго-восточных подступах к городу в направлении деревни Камары, Федюхины высоты. Бои здесь продолжались несколько дней. Особым ожесточением отличались атаки в районе Камары, вдоль Ялтинского шоссе. С этой стороны ворваться в город противнику не удалось. Однако он продолжал теснить защитников города. Бывший командир 7-й бригады морской пехоты генерал-лейтенант Е. И. Жидилов писал: «23 июня нам приказывают отойти с Федюхиных высот на Сапун-гору. В центре нашего участка находится теперь Ялтинское шоссе. Соседями с флангов у нас части 386-й стрелковой дивизии полковника Скутельникова и 9-й бригады морской пехоты… Мы ведем бои днем и ночью… Наши контратаки, все чаще переходящие в рукопашные схватки, по-прежнему наводят ужас на фашистов, и они откатываются, устилая поле боя тысячами своих трупов. Только перед лавиной огня мы вынуждены отходить. Но при этом у нас все время сохраняется стройная организация, четкое боевое управление».

Особенно тяжелые бои вели части 9-й бригады морской пехоты на Сапун-горе, 8-й бригады морской пехоты под Инкерманом. С 26 июня 1-й и 2-й батальоны 8-й бригады сражались, будучи полностью окруженными. Почти весь личный состав этих батальонов погиб. Честь им и слава!

Положение героически сражавшихся батальонов 8-й бригады ухудшалось с каждым часом. Гибли бойцы, командиры и политработники, однако морские пехотинцы стояли насмерть, до последнего часа защиты Севастополя. Уже шли ожесточенные бои на улицах города, а личный состав бригады продолжал сражаться под Инкерманом. Тысячи морских пехотинцев в этих боях отдали жизнь за Родину. Среди них — командир бригады П. Ф. Горпищенко, комиссар бригады — полковой комиссар П. И. Силантьев, командир батальона Абакумов и др.

Бессмертный подвиг совершили и защитники Северной стороны. Здесь в июньских боях стояли насмерть батальоны морской пехоты капитанов А. С. Гегешидзе и Я. А. Рудь. В этих боях А. С. Гегешидзе был тяжело ранен. Указом Президиума Верховного Совета СССР А. С. Гегешидзе от 23 октября 1942 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

74 моряка, сражавшиеся на суше под командованием капитана 3-го ранга Евсеева и батальонного комиссара И. П. Кулинича, в течение трех суток отражали многочисленные атаки противника на форт Константиновский равелин.

В рукопашных схватках штыком, прикладом и гранатами морские пехотинцы защищали каждый метр родной земли.

В долине Кара-Кобя в неравных, кровопролитных боях морские пехотинцы 3-го Черноморского полка морской пехоты (командир — полковник С. Р. Гусаров) и подразделения саперного батальона тоже понесли значительные потери. В составе полка находились курсанты Военно-морского училища береговой обороны им. ЛКСМУ под командованием полковника В. А. Костышина. Многие из них геройски погибли. Защищая Севастополь, отважно сражались курсанты подразделения младшего лейтенанта Виктора Соколова. Прикрывая отход подразделений полка, моряки бились до последнего патрона. Фашисты буквально растерзали тяжело раненных моряков, зверски замучили израненного Соколова.

С 30 июня начались бои на улицах Севастополя, где каждый дом, каждая груда развалин превращалась в своеобразный дот. Не одна тысяча гитлеровских захватчиков нашла здесь себе могилу.

Когда бои развернулись непосредственно в городе, Верховное Главнокомандование приказало эвакуировать гарнизон Севастополя. Эвакуация продолжалась с 1 по 3 июля. Прикрывали ее части Приморской армии и сводный полк моряков береговой обороны под общим командованием генерал-майора П. Г. Новикова. Немногие из тех, кому не удалось эвакуироваться, прорвались в горы к партизанам.

Сводный отряд моряков 79-й (около 400 человек), прикрывал отход частей СОР. 2 июля отряд, сражаясь на Балаклавском шоссе, подбил 20 танков и уничтожил более 100 фашистов. В этом бою морские пехотинцы потеряли более 75 процентов личного состава. Однако 3 и 4 июля они продолжали вести боевые действия. 4 июля командовавший отрядом военком бригады батальонный комиссар С. И. Костяхин был контужен и схвачен фашистами. После жестоких пыток гитлеровцы расстреляли его в Бахчисарае.

Оборона Севастополя проходила в крайне сложных условиях. Город находился в глубоком тылу немецких войск и был изолирован от основных сил Красной Армии.

Продолжавшаяся восемь месяцев оборона города явилась одной из ярчайших страниц Великой Отечественной войны. Она продемонстрировала величие духа советских людей, их несгибаемую стойкость и массовый героизм. Врагу был нанесен огромный урон. Потери противника составили убитыми и ранеными около 300 тыс. солдат и офицеров. Только за последние 25 дней борьбы немецкие и румынские войска потеряли под Севастополем до 150 тыс. человек, свыше 250 танков, до 250 орудий и свыше 300 самолетов.

В ознаменование выдающихся боевых заслуг защитников города Президиум Верховного Совета СССР учредил медаль «За оборону Севастополя», которой награждены свыше 99 тысяч человек. 54 наиболее отличившихся воина, в том числе 26 моряков, удостоились звания Героя Советского Союза. Тысячи участников обороны были награждены орденами и медалями.

После потери Севастополя Черноморский флот перебазировался в Кавказские порты.

Значительную роль сыграла морская пехота в обороне Керчи.

В октябре 1941 года части Керченской военно-морской базы, в том числе 9-я бригада морской пехоты (командир — полковник Н. В. Благовещенский), совместно с частями сухопутных войск, вели тяжелые оборонительные бои. 20 октября бригада (более 4 тысяч человек) заняла участок обороны на подступах к городу протяженностью по фронту 35 километров.

В начале ноября численно превосходящие силы противника прорвали оборону наших войск на Ак-Монайском рубеже. По приказу командующего войсками Керченской оперативной группы 1-й батальон 9-й бригады был направлен в район прорыва и поротно придан стрелковым полкам 9-го стрелкового корпуса для участия в арьергардных боях.

5–6 ноября роты не выходили из боя. Из 720 морских пехотинцев в бригаду вернулись всего 170.

Через три дня части 9 БРМП, сводный морской батальон (командир — капитан Модзалевский) и местный стрелковый батальон приняли на себя удар противника в районе Камыш-Бурун. В течение трех суток бригада вела здесь упорные бои, защищая подступы к Керчи.

В ходе активной обороны 9-я бригада морской пехоты неоднократно проводила контратаки. Противник за эти дни потерял около 3000 солдат и офицеров. 11 ноября немецко-фашистские войска заняли Камыш-Бурун и подошли к Карантинной слободе.

13 ноября 3-й и 4-й батальоны бригады закрепились на окраине Керчи. 2-й батальон в течение дня успешно отражал атаки немецких танков и только вечером по приказу командира 106-й дивизии отошел на новый рубеж.

14-15 ноября все батальоны бригады продолжали вести арьергардные бои, прикрывая отход армейских частей. В ночь на 16 ноября с пристани Еникале была эвакуирована последняя группа моряков 9-й бригады.

В этих тяжелых оборонительных боях морские пехотинцы проявили мужество и героизм. Особенно отличились командир 2-го батальона капитан Подчашинский и командир батареи Дублянский.

В начале мая 1942 года противник, сосредоточив значительные силы на юге страны, перешел в наступление на Керченском полуострове, а в конце июля, форсировав Дон, устремился к предгорьям Северного Кавказа. Здесь началась битва за Кавказ (25 июля — 31 декабря 1942 г.), составной частью которой явилась Северо-Кавказская стратегическая оборонительная операция войск Южного (до 28 июля), Северо-Кавказского и Закавказского фронтов. Военные действия развернулись на фронте протяженностью 800 км и на 500 км в глубину. По продолжительности, пространственному размаху и численности принимавших участие в обороне Кавказа войск это была одна из крупнейших операций 1942 года. Важной особенностью этой операции, оказавшей значительное влияние на ее ход и результаты, явилось тесное взаимодействие сухопутных войск и морской пехоты Черноморского флота, наиболее ярко проявившееся в Новороссийской и Туапсинской оборонительных операциях. В Северо-Кавказской оборонительной операции активное участие принимала морская пехота Черноморского флота, Азовской военной флотилии, морские стрелковые бригады и ряд частей, соединений и объединений сухопутных войск, в составе которых сражалось значительное количество моряков.

С конца июля до середины августа 1942 года боевые действия войск Северо-Кавказского фронта, сил Азовской военной флотилии развивались в чрезвычайно сложной и быстро менявшейся обстановке.

Героическая оборона морской пехоты Азовской военной флотилии во взаимодействии с корабельной и береговой артиллерией северо-восточных подступов к Таманскому полуострову и Темрюку сыграла важную роль в срыве немецкого плана прорыва со стороны Таманского полуострова к Новороссийску и в Закавказье, что позволило советскому командованию выиграть время для организации обороны Новороссийска.

Важную роль в Новороссийской оборонительной операции сыграла морская пехота Черноморского флота, действия которой отличались стойкостью, мужеством и отвагой.

После неудачных попыток осуществить план «Эдельвейс» по захвату Кавказа немецко-фашистское командование решило овладеть Новороссийском и в последующем развивать наступление вдоль Черноморского побережья в направлении Туапсе — Батуми. Выполнение этой задачи возлагалось на часть сил группы армий «А». Непосредственно на Новороссийск наступал 5-й армейский корпус 17-й немецкой армии и кавалерийский корпус 3-й румынской армии. В связи с угрозой прорыва противника к Новороссийску советским командованием 17 августа был создан Новороссийский оборонительный район (НОР), в состав которого вошли 47-я армия, 216-я стрелковая дивизия 56-й армии, а также части и соединения морской пехоты. В боях на Таманском полуострове и Черноморском побережье Кавказа участвовали четыре бригады, три полка, 12 батальонов морской пехоты и шесть стрелковых бригад.

Основные усилия 47-я армия сосредоточила на удержании рубежа Эриванская, Неберджаевская, Верхне-Баканская.

21 августа 1942 года в период боев за станицу Крымская сюда была переброшена 83-я бригада морской пехоты полковника М. П. Кравченко. Во взаимодействии с частями 47-й армии при поддержке бронепоезда «Смерть немецким оккупантам!» она вела ожесточенные бои, отражая атаки противника. Немцам удалось оттеснить здесь наши войска и занять станицы Абинскую и Крымскую.

Боевые действия морской пехоты Азовской флотилии в противодесантной обороне Таманского полуострова в июле-августе 1942 г. [39]

Организация Новороссийского оборонительного района (НОР) [40]

В результате создалась угроза выхода противника через перевалы Главного Кавказского хребта к Новороссийску.

Для усиления обороны Новороссийска распоряжением заместителя командующего Новороссийским оборонительным районом по морской части контр-адмирала С. Г. Горшкова из личного состава плавсредств и 2-й бригады торпедных катеров были сформированы отряды моряков. Кроме того, из отдельных батальонов морской пехоты командование НОР создало 1-ю и 2-ю бригады морской пехоты. В ходе боев они были соответственно переименованы в 255-ю и 83-ю отдельные бригады морской пехоты. Морская пехота заняла оборону на перевалах Михайловский, Бабича, Кабардинский, Неберджаевский и Волчьи Ворота. В этот же район для борьбы с танками противника выдвинулся 46-й зенитно-артиллерийский дивизион.

255-я отдельная бригада морской пехоты (командир полковник Д. В. Гордеев), в составе 14, 142 и 322-го батальонов обороняла дорогу и высоты в направлении Неберджаевская — Новороссийск.

Отдельные участки Таманского полуострова на широком фронте также обороняли части морской пехоты при поддержке береговых батарей. В составе Новороссийского оборонительного района было создано семь секторов обороны, почти в каждом из которых действовали части морской пехоты. Так, во втором секторе оборонялись 14, 142 и 322-й батальоны морской пехоты, в четвертом — 83-я бригада морской пехоты, в пятом — 144-й отдельный батальон моряков, в шестом — отдельные отряды моряков Новороссийской военно-морской базы и в седьмом секторе оборону занимал 305-й отдельный батальон морской пехоты.

Первыми вступили в бой 687-я батарея, открывшая огонь по фашистской пехоте и танкам, наступавшим в районе перевала Неберджаевский, и 142-й отдельный батальон моряков, вступивший в бой в районе Шапсугской.

Распределение частей и соединений морской пехоты Черноморского флота по секторам Новороссийского оборонительного района с 19 августа по 26 сентября 1942 г. [41]

В течение двух недель с 11 по 24 августа 1942 года части морской пехоты совместно с береговыми батареями и кораблями, отражая многочисленные атаки врага, мужественно и стойко обороняли Темрюк. В тяжелых и кровопролитных боях отличились своими стремительными контратаками 144-й батальон морской пехоты под командованием капитан-лейтенанта А. И. Вострикова и 305-й батальон морской пехоты, которым командовал ст. лейтенант П. И. Желудько, а также Азовский батальон морской пехоты под командованием майора Ц. Л. Куникова.

Развивая наступление, немецкие войска 31 августа заняли Анапу и вышли к побережью Черного моря.

Противник любой ценой стремился прорваться в Новороссийск. На наиболее опасных участках прорыва вступили в бой морские пехотинцы Черноморского флота. 142-й батальон морской пехоты был переброшен в район г. Долгая, где, ведя кровопролитные бои, сдерживал противника. 16-й батальон морской пехоты занял оборону на высоте 307,4 и, отразив здесь более десяти атак, остановил продвижение противника, наносившего удар со стороны Глебовки. 144-й батальон морской пехоты вел бой в районе хутора Адагун и станицы Варениковская.

В это время части 103-й стрелковой бригады отражали атаки противника на перевале Волчьи Ворота. Боевые действия моряков и стрелковых частей поддерживали лидер «Харьков» и миноносец «Сообразительный», маневрировавшие в Цемесской бухте.

81-я морская стрелковая бригада под командованием полковника П. К. Богдановича, ведя тяжелые сдерживающие бои на промежуточных рубежах, отходила на юго-восток. В августе бригада сражалась на реке Лаба, а затем обороняла район станицы Фанагорийская, прикрывая вход в горы через Волчьи Ворота. С сентября 1942 года по апрель 1943 года части бригады защищали важные позиции за Кабардинским перевалом юго-восточнее станицы Неберджаевская. Затем 81-я бригада (командир — полковник П. И. Нестеров) была переправлена на Малую землю.

Боевые действия морской пехоты Черноморского флота в составе Новороссийского оборонительного района с 19 августа по 26 сентября 1942 г. [42]

В начале сентября в Новороссийск из Туапсе и Поти прибыли вновь сформированные 15, 16 и 17-й батальоны морской пехоты общей численностью более 3400 человек. Из них был сформирован 200-й полк морской пехоты.

В эти дни немецкое командование высадило десант в двух милях севернее косы Тузла и в районе Синей Балки. Части Керченской военно-морской базы, в том числе 305-й и 328-й отдельные батальоны морской пехоты, при поддержке береговых батарей и канонерских лодок «Ростов-Дон», «Октябрь» вели бои в чрезвычайно трудных условиях.

На рубеже г. Долгая — хутор Мефодиевский сражалась 255-я отдельная бригада морской пехоты (командир — полковник Д. В. Гордеев). Затем она вела боевые действия в районе Липки, сдерживая натиск рвавшегося к Черноморскому побережью противника. В течение 10 суток численно превосходящие силы врага при поддержке большого количества танков и авиации несколько раз штурмовали боевые порядки бригады. Противник окружил бригаду. Несмотря на тяжелое положение, ни одно из ее подразделений не оставило занимаемого рубежа. Морские пехотинцы не только оборонялись, но и сами переходили в наступление.

Организация Туапсинского оборонительного района [43]

В крайне сложных условиях моряки с боями пробивались по горным тропам, неся на руках раненого командира бригады Д. В. Гордеева. В районе г. Колдун, высота 502,0, сохранив вооружение и не утратив боеспособность, бригада вышла из окружения.

Двенадцать атак отразила рота под командованием политрука Н. И. Нежнева, сражавшаяся в течение четырех суток в условиях полного окружения, а подразделения штаба 142-го батальона (командир — капитан-лейтенант О. И. Кузьмин) также, будучи окруженными, отразили четыре атаки противника.

2 сентября немецко-фашистские войска заняли Верхне-Баканский и перевал Волчьи Ворота, а на другой день — населенные пункты Федотовка и Васильевка. Сосредоточив пять дивизий, противник начал штурм Новороссийска.

В начале сентября 83-й отдельной бригаде морской пехоты пришлось вести ожесточенные уличные бои. 8 сентября ее части были окружены. Шесть суток, сражаясь в окружении, бригада сдерживала натиск вдесятеро превосходящего противника, а затем решительной контратакой вырвалась из блокады. После этого морские пехотинцы с боями отошли на южную окраину Станички, оттуда 10 сентября были эвакуированы на восточный берег Цемесской бухты.

Активное участие в боях за Новороссийск принимал и сформированный в начале сентября 1942 года 137-й отдельный полк морской пехоты. В первых числах сентября он был переброшен на боевых кораблях флота из Поти в Геленджик и в ночь на 11 сентября 1942 года полк начал боевые действия в районе цементных заводов.

Наиболее тяжелые уличные бои развернулись в центре города, где они нередко переходили в рукопашные схватки. Напряженные бои шли на территории завода «Пролетарий», в его цехах, на каждой лестничной площадке. Отдельные цеха и этажи по нескольку раз переходили из рук в руки. Здесь упорно оборонялись 305-й, 14-й батальоны и 83-я отдельная бригада морской пехоты.

Рота младшего лейтенанта В. Г. Миловатского 322-го батальона 255-й бригады морской пехоты в боях за Новороссийск отразила 19 атак противника и уничтожила около 800 его солдат и офицеров. 31 марта 1943 года В. Г. Миловатский был удостоен звания Героя Советского Союза.

В период обороны Новороссийска войска оборонительного района, береговая, корабельная артиллерия и авиация вывели из строя около 14 тысяч солдат и офицеров и большое количество боевой техники противника.

В разгар боев за город командир 83-й отдельной бригады морской пехоты подполковник Кравченко приказал командиру 144-го отдельного батальона капитан-лейтенанту Вострикову занять оборону на рубеже: школа № 18 — площадь Коммунаров, шоссе на Мысхако. Он обнял его и сказал: «Умри, но не отходи».

Стремясь во что бы то ни стало овладеть Новороссийском, немцы подтянули к городу танки и тяжелую артиллерию. С утра и до вечера авиация противника бомбила пристани и цементные заводы. На улицах и площадях рвались крупнокалиберные снаряды дальнобойной артиллерии. Новороссийск горел. Над городом поднимался траурной каймой черный дым.

К вечеру немецкая пехота при поддержке танков прорвала оборону обескровленного в боях 17-го батальона морской пехоты, захватила северную окраину города Мефодиевку и вокзал. Немцы прорвались к набережной порта, а ночью, выйдя на Туапсинское шоссе, с боем заняли цементный завод «Октябрь».

16-й и 114-й батальоны оказались отрезанными от бригады и частей Красной Армии. Обескровленные роты требовали боеприпасов, оружия, еды. У медиков почти не оставалось медикаментов. Положение окруженных батальонов стало критическим.

Натолкнувшись у кладбища на стойкую оборону морской пехоты, немецкие танки прямой наводкой начали стрелять почти в упор по обороняющимся здесь морским пехотинцам.

Капитан-лейтенант Востриков поднял, как не раз это делал под Ленинградом и в предгорьях Кавказа, моряков в контратаку. В их рядах с автоматом в левой руке и противотанковой гранатой в правой шла отважная медсестра Клавдия Неделько. Каждый из шедших в атаку моряков не раз видел рядом смерть, у каждого были свои счеты с врагом. Они пели «Интернационал».

Показались танки с крестами на броне. Они открыли частый огонь из пулеметов, но моряки, прижимаясь к стенам домов, продолжали идти вперед. Противотанковой гранатой Клава Неделько подорвала немецкий танк. Фонтан желтого пламени поднялся вверх, все вокруг заволок черный маслянистый дым. Танкисты выбрались через запасной люк, но тут же были сражены автоматной очередью медсестры.

Пятясь, уцелевшие танки ушли, а семь остались чадить. В это время немецкие самолеты кружили, словно черное воронье. Над землей свирепствовал ураган огня и железа. Люди глохли, из горла и ушей шла кровь. Но не спавшая несколько суток, измотанная боями, голодная морская пехота стояла насмерть.

Темной ночью с 8 на 9 сентября к высокому морскому берегу, почти неслышимые в грохоте боя, подошли шхуны и катера с приказом командующего Черноморской группой войск — эвакуироваться.

Под прикрытием 16-го батальона морские пехотинцы капитан-лейтенанта Вострикова отплыли на Большую землю, туда, где на горизонте мерцали огни Кабардинки.

Обеспечив отход боевых товарищей, 16-й батальон отошел на новый рубеж обороны, в район школы № 3. К этому времени при поддержке танковой роты немцам удалось окружить трехэтажное здание школы.

Три танка, подожженные из окон школы бутылками с зажигательной смесью, зачадили, как факелы. Противник постоянно атаковал.

В ночь на 10 сентября командир 16-го батальона морской пехоты наконец получил приказ отходить. К разбитой Рыбачьей пристани под обстрелом подошли сейнера, сторожевые и торпедные катера.

За две недели непрерывных боев на улицах Новороссийска морские пехотинцы батальона уничтожили несколько рот солдат и офицеров противника и семь пулеметных точек. Моряки оставляли город с тяжелым чувством. Последним взошел на дрожавший от напряженной работы моторов сторожевой катер подполковник Д. Красников, принявший командование бригадой от раненого подполковника Кравченко.

Вспенив воду, катер отошел от берега, где оставался покинутый город. Там, за высокой насыпью, у железнодорожных цистерн, источенных пулями, заняли оборону пятьдесят краснофлотцев под командованием старшего политрука Ерпылева. Моряки добровольно остались со своим политруком, чтобы дать возможность отплыть своим боевым товарищам. Боеприпасов у них оставалось только на полчаса боя.

С отходом последнего катера морские пехотинцы Ерпылева, прикрывая друг друга, стали постепенно отходить к морю. На берегу не нашлось ни одной лодки. Моряки вошли в холодную воду и с оружием поплыли на противоположный, смутно видневшийся на горизонте берег.

Преодолев четыре километра, они только с рассветом выбрались на кручи у девятого километра Новороссийского шоссе. На берегу мокрый Ерпылев попал в крепкие объятия комбрига Красникова.

В ходе Новороссийской оборонительной операции войска 47-й армии во взаимодействии с частями и соединениями морской пехоты Черноморского флота, измотав и обескровив противника, сорвали его план прорыва в Закавказье через Новороссийск.

Оценивая действия морской пехоты, Маршал Советского Союза А. А. Гречко писал: «В боях на улицах Новороссийска и его восточной окраине отличились батальоны морской пехоты под командованием майора А. А. Хлябича, капитана В. С. Богословского, капитан-лейтенанта А. И. Вострикова, ст. лейтенанта М. Д. Зайцева и другие части морской пехоты…»

Остановленные восточнее Новороссийска немецкие войска, стремясь прорваться на Черноморское побережье, предприняли наступление через горно-лесистую местность севернее города в районе станиц Шапсугская, Абинская и Узун. 19 сентября после длительной артиллерийской и авиационной подготовки противник атаковал занимавшие здесь оборону войска Новороссийского оборонительного района. Три дня в этом районе вели упорные бои ослабленные в предыдущих боях части 216-й стрелковой дивизии. К исходу 21 сентября немцы ценой огромных потерь оттеснили подразделения дивизии на 5–6 км. Тогда командование 47-й армии на этот участок фронта перебросило 83-ю и 255-ю отдельные бригады морской пехоты. Во взаимодействии с 77-й стрелковой дивизией они предприняли наступление в районе Шапсугской.

В бою за село Скаженная Баба, превращенное в крепкий узел сопротивления с широко разветвленной системой оборонительных сооружений, ходами сообщения и хорошей маскировкой, капитан-лейтенант Востриков применил свой излюбленный тактический маневр — скрытый обход и стремительный удар с тыла.

В восемь часов утра в густом горном тумане рота лейтенанта Мурашкевича развернутой цепью двинулась в обход Скаженной Бабы.

Через час артиллерия и минометы открыли огонь по переднему краю обороны противника. Ожидая атаки и переноса огня артиллерии в глубину, его подразделения бросились к своему переднему краю. К тому времени рота Мурашкевича вышла в тыл врага, на противоположную окраину, и заняла пустые немецкие окопы.

Противник обнаружил моряков, когда они были в пятнадцати метрах от первых построек села.

С криком «полундра» морские пехотинцы ворвались в населенный пункт.

Фашисты покинули свои приспособленные к длительной обороне надежные окопы и постройки и кинулись наутек, но попали под меткие автоматные очереди роты Мурашкевича.

Из-за фруктовых деревьев с обломанными ветвями вдоль улицы вела огонь картечью батарея противника. Политрук Константин Харламов с десятком автоматчиков, перебегая от сарая к сараю, скрытно подобрался к ее орудиям. При захвате батареи выстрелом из пистолета Харламов был ранен, но продолжал сражаться.

За два часа боя вражеский гарнизон был наполовину уничтожен, наполовину пленен, моряки захватили штаб 14-го батальона со всеми документами, взяли склады с продовольствием и обмундированием.

Овладев крупным опорным пунктом, Востриков продолжал наступать. За пять дней боев морские пехотинцы разгромили несколько подразделений, эскадрон кавалерии, уничтожили четыре средних танка, захватили пятьдесят подвод с грузами.

Позже выступая на приеме знатных людей фронта в честь 25-й годовщины Октября, командующий Черноморской группы войск Закавказского фронта генерал Петров сказал: «Разрешите приветствовать бесстрашное племя моряков-востриковцев. Герои, прямо герои. Советую всем учиться воевать у них».

Это была высокая, но заслуженная оценка боевого мастерства не только бригады. Двадцать раз бригада обрекалась на смерть и двадцать раз находила путь к спасению.

В результате трехдневных боев соединения морской пехоты восстановили положение и, развивая наступление, освободили населенные пункты Карасу-Базар, Глубокий Яр и др. В этих боях наши войска разгромили две дивизии противника и истребили более 3 тысяч его солдат и офицеров. За образцовое выполнение боевых заданий 83-я, 255-я отдельные бригады морской пехоты и 81-я морская стрелковая бригада были награждены орденом Красного Знамени.

К концу сентября 1942 года обстановка на Северном Кавказе несколько стабилизировалась. В упорных оборонительных боях советские войска остановили противника на всем фронте кавказского направления, что определило дальнейший ход битвы за Кавказ.

Не сумев добиться решающих успехов в ходе боевых действий в августе и сентябре 1942 года командование группы армий «А» решило нанести два последовательных удара сначала на Туапсе силами 17-й, а затем на Орджоникидзе силами 1-й танковой армии, при этом главной задачей немецкое командование считало прорыв на Туапсе с последующим блокированием Военно-Грузинской дороги и прорывом к Каспийскому морю. Следует отметить, что в составе 47-й армии, занимавшей оборону от юго-восточного района Новороссийска до поселка Эриванский, побережье обороняли части морской пехоты Новороссийской военно-морской базы. Непосредственно туапсинское направление прикрывали войска 18-й армии, в состав которой к 25 октября 1942 года входили 76-я и 68-я морские стрелковые бригады. В составе резерва находился 145-й полк морской пехоты.

Противник 16 октября овладел Шаумяном и завязал бой за перевал Елисаветпольский. В это же время его фанагорийская группировка захватила урочище Степки и стала развивать наступление в направлении горы Кочканова. В ноябре 1942 года командование 47-й армией временно принял контр-адмирал С. Г. Горшков, который в сложной обстановке возглавляя общевойсковое объединение, успешно справился с порученной задачей. С целью воспрепятствования дальнейшему продвижению противника в район Афанасьевского Постика из состава 56-й армии был переброшен 323-й отдельный батальон морской пехоты, а из 47-й армии — 83-я отдельная бригада морской пехоты. Перейдя к обороне в ходе первого этапа наступательной операции, противник усилил свою группировку в районе Гунайки. В свою очередь командование Закавказского фронта приняло меры по усилению войск Черноморской группы. В районе Туапсе была сосредоточена 83-я ОБРМП и 137-й полк морской пехоты 47-й армии. Следует подчеркнуть, что морской пехоте пришлось сражаться в сложных условиях горно-лесистой местности.

К этому времени на направлении, обороняемом гвардейским казачьим корпусом генерала Н. Я. Кириченко, противник сосредоточил 46-ю пехотную дивизию, 4-й охранный полк СС и части горно-егерских дивизий, усиленные артиллерией и поддерживаемые авиацией. В результате кровопролитного боя эсэсовский полк прорвался к штабу корпуса. Казаки четыре раза ходили в контратаки, но противник, используя численное превосходство, сжимал кольцо. В этот критический момент положение спасли морские пехотинцы 81-й морской стрелковой бригады полковника П. К. Богдановича, бросившиеся в штыковую контратаку.

Боевые действия морской пехоты в составе Черноморской группы войск Закавказского фронта с 9 октября по 17 декабря 1942 г. [44]

На основе полученных разведанных о базировании на немецком аэродроме в Майкопе 50 истребителей Ме-109 командованием Черноморского флота было принято решение нанести по аэродрому удар тремя авиационными полками совместно с десантной группой морских пехотинцев под командой старшины П. Соловьева. Во время подлета к объекту в один из самолетов ТБ-3 с десантниками попал зенитный снаряд. Морякам пришлось прыгать с горящей машины под градом трассирующих пуль и разрывов зенитных снарядов. Приземлившись, моряки диверсионной группы стали подрывать самолеты гранатами. За несколько минут было уничтожено 12 и повреждено 10 самолетов противника, после чего большинство моряков десанта вернулись на свою базу. Морская пехота принимала активное участие в ходе всей Туапсинской оборонительной операции. Так, в первой половине октября 145-й полк морской пехоты, спешно переброшенный кораблями из Поти, выбил противника с высоты Безымянная, а позднее с боями овладел станицей Навагинская. Образцы стойкости, мужества и отваги в боях на подступах к Туапсе показал личный состав 83-й и 255-й бригад и 323-го отдельного батальона морской пехоты. 17 октября 1942 года 83-я ОБРМП согласно боевому распоряжению командующего Черноморской группы войск была срочно переброшена на автомобилях из состава 47-й армии в распоряжение командующего 56-й армии в связи с угрозой захвата противником Туапсе. В результате успешно проведенной Туапсинской оборонительной операции 25 сентября — 20 декабря 1942 года при активном участии морской пехоты были отражены три попытки немецких войск прорваться к Туапсе и скованы 14 немецких и румынских дивизий, что создало благоприятные условия для перехода войск Красной Армии в наступление и изгнания противника с Кавказа. В это время группировка немецких войск, угрожая выходом к Ново-Михайловской, т. е. непосредственно к побережью Черного моря, нарушила коммуникации левого фланга Черноморской группы войск Закавказского фронта. Бригада, совершив тяжелый переход в условиях горно-лесистой местности, вступила в бой со значительно превосходящими силами противника. Отразив около десяти атак противника, 83-я ОБРМП отбила у немцев важный участок выс. 61.4, Качканово, создав прочную оборону Кавказско-Черноморского побережья.

Положение на фронте 34-й отдельной стрелковой бригады на 1 ноября 1942 г. [45]

В ходе Нальчикской оборонительной операции в районе Гизели были почти полностью окружены части 13-й немецкой танковой дивизии. У противника оставался для выхода коридор в Суарском ущелье за селением Майрамадаг в 12 км от Орджоникидзе. В случае успеха противник мог выйти к Военно-Грузинской дороге, по которой осуществлялось снабжение советских войск.

На пути немецких войск в Суарском ущелье стали покрывшие себя геройской славой морские пехотинцы отдельного батальона автоматчиков 34-й отдельной стрелковой бригады полковника А. В. Ворожищева, сформированной из курсантов военно-морских училищ.

Больше десяти дней курсанты, старшины и офицеры бригады упорно удерживали важный рубеж. Наиболее ожесточенные бои развернулись 9 ноября 1942 года, когда противник, стремясь любой ценой дать возможность прорваться своей окруженной группировке, ввел в бой 2-ю румынскую горнострелковую дивизию и немецкий полк «Бранденбург» при поддержке артиллерии и 60 танков.

На направлении главного удара оборонялся батальон под командованием старшего лейтенанта Леонида Березова. Наступление противника, имевшего 10-кратное превосходство в силах, началось с трех направлений: с запада наступала румынская пехота, с севера — полк «Бранденбург», с северо-запада атаковали танки. Но морские пехотинцы не дрогнули и удержали занимаемые позиции, выполнив боевую задачу.

Ожесточенные бои за Майрамадаг продолжались вплоть до 10 сентября, когда на помощь морякам с боями прорвалась 10-я гвардейская бригада. Противник так и не смог проникнуть в Суарское ущелье.

Морская пехота оказала значительную помощь сухопутным войскам в срыве планов противника по обходу Главного Кавказского хребта с запада и востока и прорыву в Закавказье через Черноморское и Каспийское побережья. В составе войск Северо-Кавказского и Закавказского фронта героически сражались около 40 тысяч морских пехотинцев.

Бой отдельного батальона автоматчиков 34-й отдельной стрелковой бригады за селение Майрамадаг 4–9 ноября 1942 г. [46]

Примечание : 34-я ОСБР была сформирована в июле 1942 г. В отдельном батальоне автоматчиков 1-я рота состояла из курсантов ВВМИУ им. Ф. Э. Дзержинского, 2-я — из курсантов Каспийского ВВМУ им. С. М. Кирова и частично курсантов ВВМУ им. М. В. Фрунзе, 3-я — из курсантов Ейского училища морской авиации и Севастопольского училища береговой обороны им. ЛКСМУ. Позднее батальон пополнился курсантами военно-морского медицинского, Ленинградского пограничного военно-морского училищ и личным составом Каспийской флотилии

Организация 81-й морской Краснознаменной стрелковой бригады в период боевых действий на Северном Кавказе в мае 1943 г. [47]

Примечания : 1) бригада насчитывала 6000 человек; 2) боевой и численный состав бригады был увеличен за счет расформирования 103-й отдельной стрелковой бригады; 3) 13 декабря 1942 г. бригада награждена орденом Красного Знамени

Части и соединения морской пехоты отличались мужеством и особой стойкостью, сражаясь в составе сначала Приморской, а затем Черноморской групп войск.

С 1 января по 4 февраля 1943 года была проведена Северо-Кавказская стратегическая наступательная операция войск Закавказского, Южного и Северо-Кавказского (с 24 января) фронтов при участии Черноморского флота с целью разгрома северо-кавказской группировки противника и освобождения Северного Кавказа.

В битве за Кавказ принимали участие 62, 68, 76, 78, 81 и 84-я морские стрелковые бригады.

Героическим сражалась в составе Северной группы Закавказского фронта 62-я морская стрелковая бригада. 7 ноября 1942 года она во взаимодействии с другими соединениями 11-го гвардейского стрелкового корпуса перешла в наступление на Гизель и, совершив глубокий обход противника с фланга, отрезала ему пути отхода. 11 ноября окруженная группировка немецких войск была уничтожена. Таким образом, непосредственная угроза городу Владикавказу, о чем сообщило Совинформбюро, миновала.

За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронтах борьбы с немецкими захватчиками в боях за Владикавказ и проявленные при этом доблесть и мужество бригада Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР была награждена орденом Красного Знамени. За успешные действия на Северо-Кавказском фронте, особенно под Моздоком и Молгобеком, 62-я МСБР была представлена к гвардейскому званию.

За время наступательных боев с начала декабря 1942 года по февраль 1943 года бригада освободила свыше 50 населенных пунктов, в т. ч. Александровская, Котляревская, Прохладный, Георгиевский и др.

7 декабря 1942 года перешла в наступление действовавшая в составе 11-го гвардейского стрелкового корпуса 9-й армии 84-я морская стрелковая бригада, 21 декабря она, получив задачу овладеть селениями Ардон, Дигово и др., к исходу дня освободила Ардон, после чего форсировала реку Астаудон и овладела шестью другими населенными пунктами.

К исходу декабря 1942 года, когда Северная группа войск Закавказского фронта готовилась к наступлению, бригада получила задачу освободить станицу Змейскую и в дальнейшем наступать в направлении городов Прохладный — Георгиевск — Минеральные Воды.

На рассвете 1 января 1943 года она перешла в наступление. Следует отметить, что отходившие немецкие войска оставляли на дорогах и тропинках небольшие, но хорошо вооруженные и замаскированные заслоны, затруднявшие продвижение морских пехотинцев. Все дороги вдоль Терека были заминированы, а переправа через реку взорвана. При этом весь левый берег обстреливался противником.

Тем не менее, успешно преодолевая горные перевалы, бригада успешно развивала наступление. К исходу 2 января она овладела станицей Змеевской, которую противник, в два раза превосходивший по силам морских пехотинцев, не смог удержать.

Через четыре дня 84-я МСБР, ворвавшись в станицу Солдатскую, захватила аэродром противника с исправными самолетами и складами авиационных бомб. 7 января 1943 года 3-й батальон бригады, несмотря на обрывистые берега реки Куры и хорошо организованную систему огня, форсировал по заснеженному льду реку и овладел плацдармом на ее левом берегу. На следующий день 84-я МСБР при поддержке танкового батальона 52-я ТБР освободила станицу Новопавловскую, а в ночь на 10 января — город Георгиевск.

27 августа 1943 года бригада была обращена на формирование 227-й СД, в составе которой морские пехотинцы, продолжая славные традиции, сражались на Таманском полуострове и в Крыму.

24 сентября войска 56-й армии, преодолевая упорное сопротивление противника, отбросили его войска за реку Старая Кубань. К этому времени передовые части 18-й армии подходили к станице Благовещенская. С целью содействия ее войскам в этом районе в период с 24 по 27 сентября 1943 года были высажены десанты 83-й отдельной Краснознаменной бригады и 143-го отдельного батальона морской пехоты со средствами усиления.

Боевые действия морской пехоты Черноморского флота в Новороссийско-Таманской стратегической наступательной операции 9 сентября — 9 октября 1943 г. [48]

26 сентября в тесном взаимодействии с десантами морской пехоты войска 18-й армии освободили станицу Благовещенскую.

В ночь на 3 октября в районе Веселовки перешли в наступление главные силы 18-й армии — 20-й стрелковый корпус (107-я и 8-я гвардейская стрелковые бригады) с переданными ему в оперативное подчинение 81-й морской Краснознаменной стрелковой бригадой и 5-й гвардейской танковой бригадой, а также 55-я гвардейская стрелковая дивизия. Таким образом, значительную часть боевой силы 20-го стрелкового корпуса составляли соединения морской пехоты. Решительное наступление войск 18-й армии способствовало успешным действиям 56-й армии, войска которой в ночь на 5 октября прорвали оборону противника между лиманами Ахтанизовский и Кизилташский и к 3:00 овладели станицей Вышестеблиевской.

К утру 8 октября 83-я отдельная Краснознаменная бригада морской пехоты освободила контролирующую Керченский пролив и северную часть Черного моря Тузлинскую косу.

Таким образом, поставленная Ставкой ВГК задача была выполнена. Войска Северо-Кавказского фронта в тесном взаимодействии с частями и соединениями морской пехоты Черноморского флота и Азовской военной флотилии, а также кораблями, береговой артиллерией и авиацией флота разгромили таманскую группировку противника и освободили Таманский полуостров.

Новороссийско-Таманская стратегическая наступательная операция, в ходе которой морская пехота действовала на главном направлении, прорывала оборону противника, высаживалась в составе тактических и оперативных десантах, осуществлялась в сложной оперативной обстановке, в условиях горно-лесистой, болотистой местности и вписала яркую страницу в историю Великой Отечественной войны.

Боевые действия морской пехоты Черноморского флота в Новороссийской десантной операции 10–16 сентября 1943 г. [49]

Боевые действия морской пехоты Черноморского флота в Крымской стратегической наступательной операции 8 апреля — 12 мая 1944 г. [50]

Через десять дней после начала Ленинградско-Новгородской операции началась стратегическая наступательная операция на Правобережной Украине, которая продолжалась до 17 апреля.

Успешное продвижение советских войск на Правобережной Украине дало возможность, не дожидаясь его завершения, приступить к освобождению Крыма. С этой целью с 8 апреля по 12 мая 1944 года войсками 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии во взаимодействии с морской пехотой Черноморского флота, Азовской военной флотилии и другими силами флота была проведена Крымская стратегическая наступательная операция.

Существенную помощь войскам Приморской армии наступавшей с плацдарма северо-восточнее Керчи оказали соединения морской пехоты. В ночь на 11 апреля 1944 года 83-я отдельная Новороссийская и 255-я отдельная Таманская Краснознаменные бригады морской пехоты Черноморского флота, действовавшие в составе 11-го гвардейского стрелкового корпуса, прорвали оборону противника и к утру овладели городом Керчь. 12 апреля бригады прорвали Ак-Монайский оборонительный рубеж 17-й немецкой армии, после чего, преследуя отходящего противника, вместе с передовыми частями 4-го Украинского фронта вступили в город Симферополь. В этих боях успешно действовала во взаимодействии с 63-й гвардейской танковой бригадой посаженная на автомобили подвижная группа 83-й ОБРМП.

Боевые действия 83-й и 255-й отдельных бригад морской пехоты при освобождении Севастополя 7–12 мая 1944 г. в ходе Крымской стратегической наступательной операции [51]

Боевые действия 257-й стрелковой Краснознаменной дивизии при освобождении Севастополя 5–12 мая 1944 г. в ходе Крымской стратегической наступательной операции. [52]

Примечание: 257-я стрелковая Сивашская Краснознаменная ордена Суворова дивизия (III ф.) была сформирована 8 июля 1943 г. на базе 62-й отдельной Краснознаменной морской стрелковой бригады (ЦАМО РФ. Ф. 1867. Оп. 1. Д. 1. Л. 1)

Несмотря на усталость, морские пехотинцы, продолжая преследовать отходящего противника, совместно с частями 2-й гвардейской стрелковой дивизии овладели городом Ялта.

7 мая 1944 года действовавшие на направлении главного удара бригады морской пехоты в тесном взаимодействии с соединениями 4-го Украинского фронта и Приморской армии перешли в наступление, отбросили немецкие войска к Козачьей бухте и 11 мая овладели Севастополем.

За прорыв обороны противника северо-восточнее Керчи, Ак-Монайской позиции и проявленное при этом мужество и отвагу Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 24 апреля 1944 г. 83-я отдельная Новороссийская и 255-я отдельная Таманская Краснознаменные бригады морской пехоты были награждены орденом Суворова II степени, а на следующий день таким же указом за успешные бои по ликвидации плацдарма противника в районе города Севастополя и проявленные при этом доблесть и мужество обе бригады морской пехоты были награждены вторым орденом Красного Знамени.

Не менее успешно действовали в ходе Крымской стратегической операции и наступавшие в составе 4-го Украинского фронта гвардейские стрелковые и стрелковые соединения, в составе которых сражалось немало моряков.

Так, во 2-ю гвардейскую армию, отличившуюся в битве за Сталинград, и насчитывавшую тогда в своем составе свыше 20 тыс. морских пехотинцев, входили 24, 49 и 86-я гвардейские стрелковые дивизии.

24-я гв. СД за отличные действия по овладению городами Евпатория и Саки была удостоена почетного наименования «Евпаторийская». С 1 по 4 мая 1944 года дивизия, отразив контратаку противника, вышла к его переднему краю в районе Бельбека. К исходу 9 мая 24-я гв. СД форсировала Северную бухту и освободила Корабельную сторону. За отличные боевые действия по ликвидации Севастопольского плацдарма и штурму Севастополя дивизия была награждена орденом Красного Знамени.

В составе 10-го стрелкового корпуса 51-й армии вместе с 1-м гвардейским стрелковым корпусом, наносившим главный удар на тархано-ишуньском направлении, успешно действовала 257-я стрелковая дивизия, сформированная на базе 62-й морской стрелковой бригады. Дивизия прорвала оборону противника на участке Уржинского перешейка, уничтожила его живую силу и огневые средства в районе Карповой Балки и в последующем овладела Ишуньскими позициями.

В результате прорыва глубоко эшелонированной обороны противника в озерных дефиле на южном побережье Сиваша и на Перекопском перешейке, а также прорыва Ишуньских позиций противника 2-я гвардейская и 51-я армии 4-го Украинского фронта вышли на подступы к Севастополю и начали его штурм.

Планом командующего фронтом предусматривалось овладение Севастополем ударами с севера, востока и юго-востока. При этом главный удар наносился с востока (Сахарная головка, Инкерман), где действовала 257-я СД, и юго-востока (Балаклавские высоты, Сапун-гора), где наступали 83-я и 255-я отдельные бригады морской пехоты.

Таким образом при штурме Севастополя на направлении главного удара, что стало закономерностью в годы войны, наступали наиболее боеспособные соединения морской пехоты.

К 18:00 7 мая через боевые порядки 77-й стрелковой дивизии были введены в бой состоявшие из моряков штурмовые группы 257-й стрелковой дивизии, которые во взаимодействии с 105-м и 324-м стрелковыми полками 77-й СД овладели гребнем Сапун-горы.

Однако Сахарная головка, западные скаты и северо-восточная часть хребта удерживались противником.

Боевые действия морской пехоты Черноморского флота в Ясско-Кишиневской стратегической наступательной операции 20–29 августа 1944 г. [53]

В сложившейся обстановке 257-я СД к 2:00 8 мая через боевые порядки 77-й СД вышла в первый эшелон и вместе с 417-й СД овладела всем хребтом Сапун-горы.

11 мая 257-я СД, действуя в составе 1-го гвардейского корпуса в первом эшелоне 51-й армии, совместно с соединениями морской пехоты Черноморского флота завершила уничтожение противника на мысе Херсонес.

Таким образом, в Крымской стратегической наступательной операции соединения морской пехоты использовались при прорыве подготовленной обороны противника, для действий в передовых отрядах, штурмовых группах и в первом эшелоне наступавших войск на направлении главного удара.

Значительную роль сыграла морская пехота Черноморского флота и Дунайской военной флотилии в Ясско-Кишиневской стратегической наступательной операции, проведенной в период с 20 по 29 августа 1944 года войсками 2-го и 3-го Украинского фронтов во взаимодействии с силами Черноморского флота с целью разгрома немецкой группы армий «Южная Украина» и завершения освобождения Молдавии.

В ночь на 22 августа 1944 года десантная группа 46-й армии, основную боевую силу которой составляли 83-я отдельная Новороссийская дважды Краснознаменная ордена Суворова и 255-я отдельная Таманская дважды Краснознаменная ордена Суворова бригады, а также 369-й отдельный Керченский Краснознаменный батальон морской пехоты, общей численностью 8350 человек при содействии Дунайской военной флотилии форсировала Днестровский лиман.

К исходу 22 августа десант занял весь западный берег лимана, а на следующий день, развивая наступление, вышел на рубеж Байрамча — Мансбург — Будаки, успешно выполнив поставленную задачу. Немецкое командование под угрозой окружения своих войск было вынуждено начать в этот день запоздалый отвод их с кишиневского выступа за реку Прут. Высаженные в период с 24 по 27 августа Черноморским флотом десанты на побережье Румынии, а также в Килийском и Улийском гирлах Дуная в составе 384-го отдельного Николаевского Краснознаменного батальона морской пехоты в значительной степени способствовали успешному наступлению войск 46-й армии 3-го Украинского флота на приморском направлении.

Боевые действия морской пехоты Черноморского флота в составе десанта в Днестровском лимане в Ясско-Кишиневской стратегической наступательной операции 20–29 августа 1944 г. [54]

Основным способом боевого применения морской пехоты в Ясско-Кишиневской стратегической наступательной операции явились действия в составе морских и речных десантов. Ярким примером активного участия в наступательных операциях советских Вооруженных Сил могут служить действия одного из самых известных соединений морской пехоты Великой Отечественной войны — 83-й отдельной стрелковой Новороссийско-Дунайской дважды Краснознаменной ордена Суворова бригады морской пехоты. В тесном взаимодействии с соединениями сухопутных войск и частями морской пехоты Дунайской военной флотилии она участвовала в Белгородской, Будапештской, Венской, а также Пражской наступательных операциях. При этом бригада не только высаживалась в составе речных десантов, но и успешно действовала в приречных районах.

Боевые действия морской пехоты Черноморского флота в Килийском гирле Дуная в ходе Ясско-Кишиневской стратегической наступательной операции [55]

Боевые действия морской пехоты Днепровской флотилии при овладении г. Фюрстенбергом 16–24 апреля 1945 г. в Берлинской наступательной операции [56]

Так, приобретя значительный опыт прорыва долговременной обороны противника на Ак-Монайском рубеже, под Новороссийском, Керчью и Севастополем, 83-я ОБРМП освободила 62 квартала столицы Венгрии Будапешта.

Находясь с 7 марта 1945 года в резерве командующего 2-го Украинским фронтом, бригада 17 апреля была передана в состав 5-го гвардейского корпуса 6-й гвардейской танковой армии, а к 24:00 следующего дня после форсированного марша сосредоточилась в Паасдорфе.

С утра 19 апреля 83-я ОБРМП форсировала канал Цайя, затем, стремительно развивая наступление в направлении Мистелбах (Австрия), во взаимодействии с 21-й гвардейской танковой бригадой с ходу прорвала оборону противника и в дальнейшем овладела рядом населенных пунктов.

В ночь на 26 апреля бригада, прорвав заслон противника, овладела городом Брно (Чехословакия). После этого она получила приказ в составе 6-й гв. танковой армии совершить марш к Праге. Морские пехотинцы преодолевали в сутки по 70–80 км, не отставая при этом от механизированных колонн.

8 мая в Праге завершился боевой путь этого прославленного соединения морской пехоты.

К осени 1941 года стратегическое положение Красной Армии оставалось крайне сложным. Ее войска вынуждены были оставить Смоленск и Киев, создалась угроза овладения немецкими войсками Харьковом, Донбассом и Крымом. Противник по-прежнему владел стратегической инициативой, имел превосходство в силах и средствах, удерживал господство в воздухе.

На огромном советско-германском фронте от Баренцева до Черного моря развернулись гигантские военные действия, центр которых находился на западном стратегическом направлении. Здесь были сосредоточены главные силы противоборствующих сторон, и здесь решалась судьба войны.

Уже в первые дни войны руководство страны разработало программу мобилизации сил и средств для борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. В соответствии с этим 30 июня 1941 года был образован Государственный Комитет Обороны, в руках которого сосредоточилась вся полнота власти в стране.

В первые месяцы Великой Отечественной войны ГКО принимал срочные меры к созданию стратегических резервов и укреплению фронтов. Так, 5 октября 1941 года он принял решение об организации обороны Москвы. В это же время нарком ВМФ получил указание Ставки ВГК подготовить проект решения о формировании стрелковых соединений с включением в их состав военных моряков. Указанные соединения предполагалось использовать на направлениях с наиболее неблагоприятной обстановкой.

Разработанный в Главном штабе ВМФ проект был утвержден постановлением ГКО от 8 октября 1941 года № 810 сс. Согласно этому документу для формирования 25 стрелковых бригад флот должен был выделить 35–40 тысяч человек краснофлотцев, старшин и командиров из личного состава Тихоокеанского, Черноморского флотов, Краснознаменной Амурской и Каспийской флотилий, а также из личного состава центральных флотских учреждений и военно-учебных заведений.

18 октября 1941 года на основании постановления ГКО приказом НКО № 00110 о формировании стрелковых бригад определялось выделение 37827 человек, в т. ч. 2359 человек командно-начальствующего состава.

В то время как большинство частей и соединений морской пехоты принимало активное участие в обороне военно-морских баз и плацдармов на приморских направлениях, сформированные в соответствии с решением Государственного Комитета Обороны морские стрелковые бригады, а также соединения сухопутных войск, в состав которых входило значительное количество моряков, сражались на различных участках советско-германского фронта.

В отличие от бригад морской пехоты стрелковые бригады создавались не в составе действующих флотов и флотилий, а в военных округах. Поэтому формирование этих бригад осуществлялось на основании приказов командующих округов.

Стрелковые бригады (с 61-й по 85-ю) формировались по штату стрелковой бригады Красной Армии. Морскими эти бригады стали называться только после приказа НКО от 27 декабря 1941 года № 0512. Согласно этому штату в состав бригады входили: три отдельных стрелковых батальона, отдельный артиллерийский дивизион 76-мм орудий, отдельный противотанковый дивизион 57-мм орудий, отдельный минометный дивизион 120-мм минометов, отдельный минометный батальон 50-мм и 82-мм минометов, отдельные роты: разведчиков, автоматчиков, противотанковых ружей, саперная, медико-санитарная, отдельный батальон связи, авторота подвоза, взвод ПВО крупнокалиберных пулеметов — всего 4334 человек, 149 ручных и 48 станковых пулеметов, 612 пистолетов-пулеметов (ППШ, ППД), 48 противотанковых ружей, восемь 76-мм и двенадцать 57-мм орудий, восемь 120-мм и шестнадцать 82-мм минометов, 178 автомобилей и 818 лошадей.

Участие соединений морской пехоты в битве за Москву в ноябре 1941 — январе 1942 г. [57]

В разное время количество моряков в бригадах не являлось постоянным и составляло от 33,3 (61-я МСБР) до 75 (75-я ОМСБР) и даже до 80 (66-я МСБР) процентов. В 1941 году было сформировано 12 отдельных морских, 9 морских стрелковых бригад и одна отдельная бригада моряков, а в 1942 году — шесть отдельных морских и пять морских стрелковых бригад. Таким образом, все морские стрелковые бригады были сформированы в первый период войны, причем большее их количество (22 бригады) — в наиболее тяжелом для страны 1941 году.

В битве за Москву приняли участие пять морских стрелковых бригад, в основном состоявшая из моряков 42-я СБР и отряд моряков. Так, в составе 1-й ударной армии сражались 62, 71 и 84-я МСБР; в составе 20-й армии — 64-я МСБР; в составе Московской зоны обороны — 42-я СБР, 75-я МСБР и 1-й Московский отдельный отряд моряков (в дальнейшем — 166-я, затем 154-я морская стрелковая бригада), сформированный из подразделений Наркомата ВМФ.

Последний включал: батальон охраны наркомата ВМФ, батальон Московского флотского экипажа, гвардейский флотский дивизион реактивных снарядов, мотоциклетный батальон, танковую роту и батарею 85-мм орудий.

Части и соединения морской пехоты, действуя в составе общевойсковых армий, обороняли города Скопин и Дмитров, сражались на канале Москва-Волга, штурмовали Белый Раст и Клин, вели бои на Волоколамском направлении и под Наро-Фоминском. В ходе контрнаступления советских войск под Москвой морская пехота применялась на направлении главного удара для прорыва обороны противника, а также для действий в составе передовых отрядов и подвижных групп армий.

Общевойсковая подготовка частей и соединений морской пехоты проводилась на основе приказа НКО от 20.07.41 № 0240 и Программы ускоренной подготовки стрелковых частей РККА (месячный срок обучения).

На состоянии боевой подготовки морской пехоты в период формирования и выдвижения на театры военных действий отрицательно сказалось отсутствие материальной части: танков, артиллерии, минометов, некоторых образцов стрелкового оружия, противотанковых средств, а также недостаток наглядных пособий и наставлений.

И все-таки, несмотря на серьезные трудности, морская пехота напряженно готовилась к боевым действиям. Вагоны превращались в учебные классы. При прибытии в указанные районы начиналась регулярная боевая подготовка.

Характерно, что личным составом флота в морских стрелковых бригадах укомлектовывались боевые подразделения и подразделения боевого обеспечения, такие как стрелковые батальоны, артиллерийские дивизионы, минометные батальоны, роты (батальоны) автоматчиков и разведывательные роты.

В этих соединениях успешно сражались подразделения автоматчиков и разведчиков, почти полностью сформированные из моряков. Так, отдельная рота автоматчиков 64-й МСБР состояла исключительно из моряков Тихоокеанского флота, морскими пехотинцами были укомплектованы отдельные роты автоматчиков и разведчиков 71-й МСБР. 90 процентов личного состава отдельного батальона автоматчиков 62-й МСБР составляли также моряки.

В начале боевых действий в частях и соединениях морской пехоты, что имело место и в сухопутных войсках, ощущалась недостаточная подготовка к ведению боя на сухопутном фронте. Однако в скором времени с приобретением боевого опыта положение коренным образом изменилось.

В самый тяжелый момент 19 октября после объявления Москвы на осадном положении был срочно создан и направлен на фронт 1-й московский отряд моряков, сформированный из батальона охраны НК ВМФ, батальона московского флотского экипажа, гвардейского флотского дивизиона РС («Катюш»), мотоциклетного батальона и танковой роты (с 28 декабря — 166-я бригада морской пехоты).

Отдельный морской отряд вошел в оперативное подчинение командующего войсками Московской зоны обороны генерал-лейтенанта Н. А. Артемьева, который в ходе оборонительных действий неоднократно перебрасывал отряд на самые трудные участки, где моряки часто даже своим присутствием усиливали уверенность в успехе у соседних частей.

1 декабря по приказу штаба Московской зоны обороны отряд занял оборону на участке Ликино, Ванино, Давыдково, Осоргино, Пустяково с задачей не допустить прорыва пехоты и танков противника к Москве.

7 ноября 1-й отдельный отряд моряков вместе с двумя курсантскими ротами Московских курсов переподготовки командиров принял участие в историческом параде на Красной площади, после которого курсанты вместе с войсками ушли на фронт, где в составе знаменитой 316-й стрелковой дивизии генерал-майора И. В. Панфилова приняли на себя удар тяжелых немецких танков под Волоколамском.

К концу ноября, когда битва под Москвой достигла своего наивысшего напряжения, для защиты столицы стали одна за другой прибывать отдельные морские стрелковые бригады, используемые командованием Западного фронта на направлении главного удара противника северо-западнее Москвы.

22 ноября первой прибыли на защиту Москвы 84-я отдельная морская стрелковая бригада под командованием полковника В. А. Молева. Бригада была сформирована в октябре-ноябре 1941 года в Приволжском военном округе, в селе Чердаклы Куйбышевской области. Командир бригады полковник Молев во время Гражданской войны командовал эскадроном в Первой Конной армии, затем служил на флоте. На фронт был направлен по личной просьбе с должности начальника отдела кадров инженерного управления ВМФ.

Ко времени прибытия 84-й ОМСБР в г. Загорск обстановка на фронте резко изменилась. К концу ноября 1941 года в ходе военных действий образовался опасный разрыв в обороне между Западным и Юго-Западным фронтами, ширина которого достигала 120 км, что оставляло открытым для противника Рязань и Ряжск.

Как вспоминал Маршал Советского Союза Ф. И. Голиков, командовавший в 1941 году 10-й резервной армией, перед противником не было ни одного взвода и путь на Рязань был открыт. В ходе второго этапа операции «Тайфун» 18-я немецкая танковая дивизия захватила г. Скопин и начала развивать наступление в направлении важного железнодорожного узла Ряжск. На аэродроме недалеко от города тогда базировалась 11-я смешанная авиационная дивизия генерал-лейтенанта Г. П. Кравченко и недавно прибывшая сюда истребительная дивизия П. М. Стефановского, фактически оставшееся без прикрытия сухопутных войск.

В сложившейся обстановке 84-я ОМСБР получила задачу совершить марш по железной дороге в Ряжск, где выгрузиться, после чего выбить противника из Скопина и обеспечить развертывание 10-й резервной армии.

Совершив по заснеженным проселочным дорогам форсированный марш, морские пехотинцы наголову разгромили в районе станции Желтухино, в 20 км северо-западнее Ряжска 5-й моторизованный полк 2-й немецкий танковой армии. 28 ноября при поддержке штурмовой авиации бригада освободила г. Скопин в 45 км северо-западнее Ряжска и удержала его.

По воспоминаниям генерал-майора авиации П. М. Стефановского, «не имея противотанкового вооружения, герои-пехотинцы в декабрьский тридцатиградусный мороз, дружно бросались в атаку, улучив удобный момент бесстрашно захватывали вражеские бронеавтомобили. — Фриц, сдавайся, а то капут! — обычно кричали они при этом. И фрицы, видя бессмысленность сопротивления, сдавались».

На следующий день после овладения Скопиным в город на нескольких машинах, впереди которых ехали мотоциклисты, ворвался немецкий разведывательный отряд. Краснофлотец Морозов нес для взвода хлеб, когда из-за поворота выскочила три мотоциклиста и закричали: «Русс, сдавайся!» «Сейчас», — спокойно ответил Морозов и очередью автомата сразил одного из них, а двух других обезоружил и взял в плен.

Действуя хладнокровно и решительно, морские пехотинцы окружили и уничтожили весь разведывательный отряд противника.

В ходе боевых действий 84-я ОМСБР освободила районные центры Милославское, Черново, села Делехово, Хворощевка, железнодорожные станции Павелец и Кремлево. 3–4 декабря захваченные рубежи были переданы частям 41-й кавалерийской дивизии, вошедшей впоследствии в состав 10-й армии.

28 ноября вслед за 84-й ОМСБР на подмосковную станцию Хотьково Северной железной дороги прибыли и стали быстро выгружаться эшелоны 64-й отдельной морской стрелковой бригады. В это же время немцы совсем рядом выбросили парашютный десант в количестве 220–250 человек с задачей захватить коммуникации на подступах к Москве.

Командир бригады приказал командиру 1-го батальона старшему лейтенанту М. А. Токареву уничтожить десант. Для молодых необстрелянных морских пехотинцев это явилось первым боевым экзаменом, первым испытанием мастерства, воли и мужества. И они выдержали эту проверку.

Батальон действовал смело и решительно. Моряки окружили немецкий десант и в скоротечном бою истребили его.

Бригада прибыла под Москву в то время, когда противник пытался завершить второй этап своего наступления на столицу, начатый 15 ноября под условным названием операции «Тайфун». В начале наступления его фланговые ударные группировки окружили Москву с северо-запада и юго-востока. Всего три железные дороги, связывающие город со страной, оставались в наших руках. В сложившейся обстановке даже стабилизация фронта в непосредственной близости от Москвы являлась недопустимой. Особенно опасными оказались северо-западное и северное направления, где после захвата противником Яхромы, Красной Поляны и Солнечногорска враг предполагал развить наступление в направлении на Загорск и Пушкино.

64-й отдельная морская стрелковая бригада вошла в состав 20-й армии Западного фронта и по приказу командующего армией генерал-лейтенанта Д. Д. Лелюшенко заняла оборону на участке Черное — Сухарево — Хлебниково протяженностью около 20 километров по фронту. Батальоны имели боевой порядок в один эшелон, без достаточных противотанковых средств, при значительном некомплекте автоматического оружия, боеприпасов для артиллерии и минометов.

Бригада получила задачу оборонять стык между 20-й и 1-й ударной армиями и не допустить прорыва противника в направлении Пушкино, Черное, Хлебниково.

Уже 30 ноября в районе Пушкино 2-й и 3-й стрелковые батальоны завязали ожесточенный бой с передовыми отрядами 106-й пехотной и 2-й танковой дивизий, которые вклинились в оборону 3-го батальона и стали его теснить.

В этот критический момент боя морские пехотинцы стремительно контратаковали противника и обратили его в бегство.

Первый успех окрылил личный состав бригады. Все почувствовали себя уверенней, поняли, что не так черт страшен, как его малюют.

Оправившись после этих ударов, немецкие войска 3 декабря изменили направление своего удара и вновь перешли в наступление. Им удалось овладеть несколькими населенными пунктами. Передовые части противника стремились во что бы то ни стало прорваться к Хлебниково. Однако войска 20-й и 1-й ударной армий и на этот раз в ожесточенных боях обескровили наступавшие немецко-фашистские войска и вынудили их перейти к обороне.

27 ноября на фронт прибыла 71-я отдельная морская стрелковая бригада. Она стала третьей по счету из числа отправленных под Москву бригад. Это сформированное в период с 22 октября по 22 ноября 1941 года в Сибирском военном округе на территории Машковского района Новосибирской области соединение состояло из моряков Тихоокеанского флота и Краснознаменной Амурской флотилии, курсантов Тихоокеанского высшего военно-морского училища, а также около ста человек призванных из запаса сибиряков. Бригадой командовал опытный флотский офицер полковник Я. П. Безверхов. Бывший унтер-офицер русской армии, он был командиром взвода Сердобского полка, участвовал во взятии Самары, командовал на Урале полком сибиряков, сражался в песках Кара-Кум с басмачами. Был дважды ранен. За проявленную доблесть и воинское мастерство получил орден Красного Знамени и Бухарскую звезду 1-й степени. После окончания гражданской войны продолжал служить в армии, а затем на флоте. На Дальнем Востоке прошел путь от командира пограничной части до командира соединения.

Эшелон с 71-й ОМСБР шел до Москвы почти без остановок. Ко времени его прибытия положение на северном участке Западного фронта было крайне сложным. Передовые части рвущихся к столице моторизованных и танковых соединений противника вышли к каналу Москва — Волга в районе Яхромы. Более трех батальонов 23-й немецкой пехотной дивизии при поддержке танков по мосту в Яхроме преодолели канал Москва-Волга и ворвались в село Перемелово на его восточном берегу. В сложившейся обстановке командование фронтом выдвинуло из резерва на оборонительный рубеж, проходивший вдоль канала между Дмитровым, Яхромой и Икшинским водохранилищем, 1-ю ударную армию генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова. Здесь на северо-западных подступах к Москве создалось наиболее угрожаемое столице направление. Именно сюда была направлена вошедшая в состав армии 71-я отдельная морская стрелковая бригада.

В предшествующие два дня бригада, располагавшаяся в районе Жастилово, Плетнево, Малое Прокшево, получала недостающее вооружение, в т. ч. орудия и минометы для артиллерийских дивизионов и стрелковых батальонов.

Прибытие морских пехотинцев на наиболее угрожаемый участок обороны было встречено сухопутными частями с большой радостью и воодушевлением. По свидетельству генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова появление бригады вселило еще большую уверенность в успех.

1-я ударная армия Западного фронта получила задачу утром 2 декабря 1941 года нанести удар своим левым флангом в направлении Деденево, Федоровка, деблокировать ведущую бои в окружении в районе Ольгово, Харламово, Кусково группу генерала Ф. Д. Захарова (126-я стрелковая, 17-я кавалерийская дивизии и курсантский полк), в дальнейшем, развивая наступление в направлении Клина, во взаимодействии с 30-й и 20-й армиями разгромить клинско-солнечногорскую группировку противника и выйти на рубеж Клин — Солнечногорск.

Действовавшая на левом фланге 71-я ОМСБР с целью создания плацдарма для наступления армии 30 ноября совместно с частями 44-й и 56-й ОСБР, 701-го артиллерийского полка и двумя дивизионами гвардейских минометов должна была по льду преодолеть канал Москва — Волга, выйти на его западный берег и с утра 1 декабря овладеть селом Языково.

Опорный пункт противника в этом населенном пункте был хорошо оборудован в инженерном отношении. В нем была хорошо организована система многослойного огня для обстрела подступов к селу с разных направлений. Языково являлось частью оборонительного рубежа и находилось в тесном огневом взаимодействии с опорными пунктами, созданными в соседних населенных пунктах.

Морозной безлунной ночью передовые батальоны бригады скрытно преодолели канал, поднялись на его западный берег и под покровом темноты выдвинулись к Языково. Немецкое охранение всю ночь освещало ровное поле перед селом ракетами. Однако заметить выдвигающихся на рубеж атаки морских пехотинцев ему не удалось.

Будучи талантливым военачальником комбриг полковник Безверхов в основу тактики действий бригады в ходе наступления под Москвой положил обход флангов и выход в тыл противника. При этом с фронта действовали небольшие группы, а главные силы обходили немецкие опорные пункты. Особое внимание уделялось организации и ведению разведки. Обходной маневр сыграл определяющую роль в овладении бригадой села Языково, первого в системе пяти опорных пунктов врага.

Удачно выбрав место для наблюдательного пункта на пригорке близ опушки леса, командир бригады получил хорошую возможность с рассветом видеть всю равнину до самого Языково и руководить ходом боя.

В точно назначенное полковником Безверховым время артиллерийский и минометный дивизионы бригады начали артиллерийскую подготовку атаки. Вслед за разрывами снарядов у окраины села в атаку перешел 2-й стрелковый батальон под командованием моряка-тихоокеанца капитана А. Н. Голяко. Морские пехотинцы бежали по заснеженному полю, сбрасывая на ходу шинели. Перед атакой они надели свои до этого бережно хранимые и дорогие сердцу бескозырки.

По глубокому свежевыпавшему снегу сквозь разрывы мин и снарядов, под яростным пулеметным огнем атакующие цепи моряков неудержимо продвигались вперед. Не смогли остановить их и удары немецкой бомбардировочной авиации.

Одновременно с запада Языково атаковала рота под командованием лейтенанта В. Д. Сморгунова из приданного бригаде 20-го лыжного батальона, которая имела задачу оседлать дорогу на Борисово и тем самым завершить окружение немецкого гарнизона в Языково.

С восточной и южной стороны села наступали 1-й и 3-й батальоны бригады.

Наиболее ожесточенный бой разгорался на северной окраине Языково, где наступал батальон капитана Голяко. Морские пехотинцы 2-го батальона первыми пробились к центру села. Вслед за ними в опорный пункт противника ворвался 1-й стрелковый батальон капитана Н. Л. Тулупова.

В ходе боя за Языково героически сражался командир отделения роты лейтенанта С. Черепанова бывший минер с тральщика «Патрокл» Петр Никитин. Когда по наступавшим по улице морским пехотинцам из окна большого дома открыл огонь немецкий пулемет, Никитин вместе с краснофлотцами Захаровым, Маничевым и Малеевым, сделав связки из нескольких ручных гранат, бросились для уничтожения этой вражеской огневой точки. Пробравшись во двор дома и пройдя по его завалинке, Никитин метнул связку гранат в окно с торчащим из него пулеметным стволом. После оглушительного взрыва отважный морской пехотинец стремительно взбежал на крыльцо дома, где огнем из автомата в упор уничтожил трех выбегавших гитлеровцев и с криком «Полундра!» ворвался внутрь дома.

Ошеломленные смелыми действиями моряка немецкие солдаты стали выпрыгивать из окон на улицу, где были уничтожены автоматным огнем матросов отделения Никитина. Путь роте был свободен. Пробегая вдоль улицы, Никитин заметил в подвале дома в переулке другой немецкий пулемет, ведущий огонь во фланг атакующему подразделению морских пехотинцев. Старшина с последней связкой гранат бросился в обход, но был ранен. Тем не менее он, изнемогая от сильной потери крови, подполз к немецкой огневой точке и метнул туда связку грант, после чего умер на руках боевых товарищей.

В этом бою смертью храбрых погиб и командир 2-го батальона капитан Голяко.

Геройски сражалась прорвавшаяся на западную окраину села рота под командованием бывшего минера Тихоокеанского флота младшего лейтенанта Н. Митина. С возгласом «За Родину!» он вел морских пехотинцев, выбивая фашистов из домов и сараев.

Не давая немецкому гарнизону организовать оборону, бригада к 15:00 5 декабря полностью овладело Языково.

Однако противник, понимая особую важность села, как своего главного в системе обороны опорного пункта, предпринял все усилия для его возвращения.

Под вечер немцы, подтянув сюда танки, артиллерию и резервы, сильным ударом захватили Языково. Бригада была вынуждена отойти.

Ночью, после перегруппировки, морские пехотинцы вновь ворвались в село и овладели им уже окончательно, о чем командир бригады полковник Безверхов 6 декабря лично доложил командующему 1-й ударной армии.

В последнем бою за Языково в очередной раз отличился лейтенант Т. Стулов. Вместе с опытными флотскими комендорами старшими матросами Борисовым и Худяковым он незаметно подполз к немецкому орудию, установленному между домами у северной окраины села. Это орудие вело огонь вдоль улицы, чем серьезно затрудняло продвижение атакующих подразделений бригады. Отважные морские пехотинцы, уничтожив орудийный расчет гранатами, выкатили трофейное орудие на площадь перед церковью и открыли из него огонь по засевшим на колокольне фашистским пулеметчикам. Морякам потребовалось несколько выстрелов, чтобы уничтожить последнюю немецкую огневую точку.

После освобождения Языково представляло собой типичную картину прошедших ожесточенных боев. Посреди улиц стояли разбитые артиллерией немецкие вездеходы, штабные автобусы с еще не заглушенными двигателями, мощные тягачи, раздавленная пушка. Повсюду валялись тела убитых немецких солдат и офицеров. Около церкви грудились штабеля ящиков со снарядами и патронами, брошенные противником.

Взятый в плен в ходе последнего боя за село немецкий лейтенант Планге показал, что полк, в котором он служил, понес в Языково огромные потери. В его роте из 200 человек личного состава осталось всего два офицера и 16 солдат. При этом пленный добавил, что последние два дня были «самыми черными днями» для его части. С помощью Планге в разбитом штабном немецком фургоне были найдены новые офицерские мундиры с орденами и медалями. По его утверждению, эта форма по приказу фюрера была приготовлена для участия полка в параде на Красной площади, который Гитлер намеревался устроить сразу после взятия Москвы.

Этим мечтам не суждено было сбыться. Только за последние два дня боев за Языково немцы потеряли около 600 человек убитыми, бросили восемь танков, семь бронемашин и более 40 различных автомобилей.

Прорыв обороны противника и наступление 64-й отдельной морской стрелковой бригады в составе 20-й армии в контрнаступлении под Москвой 04.12.41 г. — 18.01.42 г. [58]

Бригада, ломая сопротивление врага, шла вперед на запад. В течение одного дня были освобождены еще три деревни: Гончарово, Борносово и Семенково. Часто бои переходили в ожесточенные рукопашные схватки. Не раз населенные пункты переходили из рук в руки. И всегда враг не выдерживал яростного порыва морских пехотинцев и был вынужден отступать.

Основным содержанием зимней кампании 1941–1942 гг. явилось контрнаступление советских войск под Москвой, Тихвином и в Крыму, а также общее наступление Красной Армии, развернувшееся с начала января на северо-западном, западном направлениях и под Харьковом.

Наступление соединений морской пехоты зимой 1941–1942 гг. проводилось в исключительно сложных условиях, когда переход в контрнаступление осуществлялся без какой-либо паузы. При этом боевые действия велись при отсутствии общего превосходства в силах и средствах над противником, нехватке артиллерии и минометов, а также недостатке боеприпасов.

В результате сильных контрударов Красной Армии северо-западнее Москвы и упорной обороны юго-восточнее столицы ударные группировки врага понесли огромные потери и к 5 декабря вынуждены были перейти к обороне. Таким образом, были созданы благоприятные условия для проведения контрнаступательной операции.

Ставка Верховного Главного Командования отдала приказ войскам Юго-Западного, Западного и Калининского фронтов без какой-либо паузы перейти в контрнаступление и разгромить группировку немецких войск под Москвой.

5 декабря по приказу командующего Западным фронтом 20-я армия во взаимодействии с 1-й ударной армией перешла в наступление, нанося удар в направлении Красная Поляна — Солнечногорск.

В это же время командующий 20-й армией поставил перед 64-й отдельной морской стрелковой бригадой задачу: нанести удар в направлении Кузяево и Озерецкое, совместно с 24-й танковой бригадой уничтожить противника в селе Белый Раст и к исходу дня овладеть населенными пунктами Каменка, Белый Раст, Стародальная. Одним батальоном содействовать 331-й стрелковой дивизии в уничтожении противника в районе Красой Поляны и одновременно прочно обеспечить правый фланг армии от контратак противника.

На основании приказа командующего армией командир бригады поставил задачи батальонам: 1-му стрелковому батальону с подразделениями усиления нанести удары в направлениях Парамоново и Базарово, овладеть Кузяево, Икша, Базарово и к исходу дня выйти на рубеж Каменка — Поповка; 2-му стрелковому батальону с подразделениями усиления наступать в направлениях Поповка и Озерецкое, к исходу дня овладеть Белым Растом и Озерецкое, одновременно оказать 331-й стрелковой дивизии содействие в разгроме противника в районе Красной Поляны; 3-му стрелковому батальону наступать во втором эшелоне за 2-м батальоном, в готовности развернуться в боевой порядок из-за правого фланга 2-го батальона на рубеже Сухарево — Киево и наступать в направлении Белый Раст — Стародальная.

Погодные условия перед наступлением несколько осложнились. За последние два-три дня выпало много снега. При этом толщина снежного покрова доходила до 45–50, а в низинах до 60 сантиметров. Держались довольно сильные морозы.

В 11:00 3 декабря бригада после короткой артиллерийской подготовки перешла в наступление. Особенно ожесточенные бои развернулись на рубеже Кузяево, Икша, где немцы имели значительное превосходство в живой силе и технике. 1-й батальон, сломив упорное сопротивление противника, овладел деревней Кузяево и ворвался в Белый Раст.

Это расположенное в 35 км к северу от Москвы между Рогачевским и Дмитровским шоссе село было превращено немцами в сильный опорный пункт. Отсюда они могли обстреливать Савеловскую железную дорогу, канал Москва — Волга и Дмитровское шоссе. Его гарнизон состоял из двух батальонов 23-го пехотного полка 106-й пехотной дивизии с 18 танками и 20 орудиями.

Не успев закрепиться в Белом Расте, 1-й батальон был контратакован противником при поддержке артиллерии и танков, понес значительные потери, отошел из села и занял оборону на западной окраине Кузяево.

В это время 2-й и введенный в бой 3-й батальоны бригады продолжили наступление. Преодолевая ожесточенное сопротивление занимавших хорошо подготовленную оборону немецких частей, они несколько продвинулись вперед, но большого успеха не имели.

В сложившейся обстановке вступивший в командование бригадой полковник И. М. Чистяков принял решение атаковать противника ночью силами 1-го батальона при поддержке минометного дивизиона 120-мм орудий и одновременно осуществить ночной налет на Белый Раст силами отдельной роты автоматчиков, посаженных десантом на танки 24-й танковой бригады.

На рассвете 6 декабря танковая рота старшего лейтенанта Я. Г. Шевченко в составе десяти танков с десантом автоматчиков бригады под командованием заместителя начальника 1-й части штаба бригады батальонного комиссара Г. И. Лихоманова, уничтожив боевое охранение противника, ворвалась в центр села. Пока танкисты огнем и гусеницами уничтожали стоявшие близ церкви немецкие орудия и вели бой с танками противника, соскочившие с танков морские пехотинцы поражали выбегавших из домов ошеломленных гитлеровцев огнем из автоматов и гранатами.

По докладу начальника штаба 24-й танковой бригады в ночном бою за Белый Раст танкисты вместе с морскими пехотинцами уничтожили шесть средних и пять легких танков, пять бронемашин, два противотанковых орудия, семь автоцистерн и около 70 немецких солдат и офицеров.

Однако, вследствие опоздания 1-го стрелкового батальона и минометного дивизиона бригады, наступавших со стороны Кузяево, танковый десант вследствие своей малочисленности не смог закрепить первоначальный успех.

Развернувшиеся за Белый Раст упорные бои продолжались трое суток. Здесь во всей полноте проявились массовый героизм, высокий моральный дух и боевое мастерство морских пехотинцев.

В ночь на 6 декабря командир артдивизиона, куда входила противотанковая батарея, капитан Демин получил приказ командира бригады выдвинуть часть артиллерии в район Белого Раста для нанесения внезапного огневого удара по выявленным разведчиками в селе целям.

Заняв огневые позиции в лощине у самого села, батарея открыла огонь по немецким танкам и автоматчикам. После выполнения задачи артиллеристы стали выдвигаться в свое расположение. В это время противник открыл огонь по тяжелым машинам батареи с пушками на буксире. Орудие сержанта Литвинова, оставленное для прикрытия, открыло ответный огонь. Однако немцы обошли позицию артиллеристов морской пехоты. В окружении оказалось 23 человека.

Оценив обстановку, моряки решили занять оборону в расположенном на окраине села доме. Они не без труда затащили на руках орудие и ящики со снарядами в сарай, забаррикадировали двери. Часть морских пехотинцев с автоматами, винтовками и гранатами заняли позиции в избе у окон.

На рассвете гитлеровцы начали атаковать. Они двигались к сараю и избе плотными цепями, сжимая кольцо окружения. Недалеко от церкви был виден казавшийся подбитым немецкий танк. Однако, когда Литвинов с целью проверки надел на кол свою каску и высунул в окно, по ней тотчас же открыл огонь танковый пулемет.

Но не зря командир орудия сержант Литвинов был лучшим наводчиком береговой артиллерии Тихоокеанского флота. Став к орудию, он вторым снарядом поджег танк. И после этого, экономя каждый снаряд, стрелял точно и без промаха. Моряки отразили несколько атак. Уже более десятка трупов немецких солдат лежало перед домом на окраине села.

Потеряв до взвода солдат и утратив всякую надежду взять моряков в плен, фашисты решили сжечь их заживо. Они подожгли соседние дома, со стороны которых дул ветер. Клубы густого едкого дыма повалили в сторону избы и сарая. От нестерпимой жары и дыма становилось трудно дышать. Дым ел глаза, мешал наблюдать за противником. Воспользовавшись завесой густого дыма, гитлеровцы вновь плотной цепью двинулись к избе. Однако снова были встречены дружным огнем. Неся потери, немцы залегли в снегу, а затем поползли по сугробу к загоревшейся избе. Моряки старались драться, не ослабляя круговой обороны, но снаряды, патроны и гранаты были на исходе. Почти все морские пехотинцы получили ранения, некоторые два и даже три, но продолжали держаться. Всех мучила жажда, не было воды. Сосали потемневший от гари и гранатных разрывов снег, зачерпывая его ведром через разбитое окно. Наступали сумерки. Было принято решение под покровом темноты по 2–3 человека скрытно отходить к своим.

Но в это время немцы подкатили орудие. После первых выстрелов стал рушиться потолок. В стенах появились сквозные пробоины. Толстые ветхие бревна стен в нескольких местах превратились в торчащие щепки. В ожесточенном бою погибли семь моряков. Командир орудия Литвинов последним снарядом подбил стрелявшее по избе немецкое орудие. Взбешенные этим гитлеровцы снова ринулись в атаку. Но у самого дома их стали поражать меткими очередями из автоматов еще державшиеся на ногах моряки. Литвинов вынул замок орудия и закопал его в сарае.

Немцы залегли. Они ждали, что в объятой пламенем избе моряки сдадутся. В это время все, кто мог двигаться, стали скрытно покидать горящую избу и отходить к ложбине. Их отход прикрывали огнем раненые, те, кто уже не мог двигаться и остался, чтобы пожертвовать собой для спасения товарищей. Они решили взорвать последними гранами фашистов и себя, если те ворвутся в дом. Шесть моряков, собрав остатки сил, сосредоточились в условленном месте и стали пробираться к своим.

7 декабря 1-й стрелковый батальон стремительной атакой вновь ворвался в село Белый Раст и завязал ожесточенный уличный бой. Перекрывая грохот канонады, повсюду гремело «ура». Немцы оказывали отчаянное сопротивление, беспрерывно контратаковали при поддержке танков, понимая, что с потерей этого важного узла обороны они лишатся возможности снабжать свои войска, действующие в районе Красной Поляны, и оголят свой фланг.

Моряки, отражая беспрерывные атаки противника, упорно продвигались вперед, освобождая дом за домом. В этом ожесточенном бою, неоднократно переходившем в рукопашные схватки, они проявили присущие морским пехотинцам мужество и стойкость.

Старшина разведывательной роты М. С. Борщевский метким огнем из автомата уничтожил несть немецких солдат. Дважды раненный, он продолжал сражаться, забрасывая противника гранатами.

Умело поддерживал атаку своей роты огнем из миномета краснофлотец Т. Завадский. Будучи ранен, он быстро перевязал рану и продолжал вести огонь до окончания боя.

В этом первом крупном бою за важный населенный пункт морские пехотинцы сражались с особым подъемом, напористостью и дерзостью.

К концу боя за Белый Раст в руках противника оставался один-единственный каменный дом на окраине села. Из него вел огонь пулемет, прикрывая дорогу, по которой отходили уцелевшие немцы.

Под огнем пулемета морякам пришлось залечь. Тогда старшина 2-й статьи Александр Федоров ползком пробрался к дому. По дороге его несколько раз ранило, но он все же нашел в себе силы бросить гранату, которая взорвалась, не долетев до окна. В это время старшина заметил большую группу выходивших из леса гитлеровцев. Он быстро сбросил каску, вытащил из кармана бескозырку, надел ее на голову и, поднявшись во весь рост, бросил последнюю гранату. Сраженный фашистской пулей герой уже не слышал разрыва и не увидел, как поднялись в атаку его боевые товарищи.

Противник бежал, оставив в селе сотни трупов, восемь танков, 29 грузовых и четыре легковых автомашины, 12 мотоциклов, немало другого оружия и военного имущества.

После овладения Белым Растом 64-я отдельная морская стрелковая бригада тринадцать суток беспрерывно гнала немцев в своей полосе наступления, пройдя с боями сто тридцать километров и освободив пятьдесят населенных пунктов. Следом за морской пехотой начали развивать наступление остальные соединения и части 20-й армии, отбросившие врага на фронте шириной до 250 км. С войсками 20-й армии 64-я ОМСБР прошла еще 100 км и освободила еще 25 населенных пунктов.

Нелегкими были эти пройденные с боями под смертельным пулеметным и артиллерийским огнем, под ударами авиации, под грохот и лязг атакующих немецких танков километры, когда приходилось терять боевых товарищей.

Утром 6 декабря после короткой артиллерийской подготовки части 331-й стрелковой дивизии генерал-майора С. В. Короля и 28-й стрелковой бригады полковника А. И. Гриценко при поддержке артиллерии и фронтовой авиации, завязали ожесточенные бои на восточной и юго-восточной окраинах Красной Поляны, которые продолжались весь следующий день. А через сутки, к утру 8 декабря, при участии 71-й и 84-й отдельных морских стрелковых бригад противник был разбит и вышвырнут из поселка.

В районе этого населенного пункта враг оставил свыше 30 танков и бронемашин. Среди трофеев оказалась и привезенная накануне пушка калибра свыше 200 мм, из которой немцы рассчитывали обстреливать Москву.

8 декабря 84-я бригада особо отличилась, наступая на правом фланге 1-й ударной армии, при освобождении от гитлеровцев превращенного ими в мощный опорный пункт г. Яхромы, за что получила благодарность командующего армии. А через три дня в журнале боевых действий бригады появилась запись: «…84-я морская стрелковая бригада вела бои за Бородино, что восточнее Борисоглебского, отбросив противника к юго-западу в лес. Бригада продолжает наступление на Борисоглебское».

К вечеру 8 декабря был достигнут успех на всем правом крыле Западного фронта. В это время усиленная дивизионами гвардейских минометов и артиллерийских полков 16-я армия генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского овладела станцией Крюково и опорными пунктами в глубине обороны противника. Двумя подвижными группами армия, обойдя с севера и юга Истринское водохранилище, завязала бои за город Истру. Войска 20-й армии после освобождения Белого Раста и Красной Поляны продолжали преследовать отступавшего противника. Не отставали от соседей и соединения 1-й ударной армии, которые к этому времени вышли на рубеж Синьково — Федотовка и стали готовиться к выполнению основой боевой задачи — освобождению Клина.

Тем не менее обстановка требовала повышения темпов наступления. С этой целью командующий Западным фронтом приказал «выдвинуть правофланговые войска 20-й армии севернее Солнечногорска, перерезать Ленинградское шоссе, окружить и разгромить обороняющие Солнечногорск вражеские части».

Выбитый из Белого Раста и Красной Поляны противник пытался спешно организовать оборону на рубеже Истринского водохранилища, где его войска должны были воспрепятствовать продвижению наступающих советских войск. Враг делал все, чтобы удержать за собой города Калинин, Клин, Солнечногорск и Истру.

С 7 по 20 декабря 1941 года в передовом отряде 20-й армии действовала 64-я отдельная морская стрелковая бригада, которая преследовала противника до самого Волоколамска.

9 декабря командир бригады в соответствии с приказом командующего 1-й ударной армии выделил передовой отряд в составе 800 лыжников с задачей перерезать Ленинградское шоссе и Октябрьскую железную дорогу севернее Солнечногорска, воспрепятствовать отходу противника на северо-запад и не допустить подхода к городу его резервов.

На следующий день передовой отряд 64-й ОМСБР с ходу овладел несколькими населенными пунктами и вышел в район Дома отдыха близ Солнечногорска, перерезав Ленинградское шоссе и Октябрьскую железную дорогу. Таким образом, противник был лишен возможности отхода по шоссе на Клин.

Основные силы бригады 10–12 декабря с боями овладели населенными пунктами Шаховым, Федотовым и, развивая наступление, к утру следующего дня сосредоточились в районе Дома отдыха.

К этому времени наступавшие на левом фланге армии 55-я стрелковая и 71-я морская стреловая бригады, содействуя войскам соседней 20-й армии в овладении Солнечногорском, перерезали дорогу Клин — Солнечногорск и начали преследование противника в западном направлении.

Окруженные в районе Солнечногорска усиленные танками части 23-й и 106-й немецких пехотных дивизий пытались оказать упорное сопротивление. Однако во второй половине дня 11 декабря танковая бригада полковника А. Г. Кравченко совместно со стрелковой бригадой полковника В. С. Будыхина через южную и юго-западную окраину прорвалась на улицы Солнечногорска, где завязались ожесточенные бои за каждый квартал, улицу, дом.

В самый разгар боев в юго-восточной части города с севера и северо-запада нанесли удар вовремя подоспевшие три батальона 64-й ОМСБР. Наступавшая в боевых порядках атакующих морских пехотинцев артиллерия бригады прямой наводкой уничтожала огневые точки противника и оставшиеся без горючего немецкие танки, которые немцы превратили в бронированные огневые точки.

В завершающих уличных боях действия моряков 64-й морской стрелковой бригады поддержал 1-й батальон 71-й морской стрелковой бригады полковника Я. П. Безверхова. Всю ночь продолжались бои по уничтожению изолированных узлов сопротивления противника в восточной и центральной частях города. К утру 12 декабря Солнечногорск был полностью очищен от фашистских захватчиков.

Теперь наступавшие советские войска находились в 65 км от столицы. Однако требовалось еще большее повышение темпов наступления.

В период подготовки наступления на Клин в первый эшелон 1-й ударной армии, где действовали 29-я стрелковая и 71-я морская стрелковая бригады, была выдвинута, ранее отличившаяся в боях за Яхрому, 84-я отдельная морская стрелковая бригада. Таким образом, в составе 1-й ударной армии генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова теперь действовали два соединения морской пехоты, что не могло не радовать командующего армией.

Директивой командующего Западным фронтом 1-й ударной армии, на правом фланге которой в числе пяти стрелковых бригад и 12 лыжных батальонов действовали 71-я и 84-я ОМСБР, была поставлена задача: «…из района Дмитров, Яхрома, Деденево наступать в обход Клина с юга и во взаимодействии с 30-й и 250-й армиями разгромить клинско-солнечногорскую группировку немцев».

Согласно этой же директиве 20-я армия получила задачу «совместно с 24-й танковой бригадой преследовать противника в направлении Удино — Поповка, воспретить отход противника на север вдоль Рогачевского шоссе и во взаимодействии с 35-й стрелковой бригадой уничтожить противника в районе Поповка — Удино — Каменка, обеспечивая правый фланг армии».

Ход боевых действий на Западном фронте показал, что морские стрелковые бригады успешно овладели тактикой общевойскового боя в зимних условиях, они обладали высокими морально-боевыми качествами, приобрели боевой опыт и воинское мастерство. Соединения морской пехоты, как правило, действовали на направлении главного удара объединений сухопутных войск, где требовались особое мужество и героизм, несокрушимый моральный дух и наступательный порыв.

Директивой командующего Западным фронтом 1-й ударной и 30-й армиям была определена задача, взаимодействуя на смежных флангах, завершить полное окружение немецкой группировки войск в районе Клина. На направлении главного удара 1-й ударной армии действовали прославившиеся в боях 71-я и 84-я отдельные морские стрелковые бригады. Особенно ожесточенные бои развернулись в полосе наступления 84-й ОМСБР полковника В. А. Молева. Здесь, юго-восточнее Клина, морским пехотинцам предстояло овладеть выгодной в тактическом отношении высотой 220. Противник, сосредоточив на этом участке обороны крупные силы, непрерывно контратаковал части бригады. Весь день 13 декабря шли упорные бои на близких подступах к городу.

На следующий день во время одной из атак у деревни Орловка погиб командир 84-й ОМСБР. Полковник Молев бежал впереди атакующих, когда вражеская пуля сразила бесстрашного комбрига. Командование бригадой принял полковник М. Е. Козырь. Участник Первой мировой и Гражданской войн, заместитель командира 42-й стрелковой дивизии, встретившей начало Великой Отечественной войны в Брестской крепости, он послужил прототипом генерала Кузьмича в известной трилогии К. Симонова «Живые и мертвые». 23 апреля 1945 года уже будучи заместителем командира корпуса, генерал-майор М. Е. Кузьмич погиб в Чехословакии и был похоронен в Праге на Ольшанском кладбище.

При отсутствии необходимых для прорыва подготовленной обороны противника тяжелой артиллерии и танков части и подразделения бригады стремительно атаковали врага и уничтожали его в рукопашном бою. Ночью отдельная рота автоматчиков во взаимодействии со стрелковыми ротами овладела высотой 220. Путь на Клин был открыт. Утром 15 декабря передовые части 84-й ОМСБР ворвались на южную окраину города. С юго-восточного направления их действия в городе поддерживали моряки 71-й морской стрелковой бригады полковника Безверхова, которые ворвались в город на плечах отступавшего противника вместе с 1236-м полком 371-й стрелковой дивизии. На другой день во фронтовых сводках сообщалось: «В 2 часа 15 декабря, сломив ожесточенное сопротивление вражеских войск на окраинах, части 1-й ударной армии (71-я и 84-я морские бригады. — Е.А. ) ворвались в центр Клина и после тяжелых упорных уличных боев завершили его полное освобождение». Противник потерял свыше трех тысяч солдат и офицеров, 122 танка, несколько сот орудий и минометов.

После потери Клина немецкое командование стало поспешно отводить свои войска на рубеж Волоколамск — Руза. Отступая, немцы бросали танки, орудия, автотранспорт и военное имущество. «Отступление нашей дивизии началось 5 декабря, — показал на допросе захваченный моряками пленный. — Это было не отступление, а бегство. Нападение русских было так внезапно, что нами были брошены орудия, снаряды и другое вооружение. Солдаты не хотят больше воевать. Многие из них думают о сдаче в плен, но боятся шпионов из гестапо и офицеров».

А взятый в плен морскими пехотинцами в бою под Клином фашистский офицер заявил: «…эти дни были черными днями нашей дивизии. Она прошла всю Европу и половину России, имея одни успехи, а здесь понесла первое сокрушительное поражение. О, эти ваши черные люди — моряки, пусть они будут прокляты. Этот ваш особый народ наложил на меня и моих воинов вечное пятно позора». Слова пленного немецкого офицера не были преувеличением. В ходе контрнаступления под Москвой соединения морской пехоты быстро овладели тактикой наступательных действий и приобрели ценный боевой опыт. «Моряки в боях под Москвой не подкачали, — писал бывший начальник политотдела 1-й ударной армии генерал-лейтенант Ф. Я. Лисицын. — В 71-й бригаде я воочию убедился не только в мужестве, но и растущей зрелости наших войск, в повышении их воинского мастерства… Населенные пункты мы брали теперь, как правило, не „в лоб“, а в обход. Для этой цели использовались лыжные батальоны. Они входили в тыл врага, устраивали засады и неожиданно атаковали отходящие части, чем вносили панику в их ряды».

С целью повышения темпов наступления и скорейшего изгнания врага с территории Московской области командующий 1-й ударной армии приказал усилить первый эшелон еще тремя стрелковыми бригадами, в число которых была включена 62-я отдельная морская стрелковая бригада.

Эта бригада предназначалась специально для отправки на фронт под Москву. Она была сформирована в Уральском военном округе в ноябре 1941 года в основном из моряков Тихоокеанского флота и Краснознаменной Амурской флотилии. В дороге бригада пополнилась имевшим боевой опыт личным составом Ярославского флотского полуэкипажа, в составе которого находились поправившиеся после ранений и призванные из запаса моряки.

К подбору личного состава 62-й ОМСБР командование Тихоокеанским флотом подходило особенно тщательно. Член Военного Совета флота дивизионный комиссар С. Е. Захаров и начальник Политического управления флота бригадный комиссар Д. А. Савелов лично беседовали с каждым идущим на фронт моряком.

Направляли на фронт только добровольцев. Командование флота широко не объявляло об том. Однако матросы и старшины все же узнавали о наборе в морскую пехоту и подавали рапорта с просьбой направить их под Москву. Особенно много таких рапортов стало поступать после получения писем от их боевых друзей-тихоокеанцев, сражавшихся на подмосковной земле.

Бригада была частично укомплектована призванными из запаса уральцами в место формирования, где Пермский обком направил в состав соединения более 400 добровольцев. Командиром 62-й ОМСБР был назначен офицер-тихоокеанец полковник В. М. Рогов, в начале войны служивший в управлении боевой подготовки Тихоокеанского флота.

В декабре 1941 года немецкое командование прилагало все усилия для создания укрепленного рубежа обороны на реке Лама. Гитлер требовал: «Цепляться за каждый населенный пункт, не отступать ни на шаг, обороняться до последнего патрона, до последней гранаты… Каждый занятый нами населенный пункт должен быть превращен в опорный пункт. Сдачи его противнику не допускать ни при каких обстоятельствах, даже если он обойден противником. Если же по приказу высшего командования пункт должен быть нами оставлен, необходимо все сжигать дотла, печи взрывать».

К исходу 21 декабря 1941 года войска правого крыла Западного фронта (1-я ударная, 30-я, 20-я армии и часть сил 5-й армии) достигли рубежа рек Лама и Руза, где встретили организованное сопротивление немецких войск на заранее подготовленных позициях. Попытки с ходу прорвать оборону противника на этом рубеже успеха не имели. До 25 декабря советские войска вели здесь бои с целью улучшить свое положение.

25 декабря завершилась начавшаяся 6 декабря 1941 года Клинско-Солнечногорская наступательная операция войск правого крыла Западного фронта, в которой активное участие приняли четыре соединения морской пехоты (62, 64, 71 и 84-я морские стрелковые бригады).

В районе Загорска, куда прибыла 62-я отдельная морская стрелковая бригада, была сразу начата целенаправленная боевая подготовка по уплотненной программе. Днем и ночью проводились тактические занятия на местности, в максимально приближенных к боевым условиях.

Бригада начала боевые действия в составе 1-й ударной армии 12 декабря 1941 г. В период с 12 по 24 декабря части 64-й ОМСБР овладели населенными пунктами Мармолы и Званово, а также укрепленным опорным пунктом Теребетово.

В это же время продолжала успешно развивать наступление 64-я ОМСБР. 13 и 14 декабря 1941 года части бригады во взаимодействии с 24-й танковой бригадой овладели населенными пунктами Замятиным, Надежным и Троицким. Наиболее сильное сопротивление немцы оказали в селе Троицком, где они создали хорошо подготовленную оборону по западному берегу реки Катыш. В упорном бою за село было уничтожено до 100 солдат и офицеров противника, захвачено много трофеев.

К этому времени наступавшие за передовым отрядом 20-й армии — 64-й отдельной морской бригадой, подвижные отряды под командованием генералов Ф. Т. Ремизова и М. Е. Катукова обошли Истринское водохранилище с севера и с юга и освободили город Истру. Во избежание окружения немцы были вынуждены отойти на рубеж рек Руза и Лама.

Боевые действия 71-й морской стрелковой бригады в бою за деревню Тимоново 25–30 декабря 1941 г. в ходе Московской стратегической наступательной операции. [59]

Примечание : 5.01.42 г. бригада была преобразована во 2-ю гвардейскую стрелковую бригаду

Бригада продолжала с боями продвигаться на запад. Важно было не дать противнику оторваться. С этой целью по приказу командира бригады была создана подвижная группа в составе 1-го батальона и девяти танков 24-й танковой бригады. В ходе безостановочного преследования противника были освобождены десятки сел и деревень. С 17 по 19 декабря части бригады в тесном взаимодействии с 331-й стрелковой дивизией, в результате ожесточенных боев овладели 12-ю населенными пунктами, в том числе Спасское, Горки и Никита. Командование бригады тактически грамотно организовало преследование противника. Наступательные бои успешно велись в ночных условиях. Внезапные удары наносились при этом во фланг и тыл противника. Умело применялись подвижные группы и передовые отряды.

Утром 20 декабря 64-я ОМСБР при поддержке танков 31-й танковой бригады овладела пригородом города Волоколамска слободой Пушкари, выбив отсюда около двух пехотных батальонов противника. Южнее Пушкарей ожесточенные бои за город вела 331-я стрелковая дивизия. В сложившейся обстановке на помощь ее частям пришли 1-й батальон и состоявшая исключительно из моряков Тихоокеанского флота отдельная рота автоматчиков бригады. Рота ворвалась в Волоколамск с севера одновременно с атакующими с северо-запада частями 31-й танковой бригады.

Характеризуя бой за этот крупный немецкий опорный пункт на р. Лама, бывший командир 64-й ОМСБР Герой Советского Союза генерал-полковник И. М. Чистяков в своих мемуарах писал:

«20–24 декабря упорные бои развернулись за село Ивановское. Здесь бригада встретила упорное сопротивление противника, успевшего подготовить оборонительный рубеж на р. Лама. Расположенное на возвышенности село представляло собой хорошо укрепленный опорный пункт в районе сосредоточения основных усилий немецких войск по удержанию оборонительного рубежа».

На сильно укрепленном участке Ивановское — Тимково занимали оборону подразделения немецкого пехотного полка, усиленного двумя артиллерийскими дивизионами, пятью минометными батареями и двумя танковыми ротами. Оборона противника была хорошо оборудована в инженерном отношении и включала несколько траншей с огневыми точками и блиндажами, минные поля и проволочные заграждения.

В Ивановском имелось много каменных зданий, каждое из которых было хорошо подготовлено для обороны. Особенно хорошо немцы укрепили расположенное в центре села массивное каменное здание ткацкой фабрики и техникум.

В ночь на 21 декабря 64-я ОМСБР атаковала Ивановское. Кровопролитные бои за него продолжались более трех суток. Немцы неоднократно переходили в контратаки. Накал боя постоянно возрастал. Село несколько раз переходило из рук в руки.

Вечером 22 декабря бригада выбила немцев из села. А утром они, получив подкрепление, после ударов авиации снова перешли в контратаку и оттеснили моряков на восточную окраину. Однако к исходу дня морские пехотинцы стремительной атакой восстановили положение.

Ожесточенные бои за Ивановское продолжались с переменным успехом. Противник продолжал оказывать упорное сопротивление. Утром немцы очередной раз несколько потеснили подразделения бригады. Через несколько часов моряки снова перешли в атаку. Яростные рукопашные схватки происходили на каждой улице.

На окраине Ивановского, отражая контратаки противника, героически сражались два батальона бригады. Немцы перебросили сюда тяжелые танки из соседнего села Тимково. После этого свыше батальона немецких автоматчиков вслед за ними контратаковали морских пехотинцев с фланга. В этот критический момент боя одна из батарей артиллерийского дивизиона 76-мм орудий бригады быстро выкатила орудия на прямую наводку и открыла огонь по танкам.

Одно из снятых с передков орудий заняло огневую позицию около каменной ограды церкви. Наблюдавший за ходом боя командир бригады приказал затащить ее во двор, чтобы уничтожать атакующие танки противника огнем с защищенной огневой позиции.

К этому времени немцы в сопровождении четырех танков перешли в контратаку. Подпустив танки на близкое расстояние, орудийный расчет младшего сержанта А. А. Лобченко открыл по ним огонь. В ходе боя почти весь расчет погиб. Однако неравный бой продолжался. Оставшиеся в живых командир орудия Лобченко вместе с заряжающим Г. Давлетшиным продолжали вести огонь по врагу, уничтожив два танка.

Командир орудия тихоокеанец сержант Алексей Лобченко недавно был награжден орденом Красного Знамени. Под стать ему были закаленные в боях бывшие корабельные комендоры старшие матросы И. Черников, С. Жизненко, В. Пастухов и матрос Г. Давлетшин. Перед самым боем Лобченко в своем письме лучшему другу, бывшему боцману, писал: «…Держимся по-морскому, пощады врагам не даем, и запомни — мы его разобьем… Миша, тороплюсь, потому что скоро буду открывать огонь по вражеским гнездам и танкам». Он не знал, что это письмо станет последним в его жизни.

Прямо на орудие Лобченко, лязгая гусеницами и стреляя на ходу, двигалась головная группа из четырех танков. Один из лучших корабельных комендоров, многократный призер артиллерийских состязаний Гариф Давлетшин быстро навел перекрестие прицела на впереди идущий фашистский танк и ждал команды. До надвигающейся цели оставалось 100 м, затем 70 и вот уже 50.

«Огонь!» — спокойно и уверенно скомандовал сержант Лобченко. Первый же снаряд попал в бензобак. Вспыхнув, словно факел, танк свернул в сторону и, объятый пламенем, ревя моторами, пополз обратно. Тут же появился второй танк. Не заметив укрытое за каменным забором орудие Лобченко, он мчался, ведя огонь на ходу по занявшему оборону в районе церкви 1-му батальону старшего лейтенанта Токарева. Там же оборонялась еще одна рота, где находился командир бригады полковник И. М. Чистяков. Он управлял боем, находясь в боевых порядках. Когда до второго фашистского танка оставалось не более 20 м, Алексей Лобченко, сам ставший к орудию, чтобы поразить цель наверняка, произвел выстрел. Подбитый фашистский танк завертелся на месте, вгрызаясь гусеницами в снег, и вскоре загорелся, как и первый. Внутри его раздался взрыв, и вся машина окуталась острым дымом.

Немцы вскоре обнаружили позицию орудия и открыли по нему сосредоточенный артиллерийский и минометный огонь. Снаряды рвались все ближе и ближе. Некоторые, попадая в каменную стену, покрывали снег кирпичной пылью и битым кирпичом.

Когда снаряд разорвался рядом с орудием, был смертельно ранен наводчик старший матрос Давлетшин и контужен подносчик снарядов флотский атлет-гиревик Семен Жизненко, контузило и ранило осколками командира орудия Лобченко. Рядом лежали, истекая кровью, старшие матросы Иван Черников и Виктор Пазухов.

В это время на улицу ворвался третий немецкий танк. Превозмогая боль, сержант Лобченко сам зарядил и навел орудие. Затем, стараясь подпустить вражескую машину как можно ближе, произвел выстрел почти в упор. Танк вспыхнул как факел. Четвертый танк свернул в сторону. Все произошло в какие-то считаные минуты.

Командир орудия скончался на руках у единственного оставшегося в живых из всего расчета старшего матроса С. Жизненко, который и сообщил о подвиге артиллеристов.

Позже, в особом донесении начальника политотдела 20-й армии от 7 января 1942 года, где излагались наиболее яркие подвиги воинов на рубеже р. Лама, было записано, что «за исключительную отвагу и подвиги, проявленные в боях, сержант А. А. Лобченко и наводчик младший сержант Гариф Давлетшин представлены посмертно к присвоению звания Героя Советского Союза».

Между тем бой за Ивановское принимал все более ожесточенный характер. Немцы продолжали контратаковать превосходящими силами, но не смогли сломить стоявших насмерть морских пехотинцев. Когда погиб смертью героя командир 1-го батальона старший лейтенант М. А. Токарев, батальоном стал командовать полковник И. М. Чистяков. Вслед за танками, большая часть которых была выведена из строя огнем артиллерии бригады и гранатами, снова начали контратаковать немецкие автоматчики. Враг стремился любой ценой выбить морских пехотинцев из села и удержать рубеж на реке Лама.

В это время к месту боя прибыла 3-я батарея дивизиона 76-мм орудий во главе с командиром дивизиона старшим лейтенантом Н. С. Нечаевым. Командир бригады полковник Чистяков приказал атаковать противника. В боевых порядках атакующей морской пехоты находились орудия батареи, которые огнем прямой наводкой уничтожали огневые точки врага. Когда у одного из орудий закончились снаряды, заместитель командира батареи лейтенант Крейский и наводчик матрос Лукаш с гранатами в руках бросились на оставленную немцами огневую позицию, где находилось орудие с частично уничтоженным разорвавшимся снарядом расчетом. Забросав гранатами оставшихся в живых гитлеровцев, моряки захватили исправное орудие с боекомплектом. После чего быстро развернули его в сторону противника и открыли огонь по контратакующим немцам.

Морские пехотинцы продолжали вести огонь по противнику из трофейного орудия, пока не кончились снаряды. Павшие смертью храбрых в кровопролитном бою за Ивановское полковник Г. Е. Кузьмин и старший лейтенант М. А. Токарев были посмертно награждены орденом Ленина.

Немцы непрерывно атаковали, стремясь любой ценой удержать важный в тактическом отношении опорный пункт. На северо-западной окраине села они, под прикрытием нескольких танков, предприняли очередную попытку выбить из него морских пехотинцев. Здесь отличилась рота противотанковых ружей под командованием лейтенанта П. Т. Борисова. Моряки метким огнем уничтожили шесть средних танков. Седьмой танк подбил сам командир роты. Подоспевший взвод лейтенанта А. Ф. Горовчука пулеметным огнем нанес немецкой пехоте значительные потери и вынудил ее откатиться назад. Сопротивление врага было сломлено. В боях за Ивановское он потерял около 400 солдат и офицеров и беспорядочно отступил из села, бросив большое количество боевой техники.

В журнале боевых действий 20-й армии тогда было записано: «64-я морская стрелковая бригада уже в течение трех суток вела ожесточенные бои за Ивановское, и к 13 часам 30 минутам 24 декабря бригада при поддержке 1152-го стрелкового полка и 55-й стрелковой бригады окончательно овладела Ивановским.

Противник три раза переходил в контратаки, пытаясь вытеснить сводный батальон моряков бригады из Ивановского, но все эти контратаки были отбиты с большими для противника потерями».

Учитывая высокую боеспособность 64 отдельной морской стрелковой бригады, командование армии использовало ее на наиболее угрожаемых участках обороны, а также для прорыва обороны противника на направлении главного удара.

25 декабря 64-я отдельная морская стрелковая бригада была включена в состав подвижной оперативной группы генерала М. Е. Катукова.

Вследствие понесенных стрелковыми батальонами бригады потерь в ходе боев за Ивановское из них был сформирован сводный батальон. 27 декабря при поддержке танков 1-й гвардейской танковой бригады во взаимодействии с 55-й стрелковой бригадой овладел селом Владычино.

Через четыре дня бригада сдала свой боевой участок в районе Владычино 71-й морской стрелковой бригаде, после чего сосредоточилась в районе Тимково — Тимонино — Аксеново. Отсюда ей предстояло во взаимодействии с 352-й стрелковой дивизией и 55-й стрелковой бригадой в очередной раз порвать оборону противника.

30 декабря два полка 352-й стрелковой дивизии с разных направлений атаковали хорошо укрепленный опорный пункт немцев в селе Тимково, но успеха не имели. И только на следующий день совместными усилиями 352-й стрелковой дивизии и подошедших 64-й отдельной морской и 55-й стрелковых бригад противник в ходе ожесточенного боя был выбит из села и поспешно отступил, оставив около 200 трупов своих солдат и офицеров.

Во время отражения контратаки геройски погиб военный комиссар бригады полковой комиссар В. Тулинов, который стоял у истоков создания соединения, всегда находился среди моряков и был их любимцем.

В начале января 1942 года командир бригады полковник И. М. Чистяков был назначен командиром 8-й гвардейской стрелковой дивизии имени И. В. Панфилова с присвоением звания генерал-майора. Командование бригадой принял полковник А. Д. Кулешов.

К этому времени после многодневных ожесточенных боев в составе бригады от 4,5 тысяч осталось 1,5 тысяч человек. Вступая в должность, новый командир бригады сказал: «Дайте мне человек 500 моряков, и бригада будет такой, какой она была в начале боев; с такой бригадой можно прорвать любую линию обороны». Это была высокая оценка, данная общевойсковым командиром боевой деятельности соединения морской пехоты. 5 января бригада получила 500 человек пополнения.

Командование 20-й армии поставило перед частями 352-й стрелковой дивизии и 64-й отдельной морской стрелковой бригады новую задачу: обеспечить ввод в прорыв 2-го гвардейского кавалерийского корпуса и лыжных частей на участке Исаково — Болвасово. Однако для выполнения этой задачи необходимо было сначала овладеть населенными пунктами Тимонино и Зубово.

За период наступления численность батальонов значительно уменьшилась. В связи с этим 3-й стрелковый батальон временно пришлось расформировать, а оставшийся личный состав передать в 1-й и 2-й стрелковые батальоны.

Утром 10 января 2-й стрелковый батальон бригады с приданной ему 1-й минометной ротой без артиллерийской подготовки атаковал немцев в районе Тимонино, а 1-й батальон с приданной 2-й минометной ротой нанес удар противнику на окраине села Аксеново.

Бой на рубеже Тимонино, Зубово носил ожесточенный характер и продолжался три дня. Противник имел здесь значительное численное превосходство в людях и технике, в результате чего ему удавалось удерживать эти населенные пункты. Части несли потери. К 12 января в двух стрелковых батальонах осталось всего 107 человек. Упорная борьба шла за каждый дом. В сложившейся обстановке командир бригады решился на крайнюю меру, взяв из двух артиллерийских дивизионов по 40 человек для пополнения обескровленных стрелковых частей бригады. Из их числа были сформированы две стрелковые роты.

Утром 13 января части бригады стремительным ударом прорвали оборону, овладели Зубово и начали преследование противника.

18 января командующий Западным фронтом приказал передать 64-ю отдельную морскую стрелковую бригаду в состав 5-й армии. Бригада получила задачу развернуть фронт на север, к утру сосредоточиться в районе Маховское — Лобаново и в дальнейшем наступать в направлении Судислово, Княжьи Горы, Кунилово.

Несмотря на плохое состояние дорог, моряки успешно совершили изнурительный ночной марш, и 19 января авангард бригады — 3-й стрелковый батальон начал наступление на Княжьи Горы. Сразу выбить отсюда обладавшего численным превосходством противника не удалось. Тогда 1-й и 2-й стрелковые батальоны, приняв на ходу 600 человек пополнения, повернули на Паново — Захарово — Кунилово с задачей обойти противника с юга и перерезать дорогу на Кунилово. В создавшейся ситуации немцы, боясь окружения, оставили свои позиции и отошли к району Борисовки.

Два батальона бригады развернули ожесточенные бои с противником за это село, но не могли сломить его сопротивление. Оценив обстановку, командир бригады решил обойти Бористовку силами 1-го стрелкового батальона. Предпринятый маневр полностью удался. Противник, почувствовав опасность окружения, оставил село и начал поспешно отступать.

Шесть суток части бригады преследовали отходившие немецкие части по параллельным дорогам, обходя их фланги и отрезая им пути отхода.

25 января одновременным ударом 2-го и 3-го стрелковых батальонов с севера и 1-го стрелкового батальона с юго-востока был освобожден важный в тактическом плане населенный пункт Кучино.

Дальнейшее продвижение частей и подразделений бригады в направлении Петропавловское успеха не имело. Разведкой боем удалось установить, что части подошли к заранее подготовленному рубежу глубоко эшелонированной обороны противника. Попытка прорвать его с ходу не увенчалась успехом. Требовалась тщательная подготовка.

На фронте наступила передышка. Войска перешли к вынужденной обороне.

25 января 20-я армия закончила Волоколамскую наступательную операцию и вышла к гжатскому оборонительному рубежу противника, который немцы назвали «линией фюрера».

С начала наступления войска 20-й армии с боями прошли более 70 километров. Они освободили 212 населенных пунктов, уничтожили и взяли в плен большое число солдат и офицеров.

64-я отдельная морская стрелковая бригада, наступая в составе 20 армии, в ожесточенных боях освободила 70 населенных пунктов, уничтожила свыше 4000 вражеских солдат и офицеров, захватила два самолета, девять танков, шесть бронетранспортеров, 19 полевых орудий, 46 противотанковых пушек, 37 минометов, 45 станковых пулеметов, 218 ручных пулеметов, 2498 винтовок, 241 автомашину, 62 мотоцикла, четыре склада с боеприпасами, три склада с продовольствием и два склада с интендантским имуществом.

В представлении к награждению 64-й Отдельной морской стрелковой бригады орденом Красного Знамени начальник штаба 20-й армии генерал Л. М. Сандалов писал: «Начав наступление на правом крыле 20-й армии, бригада, энергично действуя на правом фланге армии, все время обеспечивала успешное продвижение других частей армии. Быстрым захватом Белого Раста бригада дала возможность другим частям армии, атакующим Красную Поляну, освободить ее от фашистов и продвинуться вперед.

Своим быстрым выдвижением на Ленинградское шоссе севернее Солнечногорска бригада ликвидировала попытку фашистов организовать оборону по Екатерининскому каналу и далее по Истринскому водохранилищу.

При взятии Волоколамска бригада первой ворвалась в город.

За все время боевых действий бригада неотступно преследовала противника, не давая ему остановиться для обороны. В своих боевых действиях бригада широко применяла ночные действия всегда стремилась обойти и охватить сопротивляющегося противника. Во всех боевых действиях бригада выступала как хорошо сплоченное боевое соединение…»

В наступательных боях в конце декабря 1941 г. отличились и другие действовавшие в составе правого крыла Западного фронта соединения морской пехоты.

При прорыве оборонительного рубежа противника на реке Лама 62-я отдельная морская стрелковая бригада получила задачу овладеть хорошо укрепленным опорным пунктом противника Теребетово.

Вьюжной морозной ночью точно в назначенное время началась артиллерийская подготовка атаки. Огненный шквал обрушился на оборону врага. После этого в атаку пошла морская пехота. Такого яростного натиска немцы еще не видели. Под огнем противника матросы на бегу снимали с себя шинели и полушубки, бросали их на колючую проволоку заграждений. На фоне освещенного заревом начавшихся пожаров и вспышками от разрывов гвардейских реактивных минометов белого снега были хорошо видны полосатые тельняшки и бескозырки.

Настало время показать, на что способны сошедшие на сушу моряки. Не пошли даром проведенные занятия по боевой подготовке. Ну а боевых качеств морским пехотинцам было не занимать.

В Теребетово свой бессмертный подвиг совершила группа разведчиков бригады во главе с Н. Кудряшовым. Разведчики ночью скрытно проникли в самый центр села. Колхозник Носов указал им местонахождение немецкого штаба, а одна из местных жительниц — место, где собирались покутить гитлеровские офицеры. Решение созрело мгновенно. Ворвавшись в избу, разведчики уничтожили всех находившихся там офицеров, кроме трех, которых решили взять с собой и доставить командованию. Однако к месту скоротечного боя прибыло располагавшееся в школе дежурное немецкое подразделение. Завязался ожесточенный бой, в котором моряки уничтожили более 30 фашистов. В это время тяжелое ранение получил командир группы Н. Кудряшов. Он приказал разведчикам отходить, а сам остался прикрывать их отход. Сначала Кудряшов вел огонь из автомата, а потом, приподнявшись, чтобы достать гранаты, потерял сознание. Не успев прийти в себя, он был захвачен немецкими солдатами. Гитлеровцы подвергли моряка жестоким пыткам, изрезали ему лицо бритвой, отрезали нос и уши, выкололи глаза, после чего расстреляли. Затем, привязав к обезображенному телу разведчика тяжелый груз, они бросили его в прорубь реки Лоба. Ночью местные жители, рискуя жизнью, тайком пробрались к реке и, с трудом достав моряка из воды, похоронили за селом.

Развивая наступление, части 62-й ОМСБР освобождали один населенный пункт за другим. Перед самым Новым 1942 годом в журнале боевых действий бригады появилась очередная запись: «К исходу 31 декабря части 62-й морской бригады заняли Мармыш. Затем, в результате трехдневных боев, бригада освободила от немецко-фашистских захватчиков населенные пункты: Теребетов, Званово Лотошинского района, за что получила благодарность Военного Совета 1-й ударной армии».

Упорные бои завязались за село Круглово. Здесь подвиг совершил младший политрук М. Кашников. Николай с детства мечтал стать военным моряком. Служить он попал на один из боевых кораблей Балтийского флота. Вскоре как отличник боевой и политической подготовки был послан на курсы политработников, после окончания которых получил назначение на Тихоокеанский флот. Возглавлял комсомольскую работу в одной из частей, затем в соединении. С началом войны не раз просил отправить его на фронт. Наконец просьбу удовлетворили, и Кашников стал политруком одной из рот 62-й ОМСБР. В первых же боях моряк отличился своей храбростью и боевым мастерством, за что был награжден орденом Красного Знамени.

В это время Кашников писал на флот: «Дорогие друзья-тихоокеанцы, я оправдываю почетное звание воина Красной Армии. Если смерть преградит дорогу, я приму ее. Что смерть в сравнении с тем, за что мы боремся! Я приму ее без страха, но прежде уложу не один десяток фашистов. Они отступают, но сопротивляются отчаянно. А мы гоним и будем гнать их до победного конца!»

Когда в ходе боя за Круглово тяжело ранило пулеметчика, старшего матроса П. Климова, политрук Кашников сам лег за пулемет. Затем, воспользовавшись возникшим у немцев замешательством, подхватил пулемет и с криком: «Ура! За Родину, моряки — вперед!» — бросился на противника, увлекая за собой всю роту. Завязалась рукопашная схватка, в ходе которой враг был выбит из села. В последний момент боя из-за угла сарая раздалась длинная автоматная очередь, сразившая героя. Политрука Кашникова похоронили здесь же у дороги, на западной окраине села.

13 января 1942 года отряд автоматчиков бригады в количестве 300 человек. На 90 процентов состоявший из моряков, ночной атакой овладел населенным пунктом Малеево. Немцы понесли здесь значительные потери. Они вывозили убитых на пяти, а раненых на 12 машинах.

Через три дня бригада получила приказ до 20 января овладеть деревней Марково и уже утром 19 января выбила немцев из этого населенного пункта.

17 января частями 62-й ОМСБР был освобожден районный центр Московской области Лотошино. Его жители увековечили в названиях улиц этого населенного пункта имена героев — морских пехотинцев бригады полковника В. М. Рогова, младшего политрука Н. Ф. Кашникова и краснофлотца Н. А. Кудряшова. 25 января, заслушав отчет Военного совета 1-й ударной армии о ее боевых действиях, Верховный Главнокомандующий передал привет командованию 62-й морской стрелковой бригады. В этот день командование бригады получило радиограмму: «…Товарищ Сталин просил передать вам его приветствие за хорошие действия вверенной вам бригады. Командующий 1-й ударной армией генерал-лейтенант Кузнецов, Член Военного совета — бригадный комиссар Колесников».

Директивой Ставки ВГК от 18 января 1942 года 62-я отдельная морская стрелковая бригада в составе 1-й ударной армии вместе со 2-й гвардейской (бывшей 71-й морской стрелковой) и 84-й отдельной морской стрелковыми бригадами была выведена для кратковременного отдыха и пополнения в район Клина. Здесь перед морскими пехотинцами выступил Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин. В своей речи он отметил большую роль, которую сыграли морские стрелковые бригады в битве за Москву, и в заключение сказал: «Моряки хорошо повоевали под Москвой, надеюсь, на других фронтах не подкачаете».

21 декабря 1941 г. к оборонительному рубежу противника на реке Лама вышла 71-я отдельная морская стрелковая бригада. Действуя на направлении главного удара 1-й ударной армии, бригада с боями прошла около ста километров и освободила 30 населенных пунктов.

В этот же день бригада внезапно окружила и в ожесточенном бою уничтожила немецкий гарнизон в хорошо укрепленном селе Алферово на западном берегу Ламы.

Перед атакой военный комиссар бригады полковой комиссар Е. В. Бобров обратился к морякам со словами из суворовской «Науки побеждать»: «… Неприятель нас не чает, считает за сто верст. Вдруг мы на него, как снег на голову…» Эту науку великого русского полководца морские пехотинцы умело применяли в бою.

Уничтожив у входа огнем из своего автомата двух немецких солдат, командир взвода сержант Васильев ворвался в одну из изб на окраине села. У стола, на котором лежал автомат, стоял подвыпивший офицер, в расстегнутой рубашке с татуировкой на груди в виде орла с фашистской свастикой в лапах. Очумелый поначалу «фриц» попытался схватить автомат, но Васильев застрелил его из пистолета, а немецкий автомат забрал как трофей.

В боевом донесении в штаб армии описание боя заняло несколько строк: «Атака проведена образцово. Гитлеровцы были застигнуты врасплох. Бойцы стали беспощадно истреблять их. Было уничтожено более ста солдат и офицеров противника. Наши потери незначительны — два человека убито и шесть ранено».

Все попытки противника восстановить положение на участке прорыва в полосе наступления 71-й морской стрелковой бригады оказались безуспешны и привели к еще большим потерям. Перед одним из населенных пунктов немцы предприняли психическую атаку. На моряков, стреляя на ходу, надвигались густые цепи немецких автоматчиков. Они подходили все ближе. Уже стали видны детали обмундирования и очертания лиц. Остались считаные десятки метров, и только тогда по команде командира бригады моряки открыли огонь. Стреляли почти в упор, наверняка.

В очередном донесении в штаб армии сообщалось, что «фашисты гибли сотнями, их ряды редели с каждой минутой. Наконец дрогнули, побежали назад…». В этом бою было уничтожено до 400 немецких солдат и офицеров.

Немцы еще дважды предпринимали против бригады психические атаки. Но всякий раз морские пехотинцы подпускали идущих во весь рост пьяных гитлеровцев на близкое расстояние, уничтожали огнем из стрелкового оружия и отбрасывали штыковыми контратаками.

В это время полковник Н. П. Безверхов докладывал флотскому командованию: «За пять дней непрерывных боев враг понес значительные потери. Было истреблено полтора батальона пехоты, в том числе 30 офицеров и 64 унтер-офицера, захвачены большие трофеи.

Характерен бой за деревню Тимоново. Он знаменателен тем, что мы добились окружения гитлеровцев в полном смысле этого слова. Демонстрируя атаку с фронта, наши флотские подразделения охватили деревню с флангов. Группа автоматчиков во главе с тов. Файфманом совершила глубокий обход в тыл. Ни один фашист не вырвался из железного кольца наступающих моряков».

В начале 1942 года все соединения морской пехоты Западного фронта облетела радостная весть — 71-й морской стрелковой бригаде было присвоено наименование «гвардейской». В приказе народного комиссара обороны от 5 января 1942 г. говорилось: «За проявленную отвагу в боях за Отечество с немецкими захватчиками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность преобразовать 71-ю морскую стрелковую бригаду во 2-ю гвардейскую стрелковую бригаду».

Так в битве за Москву родилась гвардия советской морской пехоты. 71-я отдельная морская стрелковая бригада (I формирования) стала первым гвардейским соединением Военно-Морского Флота.

Вручение гвардейского знамени бригаде состоялось в только что освобожденном моряками населенном пункте Высоковка. Несмотря на сильный мороз играл военный духовой оркестр. В строю замерли первые гвардейцы морской пехоты. Они с честью выполнили свой воинский долг перед Родиной.

Битва за Москву приближалась к своему завершению. 11 января 2-я гвардейская стрелковая бригада, усиленная дивизионами гвардейских минометов, освободила деревню Сидельницы. А на следующий день, сломив упорное сопротивление противника, овладела селом Спас-Помазково, прорвав на этом участке немецкий оборонительный рубеж на реке Лама на всю его тактическую глубину.

Совинформбюро в сводке от 5 февраля 1942 года, как бы подытоживая боевую деятельность бригады, сообщало: «За последние дни боев на одном из участков Западного фронта гвардейская часть командира Безверхова разгромила три полка вражеской пехоты и захватила 15 немецких танков, 460 автомашин, 5 броневиков, 15 транспортеров, 20 орудий, 50 пулеметов, 30 минометов, 200 автоматов и большое количество снарядов, патронов и гранат».

Успешно вела боевые действия в составе 1-й ударной армии и 84-я отдельная морская стрелковая бригада. К 21 декабря 1941 года бригада, действуя в качестве передового отряда армии, внезапным ударом разгромила до полка противника на подступах к деревням Павельцево, Петровское и овладела этими населенными пунктами. Потери немцев составили: до 1000 человек личного состава, 30 танков, 21 орудие, 50 пулеметов, 250 автомашин, 150 мотоциклов и т. д.

18 декабря 84-я ОМСБР овладела сильно укрепленным немецким опорным пунктом Теряева Слобода и первой вышла к оборонительному рубежу противника на реке Лама, где по приказу командующего 1-й ударной армии перешла к обороне.

15 января, перейдя совместно с другими соединениями армии в наступление, бригада прорвала оборону противника на реке Лама, овладела деревней Зубово и с боями начала развивать наступление на северо-запад. К 19 января 84-я ОМСБР освободила около 20 населенных пунктов и вышла к станции Шаховская. В ходе боев бригада потеряла до 50 процентов личного состава и была выведена в поселок Новозавидово под Клином для отдыха.

Начав боевые действия под Москвой, 84-я отдельная морская стрелковая бригада с боями прошла на запад более 180 км. За это время она освободила 35 населенных пунктов, уничтожила свыше 4000 солдат и офицеров противника и захватила большие трофеи.

За умелые боевые действия по разгрому немецко-фашистских захватчиков под Москвой, проявленные при этом мужество и отвагу всему личному составу бригады была объявлена благодарность Верховного Главнокомандующего. Командир бригады генерал-майор М. Е. Козырь и военный комиссар полковой комиссар В. С. Андреев получили личную благодарность командующего Западным фронтом Г. К. Жукова. Свыше 150 наиболее отличившихся морских пехотинцев были награждены боевыми правительственными наградами.

На завершающем этапе в битве за Москву приняла участие 75-я отдельная морская стрелковая бригада. Это пятое по счету из направленных под Москву соединений морской пехоты на 75 процентов состояло из моряков Черноморского флота, Каспийской флотилии, а также курсантов Высшего военно-морского училища им. М. В. Фрунзе и Каспийского высшего военно-морского училища.

Прибыв 18 декабря 1941 года в Люблино, бригада вошла в подчинение командующего Московской зоны обороны как резерв Ставки ВГК.

Действуя с января 1942 года в составе 2-го гвардейского стрелкового корпуса 1-й ударной армии, 75-я морская стрелковая бригада (командир капитан I ранга К. Д. Сухиашвили) освободила десятки населенных пунктов (в т. ч. Князево, Филадгино, Козлово, Давыдово, Сычево, Михалкино и др.). В середине января она участвовала в прорыве обороны противника на реке Лама. Затем, развивая наступление, вышла к станции Шаховская.

Бригаде недолго пришлось сражаться на московской земле. После первого боевого успеха она была 17 января срочно переброшена на Северо-Западный фронт, где сразу отличилась своими ратными подвигами и вскоре была преобразована в 3-ю гвардейскую стрелковую бригаду.

Вслед за 75-й отдельной морской стрелковой бригадой под Москву в Лихоборы прибыла шестая по счету, 74-я отдельная морская стрелковая бригада, которая формировалась из числа курсантов военно-морских училищ, матросов и старшин Каспийской флотилии. В ее составе находились также моряки Черноморского флота и Азовской флотилии. Командиром бригады был назначен бывший командир учебного отряда Каспийской флотилии комбриг С. В. Лишенков.

74-я ОМСБР была включена в состав войск Московской зоны обороны и поступила в подчинение командующего 7-й гвардейской армии генерал-майора Грязнова. Ее личный состав разместился в районе Химки — Ховрино и занимался боевой подготовкой на стадионе «Динамо», а также за городом. Вслед за 75-й морской бригадой она была срочно переброшена под Старую Руссу, где вскоре отличилась во многих боях.

Таким образом, морские стрелковые бригады внесли существенный вклад в разгром немецко-фашистских войск в Московской стратегической наступательной операции. Соединения морской пехоты общей численностью около 50 тысяч человек действовали на направлении главного удара в качестве передовых и подвижных отрядов 1-й ударной и 20-й армий, а также решали наиболее сложную задачу прорыва стратегической обороны противника.

Высоко оценивая действия морской пехоты в битве за Москву, Маршал Советского Союза Г. К. Жуков отмечал, что «морские стрелковые бригады… покрыли себя боевой славой и в значительной степени способствовали общему успеху советских войск».

Разгром немецких войск под Москвой имел огромное военно-политическое значение, ознаменовав провал плана «молниеносной войны». На полях сражений под Москвой был развеян миф о непобедимости войск вермахта.

Даже некоторые немецкие генералы были вынуждены признать, что «Московская битва принесла немецким войскам первое крупное поражение во второй мировой войне».

Английский военный историк Джон Ф. Фуллер, характеризуя значение разгрома немецко-фашистских войск под Москвой, отмечал, что «германская армия так и не вернула утраченную энергию, а в глазах всего мира она лишилась ореола непобедимой армии».

Поражение немецких войск под Москвой имело огромное международное политическое значение, оно заставило правящие круги империалистических стран иначе оценивать возможности Советских Вооруженных Сил. Битва за Москву вошла в историю как выдающееся событие Второй мировой войны.

Следует отметить, что успеху советских войск под Москвой способствовали наступательные операции в районах Тихвина и Ростова, в которых также активное участие принимали соединения морской пехоты.

Неудачный исход оборонительных операций советских войск в летней кампании 1942 года на воронежском направлении и в Донбассе привел к образованию огромной бреши в обороне на всем южном крыле советско-германского фронта, что позволило противнику успешно развивать наступление на Сталинградском направлении и на Кавказ.

В сложившейся обстановке Ставка Верховного Главнокомандования с целью ликвидации последствий прорыва немецких войск на юге на базе созданных к весне 1942 года резервных армий сформировала Воронежский и Сталинградский фронты.

В это трудное для страны время Государственный Комитет Обороны использовал личный состав Военно-Морского Флота как стратегический резерв. Следует отметить, что если в 1941 году на сухопутные фронты ушло около 147 тысяч моряков, то в 1942 году их число увеличилось до 189 тысяч человек. При этом, 102 тысяч человек выделил Тихоокеанский, около 35 тысяч — Балтийский, 27 тысяч — Северный флоты и около 10 тысяч — Центральные управления НК ВМФ и ВВМУЗы.

Случилось так, что ко времени прибытия тихоокеанцев и амурцев в европейскую часть страны особенно напряженная обстановка сложилась в междуречье Волги и Дона, куда была направлена большая часть моряков.

Всего в битве на Волге участвовало более 100 тысяч моряков. В 1942 году Военно-Морской Флот передал на сухопутный фронт 190 тысяч человек, значительная часть которых была направлена на Сталинградский фронт. Личный состав Тихоокеанского, Северного и Балтийского флотов воевал в составе 42, 92, 124, 141, 143-й стрелковых бригад; 24, 33, 49-й гвардейских стрелковых, 41, 98, 192, 284, 308-й и др. стрелковых дивизий.

На обширных степных просторах междуречья Волги и Дона развернулась грандиозная по своему размаху, количеству войск и боевой техники и напряженности битва, за ходом которой следил весь мир.

Здесь, на подступах к Сталинграду, решалась судьба не только советского государства, но, возможно, и всей мировой цивилизации.

В июле 1942 года на Сталинградском фронте создалась крайне сложная обстановка. 28 июля народный комиссар обороны издал известный Приказ № 227, который отражал исключительную напряженность сложившегося на юге страны положения.

Учитывая важность Сталинградского стратегического направления, Ставка Верховного Главнокомандования направила сюда большое количество подготовленных резервов. Только с 23 июля по 1 октября 1942 года под Сталинград прибыли 55 стрелковых дивизий, девять стрелковых бригад, семь танковых корпусов и 30 танковых бригад. В их числе было несколько соединений морской пехоты.

В июле 1942 года 66-я и 154-я морские стрелковые бригады, позднее переименованные в гвардейские, сыграли решающую роль в срыве попытки передовых частей противника с ходу прорваться к Сталинграду.

19 июля 1942 года на Сталинградский фронт прибыла 66-я морская стрелковая бригада, вошедшая в состав 64-й армии. С первых дней пребывания на фронте бригада приняла активное участие в боевых действиях, совместно с войсками армий прикрывая переправы через реки Дон и Чир.

Во второй половине дня 26 июля 1942 года противник прорвал оборону на правом фланге 64-й армии и начал развивать наступление, стремясь выйти к реке Чир и нанести удар в стык между 62-й и 64-й армиями. К этому времени резервов 64-я армия не имела. 137-я танковая бригада из-за отсутствия бензина до Нижнее-Чирской не дошла. В этой крайне сложной обстановке по приказу командующего армией на направление наступления главных сил противника была выдвинута 66-я морская стрелковая бригада с артиллерийским дивизионом.

Как отмечал впоследствии в своих воспоминаниях бывший командующий 64-й армией Маршал Советского Союза В. И. Чуйков, «вместо танков на обеспечение стыка 214-й и 229-й дивизий пришлось поставить батальоны морских пехотинцев 66-й бригады с их артиллерийским дивизионом, которые вскоре были атакованы с воздуха, а затем и немецкими танками. Моряки залегли и начали отбивать вражеские атаки».

Выполняя поставленную ей боевую задачу, бригада с марша заняла оборону северо-западнее станицы Нижне-Чирская.

К этому времени противник, стремясь любой ценой захватить переправы через реку Дон и отрезать от них отходившие войска 64-й армии, при поддержке авиации и артиллерии атаковал боевые порядки 66-й морской стрелковой бригады.

Батареи артиллерийского дивизиона 76-мм орудий едва успели развернуться в боевой порядок, как по ним открыли огонь атакующие танки противника. Немцы не предполагали встретить в этом районе организованное сопротивление и поэтому на полном ходу мчались к станице, ведя огонь из орудий. За танками наступали моторизованные подразделения.

Первыми по атакующим немецким танкам точный и быстрый огонь открыли батареи артиллерийского дивизиона 76-мм орудий.

Когда в напряженный момент боя в одной из батарей дивизиона вышел из строя весь орудийный расчет, к орудию встал воспитанник ВВМУ им. М. В. Фрунзе старший лейтенант В. Перфильев. Он один, действуя за весь расчет, продолжал вести меткий огонь. Больше часа длился кровопролитный бой, победу в котором одержали артиллеристы морской пехоты. Противник был вынужден отойти, потеряв 12 танков.

На позиции 3-го батальона бригады наступало около 40 немецких танков. Половина из них атаковала боевые порядки 8-й стрелковой роты старшего лейтенанта Ф. Я. Филатова.

К этому времени боевые части 66-й МСБР, понесшие значительные потери в предыдущих боях, испытывали острый недостаток в боеприпасах. Не хватало даже противотанковых гранат и бутылок с зажигательной смесью.

Лавина бронированных машин, на предельной скорости ведя непрерывный огонь из орудий и пулеметов, стремительно накатывалась на роту, которая стала нести потери.

В эту критическую минуту боя наперерез немецким танкам из окопов бросились со связками гранат моряки-тихоокеанцы — командир 3-го взвода старший лейтенант В. Ф. Стрельцов и командир отделения этого же взвода старший сержант И. С. Серов. Под головными машинами один за другим раздались два взрыва, и они остановились. Остальные танки повернули в сторону. Так два отважных морских пехотинца ценой собственной жизни помогли батальону выполнить боевую задачу.

Ожесточенный бой продолжался около часа. Потеряв 12 подбитых и сожженных танков, противник был вынужден отойти. Упорное сопротивление морских пехотинцев немецкое командование приняло за хорошо подготовленную оборону и до самого вечера атак пехоты и танков на Нижне-Чирскую не предпринимало. До того чтобы сломить сопротивление морских пехотинцев 66-й МСБР, противник использовал свою авиацию, которая волнами по 20–25 самолетов наносила удары по боевым порядкам бригады, тылам и переправам через реки Дон и Чир.

Таким образом, героические действия бригады не позволили танковой группе немецких войск прорваться к станице Нижне-Чирской, переправиться через реку Чир и выйти во фланг и тыл 62-й армии с юга.

В июле и августе 1942 года бригада вела ожесточенные сдерживавшие бои с наступавшими немецко-фашистскими войсками. Все это время она стойко и мужественно отражала непрерывные атаки рвущегося к Сталинграду численно превосходящего противника, а иногда смело и решительно контратаковала его.

13 сентября части 66-й морской стрелковой бригады, занимавшие участок обороны протяженностью 5 км по фронту западнее Бекетовки, перешли в наступление с целью улучшения занимаемых позиций. В ходе контратаки морские пехотинцы отбросили противника и закрепились на новом, более выгодном в тактическом отношении рубеже. Четырнадцать раз немцы численностью до двух пехотных полков атаковали позиции бригады, но так и не смогли овладеть ими

В дальнейшем бригада участвовала в ожесточенных оборонительных боях за Сталинград, а затем в контрнаступлении и уничтожении окруженной группировки немецко-фашистских войск.

19 июля 1942 года в состав 64-й армии Сталинградского фронта вошла прибывшая с Северо-Кавказского фронта 154-я морская стрелковая бригада. С 20 по 27 июля бригада вела ожесточенные оборонительные бои на правом берегу Дона. 25 июля противник силой до полка пехоты при поддержке танков трижды атаковал позиции 1-го и 2-го батальонов бригады, но не смог добиться успеха.

Моряки подпускали немецкие танки на близкое расстояние, и, когда до них оставались считаные метры, из окопов летели гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Пехота отсекалась от танков уничтожающим огнем из минометов и стрелкового оружия. Всякий раз немцы с большими потерями возвращались в исходное положение.

Рано утром 20 июля после массированной артиллерийской подготовки противник силами более трех пехотных батальонов снова атаковал позиции 154-й МСБР. Однако бригада, несмотря на понесенные потери, успешно отразили все атаки немцев. Более того, 2-й батальон, дерзкой контратакой отбросив противника, продвинулся вперед и лишь поздно вечером по приказу командира бригады отошел на прежний рубеж.

26-27 июля 154-я морская стрелковая бригада, выполняя приказ штаба 64-й армии, отошла на левый берег Дона, где получила задачу не допустить форсирования реки противником и оказать помощь частям 214-й стрелковой дивизии в переправе через Дон.

Для обеспечения переправы частей 214-й СД и 154-й МСБР на левом берегу Дона были оставлены 1-й и 2-й батальоны бригады. В течение пяти суток морские пехотинцы при поддержке артиллерийских и минометных батарей отражали атаки превосходящих сил противника, который стремился любой ценой прорваться к переправам. Батальоны бригады, имевшие в своем составе всего по 120 человек, мужественно и стойко удерживали занимаемые позиции.

Только в течение одного дня 27 июля противник предпринял пять атак. В последней из них на позиции 1-го батальона наступали свыше двух пехотных батальонов и кавалерийский эскадрон при поддержке двух танкеток. Морские пехотинцы не только отразили атаку значительно превосходящих сил противника, но, перейдя в контратаку, обратили его в бегство.

Между тем напряжение боя продолжало возрастать. До взвода немецких автоматчиков просочились в тыл 2-го батальона. Командир батальона направил туда трех автоматчиков во главе с политруком Мишутиным. Скрытно подобравшись к кустам, где засели солдаты противника, моряки забросали их гранатами. Оставшиеся в живых десять гитлеровцев бросились бежать, но были уничтожены огнем из автоматов. При этом один из них был взят в плен.

В ходе боев за переправу многие морские пехотинцы проявили героизм, отвагу, находчивость и высокое воинское мастерство. Командир роты 2-го батальона лейтенант Тропин с восемью моряками отразил яростную атаку превосходящих сил противника. При этом командир роты огнем из пулемета лично уничтожил около 60 гитлеровцев. Командир взвода Потапов с восемью автоматчиками успешно отразил атаку пехотного батальона. Пьяные немцы, ведя непрерывный огонь из автоматов, шли в полный рост. Будучи дважды раненным, Потапов не покинул поле боя. Когда кончились патроны, отважный офицер вместе со своими боевыми товарищами продолжал уничтожать врага гранатами, воодушевляя моряков личным примером.

Всего в боях за переправы на Дону 154-я морская стрелковая бригада уничтожила около 3500 солдат и офицеров противника, две артиллерийских и три минометных батареи, 20 пулеметных точек. За боевые подвиги и отвагу в боях с немецко-фашистскими захватчиками 393 человека личного состава бригады были награждены боевыми орденами и медалями.

28 августа бригада, занимавшая к этому времени участок обороны под станицей Тингута, вступила в ожесточенные бои с частями 48-го немецкого танкового корпуса. Через два дня немцы отрезали 1-й батальон старшего лейтенанта А. М. Дорофеичева от остальных частей бригады. В течение 12 часов морские пехотинцы мужественно и стойко сражались в окружении, а затем решительным ударом прорвали кольцо окружения. В этом бою, предпочтя смерть фашистскому плену, геройски погиб заместитель командира артиллерийского дивизиона лейтенант Голован, который подорвал себя вместе с орудием.

Батальон под командованием старшего лейтенанта И. Н. Рубана за двое суток отразил восемь атак противника. На третий день немцы увеличили силы атакующей пехоты до двух батальонов. В сложившейся обстановке И. Н. Рубан, проявив смекалку и зрелое тактическое мастерство, умело организовал бой. У входа в лощину, на направлении вероятного наступления немцев, он расположил взвод под командованием Петрова с задачей, имитируя отход с занимаемых позиций, завлечь атакующего противника в лощину, по обеим сторонам которой были скрытно размещены главные силы с пулеметами и минометная батарея Бабаева.

Бой развернулся по разработанному командиром батальона плану. Под натиском атакующей немецкой пехоты подразделение, оборонявшее вход в лощину, начало отходить, заманивая противника в «огневой мешок». По сигналу командира пулеметчики открыли фланговый кинжальный огонь по втянувшейся в лощину немецкой пехоте. Одновременно открыли уничтожающий огонь из стрелкового оружия основные силы батальона. Застигнутый врасплох противник потерял в этом бою до 300 солдат и офицеров.

За умелое руководство боевыми действиями батальона и проявленные при этом мужество и отвагу старший лейтенант Иван Назарович Рубан 5 ноября 1942 года первым в Вооруженных Силах СССР был награжден орденом Александра Невского.

1 сентября 154-я МСБР занимала оборону в районе деревни Елхи. Ожесточенные бои здесь не прекращались до перехода советских войск в контрнаступление.

За время оборонительных боев на подступах к Сталинграду бригада уничтожила 1120 солдат и офицеров противника, 13 танков, семь орудий, семь дзотов, рассеяла и частично уничтожила три роты и кавалерийский эскадрон, подавила семь артиллерийских батарей.

Оценивая роль 66-й и 154-й морских стрелковых бригад в Сталинградской оборонительной операции, следует отметить, что на 20 июля 1942 г. 64-я армия Сталинградского фронта состояла из четырех стрелковых (29, 112, 214 и 229-я) дивизий и двух морских стрелковых бригад.

Фактическая укомплектованность стрелковых дивизий в этот период была значительно меньше штатной. Так, в составе действующих фронтов имелось 16 процентов дивизий численностью от двух до четырех тысяч человек, 20 процентов — по четыре-пять тысяч, 20 процентов — по пять-шесть тыс., 16 процентов — по шесть-семь тысяч и 28 процентов — от семи до восьми тысяч человек. В это же время морские стрелковые бригады имели численность по шесть тысяч человек. Несложные арифметические расчеты позволяют определить, что в количественном отношении морские стрелковые бригады составляли более 40 процентов численности стрелковых дивизий.

Признанием боевого мастерства, отваги, мужества и героизма морских стрелковых бригад в битве за Сталинград стало преобразование 66-й и 154-й МСБР соответственно в 11-ю и 15-ю гвардейские морские стрелковые бригады.

В разгар напряженных сентябрьских боев в Сталинград прибыла действовавшая до августа 1942 года на Северо-Западном фронте 42-я стрелковая бригада. Во время следования к Сталинграду это состоявшее из моряков Северного флота соединение получило пополнение в количестве двух тысяч человек моряков Беломорской военной флотилии. Выгрузившись на станции Заплавная, 42-я СБР вошла в состав 62-й армии.

5 сентября бригада вступила в бои на ближних подступах к Сталинграду. Совместно с другими частями и соединениями 62-й армии она мужественно отражала атаки пехоты и танков противника, стремящегося прорваться к Волге в центре обороны армии.

С 7 по 9 сентября 42-я стрелковая бригада вела тяжелые оборонительные бои с немецко-фашистскими войсками, наносившими главный удар в направлении Опытной Станции. Противник сосредоточил здесь значительные силы. Его действия поддерживала авиация, насчитывавшая более ста самолетов. Но и в этот раз враг не смог преодолеть стойкость и мужество ставших на его пути непреодолимой преградой частей и подразделений морской пехоты.

Только за два дня боев 11 и 12 сентября личный состав бригады уничтожил около 900 солдат и офицеров противника, подбил восемь танков, сбил один самолет и уничтожил много другой боевой техники.

С 13 сентября 1942 года начался второй этап героической обороны Сталинграда. К этому времени 62-я армия сражалась в черте города. Передний край обороны проходил по рубежу: поселок Рынок, Спартаковка, Орловка разъезд Разгуляевка, станция Садовая, пригород Минина, Купоросное.

Немецко-фашистские войска продолжали атаковать передний край обороны 62-й армии днем и ночью. Бои в городе приобрели упорный и ожесточенный характер. В Сталинграде создалось крайне тяжелое положение. Имея значительное превосходство в силах и средствах, противник захватил все господствующие высоты, что позволило ему обстреливать всю занимаемую советскими войсками территорию города.

В этих боях с наибольшей силой проявились лучшие боевые качества морской пехоты.

К исходу 15 сентября 1942 года войска 62-й армии удерживали только небольшую полоску территории города на берегу Волги. Глубина обороны в отдельных местах сократилась до трех километров, а на некоторых участках она проходила в 500 м от берега. Переправы на Волге и левый берег реки постоянно находились под артиллерийско-минометным огнем противника. Его авиация днем и ночью наносила удары по переправам, а артиллерия вела огонь по подступам к Волге.

Действия 42-й и 92-й отдельных стрелковых бригад в южной части Сталинграда 18–20 сентября 1942 г. [60]

Примечания : 1) Для укомплектования 42-й и 92-й отдельных стрелковых бригад Беломорская ВМБ выделила четыре батальона общей численностью 3123 чел. / ЦВМА. Ф. 2941. Оп. 2. Д. 22. Л. 408–427; Д. 23. Л. 24–44; 2) Морская пехота Северного флота выделила 3299 чел. / Кабанов С. И. Поле боя — берег. — М. Воениздат, 1977. С. 147–148; Павловский Г. Присяга в сердце // На страже Заполярья. 1972. 11 марта. С. 2

17 сентября в результате отхода соседей на правом и левом флангах, части 42-й стрелковой бригады были окружены в районе Дубовой Балки. В течение суток они героически сражались с численно превосходящим противником и к утру следующего дня прорвались из окружения, эвакуировав всех раненых.

В этих боях нередко отделение отражало атаку роты противника, усиленной танками, а взвод оборонялся против батальона. В ротах оставалось по 20–30 человек, а в 1-й роте (командир — старший лейтенант Г. С. Филимонов) 4-го батальона — 17 человек. Только за два дня боев эта горстка 17 храбрецов отразила 14 атак, уничтожила восемь танков и более 150 гитлеровцев. Командир батальона старший лейтенант Ф. С. Жуков лично уничтожил 20 немецких солдат. Старшина 2 статьи В. В. Борисоглебский из противотанкового ружья подбил три, а краснофлотец. В. Н. Балацин два танка. Главный старшина И. В. Репин из противотанкового ружья поджег немецкий танк, а 10 гитлеровцев уничтожил огнем из пулемета. 120 солдат и офицеров противника уничтожил из пулемета сержант Н. А. Рындин. Все перечисленные морские пехотинцы были награждены боевыми орденами.

В ходе двухдневных оборонительных боев 17 и 18 сентября бригада уничтожила 1655 гитлеровцев и подбила 16 танков. Ее потери за это время составили 153 человек убитыми и 308 ранеными.

С 19 по 26 сентября 42-я стрелковая бригада вела ожесточенные уличные бои с непрерывно атакующей пехотой и танками противника.

Наиболее ожесточенные бои развернулись 21 и 22 сентября, когда немцы под прикрытием ураганного огня артиллерии и минометов предприняли очередную попытку прорваться на левый берег реки Царица со стороны станции Сталинград-2. Однако и на этот раз морские пехотинцы сорвали замысел противника и заставили его вернуться на исходный рубеж.

Во взаимодействии с частями 35-й гвардейской стрелковой дивизии 42-я стрелковая бригада сдерживала атаки крупных сил немцев, стремящихся прорваться в центр города с южного направления.

Противник силами до трех пехотных полков, усиленных двумя артиллерийскими дивизионами и танковой ротой, перешел в решительное наступление, стремясь овладеть районом элеватора и выйти к Волге.

В этих боях морские пехотинцы проявили исключительный героизм и непоколебимую стойкость.

28 сентября из остатков бригады был сформирован сводный батальон, который героически сражался в северо-западной части Сталинграда

1 октября сводный батальон бригады под сильным артиллерийским огнем и ударами авиации противника начал наступление на северо-западную окраину поселка Баррикада, имея ближайшую задачу выбить немцев из занимаемых ими кварталов, выйти на юго-западную окраину поселка и в последующем овладеть балкой Вишневая.

В ночь на 3 октября батальон выполнил поставленную задачу. Однако вследствие неприкрытых флангов и понесенных потерь, он вынужден был отойти и занять оборону участка Дизельная, Верхнеудинская. После трехдневных кровопролитных боев в батальоне осталось 10 человек среднего командного состава и 42 человека рядовых и младших командиров. Однако до 16 октября морские пехотинцы упорно удерживали занимаемый рубеж.

17 октября по приказанию командующего 62-й армии остатки сводного батальона были переданы 308-й СД, а штаб бригады переправился на левый берег Волги. На этом закончился героический путь 42-й стрелковой бригады в первом периоде войны. За это время бригада уничтожила около 19 тысяч солдат и офицеров противника, подбила и сожгла около 70 танков, освободила 41 населенный пункт. За героизм и мужество, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками 120 морских пехотинцев бригады были награждены боевыми орденами и медалями, 248 представлены к правительственным наградам.

16 сентября 1942 года в состав 62-й армии Сталинградского фронта вошла 92-я стрелковая бригада, сформированная из моряков Северного и Балтийского флотов. В остав бригады входило около 25 000 человек морской пехоты Северного оборонительного района. Это были закаленные в боях краснофлотцы, старшины и офицеры 12, 63 и 254-й бригад морской пехоты. Перед отправкой на Сталинградский фронт бригада насчитывала 6070 чел.

На следующий день 92-я стрелковая бригада, переправившись через Волгу, заняла оборону в горящих кварталах центральной части города между рекой Царицей и улицей Балхашской рядом с обескровленной в боях 42-й стрелковой бригадой, которая во взаимодействии с другими частями 62-й армии отражала попытки противника прорваться к Волге по долине реки Царица.

К исходу 18 сентября морские пехотинцы бригады без поддержки танков, артиллерии и авиации, преодолевая упорное сопротивление противника, освободили семь улиц, выбили немцев из вокзала Сталинград-2, пробились к элеватору и помогли выйти из окружения подразделениям 42-й СБР, которые в течение четырех суток вели здесь тяжелые бои.

Бои за элеватор продолжались с нарастающими ожесточением. Немцы не прекращали обстреливать и атаковать этот важный в тактическом отношении опорный пункт на южной окраине Сталинграда. Это было самое высокое здание в южной части города. С него просматривалась значительная часть территории. С крыши элеватора наблюдатели могли корректировать огонь артиллерии на глубину нескольких кварталов.

Первоначально элеватор обороняли подразделения 100-го гвардейского стрелкового полка 35-й гвардейской стрелковой дивизии. Затем им на помощь пришли морские пехотинцы 92-й стрелковой бригады.

Бои за элеватор шли днем и ночью. Артиллерия противника вела по нему ураганный огонь. Снаряды крупного калибра пробивали стены элеватора, образуя в них огромные бреши. На некоторых этажах горело зерно. Дым быстро распространялся на верхние этажи. Становилось трудно дышать. Поэтому некоторые защитники элеватора поднимались на крышу, а часть спускалась на нижние этажи. Дым и огромные облака пыли затрудняли ведение наблюдения. Немецкие автоматчики вели непрерывный огонь. Пули, попадая в бетон и металлические конструкции, с резким свистом разлетались в разные стороны. Танки в упор били по элеватору. В его железобетонном корпусе грохот от разрывов снарядов усиливался в несколько раз. Многие защитники здания были контужены.

К 7:00 21 сентября в сражавшейся рядом с 92-й стрелковой бригадой 35-й гвардейской стрелковой дивизии в строю осталось всего 80 человек, которые с большим трудом удерживали здание южнее устья реки Царица.

В создавшейся обстановке командование 62-й армии передало в распоряжение командира 35-й гвардейской стрелковой дивизии один из батальонов бригады.

Морские пехотинцы сразу оказались в самом пекле ожесточенных боев. К этому времени две роты немецких автоматчиков при поддержке танков, уничтожив небольшой заслон 35-й гв. СД, пробились к берегу Волги в районе мола. Здесь морские пехотинцы вместе с оставшимися в строю гвардейцами в ожесточенной рукопашной схватке уничтожили прорвавшихся немецких автоматчиков и восстановили положение.

После этого 92-я стрелковая бригада по приказу командующего 62-й армией сосредоточилась в районе развалин консервного завода, где приняла полосу обороны от 35-й гвардейской стрелковой дивизии. В это же время отдельные группы этой дивизии были переданы в состав 42-я и 92-й стрелковых бригад, продолжавших сражаться на берегу реки Сторицы.

23 сентября пехота противника при поддержке танков окружила героически оборонявшие элеватор две роты 2-го батальона бригады. Бои здесь по-прежнему отмечались крайней ожесточенностью. Морские пехотинцы по 10–12 раз в день переходили в контратаки. Они дрались в тельняшках. Тельняшка, как бессмертная «морская душа», придавала морякам силу и мужество. Она помогала в дыму и пыли рукопашных схваток отличить своих «братишек» от врага.

Отдельные этажи и хранилища зерна по нескольку раз переходили из рук в руки. Каждая из немецких атак или контратак морских пехотинцев завершалась яростной рукопашной схваткой. Оценивая мужество и стойкость защитников элеватора, командующий 62-й армией В. И. Чуйков впоследствии писал: «Бои на южной окраине города в районе элеватора по упорству наших людей заслуживают особого внимания».

В это же время шли упорные бои и на других участках обороны 92-й стрелковой бригады. Когда немецкая авиация наносила бомбовые удары, день превращался в ночь. Нередко самолеты противника, построившись в круг, методически сбрасывали свои смертоносный груз на занимаемые подразделениями бригады позиции. Вслед за ударами бомбардировочной авиации открывала ураганный огонь немецкая артиллерия. Он не прекращался в течение нескольких часов. Развалины кирпичных зданий и деревянных построек в буквальном смысле вновь «перепахивались» бомбами и снарядами. Казалось, что все живое здесь было уничтожено. Однако морские пехотинцы продолжали сражаться.

Несколько дней 92-я стрелковая бригада вместе с остатками переданных в ее распоряжение частей 35-й гвардейской стрелковой дивизии вела уличные бои, удерживая район элеватора, угловые дома Баррикадной и Рабоче-Крестьянской улиц, а также железнодорожный вокзал Сталинград-2.

Упорные и кровопролитные бои велись за каждое здание, каждый этаж. Немцы при поддержке артиллерии и авиации по нескольку раз в день атаковали позиции бригады, но не могли сломить стойкость морских пехотинцев. Даже раненые моряки отказывались покидать поле боя и продолжали сражаться. Старшина 2-й статьи М. Ласточкин получил ранение в грудь. Однако после перевязки он, несмотря на требование врача отправиться в тыл, остался в строю. В этот день отважный морской пехотинец уничтожил 25 гитлеровцев, за что был награжден орденом Красного Знамени.

25 сентября немцы прорвали оборону и вышли к устью реки Царицы, где располагался командный пункт бригады. Контратакой роты автоматчиков прорвавшийся противник был уничтожен. Однако на следующую ночь КП бригады пришлось перенести на остров Голодный. К этому времени значительно поредевшие подразделения бригады закрепились в 50–70 метрах от берега Волги.

Высокое боевое мастерство, стойкость и самоотверженность проявили в этих боях моряки-бронебойщики 4-го батальона во главе с командиром роты младшим лейтенантом А. Волковым. Они вели упорные оборонительные бои на танкоопасном направлении улицы Циолковского. Нередко бои переходили здесь в ожесточенные рукопашные схватки. От подразделения Волкова осталось всего девять человек. Трое суток моряки отражали непрерывные атаки пехоты и танков противника. Они уничтожили более 300 немецких солдат и офицеров, подожгли 13 танков. За героизм и отвагу, проявленные в этом бою, все морские пехотинцы группы были награждены орденом Красного Знамени, а командир роты А. И. Волков — орденом Ленина.

Орденом Красного Знамени были награждены и многие другие моряки-североморцы. Санитарки Е. Ф. Богданова и Н. С. Капитонова, вынесшие с поля боя соответственно 160 и 120 раненых морских пехотинцев с оружием, были удостоены ордена Ленина.

Всего в напряженных кровопролитных боях с 17 по 27 сентября остатки 92-й стрелковой бригады по приказу командующего 62-й армии были отведены на остров Голодный, где из них был сформирован сводный батальон.

В ночь на 28 сентября этот батальон был переправлен в район завода «Баррикады» на усиление 308-й стрелковой дивизии полковника Л. Н. Гуртьева.

15 октября сводный батальон бригады в составе 147 человек был вновь переброшен в центральную часть Сталинграда для усиления 37-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора В. Г. Жолудева. В течение дня морские пехотинцы гранатами и бутылками с зажигательной смесью отражали атаки немецких танков и не пропустили их к Волге. К ночи в бригаде осталось в строю 12 старшин и краснофлотцев, командир, комиссар и два офицера штаба.

К ночи 18 октября остатки 92-й стрелковой бригады были переведены на левый берег Волги в поселок Рыбачий. Здесь бригада получила пополнение в количестве 3166 человек, из них 2978 моряков Тихоокеанского флота. 9 ноября 92-я СБР заняла участок обороны у метизного завода, где она не только успешно отражала атаки противника, но и улучшила свои позиции.

В непрерывных оборонительных боях с 10 по 20 октября бригада уничтожила свыше 2000 солдат и офицеров противника.

С 24 по 27 ноября это соединение морской пехоты (II формирование) вело наступательные бои за южные скаты Мамаева кургана, выбило оттуда противника и передало отвоеванные позиции частям 13-й стрелковой дивизии. После этого 92-я стрелковая бригада была переброшена в другую часть города — в район улиц Северной и Черноморской, где также героически отражала атаки противника.

В дни битвы за Сталинград каждый морской пехотинец был героем. Старший краснофлотец А. Тарасов прислал на Северный флот товарищам письмо, написанное левой рукой.

«…Настало время и мы вступили в бой на улицах Сталинграда. К несчастью, меня через несколько часов ранило в пах левой ноги. Передвигаться не мог, засел в развалинах маленького домика и стал бить фашистских автоматчиков.

Наш взвод ушел влево, на другую улицу. Рядом со мной остался всего один боец, раненный в ноги. Оружия он не имел. Фашисты заметили откуда я бью из автомата, и начали нас окружать. У меня кончились патроны. Немцы поднялись и пошли на нас в полный рост, поливая огнем из автоматов. Пуля пробила каску и ранила меня в голову. Но у меня были четыре гранаты.

Подпустив немцев поближе, я бросил одну за другой три гранаты. Немало их здесь полегло. Но другие снова лезли. Последней гранатой я хотел взорвать немцев и себя и только замахнулся, как пуля попала в правую руку, граната отлетела и взорвалась. Осколками мне оторвало два пальца; на спине и в ногах больше 20 ран, на правое ухо совсем не слышу. Боец, который был рядом со мной, подорвался на гранате.

Посмотрели немцы, что мы не шевелимся, в крови, и решили, что мы оба убиты. Это было под вечер. Несколько раз я терял сознание, а ночью очнулся и пополз. Приполз в нашу часть, а взвода своего найти не могу. Из наших ребят при мне был убит Громов В. В. Вылечусь, пойду мстить за его смерть.

Привет всем товарищам. Старший краснофлотец Тарасов А. М.».

29 января 1943 г. сосредоточенная в районе «Баррикады» 92-я стрелковая бригада получила последнюю в битве за Сталинград боевую задачу — захватить восточную часть одного из цехов и три нижних помещения. В течение всей ночи в кромешной темноте морские пехотинцы вели бой, забрасывая противника гранатами. Отступая, немцы подорвали заминированные потолки и стены, которые рухнули, погребя под собой многих моряков. После этого противник, надеясь восстановить положение, бросился в атаку, но снова был отброшен.

Организация морской пехоты Волжской военной флотилии [61]

В период оборонительных боев за Сталинград 92-я стрелковая бригада уничтожила 10 722, взяла в плен 297 (в т. ч. 18 офицеров), солдат и офицеров противника, сбила три самолета, уничтожила и захватила большое количество вооружения и боевой техники. За проявленные в боях мужество и героизм 197 морских пехотинцев были награждены орденами и медалями.

В дальнейшем бригада участвовала в наступательных боях по уничтожению окруженных немецких войск под Сталинградом.

После Сталинградской битвы на базе бригады была сформирована 93-я гвардейская стрелковая дивизия. В составе 281-го стрелкового полка и других частей этого соединения морские пехотинцы сражались на Курской дуге, освобождали Украину, Румынию, Венгрию, Австрию и Чехословакию.

Активное участие в обороне Сталинграда приняла морская пехота Волжской военной флотилии. Флотилия была сформирована в октябре 1941 года из кораблей учебного отряда, поступающих от промышленности катеров и мобилизованных речных судов Волжского речного пароходства с базой в Ульяновске. В июле 1942 года флотилия имела в своем составе семь канонерских лодок, 14 бронекатеров 33 катера-тральщика, две плавучих зенитных батареи, железнодорожную батарею, а также 32-й и 33-й батальоны морской пехоты.

1 сентября, со времени нанесения удара противника на Басаргино и последовавшего вслед за этим отвода наших основных сил на ближние подступы к Сталинграду, начались собственно бои за сам город.

8 августа 32-й и 33-й батальоны морской пехоты Волжской военной флотилии были переформированы соответственно в 141-ю и 146-ю роты морской пехоты.

С 8 по 23 августа 1942 года 146-я рота морской пехоты, усиленная противотанковыми орудиями, занимала оборону и вела разведку в районе Солодники, Вязовка, Черный Яр, Никольское.

Части и подразделения морской пехоты Волжской военной флотилии начали боевые в конце августа 1942 года.

Для действий на суше против моторизованной группировки противника, вышедшей 23 августа к правому берегу Волги, из состава Волжской флотилии был выделен сводный батальон морской пехоты в составе 260 человек под командованием капитана 3 ранга П. М. Телевного. На 260 морских пехотинцев имелось 100 винтовок, 20 ручных пулеметов и 14 автоматов. Его действия на берегу поддерживала группа кораблей в составе двух канонерских лодок «Усыскин» и «Чапаев» и пяти бронекатеров, два из которых имели реактивные установки М-13 и М-8.

Вечером 23 августа батальон был на машинах переброшен в район Сталинградского тракторного завода и занял оборону в его северо-восточной части, имея перед собой противника в районе селения Рынок.

К этому времени поддерживающие действия батальона канонерская лодка «Усыскин» и бронекатера заняли огневую позицию в истоке реки Ахтуба. До подхода резервов 62-й армии моряки стояли насмерть.

Начиная с 25 августа, батальон морской пехоты при активной поддержке кораблей Ахтубинской группы Волжской военной флотилии неоднократно контратаковал противника и дважды отбрасывал его из селения Рынок к южной окраине Латашанки, а 27 августа при поддержке канонерской лодки «Усыскин» на короткое время даже занял ее. Однако удержать этот населенный пункт морские пехотинцы не смогли, так как не имели для этого достаточных сил и средств. Батальону пришлось действовать в основном против танков противника. Противотанковыми средствами он не располагал и потому понес значительные потери. В ходе ожесточенных боев в батальоне вышло из строя до 40 % личного состава (убиты 22 человека, ранены 45 человек, пропали без вести 54 человека).

В бою геройски погибли капитан 3 ранга Редькин, старшина 1-й статьи Авдеев. Дерзко и смело сражались техник-лейтенант М. Кайдалов, старшина В. Стрижук, краснофлотец Добротворский.

В результате совместных боевых действий батальона морской пехоты и кораблей Ахтубинской группы за неделю боев было уничтожено до двух рот гитлеровцев, восемь танков и 12 автомашин.

К сожалению приказ об отходе батальон получил с опозданием и потому лишь небольшой его части удалось прорваться из окружения.

Оставшиеся в живых 60 моряков получили пополнение и в дальнейшем действовала как рота морской пехоты.

25 сентября 1942 года 141-я рота морской пехоты под командованием старшего лейтенанта А. В. Горшкова была передана в оперативное подчинение 124-й стрелковой бригаде (командир полковник С. Ф. Горохов). В течение сентября рота находилась на самых ответственных участках обороны 124-й стрелковой бригады, где не раз мужественно отражала многочисленные атаки противника. Геройски сражались морские пехотинцы в поселке Рынок. Вооруженные только стрелковым оружием, они перебили немецкий пехотный батальон, уничтожили несколько танков, орудий и минометов. Десятки раз атаковал противник позиции морской пехоты, но так и не смог выбить горстку храбрецов с занимаемого ими рубежа. 4 декабря 1942 года рота поступила в распоряжение управления Сталинградской оперативной группы.

Командир 124-й стрелковой бригады полковник С. Ф. Горохов высоко оценивая действия морских пехотинцев Волжской военной флотилии, писал: «отряд моряков не пустил на Сталинградский тракторный завод немецких оккупантов». Тепло отзывался в своих воспоминаниях о действиях «сводного отряда моряков» и бывший командующий 62-й армии Маршал Советского Союза В. И. Чуйков.

Кроме указанных частей приказом командующего Волжской военной флотилией от 16 августа 1942 года была создана оперативная группа морской пехоты Сталинградской военно-морской базы под командованием гвардии капитана 2 ранга Топленкова. Сформированная из личного состава объединенной школы Волжской военной флотилии, флотского полуэкипажа и железнодорожных батарей группа включала два батальона морской пехоты: первый — под командованием капитана Никулина и второй — под командованием капитана 3 ранга П. М. Телевного. Оперативной группе морской пехоты была поставлена задача быть готовой к боевым действиям в радиусе 40 км от Сталинграда.

В соответствии с решением Народного Комиссара ВМФ от 27 августа 1942 года в составе Волжской военной флотилии была сформирована 3-я бригада речных кораблей, включавшая 380-й отдельный батальон морской пехоты.

Организация нового соединения была вызвана необходимостью совместно с частями Красной Армии оборонять берег Волги севернее Сталинграда с направления Камышин — Саратов и для противоминной защиты перевозок по Волге также севернее Сталинграда.

В ходе боев за Сталинград группа разведчиков морской пехоты была высажена в тыл противника. Моряки добыли необходимые сведения, но на обратном пути были обнаружены немцами и отрезаны ими от берега. В критической ситуации, когда вражеское кольцо стало сжиматься и помощи ждать было неоткуда, лейтенант Е. А. Бабошин поднялся на крышу одного из близлежащих домов и под огнем противника стал «семафорить» двумя бескозырками. Несмотря на ранения, истекая кровью, он успел передать результаты разведки. Разведданные были приняты на кораблях флотилии и переданы в вышестоящий штаб. Они оказались ценными и оказали значительную помощь командованию. Моряки укрыли своего командира, перевязали ему раны. Ожесточенный бой разведчиков с наседавшими немцами продолжался весь день. Ночью разведчики прорвались из окружения и, неся на руках раненого лейтенанта, вышли к берегу, где их ждал катер.

Таким образом, морские пехотинцы Волжской военной флотилии внесли достойный вклад в разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом.

Оборонительные действия 2-й гвардейской армии 12–13 декабря 1942 г. в Сталинградской стратегической наступательной операции [62]

Упорные и продолжительные бои Красной Армии в большой излучине Дона, затем в междуречье Дона и Волги и, наконец, в самом Сталинграде сорвали все расчеты немецкого командования и подготовили условия для перехода в решительное контрнаступление, которое началось 19 ноября 1942 года. В нем участвовали Юго-Западный фронт (командующий — генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин), Сталинградский фронт (командующий генерал-лейтенант А. И. Еременко) и Донской фронт (командующий генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский).

В ожесточенных боях войска флотов прорвали оборону противника северо-западнее и южнее Сталинграда и, развивая наступление, окружили 22 вражеские дивизии общей численностью более 330 тысяч человек.

В период контрнаступления советских войск под Сталинградом немецкое командование сделало попытку деблокировать окруженную группировку своих войск. С этой целью 12 декабря 1942 г. группа армий «Дон» под командованием генерал-фельдмаршала Э. Манштейна начала наступление из района Котельниковский на Сталинград. Армейская группа «Гот» в составе девяти дивизий, в т. ч. двух танковых и некоторых частей, включая батальон танков «Тигр», имела задачу нанести удар вдоль железной дороги Котельниковский, Сталинград и деблокировать окруженную группировку (план «Винтергевиттер»). Противостоящая противнику 51-я армия (шесть стрелковых дивизий и танковый корпус) была значительно ослаблена в предыдущих боях. При равном соотношении в людях противник превышал советские войска в танках в три раза, в артиллерии в 2,5 раза. Еще большим это превосходство было на направлении главного удара. 12 декабря немецкая группа армий «Дон» под командованием фельдмаршала Э. Манштейна приступила к осуществлению плана операции под кодовым наименованием «Зимняя гроза», имевшей целью деблокировать окруженную группировку войск Паулюса.

Организация 2-й гвардейской армии и количество моряков в составе ее соединений [63]

Две танковые дивизии противника нанесли удар по частям 302-й и 126-й стрелковых дивизий 51-й армии генерала Н. И. Труфанова. Немецкий танковый таран, прорвав оборону войск армии, вышел к южному берегу реки Аксай и устремился вдоль железной дороги на Кругляково. Находившийся к этому времени на КП 57-й армии представитель Ставки генерал-полковник Василевский срочно выехал в район станции Жутово, чтобы лично разобраться в обстановке.

Количество моряков в дивизиях

Примечания. 1. 2-я гв. армия была сформирована в резерве Ставки ВГК на базе 1-й ударной армии в г. Тамбове. 15 декабря 1942 г. вошла в состав Сталинградского фронта.

2. В составе армии сражалось свыше 20 тыс. моряков Тихоокеанского флота.

В сложившейся ситуации положение могла спасти только 2-я гвардейская армия. Однако это объединение находилось на марше. К тому же оно предназначалось для выполнения другой задачи. Решить этот вопрос могла только Ставка ВГК. 13 декабря противник, развивая наступление, вышел в район поселка Верхнекумский. К этому времени резервы фронта были израсходованы, а противник наращивал силу удара.

В сложившейся обстановке Ставка ВГК, с целью срыва замысла противника, передала на усиление Сталинградского фронта 2-ю гвардейскую армию генерал-лейтенанта Р. Я. Малиновского. В составе этой армии сражалось около 20 тысяч моряков Тихоокеанского флота и Амурской флотилии. Так, в состав стрелковых соединений входило от 2907 (49-я гв. СД) до 4857 (32-я гв. СД) моряков, а во 2-м гвардейском механизированном корпусе сражалось 2627 моряков. В этой армии каждый четвертый, а во многих дивизиях каждый второй был моряком.

Уже 10 декабря на станциях Иловля, Арчеда, Качалино Сталинградской области начали разгружаться эшелоны с войсками 2-й гвардейской армии. После выгрузки соединения и части армии без промедления направлялись в районы населенных пунктов Вертячего и Песковатки.

В морозы и метели, по бездорожью, почти без отдыха, гвардейцы прошли от места выгрузки до района сосредоточения около 250 км, преодолевая по 50 км в сутки. 19 декабря 3-я и 49-я гвардейские и 98-я стрелковая дивизии первыми вышли на рубеж реки Мышкова и заняли оборону в передним краем Громысловка, Ивановка, Васильевка. С 9 по 24 декабря соединения 2-й гвардейской армии нанесли наступавшим танковым соединениям противника тяжелые потери и сорвали планы немецкого командования по деблокированию окруженной группировки немецко-фашистских войск в районе Сталинграда.

В составе 2-й гвардейской армии геройски сражалась 98-я стрелковая (впоследствии 86-я гвардейская) дивизия, в составе которой было 3764 моряка.

Командующий армией генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский, высоко оценивая их действия, писал: «В период ожесточенных боев в районе Громысловки я находился на КП 98-й стрелковой дивизии. Героически дрались наши моряки-тихоокеанцы, которые с гранатами и бутылками с горючей смесью бросались на танки врага. Это были настоящие чудо-богатыри».

Бронебойщик 260-го стрелкового полка этой дивизии краснофлотец Илья Каплунов при отражении танковой атаки подбил пять танков противника. В ходе боя ему осколком оторвало ногу. Превозмогая боль, отважный морской пехотинец уничтожил из противотанкового ружья еще три танка. В это время его ранило еще в левую руку. Собрав все силы, Каплунов метнул гранату и подбил девятый танк. За свой беспримерный подвиг краснофлотец И. М. Каплунов был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Боевые действия соединений морской пехоты в Сталинградской стратегической наступательной операции 10 января — 2 февраля 1943 г. [64]

Верховный Главнокомандующий ВС СССР передал свою благодарность всем участникам сражения: «Горжусь вашей упорной борьбой. Ни шагу назад. Отличившихся бойцов и командиров представить к правительственной награде».

Утром 24 декабря войска 2-й гвардейской армии сами перешли в наступление против котельниковской группировки противника. К вечеру выбитый с занимаемых позиций, он начал отходить на р. Аксай. Стремясь закрепиться на промежуточных рубежах, немцы оказывали упорное сопротивление. В течение 5 января 1943 г. два стрелковых полка 49-й гвардейской стрелковой дивизии отразили пять атак противника, уничтожив 21 танк и три самоходных орудия. На другой день под хутором Верхне-Серебряковский 147-й гвардейский стрелковый полк этой дивизии под командованием майора Сидоречева отразил контратаку 20 немецких танков. Краснофлотцы 1-го батальона Фомин, Приходько, Окладников, Гонтаренко отбили атаку девяти танков противника. Они уничтожили четыре немецких танка, заставив остальных повернуть обратно.

«Я неоднократно бывал в жарких боях, — писал бывший начальник штаба 2-й гвардейской армии Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов, — я такого еще не видел. Особенно героически действовали моряки-тихоокеанцы. Многие из них скинули бушлаты и в одних тельняшках с гранатами в руках бросались на фашистские танки».

Командир 2-го батальона 149-го гвардейского стрелкового полка 49-й гвардейской стрелковой дивизии капитан-лейтенант П. С. Пинчук лично подбил два танка из противотанковой пушки; пять танков уничтожили бойцы роты противотанковых ружей.

Разгромив противника на Среднем Дону и южнее Сталинграда, Красная Армия перешла в общее наступление на всем южном крыле фронта. Во многих полках плечом к плечу с солдатами шли в атаку одетые в армейскую форму моряки.

Наиболее сложным способом боевого применения морской пехоты в годы Великой Отечественной войны являлись морские десанты.

В общепринятом смысле морской десант представляет собой группировку сухопутных войск и морской пехоты, высаживающуюся на обороняемое противником побережье и проводящую наступление с моря на сушу. Десант перевозится на десантных кораблях и транспортных судах. Высадка (выгрузка) с небольших десантных кораблей производится непосредственно на берег, а с крупных кораблей и транспортов — с помощью десантно-высадочных средств, на которые войска пересаживаются (перегружаются) с приходом десантных отрядов в район высадки.

Сложившаяся в годы Великой Отечественной войны на морских театрах военных действий обстановка потребовала высадки значительного количества морских, озерных и речных десантов. Всего во время войны советские флоты и флотилии высадили 125 десантов, в которых участвовало более 250 тысяч человек. При этом морская пехота приняла непосредственное участие в 88 десантах, в 72 из которых она действовала самостоятельно.

Следует отметить, что высадка морских десантов в исследуемом периоде стала необходимой и наиболее эффективной формой содействия флота сухопутным войскам, ведущим боевые действия на приморских направлениях, в приозерных и приречных районах. По утверждению главнокомандующего ВМФ Адмирала Флота Советского Союза С. Г. Горшкова, «по существу, заново была создана советская школа десантных операций, были определены организация и способы их проведения с привлечением малоприспособленного боевого состава».

В первом периоде войны был высажен 31 тактический десант и проведена Керченско-Феодосийская десантная операция с высадкой оперативно-стратегического десанта в составе двух армий Закавказского фронта и частей морской пехоты Черноморского флота.

В зависимости от хода военных действий Красной Армии на сухопутных фронтах, условия высадки и задачи десантов были различными. В связи с этим в развитии десантных операций целесообразно выделить три этапа.

Первый включает десантные операции в период отступления Красной Армии по всему фронту и борьбы за удержание поспешно возводимых рубежей обороны. Он охватывает весь 1941 год и начало 1942 года.

В этот период десанты высаживались на флангах и в тылу наступавших войск противника с целью отвлечь часть его сил с фронта, замедлить темп его наступления и тем самым обеспечить отходящим войскам Красной Армии возможность закрепиться на оборонительных рубежах.

Характерными чертами высаженных в этот период десантов являлись:

1. Небольшой состав (от роты до полка), отсутствие артиллерии и минометов, противотанковых средств, средств ПВО и неудовлетворительное тыловое обеспечение. По своему составу и вооружению большинство десантов не соответствовали объему поставленных задач, что приводило к их невыполнению.

2. Крайне ограниченное время или полное отсутствие его на подготовку, что обусловливалось с одной стороны условиями обстановки, а с другой — стремлением обеспечить скрытность и внезапность высадки.

3. Неудовлетворительная организация управления, вследствие ограниченного количества или отсутствия средств связи, прежде всего радиостанций, а также низкой обученностью личного состава. В силу указанных причин связь десанта с командованием операцией, как правило, терялась, а судьба десанта долгое время оставалась неизвестной.

4. Отсутствие артиллерийской и авиационной подготовки высадки десанта и поддержки его действий на берегу.

5. Отсутствие десантных кораблей и десантных высадочных средств специальной постройки, оказавшее существенное влияние на успешность высадки большинства десантов и нередко ставившее их под угрозу срыва. Привлекаемые для проводки и высадки личного состава и выгрузки боевой техники корабли, катера различных типов, а также суда и плавсредства гражданского флота не могли обеспечить своевременность доставки десантов и высокие темпы их высадки (выгрузки) на необорудованное побережье, что приводило к неоправданно высоким потерям личного состава и потоплению значительного числа кораблей и судов.

Во втором периоде (начало 1942 — первая половина 1943 года) основной целью десантных операций являлось содействие сухопутным войскам в прорыве обороны противника, в окружении и уничтожении его отдельных группировок. При высадке десантов в это время было лучше организовано взаимодействие между силами, участвующими в операции, однако взаимодействие между родами сил флота и сухопутными войсками по-прежнему оставляло желать лучшего.

Состав, вооружение и боевая техника частей и соединений морской пехоты, как и в 1941 году, не обеспечивали выполнения поставленной задачи.

Специальная боевая подготовка морской пехоты стала приобретать регулярный характер, в то время как подготовка экипажей, выделенных для участия в десантных операциях кораблей и судов, проводилась недостаточно и в отрыве от подготовки частей и соединений морской пехоты.

Следует отметить, что основные условия успешной высадки десантов в этом периоде, такие как продуманная организация управления, взаимодействия десанта с кораблями, авиацией и береговой артиллерией, продолжали оставаться на низком уровне (1943–1945 гг.).

Третий период совпадает с началом стратегического наступления Советских Вооруженных Сил на всем советско-германском фронте, а также включает войну с Японией. В этот период было высажено около 80 десантов. Такой размах десантных действий явился следствием проведения стратегических наступательных операций на всех приморских направлениях, в приозерных и приречных районах. Коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны создал благоприятные условия для высадки морских десантов, ставших неотъемлемой частью армейских и фронтовых наступательных операций.

В это время в состав флота начали поступать, хотя и в недостаточном количестве, десантно-высадочные средства отечественной постройки (десантные боты «Проекта-165», десантные самоходные тендеры), стали использоваться трофейные десантные баржи, а также были переданы по ленд-лизу, правда в ограниченном количестве, десантные суда от союзников.

Рассматривая участие морской пехоты в десантных действиях в годы Великой Отечественной войны, следует отметить, что она принимала непосредственное участие во всех десантных операциях и большинстве высаженных десантов. Морская пехота участвовала в 88 десантах из 125, что составляет 79 процентов от общего количества, а в 72 десантах (57 процентов) она действовала самостоятельно. При этом все шесть высаженных в годы войны оперативно-тактических десантов состояли из соединений морской пехоты. Так, в ходе Мурманской наступательной операции восточнее мыса Пикшуев 28 апреля 1942 года была высажена 12-я ОБРМП (7165 человек); в начале Петсамо-Киркенесской стратегической наступательной операции в районе губы Малая Волоковая — 63-я БРМП (3032 чел.); в Тулоксинской десантной операции 23–27 июня 1944 года в устье реки Тулоксы были высажены 70-я ОМСБР и усиленная 3-я ОБРМП; 21–27 августа 1944 года на острова Бьеркского архипелага высадилась 260-я ОБРМП Балтийского флота; 28 марта 1945 года в районе Радвань — Моча на Дунае была высажена 83-я ОБРМП; во время войны с Японией корабли Тихоокеанского флота высадили 13 августа 1945 года в порт Сейсин 13-ю бригаду морской пехоты.

В начале октября 1941 г. командующий Ленинградским фронтом генерал армии Г. К. Жуков решил с целью отбросить противника от побережья Финского залива нанести удар двумя армиями: 8-й с Ораниенбаумского плацдарма и 42-й со стороны Урицка навстречу друг другу вдоль Приморского шоссе с одновременной высадкой нескольких тактических десантов на южном побережье Невской губы.

Самый крупный из них был высажен из Кронштадта в районе Нового Петергофа в ночь на 5 октября. Формировался он в короткие сроки из корабельных комендоров, электриков, минеров линейных кораблей «Марат» и «Октябрьская революция», крейсера «Аврора», инструкторов школ учебного отряда, курсантов военно-морского политического училища. Отряд возглавили Андрей Трофимович Ворожилов, полковник, участник гражданской войны, награжденный за штурм Перекопа орденом Красного Знамени.

В письме бывшего командующего Балтийским флотом в годы Великой Отечественной войны адмирала В. Ф. Трибуца от 5 февраля 1974 года говорится: «…список, составленный в день высадки десанта, мог корректироваться до последней возможности, т. е. до ухода в бой». Это подтверждают и другие документы, имеющиеся в Центральном военно-морском архиве. Их анализ показывает, что в различные формирования десанта было включено перед его высадкой 720 человек. Десант в основном состоял из коммунистов и комсомольцев.

Темной ночью несколько десятков катеров, «морских охотников» и сторожевых катеров с учебными шлюпками на буксире скрытно отошли от Кронштадтской пристани и взяли курс на Новый Петергоф. Переход прошел незамеченным. При подходе к берегу десантники, стремительно покидая катера, прыгали в холодную воду и бежали к берегу.

Морякам удалось высадиться на берег и захватить плацдарм. Для немцев десант явился полной неожиданностью. Однако, оправившись от замешательства, они открыли по десантникам ураганный огонь. Против десанта были брошены танки. В первые же минуты высадки десант понес тяжелую потерю. Был убит командир десанта полковник А. Т. Ворожилов. При высадке погибли и радисты десанта. Командование отрядом принял на себя полковой комиссар А. Ф. Петрухин.

Десанты Кронштадтской и Ленинградской военно-морских баз Балтийского флота 3–8 октября 1941 г. и боевые действия 6-й отдельной бригады морской пехоты в районе Урицка 3-10 октября 1941 г. [65]

В опубликованной в Западной Германии книге фон Веделя «Германия в огне» отмечается: «Матросский десант в Петергофе застал наши войска врасплох. Боевая тревога была объявлена, когда он уже высадился на берег и снял нашу охрану. Матросы неудержимо продвигались вперед, захватывая наши позиции. Бой шел трое суток…»

Отважные десантники захватили почти весь Нижний парк и вели уличные бои. Но силы были неравны. Немецкое командование сняло с фронта некоторые части, предназначавшиеся для штурма Ленинграда. Наступавшие навстречу друг другу части 8-й и 42-й армий Ленинградского фронта успеха не имели. Батальон курсантов Военно-морского хозяйственного училища, введенный в бой со стороны Ораниенбаума, вышел к окраине Петергофа, но соединиться с десантом у него не хватило сил.

Несмотря на мужество и героизм моряков, фашистам удалось оттеснить десант от залива и овладеть берегом. Десантники сражались в окружении, отражая атаки врага одними гранатами и трофейным оружием.

Бывший командующим Балтийским флотом адмирал Трибуц в своей книге «Балтийцы вступают в бой» писал: «В течение почти недели мы принимали меры, чтобы установить какую-либо связь с десантом, вновь и вновь засылали катера с боеприпасами. Но ни один катер не смог подойти к берегу. Ночью высаживались в тыл противника группы разведчиков. Из двадцати групп, направленных со стороны Ораниенбаумского плацдарма, только четырем удалось пройти через линию фронта.

Попытки установить связь с десантом не прекращались до 15 октября. К сожалению, все они оказались безрезультатными…»

Десант совершил беспримерный подвиг, вписавший яркую страницу в историю обороны Ленинграда.

Признание героизма моряков содержалось даже в сообщении берлинского радио, переданном 7 октября 1941 года: «5 октября западнее Ленинграда, в Петергофе, был высажен морской десант из Кронштадта. Это были мощные советские силы, состоящие из коммунистов, специально отобранные для борьбы с войсками фюрера. В многодневных и упорных боях с матросами наши войска понесли большие потери, но и комиссарский десант был измотан и уничтожен частично нами, частично самими матросами, так как они не сдавались в плен, предпочитая смерть…»

Морские пехотинцы сражались до последнего дыхания, до последнего патрона. Против измученных, раненых, но не сдававшихся в плен моряков фашисты использовали обученных овчарок.

В Петродворце, там, где моряки, защищая Ленинград, совершили бессмертный подвиг, после войны была найдена фляга с двумя записками: «Люди! Русская земля! Любимый Балтфлот! Умираем, но не сдаемся. Рядом убит Петрухин. Деремся вторые сутки. Командир — я. Патронов! Гранат! Прощайте, братишки! Вадим Федоров», — писалось в первой записке, а во второй: «Живые! Пойте о нас!»

Трагический исход Петергофского десанта, как и неудачи некоторых других десантов, имеет свое объяснение.

В начальный период войны времени на подготовку десантов не отводилось или отводилось крайне мало. Подразделения и части готовились к бою в спешке. Специальная подготовка не проводилась. На вооружении десантники имели, как правило, только личное оружие и пулеметы. Взаимодействие организовывалось наспех и в ходе боя часто нарушалось, ввиду чего десанты своевременно не поддерживались огнем корабельной артиллерии и авиацией. Связь между десантом и обеспечивающими войсками была ненадежной. Имелись случаи, когда о высаженном десанте командованию не было ничего известно.

Решение о морской десантной операции под Новороссийском было принято еще в ноябре 1942 года. Намечалось высадить основной десант в районе Южной Озерейки, демонстративный — в районе Станички. Предусматривалась также демонстрация высадки в районах Анапы, Благовещенское, долины реки Сукко и мыса Железный Рог в 25 километрах южнее Тамани.

План десантной операции был разработан с расчетом, что 47-я армия прорвет оборону противника и сумеет обойти Новороссийск с северо-востока, а высаженный десант будет наступать на город с юго-запада. Идя навстречу 47-й армии, морской десант во взаимодействии с ее 81-й стрелковой бригадой овладеют Новороссийском.

Чтобы ввести противника в заблуждение и распылить его силы, высадка десанта намечалась на широком фронте. Побережье в районах Мысхако и Анапы планировалось подвергнуть демонстративному обстрелу с имитацией артиллерийской подготовки.

Основные силы десанта должны были высаживаться одновременно с действиями сил флота на вспомогательных и демонстративных направлениях. В районах Глебовки и Васильевки намечалось выбросить небольшие воздушные десанты.

Перед высадкой основного и вспомогательного десантов предусматривалось провести авиационную и артиллерийскую подготовку.

Демонстративный десант в районе Станички должен был отвлечь внимание противника от основного десанта в районе Южной Озерейки и наступления 47-й армии.

Руководство десантной операцией было возложено на командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского.

Командиром основного десанта был назначен полковник Д. В. Гордеев. В состав десанта вошли 83-я и 255-я Краснознаменные бригады морской пехоты, 165-я стрелковая бригада, отдельный фронтовой авиадесантный полк, отдельный пулеметный батальон, 563-й танковый батальон и 2-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк.

Демонстративный десант, возглавляемый майором Ц. Л. Куниковым, состоял из передового штурмового отряда численностью 276 человек под командованием самого Ц. Л. Куникова и групп морской пехоты, возглавляемых старшими лейтенантами В. А. Ботылевым, Дмитряком, И. В. Жерновым, И. Е. Лукашевым. Для обеспечения высадки демонстративного десанта был создан отряд высадки. Им командовал старший лейтенант Н. И. Сипягин. Действия десанта планировалось поддержать огнем береговой артиллерии подполковника М. С. Малахова. План артиллерийской подготовки высадки предусматривал 15-минутный огневой налет по выявленным целям противника. При подходе десанта к берегу артиллерия должна была перенести огонь в…

К началу десантной операции Новороссийск обороняли 73-я пехотная и 4-я горно-егерская немецкие дивизии, 16-я и 18-я портовые команды морской пехоты и ряд других подразделений. Противодесантную оборону Черноморского побережья от Анапы до Новороссийска с октября 1942 года осуществляла румынская пехотная дивизия.

Непрерывно совершенствуя свою оборону, противник превратил Новороссийск в мощный укрепленный узел со сложной, хорошо развитой системой инженерных заграждений, включавшей большое количество долговременных огневых сооружений, проволочные заграждения, противотанковые и противопехотные минные поля.

Этому в значительной степени способствовал рельеф местности. Новороссийск расположен в глубине окруженной горами Цемесской бухты, вдающейся в сушу на семь километров. Превращенные в мощные опорные пункты с большим количеством огневых средств пристани, молы и причалы порта прикрывались с суши системой инженерных заграждений. Ворота между восточными и западными молами закрывало бон-тросовое заграждение. Этот единственный вход в порт могло обстреливать большое количество артиллерийских и минометных батарей.

Замысел десантной операции в районе Станичка, Южная Озерейка 3–9 февраля 1943 г. [66]

В сложившихся условиях прорвать подготовленную оборону противника, овладеть городом и портом Новороссийском только с суши не представлялось возможным. Решить эту сложную задачу можно было только во взаимодействии с морским десантом, высаженным южнее и юго-западнее города.

Исходя из вышеизложенного, командующий Черноморской группой войск принял решение 3 февраля 1943 года высадить основной морской десант в районе Южной Озерейки, а демонстративный — в районе Станички.

Подготовка десантной операции началась в январе 1943 года одновременно с подготовкой наших войск к наступлению на краснодарском направлении.

С точки зрения создания системы боевой подготовки подразделений и частей морской пехоты как особого рода сил флота, предназначенного для выполнения ряда задач, требующих специально подготовки, следует рассмотреть подготовку особого отряда морской пехоты под командованием майора Ц. Куникова к десантной операции в районе Станичка — Южная Озерейка 3–9 февраля 1943 года.

Правильно оценивая роль тактики как основы боевой подготовки, Цезарь Куников отмечал: «Обидно сознавать, но тактика морской пехоты создавалась уже в ходе войны и на каждом фронте своя. Учимся чаще всего только на своих ошибках, а как воюют другие не знаем».

Именно ему, боевому офицеру, первому кавалеру ордена Александра Невского в Военно-Морском Флоте и прирожденному командиру, принадлежит заслуга в создании специальной подготовки морской пехоты.

Когда по указанию штаба Черноморского флота для высадки демонстративного десанта в районе Станички начал формироваться штурмовой отряд, лучшей кандидатуры на должность его командира, чем майор Ц. Куников, было не найти.

К 10 января 1943 года отряд Куникова был окончательно сформирован. Он включал 190 краснофлотцев, 70 старшин и сержантов, 16 командиров среднего звена и политработников. Отряд состоял из пяти боевых групп, командирами которых были назначены боевые опытные командиры. На должность начальника штаба отряда прибыл капитан Ф. Е. Котанов, будущий командир знаменитого 384-го отдельного Николаевского Краснознаменного батальона морской пехоты, в котором к концу войны в списках, включая командира, числилось более шестидесяти живых и павших Героев Советского Союза. Под стать командирам был и личный состав.

По словам самого Куникова это был «народ — словно на подбор, настоящие морские пехотинцы — защитники Одессы и Севастополя, участники керченского и феодосийского десантов, герои боев в Новороссийске и на Кавказе».

Следует отметить, что отряд имел свыше 20 суток на боевую подготовку. И надо отдать должное его командиру — это время было использовано наилучшим способом. Прежде всего майором Ц. Куниковым была тщательно разработана система боевой подготовки. При ее составлении использовалось изданное Управлением по использованию опыта войны Генерального штаба Красной Армии описание уличных боев в Сталинграде и в Великих Луках и даже раздобытая где-то командиром отряда книжка о тактике боевых рабочих дружин 1905 года на Красной Пресне.

По образному выражению одного из ветеранов отряда, учеба «была беспощадной». Это определение вполне соответствовало действительности. Боевая подготовка проводилась в условиях, максимально приближенных к боевым по 14–16 часов в сутки.

Учеба была тяжелой и изнурительной, но никто не роптал и не сетовал на трудности. Все понимали, «чем больше пота в учебе, тем меньше крови в бою». Это несколько перефразированное суворовское правило в годы войны стало определяющим в боевой подготовке морских пехотинцев.

Куниковым была разработана памятка, которую все морские пехотинцы знали наизусть. В ней в доходчивой форме излагался основной порядок действий в бою: «Враг хитер, а ты будь еще хитрее! Враг нахально прет на рожон, бей его еще нахальнее! Идешь в бой — харчи бери поменьше, а патронов — побольше. С патронами всегда хлеб добудешь, если его не хватит, а вот за харч патронов не достанешь. Бывает ни хлеба, ни патронов, бей фашистов их же боеприпасами. Пуля не разбирает, в кого она летит, но очень тонко чувствует, кто ее направляет. Добудь оружие врага и пользуйся им в трудную минуту. Изучи его, как свое, — пригодится в бою».

Днем морские пехотинцы осваивали хождение по скалистому берегу с завязанными глазами, учились стрелять на звук, метать ручные гранаты из любых положений, а по ночам тренировались у крутых обрывов и на мелководье.

Кроме автомата и ручных гранат все десантники имели выкованные из вагонных рессор и заостренные на ручном точиле кинжалы. Это изготовленное по инициативе Куникова холодное оружие предназначалось не только для рукопашного боя, но и для метания в цель. Этим приемом отлично владел сам командир.

Следует отметить, что в отряде были почти все виды трофейного стрелкового оружия и даже немецкое орудие. При этом майор Куников добивался, чтобы весь личный состав, включая медиков и радистов, владел оружием противника.

Все куниковцы были обучены ведению огня из пулемета и противотанкового ружья. Следует отметить, что первым всегда стрелял командир.

Все морские пехотинцы отряда освоили тактику ведения ночного боя небольшими группами, научились блокировать и штурмовать огневые точки противника, взбираться на скалистые обрывы, маскироваться в горных расщелинах, поддерживать визуальную связь, преодолевать препятствия в темное время суток и особенно в дождливую и ветреную погоду. Каждый краснофлотец знал устройство мин противника, умел их обнаруживать и обезвреживать.

Куников много внимания также уделял усилению вооружения участвовавших в высадке кораблей. Так, он предложил для использования на катерах батальонных минометов усиливать в корме палубу.

Что касается морской десантной подготовки, то посадка на корабли и высадка с них отрабатывалось сначала на суше. С этой целью изготавливался в натуральную величину макет палубы сторожевого катера, который имел настоящие сходни. При этом посадка и высадка отрабатывалась до автоматизма, что позволило осуществлять посадку на корабли всего отряда за 15 минут, а высадку с полной выкладкой — за две минуты.

Характерно, что занятия проводились на нескольких оборудованных учебных местах. Так, одно подразделение тренировалось в посадке и высадке, другое обучалось подъему на скалу с завязанными глазами, третье занималось изучением немецких мин, четвертое отрабатывало приемы рукопашного боя.

Завершающим этапом боевой подготовки явились тактические учения, в ходе которых отряд в полном составе с оружием и снаряжением (полная выкладка составляла около 30 кг) осуществлял ночью посадку на катера, совершал переход морем и высаживался на незнакомое необорудованное побережье. При этом личный состав прыгал в холодную воду и, ведя огонь на ходу и бросая боевые, только без «рубашки» гранаты, выходил на берег, поднимался по скользким обрывистым берегам и атаковал противника. С ночных учений подразделения возвращались только на рассвете.

Резерв для усиления отряда Куникова планировалось создать за счет подразделений морской пехоты боевых участков ПДО, вследствие чего с середины января личный состав трех таких боевых участков (более 500 человек) включился в боевую подготовку по разработанной Куниковым программе. При этом командир отряда получил право контролировать их подготовку.

В это же время в Геленджикской бухте начала боевую подготовку 255-я отдельная бригада морской пехоты, предназначавшаяся для высадки в составе основного десанта в районе Южной Озерейки.

Сложным этапом операции явился переход морского корабельного соединения разнородных сил, состоявшего из эскадренных миноносцев, канонерских лодок, базовых тральщиков, сторожевых катеров, болиндеров, сейнеров, буксиров, барказов темной ночью да еще в штормовую погоду. Волнение моря достигало 2–3 баллов, ветер — 4 баллов.

Боевые действия морской пехоты Черноморского флота в составе оперативного десанта в районе Станичка, Южная Озерейка с 4 по 15 февраля 1943 г. [67]

В связи с тем что первый отряд подходил району высадки позже намеченного времени, командир сил высадки сообщил командиру отряда огневой подготовки о необходимости отложить начало артиллерийской подготовки высадки на полтора часа; об этом же он доложил командующему десантной операцией. Но вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, понимая, что в этом случае до рассвета останется очень мало времени, приказал командирам отрядов действовать в соответствии с планом операции. Однако его радиограмма пришла к ним с опозданием, и выполнить приказание они уже не могли. Четкого взаимодействия не получилось.

4 февраля в начале второго часа первый десантный отряд стал подходить в район Южной Озерейки. Зарево пожара, возникшего в результате нанесения авиацией удара по IОжной Озерейке, а также выставленные с подводной лодки буи и огни обеспечивавших сторожевых катеров отчетливо обозначали место высадки. Но едва катера подошли к берегу, как немцы открыли по пляжу и урезу воды артиллерийский, минометный и пулеметный огонь. Кроме того, они использовали осветительные ракеты, а затем периодически освещали пляж и частично водную поверхность у берега расположенным у ската восточной высоты прожектором.

Под ожесточенным огнем противника штурмовой отряд быстро сошел на берег и начал бой за пляж. Катера с подходом к берегу и при отходе от него обстреливали огневые точки врага снарядами РС, из пушек и пулеметов.

Около 4:00 от прямого попадания мины загорелся и взорвался сторожевой катер, на котором находился командир отряда высадочных средств капитан 3 ранга А. П. Иванов. Большие повреждения получил также подходивший к берегу сторожевой катер 091, на котором тяжело ранило командира, его помощника и многих других членов экипажа.

В 4:30 к берегу подошли два болиндера. Болиндер № 4 начал высадку танков и личного состава. На болиндере № 2 в результате прямого попадания возник пожар. Он все же подошел к берегу бортом, что исключало возможность выгрузки танков. Через некоторое время загорелся и болиндер № 4.

Канонерские лодки в это время маневрировали вблизи берега, пытаясь высадить десант, однако из-за сильного огня противника отходили обратно.

В сложившейся обстановке командиры канонерских лодок «Красный Аджаристан» и «Красная Абхазия» решили осуществить высадку у горы Абрау, где высокий отвесный обрыв оканчивался узким каменистым пляжем (до десяти метров шириной), ведущим вдоль уреза воды к Озерейской долине. В 6:10 4 февраля обе канонерские лодки начали здесь высадку. В 6:50 буксир подвел к берегу болиндер № 6. Находившиеся на нем танки уже были заведены, экипажи сидели в машинах, поэтому, когда противник начал обстрел, танкисты открыли ответный огонь и быстро сошли на берег. Дальнейшие попытки продолжать высадку противник отражал сильным огнем артиллерии.

Оценив обстановку, сложившуюся в районе Южной Озерейки, командир сил высадки в 6:20 доложил командующему флотом о том, что из-за сильного противодействия противника приказ о высадке десанта большинством кораблей не выполнен и во избежание потерь он приказал им возвращаться по частям и просил прикрыть отход кораблей и судов. Получив такой приказ, находившиеся в районе горы Абрау канонерские лодки приняли обратно высаженную часть десанта (до двух рот) и, прикрываясь дымовой завесой, отошли от берега.

На берегу в это время находилось около 1500 человек и 16 танков. Кроме того, в 0:45 в района Васильевки был выброшен воздушный десант в количестве 57 человек. Морские пехотинцы в ходе ожесточенного боя вскоре овладели Южной Озерейкой, после чего повели наступление на Глебовку.

Однако из-за отсутствия связи командование флота и армии не могло правильно оценить обстановку. Для ее выяснения вечером 4 февраля в район Южной Озерейки были посланы два сторожевых катера. При попытке подойти к берегу они были обстреляны сильным артиллерийским и минометным огнем и связаться с десантом не смогли. В этой обстановке командование операции приняло решение прекратить высадку десанта у Южной Озерейки. Трое суток высадившиеся здесь и, в сущности, брошенные морские пехотинцы вели ожесточенные бои в окружении. Они попытались соединиться с демонстративным десантом в районе Станички, но прорваться туда сумела лишь небольшая группа. Часть десантников ушла в горы.

Распоряжением командующего Черноморским флотом главные силы десанта были перевезены в порты Геленджик и Туапсе для подготовки к высадке в районе Станичка, Мысхако (юго-восточнее Новороссийска).

Неудача основного десанта в районе Южной Озерейки обусловилась тем, что к началу операции войска 47-й армии не вышли на перевалы Маркотх и Неберджаевский, как это было предусмотрено планом. 4 февраля армия возобновила наступление в направлении Крымской и в районе Новороссийска, но, встретив сильное огневое сопротивление и многочисленные контратаки противника, продолжала вести бои на прежнем рубеже. В это время связь с десантными отрядами и кораблями и высадившимися на берег отрядами и подразделениями работала с большими перебоями или полностью отсутствовала. Кроме того, недостаточно был разведан район высадки морского десанта у Южной Озерейки. Как выяснилось позже, противник не только успел значительно усилить новороссийскую группировку своих войск, но и оборудовать в районе высадки десанта много огневых точек, о которых наше командование не знало. Корабельная артиллерия своими силами не смогла подавить огневые средства противника. Действиям десантных сил в районе Южной Озерейки помешал также шторм на море.

В то же время успешно развивались боевые действия в районе высадки демонстративного десанта, возглавляемого майором Ц. Л. Куниковым. 3 февраля к 18:00 отряд катеров с десантниками сосредоточился в районе Северной пристани бухты Геленджик. Боезапас, вооружение, продовольствие и санитарное имущество были погружены на катера заранее. В 21:43 отряд лег на курс следования в пункт развертывания в Цемесской бухте, куда прибыл к 24:00. В дальнейшем все проходило согласно плановой таблице высадки десанта. В 0:51 4 февраля катера по сигналу двинулись из пункта развертывания к месту высадки.

В это время береговая артиллерия Новороссийской военно-морской базы, имея заранее пристрелянные рубежи в пункте высадки десанта, начала артиллерийскую подготовку высадки в полосе шириной 2 километра.

Два торпедных катера отделились от отряда и по сигналу командира отряда высадки старшего лейтенанта Н. И. Сипягина поставили дымовую завесу для прикрытия от огня противника следующих к берегу катеров с десантом.

В 1:11 в момент переноса огня батарей в глубину обороны противника, катера вплотную подошли к берегу и под огнем противника начали высадку штурмового отряда. Высадка продолжалась всего две минуты. Первыми высадились штурмовые группы старших лейтенантов В. С. Пшеченко и А. Д. Тарановского. Они быстро подавили сопротивление гитлеровцев и обеспечили переход на берег командира и штаба десантного отряда. Через пять минут после начала высадки катера, выгрузив боезапас и продовольствие, отошли от берега и направились к пристани 9-го километра шоссе Новороссийск, Геленджик (восточный берег Цемесской бухты) для переброски второго эшелона.

4 февраля в 2.40 майор Ц. Куников доложил, что десант закрепился на берегу, и просил выслать второй эшелон. В течение ночи на плацдарм было высажено еще 370 человек под командованием старших лейтенантов И. В. Жерновского, В. А. Ботылева и И. М. Ежеля.

В результате ожесточенного боя к рассвету 4 февраля штурмовой отряд майора Куникова занял несколько кварталов в южной части Станички, район железнодорожного полотна протяженностью три километра, уничтожил более десяти дзотов и блиндажей, два танка, сотни солдат и офицеров. Моряки захватили девять орудий разных калибров, несколько пулеметов и другое вооружение. Семь орудий из девяти, захваченных в ходе боя, использовались десантниками для подавления огневых точек и уничтожения живой силы противника.

В эту памятную ночь при высадке десанта и ведении боевых действий на берегу майор Куников, командиры и матросы его отряда, а также отряда высадки проявили высокое воинское мастерство, смелость и мужество. Среди них майор Ф. Е. Котанов, командиры отделений Сибиряков и Скакун, автоматчик Жерновский, матросы Васин и Григорьев.

4 февраля штурмовой отряд закрепился на достигнутых рубежах и прочно удерживал их, отражая атаки противника. Большую помощь морским пехотинцам оказывала артиллерия Новороссийской военно-морской базы и 47-й армии. Она подавила несколько артиллерийских и минометных батарей, много огневых точек, рассеяла крупные скопления пехоты противника. Существенную поддержку оказывала десанту наша авиация, 4 февраля советские летчики совершили более 240 боевых вылетов.

Взаимодействие войск морского десанта с сухопутными войсками на этом этапе осуществлялось непосредственно через оперативную группу 47-й армии, которую возглавлял генерал-майор А. А. Гречкин.

4 февраля с 11:00 ударная группа 47-й армии, преодолевая сильное огневое сопротивление и отражая неоднократные контратаки противника, продолжала наступление, но главные силы ее к исходу дня оставались на прежнем рубеже. Группа генерала Гречкина, после произведенной в течение ночи перегруппировки 3-го стрелкового корпуса, днем вела напряженные бои по овладению безымянной высотой восточнее горы Сахарная голова. Артиллерия усиления группы содействовала огнем десантному отряду в районе Станички.

В это время главные силы десантной группы полковника Гордеева, после неудачной высадки в районе Южной Озерейки отведенные по распоряжению командующего Черноморским флотом в порты Геленджик, Туапсе, готовились к высадке в районе Станички с целью развития успеха, достигнутого штурмовым отрядом майора Ц. Куникова.

В ночь на 5 февраля, несмотря на неблагоприятные метеорологическую обстановку, на катерах для усиления отряда были доставлены на плацдарм еще 200 человек из состава парашютно-десантного полка.

В связи с успешными действиями демонстративного десанта командующий Северо-Кавказским фронтом приказал командующему Черноморским флотом развивать успех в районе Станички. Таким образом, десант в районе Станички из демонстративного стал вспомогательным. Наше командование принимало энергичные меры по наращиванию сил и средств этого десанта.

Днем 5 февраля с канонерской лодки «Красная Абхазия», получившей боевые повреждения, войска были сняты на канонерские лодки «Красная Грузия» и «Красный Аджаристан». Всего на борт этих двух канонерских лодок было принято 3062 человека, 75 тонн боеприпасов, 12 орудий и минометов, 20 тонн продовольствия.

5 февраля 47-я армия частями ударной группы продвинулась на отдельных участках на 200–300 метров. В это время морской десант все еще вел тяжелые бои с противником в районе Глебовка — Станичка.

В ночь на 6 февраля началась высадка на плацдарм в район Станички частей 255-й Краснознаменной бригады морской пехоты, 165-й стрелковой бригады и 3-го отдельного полка. В это время снежные заряды уменьшили видимость настолько, что не было видно ни одного ориентира, и корабли теряли друг друга из виду.

С момента высадки штурмового отряда противник лихорадочно вводил в бой резервы и, используя свое численное превосходство, пытался сбросить десант в море. С каждым днем его атаки становились все ожесточеннее. На развитии событий в районе Станички, безусловно, сказались безуспешные действия частей 47-й армии севернее Новороссийска и неудачная высадка десанта в районе Южной Озерейки. В районе Станички противник сосредоточил значительные силы пехоты, артиллерию, непрерывно наносил удары авиацией. Наша авиация, базировавшаяся на аэродромы севернее Главного Кавказского хребта, из-за погодных условий (хребет все время был закрыт облаками) не могла оказать существенной поддержки десанту, хотя летчики и предпринимали неоднократные попытки оказать ему помощь. Море постоянно штормило. Волны достигали командного пункта в скале на 9-м километре шоссе Новороссийск — Геленджик.

Шторм, удары авиации и огонь артиллерии противника сильно затрудняли доставку пополнения к материальных средств, сражавшемуся на берегу десанту. Росли потери, на исходе были боеприпасы, почти не оставалось продуктов. Противник яростно атаковал. Временами положение становилось критическим. На плацдарме все было в дыму и пламени. Казалось, горит земля и полыхает воздух. Кружились и бомбили немецкие самолеты, интенсивно вела огонь артиллерия. Но, несмотря ни на что, героическая морская пехота продолжала удерживать плацдарм и тем самым обеспечила высадку основных сил десанта.

Об этих полных драматизма часах и днях, о людях особого сплава, морских пехотинцах, майор Ц. Л. Куников писал своей сестре: «Я командую моряками. Если бы ты видела, что это за народ! Я знаю, что в тылу иногда сомневаются в точности газетных красок, но эти краски слишком бледны, чтобы описать наших людей».

Значительную помощь десанту оказывали расположенные в районе Пенай — Дооб береговые батареи Новороссийской ВМБ, имевшие в составе десанта корректировочные посты.

В ночь на 6 февраля на плацдарм было высажено почти 4000 человек 255-й бригады морской пехоты полковника А. С. Потапова.

На следующий день части морской пехоты, продолжая бои за расширение плацдарма, овладели высотой с кладбищем, уничтожив при этом до роты пехоты противника, четыре танка и две самоходно-артиллерийские установки. Немецкое командование вводом 111-й пехотной дивизии, частей 73-й и 10-й пехотных дивизий стремилось во чтобы то ни стало отбросить десант к морю. К исходу дня, отразив многочисленные контратаки, морские пехотинцы вели бой на Красноармейской улице Новороссийска. Закрепившись на высоте с кладбищем и в лагере они начали развивать наступление в направлении мыса Любви и косы Суджукской,

В ночь на 9 февраля в районе Станички была высажена 83-я Краснознаменная бригада морской пехоты подполковника Д. В. Красникова и 29-й истребительно-противотанковый полк.

К исходу 9 февраля морские пехотинцы совместно с высаженными на плацдарм частями овладели мысом Любви, Станичной площадью и четырнадцатью кварталами южной части города Новороссийска, высотой у кладбища западнее Станички, лагерем и совхозом Мысхако, а также полностью очистили от противника косу Суджукская. Десант прочно закрепился на захваченном плацдарме, который был расширен до 30 кв. км.

На следующий день части и соединения десанта были атакованы противником при поддержке авиации и танков и на отдельных участках потеснены. Они отразили четыре контратаки силою до батальона с тремя — пятью танками каждая. К исходу 10 февраля линия фронта проходила по рубежу: северная окраина Станички — высота с кладбищем — изгиб шоссе юго-западнее Новороссийска — западные скаты высоты 307,2.

Плацдарм, получивший название Малая земля, жил и сражался еще в течение долгих семи месяцев осады, выстояв в огне беспрерывных ожесточенных боев под артиллерийским огнем и ударами авиации.

Прославленному командиру морской пехоты майору Ц. Л. Куникову вместе со своим штурмовым отрядом, овладевшим легендарным плацдармом, удержавшим его в беспримерной кровопролитной борьбе и обеспечившим высадку главных сил десанта, на этой земле было суждено уйти в бессмертие. Он был тяжело ранен в ночь на 12 февраля. Для эвакуации майора Куникова из Геленджика срочно прибыл торпедный катер. На море в это время разыгрался сильный шторм, и подойти к берегу было невозможно. Тогда военфельдшер Мария Виноградова и несколько морских пехотинцев вошли в море, держа на руках лодку с носилками, на которых лежал их любимый командир. Волны накрывали их с головой, но моряки сумели доставить носилки на катер. Майора Куникова доставили в Геленджикский госпиталь, где он, несмотря на все усилия врачей, скончался на вторые сутки.

Указом Президиума Верховного Совета ССР от 17 апреля 1943 года майору Цезарю Львовичу Куникову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Имя Ц. Л. Куникова было присвоено 393-му отдельному Новороссийскому Краснознаменному батальону морской пехоты Черноморского флота, боевое ядро которого составляли куниковцы. Батальон особенно отличился в ходе Новороссийской десантной операции (9–10 сентября 1943 года) Первым командиром этой прославленной части стал лучший ученик майора Куникова — Герой Советского Союза капитан-лейтенант В. А. Ботылев. После него батальоном командовал другой его ученик — Герой Советского Союза майор Н.в. Старшинов.

В послевоенные годы селение Станичка в пригороде Новороссийска, где Куников со своим штурмовым отрядом стоял насмерть, было названо его именем. Герой Советского Союза майор Ц. Л. Куников навечно зачислен в списки одной из рот 810-го отдельного полка морской пехоты Черноморского флота.

В первых числах февраля 1944 года в ходе второго этапа Ленинградско-Новгородской стратегической наступательной операции 2-я ударная армия Ленинградского фронта вышла к реке Нарве на всем ее протяжении от Финского залива до Чудского озера. На некоторых участках отдельные части армии смогли сходу форсировать реку и захватить небольшие плацдармы южнее города Нарвы. Для содействия наступающим войскам 2-й ударной армии было решено высадить тактический морской десант в тыл оборонявшей Нарву немецкой группировки войск, в районе поселка Мерекюла, в 7 км от линии фронта. Десант должен был захватить станцию Аувере, перерезать шоссе и железную дорогу Нарва — Таллин и удерживать захваченный участок до подхода наших войск с юго-востока.

Решение о десанте в Мерикюла было принято командующим Ленинградским фронтом генералом армии Л. А. Говоровым еще 1 февраля, как только 2-я ударная форсировала реку Нарву. По данным разведки на этот момент оборону побережья Нарвского залива обеспечивал только один охранный эстонский батальон «СС».

Решение о высадке десанта было принято с опозданием. Немцы успели сосредоточить в этом районе значительные силы. Несмотря на то что разведка флота обнаружила развертывание в этом районе новых частей, в том числе и береговой обороны, эти сведения не были приняты во внимание. Немецкое командование, прекрасно понимая угрозу окружения группировки своих войск в Нарве, значительно усилило оборону на левобережье реки. Сюда был переброшен танковый корпус «СС».

Боевые действия усиленного 571-го отдельного батальона автоматчиков 260-й отдельной бригады морской пехоты Балтийского флота в тактическом десанте в районе Мерекюля [68]

Боевые действия советских войск сильно затруднялись оттепелями, туманами и метелями. Из-за разбитых ранней распутицей дорог фронт испытывал трудности в подвозе боеприпасов, горючего, продовольствия и запчастей. Убыль боевой техники к середине февраля из-за поломок достигла критического уровня. Требовалось пополнить войска людьми и материальными средствами. Становилось ясно, что наступательный порыв войск выдохся. Преодолеть немецкую оборону не удалось.

В десант был выделен 571-й усиленный батальон автоматчиков 260-й отдельной бригады морской пехоты под командованием майора С. П. Маслова. Общее руководство подготовкой и высадкой десанта возлагалось на командира Островной военно-морской базы контр-адмирала Г. В. Жукова. Силы высадки включали отряд высадочных средств в составе четырех бронекатеров и восьми сторожевых катеров и отряд огневой поддержки в составе канонерских лодок «Волга», «Кама» и «Москва». Вследствие сильной минной опасности они должны были следовать за отрядом из восьми базовых тральщиков и десяти катеров. Прикрытие десанта с воздуха возлагалось на 3-й гвардейский истребительный авиационный полк и 6-ю отдельную эскадрилью 1-й гвардейской истребительной авиационной дивизии Балтийского флота.

Железнодорожная станция Аувере, к которой должны были выйти подразделения десанта, находилась в четырех километрах от берега Финского залива и в 13 км от реки Нарва. До плацдарма советских войск с этого рубежа оставалось бы шесть километров, и десант могла поддержать как артиллерия 42-й армии, закрепившейся на восточном берегу Чудского озера, так и артиллерия 2-й ударной армии. Обороняющиеся на этом участке немецкие пехотные части располагали большим количеством танков и самоходных орудий. В этих условиях десант, не имеющий противотанковых средств, мог выполнить задачу лишь при условии поддержки его действий артиллерией фронта и штурмовой авиацией.

Планом высадки десанта не предусматривалось ни удержание плацдарма, ни создание базы высадки, способной обеспечить действия десанта на берегу. Все расчеты строились на успешном прорыве фронта частями 2-й ударной армии южнее Нарвы, хотя опыт боевых действий со всей убедительностью свидетельствовал о сложности такой операции. В состав десанта не были включены ни корректировочные посты от артиллерии армии со средствами связи, ни авианаводчики от ВВС флота.

13 февраля на острове Лавенсаари (с 1950 г. — о. Мощный) началась посадка морской пехоты на корабли, а в ночь на 14 февраля 1944 года силы высадки вышли с острова Лавенсаари в южном направлении, почти по тому же меридиану, на котором находилось место высадки десанта. Переход проходил в сложной ледовой обстановке, но тем не менее корабли с десантом во время прибыли в назначенный район, и в 3:40 14 февраля приступили к его высадке на побережье Эстонии.

Первый бросок десанта был высажен беспрепятственно, но затем, когда приступили к высадке подошедшие к берегу основные силы десанта, противник встретил их неожиданно сильным пулеметным, минометным и артиллерийским огнем. В свою очередь открыли огонь по огневым точкам противника из орудий и пулеметов бронекатера и сторожевые катера.

Как стало известно позднее, в Мерекюле располагался штаб немецкой дивизии. Сходу ворвавшись в деревню, морские пехотинцы разгромили его и тремя группами развернули наступление в сторону станции Аувере, по трем расходящимся направлениям: к Лагне, Репнику и Аувере. К рассвету подразделения десанта вышли к шоссе Нарва, Таллин, а утром и к железной дороге.

С рассветом появились истребители прикрытия Балтийского флота. В 10:55 со стороны Чудского озера 18 немецких бомбардировщиков в сопровождении четырех истребителей попытались нанести удар по нашим кораблям, но были атакованы находившимися в это время в воздухе четырьмя советскими истребителями. В завязавшемся воздушном бою балтийские летчики сбили четыре вражеских самолета, а остальных обратили в бегство. Таким образом, бой за высадку десанта в районе деревни Мерекюла выиграли летчики Балтийского флота. Однако наступление частей 42-й армии с плацдарма южнее Нарвы началось с задержкой и не увенчалось успехом. Оборону немецких войск прорвать не удалось. Это определило судьбу десанта.

Морские пехотинцы самоотверженно сражались в тылу врага, имея на вооружении только стрелковое оружие и гранаты, а немцы использовали против них танки и артиллерию. Десантники делали все, что было в их силах. Часть из них вышла на указанный рубеж. Но не имея поддержки ни с моря (корабли артиллерийской поддержки после высадки десанта ушли), ни с воздуха, ни со стороны частей Ленинградского фронта, один из лучших батальонов морской пехоты советского ВМФ почти весь погиб.

Командование Балтийского флота уже через день направило наркому ВМФ Н. Г. Кузнецову записку за подписью недавно назначенного начальника штаба КБФ контр-адмирала А. Н. Петрова, в которой неудачу объяснило, в первую очередь, недостаточными усилиями частей 2-й ударной армии Ленинградского фронта, фактически прекратившими свои действия. Однако 18 февраля командующему КБФ адмиралу В. Ф. Трибуцу была направлена директива «О недостатках десантной операции в Нарвском заливе», в которой нарком ВМФ, не переходя на личности и не обостряя и без того натянутые отношения с Трибуцем, фактически показал ошибки флотских начальников. «С выводами по десантной операции… данными Петровым, не согласен. Ваших выводов нет», — эту последнюю фразу, адресованную лично командующему флота, Кузнецов вписал уже в машинописный текст своей рукой. Далее он перечислил в пяти пунктах директивы причины неуспеха Нарвского десанта: ошибочность изначального замысла; неправильный выбор места высадки, отсутствие поддержки корабельных сил и авиации флота. Как отмечалось в директиве, «такой небольшой по численности десант автоматчиков без артиллерийских средств мог быть успешным только при явном отходе частей противника с ограниченной задачей перехвата приморской шоссейной дороги или быстрого соединения с наступающими частями фронта. К сожалению, такие условия для высадки десанта отсутствовали и десант высажен в расположение сильных частей противника, стоящих в обороне». «Должного знания обстановки в районе высадки десанта, по-видимому, не было». «Корабли поддержки — канлодки должны были… не уходить на Лавенсаари до окончания решения своей задачи». «Отряд кораблей, высадивший десант на берег и не обеспечивший огнем оперативной самостоятельности десанта на берегу, не может считаться ни в коем случае выполнившим свою задачу». «С рассветом необходимо было обеспечивать действия десанта на берегу организованными массированными действиями авиации флота, сняв ее с других направлений».

Тем не менее, заканчивалась эта директива так: «Допущенные ошибки проанализируйте и учтите в проведении последующих операций». Хотя виновники заслуживали сурового наказания.

Командующий Ленинградским фронтом генерал армии Л. А. Говоров спустя много лет так оценил действия батальона 260-й ОБРМП: «… десант выполнил свою задачу тем, что отвлек значительные силы врага от обороны западного берега реки Нарвы и тем самым значительно облегчил выполнение боевой задачи дивизиям Ленинградского фронта по захвату и расширению плацдарма». То, что десант отвлек «значительные силы», — это не вызывает сомнения. Но то, что дивизии Ленинградского фронта на этом участке не продвинулись ни на шаг, — тоже факт. Может быть, поэтому почти тридцать лет о Нарвском десанте 1944 года старались даже не вспоминать.

…Их было 432 человека. Они были отлично обучены и имели двухлетний боевой опыт, все прошли специальную парашютно-десантную подготовку, в совершенстве владели всеми видами оружия, своего и немецкого. …Они вели бой в течение 100 часов, не имея никакой поддержки ни со стороны флота, ни со стороны фронта. Пробились к своим только пятеро. Остальные погибли.

Вспомним героев и склоним головы перед их мужеством и доблестью.

21 июня 1944 года войска Карельского и Ленинградского фронтов начали Свирско-Петрозаводскую наступательную операцию с целью разгрома войск противника между Ладожским и Онежским озерами.

В этой операции приняли участие 3-я отдельная бригада морской пехоты, 69-я и 70-я отдельные морские стрелковые бригады 7-й армии и 31-й отдельный батальон морской пехоты Онежской флотилии. Так, 69-я бригада наступала в первом эшелоне 37-го гвардейского стрелкового корпуса в направлении Лодейное Поле — Олонец, 3-я обрмп совместно с 4-м стрелковым корпусом — вдоль побережья Ладожского озера. Наступление этих соединений поддерживали корабли Ладожской флотилии. 70-я отмсбр под командованием подполковника А. В. Блака находилась в резерве и предназначалась для высадки десанта. С 18 по 22 июня части бригады совместно с моряками Ладожской флотилии готовились к предстоящей операции — в 4 км от Новой Ладоги в районе деревни Юшково. На берегу, напоминавшем тулоксинское побережье, проводились тренировки по высадке десанта, отрабатывалась система взаимодействия с авиацией и кораблями флотилии.

23 июня 1944 года 70-я ОМСБР была высажена в тылу противника в 70 км от линии фронта в устье р. Тулокса. Десант имел задачу отрезать пути отхода олонецкой группировки немецко-финских войск и воспрепятствовать переброске к ней резервов, захватив проходящие вдоль побережья Ладожского озера железную и шоссейную дороги. В Тулоксинской десантной операции первоначально планировалась высадка оперативного тактического десанта на небольшом удалении от линии фронта для непосредственного содействия прорыву войсками 7-й армии тактической зоны обороны противника. Однако в ходе боевых действий оперативно-тактический десант перерос в оперативный.

Высаженная на первом этапе операции 70-я морская стрелковая бригада насчитывала в своем составе 3661 человек. Она располагала 36 станковыми пулеметами, 72 противотанковыми ружьями, имела 62 миномета, двенадцать 76-мм и восемнадцать 45-мм орудий. Боевые действия бригады поддерживали более 70 кораблей, катеров и транспортно-высадочных средств Ладожской флотилии и свыше 240 самолетов.

Побережье Ладожского озера на участке реки Тулокса до устья реки Видлица обороняли подразделения 23-го немецкого пехотного полка, финских пограничников и отходящие части Олонецкой группировки. Противник установил здесь два-три ряда проволочных заграждений, доты, оборудовал огневые позиции нескольких артиллерийских и минометных батарей.

21 июня войска 7-й армии генерал-лейтенанта А. Н. Крутикова начали форсирование Свири в районе Лодейного Поля. Катера и тендеры Ладожской флотилии переправляли на правый берег личный состав и технику, в том числе танки и САУ. К исходу дня оборона немецко-финских войск на Олонецком направлении была прорвана.

В 15:25 22 июня корабли первого эшелона десанта начали движение в район высадки. В полночь вышел второй эшелон десанта. Стояла светлая белая ночь. Берег был виден за 20 миль. Рассчитывать на внезапность не приходилось. Успех десанта зависел только от точности и мощи артиллерийского обеспечения высадки. Этого удалось добиться благодаря правильному распределению корабельных и базовых корректировочных постов и наблюдательных пунктов, обеспечивших надежную разведку артиллерийских целей и четкую организацию управления огнем кораблей. В 3:19 23 июня был дан сигнал о начале движения высадочных средств к берегу. Через 46 минут в воздухе появились два истребителя противника. С этого момента можно было полагать, что десант обнаружен. В 5 часов утра началась артиллерийская поддержка действий десанта на берегу. В 5:15 был произведен массированный авиационный налет, а через 35 минут огонь был перенесен в глубину обороны противника. Подразделения первого броска десанта устремились к берегу. Ровное песчаное дно и достаточная глубина позволяли десантным баржам достичь кромки суши. Уже через 30 минут передовой отряд успешно высадился и закрепился на берегу. В 6:45 началась высадка основных сил десанта и выгрузка техники с транспортов. К 9:25 первый эшелон был высажен полностью. На севере подразделения бригады достигли озера Линдоя, на востоке перерезали железную и шоссейную дороги, а на юге вышли к устью реки Тулоксы, расширив плацдарм до шести км по фронту и до четырех километров в глубину. В 14:25 началась высадка второго эшелона десанта, завершившаяся к 11:00 24 июня.

Стремясь сбросить десант в озеро, противник к 11:00 24 июня ввел в бой четыре пехотных батальона и подразделения 23-го и 50-го полков, перебросил к плацдарму бронепоезд и несколько минометных батарей. К этому времени погода резко испортилась, поднялась волна, повисла низкая облачность. В таких метеоусловиях авиация не могла действовать. Это позволило противнику перегруппировать силы и начать наступление на плацдарм. Десант вынужден был перейти к обороне. За два дня, с 24 по 25 июня, части 70-й оМСбр отразили 50 атак. Из-за шторма в район операции не могли подойти транспорты с боеприпасами. По приказу командующего флотилией контр-адмирала В. С. Черокова с кораблей на берег были переданы все винтовочные патроны, а также 37– и 45-мм снаряды к пушкам.

Решение командира 70-й ОМСБР на высадку и действия на берегу в Тулоксинской десантной операции [69]

Эшелонирование десанта 70-й ОМСБР при высадке в Тулоксинской десантной операции 23 июня 1944 г. [70]

Боевые действия 70-й ОМСБР на берегу 23–27 июня 1944 г. в ходе Тулоксинской десантной операции [71]

В сложившейся обстановке стало ясно, что решить задачи на берегу силами одной бригады нереально. Было принято решение усилить десант высадкой на плацдарм 3-й отдельной бригады морской пехоты под командованием инженер-капитана 1 ранга С. А. Гудимова, усиленной зенитно-артиллерийским полком и гаубичной батареей. В 15.00 24 июня при сильной волне под огнем противника корабли подошли к пунктам высадки. Морские пехотинцы на мотоботах и катерах устремились к берегу и сразу вступили в бой. К 17:00 высадка первого эшелона 3-й ОБРМП была завершена.

Между тем шторм усилился. Волны достигали такой высоты, что скрывали катера, один из которых был выброшен на берег. В 19:00 на рейд подошел караван транспортов со вторым эшелоном 3-й обрмп. К этому времени ветер усилился до 7–9 баллов. Высадку пришлось остановить. Только к 5:00 26 июня шторм утих настолько, что можно было приступить к разгрузке барж.

25 и 26 июня морские пехотинцы при поддержке кораблей флотилии прочно удерживали захваченный рубеж, при этом наметился успех в северо-западном направлении.

Участники Тулоксинского десанта проявили массовый героизм. Так, группа морских пехотинцев, возглавляемая комсоргом третьего батальона младшим лейтенантом В. С. Школьником, отразила девять ожесточенных контратак противника. Вся группа погибла, но не отступила ни на шаг.

Особенно сильные бои развернулись в районе озера Линдоя. Образцы мужества и героизма показали здесь морские пехотинцы роты капитана С. Д. Логинова. Подготовив переправочные средства, рота ночью форсировала реку Видлицу и захватила плацдарм на противоположном берегу. Противник приложил все усилия для того, чтобы сбросить роту Логинова с крутого обрыва в реку. Бой не раз переходил в ожесточенные рукопашные схватки. При этом капитан С. Д. Логинов лично уничтожил более десяти солдат противника. В ходе боя рота овладела важным узлом обороны — селом Усть-Видлица.

Успешные действия оперативного десанта в составе двух бригад и зенитно-артиллерийского полка создали реальную угрозу окружения межозерной группировки противника, что вынудило его к поспешному отступлению. Причем отвод войск осуществлялся по бездорожью, что усугубило положение противника.

После полуночи, в 0:30 27 июня десант в районе Рабола: Линдоя соединился с войсками 7-й армии и начал наступление на Питкяранту.

Тулоксинская десантная операция во многом поучительна. Впервые за годы Великой Отечественной войны в оперативной глубине обороны противника была высажена целая бригада, которая сразу захватила большой плацдарм и стала быстро его расширять. Впервые десант был хорошо обучен, натренирован и вооружен. Были проведены авиационная и артиллерийская поддержка действий десанта на берегу. Все этапы операции были четко согласованы и увязаны с действиями наступавших с фронта армейских частей. В результате десанту удалось сковать значительные силы противника. Его резервы не смогли подойти к линии фронта.

Командование высоко оценило доблесть и мужество морских пехотинцев. Многие из них были награждены орденами и медалями, а четверо удостоились звания Героя Советского Союза. 70-я омсбр и 3-я обрмп были награждены орденом Красного Знамени.

В середине марта 1944 года войска левого крыла 3-го Украинского фронта в результате Березнеговато-Снигиревской операции вышли к Николаеву и завязали бои за город.

На подступах к городу немцы создали развитую систему инженерных заграждений. Минные поля здесь чередовались с полосами проволочных заграждений и сетью траншей. Положение осложнялось еще и тем, что оба фланга немецкой обороны упирались в берега рек Ингула и Южного Буга. Таким образом, наступать на город можно было только по узкой, простреливаемой противником трехкилометровой полосе. Атаки частей Красной Армии первоначально успеха не имели.

В сложившееся обстановке командующий 28-й армией генерал-лейтенант А. А. Гречкин принял решение высадить десант морской пехоты в тылу немецких войск в Николаевский порт для оказания помощи наступавшим на город войскам армии.

Перед принятием такого решения командующий армией вызвал к себе командующего 384-го отдельного батальона морской пехоты майора Ф. Е. Котанова. По мнению командарма проникнуть в занятый противником город можно было только одним путем — на лодках по Южному Бугу. Однако, по сведениям разведки, на участке реки протяженностью около семи километров оба ее берега находились в руках противника. Таким образом, в случае обнаружения немцами лодок с десантом они были бы ими уничтожены. И все-таки это был единственный путь проникнуть в порт.

В ходе разговора майор Котанов доложил, что в распоряжении батальона имеется всего несколько рыбацких лодок, способных перевезти около 60 человек с оружием и боеприпасами. Тем не менее, по твердому убеждению командира батальона, десант морской пехоты такой численности был способен успешно выполнить боевую задачу.

Вернувшись из штаба армии, майор Котанов вместе с начальником штаба инженер-капитаном А. Самориным и командиром роты автоматчиков старшим лейтенантом К. Ф. Ольшанским приступили к подготовке десанта. В его состав выделялся отряд из 55 добровольцев 384-го отдельного батальона морской пехоты, двух радистов 6-го отдельного полка связи и десяти саперов 57-го отдельного инженерно-саперного батальона 28-й армии. Командиром десантного отряда был назначен старший лейтенант К. Ф. Ольшанский. Организационно отряд состоял из управления в количестве 12 человек (командир отряда, заместитель командира по политчасти Головлев, начальник штаба лейтенант Волошко, связной командир отряда, связной начальника штаба, санинструктор и шесть радистов) и двух боевых групп. 1-я боевая группа под командованием младшего лейтенанта В. Е. Корда насчитывала 28 человек и включала: одного разведчика, четырех стрелков, шесть пулеметчиков, шесть автоматчиков, четыре бронебойщика и шесть саперов. 2-ю боевую группу в количестве 27 человек возглавлял младший лейтенант В. И. Чумаченко. В нее входили: два разведчика, четыре стрелка, восемь автоматчиков, четыре пулеметчика, два бронебойщика и шесть саперов.

Командир батальона решил на подручных плавсредствах совершить переход по реке Южный Буг по маршруту село Богоявленск — порт Николаев и высадить десантный отряд в районе элеватора с задачей «нарушить боевое управление противника, прервать коммуникации противника, нанести удар по немецкой обороне с тыла и содействовать наступающим частям Красной Армии в овладении г. Николаев. В дальнейшем соединиться с частями Красной Армии».

Когда стемнело, десантный отряд начал посадку на лодки. Проводить морских пехотинцев пришел командир батальона. Дав высокую оценку подобранному личному составу, майор Котанов сказал Ольшанскому: «Нелегко там придется, Константин Федорович…» «Знаю, — ответил Ольшанский. — Но поражает то, что люди идут в десант как на праздник. Удивительный все-таки у нас народ…»

В этот поздний мартовский вечер заметно похолодало. Со стороны моря дул холодный пронизывающий ветер. Шел холодный дождь вперемешку со снегом.

Старший лейтенант Ольшанский находился на передней лодке. Его тревожил встречный штормовой ветер и поступавшая в лодки вода. Все это замедляло скорость движения. 15-километровый путь надо было пройти до рассвета. Иначе все пропало. Из щелей дощатых лодок продолжала сочиться ледяная вода. Ее вычерпывали банками и касками.

Плавсредства оказались никудышными. Их, правда, проконопатили, но, очевидно, надо было бы и просмолить. Сделать этого не успели. Наконец, проводник тронул Ольшанского за рукав. Через несколько минут показались смутные очертания причальной стенки, а поодаль — силуэты зданий на фоне просветлевшего неба.

Первыми на причал высадились саперы, которых повел за собой старшина 1-й статьи Бачурин. Их фигуры растаяли в предрассветной темноте. Минут через десять Бачурин дал сигнал, что мин нет. Моряки начали выгружать ручные пулеметы, противотанковые ружья, патронные ящики.

Ольшанский приказал разведчикам осмотреть территорию порта. Им удалось бесшумно снять трех часовых.

К этому времени заметно рассвело и можно было отчетливо видеть здания, постройки, возвышающуюся между ними громаду элеватора, товарные вагоны в тупике, штабели ящиков.

Осмотревшие здания разведчики доложили, что в них никто не обнаружен. Не теряя времени, Ольшанский приступил к организации обороны и системы огня. За годы войны он, видевший в морской пехоте свое призвание, сумел стать настоящим командиром, принимал участие во всех десантах батальона на Азовском побережье. В операции по освобождению Таганрога лейтенант Ольшанский являлся начальником штаба десантного отряда. За смелые и решительные действия, а также умелое управление боевыми группами молодой офицер был награжден орденом Красной Звезды.

В десантной операции по освобождению города и порта Мариуполь он уже командовал десантным отрядом. Энергично и тактически грамотно управляя этим небольшим по численности формированием морской пехоты, Ольшанский сумел добиться успешного выполнения боевой задачи. Его отряд уничтожил свыше 600 солдат и офицеров противника. За отлично проведенную десантную операцию отважный командир получил орден Александра Невского.

В боевой характеристике на командира роты автоматчиков 384-го отдельного батальона морской пехоты Черноморского флота лейтенанта К. Ф. Ольшанского, члена ВКП (б), в Военно-Морском флоте с 1936 года, в действующем флоте с июня 1941 года, командир батальона майор Котанов отмечал: «В бою смел, решителен и высокодисциплинирован. Грамотный и культурный офицер, владеющий в совершенстве современным военным искусством… В любое время может заменить командира батальона».

Вот и сейчас, понимая всю сложность положения, Ольшанский старался принять обоснованное и тактически грамотное решение. В зданиях можно было создать несколько очагов обороны, основой которой должна стать контора портовых элеваторов. Здесь можно вести огонь с обоих этажей. Приобретенное в боях командирское мышление помогало наиболее целесообразно расположить имеющиеся силы и средства. Отделению старшины 1-й статьи Лисицына командир приказал занять оборону в здании конторы, а отделению под командованием старшины 2-й статьи Бочковского — оборудовать боевые позиции в большом сарае. Последнее здание представляло надежное укрытие, так как имело много кирпичных перегородок.

Как всегда перед боем, Ольшанский постарался представить характер предстоящих действий противника. Скорее всего он будет атаковать со стороны железнодорожной линии, где можно скрытно сосредоточиться за вагонами. Отсюда самый короткий путь до конторы. В то время в случае неуспеха, немцы попытаются нанести удары и с других сторон. Значит, нужно создать круговую оборону. Однако в любом случае основные силы противника будут сосредоточены за железнодорожным полотном. Здесь и надо нанести основное поражение его живой силе. Система огня позволяет это сделать. Секторы обстрела огневых средств перекрывают друг друга. Поэтому плотность огня будет достаточно высокой, что позволит удерживать оборону длительное время. С этой целью командир отряда приказал выдвинуть в сторону железнодорожной линии два пулеметных расчета. Еще два пулеметных расчета заняли огневые позиции с секторами обстрела в сторону реки.

Морские пехотинцы быстро и сноровисто готовились к бою. Закладывались двери и окна, устанавливались пулеметы и противотанковые ружья.

Наблюдая за их уверенными и слаженными действиями, Ольшанский не мог не думать о своих подчиненных и о том, что их ожидает. К этим яростным и несгибаемым в бою людям, называемым врагом «черными дьяволами», он относился с той особой любовью, которая приобретается годами боевой командирской деятельности. В одном из своих писем своей жене он писал: «Здесь настоящая, дружная, боевая и хорошая семья. Ребята молодые и хорошие. Мои мужики — не люди, а действительно „черные дьяволы….“»

Ему вспомнились последние бои… Противник встретил наступавшие роты таким плотным огнем, что они залегли. Майор Котанов приказал окопаться и ждать темноты. Немцы плотным пулеметным огнем не давали поднять головы. Из-за реки ударила тяжелая артиллерия.

В сумерках поступил приказ атаковать. На поднявшиеся в атаку роты обрушился поток огня. Но морские пехотинцы шли вперед. Они уже овладели двумя линиями траншей, когда их контратаковали немецкие штрафники, которым удалось остановить наступление батальона. В сложившейся критической обстановке командир батальона ввел в бой свой резерв — роту автоматчиков старшего лейтенанта Ольшанского.

Перед тем как поднять моряков в атаку, командир роты по привычке спросил: «Как, мужики, — рванем?» — «Рванем, товарищ командир!»

Рота с ходу овладела второй линией обороны, когда, опомнившись, немецкие штрафники снова бросились в контратаку. Рукопашная схватка была особенно ожесточенной. Дрались остервенело, штыками, прикладами, ножами, кулаками. Штрафники не выдержали и, бросая оружие, в ужасе побежали.

Еще раз окинув взором своих моряков, Ольшанский подумал, что с такими людьми можно сражаться и побеждать.

К сожалению, отряд обнаружил себя. Одному из двух приехавших в порт на пароконной повозке немецких солдат удалось ускользнуть. Оставалось ждать гостей, и они не преминули появиться.

Через полчаса у входа в порт показалась немецкая пехотная рота. На удивление солдаты шли не спеша, переговариваясь друг с другом. Позади, шагах в двадцати, оживленно разговаривая, шли три офицера. Как стало известно впоследствии, немцы подумали, что на обозников напали подпольщики. Тогда им и в голову не могло прийти, что в порту высадился десант морской пехоты.

Поравнявшись с большим сараем, немецкие солдаты взяли автоматы наизготовку. Несколько человек направились к зданию конторы. Когда вся рота оказалась в простреливаемом пространстве, Ольшанский подал команду на открытие огня. Через несколько минут от роты никого не осталось.

Известие о том, что в порту уничтожено больше сотни солдат, привело немецкое командование в шоковое состояние.

Поводов для беспокойства у коменданта Николаева генерала Бормана было предостаточно. Из района порта можно было нанести удар по мосту через Южный Буг, единственному пути для эвакуации немецкого гарнизона.

После неприятного разговора коменданта города с командующим 6-й армии были приняты меры для ликвидации десанта. Для его быстрого разгрома пришлось снять с фронта пехотный батальон.

Как и предполагал Ольшанский, основной удар противник нанес со стороны железнодорожных путей. Однако его первая атака успеха не имела. Следующая атака была тоже отражена с большими потерями для немцев. Творилось непонятное — против небольшого по численности десанта оказался бессильным целый немецкий пехотный батальон. Его командир запросил поддержки артиллерией. К порту была спешно направлена четырехорудийная батарея 76-мм орудий и два шестиствольных миномета.

От разрывов снарядов задрожала земля, вся территория порта была затянута дымом и гарью, загорелись постройки. От прямых попаданий снарядов в стенах зданий образовались огромные бреши.

В 11:10. радист отряда передал по рации текст клятвы: «Мы бойцы и офицеры, моряки отряда Ольшанского, клянемся перед Родиной, что задачу, стоящую нами будем /пропуск/ до последней капли крови не жалея жизни».

Как только смолкла артиллерия, со всех сторон: от реки, дороги и железнодорожных путей — перешли в атаку подразделения немецкого пехотного батальона. Некоторым солдатам удалось подобраться вплотную к стенам сарая. Однако сильный и точный огонь из стрелкового оружия и гранаты морских пехотинцев заставили их отойти. После третьей атаки потери батальона убитыми и ранеными превысили половину его личного состава. По существовавшим критериям потерявшие такое количество людей подразделения и части считались утратившими боеспособность и подлежали выводу из боя.

С фронта был срочно снят еще один пехотный батальон. На занятые морскими пехотинцами здания обрушился новый шквал снарядов и мин. От прямых попаданий снарядов стены большого сарая стали похожи на решето. Был полностью разрушен кирпичный угол здания конторы, а затем оно превратилось в груду щебня.

После мощного артиллерийского налета началась четвертая атака. Немецкие автоматчики снова вплотную подошли к сараю. Но и на этот раз их встретил убийственный огонь из окон и бойниц, полетели гранаты… Осколки гранат и пули опустошали ряды атакующих немцев, которые дрогнули и начали отходить.

Морские пехотинцы сражались героически. Младший лейтенант В. Чумаченко вместе с моряками своей боевой группы отражал атаки немцев на контору порта. Он вел огонь из автомата прицельно и расчетливо, короткими очередями. Пуля попала ему в живот, и от боли он потерял сознание. Когда очнулся, сумел подняться, лег грудью на подоконник и стрелял до последнего вздоха.

Краснофлотец С. Голенев вел огонь из окна конторы порта, уничтожая автоматными очередями атакующих со стороны пристани немецких солдат. Он продолжал стрелять и тогда, когда осколок снаряда пробил его грудь, а пуля попала в левую руку. Еще несколько осколков поразили его в тот момент, когда немцы подбежали совсем близко. Голенев нашел в себе силы встать у проема и бросить несколько гранат, которые разметали атаковавших немецких солдат.

Старшина 2-й статьи А. Куприянов отражал атаки противника вместе с морскими пехотинцами отделения К. Бочковича, оборудовавшими позиции в сарае. Когда залп шестиствольных минометов, накрыв сарай, обрушил часть его стены, раненого Куприянова засыпало щебнем. Товарищи откопали его, и он, придя в себя, лежа, так как подняться не мог, стал снаряжать пулеметные и автоматные диски.

Краснофлотцы М. Авраменко и В. Кипенко занимали огневую позицию на подступах к конторе порта. Первыми встречая огнем ручного пулемета наступавших со стороны железнодорожных путей немцев, они уничтожили несколько десятков немецких солдат, когда осколки разорвавшейся рядом мины поразили насмерть Кипенко и покорежили пулемет. Истекающий кровью Авраменко приполз в контору порта и принес с собой все оставшиеся пулеметные диски. Взяв автомат погибшего моряка, он встал у бойницы и уничтожил еще нескольких солдат противника, прежде чем сам был сражен пулей.

Краснофлотец Г. Дермановский, во время боя занимая огневую позицию в маленьком каменном сарайчике, огнем из автомата помогал морским пехотинцам отделения Ю. Лисицына. Когда снаряды разрушили здание, похоронив под обломками все отделение, в образовавшуюся в обороне брешь ворвались немцы. У Дермановского к этому моменту кончились патроны. Несколько солдат во главе с офицером заскочили в сарайчик. Кто-то из них крикнул моряку, чтобы он сдавался. В ответ морской пехотинец метнулся к офицеру и ударил его ножом в шею. Отважного краснофлотца прошила очередь из автомата, и, уже падая, он успел бросить под ноги немцам противотанковую гранату…

После четвертой атаки наступило затишье. Ольшанский помог капитану Головлеву перевязать рану и поднялся по лестнице на второй этаж. У простенков сидели на полу измученные боем, почти все в окровавленных бинтах, морские пехотинцы. Только двое стояли у бойниц, наблюдая за противником. В углу лежали погибшие моряки, и среди них молодой рыбак Андрюша Андреев. Возле окна лежал Очеленко, на его сжатых губах запеклась кровь. Перед уходом в десант он поклялся сражаться «до тех пор, пока руки владеют автоматом», и выполнил свой долг до конца.

На первом этаже на расстеленной плащ-палатке лежал В. Ходырев. Час назад ему оторвало кисть руки и ранило в бок. Товарищи сняли с него гимнастерку, наложили жгут, перебинтовали, и теперь он лежал в тельняшке, прикрытый ватникам.

В соседней комнате, сидя на патронном ящике, что-то писал капитан Голенев. В это время наверху разорвалась мина. Немцы снова начали артиллерийский обстрел. Ольшанский бросился к лестнице. Навстречу ему спускались занимавшие оборону на втором этаже морские пехотинцы. Командир группы Корда доложил, что второй этаж полностью разрушен и больше не пригоден для обороны.

После артиллерийского обстрела в атаку пошли танки с огнеметами. В это время в отряде уже не осталось ни одного противотанкового ружья.

Вдруг раздался крик: «Прощайте, братцы! Я пошел». Это был В. Ходырев. В окровавленной тельняшке, с намертво зажатой в руке противотанковой гранатой он быстро пополз навстречу танкам. От мощного взрыва один из них остановился и окутался дымом. Второй, полоснув огнеметной струей по стене здания, отошел в укрытие.

…К вечеру морских пехотинцев осталось несколько человек. Грязные, почерневшие от дыма и гари, бесконечно уставшие, они укрылись в полуподвале конторы. Счет атакам был потерян. Иногда подбиравшиеся совсем близко немцы забрасывали в окна гранаты. Одна группа немецких солдат ворвалась в контору, но была уничтожена огнем в упор.

Почти все время по зданию конторы вели огонь немецкие орудия и минометы. Один из снарядов попал в перекрытие первого этажа. Потолок рухнул, засыпав обломками Ольшанского, Головлева, Волошко и радиста Говорухина. Их с трудом откопали.

Когда разбитая осколками рация замолчала, Ольшанский приказал старшине 1-й статьи Лисицыну добраться до штаба батальона и сообщить о положении отряда.

В начале очередного артиллерийского обстрела от осколка снаряда погиб начальник штаба отряда лейтенант Волошко. Раненный в третий раз капитан Головлев уже не мог держаться на ногах.

В это время в углу разорвалась брошенная немцами в окно граната. Следом за ней влетело несколько, как показалось морякам, дымовых шашек. На деле же, как установила в ходе расследования работавшая 28 марта 1944 года в районе боевых действий десанта специальная комиссия, сражавшаяся в здании контора группа морских пехотинцев была отравлена неизвестными отравляющими веществами, действия которых вызывали сначала общее ослабление, утомляемость, а затем сон.

Со всех сторон пополз удушливый дым. Легкие жгло словно огнем, разъедало глаза, затем наступало сонное оцепенение.

Задыхаясь и кашляя, Ольшанский крикнул: «Не стоять. Все к окнам!», бросился к одной из амбразур и дал длинную очередь из автомата. Снаружи послышались крики и прозвучали ответные выстрелы. Командир упал как подкошенный. Когда к нему подполз краснофлотец Щербаков, он был уже мертв.

Боевые действия десантного отряда 384-го отдельного батальона морской пехоты Черноморского флота при освобождении г. Николаева 26–28 марта 1944 г. [72]

Еще целый день 27 марта оставшиеся в живых морские пехотинцы продолжали сражаться. К этому времени на ближних подступах к Николаеву развернулись ожесточенные бои. Действовавшие против десанта пехотные батальоны немцам пришлось снова вернуть на фронт. В районе порта осталось только одно подразделение, которое, встретив сопротивление моряков, отошло и заняло оборону.

Когда утром 28 марта в порт прорвались разведчики 384-го отдельного батальона морской пехоты, перед их глазами предстало поле ожесточенных кровопролитных боев. На сотни метров вокруг, среди руин и воронок, на обожженной огнем земле валялись трупы немецких солдат, которые противник не успел убрать.

Навстречу разведчикам из пролома стены и из развалин сарая вышли с оружием в руках пять их, припорошенных пылью, почерневших от дыма и копоти, перевязанных бинтами боевых товарищей: старшина 1-й статьи К. Бочкович, краснофлотцы И. Дементьев, Н. Гребенюк, М. Хакимов, Н. Щербаков.

В подвале конторы без сознания лежали еще трое: старшины 2-й статьи К. Шпак и М. Коновалов, а также краснофлотец И. Удод. Все, что осталось от десанта Ольшанского. В живых остался еще пробившийся к своим Ю. Лисицын.

Отряд старшего лейтенанта К. Ф. Ольшанского в течение двух суток отразил 18 атак противника, пять из которых носили особенно ожесточенный характер с применением всех видов оружия: артиллерии, минометов, танков и огнеметов.

Против отряда действовало три батальона пехоты, два средних танка, четыре 75-мм орудия, два шестиствольных миномета и огнеметы. Кроме того, немцами были применены отравляющие вещества.

Героически сражавшийся отряд морских пехотинцев нанес противнику значительные потери, уничтожив до 700 человек солдат и офицеров.

Высадка и боевые действия десанта расстроили оборону противника, ускорили освобождение г. Николаева и не дали ему разрушить город.

Всем 67 участникам десанта, из них 55 посмертно, было присвоено звание Героев Советского Союза.

Героические действия Николаевского десанта вошли в историю Великой Отечественной войны как образец воинской доблести.