Рена с изумлением уставилась на Тесс.

— Кто-кто ты?

— Принцесса, — повторила Тесс.

— А-а, поняла. Новая игра? Вот здорово! — Рена захлопала в ладоши. — И какие правила? Я тоже буду принцессой?

Тесс покачала головой:

— Это не игра.

— Тесс, — медленно проговорила Рена, — если это шутка, то ужасно глупая.

Две девочки стояли под раскидистой кроной их любимого дерева и молча смотрели друг на дружку. Рена внимательно разглядывала и как бы заново изучала такое знакомое лицо подружки, ее простое серое платье, какие носили все девочки из сиротского приюта «Три Рощи». Ни намека на улыбку на сжатых губах Тесс. Даже ее широко распахнутые голубые глаза отвечали на вопросительный взгляд Рены непривычным блеском. Руки Тесс, упрямо сомкнутые на белом фартуке, тоже говорили о том, что это не шутка и не игра.

— Ага, — догадалась Рена, — потерянная принцесса. — В ее голове вихрем промчались образы сказочных принцесс, о которых она когда-либо слышала или читала. — Потерянная… украденная… Может, ты из древнего народа Ийон Дайин? И тебя нашли? Здесь?..

Наконец Тесс улыбнулась. Светлая улыбка всегда преображала ее чуть удлиненное лицо и делала его красивым. Но сейчас она была печальной.

— Не потерянная. Просто… спрятанная.

Теперь Рена разглядела, что блеск глазам подружки придавали стоявшие в них слезы. Тесс изо всех сил сдерживалась, чтобы не разреветься.

«Если она и впрямь принцесса и только что узнала об этом, то чего плакать? — подумала Рена. — Но вдруг это вовсе не счастливый конец, а только начало?»

Пытаясь заставить свою лучшую подругу развеселиться, Рена комично вздохнула.

— Может, и я тоже принцесса? Я — принцесса! Ха-ха-ха! — Она покружилась и с размаху шлепнулась на траву. Тесс даже не улыбнулась. — Выходит, ты открыла мне свою тайну? Может, еще что-нибудь расскажешь?

Тесс потерла ладонью руку поверх рукава:

— Да. Учительница Лейла — моя тетя. Она тоже принцесса. На самом деле ее зовут Лейла Шалтар…

Рена, как и всякий ребенок в Сирадайеле, знала наизусть имена всех потомков королевы Нерит.

— Принцесса Лейла Шалтар, младшая дочь королевы? Та, что должна была навсегда уйти из дому и отправиться в другую страну?

Тесс кивнула. Светлые глаза Рены округлились, словно у северной совы.

— Значит, ты тайный девятый ребенок…

Тесс замотала головой:

— Нет. Я дочь принцессы Астрен…

— Третьей дочери королевы Нерит!

— …и короля Верна Рисаделя из Мелдрита.

Ошеломленная Рена вовсю глазела на свою подружку, в мгновение ока превратившуюся в сказочную принцессу.

— Я думала… ну, по правде не очень-то я думала о Мелдрите — слишком уж он далеко отсюда. Но, помнится, слышала, что там не было никакого наследника.

— Там есть наследница — я. Но мне приходится таиться. Только раз в год могу ненадолго съездить к родителям. На день рождения, который будет послезавтра.

— Я считала, что твой день рождения летом, сразу после дня рождения Джеррин… ох! Тот, выходит, был не настоящим?

Тесс снова кивнула. Лицо ее было по-прежнему мрачным.

Рена медленно поднялась с травы. Она была невысокой девочкой с квадратным лицом и маленькими ручками и ножками. Зато волосы у нее необыкновенные! Густые и, главное, двух цветов — коричневые с белыми прядями. Занна, известная язва всего приюта, как-то сказала, что волосы Рены похожи на два парика, слепленные на голове кое-как. Ох, и язычок у этой Занны! И все неправда. Косы Рены длинные, толстые и тяжелые. Оттого и растрепаны всегда. У Тесс, наоборот, рыжеватые блестящие кудряшки аккуратно причесаны. Она их старательно приглаживает каждую минуту.

Рена посмотрела в глаза подружке.

— Значит, ты уезжаешь навсегда? Иначе зачем бы ты мне вдруг все рассказала?

— Думаю, на этот раз родители попытаются оставить меня дома, в Кантирмуре, — тихо проговорила Тесс и вздохнула. — Если ничего не произойдет.

— Ничего не произойдет? — чуть не подпрыгнула Рена. — Какое-нибудь проклятие? Так ведь? Ты была проклята?

Тесс привычно покивала головой. Глаза ее оставались грустными.

— О, как жаль, что это случилось не со мной! — мечтательно произнесла Рена.

Наконец-то Тесс рассмеялась. Она опустилась на плоский камень и продолжала смеяться почти беззвучно. Рена замерла и с беспокойством глядела на нее. Похоже было, что смех Тесс вот-вот сменится слезами.

— Наверное, я не должна была так говорить… — осторожно начала Рена.

Тесс подняла голову.

— Почему ты не должна говорить то, что хочешь?

Рена раскинула руки и скривила смешную рожицу. Но улыбка получилась чуть кривой и вымученной.

— Ну, кое-что изменилось.

— Ты считаешь, я изменилась?

Рена почувствовала, как Тесс напряглась.

— Ты — нет, но твое место изменилось. Если ты скажешь, что и я принцесса, все тут же станет на свои места! — Рена постаралась выпалить это как можно веселее и снова скорчила комическую гримаску.

Тесс опять улыбнулась:

— Хотелось бы. Я бы, по правде, не прочь поменяться с тобой местами. Ты всегда говорила, что мечтаешь вести жизнь, полную приключений. А мне такое не по вкусу.

Рена некоторое время молчала. На нее нахлынули воспоминания. Три года назад ее перевели в здешний сиротский приют из такого же, но совсем маленького, притулившегося у самого подножия высоких гор в крохотной деревеньке. Там сирот держали в строгости, приучали беспрекословно подчиняться приказам и быть старательными и послушными подмастерьями. В двенадцать или тринадцать лет их отдавали ремесленникам для исполнения черной работы. Чаще всего дети выполняли работу по дому в семье какого-нибудь часовщика или сапожника. Никому в этих горных местах не нужны были ученые или грамотеи. Поэтому Рену и остальных сирот вовсе не учили грамоте.

Едва. Рене исполнилось девять, считая с того дня, когда ее нашли, Совет Старейшин их деревеньки решил, что детей слишком много, а работы мало, и потому постановил часть сирот отправить в другие приюты.

Так Рена попала в большую деревню Три Рощи. Она была просто счастлива, думая, что жизнь здесь окажется привольнее. Но вскоре обнаружилось, что, хотя детей тут было гораздо больше, порядки ничуть не отличались от прежних. Правда, небольшую группку девочек готовили для службы в местных богатых домах и учили писать и читать. Но Рене сразу же сказали, что она уже слишком большая, чтобы успеть обучиться всему, что положено. Впрочем, как говорили в приюте, все дети готовятся для важной и уважаемой работы. Поэтому Рене снова пришлось трудиться в саду, прачечной, на кухне, а чаще в гончарной мастерской.

Поначалу она не замечала Тесс. Но однажды вступилась за девочку, когда ту дразнили противная Занна и две ее льстивые подружки. Позже в тайных и тихих разговорах наедине они обнаружили, что любят и ненавидят почти одно и то же.

В порыве откровенности Рена открыла новой подружке свое тайное желание стать актрисой. У Тесс оказалась книжка исторических пьес. Только вот читать Рена не умела. Тесс вызвалась научить ее. Это скрепило их дружбу окончательно.

А сейчас Рена смотрела на подругу почти с упреком.

— Ты всегда знала, да? И таилась?

Тесс примирительно улыбнулась:

— Тетя Лейла сказала обо всем, когда мне исполнилось пять лет. До этого, каждый год навещая своих родителей, я и не догадывалась, кто эти странные люди в красивых одеждах.

— И всякий раз, прибывая туда, ты наряжалась в сказочные платья и возлагала на голову корону? И все старались исполнить любое твое желание?

Тесс смотрела мимо сквозь густые ветви ивы на играющую бликами воду ручья.

— Нет. Платья действительно были красивыми. Но в остальном мои дни там ничем не отличались от здешней жизни. И конечно же никаких детей. Меня прятали от всех, а приезд мой держали в тайне. Приходилось подчиняться. — Тесс на мгновение умолкла, словно бы припоминая что-то, потом пожала плечами. — Странно было мне там. Непривычно. Родители казались незнакомцами. И дворец всегда представлялся не моим настоящим домом.

Чуткая Рена уловила в тихом голосе подружки едва заметную горечь. Учительница Лейла, преподававшая в приюте грамоту и хорошие манеры, наказывала говорить ясно и четко и никогда не повышать голоса. Тесс хорошо научилась скрывать свои чувства. Глядя на нее сейчас, Рена вдруг поняла, что никогда по-настоящему и не знала Тесс. Она думала, что ее лучшая подруга тихая, незаметная девочка, довольная всем, что есть, и покорная тому, что выпало на их долю. До сих пор Рена была твердо уверена, что предводительствует и должна руководить всеми поступками Тесс, оберегать и защищать ее.

— Значит, ты все время молча посматривала, как я представляю всякие исторические личности, фокусничаю и кривляюсь, а сама… — Голос Рены сорвался. Она сморщилась, сдерживая слезы. — Уходишь теперь? Потому все и рассказала? На прощанье?

Тесс повернулась к ней и быстро проговорила:

— Да, кажется, ухожу навсегда. Но тетя Лейла разрешила открыться тебе на тот случай, если… если ты вдруг захочешь поехать со мной в Кантирмур.

Рена задохнулась от счастья.

— Захочу ли я? — Она забавно наморщила нос. — Или я должна стать твоей служанкой? Буду, если так нужно… только… только не уверена, что сумею. Ты же знаешь, как они ругают меня за работу на кухне и в саду, потому что я каждый раз замечтаюсь и забуду обо всем на свете.

Тесс покачала головой:

— Я не хочу, чтобы ты становилась служанкой. Знаю, что это совсем не по тебе. Тетя Лейла сказала, что мы должны уехать отсюда просто как Рена и Тесс, две обыкновенные девочки, чтобы никто ни о чем не догадался. Она говорила, у тебя будет полно возможностей заняться тем, что по душе.

Рена захлопала в ладоши.

— Актеры! — Она принялась танцевать, притопывая ножкой по мягкой траве, потом сделала колесо. — Не эти вечно усталые, запыленные и голодные бродячие актеры! Настоящие, в красивых костюмах, говорящие стихами и выступающие не на площади, а в театре перед важными франтами. — Она застыла в гордой позе с откинутой рукой, потом фыркнула и недовольно поморщилась. — Но я ужасно некрасивая. И никогда, наверное, не научусь петь.

— У тебя все получится, уверена, — с напором произнесла Тесс. — Ты запоминаешь такие длинные стихотворения. И наизусть знаешь все пьесы из моей…

Вдали прозвенел колокольчик.

— Обед! — застонала Рена.

Тесс выпрямилась и привычно разгладила юбочку.

— Тетя Лейла разрешила нам после обеда уединиться и обо всем поговорить.

Рена оглядела небольшую травяную лужайку, на которой они так много играли.

— Надо же! Никто не знает! Но почему… как… твои родители… — Она зажмурилась и глубоко вздохнула. — Моя голова сейчас лопнет от всех вопросов, которые набиты в ней, как семечки в огурце. Давай-ка начнем с главного. С проклятия.

— Точнее, не с проклятия, а… угрозы, — пробормотала Тесс, раздвигая завесу провисших ивовых ветвей. — Тебя это не пугает? Может, раздумала ехать?

— Вот еще! — поспешно воскликнула Рена.

— Тогда давай все подробнее обговорим завтра, как только улучим время и отыщем укромное местечко. — Тесс пропустила вперед Рену, потом отпустила ивовую косичку, которая упала, тут же скрыв от посторонних глаз маленькую зеленую лужайку. — Лучше сейчас поторопиться на обед, не то нас непременно примутся искать.

В ответ Рена лишь тоненько пискнула, сдерживая досаду, и одним прыжком оказалась на пологом склоне, начинающемся сразу за их тайным деревом. Тесс, улыбаясь, последовала за ней.

Вечером, глядя на свою узкую кроватку, Рена прошептала:

— В последний раз.

Она начала раздеваться и вдруг застыла, услышав за спиной испуганный возглас. Рена быстро обернулась и увидела, как в полутьме комнаты мелькнула золотистая головка Занны, а пальцы ее злобно ущипнули Миру, когда та только наполовину влезла в ночную рубашку и ничего не могла видеть. Мира приглушенно взвизгнула под накинутой на голову рубашкой и ослепленной рукой попыталась отмахнуться от задиры. Но Занна искусно подставила ей ножку, и бедняжка свалилась на двух других девочек. Рена метнулась между кроватями и успела схватить Занну за руку прежде, чем та сумела отскочить в сторону.

— Я все видела, — сказала Рена. — Оставь Миру в покое.

Занна исподлобья сверкнула на Рену злобным взглядом, презрительно фыркнула, но поспешила убраться в свой угол спальни. Девочки вокруг них быстро заканчивали раздеваться, будто ничего и не видели.

Нырнув под одеяло, Рена подумала: «Странно… в последний раз я защищаю кого-то от Занны и ее подпевал.

Теперь пусть учатся сами управляться с задирами, потому что завтра я уеду навсегда…»

Через мгновение отворилась дверь, и вошла учительница Лейла, привлеченная шумом в спальне. Как водится, было позволено все объяснить учительской любимице Занне. После того как та, притворно хныкая, пожаловалась, что ее обижают, всем остальным была обещана неурочная работа на кухне, если это еще раз повторится. Затем учительница Лейла выключила свет и ушла.

Рена тихо лежала в постели, улыбаясь во тьме и прислушиваясь к знакомой возне укладывающихся девочек, скрипу деревянных кроватей и тихому посапыванию успевших уснуть.

«Я уеду, уеду, уеду», — билась в ее голове странная, непривычная мысль. И она медленно погружалась в сон, пытаясь вообразить жизнь в настоящем королевском дворце. Радость чуть-чуть, самую малость пригашалась беспокойством о непонятном проклятии, тяготеющем над Тесс.

На следующее утро, вместо того чтобы нестись прочь из спальни, на ходу кое-как заплетая в косы непослушные волосы, Рена вместе со всеми толклась у единственного маленького зеркала. Она не успокоилась, пока волосы не были аккуратно расчесаны и все складочки на платье и кружева на белом фартучке старательно разглажены ладошкой.

За завтраком Тесс всего лишь коротко застенчиво улыбнулась, когда Рена прошла мимо к своему месту.

Потом Рена долго болталась в коридоре, не зная, как поступить. Вдруг кто-то легонько прикоснулся к ее плечу. Девочка повернулась и столкнулась с прямым взглядом учительницы. Лейла была младшим воспитателем. Ярко-рыжие волосы ее были гладко затянуты в тугой пучок на затылке — привычную прическу строгой воспитательницы. Она редко и как-то криво улыбалась и, хотя никогда не повышала голоса, умела больно ранить острым словцом, чем и славилась среди детей. Даже самые озорные мальчишки не отваживались перечить ей.

«А ведь она и впрямь принцесса!» — с изумлением подумала Рена, когда учительница Лейла произнесла своим обычным тихим голосом:

— Тесс ждет тебя в комнате отдыха воспитателей. Я тоже вскоре приду туда. — И она как ни в чем не бывало легким, неслышным шагом, словно плывя по коридору, удалилась как раз в тот момент, когда показался краснолицый учитель Мильвар, выкрикивавший приказания бегущей за ним цепочке мальчиков.

Рена прикрыла ладошкой рот, чтобы скрыть злорадную усмешку.

«Больше не буду выкапывать морковку под его грубые окрики», — подумала она, направляясь в комнату отдыха воспитателей.

Открыв дверь, Рена быстро и с интересом огляделась. Обычно сиротам не позволялось входить сюда. Комната очень напоминала зал на нижнем этаже, где с воспитанниками сиротского дома беседовали их будущие хозяева, отбиравшие для себя подмастерьев.

Тесс сидела у окна и глядела на улицу. Когда Рена остановилась на пороге, девочка обернулась и с улыбкой кивнула головой, как бы приглашая войти.

Рена плюхнулась на один из стульев с прямой спинкой и выпалила:

— Ну! Рассказывай о проклятии!

Тесс тихо рассмеялась:

— Я же говорила, это вовсе не проклятие, а пока лишь угроза. И она идет от короля Андреуса из Сенна Лирван.

Рена от удивления и испуга разинула рот:

— Правда?

Тесс кивнула.

Даже в приюте для сирот ходили слухи о злом короле Андреусе из Сенна Лирван, хотя детям здесь давались лишь самые скудные сведения по давней и современной истории. Но Рена всегда жадно ловила все долетавшие до нее обрывки домашних сказок и разговоров взрослых еще там, в маленькой деревушке. Кроме того, она не упускала момента, чтобы украдкой, хоть краешком глаза взглянуть на единственную древнюю, много раз клеенную и переклеенную карту в классе учеников-писарей. И когда ее восхищенный взгляд бродил по выкрашенной оранжевым цветом, лежащей далеко на западе Великой Пустыне, ее воображение рисовало необыкновенные приключения, встречи с невиданными животными и загадочными существами. Теперь она закрыла глаза и как наяву представила себе карту в самых мельчайших подробностях. Да, память у нее отменная! Сейчас перед внутренним взором Рены ясно предстала Сенна Лирван, земля злобного короля Андреуса. Она лежала за высокими горами к юго-востоку от Сирадайеля. Как и Сирадайель, и Мелдрит, земля эта была окружена густыми лесами и гористыми просторами. Рена вспомнила, что поговаривали, будто злобный король не раз пытался увеличить свои владения, захватывая земли соседей.

— Почему король Андреус угрожал тебе? — спросила Рена.

— Не мне, а скорее моему отцу. Но точно я не знаю. Тетя Лейла рассказывала только, что когда-то отец освободил кого-то из замка Андреуса. Она сказала, что родители поведают мне больше… когда решат, что я достаточно взрослая, — Тесс недовольно оттопырила нижнюю губку, и Рена согласно фыркнула. Вечно взрослые считают их детьми. — Я знаю о том проклятии, — продолжала Тесс, — только то, что Андреус угрожал отобрать у моего отца первого же родившегося ребенка. Этим ребенком оказалась я. И это все, что мне известно. Пока. Много раз я пыталась заглянуть в старинные записи и выяснить, что же произошло. Но до сих пор мне это не удавалось.

— Но теперь, выходит, они считают, что угроза миновала?

— Ну, они надеются. Тетя Лейла сказала мне, что король Андреус пытался выкрасть меня с помощью какого-то колдовского заклинания сразу после моего рождения. К счастью, Галфрид, придворный чародей короля, был к этому готов. Он отвратил беду, но вскоре после этого решили все-таки отослать меня подальше, туда, где король Андреус не сможет отыскать.

— Но почему именно сюда? Я думала, что у этих чародеев есть места получше.

Тесс покачала головой:

— Например, Свободная Долина? Это, конечно, заколдованное место. Но туда может проникнуть любой чародей. Так сказала тетя Лейла, когда я спрашивала ее об этом. Она говорила, что каждый правитель доверяет только тому чародею, который у него на службе. Если бы я оказалась в одной из этих дальних волшебных крепостей, любой алчный чародей мог бы позариться на объявленную награду и выкрасть меня. Зато никто не знает о Трех Рощах, ни один злобный король или колдун не догадается, что принцессу держат в простой заброшенной деревеньке да еще и в сиротском приюте. Никто и не ведает, кроме моих родителей и тети Лейлы. Во всяком случае, за все время моих посещений Кантирмура ни одна живая душа ни о чем не догадалась. И теперь никому не будет известно, кто я. Так сказала тетя Лейла вчера вечером. — Тесс смущенно улыбнулась. — Люди будут считать, что ты и я просто подмастерья, присланные во дворец из какой-то северной страны. Такое иногда бывает. Это на тот случай, если кто-нибудь увидит нас. Но пока на некоторое время нас удалят от людей, от всех посторонних глаз.

— Вот в чем дело! — воскликнула Рена. — Я поняла! Меня берут как твое прикрытие! Смешно!

— Но мы будем свободны и сможем читать все исторические записи и пьесы… какие только захотим, — растерянно пролепетала Тесс.

Она умолкла, как только распахнулась дверь и на пороге показалась учительница Лейла. Плотно затворив дверь, она несколько мгновений внимательно рассматривала Рену, устремив на нее проницательные темно-серые глаза.

— Ну, Рена, ты хочешь поехать в Кантирмур вместе с Терессой?

— Да, учительница, — быстро, не задумываясь, ответила Рена.

Косо поставленные брови учительницы Лейлы, когда она улыбалась, наклонялись еще круче, рисуя горку над смеющимися глазами. Ее глаза и сейчас смеялись, хотя лицо оставалось серьезным.

— Понимаешь, что тебе придется быть осмотрительной? Это значит, что ты ни с кем не должна будешь разговаривать, пока не уедешь отсюда. Кроме того, надо будет изображать подмастерье писца. Никакой акробатики, даже тогда, когда тебе кажется, что взрослые на тебя не смотрят. Никаких фокусов, жонглирования яблоками и стеклянными шариками или всем, что попадается под руку. Ясно?

— Да.

Губы учительницы Лейлы чуть тронула улыбка.

— Очень хорошо. Тогда пойдем.

— Прямо сейчас? Но ведь все тут же заметят, что мы исчезли! — воскликнула Рена.

Лейла теперь уже открыто улыбнулась.

— Ты когда-нибудь раньше замечала, что мы с Терессой исчезали? — Рена отрицательно покачала головой, и учительница продолжала: — А можешь ли ты мне сказать, где сейчас все обитатели Трех Рощ?

Рена прислушалась и в изумлении захлопала глазами.

— Может быть, они… верно! Утром всегда так шумно и хлопотно, а сейчас тишина…

Учительница Лейла рассмеялась:

— То-то же. Мы уже отделены от них, хоть и находимся рядом. Никто о нас словно бы и не помнит. А теперь, если у тебя больше нет вопросов, пошли.

Жестом она приказала обеим девочкам встать. Тесс крепко ухватила Рену за руку, другая ее ладонь скользнула в руку учительницы Лейлы. Рена во все глаза смотрела на то, как учительница Лейла медленно подняла свободную руку и очень тихо произнесла два непонятных слова.

Внезапно нестерпимый свет ослепил Рену, а свист ветра оглушил. Она зажмурилась и затаила дыхание, но почти сразу же вся эта круговерть утихла. Рена открыла глаза и обнаружила, что теперь они стояли в комнате с высокими округлыми окнами. Стены были заняты полками с книгами. Такого количества книг Рена еще не видела никогда в жизни. В каждом углу комнаты мерцали круглые светильники, свисающие с потолка на тонких серебряных прутиках. Они своим мягким золотистым свечением словно дополняли льющийся из окон голубой дневной свет. Под ногами лежал ковер, но Рена заметила, что местами он сильно вытерт. На ровно побеленных стенах не было ни единой картины.

Учительница Лейла тихо попросила:

— Пожалуйста, подождите тут, девочки, — и быстро двинулась к одной из дверей.

Слегка подтолкнув Тесс, Рена прошептала:

— Это и есть королевский дворец?

— Нет, это школа волшебства, — прошелестела Тесс сквозь сжатые губы. Рена с удивлением взглянула на ее побледневшее лицо. А Тесс медленно, глубоко вздохнула и добавила: — Тетя Лейла прежде, чем отправиться дальше, во дворец, наверное, сейчас выясняет, не случилось ли чего? — И Тесс снова тяжело вздохнула.

— Тебе нездоровится? — с тревогой спросила Рена.

Тесс через силу улыбнулась:

— Это из-за волшебного перемещения. А у тебя разве не кружится голова?

— Мне понравилось. — Рена вдруг умолкла, увидев высокого человека в коричневой тунике.

Он как раз столкнулся в дверях с учительницей Лейлой. Пушистая густая борода его смешно встопорщилась, когда он улыбнулся девочкам. Незнакомец и учительница Лейла повели между собой тихий разговор.

«Итак, это школа волшебства, — размышляла Рена. И переместились мы по волшебному мановению». Она вытянула руку, пытаясь в точности повторить жест учительницы Лейлы. Кажется, ей удалось запомнить и те два волшебных слова…

Учительница Лейла двинулась к ним. Рена заметила, как она прямо держит спину и легко и твердо ставит ногу. «Походка замаскированной принцессы, — тут же подумала Рена. — Надо будет запомнить на тот случай, если я когда-нибудь стану актрисой».

Учительница Лейла снова взяла за руку Тесс. А та крепко сжала ладонь Рены. Свободная рука учительницы Лейлы нарисовала в воздухе зигзаг. На этот раз она, произнося волшебные слова, отвернулась, и Рена ничего не смогла расслышать.

Странное ощущение слепящего света и свиста ветра в ушах на этот раз было мгновенным. Рена едва успела вздохнуть, как они очутились в другой комнате. Эта была именно такой, как она себе и представляла. Над головой изгибались высокие сводчатые потолки, расписанные зелеными и золотыми узорами, которые, переплетаясь, превращались во вьющиеся растения. Вся эта сверкающая вязь бежала по воздушному своду и в самой его вершинной точке сплеталась в праздничный венок. Заостренные стрельчатые арки, обрамляющие окна и двери, были украшены многоцветной мозаикой. Под ногами сиял чистотой паркетный пол с прекрасным звездчатым узором. Сквозь арочные своды Рена видела уходящие вдаль бесконечные анфилады и коридоры, а на двух дальних стенах заметила огромные гобелены.

Учительница Лейла повернулась к девочкам:

— На этот раз я с вами не останусь. Твои родители, Тересса, сами займутся тобой. Подчиняйся им и слушайся так же, как меня. На несколько дней мне придется задержаться в Трех Рощах. И как только в сиротском доме найдут мне замену, вернусь. Остальным девочкам скажут, что вас отдали в подмастерья. Помни, что я сказала!

Последние слова она обратила к Рене, строго взглянув на нее. Потом учительница Лейла прошла сквозь один из арочных проемов и исчезла.

Тесс тем временем привычно и грациозно опустилась на стоявшую поблизости расшитую софу.

— Нам надо подождать здесь, — уверенно сказала она.

Рена со счастливым смехом рухнула на удобные мягкие подушки рядом с Тесс, восхищаясь причудливой вышивкой. Такие свежие зеленые весенние листья и золотые бутоны даже учительница рукоделия в «Трех Рощах» не сумела бы сотворить. В этот момент Рена услышала шелест шелковых юбок, и в зал вошла улыбающаяся женщина в пышном, но неярком платье.

— Принцесса? — Она чуть наклонила голову, улыбаясь сразу обеим девочкам. — О, и юная мастерица! Король и королева ждут вас.

Лицо Тесс осветилось очаровательной улыбкой. Она быстро поднялась и пошла вслед за служанкой, а может, и фрейлиной. Рена последовала за ними, глазея мимоходом на стулья с изогнутыми ножками и полированные овальные столики, изящные деревянные колонки с мраморными скульптурами на них, отделанные бронзой комоды и шкафы. В конце коридора возникла великолепная резная дверь, сплошь покрытая тонкими золотыми листочками, а за ней открылась восхитительная просторная комната. Стены ее были украшены рисованными цветами, птицами и диковинными растениями. Роспись так чудесно подходила по цвету к шелковой обивке диванов и кресел, стоящих вдоль стен.

Глаза Рены остановились на сидящих посреди комнаты мужчине и женщине, одетых со всей роскошью, какую только могла себе представить девочка. В первое мгновение они показались ей необыкновенно красивыми. Но когда Тесс бросилась в объятия женщины, Рена заметила, что у королевы лицо еще длиннее, чем у ее дочери, а руки сухие и костистые.

Рена стояла, не зная, куда себя деть. Она не слышала тихих слов королевы и не могла разобрать ответного бормотания Тесс, уткнувшейся в просторный бархатный рукав матери. А принцессу уже подхватил и закружил по комнате король.

— Моя смелая девочка! — восклицал он. Король оказался высоким, стройным и гибким, как юноша. Но коротко стриженная борода его уже была с проседью. Узкие темные глаза щурились в доброй улыбке. Король посмотрел поверх головы Тесс на стоявшую неподвижно Рену. — Подойди поближе, дитя, — сказал он сердечно. Голос у него был отчетливый, громкий и ясный. — Ты та самая девочка, что собирается стать пиратом?

Лицо Рены залилось краской.

— Ну… это когда мы играем в приключения, — пролепетала она, изумленная тем, как отчетливо звучит ее тихий голос в этой комнате. Спохватившись, она запоздало добавила: — Ваше величество… — и присела в неуклюжем реверансе.

Король рассмеялся:

— Когда-то и я мечтал об этом, дитя мое. Надо нам будет как-нибудь порассказать друг другу о наших играх. Но теперь, увы, мне необходимо вернуться к своим обязанностям. Впрочем, завтра вас ждет сюрприз. Тогда и будет время потолковать. — Он наклонился к Тесс, поцеловал ее и вышел.

— Давайте-ка займемся вашим обустройством, мои дорогие, — проворковала королева. Для Рены, привыкшей к постоянному детскому гомону и грубым окрикам воспитателей сиротского приюта, голос ее звучал тихой, мелодичной музыкой. Королева обращалась к обеим девочкам, но не сводила любящих глаз с Тесс, которая крепко ухватила ее за руку и семенила, пытаясь идти в ногу с матерью.

Рена глазела на высокие колонны вдоль стен коридора, которые, словно часовые, вытягивались по обе стороны длинных окон, выходящих в роскошный, ухоженный сад. Рена разглядела и огибающие сад крылья дворца, в центре которого она сейчас находилась. Ей уже не терпелось выскочить наружу и разведать все окрестности и тайные местечки королевского двора.

Тут появились две служанки в сером и зеленом платьях. Одна распахнула высокую дверь, и перед девочками открылся ряд комнат. Поменьше и попроще, чем та, где их встретили король с королевой, но гораздо великолепнее, чем те, в которых Рена уже побывала раньше.

— Флерис и Ле останутся с вами в гостевом крыле. — Королева указала на двух служанок, которые тут же сделали реверанс. — Они знают, кто вы, но будут обращаться к вам как к юным мастерицам из города Чансбридж. До тех пор пока чародей Галфрид не почувствует, что никакой опасности нет, я вынуждена просить вас ни с кем не разговаривать. Кроме нас, разумеется. Теперь я оставлю вас, потому что у меня тоже есть обязанности. Кроме того, думаю, вы не прочь подкрепиться. Мы пообедаем сегодня вечером втроем. С возвращением, моя голубушка. — Королева поцеловала Тесс в лоб.

Рена почувствовала, как в горле у нее застрял комок, а в груди что-то сжалось. С самого младенчества она не знала, что такое родительская любовь, никогда даже не помышляла о тепле материнских объятий. От того, что королева оказалась такой милой, Рена еще острее ощутила тоску и горечь. Никто никогда не поцелует ее вот так. Тут она заметила, что Тесс тайком смахивает слезы.

«Тесс тоже чувствовала себя сиротой, — вдруг подумала Рена. — И иногда ей было даже хуже. Она знала, что у нее есть родители — прекрасные отец и мать, — и не могла их видеть».

Тесс шмыгнула носом лишь один раз и тут же вздернула подбородок.

— Входи! — бодро воскликнула она. — Сейчас увидишь, какие здесь ванные!

— Неужто больше не будет противных деревянных лоханей с занозами и холодной водой? — подхватила Рена, стараясь подражать беззаботному тону подружки.

Служанка Флерис, которая была всего несколькими годами старше девочек, обладала очаровательной улыбкой и густыми иссиня-черными волосами. Ле была гораздо старше. Высокая и седая, она не позволяла себе улыбаться. Они провели Тесс и Рену в комнату, сплошь выложенную кафелем. Посреди ванной комнаты был широкий бассейн. Из бронзовой трубы, искусно сделанной в виде рыбки с открытым ртом, в бассейн непрерывно лилась вода.

Рена осторожно ступила в прозрачную пузырящуюся воду и обнаружила, что она теплая и ароматная.

— Подходяще! — со смехом воскликнула она прежде, чем окунуться с головой.

— Думаю, не так уж трудно будет побыть пока не принцессой! — откликнулась Тесс и плюхнулась в воду, подняв кучу брызг.

Обед с королевой Астрен был, пожалуй, самым прекрасным событием в жизни Рены. Глаза разбегались при виде изысканных блюд. И можно было выбрать то, что тебе по вкусу. В сиротском приюте к этому были не приучены. Ешь, что поставили перед тобой в выщербленной тарелке, нравится тебе, нет ли, а не хочешь, оставайся голодной. Вдобавок после обеда королеве принесли арфу, и она играла и пела специально для них, маленьких девочек! Голос королевы оказался и впрямь мелодичным и приятным.

Когда стемнело, вошел тихий слуга и зажег лампы. После этого королева завела разговор о приюте.

— Рассказывайте все, — потребовала она. — И что еще вытворила ужасная Занна, и продолжает ли Нокер надоедать всем своими гадкими выходками?

Сначала Тесс и Рена говорили по очереди, но вскоре выяснилось, что Тесс предпочитает зарыться в объятиях матери и тоже тихо слушать. Она уже не вмешивалась в веселые рассказы Рены, а лишь подбадривала ее.

— Расскажи-ка маме про то, как во время дождя с грохотом рухнула крыша как раз в тот момент, когда мы работали в прачечной.

Ободренная смехом королевы, Рена встала и разыграла целую сценку. Когда девочка утихомирилась, королева сказала:

— Тесс говорила мне, что ты, Рена, хочешь стать актрисой. А еще капитаном пиратского судна, путешественником и отшельником в заколдованном замке с сокровищами.

Рена усмехнулась:

— Я каждый раз передумываю. Когда поняла, что не смогу управлять боевым конем, которого, по-честному, и в глаза-то не видела, решила отыскать волшебный меч и стать чародейкой. Потом, когда учительница Вару снимала с меня мерку для платья и сказала, что я, вероятно, так никогда и не вырасту, захотела превратиться в Звездную Ирен. Ведь она тоже была совсем маленькой, а с ней чего только не приключалось. Об этом и в моей любимой пьесе написано. К тому же она была настоящей принцессой и почти волшебницей. Но вряд ли сироту, которой предстоит в двенадцать лет стать подмастерьем в гончарной мастерской, ждут волшебные приключения… А теперь я хотела бы стать актрисой.

— Актриса — это замечательно! — подхватила королева. — Правда, потребуется много лет трудной учебы. Но тебя это не страшит, верно?

— Нет. И потом это наверняка не труднее, чем смешивать глину в чане изо дня в день всю жизнь.

— Воспитатели не очень-то одобряли твои фантазии, — Тесс прижалась щекой к плечу матери. — Они всегда говорили, что мечты Рены глупые и бесполезные и только отвлекают от работы.

Королева Астрен улыбнулась:

— Что ж, практичность еще никому не мешала. Как, впрочем, и фантазия. Но, видишь ли, Рена, в твоей любимой пьесе всего лишь одна Звездная Ирен. Остальные роли — это разбойники, глупые придворные или повара. Подумай об этом, девочка.

Рена пожала плечами, не забыв при этом состроить уморительную гримаску. Она была рада, что сама королева страны Мелдрит серьезно разговаривает с нею, но при этом вовсе не собиралась выслушивать все ее советы, разинув рот. Она всегда готовилась к героическим ролям. И сыграет их на сцене или в жизни. Вот! И Рена твердо сказала:

— Я готова к любой роли, лишь бы избавиться от штопания и стирки горы сиротских серых одежек.

Она тут же состроила рожицу, чем всех рассмешила. В этот момент как раз внесли какое-то особое угощение. Коричневое топленое молоко с дальних Летних Островов, смешанное с темным густым шоколадом. Рена проглотила свою порцию, не успев даже насладиться вкусом и ароматом чудесной еды. Ей сразу же подали вторую чашку.

Королева вскоре оставила девочек, сказав, что им надо как следует отдохнуть и выспаться.

— Завтра двенадцатый день рождения Терессы, и мы задумали нечто необычайное.

Рена подумала, что вряд ли после этих слов она сможет спокойно заснуть. Уже окунувшись в мягчайшую постель, каких она сроду и не видала, к тому же в отдельной комнате, которая была рядом — только крикни — с комнатой Тесс, Рена вдруг сообразила, что в этот долгий вечер разговоров, пения и смеха никто ни разу не вспомнил о злом короле Андреусе.

Глаза ее закрылись сами собой, и Рена уснула.

Следующий день был ясным, солнечным и на удивление теплым, хотя стояла еще ранняя весна. Интересно, размышляла Рена, всегда ли здесь погода лучше, чем в тех местах, где она выросла, или же сегодня просто удачный день? Только сейчас девочка наконец по-настоящему поверила, что она в Мелдрите. В другой стране!

«И так внезапно!» — подумала Рена. Она подняла руку и попыталась повторить тот жест, которым вчера учительница Лейла перенесла их во дворец. Прилаживаясь, Рена и так и сяк шевелила пальцами в воздухе, когда в ее комнату вошла счастливо улыбающаяся Тесс в нарядном зеленом платье.

— Что с тобой? Болит рука? — встревожилась она.

— Нет. Просто я пыталась повторить волшебство, которое проделала учительница Лейла. Ты помнишь? Или, может, разобрала слова, которые она произнесла?

— Никогда не обращала внимания на ее руки. От всех этих волшебных перемещений мне делается тошно, будто переела сладкого. И потом я каждый раз только и думаю о том, что вот-вот снова увижу родителей. Мне кажется, что и слов-то никаких она не произносит. Это больше похоже на жужжание. — Тесс наморщила лоб, силясь вспомнить, что же на самом деле произносит каждый раз тетя Лейла.

— Нет, она говорила! — упрямо настаивала Рена. — Я хорошо помню.

— Что ж, спроси ее сама. Тетя Лейла вернется сюда к концу недели. Так сказала мама. А пока поскорей одевайся. Давай спустимся и погуляем в саду.

— Давай! — обрадовалась Рена и спустила ноги с кровати. — Ой, мое платье исчезло!

Тесс засмеялась.

— Конечно! Ты теперь во дворце. — И, задрав носик, она торжественно произнесла: — Высокородные никогда не надевают дважды одно и то же платье. Так уж повелось. Хоть мы с тобой всего-навсего подмастерья, — Тесс лукаво улыбнулась, — но обычаи нарушать не смеем! Поройся в этом сундуке. Может, подберешь себе что-нибудь подходящее?

— Я не смела ни до чего здесь дотрагиваться, — созналась Рена, направляясь к большому сундуку в углу комнаты. Подняв крышку, она вдохнула сладкий аромат свежего белья. Сундук доверху был наполнен аккуратно сложенными платьями. Все — из мягкого, тканного вручную полотна. Самое верхнее было бледно-голубого цвета, нет, пожалуй, почти неуловимого воздушного оттенка.

— Как утреннее весеннее небо перед самым восходом солнца, — блаженно улыбаясь, произнесла Рена.

Она осторожно вытянула платье. Юбка оказалась такой длинной, что, идя по ступенькам, пришлось бы ее придерживать рукой, а кружевной лиф был несколько свободен. Но Рена ничего не замечала и считала, что выглядит просто великолепно. Она кружилась и кружилась, восхищаясь небольшим квадратным вырезом на груди и колокольчиками пышных рукавов. Остановившись наконец, она стала разглядывать платье Тесс. Оно было совсем без украшений, но невероятно хорошо и ладно скроено. А сшито без единой морщинки, и швы ровненькие, уж Рена знает в этом толк, столько часов просидела в приюте с иголкой в руках.

— Мы выглядим как самые настоящие франтихи, — хихикнула Рена.

Тесс улыбнулась в ответ и покачала головой.

— По сравнению с сиротами из «Трех Рощ» просто роскошно. Но для здешних придворных мы больше похожи на служанок. Так что приготовься, что некоторые с нами будут обращаться просто ужасно. Но об этом после. Пошли побродим по саду и, может быть, успеем сыграть какую-нибудь маленькую пьеску до того, как нас позовут завтракать.

Рена сунула ноги в мягкие туфельки, нагнувшись, ловко завязала шнурки вокруг лодыжек и подняла глаза на подружку.

— А нам расскажут, что произошло с твоим отцом и почему злой король угрожал ему? Или самим попытаться все разузнать, сунув нос в старые записи?

— Мама обещала, что мы услышим всю историю сегодня вечером на задуманном ими торжественном обеде.

Рена зажмурилась и подумала: «Если это сон, хочу никогда-никогда не просыпаться!»

И побежала следом за Тесс.

Сад благоухал ранними цветами, восхитившими девочек. Но больше их интересовала светлая осиновая рощица, раскинувшаяся в самом дальнем конце сада. Мало-помалу они разведали здесь каждый уголок, играя в Морайен и Тре Ресдира, открывающих Радужную Реку.

Наконец Рена воскликнула:

— Все! Я устала и проголодалась! — И она хлопнулась на аккуратно подстриженную травку. Тесс плюхнулась рядом с ней.

— Принцесса Тересса, — раздался почтительный тихий голос.

Девочки подняли головы. Солнце слепило глаза, и трудно было что-нибудь разглядеть. Рена видела лишь силуэт низенькой толстушки то ли в зеленом, то ли в сером платье.

— Уже пора завтракать, Флерис? — спросила Тесс. — Мы готовы.

— Отец ждет вас, принцесса, до завтрака, — подчеркнула Флерис. — Поторопитесь. Там и Галфрид.

Тесс быстро взглянула на Рену:

— Не случилось ли чего? Пошли поскорей.

— Они не желают, чтобы я присутствовала, иначе и меня позвали бы, — Рена пожала плечами. — Пойду во дворец и узнаю, скоро ли завтрак?

— Отлично! Если есть булочки со сладкой ягодной начинкой, возьми для меня две! — крикнула Тесс, поспешая за Флерис.

Рена глядела вслед исчезнувшим за деревьями Тесс и служанке и думала: «Зачем все же Галфриду понадобилась Тесс? Странно! И потом почему Флерис не назвала нас юными мастерицами из города Чансбридж?»

Рене очень хотелось последовать за ними и все разузнать, но она не посмела. «Ладно, — подумала девочка, — порасспрашиваю Ле».

В холодном, отделанном мрамором коридоре она встретила старшую служанку, которая несла свежие полотенца в кафельную ванную.

— Доброе утро, Ле. Мы готовы позавтракать, как только скажешь. — Рена хитро прищурилась. — Или, вернее, как только вернется Тесс.

— Вернется, юная мастерица? — бесстрастно спросила Ле, словно бы и не интересуясь, куда делась принцесса.

— Флерис пришла за нами в сад и увела Тесс, — продолжала Рена, будто отвечая на незаданный вопрос. — Сказала, что она прямо сейчас потребовалась Галфриду и королю.

Ле осторожно положила стопку полотенец на золоченый стул, стоявший у стены, и медленно проговорила:

— Будьте любезны, расскажите вновь, юная мастерица. Флерис пришла? Разве она не была с вами с самого начала?

— Нет! А должна была? Мы играли… выбежали сразу, как проснулись… — Рена осеклась, увидев, как в глазах Ле слабое беспокойство сменилось испугом.

— Подожди здесь, дитя, — бросила Ле, порываясь уйти, но задержалась на мгновение. — Нет, будет лучше, если и ты пойдешь со мной.

Удивленная Рена послушно последовала за ней в сад. Старая служанка почти бежала, петляя по узким дорожкам сада и устремляясь к трем арочным проходам в одном из дальних крыльев дворца. Наконец, запыхавшись, она остановилась и выдохнула:

— Исчезли!

Будто чья-то сильная и злая рука сжала сердце Рены. Она понуро плелась по переходам дворца за молчаливой старой женщиной, а та с мрачным лицом упорно заглядывала и заворачивала в каждый закоулок, уже, кажется, ни на что не надеясь. Рена и служанка Ле, нигде не задерживаясь, спустились на два пролета широкой лестницы и заторопились по бесконечной путанице коридоров. Мельком, сквозь одну из полуоткрытых дверей Рена заметила большую гостиную, стены которой были сплошь увешаны картинами и расшитыми коврами — гобеленами. Наконец они достигай обеденного зала, где слуги деловито убирали со стола посуду и остатки еды. Ле стремительно шла мимо всех, не произнося ни слова, пока не оказалась перед невысоким, толстым человечком с серебряной цепью на шее, знаке высокой придворной должности. Человечек в этот момент отдавал приказания двум официантам. Как только Рена и Ле приблизились, он умолк и встревоженно взглянул на служанку.

— Ле? Что-то неладно? Претензии к завтраку? Пересолено? Переперчено?

— Завтрака не было. Кто-то послал Флер и с привести… ее… к королю! — прошипела сквозь сжатые губы Ле.

Щеки толстяка стали лиловыми.

— Меня это не касается, — быстро произнес он.

В другое время Рена только забавлялась бы, наблюдая, как человечек безуспешно подтягивал пояс на необъятный круглый живот и потешно, по-коровьи двигал челюстями. Но сейчас она чувствовала, что происходит что-то непонятное и страшное.

Толстый человечек неожиданно повернулся к ней.

— А это другая, да?

— Да… — начала было Ле, но толстяк даже не обратил на нее внимания, сверля глазами Рену.

— Расскажи мне, что произошло? — обратился он к Рене.

Даже у самых грозных воспитателей не было такого приказного тона. Рена сжалась и поспешно проговорила:

— Мы поднялись, оделись и вышли в сад поиграть. Подошло время завтрака, и явилась Флерис. Она сказала… — Рена повторила весь разговор с Флерис слово в слово, недаром же у нее артистическая память! — После этого, — Рена вздохнула, — Тесс ушла с ней, а я отправилась во дворец за… за булочками с ягодной начинкой…

Щеки человека стали белыми, как перекинутая через руку белоснежная салфетка. И вдруг показалось, что грянул гром. Толстяк буквально взорвался. Из него, словно из вулкана, вылетел фонтан громовых приказов.

— Ты! — кричал он одному официанту. — Отнеси записку королю! Ты! — рокотав он, тыкая пальцем в другого. — Отнеси эти подносы! Ле! Отведи этого ребенка в комнату Гильдий!

Последний его приказ означал еще один быстрый переход по длинным и запутанным коридорам вслед за бегущей Ле. Служанка остановилась лишь перед высокой дверью, ведущей в пустую комнату с яркими знаменами, висящими вдоль высоких стен. Ле, рассеянно скользнув взглядом по неподвижно свисающим полотнищам, велела Рене сесть. Сама она принялась ходить взад-вперед, заставляя девочку, с удивлением следящую за ней, беспрерывно вертеть головой.

После длинной паузы Рена решилась спросить:

— Что же случилось? Надеюсь, с Тесс ничего такого…

Ле резко остановилась и вперилась в нее неподвижным взглядом.

— Флерис должна была быть с вами, как только вы встанете. Завтрак был давно готов. Одна из служанок, а это обязанность Флерис, должна была постоянно находиться при вас… Разве королева не предупреждала?

У Рены защипало в глазах: это уже было похоже на обвинение. Но прежде, чем она успела ответить, Ле тяжело вздохнула и добавила:

— Это не твоя вина. Ты здесь новенькая. Пока я была внизу, в прачечной, Флерис должна была быть с вами неотлучно. Когда она уносила бы подносы, обязана была оставаться с вами я. Это строгий приказ королевы.

Рена тихо промолвила:

— Она назвала ее принцессой Терессой, а не юной мастерицей.

Ле закружила по комнате, крепко сжав ладони.

— И это тоже странно.

— Ну, может, она просто забыла или в спешке перепутала, — лепетала Рена, все еще надеясь, что вот сейчас кто-нибудь войдет и скажет, что все в порядке.

Вместо этого в дверь ввалился высокий хмурый стражник в начищенном до блеска шлеме и позвякивающих доспехах под короткой зеленой накидкой и произнес грубым голосом:

— Следуйте за мной!

Ле бросила испуганный взгляд на Рену и покорно засеменила за широко шагающим стражником. Вскоре они вошли в небольшую комнату с закрытыми ставнями и стоявшими вдоль стен книжными полками. Посреди комнаты стоял король, который сейчас скорее был похож на обычного человека, встревоженного отца маленькой девочки. Глаза его, прежде игравшие задорной веселостью, погасли.

Только теперь Рена заметила плотную группу людей в углу. В центре ее сидела Флерис с повязанной головой. Глаза Флерис покраснели. Она всхлипывала и пыталась сдержать слезы. Женщина, одетая так же, как Флерис и Ле, в серо-зеленое платье, склонилась над бедной служанкой и что-то говорила ей серьезным шепотом.

Ле коротко выложила королю все, что успела узнать. Закончив свой недлинный рассказ, она сделала низкий реверанс и отошла назад.

Толстый человек с серебряной цепью дал знак Рене, приказывая ей подойти поближе. Рена вышла вперед и повторила свой рассказ снова. Когда она дошла до появления в саду Флерис, раздался испуганный голосок молодой служанки:

— Это была не я, не я! Очнулась я только сейчас от того, что мне плеснули в лицо холодной водой. А надо мной стояла Меррит. Последнее из того, что помню, я шла и несла подносы из… — несвязно бормотала заплаканная Флерис.

— Мы уже слышали твою историю, — прервал ее толстяк. — Помолчи!

Рена посмотрела на короля. Глаза его были холодными, лицо словно бы окаменело. Но голос оставался ровным и даже спокойным.

— А сейчас, дитя мое, не расскажешь ли нам снова и по порядку? Постарайся не упустить ни одной детали с того момента, как появилась Флерис.

При звуке своего имени служанка опять разразилась слезами, но тут же испуганно затихла.

У Рены кружилась голова, в животе будто бы шевелился клубок змей. Она сжала кулачки и, пересиливая себя, проговорила:

— Теперь я слышу, что голос был не тот. У нее, — Рена указала на заплаканную Флерис, — высокий, даже тоненький голос. Там, в саду, голос был ровным и низким, почти хриплым. К тому же та, кого мы приняли за Флерис, сказала: «Принцесса Тересса…» И потом солнце стояло как раз за ее спиной, и мы могли по-настоящему разглядеть лишь некую фигуру в платье. И эта фи… фигура сказала: «Отец ждет вас, принцесса». Я точно помню.

— Простите, юная мастерица, — послышался чей-то голос за ее спиной. Рена обернулась и узнала бородатого человека, с которым учительница Лейла говорила в школе волшебства, где они остановились по дороге во дворец. — Вы хоть немного сумели разглядеть ее лицо?

Рена покачала головой:

— Я не видела. Не люблю смотреть на солнце. Глаза болят. Я смотрела на Тесс, а потом им вслед, в спину, пока не скрылись.

— Иллюзия формы. Простейшая степень подражания, — пробормотал бородач.

— Такое возможно здесь? — Король нахмурился. — Ладно. Галфрид разъяснит нам, как только прибудет. — Он обернулся к Рене и тихо произнес: — Спасибо.

Рена поняла, что надо отойти и умолкнуть, но непроизвольный вопрос сам собой сорвался с языка:

— Она… исчезла? — И тут же вспыхнула, услышав свой писклявый, как у младенца, голосок.

Король, как ни странно, улыбнулся, но лишь краешком губ.

— Кажется. Но, надеюсь, вскоре сможем вернуть ее тебе.

Теперь он уже окончательно отвернулся от девочки, и Рена поняла, что в ней больше не нуждаются. А король тем временем тихо заговорил с бородатым человеком, отведя его в сторону. Рена изобразила свой самый лучший реверанс и отыскала глазами Ле. Та, молча кивнув, отвела ее назад в комнаты, которыми они с Тесс так мало успели насладиться.

Здесь Рена была надолго оставлена одна. Она бесцельно побродила между стульями, помоталась от кровати к окну. Вся радость от прекрасных вещей, чудесной комнаты и сверкающего солнечного дня исчезла бесследно.

Так пролетели часы. Тени переместились, и свет из окна стал золотистым, а потом и вовсе погас. Стало смеркаться. Ле один раз принесла поесть, но Рена вдруг обнаружила, что впервые в жизни у нее совершенно пропал аппетит. Старая служанка теперь не уходила и тихо сидела у двери.

Ближе к вечеру, перед самым заходом солнца появилась Флерис. Веки ее еще были красными от слез. Ле и Рена в один голос воскликнули:

— Есть новости?

Флерис замотала головой.

— Ничего. Кроме того, что исчезла новая посыльная из кухни. А бедная Мавин, которая должна была встретить меня с подносом, найдена у себя в комнате полусонная и стонущая от какой-то непонятной болезни, приключившейся с нею накануне ночью. Они предполагают, что она чем-то отравилась. А это тогда откуда? — Девушка сдернула с головы повязку и показала огромный синяк на лбу. — Нам приказано вести себя так, будто ничего не произошло, пока управитель не скажет, что делать дальше. — Флерис обращалась только к Ле.

Рена чувствовала себя так, словно ее здесь и нет, как будто она и сама исчезла.

Наутро следующего дня это странное чувство возросло. «Они не знают, что со мной делать», — подумала она, когда попыталась выйти в сад, а Ле стала на ее пути и велела оставаться в комнате и никуда не отлучаться. Позже, когда Флерис принесла поднос с едой, Рена спросила:

— Кто-нибудь ищет этого злого Андреуса?

Флерис быстро ответила, отводя глаза:

— Это дело короля и мастера Галфрида. И алой стражи.

Рена не очень-то поняла, но ничего не сказала. Беспокойство все больше овладевало ею. Как они поступят с ней, если дни будут проходить один за другим, а Тесс все еще не отыщется? «Я не хочу возвращаться в «Три Рощи». Во всяком случае, пока не узнаю, что произошло». Но постепенно в душе Рены росла решимость не только спрашивать и ждать, но что-то предпринять.

Пришла ночь, но она опять не смогла уснуть. После нескольких тягучих и томительных часов без сна Рена откинула одеяло и села на кровати. «Я помню то заклинание. И лучше рискнуть, чем киснуть в неизвестности».

Она вскочила, порылась в сундуке в поисках другого платья, надела его и в темноте, не зажигая света, подняла вверх руку. Услужливая память четко нарисовала перед ее внутренним взором жест учительницы Лейлы. Рена осторожно повторила его, поведя рукой в воздухе. Одновременно она пробормотала два слышанных ею слова.

И исчезла.

В то самое время, когда Рена сидела в темноте и размышляла, что ей делать, королева Астрен неподвижно застыла в своей очаровательной комнате, глядя в залитое чернотой ночи окно.

Она вздрогнула от неожиданности, когда раздался тихий стук в дверь. Королева увидела в дверях свою самую младшую сестру Лейлу.

— Я поспешила сюда, как только получила твою весточку, — сказала Лейла. — Галфрид, Фальстан и все остальные члены Волшебного Совета исчезли. Что случилось? — Лейла быстро вошла в комнату и села.

Королева заломила руки:

— Они совершенно уверены, что Терессу увела эта новая посыльная из кухни, которая известна под именем Джазран. Она была тихой, вежливой, аккуратной, но выяснилось, что никто ее по-настоящему не знает. Тамс, лакей, который рекомендовал ее, оказывается, ничего такого не помнит. Просмотрели записи, там четко записано, что именно он поддерживал новую прислугу при найме. А он только и повторяет, что никогда не знал никакой Джазран. Твердит, что ему о ней говорили двоюродные братья-близнецы, работающие на конюшне. Полная путаница.

— Это свежий? — Лейла указала на чай, стоящий на столике.

Королева кивнула:

— Приготовлен специально к твоему приходу, сестричка.

Лейла коротко улыбнулась, наливая чай и размешивая ложечкой сахар.

— Значит, вы считаете, что лакей был под действием сонного заклинания? Насколько я знаю, низшие слуги при найме не проверяются на устойчивость к волшебству?

— Именно об этом и говорилось за ужином, которого я, впрочем, и не попробовала. И кусочка проглотить не могу.

— Надо есть, Астрен. Иначе заболеешь. А если за всей этой историей стоит Андреус, то ему будет только приятно узнать, что в Кантирмуре паника и у всех опустились руки. И знай, Андреус все равно не оставит нас в покое. У него долгая память на тех, кто стал ему поперек пути. Так что надо быть сильной. — Она наклонилась вперед и буквально впихнула в руку королеве одну из свежих булочек. — Ешь, или мама будет очень недовольна.

Королева слабо улыбнулась:

— Мама. Как я боялась ее в детстве. Ей рассказали?

Лейла хмыкнула и отхлебнула чаю:

— Кто знает? Она не в силах помочь. Если, конечно, исчезновение Терессы не часть какого-то ужасного заговора одного из ее родственников. Но они вряд ли ухитрились бы все так ловко устроить.

Королева отломила крошечный кусочек булки и забыла донести его до рта.

— Галфрид утверждает, что здесь видна рука опытного чародея. Заклинание, изменяющее форму, позволило снять полностью или хотя бы часть волшебной защиты дворца. После этого простой замены служанки Флерис на ее ложный образ было вполне достаточно, чтобы обмануть девочек.

Лейла нахмурилась:

— Это уже серьезно. А ну-ка, рассказывай все, и поподробнее.

Королева повторила истории Рены и Ле, которые поведал ей король. Закончила она такими словами:

— Верн расспрашивает придворных, а Галфрид тем временем дал приказание Фальстану создать для дворца повое защитное заклинание. Сам же Галфрид пытается всеми доступными ему способами обнаружить следы Терессы.

Лейла решительно поставила пустую чашку на стол:

— Тогда мое место в школе, пока он не призовет меня.

— В приюте никто ни о чем не догадывается? Не заметили вашего отсутствия?

Лейла заговорщицки улыбнулась:

— Никакого шума не было. Галфрид хорошо постарался. Я просто сказала, что уезжаю на свадьбу. Они там все были так ошарашены, что ни одному не пришло в голову спрашивать еще что-нибудь. Между собой они наверняка уже все обсудили, придумали мне несуществующего мужа и наладили мою будущую семейную жизнь. — Она рассмеялась и тут же серьезно взглянула на сестру. — Меня занимает другое. То, что Тересса сразу же поверила, будто ее зовет отец, могу еще понять. Но как Рена, с ее острым взглядом и быстрым умом так легко поддалась на обман?

Королева пожала плечами:

— Может быть, в «Трех Рощах» она и сообразила бы. Но здесь, на новом месте…

— …и послушная моим строгим наставлениям, — подхватила Лейла и вдруг содрогнулась. — Но это ее и спасло! Представляю, что было бы, попробуй она вмешаться. Наверняка ее нашли бы без сознания, ничего не помнящей. Или того хуже… — Она недоговорила и принялась наливать себе новую порцию чаю: — Голову даю на отсечение, Галфрид и все остальные члены Волшебного Совета считают, что за всем этим стоит Андреус. Его приемчики.

— Приводит в исполнение угрозу?

— Верно. Мы можем только догадываться, что он еще задумал. Но уж, во всяком случае, армию посылать не станет, зная, чего стоят алые стражи короля. Андреус наверняка уже давно сделал бы это, будь он уверен в легкой победе. Нет, ему важно показать своему врагу, насколько он хитрее и умнее. Не знаю, умен ли Андреус, но уж точно коварен.

Сестры долгое время молча смотрели друг на друга. Наконец королева тихо произнесла:

— Идрес должна знать.

— Несравненная лукавица Идрес? — Лейла вскинула брови, поставив их домиком. — Последний раз она откликнулась на нашу весточку десять лет тому назад. Ты помнишь, какой совет она дала? Пусть, мол, Галфрид выроет яму поглубже и прыгнет туда. С тех пор ни на какие наши призывы бесподобная Идрес не отвечала. Сидит себе в Свободной Долине и пальцем не хочет пошевелить.

— По крайней мере, не пытается завоевать чужие королевства, что некоторые с удовольствием делают.

— Кто знает? — Лейла развела руками. — Галфрид считает, что она просто ждет своего часа. Во всяком случае, он запретил оповещать ее, пока мы все не будем знать точно. — Она потерла ладонью глаза. — О-ох, если уж две чашки крепкого чая не подействовали, придется вернуться обратно и немного отдохнуть до того момента, когда меня призовут, — Лейла встала и подняла руку, готовая исчезнуть, но вдруг остановилась: — Совсем забыла! Ты, кажется, сказала, что Фальстан уже создал защитное заклинание вокруг дворца и оградил его от всяческих волшебных перемещений? Не значит ли это, что я вынуждена буду тащиться пешком через весь город в полночной темноте?

Королева против желания улыбнулась:

— Если ты попытаешься вызвать меня в свой ужасный приют, то ничего не получится. Я предпочту топать пешком, чем пользоваться твоим отвратительным волшебным транспортом, будь на дворе хоть гроза или снежная буря. Меня укачивает. — Лейла рассмеялась в ответ, а старшая сестра продолжала: — Но тебе ничто не мешает упорхнуть. Ведь охрана действует лишь против входящих во дворец.

— Хорошо. — Лейла наклонилась, чтобы поцеловать сестру, которая так и осталась сидеть. — Увидимся завтра. — Она подняла руку, быстро произнесла два слова и переместилась в школу волшебства.

А через несколько минут там же, в школе волшебства, появилась Рена.

Она сощурилась и огляделась вокруг, мгновенно узнав и потертый ковер, и ряды книг вдоль стен, и светящиеся шары на серебряных прутиках. Тишина окружала ее. Рена вдруг топнула ногой и громко сказала:

— Я сделала это! Я сумела! Сотворила настоящее волшебство! — и она в восторге закружилась по комнате.

Минуту спустя в двери из смежной комнаты ворвался бородатый человек. За ним следом шла учительница Лейла. Увидев Рену, они замерли. Бородач был просто ошеломлен. Брови учительницы Лейлы поднялись крутой крышей над округлившимися глазами. Получилось не лицо, а домик с круглыми окошками. Рена чуть не прыснула.

— Это еще одна моя беда из «Трех Рощ», Фальстан, — сказала учительница Лейла. Она по-прежнему, несмотря на усталость и непривычно помятое платье, поражала прямой осанкой и бодрой подвижностью. — Кто послал тебя, Рена?

— Никто. Я видела и слышала, что вы делали, когда мы в первый раз прибыли сюда.

Взрослые обменялись быстрыми взглядами. Рена уловила в них удивление, даже смятение, но и грозное предостережение одновременно.

— Пожалуй, ты была права насчет нее, — тихо произнес бородач.

Учительница Лейла сделала едва заметный жест, призывающий к молчанию, и обратилась к Рене:

— Кто-нибудь знает, что ты здесь, или о твоем своевольном поступке с волшебным перемещением?

Рена поежилась под ее строгим взглядом:

— Нет. Я была одна. Никто мне ничего не говорил. А я хочу помочь найти Тесс.

Фальстан засмеялся. Ничего обидного в этом смехе не чувствовалось. Наоборот, в нем слышалось явное сочувствие. Но Рена нахмурилась. Она вдруг поняла, что вот-вот заплачет. Рассердившись на себя и на всех остальных, она сдержала слезы и взглянула на старика исподлобья.

— А справишься ли? Видишь, даже королевская стража, всемогущий чародей, все благородные и преданные придворные не сумели уберечь девочку, — сурово сдвинув брови, проговорил Фальстан.

Рена сжала губы и твердо сказала:

— Я хочу знать, что случилось с Тесс! — Она подняла глаза на стоящих перед нею взрослых и вдруг тоненьким, дрожащим голоском жалобно спросила: — Ну как, как я могу помочь найти ее?

— Мы знаем не намного больше тебя, дитя, — промолвила учительница Лейла и жестко добавила: — Послушай, Рена, ты никогда больше не должна использовать мое заклинание. Это может быть очень опасно. Когда-нибудь позже я все объясню тебе. А сейчас мы отправим тебя обратно.

— Дворец под защитой, — напомнил Фальстан, — и лишь управитель может снять на время защитное заклинание. А на дворе ночь.

Учительница Лейла задумалась:

— Верно. Не стоит ночью тревожить людей. Сегодня мы оставим тебя здесь, а утром пошлем назад.

Положив руку на плечо Рены, Фальстан сочувственно глянул ей в глаза:

— Твой благородный порыв, малышка, заслуживает самых добрых слов. Но пойми, ты ничего не сможешь сделать. Я бы очень хотел надеяться, что нам это удастся.

Учительница Лейла подала знак, и, вместо того чтобы действовать, нестись спасать подружку, Рена должна была покориться воле взрослых, как делала это всю свою короткую и невеселую жизнь. Вскоре она уже лежала на узкой кровати в крошечной комнате, глядя на низкий потолок, по которому металась тень от догорающей свечки. Рена была слишком огорчена и подавлена, чтобы прислушиваться к новым звукам, сосредоточенно вдыхать незнакомые запахи и пытаться уловить невидимые токи волшебства этого загадочного и таинственного дома. А во сне она долго-долго искала Тесс, затерявшуюся где-то в осиновом лесу.

Когда Рена проснулась, сквозь маленькое круглое, окошко под потолком в комнату пробивался слабый свет раннего утра. Она надела платье, то самое, что впопыхах выхватила из сундука накануне. Это было милое льняное платьице нежно-желтого цвета, которое в другое время ей наверняка понравилось бы, а теперь девочка порадовалась лишь тому, что на ней чистая, свежая одежка. Настроение у нее было отвратительным, хуже некуда. Даже выведать что-нибудь никакой надежды! Вчера перед сном, прежде чем оставить ее одну, учительница Лейла самым жестким тоном строгого воспитателя приказала:

— Жди в этой комнате, пока тебя позовут. И не вздумай своевольничать!

Рена снова почувствовала себя безответной сиротой. Ну, и пусть! Поскорей бы отправили назад! Там она и сама решит, что ей делать.

Она сидела на кровати и заплетала косу, когда кто-то отрывисто постучал в дверь.

Поспешно завязав ленточку на второй косичке, Рена отворила дверь и с удивлением уставилась на стоящего перед ней мальчика, почти ровесника. Мальчик опасливо огляделся по сторонам и быстро протиснулся мимо нее в комнату.

— Эй… — начала было она.

— Тш-шшш! — приложил он палец к губам. У него были карие глаза и копна густых каштановых волос, таких же непослушных, как у Рены. — Я слышал, ты прибыла сюда с помощью волшебства. Многому уже научилась?

Рена медленно покачала головой:

— Не-ет. Просто я подсмотрела, как это делает учительница Лейла, когда она привела меня и Тесс сюда в прошлый раз…

— Ты выучила заклинание с первого раза? — поразился мальчик.

Рена пожала плечами:

— Подумаешь! Проще простого, если внимательно смотреть и слушать.

Мальчик недоверчиво усмехнулся:

— Некоторые могут «внимательно смотреть» и ничего не увидеть. Они слушают и не слышат. И делают все невпопад, хоть учатся годами.

— Ну, я-то выучила всего-навсего одно заклинание, — скромно улыбнулась Рена. — Мне нужно было позарез добраться сюда, чтобы найти… — Она перебила саму себя резким вопросом: — А ты-то здесь что ищешь?

— Другого чародея. Того, кто сможет мне помочь.

— Зачем?

Мальчик, состроил кислую физиономию.

— Некоторые учителя… — Ох как ему нравится это загадочное «некоторые», успела подумать Рена. — Некоторые учителя, — с нажимом повторил мальчик, — думают, что знают все на свете и считают, будто сами никогда не ошибаются. И потому другим ошибок не прощают. — О обиженно скривил губы. — А я тоже не хочу оставаться в стороне!

«Тесс все равно уже пропала, — подумала Рена. — И гаи не таи, а все рано или поздно об этом узнают».

И она решительно спросила:

— От чего в стороне? Ты говоришь об исчезновении Тесс… то есть принцессы?

— Конечно! — Он драматически воздел руки к потолку. Рена усмехнулась. Мальчик быстро спрятал руки за спину и гневно выпятил подбородок. — Ага, понимаю! Ну что ж! Придется действовать самому.

Он принялся что-то бормотать себе под нос, но Рена быстро притворила дверь и подошла к нему вплотную.

— Погоди, — властно сказала она. Мальчик изумленно вытаращил глаза, а Рена продолжала: — Если ты считаешь, что можешь запросто вламываться в двери, лопотать с важным видом невесть какие непонятности, толковать что-то о человеке, которого я собираюсь спасти, а после всего этого спокойно улизнуть, то здорово ошибаешься! И не топорщись, как… как кактус! — выпалила она, не успев придумать словечка пообиднее.

Мальчик недоуменно смотрел на нее.

— Ты… ты хочешь помочь, да?

Рена торопливо закивала.

— Но что ты можешь сделать?

— Все, что угодно! — твердо заявила Рена и, помолчав, добавила уже не так уверенно: — Ну, все, что получится. — И с любопытством взглянула на мальчика. — Она твоя подружка тоже? Не понимаю, как это может быть, ведь Тесс все время была с нами в сиротском приюте…

— А-а-а, ты и есть та самая Рена? — догадался мальчик и поглядел на нее с явным интересом. — Ты знаешь ее. И поэтому учительница Лейла поместила тебя в специальном гостевом крыле.

— Конечно… мы были подружками. А так чего ради я бы взялась спасать ее?

— Ну… ради награды… ради хорошего местечка при короле… да мало ли ради чего? Толпы придворных кинулись на поиски, хотя ни один из них и в глаза не видел принцессы… Разве что краешком глаза, разочек. — Он вдруг умолк и задумался. — Но… если ты знаешь ее, тогда, может быть, мы сможем… а, ладно! Если хочешь помочь, — быстро проговорил мальчик, — нам нужно идти прямо сейчас! — Он осторожно приоткрыл дверь. — Просто следуй за мной и ничего не говори.

Рена послушно молчала, пока они, крадучись, двигались по коридору, по длинным холодным залам. Девочка цепким взглядом замечала все. И сводчатые окна, в которые заглядывали высокие деревья сада. И строгий ряд дверей, тянущихся вдоль широкого светлого коридора. Некоторые двери были полуоткрыты, и за ними в освещенных утренним солнцем комнатах Рена замечала бородатых мужчин, мальчиков, девочек, одетых, как и ее новый знакомый, в коричневые туники. Одежда была простой и выглядела даже беднее, чем их сиротские одежки в «Трех Рощах».

Они миновали большую комнату, из которой вились вкусные запахи, доносилось звяканье ложек и звон посуды. Это наверняка была столовая! В животе у Рены заурчало, словно подал голос голодный зверек. В нескольких шагах от двери столовой кто-то внезапно крикнул:

— Тайрон!

Мальчик, шедший рядом с Реной, вздрогнул и остановился. Позади них дробно застучали башмаки. К ним бежал какой-то мальчишка. Красные, как помидорины, щеки его надувались от сдерживаемого смеха.

— Тайрон, — кричал он на ходу, — послушай только! Тупица Ол вылетел с последнего экзамена. Основных…

— Знаю, знаю, — нетерпеливо перебил его Тайрон, порываясь идти дальше.

Рена с подозрением оглядывала смеющегося мальчишку. Что-то во всем этом ей не нравилось, но она промолчала.

— Но ты не знаешь, что было вчера вечером! — Мальчишка прислонился к стене и просто задыхался от смеха. — Учителя… превратили… в черепаху!

Тайрон вдруг тоже весело фыркнул, но тут же нахмурился и быстро спросил:

— Значит, они вернулись? Так ведь?

Мальчишка кивнул и снова залился смехом, сложившись чуть ли не вдвое.

— А еще…

— Расскажешь потом! — оборвал его Тайрон. — Я спешу. Мне надо… отнести записку.

Мальчишка развернулся и нырнул в дверь столовой, все еще неудержимо хохоча.

Тайрон ускорил шаги. Стук его башмаков гулко разносился по коридору. Рена, поспешая за ним, прошептала:

— Ты что, не умеешь ходить тайным шагом?

— Как это? — не понял Тайрон.

— Незаметно, неслышно.

— А-а-а… — Тайрон стал ступать мягче, но шага не поубавил. Он то и дело оглядывался назад, проверяя, не отстала ли Рена, вертел головой из стороны в сторону, а вперед почти и не глядел. Рена даже испугалась, что Тайрон врежется в стену, и умолкла, стараясь не отставать.

Наконец они остановились перед тяжелой дубовой дверью. Тайрон толкнул ее, и створки медленно распахнулись. Мальчик пропустил Рену вперед. Щедрый солнечный свет хлынул ей в глаза. Рена едва успела разглядеть зеленую поляну, окруженную разлапистыми елями, как Тайрон схватил ее за руку и утянул за высокий куст, покрытый густой листвой.

— Ты умеешь ездить верхом? — прошептал он ей в самое ухо.

— Ой! — тихо вскрикнула Рена, оцарапавшись об острый край листа. — Верхом? А на чем?

— На лошади, — свирепо прошипел Тайрон.

— Не-ет…

Он вздохнул, потом, словно бы спохватившись, сделал шаг назад, высовываясь из-за куста. Движение это не ускользнуло от внимательного взгляда Рены.

— Ты собираешься возвратиться? — спросила она подозрительно.

— Да… надо захватить сумку.

— Стой! Выслушай сначала, — мрачно проговорила Рена, мгновенно вспомнив о призрачной Флерис, уводящей бедняжку Тесс. Да, этот мальчик не похож на злодея… и все же… — Ты откуда-то знаешь, кто я. Ну, это ладно. Но кто ты и почему отправился на поиски Тесс? Отвечай!

Тайрон помолчал мгновение. Упрямая складка прорезала его чистый лоб. Глаза задумчиво устремились вдаль. Он словно бы перенесся куда-то. Но это длилось всего лишь мгновение. Потом он резко передернул плечами и насупился.

— Меня зовут Тайрон. Это ты уже знаешь. Я учусь на чародея и хочу найти принцессу, чтобы доказать некоторым… кое-кому из старших чародеев, что кое-чего стою.

— Кое-кому, кое-чего, — неслышно буркнула Рена. Она все еще недоверчиво, исподлобья смотрела на мальчика, думая о призрачной Флерис и вспоминая, что Тесс говорила об этих таких на вид чистеньких, красивых и улыбающихся придворных, которые так и норовят сделать гадость, а то и предать.

Рена пристально и бесцеремонно разглядывала Тайрона, даже и не собираясь скрывать своих сомнений. Он был худым, на полголовы выше ее, с узким лисьим лицом. Лишь высокий и ясный лоб, пожалуй, красил это костистое продолговатое лицо. Пока Рена так глядела на него, Тайрон не двигался с места, словно бы давая рассмотреть себя получше. Один лишь раз тревожно оглянулся.

А Рена все колебалась. Должна ли она вот так просто взять и уйти с этим незнакомым мальчиком, даже не сказав ничего учительнице Лейле?

Но он с такой искренностью, с таким жаром говорил о каком-то старшем чародее, которому желает доказать, что стоит чего-то! Именно это и успокоило Рену. Она приняла решение. «Но все равно буду держать глаза и уши открытыми», — подумала Рена и, припомнив отличное выражение из одной исторической пьесы, торжественно произнесла:

— Пред тобой лежит твоя дорога! Иди по ней и знакам следуй строго!

Тайрон недоуменно поглядел на нее, а Рена продолжала:

— Я, конечно, не очень разбираюсь в лошадях и мало что знаю о езде верхом… хотя готова научиться. Зато могу прокрасться куда угодно незамеченной и понимаю, как играть в пьесах на сцене. На тебя только стоит взглянуть, и сразу видно — что-то не так! Ты все время оглядываешься, топочешь и улепетываешь, будто за тобой гонится стая клыкастых тигров.

Тайрон смущенно улыбнулся:

— Но нам надо спешить, если мы…

— Верно. Только не надо, чтобы это видели и понимали другие! Иди так, словно ты очень занят, но не показывай, что таишься от кого-то.

Мальчик хмыкнул:

— Хорошо. Понял. Стой здесь, пока я не вернусь. Постараюсь побыстрее. Готовься ехать верхом.

Рена стояла тихо, прислушиваясь к разноголосому гомону невидимых в густой листве птиц. Она опасалась, что учительница Лейла спохватится, обнаружит ее отсутствие и с позором отправит назад, в сиротский приют. От одной этой мысли Рена холодела, но старалась не поддаваться страху. «Не трусь, — подбадривала она себя. — Кто знает, какие еще неприятности поджидают тебя впереди?»

Тут Рена услышала мягкий стук конских копыт по траве. Вот и первая неприятность! Приютские дети видели лошадей только издали. Верхом могли ездить лишь богатые. Рена даже и не представляла себе, как это она вскарабкается на лошадь?

Подскакал Тайрон на крупной каурой лошади. Она показалась Рене величиной с дом. Мальчик осадил коня и протянул Рене руку. Девочка застыла на месте, глядя в большие глаза лошади и чувствуя, как в горле мгновенно пересохло, а ноги стали ватными. «Звездная Ирен никогда не выказывала страха», — подумала Рена и решительно шагнула вперед.

Она понятия не имела, как взбираются на то, что движется. У лошади не было ни ступенек, ни сучков, за которые можно уцепиться, ни какого-нибудь выступа на гладком животе. Тайрону пришлось тянуть ее, как мешок, набитый опилками. Оказавшись наверху, позади Тайрона, Рена судорожно обвила талию мальчика руками и зажмурилась.

— Ну поехали, — сказал он.

Лошадь двинулась ровным шагом, и Рену затрясло в седле, как в таратайке на кочках. Она еще крепче прижалась к Тайрону. Но вскоре, поняв, что не скатится на землю, немного успокоилась и открыла глаза.

Хватка ее ослабла, и у Тайрона вырвался облегченный вздох.

— Ух! Я уж думал, что ты меня задушишь насмерть.

— Мог бы и сказать, — фыркнула Рена ему в спину.

— Не до этого. Надо спешить. Но все же держись покрепче.

Тайрон говорил, не оборачиваясь, а Рена бубукала ему прямо в спину. Разговаривать так было трудно, и потому она просто замолчала и, осторожно поворачивая голову, стала озираться по сторонам. Лошадь неслась уже галопом.

Тайрон направил ее бег через просторные поля, пересек две дороги, но не поехал ни по одной из них. Рена видела мелькнувшую между деревьями серебристую полоску реки, а в отдалении — небольшую деревеньку. Но Тайрон старался держаться подальше от всякого жилья.

К тому времени, когда Рене казалось, что она уже привыкла к бешеной скачке, лошадь замедлила бег. И снова началась мелкая тряска. Рена постоянно съезжала по скользкой спине лошади то вправо, то влево. Наконец лошадь перешла на медленный шаг.

Теперь они ехали по узкой дорожке. По одну сторону ее высились могучие деревья. Густая темно-зеленая листва несмолкаемо шелестела на ветру.

— Где мы? — спросила Рена.

— На пути в Свободную Долину, — ответил Тайрон.

— А что это?

— Ты ничего не знаешь о Свободной Долине? — Он даже повернулся, с удивлением глядя на нее.

— А ты? — немедленно откликнулась Рена. — Что ты знаешь о сиротском приюте «Три Рощи»?

— Но это место особое. — Он поднял палец. — Свободное убежище!

— А-а-а, да-да, все эти тайные чародейские места. Я читала о них в пьесах.

— Убе-жи-ще, — многозначительно повторил Тайрон. — По-настоящему безопасное место, где могут скрыться не только чародеи, но и обычные люди. Ну, те, кого преследуют, кто вынужден спасаться от злодейского деспота или еще от кого-нибудь. Убежище защищено стеной волшебства. Ты и сама почувствуешь это, как только мы окажемся там, — добавил он с какой-то странной усмешкой.

Упоминание о волшебстве и эта непонятная усмешка насторожили Рену. Но она промолчала. Надо было бы хорошенько обдумать все это, но от постоянной тряски голова, казалось, превратилась в котел с требухой.

— Если ты собираешься стать чародеем, то, выходит, в школе волшебства был учеником, подмастерьем? — сообразила Рена.

— Ага, — подтвердил он.

— Тогда почему нам надо было трястись на лошади вместо того, чтобы перенестись сюда с помощью волшебства? — допытывалась Рена. — Неужто ты не знаешь какого-нибудь самого завалящего заклинания?

— Я знаю много! — Он с яростью ударил коленом по седельной сумке. Рена заметила, что тонкая парусина оттопыривается острыми углами, будто сумка набита книгами. Приступ гнева Тайрона быстро улетучился, и он принялся спокойно объяснять: — Попробуй я использовать хоть чуточку волшебства, они тут же нас выследили бы и вернули назад. Но если мы путешествуем просто верхом на лошади, отыскать нас можно только по следу. Поэтому я и избегаю дорог. К тому же я устроил отражающую завесу, чтобы Галфрид не смог увидеть нас в свой хрустальный кристалл. — На переменчивое лицо мальчика набежала тучка.

— Галфрид? — поразилась Рена. — Королевский чародей?

— Верно. — Тайрон перегнулся по другую сторону седла и сунул руку в сумку, которая висела с левого бока лошади. — Проголодалась?

Рена картинно изобразила зверский голод, закатив глаза и застонав.

Тайрон рассмеялся. Хмурая складка на лбу расправилась, и лицо его снова просветлело.

— Держи. — Тайрон протянул ей небольшую плоскую булочку.

Она взяла ее и стала с интересом рассматривать. Булочка была разрезана вдоль и внутри, между двумя половинками, виднелись сыр, мелко нарезанные овощи и пластинка помидора. Рена впилась зубами в невиданную прежде еду. Тайрон вытащил еще одну точно такую же начиненную сыром и овощами булку и с жадностью откусил чуть ли не половину. Он был, оказывается, голоден не меньше.

Они ели молча. Лошадь продолжала идти медленным шагом. Тайрон сидел боком, небрежно перекинув ноги с одной стороны. Рена, которая продолжала цепляться свободной рукой за пояс Тайрона, опасливо поглядывала на него, боясь кувыркнуться на землю с такой высоты.

Постепенно они приближались к низким округлым холмам, которые волнами бежали по равнине. Рена до сих пор видела лишь скалистые горы Сирадайеля и с интересом разглядывала холмы, покрытые травой и низкими кустами. Так и хотелось спрыгнуть с лошади и побегать по этим зеленым склонам.

— Расскажи мне побольше о Свободной Долине, — попросила она. — И какое это имеет отношение к Тесс… и ко мне?

— Там есть та, кто может освободить принцессу. А мы с тобой сегодня вечером попытаемся поглядеть в хрустальный кристалл. И тогда сможем точно сказать Ид… ну, той, к кому мы едем, где принцессу искать.

— Поглядеть в кристалл? Что это такое? И кто такая Ид-? — живо спросила Рена.

Мгновение-другое Тайрон молчал. Он набил рот едой и старательно жевал, делая вид, будто этим только и занят. «Он не желает ничего рассказывать! — насторожилась Рена. — Но почему?»

— Если ты ждешь моей помощи… — начала она осторожно.

— По крайней мере в гадании по хрустальному кристаллу, — сказал он.

— Тогда по крайней мере скажи мне, что это?

— Хрустальный кристалл — это… не знаю, как бы тебе объяснить. — Тайрон мучительно наморщил лоб и пятерней взъерошил волосы. — Обычно в таких случаях всегда в него смотрят. Но я не уверен, сумею ли?.. — Тайрон снова умолк.

— Ну-ну, продолжай! — нетерпеливо подтолкнула его Рена.

— Надо собрать все свое волшебное искусство, сосредоточиться на том человеке, которого ищешь… Короче, если ты по-настоящему все это умеешь, сможешь увидеть его. Или все, что страстно желаешь отыскать. — Он пожал плечами. — Я здорово преуспел в волшебстве, но… вот с кристаллом у меня не все еще получается. И потом я мало что знаю о принцессе. Твое знание нам очень может пригодиться.

— А кто же такая Ид… как ты ее назвал?

— Никак, — Тайрон набычился и упрямо замолчал. Потом вдруг поднял на Рену глаза и решительно сказал. — Идрес Рискарлан, вот кто! — Он явно ожидал другой реакции, но Рена безмятежно глядела на Тайрона.

— И кто же эта всемогущая Идрес? — почти с иронией спросила она.

Его карие глаза расширились от изумления.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь…

Рена шумно вздохнула.

— А кто тебе сказал, что я знаю всех людей в мире и все места на свете?

И она воздела руки к небу, не забыв при этом закатить глаза, как настоящая актриса.

— Извини. — Тайрон сдержал улыбку. — Поскольку ты была подружкой принцессы, я думал, что знаешь все, что касается ее. Ошибочная версия, — пробормотал он.

Рена обиделась.

— Никакой такой версии не знаю! Да и Тесс, думаю, ничего подобного не слышала. Мы же были в Сирадайеле, понимаешь? Не в Мелдрите! И нам мало что рассказывали об истории этой страны. Считалось, — добавила она с мрачной усмешкой, — что нам нужно знать лишь то, как полоть сорняки, скоблить горшки да штопать старое белье. Хотя… — Рена вдруг вспомнила, как всего неделю тому назад они с Тесс играли в поиски и спасения. Она насмешливо фыркнула и продолжала: — Вчера ее тетя Лейла обещала, что нам все расскажут родители Тесс.

Теперь Тайрон смотрел на Рену с явной симпатией. Он не стал насмехаться над их занятиями в приюте, не удивлялся больше тому, что девочка плохо знает историю Мелдрита. И Рена, в свою очередь, разглядывая его, неожиданно решила, что ей нравится этот забавный и такой переменчивый ученик чародея. А Тайрон тем временем продолжал говорить:

— Некоторые считают Идрис очень странной. Не все понимают, кто она на самом деле…

— Ты хочешь сказать, что никто не знает, злодейка она или нет?

— Д-да, почти так, — уклончиво ответил Тайрон и быстро проговорил: — Мы можем вымыть руки и попить вон из того ручья. А потом все же лучше двинуться в путь не медля. Надо достичь холмов до наступления темноты. Надеюсь, там мы сможем укрыться.

— И на привале обо всем поговорим, ладно?

— Обещаю.

Тайрон сдержал свое обещание. В эту раннюю весеннюю пору дни еще были короткими, и тьма опускалась быстро. Но ни Рена, ни Тайрон спать совсем не хотели. Они отыскали небольшую рощицу, где деревья росли довольно густо, и на взгорке устроили стоянку. Рена послушно исполняла приказы Тайрона, даже решилась отвести к дереву и привязать лошадь. Дневной свет быстро тускнел, надвигались сумерки, и надо было все успеть до наступления полной темноты.

Наконец они улеглись на одеяла по обе стороны крошечного костерка, который умудрился развести Тайрон. Укрыться уже было нечем.

— Я мог бы захватить еще два одеяла, но тогда пришлось бы пожертвовать едой, — извинился Тайрон, разламывая пополам последнюю булочку.

Рена откусывала от своей доли маленькие кусочки и думала: «Здорово! Кажется, начинаются настоящие приключения!»

— Тебе, наверное, мало, — пробубнила Рена, дожевывая булку. — Поделился со мной, а сам остался голодным.

Тайрон пожал плечами. Неверное пламя костра освещало нижнюю часть его заостренного лица, оставляя в глубокой тени высокий лоб и шапку волос. Оттого Тайрон вновь показался ей похожим на лисенка.

— Подумаешь, — небрежно ответил он. — Здесь в холмах можно найти какие-нибудь ранние ягоды. И потом до убежища мы доберемся уже завтра к полудню. Если только нас не задержит дождь.

— Дождь? — Рена поглядела на небо. Звезды мирно мерцали, будто зажженные отсветами костра.

— Роса, — коротко бросил Тайрон, дотрагиваясь до усыпанной крупными, тяжелыми каплями травинки. — Когда она такая, жди назавтра дождь.

— А в горах дождь начинается неожиданно, — задумчиво сказала Рена. — Ну, расскажи мне побольше о Свободной Долине. Как туда попадают?

— Если честно, то я не очень-то представляю. Кажется, они там сообща решают, кому позволить войти туда. Тем, у кого дурные намерения, дорога закрыта. Очень могущественным волшебством. Никто из людей до сих пор не смог туда проникнуть. А пытались многие.

— Но кто все же эта Идрес? И почему она захочет спасти Тесс? А вдруг она и вправду злодейка?

— Когда-то, правда всего один раз, она была на стороне короля Андреуса из Сенна Лирван, — тихо проговорил Тайрон.

— Ух ты!

— Но она изменилась. — Тайрон запихнул в рот последний кусочек булки и, усмехнувшись, добавил: — Прежде чем уйти от короля Андреуса, она здорово смешала все его гнусные планы. Теперь она одна из нас. Но некоторые… — Он нахмурился, глядя на огонь. — Некоторые так и не простили ей того давнего поступка, — Тайрон поднял взгляд. — Она знает об Андреусе больше, чем кто-либо другой, и, надеюсь, поможет нам вернуть принцессу. Этим она и себе поможет в глазах некоторых. Тех, кто продолжает морщиться при одном звуке ее имени.

— Недоверки, — ухмыльнулась Рена.

— Кто-кто? — не понял Тайрон.

— Ну, недоверчивые недомерки, — смущенно пояснила Рена. — Так у нас в приюте дразнились.

Тайрон прыснул, поперхнулся остатками булки и закашлялся. Поборов приступ кашля, он протянул руку и втянул на колени битком набитую седельную сумку. Сначала он вынул оттуда две толстые книги и положил их рядом с собой на одеяло. Затем вытащил какую-то штуку величиной с яблоко. Непонятная кругляшка была аккуратно закутана в лоскут шерстяной ткани. Когда Тайрон развернул ее, Рена просто задохнулась от восхищения. На ладони у Тайрона лежал граненый камень, сияющий изнутри ровным молочно-белым светом.

Она протянула руку, но дотронуться не решилась.

— Какой красивый! Что это?

— Мой хрустальный кристалл, — ответил Тайрон. — Может, у нас ничего и не получится. Но ты не огорчайся. Некоторые чародеи даже не знают, как им пользоваться.

Глаза девочки загорелись от нетерпения.

— А вдруг получится? Давай попробуем! — поторопила она Тайрона, а про себя подумала: «Искатель приключений должен быть готов ко всему».

Тайрон положил кристалл на ладонь и приблизил его к огню. Разноцветные блики побежали по гладким граням. Мальчик замер, глядя широко открытыми глазами на играющий веселыми огоньками хрустальный кристалл. Так они сидели несколько минут. Рена всматривалась в ночь, которая казалась еще чернее от яркого пламени костра, и молча ждала, слушая еле уловимый лепет листьев над головой и чувствуя, как мягкий весенний воздух налетает освежающими волнами. За деревьями сонно фыркала лошадь. Раз или два, переступая с ноги на ногу, она глухо ударила копытом по мягкой земле.

— Начали, — тихо проговорил Тайрон.

Рена очнулась от очарования ночи и повернула голову к Тайрону. Его четко очерченный пламенем костра силуэт темнел на фоне черного леса. Закутавшись в одеяло, Рена перебралась поближе к Тайрону. Она не отрываясь смотрела на кристалл в его руке. В глубине прозрачного камня вспыхивали и таяли острые звездочки. Тайрон повернул кристалл, и звезды в его хрустальной сердцевине заиграли синими, зелеными, красными огоньками.

— Думай о принцессе, — прошептал Тайрон.

Мерцание разноцветных огоньков мешало. Рена никак не могла поймать разбегающиеся мысли, остановиться на одной, самой главной.

ТЕСС…

Движущиеся, прыскающие пучками света, протягивающие лапки лучей, словно сказочные паучки, вспыхивающие и тут же исчезающие в хрупкой толще хрусталя звезды…

ТЕСС…

Рена слышала у своего плеча частое дыхание Тайрона, но старалась не обращать на него внимания.

ТЕСС!..

Острые грани кристалла растаяли, и внутри его Рена увидела принцессу. Тесс недоуменно оглядывалась вокруг, в глазах ее застыла тревога. Всклокоченные, непричесанные волосы. Зеленое полотняное платье, одетое еще прошлым утром, смято, будто она спала не раздеваясь.

— Теперь попытайся мысленно перенестись туда, где сейчас принцесса. Сосредоточься, — шепнул Тайрон, чуть шевеля губами, так что Рена едва услышала его.

Она впилась глазами в подружку, возникшую в глубине кристалла.

— Тесс! — тихо позвала Рена.

Принцесса не шевельнулась. Тогда Рена, сжав до боли кулачки и собрав всю свою волю, послала туда, в неизвестность, страстный мысленный призыв: ТЕСС!

Тесс вздрогнула, будто услышала голос. Губы ее чуть раздвинулись в улыбке…

И в следующее мгновение Рена почувствовала хлынувший на нее оттуда, из глубины кристалла, горячий поток ярости… Ее будто бы отбросило. Озноб сотряс все тело.

— Хватит! Перестань! — завопил Тайрон и отбросил кристалл в сторону.

Рена откинулась на спину. Голова у нее кружилась. Что произошло? Она ничего не понимала.

— Тесс, — бормотала Рена, — она услышала меня. Я знаю!

— Да, — мрачно проговорил Тайрон, но в голосе его слышалась тревога и еще что-то… Недоумение? Осторожность? Испуг? — Получилось… С первого раза.

Рена была слишком расстроена увиденным, чтобы вникать в слова Тайрона. Она продолжала бормотать:

— Тесс никогда не была такой. Даже в «Трех Рощах» я не видела ее растрепанной, в измятом и грязном платье.

— Ты успела разглядеть, где она находится, что ее окружает? — допытывался Тайрон.

Рена напряглась, пытаясь припомнить исчезнувшую картинку. Острая боль в висках сжала голову словно обручем. Рена поморщилась. Боль немного ослабла.

— Камень… — медленно проговорила Рена. — Да. Гладкий камень. А больше ничего… Она умолкла и с силой потерла ладонями виски. — Но как я могла увидеть даже это? Твоя штука вроде окошка в доме? — Рена с изумлением смотрела на хрустальный кристалл, который Тайрон аккуратно заворачивал в тряпицу и прятал в карман.

— Нет, не совсем. Как бы тебе объяснить? То, что ты видела, на самом деле видела не ты. То есть тебя не видели. Ты возникаешь в воображении того человека, на которого смотришь, в его мыслях, внутри его… — Тайрон бессильно развел руками. — Трудно втолковать всю эту премудрость сразу. Потом поймешь.

— А что такое случилось, когда я глядела? В самом конце? Кто-то страшно рассвирепел.

— Это был Андреус. — Тайрон совсем помрачнел. — Потому-то мы и не можем проделать это снова.

Рена вздохнула:

— Тесс в беде.

— Давай спать. Как только рассветет, мы пустимся в путь. Надо спешить. Может быть, через пару дней она уже будет свободной.

Рена легла, плотнее завернулась в одеяло и почти мгновенно забылась тяжелым сном.

Тесс сидела в холодной, темной комнате, сотрясаясь от мелкой дрожи. Натянув на плечи единственное покрытое плесенью одеяло, она вся сжалась и замерла. В груди словно бы застыл комок горечи. «Никакого рева, — строго приказала она себе. — Если на самом деле Рена и не думала обо мне, то это был приятный сон. И все же я уверена, что Рена меня не забыла…»

За дверью послышались шаркающие шаги, звяканье ключей. Лишь только дверь медленно стала открываться, Тесс поспешно легла и притворилась спящей. Странный желтый свет проник сквозь прикрытые веки, и знакомый голос, тонкий, пронзительный, режущий, словно острый нож, произнес:

— Тересса!

Она ненавидела этот голос.

— Угу, — буркнула Тесс, отворачиваясь к стене.

Она услышала шаги у самой кровати, и жесткие пальцы, вцепившись в плечо, затрясли ее. Тесс села, протирая глаза, чтобы подольше не смотреть на него.

— Кто это был? — спросил вошедший. — Я чувствовал луч хрустального кристалла.

«Значит, это и в самом деле была Рена!» Вспышка радости будто солнечным светом озарила ее лицо. Но Тесс тут же сдержала себя, ощущая, как растворяется в груди комок горечи. Он не исчезал с того момента, как она потеряла сознание в саду и пришла в себя уже в этой гнусной комнате. Продолжая тереть глаза, Тесс, будто только что разбуженная, невнятно пробормотала:

— А? Кто?

— Тот, чей взгляд проник сюда через хрустальный кристалл! И не строй из себя безмозглую дурочку! Ну? Кто это был?

Неожиданно Тесс вспомнила тетю Лейлу в неизменном ее скромном платье с накрахмаленным воротничком, когда та утихомиривала буйных мальчишек в классе: «Не сиди с открытым ртом, Нокер, будто у тебя в голове вместо мозгов опилки!»

Тесс разинула рот, уперла бессмысленный взгляд в пол и тут же стала похожа на недотепу Нокера.

— Кажется, мне приснился какой-то глупый сон, — вяло пробормотала она, пряча глаза от бьющего в лицо света. — Почему ты здесь? Наверное, я кричала, да?

Невинно моргая, Тесс взглянула прямо в ненавистные карие глаза, вперившиеся в нее. В глазах этих мерцали два крошечных желтых огонька. Последовала долгая, неприятная пауза. Злые, желтые огоньки угасли. Ни одного слова больше не было произнесено. Лишь лязгнула вновь захлопнувшаяся железная дверь. Проскрипел в замочной скважине ключ.

И Тесс осталась одна в зловещей тишине.

К исходу следующего дня Рена и Тайрон, дрожащие и промокшие, верхом на измотанной лошади приблизились наконец к границе Свободной Долины. Еще утром Рена проснулась с головной болью, а теперь, после путешествия под холодным проливным дождем, который хлестал весь этот бесконечный день, она ощущала себя так, будто на плечи ей взвалили тяжеленный валун.

Голод и жажда терзали ее. И все же Рена не жаловалась и уж тем более не жалела, что ввязалась в эту историю. Воспоминание о несчастном лице Тесс только подстегивало, и Рена упрямо стремилась вперед.

В Свободную Долину их перенесло заклинание перемещения, сотворенное Тайроном. Легкое головокружение, подобное тому, что Рена чувствовала, попав из «Трех Рощ» в школу волшебства, дополнилось коротким ознобом. Голова просто раскалывалась. Но вот сквозь шорох и шипение дождевых струй донесся голос Тайрона:

— Удалось! Прошли! Мы здесь!

Она огляделась, но увидела лишь кромешную тьму и съежилась, сжалась под набухшим от влаги одеялом. Прошла, казалось, вечность, когда Рена услышала неясный, как бы съеденный ночным туманом густой мужской голос:

— Я пойду и позову ее. Входите в дом. Нет смысла тащиться во тьме. По хорошей погоде до нее всего полчаса ходьбы.

И Тайрон что-то пробормотал в ответ.

Две сильные руки подняли Рену, оторвали от лошадиной спины. Спустя несколько минут она опомнилась в теплой комнате под мягким стеганым одеялом. Что-то неясное, как сквозь сон, ворковал нежный, уютный голос старой леди. Мокрую одежду Рены куда-то унесли, вытерли сухим полотенцем мокрые волосы, и сморщенные узкие руки поднесли к самому лицу кружку с горячим вкусно пахнущим питьем.

— Мой особый суп, — проворковал старческий голос. — Пей.

Рена послушно отпила и почувствовала, как приятное тепло побежало, разлилось по всему телу. Она жадно приникла к краю кружки, и в нос ударил густой ароматный пар. А тепло уже дотекало до самых кончиков пальцев рук и ног. Головная боль постепенно утихала, словно убегающие послегрозовые раскаты.

Рена открыла глаза. Она лежала в маленькой комнате. Напротив на стене висела прекрасная картина. Люди на ней гуляли по залитому солнечным светом саду. На стуле у кровати сидела крошечная старушка с добрыми светло-голубыми глазами.

— Ну, — проговорила старая женщина. Голос ее был певучий, протяжный. — Твой друг рядом, в комнате с моим братом Гастартом. Они ждут Идрес. Тебе понравился мой суп?

— Очень. Спасибо, — с трудом выдавила Рена.

— Хочешь еще? Или лучше поспать?

— Спасибо, нет. — Рена скосила глаза на дверь, за которой послышался шум. Сначала раздался звонкий возбужденный голос Тайрона. Ему вторили грубые мужские голоса и холодный, ровный женский.

— Мне хотелось бы узнать, что там происходит. — Она рванулась было встать, отбросив одеяло, и вдруг смущенно оглядела себя. — Ой!..

Старушка добродушно засмеялась.

— Розовое стеганое одеяло тебе к лицу. Думаю, оно не хуже красивого платья.

Рена двинулась к двери, поплотнее обернувшись в одеяло. Длинный край его волочился по полу, словно шлейф придворной дамы. Усмехнувшись этой мысли, Рена решительно распахнула дверь и услышала возглас Тайрона:

— Но ты должна, должна!

Мальчик сидел перед ярко пылающим очагом босой, в накинутой на плечи светло-зеленой тунике, которая была ему явно велика. В руках у него была кружка с остывающим густым супом.

Лицом к Тайрону стояла высокая, прямая, худощавая женщина с пристальными темными глазами. Блестящая черная коса, перекинутая через плечо, опускалась почти до пояса, скрываясь в складках ее просторного черного платья. Женщина не обращала никакого внимания на седобородого человека, прислонившегося к противоположной стене. Она неотрывно смотрела в лицо Тайрону.

— Галфрид строго-настрого запретил тебе являться сюда, верно? — жестко спросила женщина.

Тайрон сжал губы. Рена не двигалась. А женщина, усмехнувшись, продолжала:

— Ты поступил неразумно. Больше того, глупо! Разве тебе не известен данный мною обет? Я никогда не подниму руку на Верна Рисаделя, короля Мелдрита. Но и не стану помогать ему. Если ты хоть немного знаешь меня, то должен знать, что я крепко держу свое слово.

Тайрон уныло смотрел перед собой.

— Но это его дочь!

— У нее найдется достаточно защитников и без меня.

— Но никто из них не сумеет сделать того, что можешь ты.

— Вот о чем ты беспокоишься! Но, может, она и сама справится, а?

— Сама… — с горечью повторил Тайрон, вдруг сразу охрипнув. — Обладать такой силой и не желать пальцем шевельнуть! Нет, не могу этого понять!

Женщина смерила его холодным взглядом:

— Сделай милость, Тайрон, ученик Галфрида, держи при себе свои упреки. Я не просила искать меня. Лучше возвращайся к своему учителю и попроси прощения за самовольство. — Она улыбнулась, но в улыбке ее не было ни тепла, ни сочувствия. — Может, он простит твой глупый порыв, молодую прыть и самонадеянность.

— Хозяйка Идрес… — начал было старик.

— Ты позволяешь себе вмешаться, мэтр Гастарт? — ледяным тоном оборвала его Идрес Рискарлан.

Старик покорно, но с достоинством поклонился.

— Простите, хозяйка.

Идрес резко повернулась и сорвала с крючка в стене черный плащ, на котором еще блестели дождевые капли. Она завернулась в него и мгновенно исчезла, растворилась во влажной тьме ночи.

Тайрон обмяк, руки с кружкой остывшего супа опустились на колени, голова поникла.

— Я знал Галфрида много лет тому назад. Думаю, он простит тебя, — успокоил Тайрона старик.

— Да разве дело только в этом? — с горечью воскликнул мальчик. — Хотя… — Тайрон вдруг состроил лукавую гримаску, — хотя он задаст мне трепку, да еще какую! Но… я не понимаю… — Он снова помрачнел, — к чему обрекать короля Мелдрита на опасности войны? Ведь каждому ясно, что миром Андреус к себе никого не пустит. А Идрес наверняка ведает все тайные пути, знает, как попасть в его крепость и невредимыми выбраться оттуда. Мы могли бы все сделать сами, а не дожидаться, пока король пойдет войной на Андреуса. Нельзя допускать этого.

— А почему? — заговорила наконец Рена.

Тайрон быстро обернулся и, казалось, только что заметил ее.

— Ты похожа на королеву садовых поливальщиц! — громко рассмеялся он. — Эти мокрые волосы и забавные розочки на одеяле!

— А ты напоминаешь кролика, угодившего в дождевую бочку, — задорно откликнулась Рена. Она вовсе не сердилась на Тайрона, прекрасно понимая, каково ему сейчас. Насмешкой он пытался скрыть смятение и горечь. Ей тоже нередко приходилось прибегать к этой спасительной уловке. — Но ответь, почему это наш король не должен идти войной на Андреуса из Сенна Нирван? Ведь он не собирается никого завоевывать, а только защищает свою дочь!

— Видишь ли, после того как король Верн посмел явиться в Сенна Лирван и убедил Идрес отступиться от злого Андреуса, тот поклялся отнять у него дочь, — заговорил Тайрон. — Теперь Андреус считает, что просто сдержал слово и вернул себе то, что принадлежит ему по праву. Он только и ждет того, чтобы началась кровавая война и можно было бы вторгнуться в Мелдрит, разрушая и убивая все на своем пути. — Тайрон упрямо свел брови. — Мы должны не допустить этого и вернуть принцессу живой и невредимой, не затевая войны.

— Войну с Андреусом выиграть будет трудно, — вставил мэтр Гастарт, кивая головой. — Всю свою страну он превратил в военный лагерь.

— Обсудите все завтра утром на свежую голову, хорошенько отдохнув и выспавшись, — проговорила старая леди, заглядывая в дверь. — Вы, дети, ужасно промокли, а чихая и кашляя, трудно воевать не только с Андреусом, но даже и с лягушками в пруду.

Тайрон попытался было слабо протестовать, но его не стали слушать, а повели сразу на чердак, где была устроена теплая постель. Рена, уже лежа на узкой ладной кровати, слышала над головой скрип шагов, которые почему-то напомнили ей старый сиротский приют в горах. Вплывая в сон, она мысленно возвращалась туда, где остались годы ее горького детства.

Спала Рена, как обычно, свернувшись калачиком и укрывшись одеялом с головой, словно бы желая отгородиться, спрятаться от ночных сновидений. Но тревожные сны коварно вползали под покровом темноты и уже полностью завладели спящей девочкой. Ей снилось, что все еще идет мерзкий, холодный дождь. Ноги под стеганым одеялом заледенели. Дрожь пробегала по всему телу. И сквозь мутную пелену дождя вдруг высвечивалось лицо Тесс. Оно то резко очерчивалось в сверкающем, как кусок льда, хрустальном кристалле, то расплывалось. Губы Тесс немо шевелились. Она что-то говорила, но Рена не могла услышать ни звука и судорожно вертела в руках кристалл, который обжигал холодом ладони. Рена хотела позвать Тесс, окликнуть ее, но почему-то твердо знала, что еще кто-то опасный и злой может услышать их разговор, и не решалась произнести ни звука.

В этот ужасный, тягучий сон вдруг вплелась тихая, нежная мелодия, напеваемая слабым старческим голосом. Голос был слишком отдаленным, чтобы разобрать слова. Рена напряглась, прислушиваясь, и проснулась. Страшный сон развеялся, как тучи после бури. Голос умолк. Рена так и не поняла, во сне она слышала песню или наяву? Она села на кровати. В окне мерцал едва заметный голубой свет нарождающегося утра.

Рена обнаружила свое желтое льняное платье, сухое, чистое, выглаженное и аккуратно разложенное на низком сундучке. Она быстро оделась, спустила ноги на пол. Доски пола были холодными. Подхватив чулки и башмаки, Рена на цыпочках приблизилась к двери, осторожно приоткрыла ее. Теплый оранжевый свет влился в комнату.

У самого очага на животе перед раскрытой книгой лежал Тайрон и что-то записывал в нее. Рена быстро натянула чулки и надела башмаки, потом присела на корточки рядом с Тайроном так, чтобы не загораживать свет от огня, и стала смотреть, как он водит скрипящей ручкой по бумаге. Вся страница была испещрена крошечными корявыми буковками, помарками и кляксами. В другой раскрытой книге, что лежала перед глазами мальчика, строчки были ровными, буквы одна к одной, аккуратно выписанные и округлые.

— Кто сделал эту книгу? — прошептала Рена.

— Я. — Он даже не оторвал взгляда от того, что писал.

— Ты сделал обе книги?

— Ага. — Теперь он взглянул на нее. — Готовые книги дороги. И потом считается, что мы учимся и запоминаем лучше, если делаем собственные книги. Это книга с упражнениями, а это… — его палец дотронулся до книги с аккуратными буковками, — в этой записано то, что я уже выучил и знаю.

— Волшебство, — вздохнула Рена. — Как бы мне хотелось поглядеть твои книги от начала до конца.

— Может быть, позже.

— Ну, да-а-а, — разочарованно протянула Рена.

— Но прежде, чем мы уйдем отсюда, — поспешил утешить ее Тайрон.

— А нас не выследят? Или это уже не важно?

— Мы в Свободной Долине. Забыла? Здесь нас никто не достанет. И это очень важно! — Он упрямо нахмурился. — Ты думала, я сдался и готов вернуться?

Она обтянула ноги юбкой и крепко обхватила колени.

— Не сдался… — повторила Рена. — А почему? — Отвечая на его удивленный взгляд, она пояснила: — Помнишь, первое, что ты спросил меня, почему я хочу спасти Тесс? И я честно все рассказала. Но теперь, когда Идрес отказалась грозой и молнией своего волшебства врываться в Сенна Лирван, чтобы спасти Тесс, я задаю вопрос тебе. Почему ты все же хочешь, несмотря ни на что, броситься на спасение Тесс?

Тайрон почесал за ухом кончиком ручки, задумчиво глядя на огонь.

— Не все я могу рассказать сейчас. Обещал не говорить. — Он осторожно взглянул на Рену. Та молчала. — Ты не обидишься, если я не раскрою своих планов? Один из них наверняка сработает, но нельзя болтать об этом. И потом…

— Что потом? — подхватила Рена.

— Ну… я обещал не делать того, что задумал… — туманно рассуждал Тайрон, будто разговаривая сам с собой. Он вдруг испуганно огляделся и перешел на шепот. Холодная Идрес тут же возникла перед мысленным взором Рены. — Когда кое-что случилось в прошлом году, — шептал Тайрон, — я не сдался. А теперь тоже… будет все не просто… Да и никогда не было просто. Верное слово.

Рена понимающе кивнула.

— Трудно будет или легко, но после того, что я увидела в твоем кристалле, ни за что не отступлюсь, пока не освобожу Тесс!

Тайрон захлопнул книгу, закупорил крошечную хрустальную бутылочку с чернилами и аккуратно вытер о рукав ручку.

— Расскажи мне лучше о своей семье, — попросил он. — Кто твои родители?

Она пожала плечами:

— Никто не знает. Меня и еще одного мальчика, чуть постарше, нашли на дороге среди убитых и ограбленных людей. Решили, что на караван напали грабители. Но никто так и не смог выяснить, кто были те несчастные люди. Может быть, иностранные купцы.

— А тот мальчик, он был твоим братом?

— Не знаю. Но вряд ли. Он был тощим, длинным и белобрысым. И скучным, как остывшая овсяная каша. Его отправили в подмастерья к деревенскому ткачу еще до того, как меня перевели в «Три Рощи». А почему ты спрашиваешь?

— Потому что никто до тебя не мог так легко проникнуть мыслью и взглядом в хрустальный кристалл. К тому же с первой попытки… Во всяком случае, я такого не слыхал. Сознайся, это была, действительно, первая попытка?

— Да. — Она вздохнула. — Я всегда воображала, будто меня, принцессу или на крайний случай дочь герцога, потеряли или даже похитили люди Ийон Дайин.

Тайрон мягко улыбнулся.

— Боюсь, что это были просто твои мечты. Семьи благородных или королевских кровей никогда не забывают своих пропавших родичей. И потом они не так часто теряются, скорее просто скрываются.

— Как Тесс, — тихо произнесла Рена.

— Верно. А если ты веришь глупым выдумкам о краже младенцев ради выкупа людьми Ийон Дайин, то мало знаешь о них. И потом вовсе не обязательно быть королевской крови, чтобы иметь волшебную способность видеть сквозь хрустальный кристалл. Наоборот, находится немало правителей, которые не признают чародеев и их волшебства.

Рена состроила забавную гримаску и, притворно вздохнув, прошептала:

— Ты прав. Какая из меня принцесса с этими полосатыми волосами?

— Не расстраивайся, ведь всякое бывает, — живо откликнулся Тайрон.

— Принцессы всегда хорошенькие-прехорошенькие. Как Тесс, — возразила Рена.

— Это просто потому, что у нее красивая мама, — продолжал успокаивать Тайрон. — На самом деле многие принцессы — обычные люди, вроде тебя и меня.

— Вовсе нет! — воскликнула Рена. — Во всех историях и пьесах совсем наоборот!

— В пьесах так и должно быть. Ведь они написаны для прославления королей и правителей.

Рена, забыв, что надо говорить тише, вскричала:

— А вот и неправда! Есть пьесы, где счастье выпадает бедным девочкам! Таким, как Золушка, например!

— Это все выдумки.

— Ничего подобного! Всякие приключения и счастливые случайности бывают и по-настоящему. А чародеи встречаются и в обычной жизни. И злые дела часто творят из-за того, что у них болит живот или там голова, — не сдавалась Рена.

— И все же благородные… — начал было Тайрон, как в их спор вдруг вплелся спокойный голос старой леди.

— Дети, — проговорила она, — не хотите ли что-нибудь поесть?

Тайрон вздрогнул и вскочил на ноги.

— Простите, мы вас разбудили, — смутилась Рена.

— Нет, нет, я всегда встаю на рассвете. Самое прекрасное время. Тихое, мирное… — бормотала старушка, протягивая Рене чайник, чтобы та сбегала за водой на колодец, и одновременно отсылая Тайрона за дровами для очага.

Вскоре спустился с чердака брат хозяйки Селшаф, и они вчетвером вкусно и сытно позавтракали. Рене поправились эти добрые старики. Здесь она чувствовала себя уютно и спокойно. Только очень ей было интересно, почему они жили в убежище вдали от людей, словно отшельники? Может, спасались от кого-то?

Тайрон и Рена помогали мыть посуду, убираться в доме. Мальчик улучил момент и шепнул на ухо Рене:

— Я пойду к Идрес один. А потом мы оба уйдем отсюда.

Рена нахмурилась. Первым ее порывом было возразить, настоять на том, чтобы идти вместе. Но она тут же поняла, что не очень-то хочет вновь встречаться с холодной и властной Идрес Рискарлан. Поэтому Рена согласно кивнула, и Тайрон, перекинув через плечо сумку с книгами, выскочил из дому.

Старая хозяйка тем временем взяла лопатку и корзину и, улыбаясь, проговорила:

— Надо бы пойти на огород проведать овощи, а то они чувствуют себя такими заброшенными и запущенными. Не желаешь ли пойти со мной? Заодно порасскажешь о своей жизни в горах.

Рена вежливо согласилась. Помогая старушке, она с карательно дергала сорняки, окучивала, окапывала овощи, хотя и терпеть не могла этой работы, надоевшей еще в приюте. Рена там часто получала взбучку за то, что, задумавшись, выдергивала вместо сорняка морковку. Но здесь, на огороде хозяйки Селшаф, все было по-другому. Старушка, не отрываясь от дела, расспрашивала ее о житье-бытье и радостно кивала на все, что рассказывала Рена. Девочка настолько освоилась и разошлась, что захотела показать доброй женщине, как она умеет жонглировать, кувыркаться и представлять разные лица.

Земля на огороде была неровной, и Рене не все удавалось по-настоящему, но она не сдавалась. Глядя, как взлетают и словно бы порхают над головой девочки сразу шесть хвостатых свеколок, старая леди смеялась и хлопала в ладоши. Как вдруг раздался звонкий голос:

— Эй, Рена!

— Ап! — Свеклы разлетелись в разные стороны. — Что?.. К ним бежал Тайрон. Лицо его от долгого и быстрого бега раскраснелось, капли жаркого пота катились по щекам.

Старушка с любопытством ждала его приближения.

— Ну, удачно ли все прошло? Как наша соседка Идрес? Тайрон поморщился:

— Так себе. Она не собирается и пальцем пошевелить… Но зато, вот странность, поведала мне кое-что о том, как король Андреус защитил границы своих владений…

Улыбка исчезла с лица хозяйки Селшаф. Старушка вдруг стала серьезной и озабоченной.

— Пойдемте-ка в дом, деточки, — проговорила она. — Уже пришло время дневной трапезы.

В домике их встретил старик. Чуткие ушки Рены уловили несколько слов, которые хозяйка незаметно шепнула брату. Однако Тайрон, кажется, ничего не заметил. Присаживаясь к очагу, он рассеянно поглаживал свою сумку с книгами.

— Пойду принесу еды. — Старушка исчезла в кухне.

Мэтр Гастарт медленно проговорил:

— По обычаям убежища никто не смеет вмешиваться к жизнь других обитателей или гостей. Поэтому, хоть вы и разделили с нами крышу и стол, вовсе не обязаны рассказывать то, чего не желаете.

Тайрон поднял глаза на старика.

— Да, — твердо сказал он, — не все можно открыть.

Старик улыбнулся, его снежная борода всколыхнулась на груди.

— Думаю, ты сделал правильный выбор, — важно заявил он.

Лицо Тайрона залилось краской, а Рена подумала: «Какой такой выбор?»

— Ты решил освободить принцессу Терессу от короля Андреуса из Сенна Лирван, несмотря на то что Идрес отказала тебе в помощи?

Тайрон замялся, смущенно глядя в пол.

— Мы решили, — ответила за него Рена.

— Его границы, — старик серьезно поглядел на девочку, — защищены почти так же, как и границы Свободной Долины. Даже в самых глухих горных ущельях поставлены заслоны от волшебного проникновения.

— Знаю. — Тайрон продолжал возиться со своей книжной сумкой. — Знаю и то, что горы опасны. Но если человек готов ко всяким опасностям, осторожен и внимателен, если у него есть надежный план, то, думаю, он сможет преодолеть любые заслоны и препятствия. Пограничная стража Лирвана следит лишь за взрослыми с оружием и не обратит внимания на каких-то маленьких подмастерьев. Уверен, нам удастся проскользнуть незамеченными.

— Но ты слишком мало сведущ в волшебстве, чтобы отразить заклинания коварного Андреуса, — предостерег мэтр Гастарт.

— Да ему и в голову не придет нападать на меня! Вот чародея Галфрида или Фальстана он хорошо знает, а обо мне и не ведает.

Тихо появилась хозяйка Селшаф и поставила перед каждым миски с аппетитно пахнущим тушеным мясом.

Старик продолжал спрашивать:

— А крепость?

— Идрес мне подробно ее описала, — сказал Тайрон. — Она рассказала обо всех входах и выходах.

— Что ж, — хмыкнул старик, — неплохо. Только все эти сведения окажутся полезными, если король Андреус не перестроил свою крепость. Ведь прошло десять лет с тех пор, как Идрес побывала там.

Тайрон упрямо сжал губы.

— Мы справимся, — уверенно проговорил он и поглядел на Рену. Та согласно кивнула. — Да чего там! Я же говорю, что он и наблюдать за нами не станет.

Мэтр Гастарт отставил миску и положил крупные ладони на колени.

— Может быть, ты прав, и Андреус из Сенна Лирван не станет наблюдать за какими-то подмастерьями. Но в этом вы сумеете убедиться, лишь проникнув в его крепость. А тогда уже будет поздно. Он умен и опасен. И цель его не просто досадить королю Верну из Мелдрита. Этот злодей лелеет коварные планы. И каждый, кто нарушит границы его владений, но ловкостью, хитростью пли смелостью сможет избежать гибели, станет врагом Лндреуса навечно. Он ничего не забывает и не прощает. 11 похищение принцессы тому доказательство.

— Знаю, — упрямо повторил Тайрон. — Я прочитал о короле Андреусе из Сенна Лирван все, что только можно.

— Ладно, — переменил тему старик. — Но что, если Галфрид, разыскивая тебя, явится сюда?

— Я сам пошлю ему весточку. И объясню, что собираюсь делать.

— Хороший выбор, — мэтр Гастарт уже второй раз произнес это слово, так насторожившее Рену.

Тайрон покраснел. Рена молча поглядывала на своего приятеля, старательно тершего глаза ладонью, словно пытаясь скрыть то, что в них таилось. Мальчик весь напрягся и устремил открытый взгляд на сидящего напротив старика.

— Один раз я имею право ослушаться. Галфрид поймет. — Голос у Тайрона был такой же тоненький, как вчера вечером при разговоре с Идрес, но сейчас в нем слышалось злое упорство. — Я не имею права отступиться и вернуться. Поэтому пойду только вперед и помогу Рене найти принцессу прежде, чем начнется война и король Берн выступит против Андреуса.

Старая леди широко ему улыбнулась:

— Ешь мясо, дитя, а я пока соберу вам еды в дорогу. Она будет длинной и трудной.

Рена и Тайрон быстро шли по дороге, ведущей к границам Лирван. Рена, уже привыкшая к седлу, первым делом спросила:

— А почему мы не поехали верхом?

— Потому что лошадь принадлежит школе волшебства, — коротко ответил Тайрон, — Галфрид отведет ее назад, как только приедет сюда.

— А книги и камень тоже не твои?

— Нет. Это принадлежит мне.

— Так почему?..

— Я их оставил, да? В этом путешествии я не должен использовать никакого волшебства. Когда… ну, когда оно закончится и мы возвратимся в Свободную Долину, мне все возвратят. — Он слегка нахмурился, и Рена поняла, что Тайрон больше не желает разговаривать об этом. — Покажи-ка мне, что хозяйка дала нам в дорогу? Овсяное печенье я видел, а что еще? И почему это ты попросила вдобавок пакетик желтого перца? Надеюсь, ты не собираешься перчить овсяные печенья?

Рена засмеялась:

— Когда я жила в горах, девочки всегда держали в кармане горстку перца. Хорошее оружие против задир. Нас, приютских, каждый норовил обидеть.

— Перец — оружие? — с сомнением покачал головой Тайрон. — Хотелось бы мне посмотреть, как ты им орудуешь. Что же все-таки она дала нам?

— Ну, во-первых, этот фартук, — Рена с удовольствием провела ладонью по простому белому фартучку, который был надет поверх ее желтого платья. — Когда хозяйка узнала, что это платье не мое и я ужасно боюсь его испачкать, она подарила мне фартук. У нее еще два запасных остались. — Рена вытянула из просторного кармана фартука длинный шарф с голубыми шелковыми кистями. — И это мне подарили. Правда, красивый? Никогда в жизни у меня не было ничего похожего!

Рена подняла шарф и с восхищением глядела, как он развевается на ветру. Прозрачный, голубовато-серый, с тонким золотым узором по краю, расшитый синими и темно-красными цветами, шарф трепетал над головой Рены как легкое облачко.

— А вот и третий подарок! — захлебывалась девочка, счастливо улыбаясь. Она раскрыла один из заплечных мешков, которые им дала добрая женщина. — Хозяйка Селшаф каждому из нас подарила по плащу. Ах, какая все-таки удача, что мы встретили этих милых стариков и завернули к ним прошлой ночью!

Тайрон, однако же, не проявил особой радости. С мрачным видом он наблюдал за тем, как Рена старательно запихивала шарф обратно в карман фартука.

— Да, удача, — рассеянно повторил он.

— Только вообрази, что мы прямиком направились бы к этой ужасной, надменной Идрес, а она, ничуточки не задумавшись, выставила бы нас прямо на дождь!

— Она не ужасная, — быстро возразил Тайрон.

— Любой, кто не желает помочь Тесс, для меня ужасно ужасный! — с жаром воскликнула Рена.

Тайрон поневоле улыбнулся, но тут же снова помрачнел.

Некоторое время они шли молча. Рена без конца вертела головой, замечая все вокруг своим цепким взглядом. Тайрон упорно глядел под ноги, ни на что не обращая внимания.

Просторную долину, окруженную темно-зеленой полосой леса, пересекала мелкая речушка. На пологих холмах мирно паслись овцы. В отдалении, у излучины реки, Рена увидела странный, словно бы сделанный из толстого стекла, дом, который, казалось, парил над равниной. Тайрон даже не глянул в ту сторону, продолжая шагать вперед.

Рена молча поспевала за ним. Некоторое время спустя, она спросила, указывая на темнеющий впереди лес:

— Мы в него войдем?

— Нет. — Тайрон на мгновение поднял глаза. — Слишком опасно. Ведь мы уже пересекли границу убежища. А я не могу защититься никаким волшебством. Иначе нас тут же обнаружат стражи Андреуса.

— Ты говоришь, опасно? Дикие звери, да?

— И разбойники, здесь их немало. — Он испытующе взглянул на Рену. — Ты знаешь, где мы сейчас?

— Во всяком случае, далеко от дома, — ответила она не задумываясь и счастливо улыбнулась. — Я радуюсь этому со вчерашнего дня. Вон там, в горах, я жила сначала. — Рена указала на север. — А потом переехала туда, чуть восточнее, в «Три Рощи». Теперь же, — Рена победно взглянула на Тайрона, — мы у самой южной границы Мелдрита, потому что там, на горизонте, я вижу горы. А самые высокие вон там, на востоке. Это и есть граница Сенна Лирван.

— Ты изучала карты? — с уважением проговорил Тайрон.

— Карту, — поправила его Рена. — У нас в приюте была всего одна. — Она широко раскинула руки. — Во-от такая! Я любила разглядывать ее, выбирать самые интересные места и воображать всякие приключения, которые со мной там бы происходили, — Рена вдруг сморщила носик и нахмурила лоб. Казалось, будто девочка состроила смешную рожицу. На самом деле она серьезно задумалась. — Послушай, Тайрон, когда мы перевалим через те горы и окажемся в Сенна Лирван, нам нельзя будет говорить на нашем, сирадайельском языке. Вот о чем я думаю.

— Я уже об этом подумал, — просто сказал он. — Некоторое время мы будем идти по дороге вдоль реки Грот.

Так дойдем до торгового города, который называется Водопад Грот. Там заглянем к чародею, который с помощью заклинания мгновенно даст тебе знание лирванского языка.

— Научусь говорить и читать одним духом? Вот здорово! А… у меня получится? — забеспокоилась Рена.

— Да. Правда, некоторым людям никакое заклинание не помогает. Но ты же сумела увидеть картинку в хрустальном кристалле… Поначалу ты почувствуешь, будто у тебя что-то не то с головой. Зато потом будешь знать лирванский язык как родной.

— Но ты же говорил, что никакого волшебства, иначе нас обнаружат! — вдруг спохватилась Рена.

— Нет. Стражи Сенна Лирван настроены только на заклинание перемещения.

— Вот почему мы отправились пешком, а не перенеслись мгновенно сюда! — догадалась Рена и живо спросила. — А ты знаешь лирванский язык?

Тайрон кивнул.

— Я знаю семь языков… — Он замялся. — То есть должен знать. На самом деле выучил только три. В школе волшебства меньше нельзя. Иначе никакое языковое заклинание не получится.

— Как ты сказал? Должен знать? — переспросила Рена. — Да, не великий ты волшебник. — Она хихикнула, но, поймав яростный взгляд Тайрона, поспешно добавила: — Давай придумывать разные истории.

— Зачем?

— Ну, чтобы скоротать путь. И потом это весело.

— Придумывать истории? — Он с недоверием посмотрел не нее.

— Ага. О пиратах, обо всяких таинственных привидениях…

— Но к чему забивать голову тем, чего никогда и не бывало?

Рена с любопытством посмотрела на Тайрона:

— А откуда ты знаешь, что было, а чего не было?

— Не в этом дело, — серьезно откликнулся Тайрон. — Просто нужно заниматься тем, что помогает делать всякие вещи. — Он смущенно улыбнулся. — Конечно, выдумывать веселее, но и учиться надо обязательно. Нам в школе каждый день это твердят. А хочешь, научу тебя старинному языку знаков?

— Языку знаков?

— Ага! В давние времена, когда чародеев преследовали, они с помощью таинственных знаков узнавали друг друга, передавали разные вести и всякое другое… А мы во время скучных уроков тайно переговаривались в классе. Это здорово весело!

В приюте никогда ничему таинственному не учили, и Рена в восторге захлопала.

— Давай! — воскликнула она.

— Вот первый знак. — Он поднял руку ладонью вверх и резко выпрямил ее. — Это означает: «Идем скорей!»

Рена, непроизвольно ускорила шаг, подчиняясь жесту Тайрона.

Он тем временем показал ей еще несколько тайных знаков, целую немую азбуку. За этим веселым занятием они и не заметили, как пролетел остаток дня. Солнце уже собиралось садиться, и Тайрон предложил остановиться и устроиться на ночлег.

— Мы как раз на самой границе убежища, — сказал он. — Здесь нам ничего не угрожает. А на рассвете двинемся дальше.

Рена ничего не ответила и послушно свернула с дороги вслед за Тайроном. Закутываясь в прекрасный серокоричневый плащ, подаренный хозяйкой Селшаф, Рена подумала: «Не очень-то он надеется на свое волшебное умение. Ничего. В горах я научилась защищаться обычными способами».

Они поели овсяного печенья, легли на траву и быстро уснули.

Наутро, проснувшись, Рена увидела, что вся равнина стала серебристо-белой от утренней росы, а из-за горизонта медленно поднимался оранжевый шар солнца. День обещал быть теплым. Рена с удовольствием обнаружила, что плащ ни чуточки не отсырел и внутри было тепло и сухо, будто она ночевала в уютной постели под крышей дома.

— Ого! — воскликнула она. — Плащ непромокаемый!

Тайрон фыркнул и резко поднялся.

— Я разбудила тебя? Прости, — извинилась Рена.

— Ничего. Просто я поздно уснул и всю ночь ворочался. — Он провел рукой по своему плащу. — Знаешь, мне кажется, что в этих плащах таится волшебство. Неплохой подарок для путешествия. — Тайрон хмуро скатал плащ и стал запихивать его в свою сумку.

— Что-то не так? — забеспокоилась Рена. — Наши плащи опасны? По скрытому в них волшебству нас Могут обнаружить, да?

— Н-нет, — неуверенно ответил Тайрон, взъерошив волосы, отчего они стали еще больше похожи на птичье гнездо. — Не думаю, что кто-нибудь станет обращать внимание на какие-то волшебные плащи… но… — Он задумался. — Но кто знает, что нас ждет во владениях Андреуса? — Тайрон был явно растерян.

Слушая его, Рена пятерней расчесывала волосы и заплетала их в косы. Тайрон сунул руку в сумку, вытащил печенье и принялся рассеянно жевать. Наконец он проговорил:

— Все эти вещи, которые нам дали… и кое-что из разговоров хозяев… Ты знаешь, мне кажется, мы встретили их не случайно. Но почему?

— Ты считаешь, что все это не к добру? — насторожилась Рена.

Тайрон глядел словно бы сквозь нее.

— Надеюсь… что эта встреча не сулит нам ничего плохого… Может быть, даже все к лучшему… Нет, наверняка это хорошо!

— Тогда почему ты беспокоишься?

Тайрон вздохнул:

— Ладно. Не буду. Ты поела?

Рена, дожевав печенье, кивнула.

Они направились к речке, где умылись и попили воды. Потом быстрым шагом двинулись дальше. Сначала они шли молча, но через некоторое время Тайрон, искоса взглянув на Рену, весело улыбнулся.

— Ты идешь так, будто боишься наступить на змею. Чего страшишься?

— Но мы же вот-вот должны пересечь границу убежища. — Она опасливо поглядела под ноги. — Кто знает, какие гадости нам уготованы?

Тайрон подмигнул ей:

— Не трусь! Мы слишком малы для охранного заклинания. К тому же оно действует на вход, а не на выход. Ты и не почувствуешь ничего.

— Великолепно! — повеселела Рена, и они прибавили шагу.

За все остальное время они перебросились всего двумя-тремя словами. Глаза Тайрона были опущены вниз, он явно о чем-то усиленно размышлял. Рена с интересом глазела по сторонам. Вдруг ей показалось, что впереди мелькнули какие-то тени.

— Тайрон! — воскликнула она.

Он быстро поднял голову, всматриваясь в даль.

— Всадники! — И Тайрон метнулся в сторону, увлекая за собой Рену. — Каждый раз, как только кто-нибудь появится на дороге, будем прятаться.

Они с шумом продрались в самую середину густого кустарника, росшего на склоне холма. Распластавшись на земле и затаившись, Рена и Тайрон переждали, пока четверо всадников проехали мимо и стук лошадиных копыт замер вдали. После этого они снова отправились в путь, и Тайрон с увлечением продолжил уроки тайного языка.

— Их нашли. — Этими словами встретила утром учительница Лейла короля Верна и королеву Астрен.

Они втроем стояли посреди небольшого зала для королевских приемов. Королева Астрен облегченно вздохнула.

— Они вместе? — спросил король.

Лейла коротко улыбнулась.

— Как мы и предполагали. Догадались мы и о том, что они прямиком направятся в убежище. Галфрид получил весточку от Тайрона вчера утром и немедленно взялся за поиски.

— И где они сейчас? Возвращены назад? — Король нервно расхаживал перед занавешенным окном, заложив руки за спину. — Надеюсь, Галфрид запер этого своенравного мальчишку и оставил его на хлебе и воде на месяц… — Он вдруг умолк, увидев, что учительница Лейла медленно качает головой.

— Что же произошло? — спросила королева.

— Тайрон и Рена решили отправиться на поиски принцессы в одиночку.

— И Галфрид это позволил? — Король резко повернулся, и глаза его гневно сверкнули.

Хотя Лейла отказалась от высокого придворного чина и стала простой учительницей, она вовсе не утратила своего гордого нрава. Брови ее надменно сдвинулись домиком.

— Непременно нужно рыкать трубным голосом грубого сержанта в этой крошечной комнатке, Верн? — намеренно тихо произнесла она. — Как бы не вылетели оконные стекла.

Король неохотно извинился:

— Прости, Лейла.

— Спасибо. Галфрид вернулся с пустыми руками… он был просто ошеломлен… Оказалось, что Рену и Тайрона приютили и укрыли Сершерис и Иестарт Сендимерис со Звездного Острова.

Казалось, что, произнесенные вслух, эти имена родили многократное эхо, прокатившееся от стены к стене. Когда эхо замерло и вновь воцарилась тишина, король медленно проговорил:

— Звездный Остров… Тот, откуда явшшсь Ийон Дайин?

— Они там осели с незапамятных времен, — сказала Лейла. — А близнецы Сендимерис…

— Я думал, они давно умерли, — перебил ее король.

— Нет. Они, конечно, старые. Во всяком случае, выглядят стариками. И прожили в убежище вдали от людей шесть или семь лет как хозяева маленького, заброшенного в долине домика под видом хозяйки Селшаф и мэтра Гастарта.

— Галфрид расспросил стариков? — король пристально поглядел на Лейлу.

— Он немного растерялся. Не ожидал встретить именно их, понимаешь? Но они, оказывается, знают, что собираются делать Рена и Тайрон, и указали им дорогу, наделив подарками и добрыми напутствиями. Кроме того, близнецы Сендимерис посоветовали нам не вмешиваться.

— Почему? — встрепенулась королева. — Рена и тот мальчик еще такие юные!

— Отправляйся в убежище и расспроси их поподробнее, если желаешь. — Лейла улыбнулась. — Но я была всего лишь двумя годами старше Тайрона, когда взяла на попечение вашу дочь и отправилась жить в «Три Рощи». Что же касается Рены, то она и сама не знает точно, сколько ей лет на самом деле.

Королева с сомнением покачала головой:

— Мне все это кажется странным. Близнецы Сендимерис… Я не знаю и половины всех легенд и историй, витающих вокруг их имен. Но зато хорошо помню, что они сокрушили ужасную ведьму Сингус Стальной Коготь…

— Помню, ты об этом рассказывала как раз перед рождением Терессы. Мне было тогда десять лет. — Лейла улыбнулась. — Как я тряслась!

— Я и сама боялась, — рассмеялась королева.

Пока сестры болтали, вспоминая давние дни, король подошел к окну и раздвинул парчовые занавески. Задумчиво глядя в запятнанный тенями сад, он медленно проговорил:

— Значит, нам надо ждать, пока эти два юных существа, двое слабых, беспомощных детей в одиночку будут спасать нашу дочь? Такой совет дали близнецы Сендимерис? — Голос короля был тихим, но каждое слово было словно утяжелено едва сдерживаемым гневом и падало камнем. — А знают ли эти старые чародеи, что я получил оскорбительное предупреждение короля Андреуса, запрещающее мне делать малейшее движение против него?

— Я лишь передала то, что сказал Галфрид, — спокойно ответила Лейла.

— Та-ак. Прекрасно! Теперь мне ясно, что есть не только враг, укравший мою дочь, но и какие-то таинственные близнецы, о которых ходят разные легенды, и они тоже почему-то хотят, чтобы я и пальцем не шевелил для спасения Терессы. — Король с треском задвинул занавеси.

Ему все еще удавалось сдерживать гнев и даже изображать на лице спокойную улыбку, но Лейла чувствовала, как он просто кипит от ярости. Она что-то порывалась сказать, но промолчала. Однако королева, внимательно наблюдавшая за младшей сестрой, быстро произнесла:

— Еще что-то хочешь сказать, Лейла?

Лейла грустно улыбнулась:

— Ты всегда понимала меня без слов, Астрен. Верно, есть еще одна новость. Рена и Тайрон будут не одни. Галфрид сказал, что сегодня утром наш своенравный младший брат отправился, чтобы присоединиться к ним.

Рена и Тайрон уже шесть дней упорно шли на юго-восток, прячась при виде каждого встречного, Лежа на животе в стороне от дороги, Тайрон шепотом объяснял, кто прошел или проехал. На этот раз мимо них проскакали два всадника в ярко-зеленых камзолах.

— Вестники из столицы, — еле слышно произнес Тайрон.

Наконец они ступили на широкую, извилистую дорогу, которая вела к большому городу, что раскинулся вдоль берега сверкающей серебром реки Южный Грот. Рена никогда еще не видела такой большой реки и такого огромного города. Изумленная, она смотрела во все глаза.

По мере приближения к городу дорога наполнялась толпами путников и всадников, и прятаться уже не было смысла. Встречались стайки мальчишек, бегущих наперегонки, группы юных подмастерьев, одетых так же, как и они. Дважды проехали громыхающие телеги, запряженные тяжелоногими лошадьми, прогрохотала богатая коляска. Тайрону и Рене не раз приходилось отскакивать на обочину, чтобы уступить дорогу громыхающим экипажам.

Когда они достигли городской окраины, Рена заметила, как внимательно Тайрон разглядывает дома по обе стороны улицы. Вдруг он остановился перед одним из домов, глядя вверх на раскрытые окна. Оттуда доносились неясные голоса.

Рена насторожилась.

— Что ты ищешь? — спросила она.

К ее удивлению, Тайрон густо покраснел. Вместо ответа он схватил ее за руку и рванул в сторону. Палец другой руки он прижал к губам, предупреждая: молчи!

— Ой! — вскрикнула Рена. — Больно!

Тайрон закрыл ей рот ладонью.

— Тише! Я слышал… ох!

Твердая ладошка Рены уперлась ему в подбородок, а острая коленка сильно ткнула в живот. Тайрон согнулся и с размаху сел на пыльную землю.

— О-о! — простонал он, ошалело глядя на нее снизу.

— В другой раз не станешь ни с того ни с сего набрасываться на мирных людей, — сердито проговорила Рена.

Некоторое время они глядели друг на друга. Рена, гневно стиснув зубы, а Тайрон, наоборот, открыв рот и пытаясь вздохнуть.

— Где ты этому научилась? — наконец выдавил он. — О-ой, — прокряхтел Тайрон, медленно поднимаясь на ноги.

— Горный приют для сирот, — коротко бросила Рена. — А вас, учеников чародеев, разве не учили защищаться? Или за вас это должно делать волшебство?

— Уйдем отсюда… пожалуйста. — Он все еще говорил шепотом и с тревогой оглядывался на дом с распахнутыми окнами. На этот раз Рена послушно последовала за ним. — Понимаешь, — шептал Тайрон, — мы иногда делали какие-то упражнения с палкой. Но все это так, между прочим. На самом деле считалось, что мы избежим опасности, если по-настоящему усвоим уроки волшебства.

Они быстро шли по узкой улочке, буквально протискиваясь между домами, и остановились в маленьком, мощенном кирпичом внутреннем дворике. Над их головами от стены к стене протянулись веревки со стираным бельем. Яркие тряпки чуть колыхались на слабом ветру.

— Что это был за дом и почему ты утащил меня оттуда?

Тайрон осторожно огляделся. Чуть поодаль играли с ободами от бочек крикливые малыши. Их голоса эхом метались между стен тесного дворика. Дети не обращали на Рену и Тайрона никакого внимания. Зато чуткое ухо Рены быстро улавливало незнакомые словечки.

— При входе в город на воротах был знак… ну, определенное сочетание букв. Это указывало, что волшебник живет на той улице, откуда мы сбежали, — Тайрон все еще говорил тихо. — Такой же знак я увидел на перилах лестницы дома. Значит, нужный нам чародей жил здесь. Волшебники всегда оказывают друг другу гостеприимство. Я и собирался… — Тайрон снова опасливо огляделся. — Но услышал знакомый голос… изнутри…

Он умолк. Рена внимательно смотрела ему в глаза. Тайрон продолжал молчать. Она не выдержала и быстро спросила:

— Что, какая-нибудь бородавчатая жаба? Или пострашнее? Шпион короля Андреуса?

Тайрон вздохнул и устало махнул рукой.

— Нет, ничего подобного. Но понять не могу, как ему удалось найти меня? Правда, у него поразительная способность все вынюхивать.

— И его зовут… — Рена выжидательно смотрела на помрачневшего Тайрона.

— Коннор, — выпалил тот. — До сих пор он был моим лучшим другом. Он по-настоящему отличный парень. Но, кроме всего прочего, он еще и принц Сирадайеля.

— Тот самый Коннор? — Глаза Рены расширились. — Самый младший сын королевы Нерит?

— Правильно. Именно поэтому его не стоит вмешивать в наши дела. Кроме того, Коннор самый худший ученик в школе волшебства и славится всякими дурацкими выходками. Ребята зовут его сумасбродный Коннор.

Рена нахмурилась, что-то припоминая.

— Не о нем ли болтал тот мальчик, что нагнал нас у дверей столовой? Он еще лопотал что-то об учителе, превращенном в… в черепаху.

— Это проделки сумасбродного Коннора. Ему предстоял экзамен по основам волшебства. Все сдали его в двенадцать лет, а ему уже четырнадцать. Представляешь? Одним словом — сумасброд.

— Почему же его до сих пор не выгнали? Из-за того, что он принц, да?

Тайрон кивнул и яростно взъерошил волосы.

— Надеются, что он в конце концов образумится. А сам Коннор твердит, что ему как самому младшему не достанется ни короны, ни титула, ни королевских владений и потому надо подыскивать работу. И чародейство самое для него подходящее дело. Только он это так, болтает и вовсе не собирается становиться волшебником. Но зачем он увязался за нами? — Тайрон поднял голову, глянул в небо, будто там надеялся прочитать ответ. — Хочет помочь или, наоборот, помешать? И то и другое плохо.

— Ты боишься, что неумеха Коннор все напортит? — спросила Рена.

Тайрон пожал плечами.

Рена уже достаточно изучила его, чтобы понять, что он больше ничего не скажет.

— И что будем делать дальше? — теребила она приятеля.

— Не знаю. — Тайрон снова уставился в небо. — Кажется, опять хлынет дождь. Сильный. Когда облака так расплываются, можешь биться об заклад, что скоро промокнешь до нитки. Надеялся переждать грозу у знакомого чародея, разузнать языковое заклинание… И вот на тебе…

— Дождь? — удивилась Рена, глядя на легкие, почти невесомые облака. — Наши плащи от росы спасают, но все же не хотела бы испытывать их под дождем. Где же переждать? Без денег никуда не пустят.

— Ага. У меня тоже ни монетки, — пожал плечами Тайрон.

— Можем попытаться заработать на ночной постой, — предложила Рена.

— Как?

— Устроим представление… — неуверенно начала Рена.

— Будешь жонглировать свеклами? — ухмыльнулся Тайрон. — Это забавно… пока одна из них не бухнулась тебе на голову.

— Платить за ночлег все равно придется, — уверенно с казала Рена. — А чем мы еще можем заработать?

Таскаясь от гостиницы к гостинице, от одного постоялого двора к другому в попытке устроиться на ночь, они так измотались, что уже и не вспоминали об Идрес, о волшебстве и сумасбродном Конноре.

Тайрон считал, что лучше всего поискать пристанища у корабельных доков, где ютятся моряки и торговцы рыбой. Там всегда найдется местечко для случайного путника. Рена не возражала, хотя твердо знала, что в таких притонах лучше не появляться. Где скапливаются бедняки, там не обойдется без потасовки и крепкого словца.

Совсем скоро стало ясно, что их не собираются встречать приветливой улыбкой и вежливым приглашением. Тайрон, кажется, впервые почувствовал, что значит быть просто бездомным и безденежным мальчишкой.

Рена с огорчением наблюдала, как он бросал по сторонам беспомощные взгляды, а на губах его все чаще появлялась жалкая и просительная улыбка. Она больше не пыталась командовать, не подначивала его, не делала колких замечаний, а просто старалась быть незаметной и тихо плелась следом. Они так и бродили с места на место, глотали насмешки и терпели грубые окрики. Чаще всего их гнали прочь со словами: «Нам не нужны попрошайки! Убирайтесь!», провожая взрывами громкого смеха. Рена, не зная сирадайельского языка, попыталась смешить хозяев, лопоча как бы по-сирадайельски, а на самом деле болтая что-то несуразное. Краснорожие хозяева хохотали. Тайрон даже не улыбнулся.

День близился к вечеру. Тени стали длинными и голубыми. Поднялся холодный ветер. Хлопало белье на веревках, полуприкрытые ставни — на окнах. А в ушах у них звучал голос хозяина из последней гостиницы:

— Эй, вы! Нечего болтаться под ногами! Тимар, вышвырни отсюда этих попрошаек! — И прыщавый парень, злорадно ухмыляясь и размахивая палкой, вытолкал их с заваленного отбросами двора.

Изможденное лицо Тайрона было просто искажено страданием. Рена, испытавшая многое за свою короткую сиротскую жизнь, прекрасно понимала, что он не привык к холоду, голоду и грубым оскорблениям. Ей тоже было и холодно, и голодно, но такое случалось с нею не впервые. А Тайрон совсем растерялся и поник.

— Мы могли бы попытать счастья в каком-нибудь месте для богатых, — осторожно предложила Рена. — Там уж наверняка не нарвемся на грубиянов с кактусовой рожей, а может быть, и повезет. Вдруг какой-нибудь лорд заплатил вперед и съехал, а комната его пустует?

Тайрон уже не спорил, хотя и не верил в такую невероятную удачу. Он молча пожал плечами и, когда первые холодные капли дождя упали ему на лицо, послушно поплелся за девочкой. Они долго петляли по узким и глухим переулкам и наконец вышли на широкий, красивый бульвар. Дождь уже вовсю барабанил по их головам и плащам, когда Рена остановилась перед золоченой дверью роскошной гостиницы. Тайрон хотел было поскорей пройти мимо, но Рена уверенно взялась за витую ручку.

Из распахнутой двери в лицо им ударила мягкая волна тепла и уюта. Рена уверенно направилась в сторону кухни, ориентируясь по кружащему голову восхитительному запаху. В кухне из раскаленной печи вынимали один за другим поддоны с пышными пирогами. Когда последний пирог лег на стол, хозяйка гостиницы в красном переднике, отдуваясь, повернула голову и увидела стоящих в дверях детей. Полное лицо ее озарилось приветливой улыбкой.

— Кто же это к нам пришел?.. — Она с любопытством оглядывала новых гостей.

Рена уже отогрелась и пришла в себя. Она выступила вперед и затараторила, не останавливаясь ни на секунду.

Через час гроза на улице разошлась не на шутку, но Рена и Тайрон сидели в длинной, уютной комнатке на чердаке и блаженствовали. Животы их впервые за всю неделю были набиты сытной горячей пищей. В углу комнаты мирно посапывали два поваренка.

Тайрон наклонился к Рене и, с восхищением глядя на нее, прошептал:

— Быстро же ты сообразила, что сказать хозяйке.

Рена лукаво усмехнулась.

— Но я же сказала ей всю… или почти всю правду. Умолчала только о Свободной Долине, волшебстве и Тесс…

— …ага, и то, что мы двоюродные брат и сестра, а милая одинокая бабушка ждет не дождется, когда мы навестим ее и поможем вскопать огород да посадить клубнику. Но когда ты научилась говорить на местном наречии так, будто родилась где-то неподалеку?

— Сама не знаю, — развела руками Рена.

— Я думал, что нас вытолкают взашей… или замучают расспросами.

— Если люди оказывают милосердие, они чувствуют себя великодушными. Я это еще в «Трех Рощах» поняла. Хозяйка пожалела бабушку, потому и нас приютила. И больше ни о чем спрашивать не станет, — уверенно сказала Рена.

Тайрон тихо вздохнул:

— Милосердие… Ничего такого мне и в голову никогда не приходило.

— И вот еще что… — Рена колебалась.

Свет свечного огарка плясал на лице Тайрона, снова делая его похожим на лисичку.

— Я о чем-то забыл? — тревожно спросил он.

— Скорее проглядел, — мягко сказала Рена. — Не подумай, что я хочу выглядеть всезнайкой, но посмотри на свою одежду, — Тайрон с недоумением оглядел себя. — Нет, сначала взгляни на меня. Мое дворцовое платье скрыто под простым передником, подаренным хозяйкой Селшаф. А по твоей тунике ученика чародея каждый глупец разнюхает, откуда ты явился. Если не желаешь открыться раньше времени, надо подыскать другую одежку.

Тайрон приуныл.

— Белая туника — обычная одежда учеников школы волшебства. Но ведь она так испачкалась и истрепалась, что меня наверняка принимают за попрошайку… — Он задумался. — Но вдруг кто-нибудь догадается? Я не сообразил.

Рена посмотрела на его сгорбившуюся фигурку, закутанную в стеганое одеяло и примостившуюся на краешке соломенного тюфяка, на взъерошенную голову, и ей стало жалко этого беспомощного и растерянного мальчишку.

— Может, эти квокво и не догадаются, — успокоила его Рена. Потом осторожно спросила: — Но ты не передумал, не сдался?

Он резко поднял голову.

— Нет! — Потом тише. — Нет. Просто я, кажется, придумал плохой план.

«Не план плохой, а тебе плохо, — подумала Рена. — Но чем я могу помочь?»

— Ладно. — Она подмигнула, чувствуя, что его надо как-то приободрить. — Не унывай. Спасибо, что взял меня с собой. Я не буду обузой, может, и пригожусь.

Он слабо улыбнулся в ответ:

— А что такое квокво?

— У-у-у! Это слово тайное! В приюте им называли всяких ябед, доносчиков и подглядчиков. Просто дрянь, которая только и ждет, чтобы наябедничать про тебя воспитателям.

— Но почему квокво?

— Это я придумала. С детства не любила квочек-наседок. Так и смотрят на тебя круглыми злыми глазами, будто только и дела, что таскать у них цыплят.

— Квокво, — хихикнул Тайрон. Но тут же посерьезнел. — Но солдаты Андреуса не курицы. И коварный король не цыпленок.

Рена пожала плечами:

— Ну, пусть тогда будут квакваки, будто лягушки из гнилого вонючего болота.

— Квакваки! — Плечи Тайрона затряслись от беззвучного смеха. — Никогда я не придумывал никаких прозвищ. Но это, оказывается, смешно. И помогает.

— Еще как помогает! Даже если ты не говоришь вслух. Ну, как можно бояться каких-то квакваков? — Она зябко укуталась в свое одеяло. Тайрон тоже завозился, поудобнее устраиваясь на тюфяке.

— Квакваки. — Она услышала его сонное бормотание, потом короткий смешок.

И они оба уснули.

В Кантирмуре было еще раннее утро, когда Лейла поднялась на высокую стену королевского замка. Она стояла меж квадратных каменных зубцов, освещенная водянистым утренним светом. Небо затягивалось серой пеленой, и это предвещало тягучий, дождливый день. Лейла заметила вышедшую на королевский балкон Астрен. Сестра взмахом руки позвала ее к себе. Покачав головой, Лейла похлопала ладонью по влажному, холодному боку каменного зубца, давая понять, что ей и здесь хорошо.

Внизу, на широкой, мощенной булыжником главной улице, толпились возбужденные, ярко одетые горожане.

Они собирались группами, что-то бурно обсуждали, жестикулировали. Между ними шныряли маленькие дети, устраивая шумные игрушечные битвы. Все были одеты по-праздничному в честь прибытия королевы Нериг во славе большой армии.

Позади Лейлы послышались звучные шаги. К ней приближался в окружении слуг любимый брат.

— А, вот ты где! — воскликнул он, быстро шагая по широкой, словно мостовая, стене. — Разве тебе не положено быть с ними? — Он указал рукой в сторону балкона, где уже стояли король, королева и толпились важные гости. Над их головами, почти свешиваясь на смотровой балкон, реяло королевское знамя.

— Я уже больше чародейка, чем принцесса, — тихо ответила Лейла. — Но ты должен быть там, Роллан.

Принц Роллан пожал плечами:

— Народ желает видеть лишь короля Верна. А мой отряд они еще увидят.

— Я слышала, ты прибыл сегодня ночью, — сказала Лейла. — И надеялась увидеться прежде, чем ты с головой уйдешь в свои военные дела.

— О, это будет очень скоро, — поморщился Роллан. — А мы едва готовы. Гордые горцы — стойкие бойцы, но эти щеголи чаще бывают у своих портных, чем в строю. Не знаю, помнят ли они, как садиться на коня. А Верн сказал, что желает проехать верхом к самой границе, как только прибудут Вешар и Эт-Ламрек со своими всадниками.

— Не уверена, что город сможет прокормить сразу три армии… — начала было Лейла, но ее перебили пронзительные звуки серебряных горнов.

Фанфарные призывы пронзили воздух. Внизу на мгновение воцарилась тишина, и почти тут же, словно из единой мощной глотки, вырвался восторженный рев.

— Вот и они. — Роллан облокотился на острый угол каменного зубца рядом с Лейлой.

Она всмотрелась в его лицо. Солнце и ветер вырисовали мелкий веер веселых морщинок вокруг глаз и по углам рта. От этого брат выглядел старше своих лет. Поговаривали, что его прославленное добродушие и прямота объясняются высоким положением, герцогством с малых лет. Но она знала, что это не так, и любила Роллана больше всех остальных сестер и братьев. Правда, когда родился самый младший, Лейла отдала первенство ему. Однако Роллан по-прежнему восхищал ее. Он оставался ровным и приветливым, прямым и гордым всегда, даже в тех случаях, когда просто работал в поле, а не бился на полях сражений. Теперь он пришел сюда по просьбе своей матери помочь королю Верну.

Лейла услышала отдаленный гром. И снова толпа замерла в молчании. Все головы разом повернулись к южной стороне стены, где широко распахнулись главные ворота, в которые въезжала колонна всадников Сирадайеля.

— Мои впереди, — гордо проговорил Роллан. — Со штандартом. — Он задорно подмигнул сестре.

— Такой грохот! Скачут бешеным галопом, — пробормотала Лейла. — Не устанут ли они прежде битвы?

— О, они стояли лагерем в холмах со вчерашнего дня, ожидая моего сигнала. Кровь в жилах играет. Свободные, веселые… Но, по правде сказать, в стране, которая не знала войны тридцать лет, армия не может быть по-настоящему боевитой.

Ответ Лейлы заглушил дружный цокот копыт по булыжной мостовой. Звук этот слился с гулом толпы, стоящей по обеим сторонам главной улицы, запрудившей соседние улочки и переулки.

Впереди ехали знаменосцы. Длинными сверкающими языками трепетали и струились на ветру узкие темно-красные и золотые штандарты. Следом по четыре в ряд скакали здоровые молодые солдаты личной стражи Роллана. Их постоянная форма цветов герцогства была заменена поспешно сшитыми темно-красными и серебряными камзолами — королевские цвета Сирадайеля. Прямые спины всадников, мощные гарцующие кони приковывали восхищенные взгляды зрителей. За конной колонной воинов Роллана двигались уже не в таком стройном порядке солдаты других благородных рыцарей Сирадайеля. Роллан называл сестре каждый отряд, проезжавший под стенами.

Последними появились Суровые. Иначе и трудно было бы назвать этих строгих, отлично вышколенных горных патрулей, которые охраняли главную дорогу, пролегающую между Сирадайелем и Мелдритом, и сторожили высокогорный перевал, соединяющий Сирадайель и Аллат-Лос. Лейла смотрела на будто влитых в седла всадников, на упруго шагающих молодых мужчин, на их жесткие лица и внезапно подумала о Рене. Неожиданная боль пронзила сердце, когда она вспомнила, как десять лет тому назад кто-то из этих Суровых нашел девочку-сироту. Может, тот солдат сейчас среди тех, кто проходит под балконом, подняв руку в приветственном салюте королю Верну.

«Правильно ли я сделала, что вовлекла ее в это? Девочка наделена великим талантом. Но сможет ли она, захочет ли воспользоваться своими необыкновенными способностями? Если только я снова увижу ее…»

Легкая тень досады, сомнений и смятения легла на лицо Лейлы.

— Осуждаешь? — Роллан неправильно истолковал ее омраченный взгляд.

Последний всадник исчез во внутреннем дворе, где располагались гарнизоны. Тонкая пелена тумана пала на улицы. Горожане медленно расходились, готовясь начать свой обычный трудовой день.

Лейла словно бы очнулась, прогоняя от себя тревожные мысли.

— Совсем нет, — быстро ответила она, — хотя ты же знаешь мое отношение к войне.

— Мы когда-то много спорили. — Роллан внимательно взглянул в глаза сестре. — Ты с тех пор не переменила своего мнения? Думаешь, вы, чародеи, можете все решить одним мановением руки?

— Нет. Но от нашего вмешательства не рвутся нити жизни, — ответила она. Роллан уже как бы и не слышал сестры. Он пристально смотрел на королевский балкон. — Что там?

— Разглядываю старого Галфрида, — пробормотал не оборачиваясь Роллан. — У него такое же мрачное лицо, как сейчас у тебя.

Взгляд Лейлы непроизвольно остановился на низенькой, плотной фигуре старика с узкой каемкой серебряной курчавой бороды. Галфрид тянулся к Верну, внимательно вслушиваясь в то, что говорил ему король.

— Давно хотел тебя спросить кое о чем, — продолжал Роллан. — Мы не виделись несколько лет, но говорят, именно ты отправила маленького сводного брата Коннора в школу волшебства. Что за несчастная идея! Слухи о его подвигах достигли даже моих ушей. Это правда, что наш отчим хотел непременно отдать Коннора в обучение к чародеям? Поверить не могу!

Лейла молчала, думая о странной истории, когда королева вдруг вышла замуж за старого герцога Лиама Деренгета, и через год у нее родился совсем нежданный восьмой ребенок. Одни из братьев и сестер Лейлы были взбешены, другие ошарашены, третьи лишь недовольно хмурились. Но королева была счастлива. Герцог умер, когда принцу Коннору едва исполнилось пять лет.

— Нет, — медленно ответила Лейла, — ни о чем таком он не просил. Это мое решение.

— Зачем? Чтобы сделать род Шалтаров посмешищем? — Роллан вдруг понизил голос. — Мы все знаем, что дядя Фортиан, как и его сын, отвратительный тип, но надо отдать ему должное, он никогда не лгал. Прошлой ночью он рассказал мне, что Коннора видели на крыше вашей школы волшебства, когда этот мальчишка, забыв о своем происхождении, скакал, кривлялся и каркал на пролетающих птиц.

— Королевская репутация семьи Шалтаров не рухнет, и школа выживет, — спокойно возразила Лейла. — Добрая половина из слухов о глупых выходках Коннора выдумана теми, кто его недолюбливает. Да он и сам не прочь приукрасить свои подвиги, выдумывает про себя всякие нелепости, чтобы насолить братьям, которые, по его мнению, суют нос не в свои дела и шпионят за ним. — Она помолчала. — Что же касается его пребывания в школе волшебства… да, уже ясно, что никаких волшебных способностей у Коннора нет. Но до тех пор, пока я не решу, чем: ему заниматься, буду держать мальчишку при себе. Там он в безопасности.

Роллан заметил, как Лейла выделила слово волшебный. Значит, верит, что другие способности у Коннора отыщутся. Мгновение он молча глядел на сестру, потом сказал:

— Пойдем-ка внутрь. Эта мерзкая изморось погубит мою единственную хорошую тунику, а нам еще предстоит пройти аудиенцию и торжественную присягу. А кстати, где Коннор? Я не заметил его на королевском балконе, а ведь он никакой еще не чародей, чтобы отделяться от королевской семьи. И где этот тощий Тайрон с лисьим лицом, любимый ученик Галфрида? Он же дружок Коннора, ни на секунду от него не отстает, так и ходит тенью. В последний мой приезд они были неразлучной парочкой.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Лейлы. Но сердце ее наполнилось гордостью.

«Значит, ученики школы хранят исчезновение Тайрона и Рены в тайне. Если Роллан ничего не слышал за нею ночь веселья, пустой болтовни и слухов, витающих по дворцу среди придворных сплетников и гарнизонных офицеров, то уж наверняка теперь никто не узнает!»

Вслух она сказала:

— У каждого есть свои обязанности. Уверена, скоро ты их увидишь.

И она первой стала спускаться вниз.

В то же утро Рена, проснувшись на чердаке гостиницы, заметила как две неясные в полутьме фигурки на цыпочках прошли мимо и стали неслышно спускаться по лестнице, поспешая к началу рабочего дня. Дождь продолжал упорно барабанить по крыше. Рена вгляделась в лицо спящего на соседнем матраце Тайрона. Она слышала, как он беспокойно метался и вертелся большую половину ночи, поэтому будить его не стала, а, осторожно взяв в руки башмаки, бесшумно последовала за ушедшими гостиничными работниками.

Вскоре она уже сидела на высоком стуле, поедала толстый ломоть хлеба, намазанного медом, и увлеченно плела кухонной прислуге невероятную историю о себе и своем прошлом. Повар приходился хозяйке гостиницы сыном и был так же, как и его мать, добр и приветлив. Он предлагал девочке попробовать то одно, то другое и доверчиво моргал глазами, слушая вдохновенные выдумки Рены. Поварята и судомойки наперебой задавали ей вопросы, и девочка уже увлеклась своим рассказом и с удовольствием толковала о дедушке-пирате и маме-менестреле, когда в кухню вошла хозяйка гостиницы и довольно странно посмотрела на нее.

— Не пройдешь ли ты в утренний холл, юная ученица?

Рена с удивлением уловила в голосе доброй женщины суровую нотку. Высказанная официальным тоном вежливая просьба здорово отличалась от свойского обращения прошлым вечером. И к тому же юной ученицей называли ее лишь Флерис и Ле там, во дворце. Рена насторожилась.

Жалея, что Тайрона, чья поддержка была бы так кстати, нет рядом, она опасливо последовала за хозяйкой гостиницы в центральную часть здания. Если бы Рена не была напугана внезапной переменой хозяйкиного тона, ее наверняка порадовали бы и изумили прекрасные ковры на полу и чудный гобелен на стене просторного коридора.

Хозяйка остановилась у двери, растворила ее и низко поклонилась, пропуская девочку вперед.

— Рена? — позвал кто-то из глубины зала.

Рена медленно прошла мимо склонившейся хозяйки в красивую комнату, и дверь за нею захлопнулась. Первое, что увидела Рена, было огромное стрельчатое окно, затянутое мягким сероватым утренним светом. Дождевые струи бежали по затуманенному стеклу. У окна стоял высокий мальчик.

Он сцепил руки за спиной, чуть натянув на груди красивую серую тунику, надетую на сверкающую белизной новую рубашку. Сбоку у него висел меч. Мальчик повернул к ней темно-рыжую кудрявую голову и улыбнулся.

— Доброе утро, Рена. Я — Коннор. Где Тайрон?

Она запнулась, потом, невинно моргая, посмотрела ему прямо в глаза.

— Кто?

Принц Коннор Шалтар, восьмой и самый младший ребенок королевы Сирадайеля, получил в наследство от матери широко поставленные, опушенные длинными темными ресницами серые глаза. И, несмотря на важность миссии, с которой он пожаловал сюда, в этих глазах играли веселые искорки, а губы насмешливо изгибались, когда принц отдавал церемонный поклон.

— Ты сомневаешься в моих верительных грамотах? Принимаешь меня за Андреуса из Сенна Лирван?

Глядя на этого ироничного мальчика, Рена чуть не расхохоталась в ответ. Он выглядел старше своих четырнадцати лет. Может быть, из-за красивой одежды и меча на боку?

— Что? — повторила Рена. — Ты меня с кем-то перепугал! — Ничего лучше придумать она не сумела.

— Моя сестра Лейла, — продолжал как ни в чем не бывало Коннор, — предупреждала меня, что птички, вылетающие из сиротского приюта, очень задиристы и упрямы. Такие в Сирадайеле и Мелдрите не водятся. А Тайрон? Он небось тоже опасается, как бы я не стал досаждать ему своим неумелым волшебством? — Коннор усмехнулся и ловким коротким движением выхватил меч из ножен. — Но это не совсем так. Я сюда явился…

— Чтобы полюбоваться видом из окна, — ехидно перебила Рена.

— …предложить помощь моей крепкой руки. — Он гордо поглядел на нее и тем же коротким и четким движением вложил меч в ножны.

Рена вздохнула. Упоминание учительницы Лейлы свело на нет все ее вдохновение. Уже вертевшаяся на языке очередная невероятная история теперь никуда не годилась. Впервые Рена растерялась. Она уже собиралась повернуться и убежать, когда дверь в гостиную растворилась, и на пороге показался Тайрон.

Коннор засветился улыбкой:

— Приветствую тебя, лучший из друзей! Тысячу удач!

Лицо Тайрона комично вытянулось.

— Хозяйка гостиницы только что сказала, что ты нанял для нас лучшие комнаты и приказала принести сюда сытный завтрак. Она теперь просто не знает, как нам услужить.

— Уверяю тебя, что я был чрезвычайно осторожен. Только сказал, что твоя бабушка живет в землях моей страны и на меня возложена обязанность следить за вашим благополучием. Ты заметил, что я одет скромно… нет ни одного знака моей… семьи.

Тайрон вздохнул и опустился на стул.

— Коннор…

Коннор поднял руку, остановив его.

— Я тут не для того, чтобы вмешиваться со своим неуклюжим чародейством, — повторил он то же, что минуту назад говорил Рене.

Тайрон застонал, так взъерошив волосы, что его голова стала похожа на воронье гнездо больше чем обычно.

— Я… ох, даже не знаю, что сказать… Но как тебе удалось отыскать нас?

Коннор улыбнулся:

— Догадаться, в какой город вы отправились, было легко. Только в большом городе можно затеряться. Раз. Конечно же вы устремитесь на юг. Это два. И направитесь туда, где живет чародей. Три. Вот и выходило, что это Южный Грот. Кроме того, он недалеко от Сенна Лирван. Я высчитал, что от убежища вам потребуется идти пешком дней шесть. А дальше просто. Очутившись здесь, расспросил в одном, другом месте и нашел вас.

— Теперь весь город только и будет толковать о странных оборвышах, которых разыскивают важные господа.

В глазах Коннора снова забегали веселые искорки, хотя сейчас он не улыбался.

— Даю слово, что в городе после моих осторожных расспросов никаких слухов не появится.

— Зато в школе болтают вовсю, верно?

— Ты должен был этого ожидать, — спокойно ответил Коннор.

Тайрон только покачал головой. Рена, наблюдая за ними со стороны, заметила, как напрягся Тайрон, как он обвил напряженными руками плечи. Это означало, что он очень расстроен. Взглянув на Коннора, Рена четко произнесла:

— Очень мило, что ваше высочество изволили заплатить за комнаты и все прочее. Но нам было уютно и спокойно там, где мы были. Должна извиниться, нам пора отправляться по делам.

Коннор вновь ей улыбнулся и поклонился.

— Тысяча извинений, юная ученица. И все же рискну навязаться вам. Хотел бы убедить в том, что моя помощь не будет лишней. — Он перевел взгляд на Тайрона, и прямые темные брови его вопросительно изогнулись.

— Послушай, Коннор, я… — В дверь постучались, и Тайрон умолк на полуслове.

Хозяйка гостиницы и двое слуг внесли три уставленных едой подноса. Они поставили их на буфет в углу комнаты. Слуги неслышно выскользнули за дверь, а хозяйка обратилась к гостям:

— Вам подать?

— Мы сами, спасибо. — Коннор и ей подарил свою широкую приветливую улыбку и получил в ответ чопорный поклон. Хозяйка с достоинством удалилась.

Рена глядела на все с изумлением. Всего час назад эти кухонные служители запросто шутили с ней и, не стесняясь, задавали кучу вопросов. А теперь они превратились в деревянных молчаливых кукол. Да и хозяйка резко переменилась. Это ужасно смущало девочку, не привыкшую к такому обращению. И пока Коннор и Тайрон накладывали себе горы еды в тарелки, она думала:

«Этот расфуфыренный Коннор со своим мечом и поклонами все же очень мил. Но, кажется, он скоро займет место слабой девочки, сироты, которая только и умеет, что полоть огород, жонглировать пятью свеклами и сочинять нелепые истории. И правда, чего им со мной церемониться?»

Она прошлась по комнате и остановилась у окна, с тоской глядя на тихо стучащийся в запотевшее стекло нудный дождь.

«Но я здесь, — продолжала рассуждать она, — и просто не могу вернуться, так ничего и не предприняв. Будь это кто-нибудь другой, а не Тесс, можно было бы и смириться, но…»

Сейчас перед мысленным взором Рены вставала не знатная принцесса Тересса, а ее милая подружка Тесс, с которой так здорово было сидеть под тайным деревом, болтать о том о сем, рассказывать небывалые истории, читать пьесы, разыгрывать роли из них, а то и просто улыбаться друг друг через головы ребят в шумной приютской столовой.

Тесс…

Затянутое мутной пеленой дождя окно чуть мерцало, отражая пламя свечей, освещавших комнату. И вдруг в этом скрещении бегущих по стеклу струек возникло лицо Тесс! Тонкое и бледное, а за нею — мрачная серая стена дождя… или неприступная гранитная стена?..

Рена, не разжимая губ и затаив дыхание, беззвучно позвала:

— Тесс!

Тесс там, в туманном окне, вздрогнула и повернула голову, словно озираясь вокруг.

— Это я, Рена. Я вижу тебя в стекле и мысленно зову…

В этот момент, не желая того, она подумала о странности такой совершенно невероятной связи с исчезнувшей подружкой. И ненужная эта мысль, будто тряпица, бесследно стерла со стекла изображение Тесс. Рена вся напряглась, пытаясь усилием воли вернуть назад исчезнувшее видение. Но видела лишь неровные струйки дождя, бороздившие мокрое стекло, а дальше, за окном — обвисшие, набухшие водой зеленые листья деревьев. Рена резко отвернулась от окна, и ей почудилось, будто колыхнулся пол под ногами. Голова закружилась, и девочка беспомощно плюхнулась на стул. В висках билась жилка, а сердце прыгало, как пойманная птичка. Рена поднесла руку к голове, медленно протерла глаза.

Подле нее Тайрон говорил тихим, ровным голосом:

— …а потом я совершенно позабыл о том, что нужно переодеться. Глупо, правда? Особенно если хочешь остаться незамеченным и неузнанным… — Он вдруг замолчал и резко спросил: — Рена! Что с тобой?

Она открыла глаза и обнаружила, что оба мальчика смотрят на нее с беспокойством.

— У меня было что-то вроде видения сквозь хрустальный кристалл. Только на этот раз сквозь окно.

— Окно?! — в один голос вскричали Тайрон и Коннор.

— Но что? Что ты видела? Принцессу? — встрепенулся Тайрон.

Рена кивнула и рассказала о своем видении. Тут она почувствовала запах горячего шоколада и поспешила налить и себе полную чашку.

— Окно… — возбужденно повторил Тайрон, вскакивая с места. — Я слышал, что некоторые могут видеть в воде или в обычном стекле. Но никогда таких людей не встречал. А ты не просто видела. У тебя был с нею контакт!.. Только боюсь, что… нет, нет…

Тайрон в испуге замолчал, а Коннор докончил его мысль:

— Боишься, что без подготовки это опасно?

Тайрон продолжал мрачно молчать. Потом тихо проговорил:

— Когда мы попытались сделать это в первый раз, проклятый Андреус чуть нас не изжарил. Он очень быстрый и коварный. Думаю, будет лучше, если ты, Рена, больше не станешь делать этого.

— Мне и самой больше неохота. Голова просто раскалывается, — прошептала Рена.

Тайрон и Коннор заговорщицки переглянулись. Рена поймала их взгляды и поняла, что мальчики хотят остаться наедине и о чем-то переговорить с глазу на глаз.

— Пойду соберу вещи, — небрежно бросила она и вышла.

Как только они остались одни, Тайрон резко повернулся к другу. По упрямой складке на лбу было ясно, что он готовится к жестокому спору.

— Рад был повидать тебя, Коннор. Спасибо за еду и все остальное, — начал он. — Но если ты явился, чтобы отговорить меня от задуманного, то жаль, что не остался дома, в Кантирмуре.

— Я сказал то, что хотел сказать. — Коннор примирительно улыбался. — И еще повторю: я здесь, чтобы помочь тебе.

Тайрон отошел к окну. Даже его напряженная спина говорила о том, что он все еще не успокоился.

— Идрес не пойдет. Ей наплевать… на все.

Коннор понимал своего друга с полуслова и потому сразу оценил это «все».

— И теперь ты намерен попытаться освободить принцессу сам, без помощи Идрес?

Тайрон круто повернулся. Глаза его сузились.

— А могу я поступить иначе? Они все еще продолжают толковать, что не желают войны. Но не король ли призвал алую стражу? Я кое-что слышал, когда мы вчера мотались по городу в поисках пристанища.

Коннор важно кивнул:

— Ты не знаешь главного. От Андреуса пришло гнусное послание. Он с издевкой благодарит короля Верна за то, что тот якобы отправил дочь на обучение в Сенна Лирван, и обещает вернуть ее через несколько лет, превратив в отличного подмастерье. Только вот чего? Конечно же Андреус имеет в виду что-то отвратительное. К тому же он предупреждает, что любой, как он выражается, «недружественный шаг» вроде направления армии к границам его страны может напугать принцессу до смерти. Ты понял? Он угрожает!

Тайрон присвистнул:

— Да, лихо. А не специально ли он издевается, чтобы заставить короля идти войной?

— Кто знает? Никто не ведает и того, что думает и собирается делать король Верн. Одни полагают, что войска собирают для защиты. Другие твердят, что, наоборот — для нападения. Тем временем трое правителей обещали помощь. И среди них моя мать. Все они чувствуют, что Андреус вот-вот должен напасть, и готовятся отразить нашествие неприятеля.

— И что же случится с принцессой, когда Андреус узнает, что к границам его владений подошли целых три армии? Он же предупредил, что не шутит.

— Не знаю, — удрученно произнес Коннор.

Тайрон взлохматил волосы.

— Вот и получается, что нам надо вмешаться. Никуда не денешься. Но есть одна заковыка. Рена. Она не отступит. Все время только и говорит, что о принцессе. Я никогда не видел Терессу, но теперь мне кажется, что знал ее давно… — Тайрон прошелся из угла в угол. — И еще. Ты помнишь, как мы спорили с тобой в тот вечер, когда исчезла принцесса?.. Я и с Галфридом спорил ночью перед тем, как мы с Реной убежали. И продолжаю считать, что волшебное умение и хорошая голова никому еще не вредили. А в этом деле особенно важны. С этим-то Галфрид согласился. Но Идрес… Галфрид запретил даже просить ее. Я не послушался и теперь не могу себе простить.

Коннор некоторое время молча смотрел, как друг его бесчувственной ладонью проводит по холодному, затянутому дождем оконному стеклу. Потом мягко спросил:

— Рена знает, какие опасности ее подстерегают?

— И не подозревает. Это тоже меня мучит. Но она единственная, кто имеет право назвать принцессу подружкой. Ну как я могу оттолкнуть ее или тем более каркать, как старый ворон, и пугать всякими ужасами? Рена забавная маленькая выдумщица, но у нее верное и отважное сердце. И все же она всего-навсего слабая девочка из приюта, где из сирот готовят работников фермы или прислужниц и подмастерий у кожевников и кузнецов. Я очень хотел бы отправить ее назад, в Кантирмур, чтобы не чувствовать вины за то, что может с нею случиться. — Он снова сердито взъерошил волосы. — И потом это видение, явившееся ей… Ты когда-нибудь слышал такое? Ее непременно надо бы показать Галфриду… — Тайрон вдруг умолк, и в глазах его мелькнула надежда.

— И это предлог уговорить ее вернуться назад? — догадался Коннор.

Тайрон обрадованно улыбнулся:

— Верно! Да любой был бы счастлив попасть в школу волшебства! И покончим с этим, пока я и впрямь не превратился в ворона, который без конца каркает об одном и том же.

Рена выходила из своей комнаты и нос к носу столкнулась с проходившими по коридору Тайроном и Коннором. Она заметила, как удивились мальчики, увидев на ее плечах плащ, а за спиной дорожную сумку.

— Уходишь? — спросил Тайрон. — Назад, в Кантирмур?

— Если тебе нравится так думать, — небрежно откликнулась Рена, намереваясь проскользнуть мимо мальчиков.

Коннор с вежливым поклоном посторонился, но Тайрон, раскинув руки, стал на ее пути.

— И все же. Возвращаешься в Кантирмур?

Рена сложила руки на груди.

— Почему это я должна идти в Кантирмур, когда моя подружка в Сенна Лирван? — Она старалась быть холодно-вежливой и снова попыталась протиснуться мимо Тайрона.

Тот опешил:

— Погоди! Не собираешься же ты идти туда одна?

— Вероятно, ты и не подозреваешь, какие опасности подстерегают неосторожных путников, направляющихся в это королевство, — осторожно заговорил Коннор.

Рена резко повернулась к ним обоим:

— Готов ли ты, ученик чародея Тайрон, к встрече с опасностями, если не имеешь права использовать свое волшебное умение? А ты? Простите, ваше высочество, я новее не желала говорить непочтительно с сыном королевы Нерит. Но, хотя вы и приходитесь дядей принцессе, разве вы друг ее? Я знаю, что вы никогда и в глаза не видели Тесс. Зачем же вам идти навстречу опасностям? Ради награды? Или, может быть, вам неохота учиться в школе? Надоело быть на посылках у волшебников?

Красивое лицо Коннора исказилось. Он побагровел.

— И скажите, — продолжала Рена зловещим шепотом, — сколько приключений было у вас в жизни и сколько великих опасностей вы встречали на своем пути? Каждый из вас?

Тайрон насупился. Коннор вдруг печально улыбнулся:

— Признаюсь, нисколько. Разве что те, о которых слышал от своей матери в детстве или читал в книжках…

— Но его обучали тому, как бороться с опасностями, — тихо проговорил Тайрон. — Да и меня тоже, хотя и по-иному. А в самом крайнем случае я и волшебством могу защититься. По правде говоря, мы собирались отправить… то есть попросить тебя отправиться обратно в Кантирмур… Только не подумай, что мы не ценим твою помощь… Но пойми, ты не готова к встрече с опасностями, тебя просто не учили этому…

— Принцесса Тересса, когда мы ее освободим, — вставил с улыбкой Коннор, — наверняка будет рада увидеть свою подружку живой и невредимой.

— Если есть на свете что-нибудь, — Рена говорила медленно и отчетливо, — что-нибудь глупее, чем пустая трескотня двух нудных болтунов, которые и в подметки не годятся занудам воспитателям из приюта, сообщите мне при следующей встрече. Пока. Я ухожу. Видеть вас больше не хочу! — Сердито протиснувшись мимо Тайрона, она зашагала по коридору.

Коннор опешил.

— Может быть, погодим с предложениями о школе и Галфриде? — растерянно спросил он.

Тайрон стоял бледный и недоуменно хлопал глазами.

— Эй! — прокричал он вслед удаляющейся Рене. — А как насчет того, чтобы нам всем отправиться завтра на восходе? К тому времени и дождь кончится.

— Если ты не против, юная ученица, — Коннор учтиво поклонился в спину Рене, — заглянуть ко мне в комнату, чтобы по карте наметить и обсудить наилучший маршрут…

Рена замедлила шаги. Остановилась. Потом повернула голову. Мальчики как ни в чем не бывало улыбались ей. Рена надула щеки, шлепнула по ним обоими кулачками враз, фыркнула и спокойно проговорила:

— Дайте сначала положить на место вещи…

Назавтра выдался теплый и ясный день. Они выехали верхом на лошадях, добытых Коннором. Поначалу Рена струхнула, но, видя, как легко и уверенно садятся в седло мальчики, старательно повторила их движения и утвердилась на высокой лошадиной спине. Постепенно она приспособилась, привыкла к мерному покачиванию в седле и сидела так прочно, будто ездит верхом всю жизнь.

Ехали целый день. Тайрон за все время рта не раскрыл, а Коннор лишь иногда бросал одну-две фразы и тоже умолкал надолго. Рене казалось, что они все еще сердятся на нее за упрямый отказ вернуться обратно в Кантирмур. На полпути они остановились в тенистой роще отдохнуть, перекусить и напоить уставших лошадей. Хозяйка гостиницы дала им в дорогу пирожков и сушеного мяса, а Коннор получил вдобавок от чародея, жившего в городе, добрый запас сухого печенья, которое они решили сохранить на будущее.

Передохнув, снова пустились в путь. Рена по своему обыкновению вертела головой и все вокруг замечала и отмечала. Они уже давно миновали долину реки и теперь ехали в холмах. На востоке, из-за горизонта медленно вырастали горы, становясь по мере приближения все отчетливее и неприступнее.

К вечеру путники достигли опушки темного, неприветливого леса. Решив не углубляться в него, они двинулись вдоль ущелья, заросшего редкими кустами и небольшими деревцами, цепляющимися за каменные, лишь чуть присыпанные землей выступы. Наконец отыскалась удобная лощинка, где они и устроили привал. Привязав и накормив лошадей, подкрепившись остатками еды, стали располагаться на ночлег. Коннор вдруг вытащил небольшую складную кровать и хотел уступить ее девочке. Но Рена отказалась наотрез и привычно улеглась на траву, завернувшись в плащ.

Она лежала не засыпая, глядя на проплывающие над ней в темном небе призрачные облака, на крупные звезды в разрывах облачной пелены. Мальчики лежали тихо, то ли заснув, то ли притворяясь спящими. Но вскоре Рена услышала, как дыхание Коннора стало ровным, медленным, глубоким. А Тайрон не спал, она это ясно видела. Рена хотела было заговорить с ним, но на нее напала сонливость, веки стали тяжелыми, руки и ноги ватными.

Когда Рена утром проснулась, Тайрон, к ее удивлению, продолжал сидеть, так и не сомкнув глаз. Словно бы очнувшись, он потряс головой и стал молча сворачивать плащ.

Коннор стоял поодаль, сыпал крошки суетящимся вокруг него птицам и тихо посвистывал. Какая-то большая черная птица, шумно захлопав крыльями, метнулась к мальчику и чуть ли не выхватила из его руки сухую корку хлеба.

— Коннор! — окликнул его Тайрон.

Коннор резко обернулся. Вспугнутые птицы галдя взмыли в небо.

— Поехали.

Коннор кивнул и быстрыми шагами направился к ним.

Когда они уже сели на лошадей, Коннор вдруг спросил:

— А не завернуть ли в ближайшую деревню? Купим еды. — Он вынул из кармана горсть монет. — У нас осталось всего лишь немного печенья.

— Не знаю… — неуверенно проговорил Тайрон, с некоторой опаской оглядывая окрестности.

— Не стоит, ваше высочество, — вмешалась Рена. — Вчера по дороге нам без конца попадались дикие овощи и фрукты. Зачем лишний раз показываться людям на глаза, когда еда прямо под ногами?

Рен оказалась права. Не успели они далеко отъехать, как она нашла целую поляну ранних ягод и накопала вкусных съедобных корешков, налившихся сладким соком после весеннего дождя. Днем, когда они проезжали мимо стада коров, Рена предложила подоить одну коровку, если, конечно, найдется посудина для молока. В седельной сумке Коннора оказалось кожаное ведро и глубокая миска. Рена со смехом сказала, что эта штуковина годится не только для питья, но и послужит хорошей шляпой во время дождя. Она взяла ведро и через несколько минут вернулась со свежим, теплым, пенистым молоком, которое они с удовольствием пили по очереди из миски.

Ближе к вечеру они снова устроили привал. Тайрон разглядывал сквозь сгустившуюся тьму грозно нависающие над горизонтом мрачные утесы.

— Еще два дня пути, и мы будем в горах, — сказал он, заворачиваясь в плащ, потом растянулся на густой мягкой траве и почти мгновенно уснул.

Рена удобно устроилась рядышком и сквозь путаницу высокой травы разглядывала Коннора, который сидел, прислонившись спиной к дереву и устремив взгляд к небу. Глаза его странно мерцали, отражая зеленовато-синий свет звезд. Рена приподнялась на локте, придвинулась поближе к Коннору. Тот поглядел на нее искоса.

— Не спишь, юная ученица?

— Это из-за меня Тайрон такой мрачный, да? — тихо спросила Рена. — Может, мне и впрямь лучше идти самой, отдельно от вас?

— Нет, нет, юная ученица, — зашептал Коннор. — Совсем нет…

— Мне бы хотелось, чтобы вы, ваше высочество, называли меня Реной, — осмелилась она. — А то слишком уж пышно получается: ю-на-я у-че-ни-ца. — Она фыркнула.

Рена не видела улыбки Коннора, но по голосу поняла, что он улыбается.

— Тогда и ты привыкай к моему имени — Коннор.

— Но вы…

— Ты, — поправил он. — Учти, я всего лишь восьмой ребенок королевы, у меня нет своих владений и к тому же скоро буду наверняка выкинут из школы волшебства. Так что с меня достаточно просто имени Коннор. Запомнила?

— Ладно. Ты — Коннор. Я — Рена. Договорились. — Она вдруг лукаво взглянула на принца. — А поклоны и реверансы? Они тоже отменяются? Или мы, карабкаясь по горам, должны будем на каждом шагу раскланиваться? — Коннор только улыбнулся в ответ, а Рена вдруг посерьезнела. — И все же что-то с Тайроном происходит. Только не говори, что мне показалось.

— Видишь ли, — медленно проговорил Коннор, — выкинут из школы не только меня, но и Тайрона тоже.

— Но почему? — прошептала Рена и тут же спохватилась. — О да… за то, что ушел без спросу. — И с возмущением добавила: — Неужто учеников выгоняют всего за один проступок? Это несправедливо!

— Самовольный побег не самый страшный проступок, — сказал Коннор. — Но Галфрид строго-настрого запретил обращаться к Идрес Рискарлан. Вот в чем дело. Тайрон говорил тебе?

— Так, упомянул между прочим.

— Но он наверняка не рассказал, чем это ему грозит. Не только исключением из школы волшебства, хотя и это для него большое горе. Важнее другое — в прошлом году он был выбран наследником Галфрида.

Рена задохнулась.

— Самого Галфрида, королевского чародея? — Она вдруг вспомнила: — Идрес назвала его: Тайрон, сын Галфрида. Из-за этого?

Коннор некоторое время колебался.

— Да, — сказал он наконец, — это его новое имя. — Рене показалось, что в голосе Коннора прозвучала нотка ревности, но увидеть его лицо в темноте не могла. — Тайрон здорово старался, и, по чести, он лучший среди нас, — проговорил Коннор, и Рена улыбнулась про себя, — Тайрон усвоил основы волшебства раньше всех, — продолжал нахваливать друга Коннор. — Он изучил семь языков, приобрел познания во многих науках и прежде других заслужил почетное звание геральдического подмастерья. Однажды он ввязался в ученый спор на ярмарке в Кантирмуре и вышел победителем. — Теперь в голосе Коннора слышалась явная гордость, словно это он сам переспорил целую толпу чародеев.

— Но это ужасно! — Рена смутилась и поправилась: — То есть ужасно, что с ним будет. Вот отчего он такой угрюмый последние дни. И неспроста, оказывается, оставил в Свободной Долине вместе с лошадью и свою сумку с книгами, зная, что Галфрид придет и все заберет. Выходит, ему придется отказаться от чародейства навеки?

— Нет. Он упорный и знает столько, что уже ничто не свернет его с выбранного пути. Тайрон просто жить не может без книг и учения. Остальные стонали от заданных уроков и часто отлынивали. Тайрон украдкой брал свечку в кровать и под одеялом по ночам читал какой-нибудь толстенный фолиант. Несколько раз чуть не устроил в спальне пожар. После этого ему разрешили одному заниматься в библиотеке допоздна.

— И все же его собираются выгнать? Да ваши учителя-чародеи не лучше приютских воспитателей! — возмутилась Рена. — Он ведь только старается сделать как лучше.

— А пока получается как хуже, — передразнил ее Коннор.

— Понимаю. Все эта противная Идрес, — с отвращением фыркнула Рена. — И зачем ему было соваться к ней?

— Думаю, лучше спросить у него самого. Честно говоря, и я тоже был против этой затеи. Многие считают, что ей нельзя доверять. Когда лирванцы убили все семейство Идрес, она единственная уцелела, отправилась прямиком к королю Андреусу и пошла к нему в услужение. Когда в Сенна Лирван пришел король Верн, у которого Андреус отобрал трон, он узнал, что именно Идрес готовится прибрать к рукам его страну.

— Но разве не король Верн заставил Идрес покинуть Сенна Лирван? Тайрон мне многое порассказал про те времена.

— Это правда.

— И что король Андреус так и не дал ей никакого владения, хоть и обещал? Поэтому она на него и зла?

— Так считает Тайрон. Но видишь ли, никто не может разгадать тайных помыслов Идрес. Никому не ведомо, что она затевает. Вот потому Галфрид и запретил нам знаться с нею, прибегать к ее помощи и совету.

— А скажи, — вдруг осенило Рену, — почему это родовое имя Идрес так схоже с родовым именем королей Мелдрита? Она — РИСкарлан, а они — РИСадель? И король Верн, и его дочь Тесс.

Коннор снова устремил взгляд в небо, к звездам.

— Очень давно, — медленно заговорил он, — Мелдрит был частью обширной земли. Там случилась ужасная война против злых и жестоких магов, которые заняли большую часть этой огромной страны. Люди ушли в поисках других мест для спокойной и мирной жизни. Через какое-то время явилась великая чародейка Рис и освободила от магов захваченные ими земли. Она правила много лет и родила четверых детей. Их звали Адель, Карлан, Тарис и Мордит. Тарис проявила способности к волшебству и переняла все тайны у матери. Остальные дети Рис разделили между собой ее владения и правили каждый своей землей. Когда Рис умерла, все четверо детей прибавили ее имя к своим и дали это новое имя потомкам.

— Значит, Идрес в родстве с Тесс? Тогда почему же…

— Очень отдаленное родство, — перебил ее Коннор. Рискарланы стали очень могущественными правителями. В их владении были огромные южные земли. Рисмордиты правили северными землями. А под властью Рисаделей оказались западные. Все три королевских рода объединились, чтобы править восточными землями и Сенна Лирван в придачу.

— А последняя семья? Э-э-э… Ристарис?

— Они все вымерли. Большинство из них унаследовали талант волшебства от своей прародительницы, но у чародеев редко бывает потомство.

— А я что-то слышала, будто Андреус напал на замок Идрес, — вставила Рена.

— Было и такое. Но это еще не конец истории. Думаю, Тайрон расскажет тебе потом обо всем. Он знает лучше меня. А я из семейства Рисмордитов. И учительница Лейла, и мама Терессы тоже Рисмордиты, дочери герцога Рисмордита. А ее дядя Фортиан Рисмордит теперь глава семьи.

— Но у тебя же отец не из семейства Рисмордитов? Я знаю, — перебила принца Рена. — Он умер…

— Да, — Коннор отвернулся на мгновение. — Хватит истории. Вернемся к нашим делам и плану Тайрона. Уверен, что Галфрид в день похищения принцессы предупредил всех чародеев о том, чтобы попытаться скрыть это несчастье от всех, и в особенности от Идрес.

— Но мне кажется, Тайрон надеется, что она еще способна на доброе дело. Он страдает оттого, что ничего не вышло.

— Не только из-за Идрес, но больше из-за нас с тобой, — уверенно проговорил Коннор. — Случись что-нибудь с одним из нас, и он будет винить себя. Такой уж он парень, этот Тайрон. Он благодарен за помощь и в то же время стремится все сделать сам, лишь бы не подвергать опасности других.

— В сиротском приюте первым делом узнают, что самый надежный друг тот, кого все отвергли, — задумчиво сказала Рена.

— Я тоже это давно понял. Мне так одиноко во дворце среди чопорных родичей, льстивых придворных и покорных слуг, — прошептал Коннор. — Мы должны доказать Тайрону, что у него есть надежные друзья. Не рассказать, а именно показать. Заключим тайный договор?

— Здорово! — обрадовалась Рена и, лукаво улыбнувшись, спросила: — А как принцы заключают договоры?

— Пожимают друг другу руки и произносят клятву, — серьезно ответил Коннор. — Раньше мне казалось, что это все глупости. Когда мы были маленькими, мои двоюродные братья и сестры то и дело ссорились, а потом заключали перемирие и клялись в вечной дружбе, но очень быстро забывали свои клятвы.

— Но только не учительница Лейла, то есть… — запнулась Рена, вспомнив, что их строгая учительница для Коннора просто старшая сестра.

— Да, да, — засмеялся Коннор, — она не из таких. Но Лейла очень скоро уехала учиться в школу волшебства. Я тогда был еще совсем маленьким. А как заключали дружеский союз у вас в приюте?

— Каждому на ладошке рисовали круг, потом ладони соединяли и произносили клятву. Некоторые даже процарапывали ладонь до крови, но никогда я не замечала, что такое скрепляет сильнее, чем верное слово.

— Твой способ намного лучше, — быстро сказал Коннор. — Давай.

Они проделали все по порядку и заключили крепкий договор, а потом решили все-таки поспать немного. Рена, однако, еще долго ворочалась, прикидывая, как бы спасти Тайрона от гнева Талфрида и помочь ему вернуться в школу после того, как отыщется Тесс.

На следующий день, когда они снова двинулись в путь, Тайрон по-прежнему оставался мрачным и неразговорчивым. Но Рена, понимая теперь, в чем дело, не очень тревожилась. Она глазела по сторонам и вся была поглощена созерцанием дикой природы этой незнакомой страны.

Рена легко находила ягоды и пригодные в пищу лесные плоды. Она же первая услышала глухой стук копыт. И вовремя. Только они отвели лошадей под прикрытие густых кустов, как мимо промчался небольшой отряд всадников.

— Отличный вид у этих парней, — тихо пробормотал Коннор.

— Вид настоящих разбойников, — хмуро буркнул Тайрон. — Хорошо, что мы успели спрятаться. Но думаю, лучше будет нам дальше продвигаться пешком и в стороне от дороги.

— Разве эти ловкие маленькие лошадки не могут ехать по узким горным тропинкам? — спросила Рена, оглядывая возвышающиеся над ними величественные вершины гор. Чем ближе они к ним подъезжали, тем более грозными и опасными казались голые скалистые пики.

— Завтра вечером мы доберемся до подножия гор, и дорога вверх будет очень крутой. К тому же без лошадей легче спрятаться среди скал, — твердо сказал Тайрон. — Так что приготовься. Нам придется тащиться пешком.

— Горы, — вздохнула Рена. Она-то хорошо знала, что такое карабкаться по отвесным скалам, протискиваться и узких ущельях, пытаться пройти над пропастью по тропинке шириной в полступни.

Еще раз вздохнув, Рена подняла дорожную сумку, переложила вывалившийся оттуда пакетик перца в карман фартука и с готовностью взглянула на мальчиков.

— Нам лучше поторопиться, друзья мои, — сказал Коннор.

— Ага. — Тайрон закинул голову и оглядел нависающие над ними скалы.

Но Коннор почему-то медлил. Рена проследила за его взглядом. Принц внимательно оглядывал ближнюю лощину и небольшую рощицу под горой, где в синей тени сгрудились темные ели. Рена настороженно прислушалась. Ветер шелестел в густых зарослях, птицы перекликались и пересвистывались. Со слабым шорохом проползла змея или пробежала чуткая ящерка. Вдруг зловеще вскрикнула какая-то крупная птица. Коннор вздрогнул. Рена пристально вглядывалась в глубокие морщины каменистого склона, готовая вообразить самых страшных и таинственных существ, крадущихся под прикрытием валунов и подбирающихся к ним. Она задрожала.

Тайрон с беспокойством поглядел на Коннора.

— Что там? Услышал что-то?

— Нет, только вот это. — И он указал на еле заметные следы лошадиных копыт, отпечатавшиеся на жухлой граве. — Я надеялся, что те всадники нас не заметили. Они так неслись! Но теперь, услышав птичий крик, понял: они рядом. Кто еще мог в этих диких, безлюдных местах спугнуть птицу? Будьте осторожны.

— Эй! — резким эхом отдался в ущелье грубый голос, и навстречу им выскочили четверо мужчин.

Огромная рука в перчатке схватила уздечку лошади Рены. Голова бедной лошадки дернулась, ноги заскользили по камням, и Рена кубарем вылетела из седла.

Плюхнувшись лицом в землю, она услышала над собой вскрики, шум отчаянной потасовки и звон металла. Меч Коннора! Но тут же послышалось дробное звяканье прыгающего по камням клинка.

— Хватай девчонку! — прокричал грубый голос. Стальные пальцы обхватили ее руку и рывком поставили на ноги.

«Значит, Коннор был прав. Они увидели наши следы и вернулись, — вертелось у нее в голове. Рена зажмурилась, пытаясь остановить головокружение от удара об землю. — Держись! Думай, думай, что стала бы делать Звездная Ирен?»

Ее дернули и заставили повернуться. Теперь Рена увидела все. Один злодей держал за повода их лошадок. Другой опрокинул Коннора на спину, прижал к земле коленом и обматывал ему обрывком веревки запястья. Третий пытался свалить Тайрона, а тот отбивался, брыкался, пытаясь выскользнуть из цепких рук громко ругавшегося разбойника. Отчаявшись утихомирить брыкающегося мальчишку, громила поднял кулак и грохнул его по голове. Тайрон обмяк и, тяжело дыша, опустился на землю.

Тот, что стоял около лошадей, положил ладонь на рукоять меча. На его бородатом лице играла злорадная, уродливая ухмылка.

— Не будем терять времени, — прохрипел он на сирадайельском языке, но так коверкая слова, что Рена с трудом поняла. — Девчонка сейчас же расскажет все, что нам нужно.

Коннор внезапно напрягся и дернулся, попытавшись сбросить сидящего на нем злодея. Тот навалился всем телом и отвесил мальчику звонкую затрещину.

— Лежи смирно! — прорычал он.

Ткнув в сторону Рены черной перчаткой, предводитель прохрипел:

— Теперь поговори-ка с нами, милое создание, румяное ты яблочко. Ответь на несколько вопросов и отправляйся по своим делам. Ты нам не нужна. Но если не заговоришь, заставим говорить их. — Он грубо рассмеялся. Остальные негодяи загоготали вслед за своим предводителем.

— Я умею разговорить всякого, — злорадно прогудел кто-то за спиной Рены. — Хоть не всякому это нравится. — И снова вся шайка, посчитав эту шутку забавной, весело захохотала.

Рена похолодела. «Играй. Представляй. Притворяйся!» — приказала она себе. И тут же залепетала слабеньким, тоненьким голоском:

— Дяденьки, пожалуйста, отпустите! Я упала с лошади, и у меня очень болит голова.

Предводитель, сощурившись, презрительно поглядел на нее и спросил издевательским голосом:

— О юная красавица, надеюсь, падая с лошади, имя свое ты не позабыла?

— Нет. Я Ирен с фермы «Три Рощи»… — бойко начала она, но под злобными взглядами разбойников осеклась и умолкла. Она старалась дрожать так, чтобы они поверили в то, что бедная маленькая девочка объята сковывающим ужасом.

Предводитель подал знак, и один из громил вышел из-за ее спины и встал в ряд с другими. Оба мальчика, связанные, лежали смирно. А разбойники смотрели на Рену, наслаждаясь ее страхом.

От напряжения Рена уже дрожала по-настоящему. Во рту пересохло, и язык превратился в острую терку, раздирающую нёбо. «Ага! Язык уже отказывается болтать и рассказывать всякие истории! Что ж, посмотрим, что могут мои руки». Она безвольно опустила голову и, шатаясь будто от слабости, сделала шаг, другой, третий… Теперь Рена стояла почти вплотную к трем смеющимся разбойникам. Четвертый все еще не отходил от Коннора, прижав его коленом.

Рена, продолжая делать вид, что ее качает и она вот-вот свалится с ног, незаметно сунула руку в карман. Меч Коннора лежал у ноги одного из злодеев. Ничего не стоило метнуться и схватить острое оружие. Но ведь и у разбойников за поясами были длинные ножи, а на боку висели тяжелые мечи.

Но у нее в голове уже созрел отличный план. Теперь следовало как бы обрести голос. И Рена дрожащим голоском пропищала:

— У нас совсем нет денег, кроме тех, что дала мне бабушка для уплаты за ночлег в гостинице. Зачем же нас грабить? — Она уже стояла вплотную к громилам. Сердце бешено колотилось. Дыхание перехватило. «Готовься. Сейчас. Сейчас…»

Предводитель засмеялся:

— Бедняжка! Значит, у тебя, Ирен из «Трех Рощ», ни гроша? А в какую же гостиницу вы направлялись, герои? И что делаете так далеко от города?

— Но город здесь где-то недалеко! Или мы заблудились? — притворно испугалась Рена и тут же разразилась совсем настоящими слезами. Этому она давно научилась.

— Заткнись! — грубо гаркнул предводитель, занеся над головой девочки кулак.

Она резко отпрыгнула назад, выбросив вперед руку. Желтое облако жгучего перца возникло в воздухе и окутало лица стоявших рядом разбойников.

Вой ярости и боли вырвался у них из глоток. Все трое судорожно терли ослепленные глаза. Четвертый злодей, прижимавший коленом Коннора, вскочил. Рена и в него швырнула горсть перцу, но тот успел прикрыть глаза ладонью и другой рукой выхватил из-за пояса нож. Рена отпрыгнула в сторону, и неуклюжий громила, не удержавшись на ногах, потерял равновесие и грохнулся на землю.

— Меч! — крикнул Коннор, перекатываясь на бок и пытаясь встать. Руки у него были по-прежнему связаны, а Тайрон ничего еще не успел сообразить. Поэтому Рена быстро наклонилась и схватила меч Коннора.

Тайрон с трудом приподнялся, встал на колени и дрожащей рукой ухватил нож, оброненный одним из разбойников. Он занес его над головой… Рена краем глаза видела, как бедняга бессильно обмяк и медленно опустился на землю. Нож выпал у него из руки. Не медля ни секунды, Рена рванулась вперед и оказалась между Тайроном и четвертым разбойником. Коннор навалился на него сзади. Рена подсекла плоской стороной клинка ноги здоровяка. Коннор, у которого руки были связаны впереди, поднял поневоле сдвоенный кулак и изо всех сил стукнул разбойника по голове. Тот, всхлипнув, повалился на землю.

Трое других, все еще ослепленных жгучим перцем, с громкими ругательствами крутились на месте, уже и не помышляя о нападении. Предводитель оступился и грохнулся в канаву.

— Лошади! — хрипло крикнул Коннор Тайрону.

От его резкого голоса Тайрон наконец пришел в себя. Он бросился к лошадям, хватая их за висящие поводья. Коннор, у которого руки все еще были связаны, поставил одну ногу на плоский камень и легко взлетел в седло.

— Ух ты! — восхищенно воскликнула Рена. — Меня научишь так?..

— Скорей, поехали! — поторапливал Коннор.

Рена, сунув под мышку меч, подхватила с земли дорожную сумку и остановилась перед высокой лошадью, беспомощно глядя на Тайрона.

— Я придержу коня за повод, а ты взбирайся на этот валун, — проговорил он, тяжело дыша.

Тайрон подвел лошадь к большому камню. Рена, некрасиво дрыгая ногами и цепляясь за луку седла, вскарабкалась наконец на крутую лошадиную спину. Вслед за нею и Тайрон вскочил на свою лошадь.

Коннор неловко зацепил повод связанными вместе кистями рук, ударил коленями по крутым лошадиным бокам и направил своего коня на сбившихся в кучу лошадей разбойников.

— У-у-у! Гей-гей! — завопил он.

Четыре лошади без седоков испуганно шарахнулись в сторону, помчались вниз по склону и вскоре исчезли среди деревьев.

Коннор направил коня прямо через каменистую пустыню. Они ехали молча, все еще не оправившись от ужасной стычки. Рена с изумлением смотрела на Коннора, который как-то ухитрялся ровно держаться в седле со связанными руками. Ни о чем другом она думать сейчас не могла, мысли разбредались в голове как непослушные цыплята.

Они мчались не разбирая дороги и не понимая уже, куда несут их лошади. Только тучи брызг, поднявшихся из-под копыт, заставили Рену оглядеться.

А истомленные бегом лошади остановились, опустили головы и, стоя по колено в воде, принялись жадно пить.

Коннор со своей прежней мягкой улыбкой обернулся к спутникам:

— Отлично сработано, Рена.

— Да, — звонко добавил Тайрон, который, кажется, уже пришел в себя. — Ты была права, когда говорила, что перец — отличное оружие. Это было грандиозно!

Девочка, довольная:, рассмеялась и с удивлением, как бы со стороны, услышала свой беззаботный смех.

— Перец оказался не по вкусу разбойникам! Только вот не смогла я со страху придумать истории получше, чем о какой-то бабушке. Зато Коннор, вот молодец! Как он ахнул по голове того урода! И, — она кивнула на его связанные запястья, — как здорово ездит верхом без рук!

— Этому нас учили, — небрежно бросил Коннор. — Вся штука в том, чтобы управлять коленями и нагибаться вперед, двигаясь как бы чуть быстрее лошади. Правда, все это было на тренировочном дворе, и никогда еще мне не приходилось мчаться по-настоящему галопом, рискуя налететь на дерево. Что же касается драки… — Коннор смущенно улыбнулся. — Дрался я плохо. Зря отлынивал от занятий, не любил танец с тенью, когда изображаешь бой без противника… Спасибо, Рена, что уберегла мой меч.

— Ой!.. — Рена и забыла про меч, который сунула за луку седла, чтобы держаться за повод обеими руками. — Вот, держи…

— Дай мне!.. — Тайрон взял меч, подъехал к Коннору и разрезал путы. Коннор стряхнул обрывки веревки и, поморщившись, потер освободившимися руками шишку на затылке. После этого он взял свой меч и плавным движением вложил его в ножны.

— Здорово ударили? — сочувственно спросил Тайрон.

— По голове не очень, а по моей чести и гордости удар сильный, — Коннор нахмурился. — В другой раз постараюсь не поддаться.

— Ты отлично сражался, — сказал Тайрон. — Вы оба. Это я оплошал и ничем вам не помог… — Он горестно вздохнул и понурился.

Рена и Коннор быстро переглянулись, одновременно вспомнив о своем тайном договоре. Тайрон заметил скользнувшую по губам Рены усмешку и с беспокойством переводил взгляд с нее на Коннора, стараясь понять, что происходит.

Коннор положил ему руку на плечо.

— Извини меня за то, что говорю прямо, лучший из моих друзей, — чуть высокопарно начал он. — Но если ты, — тут он лукаво улыбнулся, — если посмеешь еще раз брать всю вину на себя, я лично свяжу тебя и брошу в реку.

— А я напичкаю твой нос перцем, — подхватила Рена и добавила уже серьезно: — Мы все виноваты в том, что нас захватили врасплох. И все же нам удалось выбраться из этой переделки живыми. Это главное. Но все же кто они? И чего хотели от нас?

Тайрон пожал плечами:

— Не знаю. Они могли быть кем угодно. Ворами…

— Или еще кем-то, — задумчиво проговорил Коннор. — Ведь мы совсем близко от границы Сенна Лирван…

— Квакваки, — пробормотала Рена. — Чего-то допытывались, выспрашивали. Нет, они очень похожи на квакваков.

— Квакваками Рена называет шпионов, — пояснил Тайрон.

— Да, неприятные ребята. — Коннор непроизвольно огляделся вокруг. — Теперь нам лучше избегать проложенных дорог. Думаю, что и деревни стоит объезжать стороной. Что скажешь? — Он обернулся к Тайрону.

— Ты прав, — коротко кивнул Тайрон. — Ни одна живая душа не должна нас больше видеть. Рена умеет находить еду в лесу и в горах, так что с голоду не умрем. И все же придется оставить лошадей и двигаться дальше пешком. Но не по дороге, а окольными путями.

— В горах всегда есть звериные тропы, — уверенно сказала Рена. — Мы… — Она вдруг осеклась, почувствовав дрожь во всем теле. В то же время ее почему-то разобрал смех.

— Верно, будем пробираться звериными… Что с тобой?! — с беспокойством воскликнул Тайрон, глядя на Рену, которая уже просто сгибалась то ли от смеха, то ли от бившей ее дрожи.

— Я в-вспомнила, к-как они в-вертелись, б-будто к-клоуны!.. — Рена просто зашлась от истерического смеха, чувствуя, как перехватывает у нее дыхание, как слезы подступают к глазам. — О-ох!..

Мальчики неожиданно тоже рассмеялись. Все трое несколько минут безумно хохотали, испытывая облегчение и поняв по-настоящему, чего избежали. Наконец смех иссяк, перешел в легкое хихиканье. Но еще долго они не могли успокоиться. Рена утирала слезы.

Успокоившись и переведя дух, Коннор спросил:

— Ну, не будем терять времени?

И они двинулись в путь.

Лейла сидела в музыкальной гостиной своей сестры, разглядывая похожую на сказочного лебедя золотую арфу, скользя взглядом по висящим на стене дудочкам и свирелям. Слуга внес блюдо с пирожными и чай. Но Лейла лишь рассеянно посмотрела на сладости, отхлебнула глоток остывшего чая.

«Ненавижу ожидание, — думала она. — Так и кажется, что прошла вечность и ты превратилась в древнюю старуху. Впрочем, сейчас я чувствую себя десятилетней».

Дверь тихо растворилась, и вошла сестра, шурша шелковыми юбками. Астрен была одета в парадное королевское платье, потому что явилась сюда прямо с военного совета, где заседали все герцоги из соседних государств и военачальники.

— Не тяни. Рассказывай, что он решил? — быстро спросила Лейла.

Астрен устало улыбнулась:

— Он дал Галфриду неделю, чтобы все обдумать. Эта неделя как раз потребуется принцессе из Эт-Ламрека на то, чтобы добраться сюда со своей армией. А потом они двинутся на восток, в Сенна Лирван.

Лейла вздохнула:

— Неделя. И потом — война. Выходит, ни на что больше нет у них надежды?

Королева покачала головой:

— Ты не представляешь, как неудержимо кое-кто рвется воевать. Нет, нет, не Роллан и не король. Но одни жаждут ввязаться в бой и поскорее покончить с Андреусом, другие просто из желания пограбить, третьи надеются отхватить в свое владение побольше земель. Есть еще и посланцы из последнего оставшегося свободным прибрежного города. Остальные пять уже пали. Оставшись без защиты, они хотят обрести союзников против страшного своего врага Андреуса. Обещают, если мы начнем войну, спустить на воду все боевые суда и привести их в бухту Грот, которую Андреус превратил в пристанище для пиратов.

— Ну, хорошо, если мы выиграем…

— Если…

— В том-то и дело. Все если, если, если… И никто не думает, каких страшных жертв потребует это сомнительное «если».

Королева переплела тонкие пальцы:

— Лейла, король верит Галфриду и всем твоим чародеям, не сомневайся. И хочу предупредить, никто не знает, что Верн послал весточку принцессе из Эт-Ламрека. Держи это в тайне.

— Итак, у нас есть неделя, — тихо проговорила Лейла.

— Я знаю, что ты должна вернуться обратно в приют, — спокойно проговорила королева. — Но как только выкроишь время, не возьмешь ли меня с собой в Свободную Долину? Хочу поговорить с близнецами Сендимерис.

Лейла удивленно уставилась на королеву.

Коннор ехал впереди. Зорко оглядывая окрестности, он быстро увлекал своих спутников в самую чащу леса. Кусты раздирали бока лошадей, низкие ветки заставляли всадников пригибаться к седлу. Дважды Коннор останавливался, спешивался и велел Рене и Тайрону прислушиваться и быть настороже, пока он сам что-то высматривал, разведывал впереди. Рене не хватало терпения, ей самой хотелось узнать, что там такое. Но воспоминание о неожиданном нападении и недавней стычке заставляло девочку помалкивать и не дергать Коннора вопросами.

В последний раз за этот день Коннор остановил их для того, чтобы устроить привал. Он быстро и бесшумно с помощью Тайрона расседлал и привязал лошадей. Репа тем временем стояла на страже, вглядываясь в полумрак затаившейся чащи. Коннор отошел чуть в сторону, на открытую полянку, взобрался на плоский камень и принялся сыпать хлебные крошки какой-то большой коричневой птице. На концах крыльев и под клювом птицы ясно видны были белые полоски.

Рена внимательно наблюдала за ним. Потом перевела взгляд на Тайрона.

— В школе волшебства держат домашних животных?

Тайрон, чистивший бок своей лошади, отряхнул влажную тряпку и поднял голову.

— Что? А, домашние животные. — Он нетерпеливо отмахнулся от вьющихся у самого лица мух. — Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Посмотри на Коннора. Ты знаешь, я, кажется, видела эту коричневую птицу раньше.

Тайрон мельком взглянул на Коннора и спокойно вернулся к своему занятию.

— Все птицы похожи одна на другую, — равнодушно сказал он. — А Коннор постоянно носит в кармане корку хлеба для птиц. Он дружит и с бродячими собаками, и с бездомными кошками. Дворцовые лошади тоже его обожают… Просто он любит животных.

— О чем это вы болтаете? — послышался у них за спиной мелодичный голос Коннора.

Рена смутилась, как будто ее застали за подсматриванием чужой жизни. Она пожала плечами и, покраснев, отвернулась.

«И все же я слышала крик этой птицы раньше… как раз перед нападением разбойников… или квакваков. Странно».

— Так, ни о чем. — Тайрон последний раз провел по блестящему боку лошади влажной тряпкой и бросил ее Рене. — Фью! — присвистнул он. — Лови! Твоя очередь.

Рена занялась своей лошадью, а Тайрон с удовольствием руководил ею, важно показывая, как нужно круговыми движениями водить мягкой тряпкой по бокам лошади.

— Я, пожалуй, еще раз осмотрю все вокруг, — сказал Коннор. — Чтобы не было больше сюрпризов и неожиданных встреч.

Тайрон вгляделся в сгущающиеся сумерки:

— Ты не потеряешься? Костер ведь мы разжигать не осмелимся.

— Не пропаду.

— А вдруг пропадешь? — вмешалась Рена. — Научил бы меня сначала ездить верхом без рук.

— Потом, когда не будем так спешить, — неуклюже ответил на ее шутку Коннор.

Тайрон хихикнул.

— Ладно, — засмеялась Рена, — подожду.

Вскоре Коннор растворился среди теней. Тайрон снова принялся командовать, изображая из себя великого знатока лошадей. Когда они наконец закончили и оставили лошадь в покое, она с облегчением двинулась к полянке и принялась щипать сочную траву. Рена в изнеможении рухнула на расстеленный плащ. Руки и ноги ныли. В ушах гудело. И было непонятно, то ли это ветер, то ли шум листвы, то ли пульсирующая в висках кровь. Тайрона уже едва было видно во тьме. Он вяло копался в дорожной сумке, доставая помятые, побитые и расплющенные яблочки-дички, найденные накануне утром неутомимой Реной.

— Я себя чувствую как побитая собака, — устало проговорила Рена, откусывая зеленый бочок кислого дичка. — Расскажи-ка что-нибудь о вашей школе, об уроках волшебства.

— Что бы тебе хотелось узнать?

— Ну, помнишь хрустальный кристалл? Могу ли я еще что-нибудь сделать?

— Всего-то? Ты неугомонная, — усмехнулся Тайрон.

— Вот, например, заклинание перемещения, — не обращая внимания на ухмылку Тайрона, продолжала Рена. — Я могла бы его сделать?

— Да. Если бы сумела по-настоящему собраться.

— Собраться? А что это такое? Научи! — Рена затаила дыхание.

— Ну как бы тебе объяснить, — заколебался Тайрон. — Надо собрать всю волю, все внимание, всю память и представить себе то место, куда хочешь переместиться. Но надо быть очень осторожным. Можно застрять на полпути. И тогда… тогда я даже не представляю, что будет.

— Учительница Лейла говорила, что это опасно, — вспомнила Рена. — А Тесс рассказывала, что каждый раз ей делается плохо.

— Такое бывает у многих. К тому же не во всякое место можно переместиться.

— Значит, можно передвигаться только в особые, специально обозначенные места?

— Конечно. Не везде волшебство действует, — кивнул Тайрон. — Но если твердо знаешь, куда желаешь попасть… нет, пожалуй, надо точно знать, что делаешь.

— И ты можешь перенести вместе с собой и кого-нибудь другого? — быстро спросила Рена. — Как учительница Лейла брала Тесс и меня? Но тогда мы могли бы попасть в замок Андреуса и унести Тесс волшебным заклинанием!

— Только в том случае, если дотронемся до нее, — медленно произнес Тайрон. Неожиданно он рассмеялся. — Это то же самое, если ты положила платье на стул, скинула башмаки и вдруг решила переместиться из спальни в другое место. Там ты окажешься голенькой, потому что твоя одежка лежала отдельно от тебя. — В его голосе вдруг появились важные учительские нотки. — Видишь ли, при волшебном перемещении требуется прямой контакт с сопутствующими вещами и людьми. Но конечно же одновременно нужно мысленно ограничить перечень перемещаемых предметов соответственно необходимости. Ф-фу! — Он лукаво вздохнул. — Понятно?

— Понятно! — задорно ответила Рена. — Это значит, что необязательно тащить с собой пол комнаты, если ты даже стоишь на нем обеими ногами. Верно?

Тайрон облегченно рассмеялся:

— Ты сообразительная. Хотя пол или, скажем, стена дома, к которой ты прислонилась, все равно не переместится вместе с тобой. Просто заклинание разрушится. Чтобы двигать такие громадины, как дом, дворец или замок, нужно заклинание огромной мощности. Нам это не под силу.

— Так. Теперь объясни еще одну штуку. — Любопытство Рены росло с каждым ответом Тайрона. — Как украли Тесс? Во дворце поговаривали о каком-то хитром обмане, что-то вроде призрачной формы, облика или обличья… Не помню уж.

— Спроси чего-нибудь попроще, — простонал Тайрон. — На это мы потратили годы учения. Есть два вида волшебства. Простой — это иллюзия. Например, в театре зрители видят небо, слышат гром или шум дождя. А на самом деле ничего этого нет. А существует настоящее изменение, когда предмет меняет свою форму или появляется как бы новая вещь или существо. Там, в саду, вы с Тесс видели то, чего на самом деле не существует. Видение. Призрак. Нас учили распознавать видимость. Это не трудно, если умеешь проникнуть взглядом сквозь явившийся тебе призрак, как сквозь пелену тумана.

— А ты можешь показать иллюзию? — спросила Рена.

— Могу. Небольшую. — И вдруг Тайрон забормотал. — Без огня и без воды я рисую тут следы… — Рена во все глаза смотрела, как вдруг осветились его пальцы и между ними заиграл маленький сияющий шарик. Тайрон развел руки, и шарик вытянулся в мерцающую колбаску, потом превратился в огненную темно-красную розу, а затем медленно стал таять.

— Я хочу попробовать, — загорелась Рена.

— Ну, у тебя не получится… — начал было Тайрон и застыл с открытым ртом. Он увидел вдруг, как Рена, в точности повторяя его движения, растопырила пальцы, и в руке у нее появилась светящаяся роза. Всего лишь мгновение мерцали меж пальцев девочки огненные лепестки, и видение исчезло. Рена огорченно вздохнула, а Тайрон вдруг насупился. — Конечно, ты устроила это лишь для того, чтобы выставить меня дураком.

Рена засмеялась.

— Но почему моя роза так быстро истаяла? — спросила она, пытливо глядя в глаза Тайрону.

— Потому что ты не вообразила ее, а лишь подражала мне, запомнив и слова, и движения. И вообще, слишком много я тебе тут наболтал. Больше ни о чем не спрашивай. Вот попадешь в школу, тогда…

— Значит, весь фокус в том, чтобы вообразить вещь? — догадалась Рена.

— Не воображение, а видение вещи, ее образа… — Он снова оборвал себя и добавил: — Этому в школе учат весь первый год. С наскоку не получится.

— Ну, я не один год имела возможность поучиться воображению. Бывало, моешь пол или смешиваешь глину в мастерской гончара… — Ее ухо вдруг уловило слабый треск сломанной ветки.

— Это я, — послышался тихий голос Коннора. — Кажется, недалеко отсюда есть отличная козлиная тропа. Могу провести прямо сейчас.

— А дальше? — спросила Рена.

— Что дальше? — не понял Тайрон, думая, что она все еще продолжает разговор о волшебстве.

— Перед нами очень высокие горы, — сказала Рена. — Мы не осилим такой крутой и долгий подъем. Я долго жила в горах и знаю, что даже слабый ветерок там опасен. Он может вызвать горный обвал. А сколько недель займет переход? И откуда нам взять теплую одежду, когда доберемся до снежных вершин? Кроме того, как защититься от горных хищников? Этот твой меч, — она повернулась к Коннору, — этот меч немного стоит против стаи голодных волков или, если все же нам удастся забраться очень высоко, против больших ночных грифов. А что будет, если мы столкнемся еще с какой-нибудь неизвестной нам опасностью?

— Ну, есть способ… — начал Тайрон и вдруг заколебался.

— Люди, которые считают, что их секреты важнее жизни друзей, — сердито проговорила Рена, — так же приятны, как острый камешек в башмаке.

Коннор усмехнулся:

— Ты права. Ладно, один секрет я тебе открою. Если мы сумеем все же добраться до границы, там есть тоннель, по которому можно пройти под горой.

— А грифы днем не страшны, — добавил Тайрон. — Да и волков, думаю, в горах не так уж и много. Там почти нет леса. Голые камни.

— Но кроканы! — напомнила Рена. — Они-то как раз летают днем и ненавидят людей. И потом, что мы станем есть? Камни?

— Ошибаешься, — возразил Коннор, — кроканы не нападают на людей. К тому же я слышал, даже дикие звери и птицы помогают тем, кто идет против Андреуса и его охотников. Эти кровожадные воины безжалостны ко всему живому.

— Что же касается еды… ну, у нас есть запас печенья. Неспроста мы его берегли, — промолвил Тайрон. — Конечно, будет нелегко. Впереди самая трудная часть пути. Поэтому давайте поспим немного, чтобы завтра с новыми силами отправиться в дорогу.

Он хмуро отвернулся и снова взялся за свои узлы, что-то перекладывая, перевязывая, утрясая. Рене показалось, что она слишком уж напала на Тайрона. Ей стало немного не по себе. Но, поймав заговорщицкий взгляд Коннора, который поднял кулак, словно напоминая об их тайном договоре, Рена успокоилась и даже улыбнулась ему в ответ. Вздохнув, она решила меньше расспрашивать и выяснять, а больше наблюдать за всем, что происходит вокруг.

Примерно в то же время, когда они готовились ко сну, по другую сторону гор, там, где простираются голые равнины Сенна Лирван, в замке короля Андреуса принцесса Тересса услышала звон ключей за дверями своей темницы.

— Король ждет тебя, — донеслось до нее из темноты дверного проема. — Поторапливайся.

Тересса была слишком горда, чтобы показать свой страх и забиться в угол, чего ей так хотелось на самом деле. Да и все равно, откажись она идти, эти ненавистные стражники поволокут ее силой. Поэтому она встала, высоко подняла голову и ровным, спокойным шагом вышла наружу.

«Что теперь? — думала она, следуя за молчаливым стражем, тяжело топающим по крутой лестнице башни замка Андреуса. — От этой бесконечно кружащейся лестницы в каменной трубе у меня голова кругом идет. Но, может, это оттого, что я не ела с утра?»

Теперь ее вели через просторную, круглую, во всю ширину башни, комнату с резной мебелью и темно-синими коврами прямиком к балкону. Там на самом ветру стоял Андреус, казалось совсем не чувствующий холода, который в любое время года словно пронизывал всю его страну. Стражник грубо толкнул Терессу в спину, и она, зябко обняв себя руками, оказалась на балконе.

Пламя вделанных в наружную стену башни факелов струилось и рвалось на ветру, отбрасывая кровавый отсвет на лицо Андреуса. Он, вероятно, был ровесник ее отцу, но выглядел намного моложе. Круглое лицо его с круглыми карими глазами, обрамленное светлыми кудряшками, напоминало морду спаниеля. Ростом Андреус был примерно с тетю Лейлу и такой же узкоплечий и хрупкий, как она. «Зачем он позвал меня? — размышляла Тересса. — И почему в прошлый раз заставил видеть ту жестокую и бессмысленную расправу?»

Она вспомнила… Нет, и не забывала, не могла забыть, как неделю тому назад ее впервые привели в кабинет Андреуса. Перед ним молча, навытяжку стояли трое соглядатаев. Четвертый говорил. Тересса сразу поняла, что это отчет мерзкого шпиона, который пробрался в самое сердце владений ее отца и все вынюхал. Андреус сидел и слушал, улыбаясь и поигрывая острым кинжалом. Соглядатай говорил о дяде Терессы, принце Роллане, о том, что его армия движется к Мелдриту. Он зло описал, как тетя Лейла мечется между дворцом, приютом и школой. Подробно перечислил все действия других родичей Терессы, закончив рассказом о самом юном дяде — Конноре, с которым Тересса никогда до сих пор не встречалась.

Доносчик завершил свой доклад, сказав, что след того младшего принца, Коннора, они потеряли по дороге к югу. Андреус продолжал улыбаться, как вдруг неуловимым движением метнул кинжал прямо в сердце шпиону. Когда тот замертво рухнул на пол, Андреус обратился к остальным, застывшим на месте.

— Я приказал следить за каждым членом семейства Верна и желаю получать отчеты обо всех их передвижениях. Вы умеете исполнять приказы?

«Они были напуганы не меньше меня. А он продолжал улыбаться. Ненавижу!.. Ненавижу!..»

— Подойди сюда, — сказал Андреус, разгоняя ее страшные воспоминания. — Ну что? По-прежнему куксишься? — Взгляни-ка вон туда. — Он поднял руку и указал на слабое желто-зеленое сияние, очерчивающее силуэт далеких гор. Словно послушное мановению его руки, сияние это усилилось. Казалось, что оно совсем рядом. Огненные лучи ударили в глаза. — Нравится?

Тересса провела языком по сухим губам, судорожно вздохнула. Почему-то рядом с Андреусом у нее всегда пересыхало в горле и не хватало воздуху.

— Похоже на волшебство, — прошептала она.

— Хотела бы научиться этому? Возможно, когда-нибудь я и обучу тебя. Очень полезное умение.

Его странный, неприятный голос каждый раз напоминал Терессе скрежет ножа по стеклу. Она отбросила с лица разметавшиеся на ветру волосы и молча смотрела на холодное сияние. Это был таинственный, мерцающий свет, из-за которого горы казались нарисованной прямо в небе декорацией.

— Разве тебе не любопытно, зачем все это? — снова заговорил Андреус. — Как же мне растормошить тебя, девочка? — Он издал короткий хриплый смешок. — То, что мы видим, волшебная ловушка. Прекрасный капкан. Эта полоса охраняет всю мою горную границу.

— Свет может охранять? — непроизвольно вырвалось у Терессы.

— Свет виден только отсюда, из Эдранна. Если чье-то заклинание по ту сторону гор соединится с моим, цвет полосы изменится… или она вовсе исчезнет. Немало сил потратил я на это, но оно того стоит. Как раз сегодня я впервые убедился в надежности моей световой ловушки. Какой-то глупый пастух споткнулся о нее. Да, да, споткнулся или, вернее, наткнулся. Овца, правда, прошла сквозь волшебный свет свободно, лишь жалобно заблеяла. Наверное, это причинило ей боль. Но человек отлетел, будто его ударила молния. Его спалило заживо. Жаль, что я не был рядом и не мог наблюдать сам действия светового барьера. Ну, это не так важно…

— Твое заклинание убивает людей? — Она похолодела от ужаса, задрожала, словно от порыва пронизывающего ветра.

Андреус удовлетворенно захохотал:

— Убивает людей? Конечно же, моя нелюбезная ученица! А там, в твоем солнечном Кантирмуре, твой наивный папаша все еще суетится, созывает военный совет. Они наверняка решат напасть, считая, что я слаб, потому что и с востока, и с запада мне грозят войной. Это правда. Но я был бы такой же глупец, как они все, если бы сидел и ждал да любовался прекрасным видом на неприступные горы, окружающие мою страну. Нет, высокие хребты сами по себе слабая защита.

— Дикие варри, эти злобные твари, — прошептала Тересса, не в силах сдержать дрожь. — Ты говорил, что освободил их и отпустил в горы.

— Разве я упоминал об этом? Ах да, припоминаю. Видишь ли, варри — отличные охотники и питаются в основном забредающими в горы героями. Ха-ха-ха! — Смех его полоснул Терессу по лицу как острие кинжала. — Но мое защитное заклинание похлеще всяких там диких варри. Только представь себе, три больших военных отряда… столько их, кажется, у твоего отца? Так вот, они намерены пересечь горы с трех сторон по самым низким перевалам и соединиться здесь, в Эдранне… Превосходный план, не правда ли, моя крошка? Но они добираются до вершины и… — Он резко хлопнул в ладоши. Тересса вздрогнула от неожиданности. — И кончено! — Андреус разразился торжествующим смехом. — Лошади же свободно проходят сквозь световую ловушку, их тут же забирают мои люди. У нас, скажу тебе по секрету, большая нехватка лошадей. Климат не очень подходящий. Быстро мрут. Ну? Что скажешь, малютка? — Он взял Терессу за подбородок и грубо поднял ее голову.

«Не думай о границе. Не думай о папе. Думай только о том, как вырваться отсюда. Тогда ты всех сможешь спасти. Надо что-то делать. Надо…»

Ей удалось придать лицу холодное, спокойное выражение, пока его глаза впивались в нее, ожидая поймать тень смятения и страха. Так продолжалось долгие минуты. Потом Андреус разочарованно отвернулся и отпустил ее. Злобная улыбка скользила по его губам.

— Что? Ты, кажется, не оценила моей прекрасной выдумки? Жаль… Придется втолковывать снова.

Зубы Терессы стучали. Она уже ничего не могла с собой поделать и вся сжалась от ужаса. Андреус, разозленный ее неподатливостью, обычно свирепел и бил наотмашь прямо по лицу, сбивая девочку с ног. Такое повторялось уже дважды.

Но сейчас он только пожат плечами и с притворным сожалением промолвил:

— У тебя совсем нет чувства юмора, моя бестолковая ученица. Придется поработать. И попытаться научить тебя выносливости. Слишком уж ты избалованна.

Тесс закашлялась. Ветер пронизывал уже, казалось, до самых костей. Но где-то глубоко внутри у нее потеплело… Появилась идея. Слабая, неясная, но появилась! Можно попробовать. Тересса опять закашлялась, и стражник отвел ее обратно в камеру. Громыхнул железный запор.

Козлиная тропа, найденная Коннором, оказалась вполне удобной дорогой, по которой можно было даже пробираться верхом. И они упорно стремились в гору. Крутые склоны, серые скалы, нависающие над головой, казались непреодолимыми. Рена чувствовала себя неуютно, тревожно, будто не скалы нависли над ними, а какая-то неясная угроза. Но, может быть, это было просто чувство голода, усталость или кружил голову чистый горный воздух? И все же она настороженно всматривалась в молчаливые тени каменных лощин, вслушивалась в несмолкаемый говорок горных ручьев, изучала внимательным взглядом каждый большой валун, каждое кривое деревце, похожее на затаившееся живое существо, замечала любое движение в колючих зарослях, тянущихся по крутому склону. И всюду ей мерещились поджидающие их, затаившиеся разбойники.

В полдень путники остановились на высоком, омываемом ветрами утесе, отыскали каменную расселину и втиснулись туда, спасаясь от вдруг разразившейся короткой, но яростной грозы.

Дождь хлестал по горным кручам, шумящей завесой заслонив дальние склоны. Бурные коричневые потоки неслись вниз, омывая с двух сторон их неуютное убежище. Багровые молнии освещали то острый голый пик, то глубокую пропасть. Стараясь забраться поглубже в каменную расселину, Рена наткнулась на огромное гнездо, свитое из уже подгнивших ветвей и пожухлой травы.

Ливень унялся. Сеялся с неба лишь мелкий дождик. Капли не падали на землю, а, казалось, клубились серебристым туманом. Путники покинули свое временное убежище и снова двинулись в путь. Но, пройдя совсем немного, увидели тянущиеся над уходящей вдаль цепью вершин грозные серо-зеленые тучи.

— Лошади что-то нервничают, — заметил Коннор, обращаясь к Тайрону.

Тот хмуро кивнул головой.

— Не отпустить ли их? Они сами скорее найдут себе укрытие. — И Тайрон, перебросив ногу через седло, спрыгнул на землю.

Расседлав лошадей, они сняли и всю поклажу. Коннор разобрал снаряжение, отделил сумки с едой, козий мешок для пресной воды и плащи. Остальное они втащили в небольшую пещеру и забросали снаружи ветками.

— Боюсь, все эти вещи останутся здесь навсегда. Жаль, — пробормотал Тайрон, старательно закидывая землей скрытый ветвями вход в пещеру.

— Ничего не поделаешь, — откликнулась Рена. — Меня больше волнует, что с каждым шагом все труднее будет находить еду. Запасов нам хватит ненадолго.

— У меня печенья дней на восемь. Немного суховато, конечно, зато не портится, — Коннор похлопал ладонью по своей сумке.

И они двинулись дальше, скользя по раскисшей после дождя тропинке. Становилось прохладно. Рена, зябко поежившись, накинула на плечи плащ.

Некоторое время спустя они опять остановились, и Коннор принялся наполнять кожаные мешки водой из ревущей горной реки. Рена стояла рядом, мечтая о каком-нибудь теплом местечке, защищенном хотя бы от пронизывающего ветра. Она бросала настороженные взгляды на сгущающиеся тени, которые неслышно подползали к ним, словно полчища коварных врагов.

И снова они карабкались по вьющейся между камнями скользкой тропе. Грязь налипала на подошвы, тяжелила ноги. Юбка Рены в разводах жидкой грязи намокла, обвисла. И вдруг Коннор звучным голосом произнес:

Рена просто задохнулась от радости.

— Это из нашей с Тесс любимой пьесы! — воскликнула она. — «Поиски Звездной Ирен»! Верно?

Коннор усмехнулся:

в восторге подхватила Рена.

Позади них насмешливо фыркнул Тайрон:

— Плакса и размазня эта ваша Звездная Ирен.

Коннор засмеялся:

— Молчи, о враг поэтов! А ты, Рена, оказывается, знаешь эту пьесу?

— Тесс и я часто ее разыгрывали под нашим тайным деревом.

— Мы ее тоже с друзьями представляли дома. А помнишь?..

Коннор принялся увлеченно декламировать стихи. Некоторые пьесы Рена тут же узнавала, других никогда не слышала. И неудивительно, ведь она могла читать лишь одну книгу Тесс, а к услугам Коннора была, наверное, большая королевская библиотека. Затаив дыхание, слушала Рена, как Коннор, то звонко, то вдруг зловеще понижая голос, читал наизусть целые сцены, где сменяли один другого герои и злодеи, волшебники и принцессы, короли и подмастерья.

Тайрон время от времени вставлял едкие замечания, утверждая, что в подлинной истории, которую он знал превосходно, все не так, как в этих выдумках. Но Рена не сердилась на него. Она одинаково любила и правдивые, и всякие выдуманные истории, а потому вовсе не обижалась на Тайрона за его насмешки. Тем более что его замечания были интересными и как бы расцвечивали восхитительные выдумки занятными подробностями.

Было так здорово слушать перебивающих друг друга Коннора и Тайрона, что Рена и не заметила, как тропинка постепенно сужалась, становилась все круче и круче, извивалась и петляла между камней. Идти становилось труднее. Они сопели, пыхтели, скользили, из-под ног осыпались целые потоки мелких камней.

Дважды Тайрон, шедший впереди, останавливался в поисках тропинки, исчезнувшей среди валунов и торчащих из глины клочковатых колючих пучков жухлой травы. И немудрено было потерять эту едва заметную, не шире человеческой стопы, козлиную тропу.

Вновь они вышли к бешено несущейся по камням горной речке и вдоволь напились студеной воды. Рена даже плеснула в лицо горсть освежающей ледяной влаги и застонала от удовольствия.

И они шли дальше. Уже перед самым закатом Рена и Коннор принялись разыгрывать сценку из «Поиска Звездной Ирен». Рена конечно же изображала главную героиню — Звездную Ирен, громогласно и нараспев декламируя звучные стихи. А Коннор на разные голоса исполнял все остальные роли. Тайрон теперь слушал молча. Впрочем, он сейчас был больше озабочен поисками подходящего места для ночлега.

— Нужна хотя бы одна ровная стена, которая спасала бы от ветра, — бормотал он, всматриваясь. в скрытые длинными и плотными горными тенями скалистые склоны по обе стороны тропы. Рена протянула ему кожаное ведро с водой, и он принялся жадно пить. Передав Коннору воду, Тайрон проговорил: — Скоро совсем стемнеет, и мы не сможем ничего различить даже в двух шагах. Придется лечь прямо на тех камнях, что под ногами.

— «Ведет меня моя тропа туда, где гаснет золото заката…» — декламировала Рена, будто до нее и не долетал голос Тайрона. Вдруг она спохватилась. — Что? Что ты сказал?

Они продолжали идти цепочкой. Впереди Тайрон. За ним — Рена. Последним — Коннор.

— Да так, ничего, просто бормотал себе под нос, — откликнулся Тайрон не оборачиваясь. — Думаю, что…

Он неожиданно умолк, прислушиваясь. И тут же до них донесся протяжный, дробящийся горным эхом вой. За ним последовал другой, начавшийся на низкой рокочущей ноте и постепенно поднимающийся до отвратительного визга. Рена вздрогнула и вжалась спиной в большой валун, нависший над тропой.

Оба мальчика замерли, затаив дыхание. Последний отголосок пугающего эха истаял, и наступила зловещая тишина.

— Что это было? — прошептала Рена.

— Дикие варри, — тихо ответил Коннор.

Тайрон поежился:

— Точно. Иначе и быть не могло. Они наверняка…

— Напали на наши следы, — договорил за него Коннор.

— Варри?.. Они похожи на волков, да? — спросила Рена.

— Но бегают на двух ногах…

— И охотятся на людей, — снова подхватил слова Тайрона Коннор.

— Я что-то слышала о них, но думала, что эти хищники здесь не водятся. — Рена почувствовала, как мерзкий холодок побежал по спине и обмякли ноги.

— Андреус, — резко сказал Тайрон.

— Да, я слышал, что он специально привез сюда и выпустил в горы несколько пар варри, — пробормотал Коннор. — Нам нельзя останавливаться. Поспешим, друзья мои.

Рена видела, как Тайрон, сжав кулаки и набычив голову, рванулся вперед, словно уже видел перед собой свору кровожадных варри.

Они снова двинулись в путь. Никто не произносил ни слова. Вскоре Рена, с трудом поспевая за широко шагающим Тайроном, стала задыхаться. Позади себя она слышала хриплое дыхание Коннора. Но останавливаться было нельзя, Рена это прекрасно понимала и старалась изо всех сил. Едкий пот заливал глаза. Позади них, где-то далеко в горах исчез последний краешек багрового солнца. Рена не оглядывалась и не видела этого, но заметила, как сразу же истаял последний луч теплого золотистого света, словно соскользнувший с гладкого бока валуна в топкую лиловую тень. А потом и тени утонули в бездонной черной тьме ночи.

Тайрон не замедлял шага. Рена слышала, как он тяжело и прерывисто дышит. Она уже хотела было спросить, не собирается ли он остановиться, как снова послышался этот протяжный, дрожащий в ночном воздухе вой. Но теперь он возник гораздо ближе.

— Крик погони, — выдохнул Тайрон. — Варри вышли на охоту… Это здорово описано в одной книге…

— Смотрите! — Коннор указал вверх, откуда скатился к их ногам и плюхнулся прямо на тропу круглый камень.

Рена успела заметить мелькнувшую на верхушке скалы неясную тень.

— Козы, — сказал Коннор. — Они чувствуют опасность. Все живое бежит от этих хищников.

— Варри… едят коз? — спросила Рена, глядя в спину Тайрону. Он продолжал упрямо подниматься по крутой тропе.

— Они едят всех, — мрачно откликнулся он, не поворачивая головы. — Кого смогут поймать.

— Тайрон, — тихо окликнул его Коннор, — ты видишь утес на том склоне?

Тайрон поднял голову и стал пристально разглядывать вьющуюся вверх по склону тропу. Не замедляя шага, он кинул через плечо:

— Гнездо крокана?

— Думаю, да, — сказал Коннор.

— Но какая нам от этого польза? Вряд ли кроканы смогут отпугнуть варри.

— Давай попробуем? Во всяком случае, рядом с кроканами варри не так страшны.

— А вдруг и те и другие вздумают на нас напасть? — Тайрон хрипло закашлялся, и как будто в ответ совсем близко раздался охотничий захлебывающийся крик варри.

— Бежим! — крикнул Коннор, хватая. Рену за руку.

Он буквально волок Рену за собой. Она не протестовала, только старалась быстрее перебирать ногами, чтобы не споткнуться, не полететь кубарем и не утянуть за собой вниз Коннора. Усталые, они то и дело оступались, обдирали колени и локти, но, поддерживая друг друга, поднимались и устремлялись вперед.

Грозные вопли варри раздавались то спереди, то сбоку. Внезапно Тайрон вскрикнул:

— Там! Вон там!

Хватаясь за каменные выступы, обдирая ладони, он стал карабкаться на отвесный утес. Коннор не отпускал руку Рены, не давая ей упасть.

Позади они ясно слышали дробный топот ног и лопотание невидимых во тьме существ, издающих какие-то неясные, нечеловеческие звуки.

— Они… рядом… вот… — тоненько вскрикнул Тайрон.

Он взмахнул руками и пошатнулся, стоя на краю утеса. Коннор выпустил руку Рены, мгновенно метнулся вперед и успел ухватить Тайрона за полу туники.

— Пусти меня, — вскричал Коннор, отталкивая Тайрона и устремляясь во тьму.

— Стой! Не будь идиотом! — попытался задержать его Тайрон.

Коннор отмахнулся.

— Это кроканы. Они тоже убегают от злобных варри. Может, подхватят и нас… я слышал о таком. Они могут унести нас с этой скалы. Но сначала все же нужно выяснить, что происходит. Вот, возьми. — Он протянул Тайрону меч. — Я скоро вернусь.

Тайрон двинулся было вслед за Коннором, словно не понимая, что он сказал. Потом остановился, глядя вокруг затуманенным взглядом.

Рена слышала, как топот, вой и визги приближаются.

«Звездная Ирен наверняка придумала бы, как спасти друзей… но что?., что?» — лихорадочно думала она.

— О-ох! — Рена рванулась назад, навстречу неведомым преследователям. Ее пальцы скользнули в карман фартука.

— Рена… не надо, — задохнулся Тайрон.

— Ветер… нам поможет, — прошептала Рена и, подняв руку над головой, открыла горсть, полную перца.

Желтое облако покатилось вниз по склону. Рена вырвала из кармана вторую руку и послала вслед за первым жгучим облаком остатки огненной пудры. Через несколько секунд они услышали отчаянный вой, полный злобы и боли.

— Сюда! — донесся до них зычный голос Коннора откуда-то сверху, из тьмы. Рена и Тайрон сорвались с места и помчались, подгоняемые страхом.

Рена уже ничего не соображала, в глазах был туман. Вдруг она наткнулась на что-то жесткое, но не холодное, каменное, а живое, податливое.

— Что это? Что за смешной нос? — Она еще могла, оказывается, улыбаться!

Ответом ей было странное необычное карканье: кра-ук! кр-рраук!

Неужто варри? Она пропала!

И тут раздался голос Коннора.

— Скорее! — Торжествующий, звонкий крик. — Мы полетим! На спинах кроканов! — И в то же мгновение он появился перед ними, смеющийся, живой, быстрый. Неуловимым движением выхватив из рук Тайрона меч, Коннор засунул его в ножны. — Идем!

Весь день королева казалась спокойной. С губ ее не сходила улыбка. Она никому ничего не сказала о встрече с сестрой. Когда король велел ей явиться на ужин с прибывшими герцогами и военачальниками, королева отпустила служанок и оделась сама в одно из своих самых парадных платьев цвета королевского двора Рисаделей. Накинув сверху простой плащ с капюшоном, она вышла.

Лейла ждала сестру в комнате рядом. Никого вокруг не было. Слуги уже привыкли, что Лейла то появляется, то исчезает, и потому не догадывались, что происходит нечто необычное.

На Лейле тоже был темный плащ. Увидев сестру, она немного растерялась.

— Ты уверена, что хочешь сделать это, Астрен?

— Надеюсь, твои волшебники не очень опасны? — насмешливо спросила королева.

— Нет, конечно, — спокойно ответила Лейла. — Только, боюсь, каждый твой вопрос родит целый букет новых.

— Вопросов? — не поняла Астрен, но тут же махнула рукой. — В любом случае поторопимся.

— Верн знает? — Лейла взяла ее за руку.

— Нет. Никто не знает. Если вдруг я совершаю ошибку, то пусть это будет моей неудачей. — Астрен тяжело вздохнула и, приготовившись к мгновенному перемещению, зажмурилась.

Словно вихрем завертело ее, голова закружилась, ноги потеряли опору. Когда королева открыла глаза, она увидела перед собой маленький круглый домик. Он стоял в гуще небольшого сада и был по самый конек крыши покрыт мягкой вечерней тенью. Астрен разглядывала этот мирный скромный домик, какие нередко встречала на окраинах города. Но никогда еще ей не приходило в голову постучаться и войти внутрь.

Лейла молча стояла рядом, ожидая, пока сестра окончательно придет в себя.

— Все, я готова, — глубоко вздохнула Астрен. — И как только ты можешь такое выдерживать, переносясь с места на место чуть ли не каждый день?

Лейла коротко улыбнулась.

— Мне подождать здесь? — спросила она. — Ты войдешь сама?

Королева фыркнула:

— Не болтай глупостей.

Они вместе пошли по короткой дорожке к дому. Но не успели сделать и двух шагов, как дверь распахнулась и на пороге показался белобородый старик.

— Добрый день, добрый день, — приветливо проговорил он. — Входите и добро пожаловать. Наперед прошу извинить молчание моей сестры.

«Не поклонился, не оказал почестей, обязательных для королевских особ, — размышляла королева, следуя за старцем. — Неужто не знает, кто я?»

Она села на стул, любезно придвинутый мэтром Гастартом к очагу. По другую сторону очага сидела махонькая старушка с поникшей головой и сложенными на коленях руками. Грудь ее под белоснежным фартуком поднималась мягко и ровно, и королева поняла, что старушка просто спит.

Мэтр Гастарт предложил гостьям еду и питье. Вежливо отказавшись, королева разгладила на коленях бархат платья и прямо, без обиняков выпалила:

— Я знаю, что даже чародеи не смеют приходить к вам, беспокоить просьбами и досаждать вопросами. Но под угрозой жизнь моей дочери.

— Спрашивай, о чем хочешь, дитя мое. — Глубокий, рокочущий голос старца звучал все так же приветливо.

— Прекрасно. Тогда скажите, вы и есть близнецы Сендимерис?

Он нежно улыбнулся:

— Здесь мы Селшаф и Гастарт. Но истинная правда и то, что Галфрид знал нас когда-то под другими именами и в другом обличье.

Королева Астрен резко подалась вперед.

— Имена не так важны, как цель и действие, — нетерпеливо произнесла она. — Вы управляете вещами, событиями, людьми. На расстоянии. Но с какой целью? Почему вы препятствуете Галфриду настигнуть и вернуть детей, а позволяете им следовать по опасной и невероятно трудной дороге?

— Мы никем не управляем, — ответил мэтр Гастарт. — А этих детей трудно остановить. И знайте, никто, кроме них, не сможет проникнуть в землю Андреуса.

— А потом? Что будет потом? — вскричала королева.

В это мгновение старушка подняла голову и открыла глаза. Она скользнула взглядом по сидящим у очага, и подбородок ее снова уткнулся в грудь.

Астрен заметила, как слегка нахмурилась Лейла, но упрямо продолжала:

— Они предоставлены сами себе в этой страшной стране Сенна Лирван…

— Они все еще в Мелдрите, хотя и приблизились к самой границе владений Андреуса, — мягко перебил ее Гастарт. Он скосил взгляд на свою сестру, и та медленно кивнула, хоть глаза ее по-прежнему были закрыты.

— Значит, они уже приблизились к опасной черте, а все наши чародеи преспокойно сидят в Кантирмуре… и ждут! И вы, насколько я понимаю, против того, чтобы Верн шел войной на Сенна Лирван?

— В этих юных воителях, которых вы называете детьми, скрыты невероятные силы. И кроме того, они могут рассчитывать на помощь, — спокойно проговорил мэтр Гастарт. Он помолчал и снова взглянул на сестру, прикорнувшую у очага. Она не двигалась.

— Помощь? Какая помощь? Вы тут… Целых шесть лет спокойно живете вдали от всех и ничего не желаете сделать. Все эти годы мы вынуждены были скрывать свою девочку от злобного Андреуса, опасаясь его угроз! А он тем временем завоевывал одну землю за другой!

Старушка вновь открыла глаза.

— Мы были озабочены не Андреусом, — еле слышно. вымолвила старушка, — а тем, кто наставлял его. — Она медленно встала и выпрямилась, оправляя длинную юбку. — Извините нас. Мы ненадолго отлучимся. Принесем горячего питья.

Королева смотрела вслед старикам, удаляющимся на кухню. Потом повернулась к сестре.

— Ты была права, — усмехнулась она. — Мои вопросы рождают не ответы, а новые вопросы. И все же… — Она замолчала, перебирая кольца на пальцах. — Не могу объяснить странного чувства, но я обрела уверенность, хотя не услышала ни одного обещания.

— Скажу тебе, что пугает меня, — прошептала Лейла. — Вернее, кто… та, которая училась у властителя Сенна Лирван всяким волшебным штучкам… — В этот момент в комнату вошли старички с подносами в руках.

— Вы говорили об Идрес Рискарлан? — спокойно спросил мэтр Гастарт.

— Да, — гордо подняла голову Астрен. — Чародей Галфрид запрещает даже произносить ее имя. Но ни я, ни король не подчиняемся его воле. Наверное, мне самой придется пойти к ней и молить о помощи.

— Ах, но ее нет в убежище, — пробормотала хозяйка (’елшаф, осторожно ставя поднос на плиту очага.

— Она исчезла? — с отчаянием воскликнула Лейла.

— Мы не исчезаем. Просто уходим и приходим беспрепятственно. Это наше здешнее правило, — загадочно проговорил мэтр Гастарт. — Давайте попьем горячего сидра? Он так хорош холодными вечерами.

— И в горах будет прохладно, — вымолвила хозяйка Селшаф. — А нам скоро придется наведаться туда. Андреус, кажется, устроил отвратительную завесу над границами своих земель. Смертельная опасность грозит всякому, кто приблизится. Мы должны разорвать опасную завесу. Но сделать это надо так, чтобы Андреус не успел обнаружить и снова раскинуть свою сеть-ловушку. Может быть, отважитесь идти с нами?

Королева взглянула на сестру и вдруг рассмеялась. Перед ней сидела не знатная чопорная принцесса Сирадайеля и не строгая учительница Лейла, а восторженная девочка с горящими глазами. Лейла преобразилась. Она вся светилась от счастья. Ее зовут с собой самые могущественные чародеи в мире! Королева улыбнулась и протянула руку за дымящейся чашей горячего сидра.

— Сюда… скорее. Надо успеть прежде, чем они поднимутся в воздух и улетят! — кричал Коннор.

Рена почувствовала у себя на запястье его цепкие пальцы. Коннор тащил ее на вершину утеса. Там, на узкой площадке, стояли три громадные птицы на высоких ногах. Быстро вертелись маленькие головки на длинных гибких шеях. Блестящие, как лаковые, перья начинались лишь у основания шеи и в несколько слоев, словно защитная броня, покрывали широкие тела. Одна птица была серебристо-серая, две другие отливали темно-красным матовым огнем.

Коннор спружинил ногами и прыгнул на спину ближайшей к нему птицы. Она попятилась, сделала один или два шага вбок, взъерошила перья и закричала странным стонущим голосом.

— Никогда не слышал, как кричат кроканы, — Тайрон взъерошил волосы, превратив их в привычное воронье гнездо. — Никогда! — С этим словами он вспрыгнул на спину второй птицы и обхватил обеими руками ее трепещущую шею. И птица его не скинула!

Кроканы боком потопали к краю утеса и замерли над уходящей глубоко вниз пропастью. Их жилистые ноги напряглись, когтистые лапы клацали по камням.

— Рена, не медли! — крикнул Коннор.

Позади уже слышалось злобное рычание варри. И Рена не раздумывая уцепилась за крыло третьей птицы. Опираясь коленом на узловатое птичье колено, девочка ловко, как на дерево, вскарабкалась на просторную спину. Птица двинулась вперед, покачивая боками. Рена, чтобы не соскользнуть на землю, подобно Тайрону обняла птицу за шею. Раскрылись огромные крылья, ноги птицы чуть согнулись, распрямились и… исчезли под животом.

— Кро-о-ок! — И птица нырнула в пропасть с края скалы. Рена вскрикнула и сильнее прижалась к скользким перьям в углублении между свистящими в воздухе крыльями.

— Эг-ге-е-ей! — закричал Коннор, когда его птица снялась с места.

— О-го-го-ооо! — вопил Тайрон.

На опустевшую скалу толпой, напирая, один за другим взбирались варри. Жуткий вой полетел вслед парящим над скалой гигантским птицам.

Кроканы стремительно набирали высоту. Ветер бил и лицо Рене, и она закрыла голову локтем, чуть повернувшись назад. Девочка ясно видела внизу скачущие серые фигурки варри-людоедов. Ветер рвал на части гулкое эхо, и Рена слышала лишь неясное бормотание хищников, доносившееся снизу. А птица уже поднималась к самым облакам. С каждым мощным взмахом крыльев тело Рены моталось по гладкой спине крокана. Она еще крепче вцепилась в вытянутую вперед напряженную шею летящей птицы.

«Спокойно! Не визжи! Звездная Ирен и не такое выдерживала. Она бы просто смеялась».

Но почему-то Рене никак не удавалось рассмеяться. Она вспомнила, как приспосабливалась к седлу, и попыталась так же оседлать птицу. Но слишком широка была спина! Зато можно было удобно усесться в углублении между крыльями.

Где-то в облачном тумане она слышала, как весело хохочет Коннор. До нее донесся крик Тайрона:

— Как ты думаешь, мы сможем их заставить лететь к мосту?.

И встречный ветер принес ответ Коннора:

— По-моему, они знают… куда мы стремимся…

Крокан Тайрона пронзительно закричал, и все птицы тут же изменили направление полета. Они усиленно замахали крыльями, набирая высоту. Внезапно облака разорвались, и в глаза Рене хлынул ярко-золотистый свет.

— Ой! — вскричала она, ужаснувшись невероятной высоте.

Небо над ними вздымалось беспредельным алмазно-голубым куполом. На западе садилось солнце, громадный шар плавящегося золота. Плотные облака внизу, облитые мерцающим светом, казались холмистой снежной равниной. Тут и там вздымались суровые горные пики, прорвавшие податливую ватную облачность.

А птицы продолжали стремиться вверх, огибая каменные шпили, паря над извивающимися далеко под ними ущельями. Четкие тени птиц с распростертыми крыльями медленно скользили по гряде облаков, растягивались, попадая на мгновение на плоскую грань вздымающейся скалы. Рена, затаив дыхание, озирала все это великолепие. Полег на птице был таким прекрасным, так не похож на все, что она могла когда-либо вообразить! Она даже не замечала холода, того, что руки ее и ноги онемели в ледяном воздухе.

Птица Коннора величественно парила, кружила, ныряла в ставшее на пути облако и появлялась вновь, словно бы стряхивая с крыльев клочья тумана. Когда крокан, на котором летела Рена, поравнялся с птицей Коннора, она увидела радостную, озорную улыбку на лице мальчика и тоже улыбнулась ему. Тайрон, крепко обхватив шею крокана, пристально смотрел вниз, словно запоминая дорогу.

Так же внезапно, как поднялись в воздух, птицы вдруг развернулись в сторону плоского серого склона горы и быстро ринулись вниз. Рена почувствовала, как сердце у нее забилось в горле. Но вот птица замедлила полет, сделала плавный круг, застыла в воздухе, расправив крылья, и мягко опустилась на плоскую каменную площадку. Здесь была явно видна работа человеческих рук. Высеченная в скале площадка упиралась в сплошную каменную стену.

Опустившись, птицы продолжали двигаться. Они, выбрасывая длинные ноги, бежали вдоль стены. Рену трясло на спине крокана, будто на телеге, подпрыгивающей на неровной дороге. Окоченевшие руки ослабели, и девочка скатилась на землю, перекувырнулась через голову и больно ударилась о камень.

Она села, потирая непослушными, онемевшими пальцами ушибленное место. Голова кружилась. Мальчики ловко спрыгнули со своих птиц. И кроканы тут же взмыли в воздух и улетели.

Тайрон кинулся к Рене и обнял ее.

— Жива?

Коннор, возбужденный полетом, все еще радостно смеялся.

— Здорово получилось! Но этот вой варри! Я, наверное, долго еще буду слышать его во сне.

— Не люблю кошмаров. Даже во сне, — поежилась Рена, медленно вставая. Все тело ее занемело, ноги слегка подгибались в коленях. Но ей хотелось петь и танцевать. Этот побег… невероятный полет… Если они сумели добраться сюда, то смогут и освободить Тесс! — Жаль, что мы не успели поблагодарить кроканов, — сказала она. — Но все-таки почему они помогли нам?

— Квакваки Андреуса охотятся на них, убивают просто так, для развлечения, — проговорил Коннор, приглаживая взлохмаченные ветром волосы.

— Откуда ты это взял? — удивился Тайрон. — Ничего подобного я не слышал. И вообще о кроканах, по-моему, не упоминается ни в одной книге из тех, что написаны со времени восшествия на трон Андреуса.

— Сам не знаю, — пожал плечами Коннор. — Да какая разница? Главное, мы здесь.

— Но почему птицы не полетели дальше, не пересекли границу владений Андреуса? — задумчиво проговорил Тайрон. — Или их не пускает какое-то заклинание?

— А мы у границы? — встрепенулась Рена.

— Да. Внизу мост — это и есть граница между Сенна Лирван и Мелдритом. — Тайрон кивнул в сторону каменной стены.

Рена встала на цыпочки, перегнулась через стену, и голова у нее закружилась. Внизу разверзлась глубочайшая пропасть, где вместо дна клубилась иссиня-черная тьма. Через пропасть был перекинут мост. Отсюда мост казался хрупким, как веточка. Ветер стонал в расселинах, а небо над головой было таким же сизым и сумрачным, как поросшие седым мхом камни вокруг.

— Эта пропасть разрезает всю горную цепь, — продолжал Тайрон. — В древних книгах написано, что она появилась после ужасного землетрясения, которое случилось во время великой войны магов. А мост был построен не очень давно. Кажется, нашими чародеями. Но о нем мало кто знает. Галфрид ходил по этому мосту много лет тому назад и рассказывал, что жители Лирвана до сих пор так его и не обнаружили.

— Ну, конечно, дорог здесь нет. Только и можно перелететь, — подхватила Рена, вся сжимаясь от пронизывающего ледяного ветра.

— Хей-хо! — вдруг дико вскричал Тайрон. Эхо покатилось по горам и ухнуло в пропасть. Тайрон счастливо рассмеялся. — Но как нам повезло! Вместо долгих дней карабкания по скалам, раз — и мы тут! — Он умолк и нахмурился. — Андреус, надеюсь, еще не обнаружил нас. Но его злобные слуги, горные существа…

— Опять варри? — задрожала Рена.

— Нет, они вряд ли смогут забраться так высоко. Да и вообще ни одному живому существу доползти сюда не удается. Поэтому, наверное, именно здесь и построили мост чародеи. — Тайрон еще раз взглянул вниз.

— Но сюда наверняка долетают грифы-могильщики, — пробормотал Коннор.

— Может быть, — задумчиво проговорил Тайрон. — Они обычно охотятся ночью, а уже совсем темнеет. Надо спешить. Чуть согреемся и будем перебираться через стену.

Но согреться на ледяном ветру было непросто. Рена попыталась вытащить из сумки плащ, но его буквально вырывали из рук резкие порывы не стихающего ветра. Пришлось сжаться и укрыться за громадный валун. Тайрон пытался согреть руки дыханием, но, поняв, что это все равно бесполезно, решительно встал и подошел к краю обрыва.

— Ну что, покончили?

— Ага, — усмехнулся Коннор, — пока холод не покончил с нами. Идем. Я пойду впереди, чтобы вы не заметили, как я трясусь от страха.

И они осторожно двинулись вниз, к висящему над пропастью мосту.

— Пора, — тихо произнесла хозяйка Селшаф.

Она встала и протянула руки. Мэтр Гастарт стал к ней лицом. Они взяли за руки сестер.

Королева напряглась, зажмурилась, готовясь к неприятному моменту перемещения. Теплая рука старика крепко сжала ее ладонь. Когда пожатие ослабло, она вдруг почувствовала ударивший в лицо стылый, пахнущий сосной ветер. Открыв глаза, Астрен увидела над собой сияющий звездами темный полог неба. Они все четверо оказались на высокой горной вершине. Чуть кружилась голова, но во всем теле чувствовалась приятная легкость.

Старики все еще стояли лицом друг к другу, крепко держась за руки. Хозяйка Селшаф пела низким мелодичным голосом. Астрен не смогла разобрать ни слова, но чувствовала необыкновенную силу в этом протяжном пении. И вдруг прямо у их ног вспыхнул костер.

Королева в страхе отпрянула. На спокойных лицах близнецов Сендимерис играли теплые блики.

— Не бойтесь. Подойдите ближе. Погрейтесь.

Астрен и Лейла приблизились к костру, протянули руки над ласковым огнем. Глаза их возбужденно мерцали в неверном свете мечущихся на ветру языков пламени.

Королева взглянула на близнецов, неподвижно застывших рядом. Она вдруг заметила в руках старой женщины нечто сияющее голубовато-серебряным светом, будто по острым граням перебегали крошечные отражения звезд. Хозяйка Селшаф смотрела в хрустальный кристалл.

Медленно воздев руки к небу, она промолвила:

— Пора. Начинай!

И слова ее унес ветер.

Мэтр Гастарт шагнул к самому краю скалы, длинная борода его развевалась за плечами. Он хлопнул в ладоши.

Гром расщепил небо. Гора под ногами задрожала. Руки старика теперь были широко раскинуты, и между ними сверкнул зигзаг молнии. Ослепительно белая молния вдруг окрасилась багровым и унеслась во тьму ущелья. Оттуда, из черного мрака, выплеснулись в небо струи нестерпимого света. И вновь сверкнула молния, пущенная уже руками грозной старухи. Соединившись, две молнии ударили, впились в невидимую мишень и вспыхнули слепящей — от горизонта до горизонта — полосой. Всего лишь на мгновение.

И свет угас. И вновь над ними было тихое, усыпанное драгоценными камнями звезд небо.

— Вот. Красиво, правда? — с улыбкой спросила хозяйка Селшаф, опуская руки.

— Ну и удивится же Андреус! — хихикнул мэтр Гастарт.

Старушка взяла за руку Астрен.

— Дорогая, — мягко заговорила она, — ты должна убедить мужа немного подождать. Но если уж король Верн так нетерпелив, то попроси нашего друга Галфрида отправиться вместе с ним.

— Андреус не так глуп, — добавил мэтр Гастарт.

Старушка кивнула и улыбнулась. Глаза ее светились лукавой добротой. Она снова взяла сестер за руки.

— У всех нас впереди много работы, — тихо проговорила она. — И не так-то много времени, чтобы выполнить ее…

И снова их окутало, сделало невесомыми волшебное облако заклинания. Но вместо того, чтобы опять перенестись в убежище, сестры оказались в дворцовых покоях.

Королева Астрен сжала ладонями голову.

— Кружится? — спросила Лейла.

— Нет, совсем нет. Просто удивительно. Но я… — Она умолкла.

Лейла понимающе кивнула. Брови ее поднялись домиком.

— Понимаю. Я тоже беспокоюсь. Галфриду нужно все рассказать. Не знаю, как он воспримет известие о том, что близнецы разорвали световую ловушку. Но уверена, что все свершилось вовремя, и Тайрон, Рена и Коннор успели пересечь границу.

Королева глубоко вздохнула:

— Значит, хозяйка Селшаф не спала тогда у очага, а все время мысленно наблюдала за ними? Видела детей в свой хрустальный кристалл?

Лейла медленно кивнула.

— И мне намного спокойнее, когда я знаю, что она не сводит с них глаз, — продолжала Астрен. — Но почему она просто не сказала нам об этом? Не успокоила?

Лейла вдруг опечалилась:

— Опасаюсь, что скоро они пропадут из виду. И никакой хрустальный кристалл не поможет, как только они пересекут границу владений Андреуса.

Мост повис над пропастью на витых канатах. Веревочные перила чуть толще руки Рены тянулись вдоль дрожащей и раскачивающейся на ветру деревянной тропочки моста. Рена и мальчики осторожно спускались к краю этой деревянной платформы и теперь ясно видели, что она слишком узка и идти им придется цепочкой, след в след.

Коннор ступил на мост первым, двигаясь так, будто под ногами у него не деревянный настил, а хрупкая яичная скорлупа. Рена шла за ним, раскинув руки и судорожно ухватившись за веревочные перила. Позади нее осторожно, словно крадучись, мелкими шажками передвигался Тайрон.

Как только они достигли середины моста, он стал раскачиваться при каждом их шаге, словно качели. Рена зажмурилась, голова у нее закружилась, комок подкатил к горлу. Стало страшно. Она пыталась не думать о том, что простералось там, под ногами, — об ужасающей пустоте, наполненной клубящимся немым мраком. Угнетало и молчание мальчиков.

— Давайте поговорим, — слабо пискнула Рена, боясь даже повысить голос.

— О чем? Может, стихи почитать? — отозвался шедший впереди Коннор. — Моя старшая сестра написала прекрасное стихотворение о вихре ветра над беспредельными просторами… У-ух! — От порыва ветра мост чуть не ушел из-под ног.

— О-ох! — вторила Коннору Рена, со смертельным ужасом вцепившись в веревочные перила. — Извини, Коннор, но что-то не очень хочется говорить о ветре…

— Хватит болтать. Идите, — хрипло проговорил Тайрон. — Чем быстрее будем идти, тем скорее этот проклятый мост кончится.

Рена спиной почувствовала, как он напряжен и напуган. Теперь уже ей хотелось поддержать Тайрона, отвлечь его.

— Тайрон, — крикнула она, пересиливая вой ветра, — ты никогда ничего не рассказывал о себе.

— М-мм, — послышалось неразборчивое бормотание.

— Не приставай к нему, — весело бросил через плечо Коннор. — Обычно даже ученику чародея не задают таких вопросов.

— Почему?

— Слышишь, какой ветер? Он уносит каждое слово. И неизвестно, куда донесет.

— Ну и что такого? А, понимаю. Вражеские уши. Но мы же друзья. И потом, учительница Лейла очень серьезная чародейка, и все же в Кантирмуре знает о ней каждый.

— Она член королевской семьи. Такое не скроешь в своем городе, — буркнул Тайрон. — Зато в твоей деревне никто ни о чем и не подозревает. Верно?

— Ага! — Рена, увлеченная разговором, даже забыла о разверзшейся под ногами пропасти. — Но как же ты вернешься домой, когда окончишь школу? Что скажешь там? Или придется сочинять что-нибудь вроде моей истории со старой бабушкой на ферме? — Коннор рассмеялся. Рена тоже хихикнула.

— Наверное, — смущенно проговорил Тайрон, — придется морочить всем голову. Придумывать что-нибудь…

— Скажешь, что ходил по пустыне с караваном, попал в руки разбойникам, был продан в рабство… — затараторила Рена.

— Ничего такого ему говорить не придется, — заметил Коннор. — Все гораздо проще.

— В школе нас учат какому-нибудь серьезному ремеслу… — добавил Тайрон.

— Эй! — предостерегающе воскликнул Коннор. — Смотрите! Впереди!..

Рена устремила взгляд туда, куда указывал Коннор. Слезы, выступающие на глаза от резкого ледяного ветра, затуманивали взор. Отпустив на мгновение веревку перил, Рена ладонью протерла глаза. На фоне серого неба выделялись три темные точки. Они с пугающей быстротой вырастали, приближаясь к мосту.

— Грифы, — простонал Тайрон. — Ложитесь!

— Здесь не спрячешься. Они схватят нас и унесут, — возразил Коннор. — Нет, лучше бегите, а я постараюсь их отвлечь и задержать…

— Держи-ись, Коннор! — завопил Тайрон.

И в то же мгновение их ослепила вспышка света. Три огненных стрелы пронеслись над самой головой.

Рена крепко зажмурилась и прикрыла голову локтем, другой рукой вцепившись в веревочный поручень. Прямо над ней прошумели гигантские крылья, вихрь встрепал волосы, и мгновенно все стихло. Только ветер продолжал тоскливо завывать в узком тоннеле ущелья.

— Что это было? — выдохнул Коннор.

— Похоже, над нами пронеслось страшное заклинание, — дрожащим голосом произнес Тайрон. — Настоящие ли это грифы или только волшебство, но они не заметили нас и просвистели мимо.

— Тогда поспешим, пока они не вернулись, — поторопила мальчиков Рена.

Коннор снова двинулся вперед. Сделав всего два или три шага, он внезапно замер и прокричал:

— Пол пути! Мы на середине моста, а значит, уже в Сенна Лирван, друзья мои!

Рена не отрывала взгляда от хрупкого деревянного настила, опасливо переступая с одной мелкой дощечки на колеблющуюся под ногой другую. Коннор, наоборот, ускорил шаг. Тайрон, посапывая, почти наступал Рене на пятки. Наконец Коннор ступил на плоский выступ скалы, в которую упирался качающийся мостик. Рена, а за нею и Тайрон прыгнули на каменную площадку.

— Уфф! — облегченно вздохнул Тайрон. — Будем надеяться, что квакваки Андреуса пока еще не обнаружили моста. Может, и в подземном тоннеле нас никто не поджидает.

— Я иду первым! — быстро сказал Коннор. — Тайрон, ты сумеешь найти вход в тоннель?

— По словам Идрес, это совсем рядом.

Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и Тайрон внимательно оглядывался вокруг. Смертельно опасные грифы не появлялись, но Рене казалось, что она чувствует их присутствие. Она опасалась, что в любой момент эти мерзкие птицы с пронзительным клекотом выскользнут из-за скалы и ринутся на их головы.

«Тесс тут! — стучало у нее в мозгу. — Мы лишь пересекли границу этой ужасной страны, а уже опасности подстерегают на каждом шагу. Но мы идем, милая Тесс! Мы идем, чтобы вызволить тебя».

— Вот! Это здесь! Я вижу знак!

Тайрон обошел большой круглый валун и стал протискиваться в узкую щель с крутыми стенками. Щель эта оказалась заперта гранитным камнем с плоским сколом на шишковатом каменном лбу. Тайрон нарисовал пальнем таинственный узор, и на глазах у них камень растаял, открывая черную, словно бездонную, дыру.

— Это был не камень, — прошептал Тайрон, — а волшебная завеса, видимость.

Коннор вынул из ножен меч и шагнул в темноту. Тайрон молча взял его за плечо и задержал на секунду, потом простер руку вперед, как бы ощупывая тьму.

— Сюда, — промолвил он, кивая головой в сторону. — Там проход заперт.

Они окунулись в непроглядный мрак. Рена уже давно замечала, что в полной темноте все звуки кажутся особенно громкими. Она двигалась с широко раскрытыми глазами, но все равно не видела даже своей протянутой руки. Слышала лишь прерывистое дыхание мальчиков и шуршание их одежды.

— Давайте возьмемся за руки, — предложил Коннор. — Ну, куда теперь идти, о наш проницательный проводник? — обратился он к Тайрону. — Что-то этот тоннель слишком сужается.

— Он и должен быть узким, а приведет нас в пещеру со светящимся мхом. — Тайрон прислушался. — Кажется, здесь никого нет. — Он осмелел и слегка повысил голос. — Нет, моста Андреусу не обнаружить. Для этого ему или его кваквакам нужно было бы пройти по тоннелю. А к тоннелю выйти можно, лишь зная тайные знаки на растущих поодаль дубах. Но эти грифы-шпионы…

— Шпионы? Разве грифы несут на своих крыльях квакваков Андреуса? — поразилась Рена.

— Не-ет, грифы людей не носят, — решительно замотал головой Коннор. — Если не попадется им овца или горный козел, эти кровожадные птицы с удовольствием разорвут на части человека. Но их можно обучить разведывать все на своем пути. Если грифы разглядели нас и поняли, что мост — дело рук человеческих, они непременно донесут Андреусу.

— Да. И они наверняка видели нас. Будто жуков на стекле. — Рена почувствовала, как Тайрон сжал ее ладонь. — Будем надеяться, что в их глупых птичьих мозгах не удержатся сразу две мысли — о висячем мосте и о людях на нем. Может, о нас они забудут. Да и не до этого сейчас. Нам бы не заблудиться во тьме.

— Если Идрес не обманула, — заметил Коннор, — то светящийся мох…

— Ох, ох, ох… — откликнулось дробное эхо.

— Там пещера! — догадался Тайрон.

Темнота чуть окрасилась слабым зеленоватым свечением. Коннор, который прежде двигался с предельной осторожностью, теперь устремился вперед, увлекая за собой и своих спутников.

Они оказались в просторном гроте. «Ого! Да тут уместилась бы вся наша маленькая деревня», — подумала Рена. Странный светящийся зеленый мох широкими языками полз по скользким стенам к самому куполу пещеры. Мерцающий свет лился со всех сторон.

— Ух ты! — восхитилась Рена.

Коннор вложил меч в ножны, и глухое звяканье металла о металл вдруг колоколом зазвенело в холодной тишине пещеры. Сняв с плеча кожаный мешок с водой, Коннор дал всем напиться.

— Куда дальше? — спросил он Тайрона.

— Держись левой стороны. Отыщи знак в виде цветка и иди влево вниз по тоннелю, — отчеканил Тайрон.

Коннор с сомнением покачал головой.

— Ты же знаешь, у меня всегда были нелады с этими волшебными знаками, — усмехнулся он.

— Этот знак невозможно не почувствовать, если знаешь, что он есть, — уверенно ответил Тайрон.

— Для меня все возможно, — рассмеялся Коннор. — Даже невозможное.

— А как его надо почувствовать? Пальцами? — спросила Рена.

— Нет… всем существом… каким-то шестым чувством… Ну, помнишь, как мы ощутили невидимую границу Свободной Долины?

— Угу!

— Ты же ощущала…

— Ну да, будто меня подняли за ноги и все вытряхнули, как из мешка. Спасибо, больше не желаю таких ощущений.

Коннор весело хмыкнул.

Тайрон вздохнул.

— И почему я окружен такими тупоголовыми… — Он вдруг умолк, уставившись в светящийся купол пещеры.

— Что случилось? — прошептала Рена. Знакомая когтистая лапа страха сжала ее сердце.

— Здесь кто-то еще, кроме нас? — насторожился Коннор и выхватил меч.

Они стояли, замерев и оглядываясь по сторонам. Рена цепким взглядом скользила по неровностям стен, выемкам и темным впадинам, непонятным отверстиям в мягкой породе. Никого…

Тайрон расслабился.

— Если бы здесь были квакваки, они давно бы уже обрушились на нас, — неуверенно произнес он.

— Ты прав, — согласился Коннор.

— Меня все еще преследуют вой варри и клекот грифов, — поежился Тайрон. — Давайте убираться отсюда поскорей.

— Мы следуем за тобой, о предводитель, — изящно поклонился Коннор.

Тайрон не обратил внимания на его усмешку и молча зашагал к противоположной стене пещеры.

— Сюда, — позвал он, махнув рукой.

Рена увидела узкую щель в стене. Тайрон как бы мимоходом провел ладонью по каменному выступу перед темным отверстием, и оно мгновенно расширилось настолько, что юные путники смогли протиснуться в открывшийся коридор.

Этот коридор резко уходил вниз, и вскоре открылся в следующую пещеру. Она тоже была мягко освещена, только не зеленым, а серо-голубым мхом.

Неподвижный воздух был насыщен затхлым запахом плесени, расползшейся по древним камням. Слышался лишь звук шагов трех осторожных путников, их дыхание, шорох одежды и скрип кожаных башмаков. Коннор, ладонь которого лежала на рукояти меча, опасливо оглядывался.

Они продолжали медленно продвигаться вперед. Снова тоннель, длинный и извилистый, и… перед ними разверзлась громадная пещера с грохочущей рекой. Извивающийся пенный поток клокотал в каменном русле, пробитом неистовой силой воды посреди пещеры. Пробравшись к самому краю потока, они склонились над подземной рекой, чтобы напиться. Вода оказалась необыкновенно вкусной и холодной до ломоты в зубах. Коннор, не медля, наполнил запасом воды свой кожаный мешок.

Русло реки вело вдоль стен пещеры дальше, и они последовали за ее течением.

— Может быть, остановимся и поедим? — предложил Тайрон.

Коннор, ни слова не говоря, скинул с плеча дорожную суму. Когда он вытащил из нее скукоженное, сухое овсяное печенье, Рена поморщилась.

— Я, наверное, умираю с голоду, если эта штука кажется мне съедобной, — усмехнулась она.

— На вкус оно гораздо лучше, чем на вид, — успокоил ее Коннор.

Они уселись около черных сталагмитов, столбами поднимавшихся к потолку пещеры, и молча принялись за еду.

Спустя несколько минут Тайрон проговорил, словно бы размышляя вслух:

— Интересно, как долго мы уже идем? Здесь, в подземельном мраке, время будто бы остановилось. И не сообразишь, сколько пролетело часов, а может, и дней.

— Не знаю, мне кажется, что мы тут пробыли полжизни, — тяжело вздохнула Рена. — Сижу на холодном мокром камне, а кажется, что восседаю на королевских подушках. Наверное, я смертельно устала.

— Тогда объявляю привал, — решительно сказал Коннор.

Стоило им развернуть плащи и улечься, опустив головы на дорожные сумки, как всех троих буквально сковал глубокий сон.

Рена плавала в переплетающихся, тревожных и неясных сновидениях, когда в ее сон ворвалось восклицание Тайрона:

— Кто тут?

Рена широко открыла глаза. Коннор вскочил на ноги и выхватил меч из ножен. В своей помятой и испачканной бархатной тунике, со спутанными рыжими волосами он, однако, выглядел воинственно.

Рена, сдерживая дыхание, вслушивалась в затаенную тишину.

Ничего, кроме несмолкаемой — кап-кап-кал, — сочащейся по каменным желобкам стен воды, она не услышала.

Тайрон облегченно вздохнул:

— Извини, Коннор. Кажется, я зря вас всполошил. Но мне явственно почудилось, будто кто-то за нами наблюдает. Наверное, во сне.

Рена потерла глаза и зевнула.

— Наверняка почудилось, — пролепетала она сонным голосом. — Будь то квакваки, они уж давно набросились бы на нас и утащили в темницу. А если бы это были наши друзья, то чего им таиться?

Коннор прошел вдоль стен пещеры, размахивая мечом и разрубая пустоту. При этом он ловко перебрасывал меч из руки в руку, словно бы забавляясь.

Тайрон сладко потянулся.

— Я уж больше не засну, — сказал он с сожалением. — Позавтракаем?

Он покопался в сумке Коннора, вытащил оттуда горсть печенья и разделил его на три порции. Рена смотрела на Коннора, который все еще проделывал всякие выверты с мечом и резкие прыжки из стороны в сторону, словно вел бой с невидимым врагом.

— Что он делает? — прошептала Рена.

— Тренируется, — небрежно бросил Тайрон и добавил с неожиданной ухмылкой: — Может, желаешь тоже научиться этому? Попроси Коннора. А я терпеть не могу всяких грубых упражнений с тяжелым мечом и безобразных драк.

Взглянув на Коннора, Рена подумала, что меч в его руках вовсе не выглядит тяжелым, а сам он движется очень изящно и проворно. Но ничего не сказала, а впилась зубами в жесткое печенье.

Еще немного попрыгав и помахав мечом, Коннор присоединится к ним. Влажные волосы прилипли ко лбу, но улыбка по-прежнему освещала его осунувшееся лицо.

— Устал? — спросила Рена.

— Нисколечко, — весело ответил Коннор. Он сунул в карман свою порцию печенья, подхватил сумку и распрямился. — Пошли? Я поем на ходу.

— Тайрон, а что все же это за тайные знаки, которые ведут нас через пещеры? — полюбопытствовала Рена. — Вот бы мне научиться их распознавать.

Тайрон задумался:

— Ты так здорово умеешь видеть сквозь хрустальный кристалл, что, уверен, сумеешь различить и невидимые тайные знаки. Хочешь, попробуем? Следующий знак попытаешься определить сама.

— Вот здорово! — Рена захлопала в ладоши.

Хлопки рассыпались сухим отзвуком. Эхо покатилось в глубь тоннеля.

— Странное все же это место, — пробормотал Коннор.

— Зато на голову не льет дождь, — откликнулась Рена. — Хотя небольшой дождичек не помешал бы, чтобы смыть грязь с одежки. — Она с отвращением оглядела замызганное платье и когда-то белоснежный фартук, теперь заляпанный серыми известковыми пятнами и разноцветными потеками сока диких фруктов, которые она собирала в подол, когда они ехали вдоль южной границы Мелдрита.

— Можешь постирать свои вещи в речке, — предложил Тайрон.

Рена покачала головой:

— Во-первых, нет мыла, а, во-вторых, без солнца и свежего ветерка ничего не высохнет и за неделю.

Тайрон усмехнулся:

— Одно хорошо, в этой полутьме — грязи не видно.

— А ты ее не чувствуешь? — сердито спросила Рена, у которой чесалось все тело.

— Грязь оседает снаружи, на тунике и штанах, а они плотные. — Тайрон посмотрел на свои пузырящиеся на коленях шерстяные штаны и попытался отодрать засохшие серые лепешки грязи.

— Тебе хорошо, — скорчила гримаску Рена, — а моя юбка тонкая и блузка совсем изорвалась.

— Да, — протянул Тайрон, — такая одежка не для путешествий. — Он вдруг насторожился. — Слышишь?.. Опять небось померещилось…

— Я тоже слышу, — вдруг сказал Коннор, предостерегающе подняв руку.

Издали донеслось до них протяжное сухое шуршание, вовсе не похожее на звучный клекот бегущей по камням воды. Странный звук приближался.

— Змея! — коротко вскрикнул Тайрон. — Прячемся. — Он метнулся к большому столбу-сталагмиту. Рена поспешила следом.

Они скользнули за толстую каменную колонну и затаились. Рена вдруг заметила, что с ними нет Коннора. Он стоял по ту сторону пещеры с поднятым над головой мечом.

— Коннор, — позвал Тайрон, но тот лишь отмахнулся, дав им знак оставаться на своих местах, и исчез в тени арочного проема.

Шипение становилось громче. Иногда вдруг оно затихало, словно змея замерла и прислушивается, вглядываясь во тьму жуткими, мертвыми в своей неподвижности глазами.

Рена съежилась, стараясь вжаться в каменную колонну. Тайрон рядом с ней тяжело, сдавленно дышал. Прижимаясь щекой к шершавой каменной поверхности, он осторожно высунул голову из-за колонны.

— Уползает, — выдохнул Тайрон.

Рена тоже выглянула краешком глаза. Змея втягивалась в арочный проем. Поблескивала в голубоватом свете мха серебристая чешуя. Клубками извивалось гигантское тело, шаркая по каменным стенам пещеры. Шипение постепенно стихало. Наконец утянулся и хвост. Рена почувствовала, что у нее дрожат колени. Лицо Тайрона было искажено страхом. Он напряженно вслушивался в наступившую тишину.

— Ни звука. Никаких признаков битвы, — прошептал он. — А ведь Коннор там, на пути этой страшилищи.

И тут из тени, залившей арочный проем, выскользнул Коннор. Он как ни в чем не бывало улыбался.

— Это была просто старая безобидная змея, — сказал он. — Никакой опасности. Она меня даже не заметила. Пришлось только вдавиться в стену, чтобы не быть раздавленным.

Тайрон упер руки в бока:

— Но зачем ты сунулся туда, Коннор? Я чуть со страха не умер. Эх, Коннор, Коннор… Больше не смей вытворять такое.

— А я считаю, — вмешалась Рена, — что опасность надо встречать всем вместе… И убегать тоже не поодиночке, — добавила она.

Коннор потупился, разглядывая носки своих пыльных башмаков.

— Простите, — тихо сказал он. — Я не собирался пугать вас…

— Но сделал именно это, — хмуро проговорил Тайрон.

— Видишь ли, дружище, ты исполняешь роль проводника, знающего волшебные знаки. И я не вмешиваюсь, — медленно проговорил Коннор. — А моя роль в нашем путешествии — охрана и… — он похлопал по вложенному в ножны мечу, — и защита.

— Не согласна! — запротестовала Рена. — Выходит, я лишь обуза для вас? Вот что. Давайте договоримся делить все невзгоды поровну.

— Как знаешь, — Коннор поднял руку. — Я очень сожалею, что заставил вас беспокоиться. Клянусь, этого не повторится.

Тайрон с улыбкой обернулся к Рене.

— Не обижайся, но думаю, что героические деяния не твоя стихия. Ты начиталась всяких пьес о сражениях и подвигах. Лучше займись постижением таинственных знаков. Согласна?

— Ладно уж, — сдалась Рена.

Тайрон и Коннор двинулись вперед, и Рена вдруг уловила их шепот.

— Она была такой старой, — говорил Коннор. — И все же лучше больше с ней не встречаться.

Они продолжали идти в глубь подземного хода. Рена неутомимо разглядывала все вокруг. Коннор шел рядом, опустив голову. Казалось, он весь ушел в собственные мысли. Рена настороженно вслушивалась во все звуки, надеясь увидеть змею или любую другую опасность раньше, чем обнаружат их затаившиеся, как ей казалось, за каждым поворотом враги. Тайрон ушел немного вперед, и Рена поторопилась нагнать его.

— А кто оставил путеводные знаки? Галфрид? Или те, кто строил мост? — допытывалась она.

— Знаки эти гораздо старше, чем старый Галфрид, — откликнулся Тайрон. — Может быть, действительно создатели моста…

— Не хотелось бы спорить, — вмешался в разговор подоспевший Коннор, — но я слышал, что знаки эти возникли в глубокой древности, еще до войны магов.

— Может, и так, — не возражал Тайрон. — Потом непременно постараюсь выяснить это. Идрес тоже говорила, что тайные знаки созданы много веков назад. Больше ничего она не сказала, велев лишь следовать им. Пока все совпадает с ее описанием, и надеюсь, мы не сбились с пути.

Они дошли до конца очередной пещеры, и Тайрон остановился перед низким полукруглым входом в тоннель.

— Закрой глаза, — приказал он, обращаясь к Рене.

Она послушно зажмурилась.

— Теперь медленно поворачивай голову из стороны в сторону и прислушивайся, соберись так же, как ты делала, когда готовилась смотреть в хрустальный кристалл.

— Но к чему я должна прислушиваться? Я… о-ой! — Рена вся напряглась. — Потеряла. Погоди, погоди… — Она наморщила лоб, еще сильнее зажмурила глаза и медленно, на ощупь двинулась вперед. Вытянув руку, она дотронулась кончиками пальцев до извилистой каменной жилки на стене пещеры у самого входа в тоннель. — Я как будто бы вижу цветок… кажется, барвинок… вьется тонкая веточка с колкими листочками и мелкими цветками… а среди них… распускается лилия!

Тайрон усмехнулся.

— Точно. Превосходно! Надо бы мне… — Он вдруг осекся и смущенно взглянул на Коннора. — То есть не мне, а тебе привести ее в школу.

— Меня они тоже обратно не примут, — тихо проговорил Коннор.

— А я просто не вернусь туда, — сжал губы Тайрон, — Рена, — повернулся он к девочке, — будь внимательна и не пропусти следующего знака. — Он резко развернулся и зашагал вперед.

И они шли и шли. Миновали несколько пещер, старых, полуобвалившихся тоннелей и остановились, лишь снова наткнувшись на узкий ледяной поток, быстро бежавший по наклонному желобу вдоль каменной стены. Напившись воды, поев и отдохнув, неутомимые путники снова зашагали вперед.

Тоннели уходили наклонно вниз, и оттого им приходилось почти бежать. Непослушные, ватные ноги заплетались от усталости.

Лишь один раз они остановились и расположились на ночлег, чтобы хоть немного отдохнуть и поспать. Когда Рена и Тайрон проснулись, Коннор уже вовсю упражнялся с мечом, прыгая, приседая, нападая и обороняясь от невидимого противника. За едой говорили о путешествиях. Тайрон рассказал о том, что он вычитал из книг по истории древних и неведомых стран. В его рассказах мелькали названия, которые Рена читала на старой карте в «Трех Рощах». Мальчики только старались не заговаривать больше о школе волшебства и избегали упоминаний о Кантирмуре.

И снова они двигались вперед. И еще раза три устраивали привал, спали в низких и просторных пещерах, протискивались в узких, как звериные щели, тоннелях. Рена уже привыкла сосредоточиваться и замечать тайные, невидимые знаки. Оказывается, их было много. У каждого поворота, в каждой арке, ведущей либо в пещеру, либо в очередной коридор. Цветы, замысловатые узоры, изображения звезд и неведомых животных вспыхивали в ее мозгу, словно искры. Но Рена не обращала на них внимания и не останавливалась ни на миг. Только видения лавандово-синих лилий заставляли ее замереть на месте, вдуматься, мысленно вглядеться в тайный знак и понять, куда он зовет.

Ей было, конечно, интересно узнать, куда влекут остальные знаки, но спросить Тайрона, отвлечь его Рена не решалась. Неожиданно ответ на ее невысказанный вопрос явился сам собой.

Они продолжали стремиться вниз по наклонному тоннелю, ступили в просторную пещеру, когда Тайрон вдруг резко остановился, показал рукой на потолок и удивленно воскликнул:

— Смотрите!

Все пространство пещеры было освещено мерцающим светом бледно-зеленого мха. Рена увидела под самым потолком вьющуюся вдоль стен пещеры широкую ленту каменной резьбы. Местами камень обрушился, раскрошился, у стен лежали груды обломков.

— Это все очень древнее, — сказал Коннор, поднимая с полу обломок каменной резьбы, покрытый толстым слоем мха. — И обвал произошел много веков назад.

Рена не отрывала глаз от непонятных изображений. Птицы. Замысловатые линии. Фигурки людей. Точки. Кружки.

— Красиво, — восхитилась Рена, и вдруг ее осенило. — Это же какие-то письмена!

— Ийон Дайин. Письмена народа Ийон Дайин, — благоговейно прошептал Тайрон.

Коннор копался в грудах каменных осколков. Потом разогнулся, отряхнул ладони.

— Надо идти, — коротко бросил он.

— Жаль… ох как жаль… — Тайрон буквально стонал. — Слишком высоко. Как бы мне хотелось рассмотреть их поближе!

— А ты можешь прочесть, что они обозначают? — спросила Рена.

— Н-нет, — запнулся Тайрон. Потом повел в воздухе пальцем, словно по строчке, следуя за чередой изображений. — Видите? Это похоже на старинную букву… царь… — прочитал он и вздохнул. — Нет, больше ничего не разберу. Но если Галфрид побывал здесь, то он наверняка записал и зарисовал эти изображения. А значит, ты сможешь, Рена, отыскать их в его записях. Когда вернешься…

Они словно бы забыли, где находятся и куда идут. Коннор вернул их к действительности.

— Хотелось бы мне, — как бы между прочим проговорил он, — чтобы между нами и той старушкой змеей расстояние было побольше…

— Но мы уже сделали три или четыре привала, — возразила Рена.

Коннор с сомнением покачал головой:

— Где-то поблизости может быть ее гнездо. Ты слышишь, Тайрон?

— Может быть, может быть, — пробормотал Тайрон, не отрывая глаз от резного фриза. — Здесь, наверное, одна из стоянок народа Ийон Дайин…

Коннор улыбнулся, беспомощно махнул рукой и сел на большой каменный обломок.

— Пропали мы. Наш хваленый проводник заплутал в дебрях истории.

Тайрон его будто и не слышал. Рена робко взглянула на Коннора и повернулась к Тайрону.

— Мне говорили, — начала она, — что Ийон Дайин никогда не существовали. Это просто сказки, легенды, выдуманные истории, которыми пугали детей. Будто бы люди Ийон Дайин воровали малюток. И все же мне всегда хотелось, чтобы все это было по правде и можно было бы попасть в горы, где они обитают, или слетать на их Звездный Остров. Это намного веселей, чем мыть посуду, стирать или дергать сорняки на приютском огороде.

— Все это не выдумки, — убежденно ответил Тайрон. — Может быть, они не все вымерли и где-то в мире еще существует сказочное племя Ийон Дайин. Они вовсе не были монстрами, демонами или духами, как считают некоторые. Говорят, они явились из иных миров. Галфрид когда-то рассказывал мне, что некоторые из них породнились с обыкновенными людьми и передали им часть своих волшебных способностей, которые проявляются даже сегодня. Но многим это было не по нутру, и они…

— …убивали таких детей, — спокойно закончил Коннор. — Все эти истории о воровстве детей появились из-за того, что Ийон Дайин пытались оградить от гнева убийц тех, кто родился с их волшебными способностями.

— Да, именно так говорил Галфрид, — Тайрон обернулся к Коннору: — Ты, оказывается, тоже этим интересовался? Жаль, что я раньше не знал.

Коннор только пожал плечами и улыбнулся.

— Кто хочет печенья? — спросил он.

Но Рена еще не насытилась историями.

— А почему детей убивали? — допытывалась она. — Они получались отвратительными, да?

— Нет, — помотал головой Тайрон, — Галфрид говорил, что в старых книгах, которые хранятся в геральдической королевской библиотеке, рассказывается совсем о другом. Обычных людей пугали дети, обладавшие каким-то странным, непонятным умением. Такие необычные дети вызывали страх и ненависть…

— …потому что они казались какими-то другими, — снова вмешался Коннор.

Рена обвила себя руками.

— Ийон Дайин… Не выдумка… О-ох! — Она повернулась к Тайрону: — Я надеюсь, что мне удастся поступить в школу волшебства. Так ужасно будет возвращаться в приют, в противные «Три Рощи», где каждый раз, как только я задумаюсь о волшебстве, древности или приключениях, воспитательница кричит: «Ре-е-ена!» — Ее голос стал резким и гнусавым, а личико сморщилось, как у старушки. Коннор и Тайрон так и покатились со смеху, — «Ре-ее-ена, возвращайся к морковке!»

Тайрон захлебывался от смеха. Коннор поднялся.

— Давайте двинем, а? — сказал он, продолжая весело всхлипывать и утирая слезы.

И они снова устремились вперед. Через некоторое время снова наткнулись на пещеру с древней каменной резьбой. Посреди пола вырывался из-под земли горячий ключ, наполнявший паром всю пещеру. Тайрон уже готов был свернуть в сторону, чтобы исследовать все соседние пещеры, но Коннор его удержал. Он вежливо, но твердо потребовал не отвлекаться и не останавливаться.

— Но почему? — воскликнул Тайрон, возбужденный азартом новых открытий. — Мы не заблудимся… ведь теперь не только я, но и Рена может читать тайные знаки пути.

Коннор мягко улыбнулся:

— Видишь ли, дружище, мы не знаем, сколько времени уже блуждаем в подземелье. Не ведаем, и сколько змей обитает здесь. А принцесса Тересса, между прочим, ждет не дождется нашей помощи.

Несколько мгновений Тайрон стоял в нерешительности, окидывая взглядом пещеру и как бы прощаясь с чудесными письменами.

— Да, — сказал он, помедлив, — ты, пожалуй, прав.

И Тайрон двинулся к выходу из пещеры. Но Коннор его остановил.

— Не торопись, Тайрон. Нам, конечно, надо бы поспешить. Однако и отдохнуть немного не мешает. Иначе совсем из сил выбьемся.

Тайрон сел, прислонившись к стене пещеры. Рена завернулась в теплый плащ и прикорнула рядом. Она не спала, представляя себе бедняжку Тесс в руках злодея Андреуса. И лишь Коннор, едва успев опустить голову на туго набитую дорожную сумку, задышал ровно и спокойно. Тайрон прислушался к глубокому дыханию Коннора, поглядел на лежащую тихо и неподвижно Рену, осторожно встал и вышел из пещеры. Рене очень хотелось тоже встать и отправиться вместе с Тайроном разведывать тайны подземелья. Но так было хорошо и уютно под плащом, что она не шевельнулась.

Мысли в голове ее путались, мешались.

«Вдруг Тайрон найдет что-нибудь?.. А может, и нет… интересно, правильно ли мы идем?.. Коннор прав. Тесс ждет нас… я обязана спасти ее… мы обязаны… все…»

Она закрыла глаза и немедленно уснула.

— Это было самое удивительное, — возбужденно толковал Тайрон, когда они вновь шли по длинным подземным переходам.

Пока все спали, он обследовал ближние пещеры и наткнулся на целую ленту резных изображений над высоким арочным проемом и даже прочел восемь знаков.

— Когда я прошел под арку, то увидел огромное озеро, — продолжал с восторгом рассказывать Тайрон. — Вода была неподвижной и чернильно-черной. Я опустил в озеро руку, и меня обожгло ледяным холодом. Купол потолка пещеры над озером был гладким и сплошь покрыт рисунками. Золотая краска даже не потускнела. Ярко горели и пятна красного цвета. Остальные цвета поблекли, но я все же смог разглядеть, что художник изобразил ночное небо. Ясно различались звезды, но созвездия, в которые они собирались, совершенно мне не известны. Может быть, это было просто выдуманное небо? А по стенам бежали нарисованные леса, высились горы, парили птицы. Казалось, что ты не глубоко под землей, а посреди просторной долины. И свет…

— Свет? — насторожилась Рена. — Откуда он шел?

— Это было самое странное. Все пронизывал голубоватый свет, который шел… ниоткуда! Несколько клочков светящегося мха не могли дать такого ровного и яркого света. Это, должно быть, какое-то волшебное заклинание, не угасающее веками. Какая же великая волшебная сила заложена в нем!

Тайрон не умолкал, восторженно, на все лады описывая озерную пещеру, восхищаясь мастерством древнего художника и мощью чародея, создавшего вечный, неугасимый свет. Коннор слушал молча. Рена внимала Тайрону с интересом, но все же мысли ее то и дело обращались к Тесс.

— Взгляните сюда! — закричал Тайрон, указывая на узкий проход в стене.

Они устремились к этому проходу и увидели просторную пещеру с двумя громадными сталактитами, свисающими с потолка как две гигантские сосульки и покрытыми светящимся золотисто-желтым мхом.

— Идрес говорила, что я сразу узнаю эту пещеру. Да, друзья мои, мы прошли насквозь всю горную цепь и теперь у цели!

— Тогда, может быть, ты посвятишь нас в план своих действий? — резко спросил Коннор. — Не ровен час, опять сбежишь глазеть на пещерные росписи, а мы даже не знаем, что еще говорила тебе Идрес.

— Давай-ка сначала отыщем подходящее местечко для отдыха, — отмахнулся Тайрон. Он так был возбужден своими открытиями, что не заметил легкого раздражения в голосе Коннора.

Однако от наблюдательной Рены не ускользнул этот необычный для вежливого и ровного Коннора тон.

В поисках укромного места для привала они двинулись вдоль ближайшего тоннеля. Рена предложила остановиться в пещере с подземным ручьем.

— Он весело позванивает по камням, будто ты в лесу. А проснувшись, так приятно умыться прохладной водичкой и вдоволь напиться. К тому же, — добавила она, — свежая вода не то, что ваше черствое печенье.

Оба мальчика рассмеялись, потому что и вправду овсяное печенье вкуснее с каждым днем не становилось, и его уже можно было есть, только хорошенько размочив в воде.

Обнаружив подходящую пещеру, они расстелили плащи и легли. Мальчики уснули почти мгновенно. Рена лежала с открытыми глазами.

«Вот мы и миновали горы, — размышляла она. — Судя по тому, что съедена гора печенья, на дорогу ушло много дней. Пока мы здесь, в пещерах, и никто еще не знает о нас, не нападает, не гонится, стоит, как говорил Тайрон, собраться и попробовать мысленно вызвать Тесс…

Она бесшумно поднялась и подошла к темному озерцу, которое, словно листок на ветке, распласталось сбоку от узкого витого потока бурлящей воды. Рена вгляделась в едва трепещущую черную глубину. «К чему хрустальный кристалл, когда есть отличное зеркальце воды?» — подумала она.

И попыталась собраться, прогнать из головы все мысли и думать только о Тесс, только о Тесс… Как бы воочию Рена видела, что ее мысли струятся, утекают в темную глубину, погружаются и возвращаются поначалу смутными, а потом такими ясными видениями, будто все это не отражение ее фантазий, а происходит наяву.

Голова чуть кружилась… И явились «Три Рощи», учительница Лейла, читающая какую-то древнюю, потрепанную книгу, и…

— Это ты, Рена?

— Да! Я здесь. Мы идем вызволять тебя, Тесс. Но мне надо знать, где ты?

— О-оо, Рена…

Рене вдруг передался страх, который обуревал Тесс. Но странно, Тесс сейчас боялась не за себя, а за свою подружку… Почему? Рене хотелось все бросить и бежать, укрыться, спрятаться от чего-то страшного, словно бы взирающего на нее из черной глубины… Она пересилила себя.

— Не беспокойся, мы придумаем, как вытащить тебя. Но мне надо, слышишь? Надо! Знать, где ты. Говори! Пусть даже этот гадкий Андреус слышит нас!

— Рена, я не знаю, где нахожусь. Я заперта в темной комнате за то, что пыталась бежать.

— Ты убегала?

Тесс наверняка почувствовала радость, обуявшую Рену, Ее смелая подружка не побоялась гнева Андреуса! Она не смирилась!

Рена действительно почувствовала ответную вспышку смеха, осветившую черные глубины озерца.

— Рена, ты помнишь, что сделала Звездная Ирен в той пьесе?..

— Притворилась, что она смертельно больна…

— И это сработало! Почти… меня все-таки поймали. Ох, он так разозлился!.. И еще на то, что уничтожено его охранное заклинание на границе страны. Как вам это удалось? Он был так разгневан, что на моих глазах убил стражника, который меня выпустил. А меня бил… и бил… и бил…

Рена почувствовала, как Тесс захлебнулась слезами.

— Негодяй! Но мы скоро спасем тебя, Тесс! Но все же где, где он тебя прячет?

— Я была в крепости в его главном городе. Может быть, и сейчас там. Поймав, они везли меня назад с завязанными глазами…

И тут Рена услышала другой, низкий и густой голос. Он гулким колоколом ударил у нее в голове, раскалывая ее напополам.

— РЕН-НННА!..

Она отпрянула от зарябившей воды озерца. Внезапный испуг словно бы оборвал ниточку мысленной связи с Тесс. Рена сжала ладонями голову. Боль давила на глаза.

«Ох, надеюсь, я ничем не повредила Тесс, — думала она, возвращаясь назад и плотно закутываясь в плащ. — Этот страшный голос! И все же я слышала Тесс. И она знает, что мы здесь, рядом».

Однако она так и не узнала, где же Андреус прячет свою пленницу. А потому не стоило и говорить мальчикам о своих видениях. Когда они проснулись, Рена сделала вид, что ничего не произошло, и молча стала собираться в дорогу.

А к тому времени, как они двинулись вдоль последнего тоннеля, она и впрямь почти забыла обо всем, кроме смеха и плача Тесс.

Тонкие, будто стальные пальцы больно вонзились в плечо Терессы.

— Кто такая Рена? — повторил Андреус притворно ласковым голосом.

Глаза Терессы наполнились слезами боли и страха, расплылись огненными пятнами факелы на стене. И пусть. Она упрямо уставилась на слепящие багровые потеки, лишь бы не смотреть ему в лицо.

— Ничего я тебе не скажу, — процедила она сквозь сжатые зубы.

Щека ее еще горела от прежней пощечины, и теперь она вся сжалась, готовясь к новому удару. Вместо этого он грубо оттолкнул ее. Тересса потеряла равновесие и шлепнулась на стул.

— Жаль. Мне очень нужен тот, кто с тобой говорил. Он, твой таинственный друг, умеет смотреть сквозь хрустальный кристалл. Кстати, это не тот ли самый, кто разрушил мое охранное заклинание? Да, необыкновенная сила волшебства! Он, вернее, она будет моим гостем. Ты только опиши ее. Этого достаточно, чтобы она мгновенно оказалась здесь по мановению моей руки.

Тересса уже не могла сдерживаться, рыдания сотрясали ее. Она закрыла лицо руками.

— Нет… нет…

Пальцы снова впились в плечо, заставляя принцессу поднять голову.

— Ты должна научиться повиновению. Верности пока я не жду, но требую беспрекословного подчинения. Ты только что своим упрямством приговорила Рену к смерти!

Он вышел. Грубые руки стражников сдернули ее со стула и поволокли обратно в темницу. Клацнула задвижка, звякнул замок.

— Ну, вот и он кончается, — проговорил Тайрон, делая очередной поворот в узком гулком тоннеле. — Идрес предупреждала, что он будет самым темным и длинным. Рена, хочешь сама отыскать последний знак?

Они пробирались ощупью, и Рена, ничего не видя в темноте, вдруг почувствовала вспышку света, словно мелькнули голубые язычки светящихся лепестков лилии.

Сколько же времени провели они в пещерах? В подземелье не было ни дня, ни ночи. Лишь постоянные сумерки, освещенные слабым мерцанием зеленого, голубого, розового мха. Время, казалось, остановилось. Теперь им предстояло выбраться наружу, проскользнуть незамеченными в холмах, пересечь открытые равнины, прокрасться к самой крепости Андреуса и пробраться туда сквозь тайный вход, о котором Тайрону поведала Идрес. А на тот случай, если этого входа теперь не существует и придется идти открыто, через главные городские ворота, у Тайрона был особый и очень простой план.

— Мы вполне сойдем за юных подмастерий, — сказал он, — и можем войти в город открыто, будто в поисках работы.

— Люблю действовать открыто, — заявил Коннор.

Рена согласилась с ним, хотя, честно говоря, приключения ей были больше по душе. Но сейчас надо было думать о спасении Тесс.

Тайрон мановением руки раздвинул камни, и они оказались снаружи. Позади нависали мрачные горы, впереди раскинулась серая безжизненная равнина. И все же неяркий свет пасмурного неба в первое мгновение показался ослепительным. Ледяной ветер встопорщил одежду, растрепал волосы, ожег лицо. Тайрон снова чуть заметным движением руки сдвинул камни, скрыл вход в подземелье, и они цепочкой стали спускаться по усеянному булыжниками склону к бегущей внизу каменистой дороге.

— Скоро мы узнаем, заметили нас грифы или нет, — сказал Тайрон, оглядываясь вокруг. — Если да, то и квакваки не замедлят явиться.

— И заквакают, — подхватила Рена.

— А квокво…

— Закудахчут! — рассмеялся Коннор.

— Слушайте! — оживился Тайрон. — А давайте и для гадкого Андреуса придумаем какую-нибудь кличку, как для его шпионов.

— Вместо король Андреус можно его называть… тролль Андреус, — предложила Рена.

— Или… моль Андреус, — подхватил Коннор.

— Или король Драный Ус! — захохотал Тайрон.

Смеясь и соревнуясь в выдумках, они вскачь неслись по пологому склону, как вдруг увидели бегущих им навстречу шестерых солдат с обнаженными мечами.

Один из незнакомцев что-то выкрикнул, и Рена пожалела, что Тайрон не успел волшебным заклинанием вложить в нее знание лирванского языка. Но Тайрон, кажется, понял, что крикнул солдат. Он загородил собой Рену. А Коннор выхватил меч и не раздумывая кинулся в гущу вооруженных воинов.

— Бегите! Бегите! — кричал он друзьям.

Рена видела, как два громадных, свирепых солдата ринулись к Коннору. Два других устремились к Тайрону, а еще двое уверенным шагом приближались к ней. Рена медленно отступала, рука ее скользнула в карман фартука, чтобы выхватить… ничего! Тут она вспомнила, что последнюю горсть перца кинула в морду свирепого варри. Попятившись, Рена споткнулась и упала.

Тайрон замер, воздев руки к небу и что-то быстро бормоча.

— Заклинание… заклинание… — молила Рена. И вдруг ее осенило. — Тайрон! — завопила она. — Создай защиту… защитников!

И он ее понял! Пальцы его сжались в кулак, потом быстро расправились пятерней, и… и рядом явились пять призрачных воинов! Но эти видимые тени нападавшим казались настоящими грозными бойцами. Тайрон еще раз раскрыл кулак, и бьющегося с громадными солдатами Коннора окружили созданные волшебным воображением воины. Его враги тут же ринулись на бесплотные тени, как на взаправдашных противников.

Но двое других солдат уже нависли над Реной. Когда один из них наклонился, чтобы схватить девочку, она размахнулась и швырнула ему в лицо комок грязи. Тот отшатнулся с проклятиями.

Рена перекатилась в сторону и успела подняться на одно колено. Пальцы ее сжали небольшой камень. Не медля ни секунды, она запустила камнем в голову другого солдата. С громким стуком камень ударился о железный шлем, не причинив громиле никакого вреда.

— Тайрон!.. — закричала Рена, пытаясь уклониться от протянутых к ней рук.

— А-ах! — вскрикнул Коннор. От удара одного из солдат он зашатался и, роняя меч, упал на землю.

Вот сейчас его схватят, скрутят безжалостные руки в железных перчатках!.. Но что это? Все шестеро нападавших исчезли. А на земле, где только что возвышались грозные воины в железных латах, корчились шесть крошечных синих ящериц.

— Это сделал ты? — с восхищением уставилась на Тайрона Рена.

— Нет, — замотал он головой. — Ведь мне не позволено совершать действенное волшебство. Я мог создать только видимость. — Он стремительно обернулся к Коннору. — Неужто ты? Если так, то я беру назад все свои насмешки над твоими оплошностями на уроках волшебства.

Коннор поднял меч, отряхнул пыль с колен и, тяжело дыша, медленно покачал головой.

— Хотелось бы уметь такое, — усмехнулся он. — Единственный раз, когда мне случайно удалось заклинание, я вовсе и не помышлял о волшебстве, а просто пожелал зануде учителю превратиться в черепаху.

— Тогда все это очень странно, — насупился Тайрон. — Отойдем на всякий случай подальше от них. — И он ткнул пальцем в сторону копошащихся в пыли ящериц.

Рена поспешно отбежала в сторону. Коннор вложил меч в ножны, а Тайрон окинул взглядом окружавшие их голые холмы.

— Кто бы это ни совершил, он желает оставаться неузнанным, — пробормотал Тайрон. — Но давайте убираться отсюда поскорее. — Он взглянул на Коннора. — Ты не ранен?

Всегда сияющее улыбкой лицо Коннора на этот раз было бледным, губы его чуть кривились от боли.

— Пустяки, — отмахнулся он. — Ушиб спину. Вот и все. Наверное, у них был приказ поймать, связать и доставить пленников живыми, иначе они разрубили бы нас на мелкие кусочки. И все же гордость моя уязвлена, — нахмурился Коннор. — Мало чести справиться с врагом при помощи неведомого защитника.

— У тебя наверняка еще будет случай померяться силами с грозным врагом, — успокоил его Тайрон и добавил со смешком: — Только ты можешь горевать, что не справился с шестью взрослыми воинами.

Коннор смущенно улыбнулся. Потом обернулся к Рене:

— У тебя, оказывается, не только перец, но и грязь становится оружием!

— В деревне ко всему привыкаешь. Когда надо отбиться от грубых мальчишек и успеть убежать и спрятаться, идет все, что попадется под руку. — Рена оглядела каменистую равнину. — Но здесь и спрятаться-то негде.

Тайрон всматривался в дальние холмы.

— Кто-то все же помог нам, — задумчиво бормотал он. — И вот еще… — Тайрон недоуменно поглядел на Рену. — Перед тем как напасть на нас, один из воинов крикнул: «Вот и девчонка! Хватайте их!» Будто они искали именно девочку.

— Квакваки, — содрогнулась Рена. — А вдруг это были они? Тогда во всем виновата я.

Мальчики недоуменно уставились на нее. И тогда Рена рассказала им о том крохотном озерце в сумрачной пещере, о своем разговоре с Тесс и о том страшном голосе, который прервал их мысленную беседу. Как раз из-за этого голоса она и решила ничего не открывать своим спутникам, чтобы не напугать их.

Слушая ее, Тайрон хмурился все больше и больше.

— Если это не был только твой сон, — начал он, — то ты поступила нечестно. Ведь мы решили, что делать этого больше не будешь. Слишком опасно. Я же предупреждал, Андреус не дремлет и очень искусен в подобных делах.

— Мы ничего не решали! — насупилась Рена. — Ты просто сказал, что этого делать не стоит. А я ничего тебе не обещала. — Она все более распалялась. — Кто же знал, что мой разговор с Тесс накличет беду на всех нас? Я думала, это касается только меня. И Тесс. Но… — Рена упрямо исподлобья поглядела на мальчиков, — но зато я слышала смех Тесс! Теперь она знает, что помощь идет.

— А еще говорила, что мы должны все делать вместе, — недовольно проворчал Тайрон.

— Когда дело касается защиты! А я пыталась отыскать свою подругу! — не сдавалась Рена.

Коннор во время их перепалки не произнес ни слова. Он задумчиво глядел под ноги, будто изучал россыпь мелких серых камешков.

— Ладно. Что сделано, то сделано, — примирительно сказал Тайрон. — Толку от пререканий мало. — Он взлохматил густую копну волос. — Но что нам делать теперь? Войти в город под видом подмастерий, ищущих работу, после всего случившегося наверняка не удастся. — Тайрон помрачнел.

Он пытался скрыть досаду или вовсе перестать сердиться на эту своенравную девчонку, но не мог сладить с раздражением. Рена почувствовала это по дрожи в голосе Тайрона и притихла. Она покорно семенила за быстро идущим Тайроном. Коннор тоже хранил молчание.

Рена и сердилась на Тайрона, и стыдилась своего поступка, понимая, как подвела друзей. Молча поспешая за мальчиками, она все еще продолжала спор про себя. «Нас все равно бы обнаружили! Разве нет? И потом откуда мне было знать, что все получится? Это же было всего-навсего темное озеро, а не прозрачный кристалл!»

Но ее собственная встревоженная совесть продолжала повторять: мы попали в беду. И все это из-за тебя!

Они так и шли молча. Тени стали плотнее и вытянулись, сливаясь одна с другой. Наконец Коннор отыскал хорошо скрытое ущелье и предложил устроить здесь привал. Тайрон внимательно обошел все вокруг и успокоился только после того, как убедился, что они не оставили никаких следов.

Ели они тоже молча. На душе у Рены было тяжело. Коннор оставался все таким же ровным и вежливым. Только больше уже не шутил и не улыбался. А Тайрон хмурился, не глядел в глаза и обращался к Рене только по необходимости, коротко бросая несколько отрывистых слов. Когда Коннор спрятал в сумку остатки сухого печенья и мальчики обменялись короткими выразительными взглядами, Рена, заметившая это, не выдержала.

— И пожалуйста! — вскипела она. — Хотите поговорить наедине, тайком от меня? Не навязываюсь. Пойду погуляю. И не беспокойтесь, следов не оставлю, — и добавила холодно: — Если вы еще мне доверяете.

Рена вскочила и направилась к выходу из пещерки. Уже снаружи она услышала слова Коннора:

— Пусть остынет.

И Рена решительно зашагала прочь.

Постепенно она сбавила шаг. В сумерках можно было споткнуться о камень, свалиться в расселину. Спускающаяся тьма заволакивала окрестные холмы. Теперь, съеденные вечерним туманом, они казались обломками громадных валунов, разбросанных по долине тут и там гигантской рукой великана. Рена опасливо оглядывалась по сторонам, высматривая крадущихся квакваков или затаившихся хищников, которые, казалось, подстерегали ее на каждом шагу. Но кровожадным зверям мало проку от маленькой девочки, а квакваки, надеялась Рена, во тьме без факелов вряд ли ее разглядят.

И все же она приостановилась. Кроме всего прочего, Рена боялась заблудиться, потеряться среди окутанных мраком холмов. Она оглянулась и удостоверилась, что может еще видеть очертания холма, в расселине которого они нашли убежище.

Крупные камни, попадавшиеся ей по дороге, казались странными. Их пронизывали длинные извилистые разноцветные полосы, высверкивали в полутьме блестящие вкрапления. Но главное, чуть ли не каждый камень был отполирован и словно вытесан человеческой рукой. Она дотронулась до одной длинной плоской плиты, которая вполне могла быть осколком какой-то стены.

«Коннор прав, — подумала она. — Мне и впрямь нужно немного остыть. Ладно. Если Тайрон тоже уже остыл, может, он расскажет мне что-нибудь об этой стране».

Она повернула обратно. Ей хотелось есть и пить.

— О-ох, опять это ненавистное овсяное печенье, — пробормотала Рена. — Отвратительная клейкая рисовая каша в приютской столовой и то покажется объедением. Даже жидкий супчик, что готовила Занна, когда ее отправляли на кухню, лучше этой сухомятки…

Жидкий… Это слово напомнило ей о жажде. И тут она услышала журчание ручья, которого до сих пор не замечала. Еще раз оглянувшись на их холм и приметив направление, Рена осторожно двинулась на стеклянный звук бегущей воды.

Ручей она нашла довольно быстро и опустилась на колени, чтобы зачерпнуть воды. Поднеся плещущуюся в лодочке ладоней прохладную воду ко рту, Рена вдруг почувствовала странную дрожь. Это ощущение было похоже на то, что она испытывала, вглядываясь в хрустальный кристалл или пытаясь обнаружить невидимые знаки-лилии в пещерах. Только сейчас вместе с дрожью ее охватила неясная тревога. В другое время это ее насторожило бы. Но сейчас Рена слишком была занята мыслями о ссоре с мальчиками, о своей вине перед ними и, может быть, в конце концов перед Тесс.

Она с громким хлюпаньем втянула воду и снова опустила ладони в ручей. Вода имела странный привкус ржавого железа. Но жажда была такой сильной, что Рена выпила еще. Третьего глотка, отдающего холодным железом, она делать не стала.

Поднявшись с колен, Рена поспешила обратно, к приютившей их расселине в склоне холма. На полпути она вдруг замерла и отшатнулась. Ей показалось, что полчища змей наползают со всех сторон. Рена дернулась, попыталась бежать, но вдруг обнаружила, что ноги приросли к земле… Она окаменела и, стремясь рвануться вперед, не могла сдвинуться с места, как в кошмарном сне. Попыталась позвать на помощь:

— Змеи! Тайро-он! — но голоса своего не услышала.

Даже тела своего Рена уже не ощущала.

Темные ветры завертели ее в своем беззвучном вихре. В безумном хороводе закружились перед глазами мириады звезд… Она, вспомнив парящих кроканов, попыталась раскинуть руки и медленно плыть в этом бешеном круговороте… И увидела каменные стены замка…

Она оказалась внутри.

Комната с тремя длинными окнами-щелями. За ними темнота. В комнате стол и высокие стулья с резными спинками. На полу темно-синий ковер.

На одном из стульев восседает с большой книгой в руках щуплый человечек ростом примерно с Коннора. Блондин. Лицо круглое. Карие глаза…

…и отвратительная самодовольная улыбка!

— Рена, — говорит он. — Вот ты какая! Попалась, голубушка, в одну из моих маленьких ловушек? Неосторожно. И обидно для такой доблестной героини, как ты думаешь?

Рена по-прежнему не может произнести ни слова, будто онемела.

— Что ж, дух твой здесь. Осталось перенести сюда и тело, — продолжает страшный человек, захлопывая книгу.

Рена все еще не в состоянии даже пискнуть. Она видит на пальце своего мучителя рубин в золотой оправе. Одна из граней кровавого камня таит крохотный огонек в своей глубине, как в зеркале. Рена впилась в эту плоскую грань неотрывным взглядом. Попыталась собраться, поймать единственную мысль… Тайрон!.. Тайрон!..

Человек что-то говорит… Не слушать… Не слушать… Только одно: Тайрон!

— Рена?

Это был он, Тайрон! Он звал. Но из какого далёка? Она устремила взгляд к темным окнам, пытаясь расслышать…

— Рена?

Она вдруг почувствовала, как ее буквально разрывает на части… и швыряет в объятия неукротимого ветра…

И ничего…

Галфрид смотрел из своей палатки на кишащих вокруг людей. Постепенно беспорядочная толпа растекалась группами по двору, скапливалась перед королевскими павильонами. Герцоги, военачальники в роскошных, но забрызганных грязью и запыленных одеяниях, расхаживали среди солдат и всадников, отдавая приказания своим людям, перекидываясь словами с предводителями отрядов короля Верна. Слуги и пешие солдаты расставляли палатки. Конные воины расседлывали лошадей. Между ними носились неутомимые вестники и посыльные в зеленых туниках.

Рядом с Талфридом неотступно находился юный ученик чародея Стандис, одетый в простую коричневую тунику и короткие штаны, привычное походное одеяние воспитанников школы волшебства. Мальчик с упоением взирал на шумную суету огромной армии, готовящейся к ночному отдыху. Галфрид опять вспомнил Тайрона и почувствовал укол сожаления, что лучшего и любимого ученика нет рядом. Стандис, старший из группы, был неплохим помощником, но Галфрид все же скучал по Тайрону.

— Если все кончится благополучно, мы еще потолкуем с ним о мнимых и настоящих героях.

Знакомый голос у самой палатки вернул главного чародея к действительности.

— Скажи Фортиану, чтобы он поставил палатку западнее Скарда. — Король Верн откинул полог и вошел к ним в палатку. Выглядел он озабоченным.

Стандис вскочил и поклонился. Король мельком улыбнулся ему и повернулся к Галфриду:

— Ты кажешься спокойным и уверенным. Все успел?

— Нужно еще кое-что подготовить, — ответил чародей, подвигая королю складной стул с мягким сиденьем.

Верн тяжело сел. Через голову короля Галфрид пристально посмотрел на Стандиса, ожидая, что тот тут же удалится. Но мальчик, не поняв выразительного взгляда учителя, не двинулся с места. «Тайрон понял бы меня мгновенно», — мелькнула в голове Талфрида непроизвольная мысль, но он тут же подавил едва возникшее раздражение.

— Стандис, пойди принеси два бокала вина, пожалуйста.

— Но где его взять? — Честное лицо мальчика выражало искреннее недоумение. — Сходить в палатку к поварам? Но они вряд ли уже устроились.

— Да, да, сбегай к поварам. Они найдут вина. — Галфрид улыбнулся.

Стандис поклонился, сорвался с места и исчез.

Теперь Верн нахмурился. Он жестом приказал Галфриду сесть напротив, и-старый чародей, кряхтя, опустился на стоявший у входа в палатку тонкий складной стул своего ученика. Перегнувшись, он выглянул наружу и убедился, что долговязая фигура управителя Хельбури маячит невдалеке, но не настолько близко, чтобы услышать, о чем беседуют в палатке. Опытный придворный точно знал, когда король желает, чтобы ему не мешали, но все же старался быть поблизости, чтобы явиться по первому зову. Галфрид мог быть уверен, что длинноносый Хельбури задержит Стандиса, если мальчик вернется слишком быстро.

Король вздохнул.

— При такой скорости мы достигнем гор не раньше, чем через неделю, — проговорил он ворчливо.

— Дождь, сир, — развел руками Галфрид.

Верн изобразил на лице благосклонную улыбку:

— Ты единственный протестовал против этого похода. И все же ты единственный, кто не раздражает меня жалобами на невзгоды походной жизни.

Галфрид чуть склонил голову.

— Как тебе удается быть столь безмятежным? — резко спросил король. — Неужто тебя не беспокоит мысль о том мальчике, которого хотел, кажется, сделать своим преемником?

— Я часто думаю о Тайроне, — тихо ответствовал чародей.

— Но ты позволил мальчику убежать, даже не пошевелив рукой, чтобы остановить или вернуть его!

«Нет, не о Тайроне он беспокоится — о своей дочери. Но вслух этого не скажет. Он хочет удостовериться, что мы выучили Тайрона настолько, чтобы он по крайней мере не навредил принцессе Терессе своей помощью».

Вслух он сказал:

— Не в наших правилах сковывать свободу учеников. Они сами выбирают, оставаться им или уйти. Тайрон считал, что поиск принцессы для него важнее моих запретов. Я должен был отпустить его. Но все же не проходит и дня, чтобы я не подумал о нем хоть раз. Верю, что увижу его снова… если он решит вернуться в Кантирмур и в школу волшебства. Выбор за ним.

Король встал со стула, откинул полог палатки и помолчал, вглядываясь в цветастый палаточный городок со струящимися многоцветными знаменами. После долгой паузы Верн глухо проговорил:

— Он родом из нашего четвертого королевского семейства, Рискарлан. Это верно?

«Откуда он это знает?»

— Правда. Хотя ни Идрес, ни сам Тайрон никогда и словом об этом не обмолвились. Но я знаю, что мальчик с нею встречался раньше.

— Он ничего не добьется. Что ему от того, что Идрес воцарится на землях Рискарланов?

— Ничего, кроме чувства торжествующей справедливости. Его мать всего лишь четвертая в ряду наследователей королевского титула. Но есть еще и чувство благодарности. Идрес спасла его мать, когда люди Андреуса разрушили крепость Рискарланов. Очень немногие знают об этом.

Король сердито хмыкнул:

— У мальчика сильная воля, но мало опыта. Рядом с ним бесшабашный Коннор и малютка из сиротского приюта Сирадайеля. Что они могут?

— Тайрон — мой лучший ученик, а девочка обладает огромными возможностями, о которых, правда, и не подозревает, — Галфрид исподволь взглянул на короля, — Лейла намеревалась привести ее в школу.

Король пристально посмотрел на чародея.

— Ты уклоняешься от прямого ответа. — Он легонько хлопнул в ладоши. — Выпьем вина?

Управитель Хельбури тут же встрепенулся и сделал знак Стандису, который уже давно дожидался с двумя наполненными до краев кубками. Пока Галфрид наблюдал, как его старательный ученик осторожно ступает по изрытой земле, боясь расплескать вино, король отошел от входа в палатку, плюхнулся на стул и пробормотал:

— Фортиан считает, что я поступлю разумно, если изберу другого наследника, вместо Терессы.

Галфрид вздрогнул, но постарался скрыть волнение. Король, пристально смотревший на чародея, кажется, ничего не заметил.

— Я хочу вернуть свою дочь, Галфрид, — тихо сказал он и улыбнулся Стандису, протягивающему кубок с вином.

Рена медленно приходила в себя, словно выплывая из тяжелого сна. Голова раскалывалась. Одеревенелое тело не слушалось. Она лежала без движения, чувствуя, как холодный ветерок обдувает лицо.

Ветер принес с собой целый ворох запахов. Аромат растений. Свежий привкус воды. Затхлые болотные испарения. И… ей почудилось, что она, как зверь, чует человеческий запах.

Люди!.. Она вспомнила Тайрона и Коннора. Но голова так болела, что никак не удавалось удержать хоть слабую мысль. Приятно было лежать неподвижно, ощущая сквозь опущенные веки слабый согревающий свет.

«Как же я доберусь обратно?» — промелькнуло у нее в голове.

И тут она услышала голоса.

Грудной женский голос…

— …только глупцы, укладываясь спать, не выставляют часового…

И звонкий голос Коннора:

— Это моя вина.

— Но еще больше — моя, — послышался твердый голос Тайрона. — Я должен был помнить об этом, но не думал, что здесь, в затерянной долине нас кто-нибудь станет искать. Тем более что те шестеро нападавших уничтожены.

— Глупцы! А про их лошадей вы забыли? — неумолимо вопрошал женский голос.

— Хорошо, — устало сказал Тайрон. — Ты спасла нас… выручила Рену… и мы благодарны тебе. Но это не повод, чтобы командовать и журить, как маленьких, за простую оплошность.

— Все не так просто, — холодно проговорила женщина. — Вы учитесь. Если хотите достойно довершить свое дело, а не стать доблестными, но глупыми мучениками, вы должны думать о таких мелочах.

Рена вдруг вспомнила. Она уже слышала этот глубокий, звучный голос.

Йдрес Рискарлан!

Рена села и… сделала еще одно, ужасное открытие! Она больше не была девочкой в переднике и взятом из королевского сундука платье, замызганной путешественницей с длинными, спутанными волосами.

Теперь она была собакой!

«Что?» — собиралась сказать она, но из горла вырвалось лишь хриплое рычание. Три человеческие головы разом повернулись к ней.

Оба мальчика вздрогнули при звуке ее голоса.

Идрес только слегка улыбнулась.

— Добро пожаловать обратно, — сказала она.

Тайрон присел на корточки, с беспокойством заглядывая в глаза Рене.

— Ты можешь понимать меня, Рена? Нам пришлось это сделать. Ты попила из отравленного ручья… Прости, я забыл предупредить о подобных опасностях. И Андреус чуть не поймал тебя. Он вытянул из твоего тела дух и вот-вот должен был перенести и само тело. Нам удалось повернуть твои мысли, вернуть их сюда. Но тело… оно было мертвым. А надо было, не теряя ни мгновения, дать твоему духу, твоим мыслям прибежище. Ты понимаешь?

«Тот человек, которого я видела в каменном замке, был Андреус?» — попыталась было спросить Рена, но из ее зубастой пасти снова вырвались лишь смешной лай и жалкое тявканье.

Тайрон сидел на корточках и умоляюще вглядывался в забавную собачью мордочку. Штанины на его коленях, вдруг заметила Рена, были продраны, будто их трепала зубами собака.

— Она нас понимает? — Тайрон вопросительно поглядел на Идрес.

Коннор хотел было что-то сказать, но закашлялся и отвернулся.

— Не знаю, — холодно ответила Идрес. — Такое не всегда удается сразу. Рена, — ее темные глаза пытливо изучали сидящую перед нею собачку, — если ты понимаешь нас, кивни.

Рена несколько раз покачала мордочкой вверх и вниз. Ей самой было странно это непривычное движение, словно шея затекла и вправо-влево не поворачивается.

— Прекрасно. — Лицо Идрес оставалось по-прежнему холодным и непроницаемым. — Вместе с превращением я наделила ее способностью понимать любой язык. — Она снова повернулась к Рене: — Слушай меня внимательно. Помнишь солдат, превращенных в ящериц? — Рена жалко заморгала. — Их можно будет расколдовать, если они доползут до Эдранна к своему хозяину и при этом не забудут, что когда-то были людьми. Тебе я не могу сейчас же вернуть человеческий облик, потому что Андреус тут же снова пленит тебя. В собачьем обличье ты пока в безопасности. Но тебя подстерегает другая опасность — постепенно утратить человеческие чувства, по-настоящему превратиться в зверька. Я дала тебе знание всех языков для того, чтобы ты оставалась рядом с людьми, понимала их разговоры и не теряла памяти о своем человеческом прошлом. К тому же ты сумеешь помочь своим друзьям и невредимой возвратишься в Кантирмур. Там Галфрид вернет тебе прежний облик.

— Значит, ты создала временное заклинание? — с надеждой спросил Тайрон.

— Да. Любой чародей сможет его снять. Ты поняла, Рена?

Рена еще раз покивала головой.

— Тогда можете идти. — Идрес чуть улыбнулась Рене уголками губ. — Ты теперь вынослива по-собачьи и можешь бежать быстро и почти без отдыха. Но путь ваш долог и труден. Может, тебе лучше уже сейчас отправиться назад, чтобы с помощью Галфрида поскорей снова стать обыкновенной маленькой девочкой?

— Без Тесс я не вернусь! — крикнула Рена. Но все услышали только собачий лай.

— Что с тобой? — Тайрон протянул руку, чтобы погладить вздыбившуюся шерстку, но Рена оскалилась.

— Я догадываюсь, — решительно сказал Коннор. — Она хочет идти с нами.

Рена радостно затявкала. Идрес свела брови и недовольно посмотрела на нее:

— Не будь глупой, дитя. Ты мало чем можешь помочь. Зато подвергаешься великой опасности.

В ответ Рена злобно зарычала.

— Лучше быть глупой собачонкой, чем злобным псом, мучителем лучшей подруги! Я его р-разорву! — вот что хотела она выкрикнуть в лицо этой надменной чародейке.

Тайрон вздохнул. Коннор спокойно вытащил меч и принялся старательно полировать его полой плаща.

— Она не уйдет сама, — сказал Тайрон, — а я не собираюсь ее прогонять. — Он решительно посмотрел на Идрес. — Спасибо. Мы справимся. До свидания.

Идрес не двинулась с места.

— Как вы собираетесь проникнуть в Эдранн? — спросила она.

Тайрон раздраженно передернул плечами.

— Какая разница?

— Не испытывай больше моего терпения, мальчик. Ответь. Ведь ты вовлек меня в вашу сумасбродную затею.

Тайрон залился краской, но взял себя в руки и спокойно ответил:

— Ты сама рассказывала мне о тайном тоннеле, ведущем в крепость Андреуса. И предупредила обо всех ловушках, которые нас подстерегают. Я попытаюсь проникнуть в город под покровом ночи через этот тоннель. Если это нам не удастся, попробуем войти через ворота в базарный день, когда туда стремятся все торговцы и подмастерья, ищущие работу.

— Никто не входит в Эдранн неузнанным, — ледяным тоном проговорила Идрес. — Каждый житель наперечет, а чужих трижды проверят прежде, чем пропустить. Любого, кто попытается просочиться в ворота под видом нищего, разносчика товара или в поисках работы, моментально кидают в темницу и допрашивают с пристрастием. Редкий счастливец после этого оказывается на свободе.

Тайрон задумался.

— Ничего такого я не знал. В школьных хрониках ни слова не говорится о сегодняшнем Эдранне, о заведенных там порядках. Всего несколько строк о том, где он находится, кем и когда построен и другие мелочи. — Казалось, Тайрон обескуражен. Он взъерошил волосы, наморщил лоб. Потом прямо взглянул в глаза Идрес и решительно заявил: — Мы что-нибудь придумаем. Вот увидишь!

— Не уважаю храбрость, рожденную неведением, — жестко проговорила Идрес. — Не думала, что вы осмелитесь очертя голову кинуться в это смертельно опасное приключение. Когда ты явился в Свободную Долину, я ничего не утаила от тебя, надеясь, что вы одумаетесь. И отказала в помощи, желая охладить твой мальчишеский пыл.

— И все же ты наблюдала за нами, — сказал Тайрон. — Это тебя я почувствовал, когда мы пересекали границу Мелдрита.

Идрес кивнула:

— Да, я не теряла вас из виду ни на секунду. И видела, как плохо ты все обдумал, мальчик. Полуживые от усталости, грязные, оборванные, голодные. Неужели ты надеешься добыть еду здесь, в этой земле?

Коннор наконец оторвался от своих занятий, вложил меч в ножны и поднял голову.

— Полагаю, вы простите меня, если осмелюсь напомнить, что это не ваше дело? — вежливо отчеканил он.

Идрес коротко и тихо рассмеялась:

— Итак, вы все упорствуете?

Тишина была ей ответом.

Рена, еще не привыкшая к тому, что ее никто не понимает, попыталась вмешаться. Она даже язык высунула от усердия. Но сумела лишь слабо гавкнуть. Ох уж это отвратительное «а-ааф»!

— Значит, та вспышка волшебства, которая отклонила полет грифов там, на мосту, тоже была ты? — догадался Тайрон.

— Нет. По-моему, это Андреус. Он нападал на кого-то далеко на севере. Кто, кроме него, осмелится действовать так открыто, посылать заклинание такой мощности через всю страну?

Тайрон растерялся.

— А я-то думал, что твоя власть всемогуща.

— Успокойся, мальчик. Я еще не потеряла своей силы, но не желаю до поры, до времени открывать Андреусу свое присутствие здесь, на его земле.

— Мы не можем ждать, когда придет эта пора и наступит то время, — не глядя на чародейку, проговорил Коннор.

Идрес строго посмотрела на него. Снова глаза ее были холодными и безразличными.

— Очень хорошо, — продолжала она. — Я, как могла, старалась разубедить вас. Но на мои слова вы отвечаете еще большим упрямством. Запомните, все тяготы пройденного пути покажутся вам легкой прогулкой по сравнению с тем, что ожидает вас впереди. Андреус знает, что кто-то проник в его землю. Его сторожевое заклинание смертельно опасно.

— Не оно ли умертвило эту землю? — Тайрон взял горсть сухой, серой земли, и она пылью просыпалась у него меж пальцев.

Рена чихнула, недовольно повела холодным влажным носом.

— Нет, просто он хотел заставить свои поля давать урожай за несколько дней, чтобы все остальное время года крестьяне служили солдатами.

Тайрон слушал разинув рот. А Идрес спокойно продолжала:

— Я знаю, что в школе вас учили двенадцати законам Природы, один из которых гласит: «Гармония мира зависит от равновесия между природой и волшебством». Ты усвоил, что есть время действовать и время ждать?

Теперь она смотрела на Тайрона, чуть улыбаясь.

— Вас учили размышлять и предвидеть пользу и вред. Но вы не такие, как Андреус. Для него правильны его желания, и вредны те, кто им противится и посмеет встать ему на пути.

Мальчики затихли. Они внимали словам Идрес, уже не пытаясь возражать или перебивать ее. Наконец Тайрон медленно проговорил:

— Кажется, я понял тебя. Если мы хотим предугадать действия Андреуса, то должны забыть все то, чему нас учили. Честь, честность, благородство.

— Это для начала. — Идрес вдруг обратила взгляд на груду грязного тряпья у ног Рены. — Что это? Я ощущаю поток волшебства.

— Это дорожная сумка и платье Рены, — сказал Тайрон. — А вон там лежат наши плащи, но все превратилось в ужасную рвань. Придется выбросить.

Идрес подняла замызганный фартук и изумленно ахнула. Она осторожно вытянула из сумки серо-коричневый плащ, который дал Рене мэтр Гастарт, а из кармана фартука Ренин шелковый шарф с бахромой, подарок хозяйки Селшаф.

— Откуда это у вас? — быстро спросила Идрес, подкидывая на руке легкий, струящийся по ветру шарф.

— Его дала добрая старушка, хозяйка Селшаф. — Тайрон пожал плечами. — Рена этот шарф берегла, боялась изорвать, испачкать и собиралась отдать принцессе. Хотела ее порадовать.

— Хозяйка Селшаф, — тихо повторила Идрес, потом пристально поглядела на Тайрона. — Она не сказала вам, для чего он?

— Для тепла, для красоты… — Тайрон вдруг задумался. — Ты считаешь, что он волшебный?..

Идрес коротко улыбнулась, перебирая в руках шелковистый шарф.

— Да. И то, что она не открыла это вам, означает… Она не договорила, еще раз улыбнулась и накинула шарф на голову. И вдруг лицо ее стало изменяться! Оно словно бы расплывалось, как в затуманенном зеркале. Но вот постепенно появились нос, глаза, подбородок… Перед изумленными ребятами и хлопающей круглыми собачьими глазами Реной возникло лицо совсем незнакомой женщины. Это уже была не Идрес!

— Волшебная маска! — воскликнул Тайрон. — Но зачем это нужно было Рене? Ведь ее и так никто не знает в лицо.

Идрес сдернула с головы шарф, и тут же возвратилось ее красивое лицо, надменный, холодный взгляд и чуть заметная улыбка на сжатых губах.

— Шарф предназначался не Рене, а мне.

Мальчики растерянно переглянулись. Рена, не желая расставаться с шарфом, зарычала.

Но Идрес даже не обратила на нее внимания. Спрятав тончайший шарф в карман, она строго посмотрела вдаль.

— Пора уходить отсюда, — решительно проговорила она. — Андреус скоро хватится своих исчезнувших солдат и быстро узнает, что с ними произошло. Он догадается, что не только маленькая девочка, но и кто-то посильнее проник в его земли. И тогда нам не миновать погони.

— Так поспешим! — всполошился Тайрон.

Перед самым носом Рены замелькали, захлюпали по жидкой грязи его расхлябанные сандалии. Следом заторопился Коннор, меся грязь крепкими сапогами. Идрес подняла дорожную сумку Рены и перекинула ее через плечо.

Рена засеменила за ними. Теперь перед ее глазами мелькали собственные ноги… то есть лапы. Они были мохнатые и такие же пестрые, как ее прежние волосы.

«Я — полосатая собака, — подумала она. — Наверное, такая же смешная, как та девочка Рена, которой я недавно была».

Рена извернулась, скосила глаза и увидела часть своего длинного узкого тела, короткий, бубликом, хвостик.

«Как забавно быть собакой!» — вдруг весело подумала Рена.

Она, привыкая к своему новому телу, повертелась на одном месте, пробежала вперед, сделала круг. Странно было бежать, почти уткнувшись носом в землю. И эти запахи! Они такие острые, что постоянно хочется чихать. А еще звуки, прилетающие отовсюду. Уши настороженно поднимаются на самый ничтожный шорох.

Как интересно!

Мальчики позади о чем-то тихо толковали на ходу. Рена немного притормозила, пристроилась рядом и побежала у их ног, прислушиваясь.

Тайрон посмотрел на нее странным взглядом, одновременно жалостливым и любопытным.

— Привет, Рена, — подмигнул он ей. — Жаль, ты не можешь рассказать, что сейчас чувствуешь.

— Я всегда любила собак, но, не собираясь становиться собакой, мало обращала на них внимания, — пролаяла Рена. Она уже привыкла, что вместо слов из горла вырывается непонятное людям тявканье, но молчать не желала, стараясь не забыть человеческую речь.

Тайрон вздохнул.

— Не понимаю, что она хочет сказать.

— Она не унывает. — Коннор ласково улыбнулся Рене. Она посмотрела на мальчика снизу вверх. Теперь он казался величиной с дом.

— Надеюсь, — уныло откликнулся Тайрон.

— Я кое-что знаю о собаках, — сказал Коннор. — Испуганные собаки не вострят ушки, а прижимают их к голове. Грустные собаки не виляют хвостами.

— Правильно! — весело пролаяла Рена.

Тайрон нежно провел ладонью по лохматой собачьей спине.

— Жаль… — повторил он и хмуро отвернулся.

Коннор обнял его за плечи.

— Мы все виноваты, Тайрон. Все вместе ошибались, но зато пока живы и кое-чему научились, — мягко сказал он.

— Это первые мудрые слова, которые я от тебя слышу, принц из Сирадайеля, — пробормотала Идрес.

Тайрон выпрямился, поднял голову и четко произнес:

— Не утешайте меня! Я глупый, самонадеянный петух! — Он резко обернулся к чародейке. — Идрес, откуда хозяйка Селшаф знала, что ты явишься сюда, в Сенна Нирван?

— А мне откуда знать? И потом, в убежище не принято задавать вопросов. О хозяйке Селшаф и мэтре Гастарте почти ничего, кроме их имен, не известно. Но в волшебстве они толк знают. Это без сомнения.

— Ты слышала об их волшебных деяниях?

— Нет, но к ним приходили необычные гости, — откликнулась Идрес.

Некоторое время Тайрон шел молча, о чем-то размышляя.

— Теперь я понимаю, что мы повстречались с ними не случайно. Но если это так, если они желали, чтобы ты присоединилась к нам, почему просто не сказать об этом, не предупредить?

В холодных глазах Идрес промелькнула усмешка.

— И ты задаешь такие вопросы после стольких лет учебы в школе волшебства? — Она вдруг поджала губы. — И все же меня возмущает их бесцеремонность. Почему я должна подчиняться чьей-то воле?

Никто не решился заговорить. Минуту-другую они шагали молча. Потом Идрес вдруг громко рассмеялась.

— Но мне-то ясно, зачем я здесь. — И у нее в руке оказалась громадная сумка. — Вас надо подкормить. Почему бы вам не остановиться, досыта поесть и обсудить, как лучше проникнуть в Эдранн?

Тересса влезла на грубо сколоченный деревянный стол, приложила ладони к влажной каменной стене, встала на цыпочки и, как только могла, вытянула шею. Глаза ее были устремлены вверх. Теперь она могла увидеть сквозь прорезанное почти под самым потолком узкое окно-щель хотя бы краешек солнца. Бледный круг солнца, наполовину скрытый пеленой серых облаков, все же посылал в сырое подземелье слабые лучики. Она глядела на него, нежилась в едва ощутимом тепле. Даже от такого неяркого света глаза слезились, но и это было приятно.

Но вот солнце чуть передвинулось на запад и ушло за обрез окна, оставив на сумрачном небе лишь тающий отсвет. Тьма в холодной камере стала еще мрачнее, слезящиеся каменные стены словно бы сблизились. Тересса отвернулась от окна и слезла со стола.

Тяжело рухнув на железную койку, она отчаянно боролась с вскипавшими в глазах жгучими слезами тоски и обиды. Нет! Она не собирается сдаваться! Не Станет реветь, как бы это ни было трудно.

Тересса натянула на голову пахнущее плесенью одеяло и затихла. Болел лоб, ушибленный в тот момент, когда стражники грубо швырнули ее на каменный пол темницы. Она всхлипнула. И все же этот гнусный Андреус не смог ее заставить посмотреть в хрустальный кристалл и вызвать Рену. Тересса улыбнулась сквозь слезы, вспомнив, как он разозлился, когда обнаружил, что она просто-напросто крепко зажмурилась. А потом в ярости увесистой пощечиной сбил с ног.

«И пусть! Зато я смогла притвориться, будто так разболелась голова, что перед глазами идут огненные круги, и видеть все равно ничего не могу. Ну, Рена, оказывается, я не хуже тебя умею играть и притворяться. Как здорово, что я смогла его надуть!»

И все же пока выиграл он. Терессу снова кинули в темницу и целый день не давали еды. Чтобы, как сказал Андреус, научить ее хорошим манерам.

Она приложила руку к урчащему животу.

«Я не сдамся!»

Тересса вдруг вспомнила, как Рена громко стонала, когда их изматывала нудная, непосильная работа на огороде в «Трех Рощах». Она попробовала постонать, и стало немного легче. Потом вспомнила стихи из любимой пьесы о Звездной Ирен, гостье из других миров:

В темницу брошена рукой тирана.

Совсем одна. И кровоточит рана.

На нее вдруг напал смех. «Рена всегда в этом месте забавно закатывала глаза. Тогда это казалось ужасно смешным и глупым. Теперь такое случилось со мной. И все равно кажется невероятной глупостью».

На глаза выступили слезы. Но теперь это были не слезы горечи и обиды. Она просто смеялась до слез.

Тересса села, улыбаясь каменным стенам. «Буду играть. Как Рена. Как актриса».

Она стала припоминать пьесы, которые знала. И сидела так, пока слабый дневной свет совсем не растаял и темнота не поглотила все вокруг.

Идрес и оба мальчика шли вперед весь день, упорно продвигаясь на север. Рена бежала рядом с ними, ловя каждое слово.

Эдранн лежал на северо-западе, но Идрес и Коннор решили идти не прямиком по равнине, а через холмы. Так можно было, по крайней мере на время, укрыться от бороздящих подступы к столице конных патрулей.

— Неужто повсюду на этих просторах расставлены сторожевые посты? — удивлялся Тайрон. — Сколько же солдат у Андреуса?

— Огромное множество, — ответила Идрес. — Солдаты верхом объезжают обширные земли Сенна Лирван. Так было и много веков назад. Они высматривают не только чужестранцев, нарушивших границы страны, но и своих горожан, которые посмели ослушаться строжайших законов страны и позволили себе заниматься тем, что им заблагорассудится.

— Или просто сбегают? — спросил Тайрон.

— Бывает и такое.

— Что за жизнь! — воскликнул Тайрон. Он огляделся вокруг. — И ни ручейка. А пить ужасно хочется. Давайте поищем воду.

Вскоре они отыскали небольшую прозрачную речку. Тайрон первый подбежал к пологому берегу, опустился на колени и уже собирался зачерпнуть ладонями воды, как вдруг замер. Он оглянулся на Идрес. Та молча наблюдала за ним.

— Кажется, опять ловушка, — нахмурился Тайрон. — Вода заклята, заколдована.

Идрес чуть заметно кивнула.

Другая речушка, бежавшая у подножия невысокого холма, тоже оказалась околдованной. Только на этот раз заклинание было еще сильнее. Рена, принюхавшись к воде, почувствовала волнение, какое испытывала еще в пещере, когда обнаруживала невидимые знаки-лилии.

День клонился к вечеру, и жажда становилась совсем невыносимой. Коннор развязал свой кожаный мешок, и всем досталось по глотку застоявшейся, чуть пахнущей прелью воды.

— Подозреваю, что все ручьи, речки и озера на пути в Эдранн отравлены заклинаниями Андреуса, — сказала Идрес. — Лирванские патрули знают тайну очищающего заклятия, поэтому для них вода безопасна.

Услышав эти слова, Рена решила сама попытаться отыскать воду, годную для питья. Все же у нее был теперь особый нюх, собачий. Поделиться с друзьями своей идеей она, к сожалению, не могла, а потому молча повернулась и убежала.

Она петляла между холмами, заглядывала в небольшие овражки, поднимала голову и принюхивалась к ветру. Наконец ее чуткий нос уловил влажный запах воды. Рена скатилась с крутого склона прямо в узкое ущелье, где лопотала, катясь по камням, быстрая речка. Вода пахла водорослями, мелкими рыбками, растворенными в ней подземными солями. И чистотой. Рена не смогла бы объяснить, как пахнет чистота. Но она твердо знала, что эта река забыта Андреусом и не испорчена злобным заклинанием. Она стала жадно лакать прохладную водичку. Потом отряхнула капли с мордочки и с кончиков усов и улеглась на камни у берега. Подождав немного и поняв, что ничего с ней не произошло, Рена завиляла хвостиком и стремглав понеслась обратно.

Очень быстро, по запаху, она отыскала друзей и… И тут поняла, что не сможет растолковать, чего от них хочет.

— Вода! — лаяла Рена. — Я нашла безопасную воду!

Она крутилась около них, подпрыгивала, терлась носом о кожаную сумку Коннора.

— Что случилось, Рена? — Коннор опустился перед нею на корточки. Рена выдернула сумку у него из рук и замотала головой, разбрызгивая последние капли воды. — Ты нашла воду? — вдруг догадался Коннор.

— Как ты понял? — изумленно воскликнул Тайрон.

А Рена, поматывая зажатой в зубах сумкой, уже неслась назад, на запад, к той самой речке в ущелье.

Добежав до речки, Рена зажала в зубах ремень сумки и опустила это кожаное ведерко в воду. Подождав, пока сумка распухла, расправилась от наполнившей ее воды, Рена осторожно попятилась, вытаскивая сумку из воды. Теперь оставалось лишь подцепить зубами тесемку, затянуть верх сумки. Волоча за собой полную воды сумку и оставляя позади широкий влажный след, Рена понеслась назад.

Мальчики встретили ее восторженными криками. Идрес улыбалась. Тайрон на всякий случай проверил, не излучает ли вода опасного колдовства.

— Можно пить, — вымолвил наконец он и сам тут же приник губами к влажному краю кожаной сумки. Потом протянул сумку Идрес. — Интересно, — проговорил он, глядя, как Идрес, а потом и Коннор, с удовольствием, расплескивая, пьют свежую, прохладную воду. — Интересно, а могут ли животные что-нибудь видеть сквозь хрустальный кристалл?

— Какие животные? — недоуменно спросила Идрес.

— Собаки. Рена, например. — Тайрон погладил ластившуюся к нему собачку. — Ведь она смогла отыскать воду и понять, что она не отравлена колдовским заклинанием.

— У животных особый нюх. Иначе как бы здешние звери пили воду? Они умеют отыскать чистый источник. Но при чем тут кристалл?

— Она видит! — Карие глаза Тайрона возбужденно блестели. — И не только через хрустальный кристалл. Ей удалось увидеть принцессу даже в обыкновенном окне и в воде пещерного озерца!

— Вот, значит, как Андреус узнал о вашем появлении, — догадалась Идрес. — А я-то беспокоилась из-за этих мерзких ящериц. А что еще пыталась вытворить Рена? — Глаза чародейки сузились.

— Она легко обнаруживала тайные знаки в пещерах, — с гордостью произнес Тайрон. — О, у нее наверняка огромные способности.

Идрес с интересом взглянула на затихшую собачонку.

— Если нам удастся выпутаться из этого приключения и живыми вернуться обратно, — медленно проговорила она, — вы должны будете отвести ее к Галфриду. — Помолчав, Идрес добавила: — Но коли вы надеетесь на ее помощь сейчас, то, боюсь, очень разочаруетесь. Самые могущественные чародеи, попав в такую переделку, как наша Рена, и превратившись в животных, теряли не только свою волшебную силу, но зачастую разум, забывая свою человеческую природу.

— Я не забуду! — тявкнула Рена.

Она была твердо уверена, что этого не случится.

Утолив жажду, все вдруг захотели есть, сели и раскрыли сумку Идрес. Она была полна самой замечательной еды. Но Рена лишь понюхала эти жалкие сушеные мясные волоконца, утратившие ароматный запах парного свежего мяса, эти сухарики, которые хрустели, как косточки, но и близко не напоминали хорошую мозговую кость с дурманящим запахом настоящей собачьей еды. Рена поняла, что ей самой придется заботиться о добывании пищи.

Решив дождаться ночи и уж тогда отправиться на охоту, Рена растянулась на земле и тут же уснула. Когда опустилась непроглядная тьма, Рена резко пробудилась, будто кто-то ее толкнул в бок. Тут она обнаружила, что ее собачьи глаза видят в темноте, как днем. Правда, все предметы почему-то расплывались, будто в тумане. Зато запахи стали острее, и она могла учуять кого-то задолго до того, как увидела бы.

Все еще спали. Рена тенью проскользнула мимо спящих друзей и углубилась в холмы. Какие-то зверьки наблюдали за ней издали. Она чувствовала их незнакомый запах, иногда видела блестящие бусинки глаз. Казалось, они сразу понимали, что в ней есть что-то странное, и прятались. В их запахе угадывались одновременно любопытство и страх. Один раз она наткнулась на каких-то диких собак. Щенки дружелюбно завиляли хвостиками, но их мать подозрительно зарычала и прогнала Рену.

Пробежав еще немного, она уловила далекий вой волков, и шерсть у нее на загривке поднялась дыбом. Поведя носом, Рена вдруг поймала запах забившихся в норку кроликов и уже вся подобралась, готовясь начать охоту, как вдруг в нос ударил еще один, острый и близкий запах. Лошади! Люди!

Патруль?

Резко развернувшись, Рена понеслась назад, время от времени отыскивая запах собственных следов. Идрес и Коннор спали. Тайрон сидел, подобрав ноги и склонив голову на колени. Наверное, его оставили сторожить, а сон неожиданно сморил посреди ночи. Рена тяжело дышала, вывалив из пасти розовый язык.

— Они идут! Лирванские солдаты! — пролаяла она, и почти тотчас же поднялись три сонных головы.

Коннор удивил всех, коротко сказав:

— Патруль.

Он, кажется, один из всех понимал ее мгновенно. Все трое вскочили, собрали пожитки и поспешили скрыться в холмах. Спрятавшись за россыпью валунов, они затаились. Рена, стараясь умерить дыхание, прислушивалась к неумолимо приближающемуся грохоту копыт.

Лирванцы ехали цепью, внимательно разглядывая дорогу, каждый камень на ней, каждую выбоину, словно бы отыскивая чьи-то следы. Холм, на котором спрятались Рена и ее друзья, был совершенно открыт взгляду и, казалось, не должен привлечь внимания всадников.

Так и случилось. Солдаты приблизились к пологому скату холма, но подниматься по каменистому склону поленились и, лишь мельком обозрев безжизненную россыпь валунов на лысой вершине, проехали мимо.

Когда последние отзвуки цокота лошадиных копыт стихли, Идрес тихо сказала:

— Это был не простой патруль. Андреус снарядил специальный следопытный отряд. Он ищет девочку Рену, которая через хрустальный кристалл может разговаривать с принцессой, сумела вырваться из его рук и к тому же, наверняка думает он, уничтожила трех его солдат. И Андреус не успокоится, пока не обшарит всю свою землю до последнего уголка. — Идрес окинула взглядом спутников. — Никому не спрятаться от его бесчисленных солдат. Ну, вы все еще не согласны повернуть назад?

Рена видела, как сгорбился, сжался Тайрон, как окаменело обычно спокойное и приветливое лицо Коннора.

Сама Рена даже и помыслить не могла, что вернется домой без Тесс, которая сейчас томится в каменном подземелье. Они вытащат ее оттуда! Но к мыслям о Тесс примешивались еще и неясные воспоминания, что-то мешало Рене. Она припомнила, как Коннор разговаривал с кроканами, спокойно встретился с гигантской змеей и все о ней знал, будто она сама ему рассказала. И еще чей-то голос, когда в Мелдрите явилась коричневая птица. Это был его голос. А теперь Коннор, только он один, понимает ее лай… Кроканы, змея, собачий язык… Странно.

Рена тихонько заскулила. Коннор мгновенно повернулся к ней. Рена посмотрела ему в глаза.

— Скажи Идрес, что мы не боимся и не желаем возвращаться, — тихо пролаяла она.

Тайрон встрепенулся:

— Что случилось, Рена? Какая-то опасность? Ах, как плохо, что мы ее не понимаем!

Коннор молча глядел на Рену. Его темные глаза словно проникали в ее мозг, читали мысли, как в раскрытой книге.

— Почему ты не открылся ему? Ведь он твой друг! — укоризненно тявкнула она.

— Коннор! Почему она не перестает лаять? Может, поранила лапу? Что… что же такое? — теребил Коннора Тайрон. — Что-то произошло? Я не понимаю!

Коннор вздохнул.

— Она не хочет возвращаться. — Он помолчал. — Тайрон, прости, что я до сих пор не рассказывал. Видишь ли, поначалу просто не хотелось выбалтывать свою тайну, потом стало стыдно, что не открылся сразу. Ты бы решил, будто я не доверяю тебе и мог обидеться. Вот и молчал.

— Что? — совершенно запутался Тайрон. — Я не понимаю уже не только Рену, но и тебя, Коннор!

— Как бы тебе объяснить? Я от рождения понимал… ну, насколько это доступно человеку… мысли и язык животных… и птиц тоже… — Коннор мямлил, будто чувствовал себя немного виноватым.

— Вот, значит, как ты обо всем догадываешься… — протянул Тайрон.

— Обычно, чтобы понять животное, мне нужно до него дотронуться. Но Рена мыслит по-человечески, ее мысли так же отчетливы и сильны, как и у нас с тобой. Ее я понимаю на расстоянии. — Почему-то его приятный тихий голос звучал печально. — Еще отец рассказывал мне, что некоторые из моих предков унаследовали от Ийон Дайин способность понимать язык зверей. За то и поплатились. Одни попали в тюрьму, другие — на костер, третьи просто затаились. И я решил никому не открывать своей тайны. Много раз собирался довериться тебе… и откладывал на потом.

Тайрон серьезно смотрел на своего друга.

— Я рад, что ты наконец решился, — коротко бросил он.

Идрес таинственно улыбалась.

Через несколько часов забрезжил холодный и сумрачный рассвет. Путники снова упорно продвигались на север, хлюпая и скользя по раскисшей сланцевой дороге. Еще один раз им пришлось прятаться от попавшегося навстречу отряда солдат. И снова Рена услышала его первой.

Время тянулось медленно. Безрадостное хмурое утро незаметно перешло в тягучий серый день. Они шли и шли молча. Наконец дорога привела их к узкому каньону, заросшему мелкими колючими кустами. Решив, что это подходящее место для небольшого отдыха, путники спустились по крутым склонам каньона и расположились под укрытием чахлых кустиков. Рена вытянулась на плоском камне чуть поодаль, осторожно поглядывая по сторонам, но и не упуская ни слова из неспешного разговора друзей.

Тайрон, быстро расправившись со своей порцией еды, повернулся к Идрес.

— Почему ты продолжаешь идти с нами, хотя утверждала, что не желаешь помогать королю Верну? — резко спросил он.

— Я вовсе не помогаю Верну, а мешаю Андреусу. Мне не по нраву его способ мести — мучение маленькой девочки. Это не достойно всемогущего короля и чародея. Я ему так прямо и скажу… конечно, после того, как освободим принцессу. Вы освободите, — поправилась она.

Тайрон с удивлением посмотрел на Идрес. Чародейка жестко усмехнулась.

— Я иду с вами, — продолжала она, — потому что совершенно уверена, что все еще могу свободно, по собственной воле войти и выйти из Сенна Лирван. И мне приятно показать это Андреусу. А еще я хочу доказать, что не слабее, а может быть, и сильнее его. Вы заблуждаетесь, если думаете, что я действую из «благородных» побуждений или чувства «справедливости», которое присуще лишь тем, кто не обладает силой. Я поступаю так, как мне хочется… этому научил меня Андреус.

Тайрон обменялся быстрыми взглядами с Коннором и в запальчивости воскликнул:

— Это неправда! Когда Андреус напал на крепость Рискарлан и убил всех наших родичей, ты, именно ты спасла мою мать! Разве это не благородный поступок? — Он неотрывно смотрел на криво улыбавшуюся Идрес.

— Нет, — снова возразила она. — Никакого благородства. Я просто ее любила. Остальные родичи, считала я, заслужили свою злую участь. Никто не знает, что крепость сдал Андреусу мой дядя. Тот самый, что тайком обучал меня волшебству…

Коннор вскочил на ноги.

— Значит, это была не ты? — взволнованно проговорил он. — Все считали виновной тебя, потому что, покинув горящие руины крепости, ты тут же последовала за врагом своей семьи Андреусом в Эдранн.

Идрес продолжала холодно улыбаться.

— Мальчик, — снисходительно проговорила она, — мне было все равно, враг он или друг. Одна-единственная цель двигала мною — получить знания. Тогда еще я не слышала о школе волшебства. А король Андреус славился своими познаниями в чародействе. Поэтому я, еще совсем девчонка, последовала за ним, не размышляя, — Идрес величественным жестом откинула капюшон своего плаща. — В детстве меня не учили различать хорошее или плохое, добро или зло. Главное — власть! Вот что внушали мне. И чтобы достичь ее, надо уметь переступать через все эти глупости, которые называются «благородством», «честью» или «справедливостью». Справедливо только то, что приносит пользу тебе!

Тайрон уткнулся остреньким, лисьим подбородком в колени и с любопытством поглядывал на Идрес.

— А как и чему учил тебя Андреус? — спросил он.

Идрес пожала плечами.

— Всему, что положено. Как и везде. Давал мне книги, объяснял. Обращался со мной хорошо. Я быстро постигла основы волшебства. Андреус учил меня властвовать, и я видела, как он жестко и жестоко правит страной. Это мне нравилось. Он говорил, что и я скоро стану правительницей в своей стране. Так прошло семь лет… А потом явился Верн.

Услышав имя отца Тесс, Рена не выдержала и, забыв, что не может уже говорить по-человечьи, тоненько тявкнула:

— И что тогда случилось?

От неожиданности все рассмеялись. Коннор спокойно перевел ее вопрос.

Идрес теперь обращалась только к поднявшей голову и насторожившей уши Рене.

— Вот тогда от него я и услышала впервые о чувстве чести. Все мы в то время были совсем молодыми. Андреус только недавно занял королевский трон. Не стану рассказывать, как он его завоевал. Вы об этом наслышаны…

— Хитростью и коварством, — вставил Коннор.

— А король Верн желал добиться справедливости, — продолжала Идрес, словно не расслышав слов Коннора. — Он, скрыв свое имя и звание, тайно проник в Сенна Лирван. Впрочем, в сумасшедшей храбрости и военной доблести короля Верна никто не Сомневается. Если бы понадобилось, он мог принять открытый бой.

Идрес умолкла, улыбаясь чему-то своему, очень далекому.

— И пока Верн жил в Эдранне неузнанный, под видом скромного библиотекаря, — продолжала задумчиво Идрес, — он уговорил меня перейти на его сторону и покинуть Сенна Лирван, чем и приобрел на веки вечные врага в лице Андреуса. — Губы ее неожиданно чуть тронула мягкая и грустная улыбка. — И сделать это ему было не трудно, — медленно проговорила Идрес. — У меня никогда не было друга. Хватило нескольких встреч с умным и добрым библиотекарем, чтобы я привыкла к долгим беседам, спорам и уже с нетерпением ждала этих разговоров каждый вечер. И, ох, как я разгневалась, когда узнала, что он скрывал от меня свое имя и свои намерения и попросту воспользовался моей дружбой! — Она снова печально улыбнулась. — Но теперь… теперь я научилась прощать.

— Неправда, что Верн обманул тебя! — вспыхнул Тайрон. — Они с Галфридом открыли перед тобой двери школы волшебства. Это я знаю точно. Но ты отказалась.

— Мальчик, — снисходительно усмехнулась Идрес, — ты не знаешь главного. Об этом ни Верн, ни я никогда никому не рассказывали. Я была совсем молоденькой, глупой девушкой и, опьяненная первой дружбой, считала, что мы навсегда теперь будем вместе. Но его сердце уже было отдано другой. Верн по-прежнему считал меня своим близким другом. А я, наоборот, считала, что Верн вероломно обманул меня, и уже зачислила его в свои враги.

Идрес вдруг резко повернулась к Коннору, и ее темные глаза засверкали.

— Ты, мальчик, знать не знаешь, что твоя мать королева Нерит вовсе не желала отдавать принцессу Астрен королю Верну, властелину крохотного, захолустного Мелдрита. О, она лелеяла самые честолюбивые планы! Андреус — вот кто привлекал ее. И потому пыталась женить Верна на своей младшей дочери — Ларен…

— Моя сестра Ларен? — пробормотал Коннор. — Но это ужасно!

Идрес рассмеялась.

— Но Верн и тут добился своего. Вот. Теперь вы знаете, почему я укрылась в убежище и не желала даже слышать его имени. Хотя сама не понимаю, зачем я все это рассказываю вам. Наверное, общая опасность сближает. А школа… — Она криво улыбнулась. — Пришлось изучать волшебство самой.

— И все же ты помогла нам, — тихо сказал Тайрон. — Андреус этого не простит.

— Что ж, пусть, — спокойно ответила Идрес. — А я ему не прощу, что он сначала хотел использовать меня в своей гнусной борьбе за власть, а теперь мучает девочку из мести. И хватит разговоров. Мы будем как выжатые тряпки, если немного не поспим. Опасности, которые нас встречали, ничто по сравнению с теми, что ждут впереди.

Рена вприпрыжку неслась сквозь заросли высокой сухой травы. Ветер бил в нос, и она радовалась, что животным дано ловить и различать самые тонкие, самые слабые запахи. Рена вдыхала полной грудью близкие ароматы трав и прилетающие издалека запахи зверей, птиц, воды и прибрежных тростников, рыб, плавающих в невидимой для остальных реке. Удивительное это было ощущение! Один раз Рена почуяла опасный запах волков и уж конечно раньше всех обнаруживала приближение патрулей.

— Патруль с севера! — предупреждала она. — Солдаты с юго-востока!

И Коннор быстро переводил ее лай на человеческий язык. А она уже неслась дальше, вытягивая лапы в немыслимо быстром беге.

Забегая далеко вперед, Рена легко отыскивала воду для всех и пишу для себя. За то время, пока путники нагоняли ее, Рена успевала побегать по дну высохшего озера, играя со щенками диких собак, покувыркаться в траве, погоняться за неуловимыми птицами. Так, беспечно носясь туда-сюда, она вдруг учуяла резкий запах злых сторожевых собак. Стараясь держаться с наветренной стороны, Рена неслышно пробиралась между камней и кустов, пока не увидела совсем близко собачью свору. Громадные лохматые псы, которых держали на поводке солдаты, рвались вперед, почти бороздя носами землю.

Рена попятилась, поползла назад, стараясь остаться незамеченной и держась все время по ветру, чтобы собаки ее не учуяли. Она подбежала к Коннору и тихо пролаяла:

— Собаки-ищейки! Идут с юга!

Коннор немедленно сообщил новость спутникам. Тайрон вдруг стал срывать с Коннора тунику.

— Что ты делаешь? — поразился тот.

— Отдай Рене свою рубашку! Скорей! — торопил Тайрон, который своей рубашки лишился уже давно.

В первый момент Коннор ничего не понял, растерялся, но потом вдруг сообразил.

— Здорово придумано! — воскликнул он и нагнулся к нетерпеливо вертящейся у их ног Рене. — Ты сумеешь увести их по ложному следу, уважаемая мастерица?

— Скорее! — тявкнула она в ответ.

Коннор скинул тунику, стянул с себя рубашку, потом снова надел тунику на голое тело. Тайрон протянул рубашку Коннора Рене.

— Надеюсь, в ней надолго сохранится человеческий запах? — спросил он.

— Да! — пролаяла Рена, схватила рубашку в зубы и понеслась навстречу патрулю. Добежав до небольшой лощинки, Рена кинула рубашку на землю и поволокла ее за собой. Поначалу она спотыкалась, путалась ногами в рукавах и полах рубашки, потом приспособилась и бежала зигзагами, оставляя позади себя легко различимый для чуткого собачьего носа человеческий запах. Покрутившись среди холмов и мелких овражков и отведя след далеко в сторону, Рена затащила рубашку в колючие кусты и ринулась обратно. Она видела, как ищейки, поймав оставленный ею ложный след, рванулись в сторону, утаскивая за собой солдат.

Сделав большой круг, Рена вернулась к своим спутникам. Запыхавшаяся, вся запыленная, но радостная, она пролаяла:

— Я обогнала их! Все в порядке! А теперь хочу есть. — Она уже собиралась опять понестись вперед в поисках еды, как вдруг уловила настороженный и хмурый взгляд Идрес. Чародейка ничего не сказала, но Рена испугалась.

Она вспомнила весь этот день, проведенный в беспечной беготне, собачьих забавах и зверином выслеживании патрулей. Она даже ни разу не поинтересовалась разговорами людей. Неужто все человеческое постепенно уходит из нее и замещается простыми собачьими радостями?

Она подбежала к Коннору и, заглядывая ему в глаза, заскулила.

— Что с тобой? — заботливо наклонился к ней Коннор.

— Скажи, я уже больше собака, чем девочка?

— Я все еще могу улавливать твои человеческие мысли, — успокоил ее Коннор.

Но глаза у него при этом были мрачными, а между бровями залегла хмурая складка.

— Не поддавайся, Рена, не отдаляйся от людей и не позволяй мелким животным инстинктам гасить в тебе человеческие чувства, — добавила Идрес. — Следуй за нами неотступно.

Солнце утонуло за низкой грядой облаков на западе, и сгущающиеся тени почти скрыли окружающие холмы. Но усталые путники не останавливались и продолжали продвигаться вперед. Идрес время от времени вытаскивала из своей дорожной сумки еду, и они жевали на ходу, ни на секунду не замедляя шага.

Рена, наоборот, умеряла желание понестись вперед, сдерживала себя и бежала у ног Коннора. К тому же, набегавшись за день, она чувствовала дикую усталость и готова была свалиться прямо посреди дороги и уснуть. Ей уже трудно было прислушиваться к разговорам, различать слова. В голове бродил туман.

Когда наконец Идрес объявила привал и вызвалась первой остаться на страже, Рена как убитая свалилась на землю и тут же уснула. Мальчики завернулись в свои плащи, а Коннор заботливо укрыл полой лежащую рядом Рену.

Она пробудилась мгновенно от доносившегося издалека воя волков и совсем близкого лая своры собак, идущих по следу.

Идрес, не сомкнувшая глаз, уже была на ногах.

— Они выследили нас, — тихо проговорила она.

Рена подавила в себе желание жалобно заскулить и насторожилась, напряженно принюхиваясь. Тайрон, еще полусонный, потряс головой.

— Неужто опять эти «ящерицы»? — хрипло пробормотал он.

— А ты надеялся обмануть Андреуса? — Идрес говорила спокойно, но вся натянулась как струна. — Он не успокоится, пока не разделается с нами.

— Солдаты слишком близко, чтобы можно было уйти от них, — вставил Коннор. — Надо спрятаться и напасть из засады.

— И завладеть лошадьми, — поддержала его Идрес. — Это единственная возможность достичь цели. Пешком мы не доберемся.

— Вы говорите так, будто не мы, а они в ловушке! — взорвался Тайрон.

— Да, мы попались в сети Андреуса. Но сеть можно разорвать, — твердо сказала Идрес, выхватывая из своей дорожной сумы длинный нож. Острый клинок блеснул в голубом лунном свете.

— Давайте поищем подходящее ущелье, пройдем по его дну, оставляя след, а потом вскарабкаемся на противоположный гребень и там затаимся, — предложил Коннор. — Мы свалимся им на головы неожиданно.

— Отлично! — поддержала его Идрес.

— Ловушка, ловушка… — бормотал Тайрон.

— А ты надеялся, что в Эдранне нас встретят под радостные звуки труб? — насмешливо спросила Идрес.

На разговоры и пререкания больше времени не оставалось. Найдя подходящий глубокий овраг и немного пройдя по вязкому дну, Коннор и Тайрон распластались на одном его гребне, а Идрес — на противоположном. После мгновенного колебания Рена вскарабкалась на ту сторону оврага, где затаилась Идрес.

Патруль появился неожиданно. Всадники пришпоривали бешено скачущих лошадей, хрипло лаяли взбудораженные псы, громко бряцало оружие. Коннор и Идрес напряглись, чуть приподнялись и прыгнули на головы ничего не ожидавших всадников. Тайрон вдруг дико завопил, скатился вниз и кинулся на первого же солдата в доспехах, размахивая палкой. Он был свален ударом кулака, перекатился через голову и затих. Рена вилась между ног лошадей, оскалив зубы и отчаянно лая. Испуганные лошади вставали на дыбы, храпели и дергались. Трое седоков, не удержавшись в седле и гремя доспехами, грохнулись на землю.

Собаки-ищейки зашлись от яростного лая. Но они были накрепко цепями привязаны к седлам лошадей и потому никак не могли дотянуться до ловкой, изворотливой Рены. Псы рвались, злобно кусали за ноги обезумевших лошадей и только добавляли суматохи. Коннор и Идрес уже свалили двух солдат. Коннор отчаянно бился с третьим. Огромный воин упорно теснил его к краю рва. Рена с визгом прыгнула на солдата сзади, тот поскользнулся, потерял равновесие и упал.

— Справлюсь сам! — ревниво закричал Коннор, с размаху ударяя рукоятью меча по шлему поверженного солдата.

Идрес легко одолела своего противника и крикнула:

— По коням!

Тайрон, качаясь и ошеломленно мотая головой, поднялся с земли. Рена заботливо обнюхала его и лизнула руку.

— Садись в седло! — пролаяла она, пытаясь привлечь его внимание.

Подъехал уже сидящий на коне Коннор. Он протянул руку и помог Тайрону вскарабкаться на нетерпеливо перебиравшую ногами и привычно ожидающую седока лошадь. Когда они уже пришпорили коней и вынеслись на гребень оврага, раздался дробный стук копыт.

— Слышите? — насторожилась Идрес.

— Голос судьбы и смерти, — уныло пробормотал Тайрон.

Коннор в растерянности отпустил поводья.

— Тише, — прошипела Идрес. Она изогнулась к луке седла и запустила пальцы в свою дорожную суму. — Помните: я — Рена! И все, что тут произошло, моих рук дело. — Идрес извлекла из сумы шелковый шарф и повязала им голову. — Если сумеете изобразить ничего не знающих и не понимающих дурачков, вас не тронут. Что касается принцессы…

Она не успела договорить, как на них вихрем налетел большой отряд вооруженных воинов.

Эта битва была короткой. Одна часть отряда набросилась на мальчиков, другая — окружила Идрес. Рена попыталась отвлечь солдат лаем, но один из них хлестнул ее плетью, и крохотная беспомощная собачонка откатилась с визгом.

Идрес, Коннора и Тайрона стащили с коней, разоружили и связали. Потом каждого посадили в седло позади лирванского солдата. И кавалькада сорвалась с места и понеслась галопом.

Сообразив, что солдаты не догадываются, что это за собачонка, Рена молча следовала за ними. Свора ищеек, все еще привязанных к седлам, бешено рвалась и лаяла. Но один из солдат, злобно ощерившись, прошелся хлыстом по спинам собак, и они успокоились. Всю ночь всадники скакали без устали, не останавливаясь ни на секунду. Рена выбилась из сил, ноги ее заплетались, в глазах плыл туман. Наконец она рухнула на землю и потеряла сознание.

Скачка, казалось, длилась вечность.

Голова у Тайрона буквально раскалывалась, а один глаз вспух и почти совсем заплыл. Оглядываясь время от времени на Идрес и Коннора, он изумлялся тому, что они могут еще сидеть прямо, гордо вскинув головы. От этого ему и вовсе становилось не по себе.

На короткое время всадники задержались у сторожевой заставы. К ним присоединились еще несколько лирванских солдат. И теперь уже весь этот большой отряд устремился прямиком к Эдранну. По дороге они несколько раз притормаживали лошадей, чтобы дать пленникам глоток воды и ломоть черствого хлеба. Была еще застава, на которой всадники сменили лошадей и продолжали нестись в ночь.

Изнурение от быстрой скачки, пронизывающий холод и мрачные мысли совсем одолели Тайрона. К тому моменту, когда копыта лошадей загромыхали по внутреннему двору центральной крепости Эдранна с ее высокими отвесными каменными стенами, Тайрон просто одеревенел и, казалось, прирос к седлу. Его пришлось стаскивать с лошади.

Лирванцы грубо хохотали над беспомощностью избитого мальчика, а их предводитель с размаху ударил его хлыстом. Идрес и Коннор уже стояли рядом, тоже едва держась на ногах. Их потащили куда-то в глубь двора.

Идрес тяжело навалилась на Тайрона, и он услышал ее отрывистый шепот:

— Освободи ее и уходи.

Потом кто-то потащил Тайрона вверх по бесконечной узкой лестнице, вьющейся в тесных стенах круглой башни.

Ни Идрес, ни Коннора теперь рядом не было. Тайрон попытался дышать медленнее, ровнее и глубже и собрать разбегающиеся мысли.

Его толкнули в просторную комнату. Не поднимая головы, он украдкой окинул взглядом пол, стены, заметил прекрасную резную мебель и большой темно-синий ковер. Взгляд его скользнул по противоположной стене, и в простенке между двумя высокими окнами Тайрон неожиданно увидел хрустальный кристалл! Светящийся шар на высокой подставке. Его охватило неудержимое желание всмотреться в эту серебристую сферу. Но он переборол себя.

«Я не должен показывать им, что знаю, что это такое».

Тайрон сжал кулаки и зажмурился. И вдруг почувствовал, как нечто властное и необоримое притянуло его и перенесло по воздуху. Открыв глаза, он увидел, что стоит между Идрес и Коннором.

Идрес все еще была повязана шарфом Рены. Тонкие разводы на шелке, нарядная кайма и пышные кисти казались совсем неуместными здесь и в такую минуту.

Из высокого арочного проема у дальней стены вышел человек. Он был высок. Карие глаза сузились. Губы затвердели в змеиной улыбке. Тайрон понял, что это и есть Андреус и мгновенно возненавидел его.

Андреус лишь мельком взглянул на Коннора и Тайрона. Его глаза впились в Идрес. Тайрон вдруг с изумлением заметил, как черты лица Идрес изменились. Перед ним теперь стояла Рена!

Протянув руку, Андреус сорвал шарф с головы Идрес. И вновь пропала Рена. На Андреуса смотрела холодным, презрительным взглядом надменная Идрес.

— Идрес, — Андреус говорил по-лирвански, — как-то ты убежала отсюда с одним глупцом, а теперь привела сюда двоих дурачков. Кто они?

— Скромные мальчики из глухой деревушки.

— Из той, где Верн скрывал свою дочь? А ты и была ее подружкой Реной? Угадал? И Верн ни о чем не подозревает? О, ты хитра! Хотела сама отомстить Верну? Но почему ты просто не пришла ко мне?

— Мне многое в тебе не нравилось раньше, — спокойно ответила Идрес. — И вижу, что и теперь ты не изменился.

Андреус, улыбаясь, повернулся к Тайрону.

Идрес опередила его и заговорила снова:

— Этот — просто воришка. Срезает кошельки. А другой конокрад. Они не говорят и не понимают по-лирвански.

Тайрон попытался изобразить на лице простодушную наивность. Коннор, который и впрямь не знал по-лирвански ни слова, стоял спокойно. В глазах его читались лишь усталость и равнодушие. Ему не надо было даже притворяться.

Идрес продолжала:

— Если ты позволишь им уйти, мальчишки вернутся назад и будут продолжать обкрадывать богатых ротозеев в Мелдрите.

— Возможно, возможно, — проговорил Андреус, явно забавляясь. — Посмотрим. Но… позже. Выведите их отсюда! — приказал он стражнику, стоявшему рядом с Тайроном. — Мне хочется продолжить наш так давно прерванный разговор, Идрес. Пожалуйста, присаживайся. Кстати, я должен упомянуть, что этот зал охраняется от любого волшебства, если, разумеется, это не мои заклинания. Впрочем, коли не веришь, можешь попробовать…

Грубые руки выволокли Тайрона и Коннора из комнаты. Последнее, что успел увидеть Тайрон, был Андреус, поднимающий нож и с издевательской усмешкой разрезающий ремень, который стягивал запястья Идрес.

Потом их с Коннором отвели вниз и затолкали в тесную камеру с голыми каменными стенами. Охранники-лирванцы разрезали их путы и, забрав обрывки веревок, ушли.

Как только дверь захлопнулась, Коннор хрипло пробормотал:

— Удушить бы их этими веревками! Что произошло там, в башне? Я же ни словечка не понял. — После того как Тайрон коротко пересказал ему разговор Андреуса с Идрес, Коннор задумался. — Ну, что будем делать?

Тайрон опустился на холодный каменный пол и опустил голову на руки.

— Если бы я знал.

Когда Рена, наконец проснулась, в голове ее роились смутные, неясные мысли. Пить… есть… еще поспать… Она, не поднимая головы, открыла глаза, повела ушами. Впереди в сером предрассветном тумане простиралась пыльная дорога. Ничего знакомого. Ни запаха, ни звука. Жажда и голод опять замутили разум, но вместе с этими чувствами пришла на память картинка: она несет в зубах кожаную сумку с водой… И тут же возникли лица Идрес, Коннора и Тайрона. В следующий миг она вспомнила, что произошло этой ночью.

«Я — РЕНА. Я девочка по имени Рена, сирота, живу в «Трех Рощах»… О-о-о! Как сильно болит все тело!»

Она лежала без движения, обессиленная и испуганная тем, с каким трудом ей удается собрать мысли, снова обрести память, сообразить, что делать дальше.

От воспоминания о «Трех Рощах» потянулась ниточка к другим картинам. Внезапно она увидела злорадное личико Занны и словно бы наяву услышала ее противный голосок: «Что, Рена? Превратилась в собаку? Именно этого и следовало ожидать. Маленькая, неуклюжая, с полосатыми волосами…»

Мысль о Занне неожиданно развеселила Рену. Она рассмеялась. Правда, смех получился больше похож на фыркание и чихание. Но это подействовало. Вскочив на все четыре лапы, она сделала несколько неуверенных шагов. Лапы подгибались. Пересиливая ломоту во всем теле, Рена побежала. «Недаром я занималась акробатикой!» — подумала она и прибавила скорости.

Вскоре Рена оказалась у кромки поля, заросшего высокими густыми сорняками. Рядом пролегала широкая дорога, выбитая конскими копытами. Тяжелый лошадиный дух ударил в нос. Запах этот тянулся вперед, на восток.

«Кажется, я вышла на нужную дорогу, — подумала Рена. — Что может быть проще? Ведите меня, следы!»

Она пробежала немного вперед, остановилась и втянула подвижным черным носиком воздух. Целый букет запахов ошеломил ее. Но, быстро в них разобравшись, Рена решительно продолжала бежать.

«Интересно, смогу ли я так же легко различать запахи, когда вновь стану девочкой?»

И тут она вспомнила, как странно чувствовала себя, когда проснулась сегодня утром.

«Я уже была не девочка Рена, а скорее просто собака. Вот от чего остерегала меня Идрес! Неужели мне будет все труднее с каждым днем удерживать человеческие мысли?»

Рена вообразила, что как-нибудь проснется и спокойно побежит по собачьим делам, даже не вспомнив, что когда-то была человеком.

«И это будет легко!» — с дрожью подумала она. Присев, Рена поглядела на маячившие далеко на западе горы.

«Поначалу, став собакой, я ни чуточки не испугалась. Но теперь понимаю, почему так ужаснулись Тайрон и Коннор».

Она припомнила, что Идрес велела немедленно возвращаться в Кантирмур, где чародеи смогут вернуть ей человеческий облик.

Рена снова повернула голову на восток, взглянула на следы, ведущие в глубь унылой равнины.

«Я не знаю, как далеко отсюда Эдранн и сколько мне потребуется времени, чтобы туда добраться…»

И она опять повернула голову на запад.

«А сколько времени займет путь назад? Не будет ли слишком поздно, если я отправлюсь за помощью к Галфриду?»

Она вдруг припомнила, почему Галфрид не смог пойти вместе с ними. Тайрон говорил, что у Андреуса повсюду раскинуты сети заклинаний, и стоит королевскому чародею просунуть лишь кончик мизинца за границу Сенна Лирван, как его тут же обнаружат.

«Никто не придет… кроме нас…»

И тут она вспомнила все. Два сражения. Связанных Тайрона, Идрес и Коннора, которых увозили на громадных конях лирванские солдаты.

«…Нет! Кроме меня!..»

Она вскочила и рванулась вперед. Сначала замерзшие, усталые и сбитые долгим бегом ноги слушались плохо. Голод и жажда не отступали. Но с каждым мгновением тепло входило в тело, мысли становились яснее.

«Только не думать о еде и усталости!»

Она думала о волшебных знаках, которые показывал ей Тайрон, когда они впервые вышли из Свободной Долины. Она повторила все, что услышала от Коннора об истории его страны. Припомнила кроканов и их незабываемый полет над горами. Она вспоминала обо всем хорошем, что было у них с Тесс в «Трех Рощах». И с удовольствием вспомнила, как счастлива была Тесс, что наконец вернулась домой, к родителям…

«Я не могу повернуть назад, так и не попытавшись спасти ее. Если же я за это время, стану настоящей собакой… что ж, это очень плохо. Но еще хуже будет, если я опять превращусь в девочку, зная, что оставила Тесс, предала ее…»

Она понеслась еще быстрее. Высокая трава по обе стороны дороги сливалась в сплошную серо-зеленую полосу.

Дорога пересекла поле, повернула вправо, и терпкий лошадиный запах послушно повернул вместе с нею. Вот дорога низким мостиком перекинулась через небольшую речку. Рена принюхалась. Вода не была заколдована. Она жадно полакала прямо с мостика, поджав передние лапы и вытянув шею, и понеслась дальше. Не давая себе передышки, она вспоминала, вспоминала, вспоминала…

Вскоре Рена увидела город за высокими стенами, окруженный просторными вспаханными полями. Теперь по дороге двигались отряды солдат, пешие и конные, крестьяне на повозках. Опасаясь быть раздавленной копытами коней, она сбежала с дороги на обочину. Никто не обращал внимания на маленькую бездомную собачонку. Только один солдат, развлекаясь, кинул в нее камнем.

Наконец она увидела, что дорога стремится прямо к высокой каменной ограде сторожевой заставы. Ворота были широко распахнуты. Рена остановилась, внимательно следя за всеми, кто входил внутрь и выходил наружу. Улучив момент, она вслед за несколькими всадниками и одной или двумя телегами проскользнула в ворота. Сбоку она увидела низкий длинный домик охраны с распахнутыми окнами. Покрутившись под окнами, Рена услышала доносившийся изнутри голос одного из стражников, который рассказывал остальным, что недавно привезли троих пленников, но не оставили здесь, а отослали прямиком в Эдранн. Кто-то другой, грубо гогоча, заявил, что не завидует этим голубкам, которые получат по заслугам уже в конце недели. Эти слова были встречены веселыми возгласами. Рена отбежала от сторожки.

Она не могла отыскать никаких следов друзей на этой затоптанной сотнями ног дороге, зато твердо знала, что Эдранн лежит где-то на востоке.

«Все, что мне надо сделать, это отыскать большую, обнесенную стеной крепость. Мрачную, неприступную, — сообразила она. — И там ждут меня Тесс, Тайрон, Идрес и Коннор».

Почуяв запах жареного мяса, Рена обежала домик вокруг и увидела раскаленную жаровню. На решетке остывали жареные цыплята. Подпрыгнув, Рена ухватила зубами цыпленка и кинулась прочь. Вслед ей неслись крики и проклятия стражников.

Мальчиков кинули в мрачную камеру, заперли и словно позабыли о них. Никто не являлся. Постепенно сгустилась тьма, а вместе с ней пришел и холод ночи. Ни воды, ни пищи им не принесли, а сумки, где еще оставалась горстка печенья, конечно же отобрали. Правда, Коннор нашарил по карманам немного сухих крошек, огарочек свечи и огниво.

Они разделили и слизали с ладоней крошки. Тайрон уныло пошутил, что можно спалить огарком свечи всю башню, но, увы, придется сгореть вместе с ненавистным Андреусом.

Коннор ничего не ответил. В камере воцарилась гнетущая тишина.

На Тайрона напала сонливость. Он попеременно то клонил голову на грудь, то нервно вздрагивал при каждом кажущемся ему шорохе. Наконец загрохотали тяжелые ботинки и загремели ключи. Шли стражники.

Когда камера осветилась неровным светом факелов, Тайрон увидел, как Коннор воинственно сжал кулаки. Стражникам это показалось ужасно смешным, и Тайрон был рад, что Коннор не понимает насмешек, которыми они его осыпали на лирванском языке.

Мальчиков выволокли из камеры. И четверо до зубов вооруженных стражников повели их по лестнице на самый верх башни. Андреус сидел в круглой комнате на стуле с высокой резной спинкой и потягивал вино из золотого кубка. В противоположном углу комнаты зловеще мерцали грани хрустального кристалла. Идрес здесь не было.

Андреус обратился к ним по-сирадайельски.

— Рассказывайте о себе, — потребовал он.

Тайрон кинул быстрый взгляд на Коннора, который замер с безучастным, каменным лицом. Он был таким же грязным, как Тайрон, со слипшимися волосами, свисающими на глаза, в синяках и ссадинах. Когда-то прекрасная серая туника Коннора теперь превратилась в лохмотья. И все же, несмотря на грязь, побои, исполосованную хлыстами одежду, Коннора выдавала подозрительно гордая и прямая осанка. А глаза его горели нескрываемой ненавистью. Поэтому Тайрон поспешил заговорить первым, пока Коннор опрометчиво не ляпнул что-нибудь неуместно вызывающее.

— Рена обещала нам огромную награду, — притворно захныкал он.

— Награду? — мягко переспросил Андреус. — За что?

— За то, что мы проникнем в замок… И кое-кого украдем.

— Кое-кого? — засмеялся Андреус. — Может быть, Терессу Рисадель?

Тайрон пожал плечами, лихорадочно придумывая, что бы еще сказать.

— Вы ее знаете? — продолжал допрашивать Андреус.

Тайрон опять пожал плечами, жалея, что не умеет так хорошо и быстро выдумывать, как Рена. Идрес уже наверняка сообщила Андреусу, будто мальчики пришли из деревни, где пряталась Тересса. Но должен ли он сказать, что знает ее, или это будет ошибкой?

Припоминая рассказы Рены о деревенской жизни, Тайрон попытался прикинуться простачком.

— Чистеньким с нами водиться не позволяли, — буркнул он. Пусть Андреус сам гадает, знают ли они Терессу или нет?

Но Андреус слушал молча, время от времени отхлебывая вино из тяжелого золотого кубка. Тайрон совсем разошелся. Ему даже стало доставлять удовольствие плести невесть что о глиняных горшках, огородных сорняках и простых деревенских играх. Как вдруг Андреус резко перебил его.

— Ты можешь ее узнать? — Он пристально посмотрел на Коннора. Тайрон открыл было рот, желая вмешаться, но Андреус жестом приказал ему молчать.

Коннор непонимающе поглядывал то на короля, то на приятеля.

— Он у нас молчальник, — пояснил Тайрон.

— Заговорит, если я захочу, — грозно проговорил Андреус, и Тайрон понял, что шутить с ними не собираются. Он затих.

— Ну, лошадиный вор? Ты сможешь узнать Терессу Рисадель, если увидишь? Отвечай!

— Нет, — коротко бросил Коннор.

Тайрон, продолжая играть простака и деревенского увальня, невинно спросил:

— А что? Мы ее увидим?

— Может быть, — сказал Андреус и засмеялся.

От этого зловещего смеха Тайрона передернуло.

Андреус лениво махнул стражникам, и мальчиков поволокли назад, в камеру.

Как только они оказались одни, Тайрон опустился на пол и, прислонившись спиной к стене, облегченно вздохнул.

— Ф-фу! Никогда не думал, что врать так трудно. Интересно, поверил он нам или нет? В последний момент я уж решил, что удалось надуть Андреуса, и он прикажет кинуть нас в темницу к принцессе. Но тут… — Тайрон хлопнул в ладоши, подражая Андреусу, — тут нас и вывели.

Коннор мрачно покачал головой:

— Ты думаешь, он настолько глуп?

Тайрон таинственно улыбнулся и зашептал:

— Зато в одном я уверен: он поверил во всю эту деревенскую болтовню и даже не подозревает, что я владею волшебством. Темницы в башне не заперты заклинанием, я это чувствую. Мы можем вырваться отсюда с помощью обычного заклинания перемещения.

— Без принцессы? — Коннор обошел стены камеры и постукал по камням костяшками пальцев. — А вдруг она в соседней темнице? Можешь раздвинуть стену?

Тайрон печально покачал головой.

— Даже вынуть один камень не сумею. Для этого нужно, чтобы принцесса с той стороны, а мы — с этой одновременно дотронулись до одного и того же камня. Придется подождать. Но что-нибудь обязательно придумаем. И не будем забывать, что Рена на свободе. Она, наверное, уже на полпути к Кантирмуру и сумеет все растолковать Галфриду, — Тайрон вдруг улыбнулся, — Рена умная и отважная девочка и, может быть, Галфрид примет ее в школу на мое место. Знаешь, я буду даже рад этому.

— Из нее получилась неплохая собака и наверняка выйдет отличная чародейка, — сказал Коннор, улыбаясь в ответ.

Воспоминания о девочке-собачке их вдруг успокоили и развеселили. Мальчики улеглись на пол и заснули.

На рассвете пришел стражник с ведерком затхлой воды и ковшом. Чувствуя себя на удивление беззаботным и легкомысленным, Тайрон заметил стражнику по-сирадайельски:

— Нам бы не помешала и миска горячей еды.

Неожиданно солдат хохотнул и ответил на том же языке:

— Обойдетесь.

— Без еды трудно обойтись.

Стражнику эта немудреная шутка показалась ужасно смешной, и он повторил ее по-лирвански двум своим товарищам, стоявшим у дверей. Они громко загоготали. А весельчак кинул в ведерко ковшик и вдруг с издевательской ухмылкой, четко по-сирадайельски проговорил:

— Потерпите до послезавтра. Мертвым еда не потребуется.

И каменные стены задрожали от его хохота.

Рена миновала редкую рощицу коренастых, разлапистых дубов и увидела мощные крепостные стены. Эдранн был построен на крутом холме. Пустынная равнина, очищенная от кустов и деревьев, окружала его. И стражники на высоких башнях видели далеко окрест. Ни одна армия не могла подойти к городу незаметно. Но Рена надеялась, что мелкой собачонке такой трюк удастся.

Вернувшись под сень дубовой рощицы, она легла на мягкую траву у берега небольшой отравленной заклинанием речки и решила дожидаться ночи. Соблазнительно журчали, обегая крутолобые валуны, пенные струи воды, и Рена просто умирала от жажды. Она старалась отвлечься воспоминаниями о тех днях, когда они с Тесс играли, пели и разыгрывали целые сцены из любимых пьес под тайным деревом.

«Тесс сейчас намного хуже».

С наступлением ночи Рена вскочила и, избегая дорог, устремилась к городу. Позади в роще послышался вой волков. Но она даже не оглянулась, а, поджав хвост и опустив голову низко к земле, продолжала бежать вперед.

И вот уже неприступные каменные городские стены грозно нависли над нею, уходя, казалось, в облака. Рена замедлила бег и перешла на осторожный неслышный шаг, а потом и вовсе поползла, прижимаясь животом к земле и стараясь скрыться в высокой траве. И все же ей казалось, что она видна отовсюду, как муха, ползущая по оконному стеклу. Порывы ветра доносили до нее редкие слова, которыми обменивались шагающие взад-вперед по стене стражники.

Оказавшись под самой стеной, Рена заскользила вдоль гигантских шершавых камней, из которых была сложена эта неприступная крепость. Шерсть рвали редкие колючие кустики, что вырастали прямо из щелей в стене. Чуть поодаль шла ровная, убитая колесами телег дорога. Но Рена опасалась выбегать на нее, уверенная, что там ее поджидает какая-нибудь ловушка.

Медленно продвигаясь к главным воротам, которые были чуть ли не вдвое выше крыши их приюта в Трех Рощах, она обнаружила, что они заперты. Прямо от ворот шла широкая дорога, но и на нее Рена боялась даже лапу поставить. Что-то пугающее было в этой приветливо раскинувшейся и словно бы зовущей путника дороге.

Рена повернула назад и принялась огибать стену в другом направлении. Она принюхивалась к каждой щели в камнях, стараясь обнаружить хоть малейшую лазейку. В бесполезных поисках прошла почти вся ночь. Вернувшись снова к воротам, Рена затиснулась под крохотный кустик и попыталась заснуть до утра.

Идрес потребовала у стражника принести ей горячего питья. К ее удивлению, тот мгновенно повиновался, а его место у двери занял другой, такой же молчаливый и хмурый, но отвесивший почтительный поклон. Андреус все еще делал вид, будто Индрес желанная гостья, а не пленница.

Пускай!

Идрес будет пользоваться всеми дарованными его притворством приятностями и удобствами, вкусной и сытной едой, уютной комнатой и всей роскошной мебелью, пока ей это будут предлагать.

И все же она чувствовала, как давит тяжелое охранное заклинание, намертво запирающее комнату с соблазнительно распахнутой дверью. Состояние было такое, будто Идрес только что начала оправляться от опасной болезни. Ватные, непослушные руки и ноги и отяжелевшая голова. Не только думать, но и двигаться было невероятно трудно.

Но именно думать, думать, думать надо было перед тем, как она предстанет перед своим давним учителем, а теперь тюремщиком и коварным врагом. Думать и что-то придумать…

Идрес, пересиливая себя, встала и подошла к окну. И снова, как много лет назад, глазам ее открылся угрюмый, тоскливый пейзаж. Серая земля. Серые, словно припорошенные пылью, редкие кусты и деревья. Серое, клочковатое небо. Она вдруг поняла, что жалеет жителей Сенна Лирван, тех самых, которых когда-то презирала как трусов и болванов. Еще бы! Они покорно приняли жестокого властителя и даже не пытались освободиться от него.

Она отошла от окна и села на мягкий стул с высокой резной спинкой. Вернулся стражник с чашкой горячего шоколада. Идрес вспомнила, что шоколад везут из Южного Грота, покоренного вместе с другими завоеванными Андреусом городами.

Она пила шоколад мелкими глотками и пыталась сосредоточиться. Мысли разбегались.

«Глупый мальчишка!» — подумала она о Тайроне, с раздражением попыталась отвлечься и снова вернулась мыслями к тому дню, когда этот назойливый ученик чародея явился к ней в убежище с просьбой о помощи.

— Идиот, — процедила она сквозь зубы.

Той дождливой ночью она была очень удивлена и раздосадована его глупой бесцеремонностью… Но хватит думать о прошлом, надо собраться и поразмыслить о будущей встрече с Андреусом… И снова перед ее глазами встал этот наивный мальчишка. Он не пытался играть на их кровном родстве, не напоминал, что она спасла его мать. Но в его глазах светилась такая же, как у матери, неподдельная чистота и честность. Ничего, кроме справедливости, он не желал и не требовал. Ох, как она ненавидела тогда это слово!

С давних пор Идрес поклялась жить в одиночестве, забыв все родственные и дружеские связи. Она зареклась делать хоть малейшее добро, за которое ей когда-то отплатили злой неблагодарностью. Многие годы жила Идрес в убежище, никого не допуская к себе. Она привыкла к такой жизни и даже радовалась своему одиночеству.

И вот явился этот мальчик…

Он ушел, а Идрес мучили неотвязные мысли о Верне и его дочери. Всколыхнулись старые чувства и воспоминания, которые, казалось, уже давно умерли в ее душе. И первым ответом на это был гнев. Самое простое чувство, на которое не нужно никаких усилий. Гнев возникает сам, помимо твоей воли.

И сейчас вдруг гнев охватил все ее существо. С каким бы наслаждением она вцепилась ногтями в лицо Андреуса!.. Нет, нет, освободить девочку, бежать отсюда и снова зажить затворницей, вычеркнув всех их из своей памяти…

«Я могла бы выбраться отсюда одна, — думала она, оглядывая комнату. — Это будет не просто, но нужно только терпение. Улучу момент и исчезну…

Но… никаких «но»! Долой это размягчающее чувство жалости! — В сердце Идрес снова ожила старая обида. — Что такое любовь и верность? Лишь уловка слабых, чтобы связать и привязать к себе сильных?»

Она рассмеялась про себя. Над самой собой. Можно придумывать все, что угодно, но не надо себя обманывать. Будь у нее сейчас возможность убежать, она бы не воспользовалась ею. Без мальчиков и Терессы Идрес уйти не сможет и не захочет.

— Я приговорил Терессу к смерти, — улыбаясь, сообщил Андреус прошлой ночью. — Но тогда я еще не знал, что ее подружка Рена — это на самом деле ты. Теперь я изменил свое решение. Но объясни, зачем ты ввязалась в эту историю, не поленилась изменить облик и отправиться за девчонкой в какую-то глухую деревушку? Неужто сама пыталась ее похитить? И понадеялась на помощь двух мальчишек? Они получат по заслугам.

— Ты глупец, — заносчиво проговорила Идрес. — Принцесса знать не знает этих мальчиков. Если ты их казнишь, она даже не всплакнет.

— Ха! Она дочь Верна. Не пытайся уверить меня, что Тересса с ее доброй душой не пожалеет двух бедных мальчиков! Для нее это будет хорошим уроком.

«Урок мне! — мрачно подумала Идрес. — Он показал, кто здесь хозяин. Я не могу спасти мальчиков. Ведь он ни за что не выпустит меня из этой комнаты до завтра!»

Она сжала кулаки и в бессильном гневе ударила по спинке стула.

Забыть! Послать к черту все эти глупые добрые чувства!

А девочка сидит где-то здесь в крепости и не ведает о том, что ее преданные друзья, два честных и смелых мальчика, завтра утром умрут. Тайрон отлично знает, что может вырваться из лап Андреуса, исчезнуть из башни. Но он не сделает этого, не оставит Терессу.

«Опять верность, благородство, дружба! И я, словно муха в мед, влипла в эту глупость!

А Рена наверняка уже в западных горах…»

Перед мысленным взором Идрес возникла Рена, добрая, преданная собачонка с виляющим хвостиком, глядящая на нее умными маленькими глазками. Идрес вспомнила, как Рена, очнувшись, в первый раз узнала, что превратилась в собаку.

Этот ребенок обладает настоящим мужеством.

Идрес вспомнила и то, как возмущенно лаяла Рена, когда ей приказано было вернуться домой. Бессловесный, но такой яростный протест!

Верность и дружба.

Рена не сдалась, не повернула назад, превратившись в собаку. Малышку не сломила и не испугала свалившаяся на нее беда.

Наверное, и сейчас она не отступилась, не убежала…

Идрес положила ладони на колени. Постаралась успокоиться. Впервые за свои тридцать лет она почувствовала, как в омертвелую душу входит живительная надежда.

Перед самым рассветом Рена услышала пронзительный скрип, шум и голоса. Она осторожно высунула нос из куста. Ворота медленно, взвизгивая несмазанными петлями, открывались. В широком каменном проеме появилась колонна конных солдат. По четыре в ряд, под темно-синими знаменами они галопом выехали из ворот и в клубах пыли скрылись за холмами. Рена затаила дыхание, боясь чихнуть от поднявшейся пыли. Ворота за солдатами не закрылись. Но по обе стороны их стояли вооруженные стражники. Никто больше не входил и не выходил из города.

Постепенно небо высветлилось. Забрезжил слабый серый свет. На дороге появился длинный обоз. Крытые фуры, погромыхивая, приближались к городу. Рена насчитала по меньшей мере дюжину. Смешанный запах груженных на телеги товаров ударил в нос. Перед самыми воротами фуры остановились. Два возчика спешились со своих лохматых низкорослых и толстоногих лошадок и направились к вооруженной охране. Каждый из них держал в руках бумаги. Солдаты внимательно просмотрели протянутые им пропуска, махнули, и возчики повернулись к ожидающим их лошадям. С криками, хлопаньем бичей и визгом колес обоз двинулся в ворота. Усталые животные, напрягаясь, тянули тяжелые телеги…

«Другой такой возможности не будет», — подумала Рена.

Она проползла на брюхе к дороге, принюхалась. Опасным заклинанием больше не пахло. Как только последняя телега поравнялась с ней, Рена проскользнула между колесами и затрусила под просевшим деревянным дном, словно под крышей. Перед ее глазами мелькали лошадиные копыта, человеческие ноги. Неожиданно возникли морды собак-ищеек. Злобные псы тут же учуяли ее, яростно залаяли, натягивая цепи. Но, задохнувшись в жестких ошейниках, захлебнулись и умолкли.

Телега, казалось, застонала, катя вверх по узкой улочке, мощенной неровными булыжниками.

Она была в городе!

После того как стражники ушли и их смех замер в глубинах каменных коридоров, Коннор отвернулся от двери и долгое время стоял, глядя в крошечное окно под потолком на серый клочок неба величиной с ладонь. Тайрон не мог видеть выражения его лица. Наконец Коннор заговорил:

— Тебе надо уходить, Тайрон. Кто-то должен вернуться в Кантирмур и оповестить короля обо всем, что здесь произошло…

— А ты? — перебил его Тайрон.

— Один из нас должен остаться. На тот случай, если предоставится возможность…

— Не болтай чепухи! — снова перебил его Тайрон. Голос его сорвался на тоненький визг. С детства Тайрон ненавидел этот высокий дребезжащий голосок, который тут же выдавал его волнение. Но сейчас ему было на это наплевать. — Я не уйду! Не сделаю этого, выдумай ты хоть сто важных причин! Во всяком случае, один, без тебя я не уйду!

— А я не уйду без принцессы, — тихо, но твердо ответил Коннор. — Хорошо, давай подумаем. Может быть, все-таки удастся вырваться всем троим.

Но Тайрон мог сейчас думать только об одном: «Я погубил их всех. И Галфрида тоже».

Рене казалось, что бухающее в груди сердце вот-вот разорвется, разлетится на мелкие кусочки. Она все еще продолжала красться под телегой. Лапы дрожали и подгибались. Но Рена напряженно смотрела по сторонам, пытаясь заметить или хотя бы унюхать опасность прежде, чем опасность сама найдет ее.

Телега медленно тянула вверх по крутой улочке. Дома стояли плотно один к другому, словно срослись. Рена все же заметила по левую сторону улицы темный проход. Проулочек или тупик? Раздумывать было некогда. Она ринулась из-под колес и метнулась в темноту каменной щели. Позади раздался крик:

— Эй! Чья это собака?

Возчик спрыгнул на землю, нагнал и пнул ее носком тяжелого ботинка по ребрам. Она сдавленно тявкнула, перевернулась в воздухе и плюхнулась в скверно пахнущую сточную канаву. Веер вонючих брызг окатил возчика. Он выругался и вернулся к телеге. Рена выкарабкалась из канавы и исчезла в узкой улочке.

Пробежав вверх еще две улицы, она стала понимать, как устроен город. Улицы образовывали кольца вокруг огромной центральной крепости, которая и была наверняка замком короля Андреуса. Круглая, как колесо, крепость топорщилась, будто спицами, торчащими по кругу двойными стенами, в которые втекали лучи городских улиц. Но каждая улица упиралась в каменную арку с опускающейся железной клыкастой решеткой-воротами. Рена издали изучала неприступный замок.

«Вот где логово Андреуса, — думала она. — Здесь же наверняка он держит и всех пленников. Не станет Андреус доверять никому другому».

Но выяснить это можно было только одним способом — войти внутрь.

Высоко в горах, около границы Сенна Лирван Галфрид, стоя у входа в свою палатку, наблюдал, как солдаты сворачивают лагерь. Убирались палатки, седлались лошади, увязывалась поклажа. Король ожидал донесений посланных вперед разведчиков. После этого он собирался пересечь границу и ринуться всей громадой своего войска на Андреуса. Лихорадка приготовлений, мрачный ритм военных сборов, казалось, захватил всех, от вечно спорящего и ворчащего герцога Фортиана до юного Стандиса.

Вспомнив о мальчике, Галфрид обернулся, чтобы посмотреть, как он управляется с их вещами. Взгляд его привлекло мерное, глубокое мерцание хрустального кристалла в самом дальнем и темном углу палатки.

— Что это с ним? — пробормотал он, направляясь к лежащему на узком походном столе кристаллу.

Несмотря на то что Галфрид был самым старым и опытным чародеем короля, он не очень-то умел пользоваться хрустальным кристаллом. Для этого нужны были особенные способности, которыми обладал не каждый чародей. И этот кристалл Галфрид взял с собой только для того, чтобы юный Стандис мог практиковаться с волшебной сферой. У юноши, кажется, был этот дар.

Но сейчас Стандис занимался упаковкой баулов и даже не глядел в сторону мерцающего шара. А в его гранях кружились, вспыхивали, сливались разноцветные искорки. Галфрид приник к хрустальному кристаллу и напряженно следил за круговертью сверкающих огоньков.

И вдруг он увидел в одной из граней ясное изображение мэтра Гастарта. Вот в чем дело! Старый волшебник из своего далека вызывал чародея, тянулся к нему своими мыслями. И в голове Галфрида стали собираться, складываться в слова долетевшие к нему мысли старика.

«Я вижу, что молодой король Верн собирается двинуться в земли Сенна Лирван, — мысли мэтра Гастарта пульсировали в мозгу чародея четкими строками. — Было бы неплохо, если бы тебе удалось устроить нечто отвлекающее внимание. Пусть это будет грандиозное зрелище. Могу я тебя об этом попросить?»

Галфрид мгновение недоуменно глядел в переливающийся хрустальным светом шар. Тысяча вопросов пронеслась у него в голове. Неожиданно лицо Гастарта засветилось улыбкой. Борода его весело вспушилась.

«Все объяснится скоро, друг мой… но сначала…»

Глаза старого волшебника внимательно смотрели на Галфрида из глубины кристалла.

«Я готов помочь. — Галфрид старался не сбиваться с мысли. — Но, может быть, ты укажешь самое необходимое?»

«Все, что сможешь вообразить». — Изображение Гастарта потускнело и исчезло. Кристалл угас.

Галфрид со вздохом выпрямился. Стандис, который навьючивал поклажу на лошадь, только что вернулся за следующим баулом. Он деликатно протиснулся мимо учителя и поднял тяжелый узел, даже и не подозревая, что за минуту до этого в палатке произошло нечто необычайное.

Галфрид вышел из палатки и стал у входа, рассеянно скользя взглядом по неровной цепи гор. Он все еще вел мысленный разговор со старым другом. В этот момент подбежал запыхавшийся посыльный в зеленой куртке.

— Мэтр! Вас призывает король!

Галфрид натянул поданные ему Стандисом сапоги и последовал за юрким вестником сквозь гудящую толпу солдат. В павильоне короля стояли два забрызганных грязью усталых разведчика, которые пару дней тому назад были посланы в горы.

Как только появился Галфрид, Верн приказал ожидающему тут же Хельбури:

— Накорми их и напои. — Управитель увел разведчиков, а король повернулся к чародею: — Андреус направил войска во все три прохода в горах. Теперь наша встреча с ними неизбежна. Погода позволяет двигаться быстро, и на переход нам понадобится всего несколько часов. — Король помолчал, глаза его сузились. — Вот так, — задумчиво проговорил он. — Вскоре начнется битва. Ты поедешь с нами?

Галфрид посмотрел на горы сквозь откинутый полог павильона, потом повернулся к королю и улыбнулся ему:

— Ты позволишь мне прежде немного позабавляться и устроить небольшой фейерверк? Думаю, для тебя и твоих союзников будет от этого небольшая польза.

Король улыбнулся в ответ:

— Собирай свою сумку с забавами и фейерверками и садись на коня.

Рена уже не один раз обежала весь город, когда наконец увидела то, что искала.

Дома в городе были высокими, с покатыми крышами и острыми коньками. На тех, что подходили близко к стенам-спицам, вдоль крыш были устроены узкие галереи. По ним ходили неусыпные стражи. Но у одной стены Рена заметила дом с надстройкой на самой крыше. И эта неожиданная мансарда прямо нависала над стеной замка.

Соседний дом был немного ниже. Следующий еще ниже. И так до самого конца улицы, которая убегала от замка круто вниз. Рена облюбовала низкий навес над лестницей.

Она осторожно обошла дом, прикидывая, как вспрыгнуть с лестницы на кромку навеса, а потом и на крышу. Все обдумав, она вдруг ощутила страшный голод. Но бегать по городу в поисках пищи все же не осмелилась. Зато на задворках обнаружила бочку с дождевой водой. Напившись вдоволь, Рена заползла под лестницу и стала дожидаться прихода ночи.

Как только солнце упало за крыши домов, по всему городу поплыл звон колоколов. Рена слышала, как отдаются эхом в узких улочках грубые голоса:

— Пришел час покоя! Пришел час покоя!

Сначала до ее слуха донесся дробный топот торопливых ног. Потом слышались лишь одиночные поспешные шаги. Затем кто-то прокрался по улице на цыпочках. Раздались хлопки закрывающихся дверей и ставен. И все замерло. Подождав еще немного, она решила, что пора выходить из укрытия.

Взобраться на крышу оказалось не так уж трудно. А потом — с одной крыши на другую, по самому коньку, скрываясь и замирая, когда над обрезом крыши медленно проплывал шлем шагающего по галерее стражника. Главное было постараться, чтобы когти скользящих лап не скребли по гладкой черепице и не клацали по железным кровлям. Когда она наконец добралась до стены, то увидела, что выступ очень узкий.

Человек явно здесь не пройдет. Зато собака проскользнуть может.

Она прыгнула на выступ, одним боком прижалась к острому каменному зубцу и посмотрела вниз. У нее захватило дыхание. По эту сторону стены словно бы разверзлась глубокая пропасть, а на дне ее мерцала в лунном свете грубая булыжная мостовая. Внезапно налетел резкий холодный ветер, будто бы стремящийся сорвать ее со стены и швырнуть головой вниз на лобастые булыжники.

«Злобный город. Здесь даже ветер налетает разбойником.

Не думай и не смотри…

Дальше… Дальше… О нет, тут вываливается кирпич…

Одна лапа. Потом другая. Затем следующая… четвертая… эй, хвост, не дрожи!»

Неожиданно раздались тяжелые шаги, бряцание оружия. По стене шла стража. Рена забилась между зубцами, замерла, прислушиваясь к приближающимся шагам. Они прогрохотали совсем рядом, у самого ее носа мелькнули две пары грубых башмаков и прошли мимо.

Она снова двинулась вперед.

«Вот он, замок… здесь стены пересекаются… ближе. Ближе. Ближе… одна лапа… другая… и…»

Тело ее вдруг стало невесомым. Сердце ухнуло прямо в голове, словно бы выдавливая глаза. И она перелетела на низкую стену самого замка. Высунув мордочку из-за каменного выступа, она принюхалась. Человеческие запахи. Но никого поблизости нет. С одного парапета — на другой. Ниже, ниже, ниже… Спрыгнув вниз, на дорожку, Рена стала красться вдоль стены. Совершенно неожиданно возник темный дверной проем.

Рена проскользнула внутрь и обомлела, оказавшись на дне гигантского лестничного колодца. Снаружи дворец не казался таким огромным. Ступени уходили под скрытый в полумраке купол потолка. Рена сразу и сосчитать не смогла, сколько же здесь этажей? С каждой лестничной площадки во все стороны разбегались коридоры. Бесконечная путаница, паутина коридоров. Как она сможет хоть что-нибудь здесь отыскать?

На помощь пришел собачий инстинкт.

Она еще продолжала бегать глазами по лестницам, ответвлениям коридоров, уходящим в полумрак рядам дверей, когда нос уловил умопомрачающий запах. Еда! Аромат бараньего жаркого наполнил ее пасть слюной. Облизав розовым языком длинную мордочку, Рена почувствовала, что ее неодолимо, будто волшебным магнитом, тянет в сторону неповторимого запаха.

Она прокралась по узкой каменной лестнице и осторожно затрусила вдоль залитого светом факелов коридора. Впереди раздался усиленный эхом оглушительный взрыв смеха.

«Люди! Осторожнее, Рена!»

Но уже ничто не могло остановить ее, словно бы привязанную к восхитительной цели прочной ниточкой запаха. Все ее собачье существо было поглощено мыслью о куске сочного тушеного мяса.

— Ну, это пахнет получше того, что давали нам.

В ответ хриплый смех.

— Э, приятель, ее милосердное высочество не чета нам. Неженка!

— Я бы прошелся разок-другой по спине этой неженки плеткой! А то этого не буду, того не желаю!

Во втором голосе послышалась злая усмешка:

— Передать твой совет самому?

— Ты спятил, Сорус? Я же пошутил.

— Ладно уж. Так я пойду?

— Давай. Только не забудь взять лучшие куски с тарелок пленников.

— Уж я постараюсь. Ха-ха-ха!

Рена распласталась у самого входа, под дверью. Тяжело ступая, солдат с подносом прошел мимо и чуть не наступил ей на лапу. Он удалился в темноту коридора, а струя сводящего с ума запаха тянулась за ним путеводной нитью. Рена, сдерживая дыхание, поспешила за скрывшимся за поворотом солдатом.

В конце коридора показался другой стражник. Он неподвижно стоял у запертой двери. Рена притаилась в соседней темной нише. Громко звякая ключами, стражник отпер дверь и придерживал ее, пока его товарищ неуклюже протискивался внутрь с огромным подносом. Рена, дрожа всем телом, ползла на брюхе следом. Она почти утыкалась носом в сбитые каблуки вонючих солдатских сапог.

Кружащий голову запах твердил ей: еда, еда, еда… Теперь она всем своим существом поняла слова «голодный, как собака». Но, превозмогая стучащую в виски мысль о жареном мясе, Рена повторяла про себя: «Тесс! Здесь Тесс!»

Стражник, все внимание которого было занято тяжелым подносом, даже и не глядел под ноги. Второй, у дверей, с завистью поглядывал на миску с жарким и откровенно глотал слюнки. Рена проскользнула в темный угол и замерла. Две потрескивающие свечи едва освещали край стола, на котором они стояли, и бледное лицо сидящей поодаль девочки. Тесс! Это она!

Стражник с грохотом поставил на стол поднос.

— Это тебе, ваше капризное высочество, — насмешливо гаркнул солдат. Тесс даже не взглянула на него. Тогда он обиженно произнес: — Тоскуешь? Ничего, завтра тебя ждет отменное развлечение. Казнь. Двое деревенских оборванцев пытались добраться до тебя. Король решил, что будет честно, если и ты посмотришь на это представление. — Громко расхохотавшись, он вышел, и дверь — клинг-кланг! — захлопнулась.

Наконец Рена осталась наедине с подружкой!

Она выползла из угла. Тересса сидела, закрыв лицо ладонями. Узенькие плечи принцессы вздрагивали. Она беззвучно плакала.

Мелко перебирая лапками, Рена подбежала, подпрыгнула и лизнула руку подружки.

— Ах! — Тересса подняла голову. Испуг на ее залитом слезами лице сменился радостью. — Собака? Как ты сюда пробралась? — Она украдкой взглянула на дверь, и голос ее упал до шепота. — Только не лай, — Тересса приложила палец к губам. — Ты меня понимаешь?

Рена печально смотрела на подругу. Лицо принцессы осунулось, заострилось, ее прекрасные волосы были спутаны. Чудесное когда-то платье превратилось в грязные лохмотья, как одежда Тайрона и Коннора. В комнате стояла лишь узкая койка, покрытая тонким одеялом, да стол с подносом и двумя огарками свечей. Два других подноса с нетронутой и уже подсохшей едой были задвинуты под стол. Очевидно, стражники не часто выносили грязную посуду.

Рена открыла было рот, но тотчас сомкнула челюсти, вспомнив, что ничего, кроме лая, издать не сумеет. А стражник в громадных сапогах еще мог стоять у двери и услышать. Но как же дать понять Тесс, что она не просто собачка? Рена быстро огляделась и увидела холодный очаг. Горка пепла лежала на решетке. Она подбежала к черному зеву очага, лапой зачерпнула пепел и стала возить ею по полу. Неуклюжая лапа выводила какие-то разводы и каракули. Озадаченная Тересса распласталась рядом с нею на полу. Она терпеливо ждала, с любопытством наблюдая за проказами смышленой собачки.

Наконец, после многих усилий, Рене удалось написать четыре корявых, огромных буквы: Р…Е…Н…А.

Тересса, шевеля губами, прочла про себя, потом подняла на собачку расширенные от изумления глаза.

— Ты? Рена?!

Рена усиленно закивала головой.

— Ох… Рена… — Тересса обвила руками лохматую собачью шею и прижалась щекой к острой мордочке. — Я все время думала о тебе! Но что случилось? Ой, ты же не можешь говорить! Рена, как я рада видеть тебя… Но не здесь. И не в собачьей шкуре. — Она всхлипнула. — А тут еще этот разговор о казни. Они… те, кого хотят казнить, пришли с тобой, правда? И их поймали? Тех двоих, о которых говорил стражник?

Рена снова кивнула.

Глаза Терессы опять наполнились слезами.

— И все из-за меня! Прости, что звала тебя, просила прийти, когда ты являлась мне во сне… Я и не думала о грозящей тебе опасности, пока он не стдт допытываться, спрашивать, кто ты такая. Но я ему ничего не сказала! А ты… как ты превратилась в собаку? Ой, ты же не можешь говорить… — Голос Терессы задрожал. Она прижала кулачки к глазам, пытаясь совладать с собой. Наконец, она отняла руки от лица и прошептала: — Что мы можем сделать?

Рена пыталась что-то сообразить, но запах еды кружил голову. Она жадно облизнулась.

Робкая улыбка появилась на губах Терессы.

— Ты не голодна?

Рена тихо и благодарно заскулила.

— Ну, в этом я могу тебе помочь, — Тересса вскочила и поставила на пол поднос с дымящимся жарким. — У меня совсем нет аппетита. Ем иногда, чтобы поддержать силы. Они меня тут так мучают и пугают, что… — Она не договорила и погладила Рену по голове. — Ладно. Ешь. В первый раз я здесь порадуюсь еде. Просто глядя на тебя.

Дальнейшего приглашения Рене не требовалось. Сунув морду в миску, она, всхлипывая и причмокивая, поглощала густое ароматное варево. Быстро управившись с жарким, она дочиста вылизала миску. Не в силах совладать с собой, Рена сунулась под стол и торопливо похватала ссохшиеся овощи и куски мяса на двух других подносах. Тересса налила в миску из-под жаркого воды из стоявшего на столе кувшина, и Рена вылакала все до дна.

С отяжелевшим животом она распласталась на полу. Сквозь туман сытых мыслей вдруг пробились какие-то не произнесенные, но отчетливые человеческие слова.

«Мне бы хотелось… — размышляла Тересса. — Мне бы хотелось узнать, кто они, эти несчастные, которые ради меня пошли на смерть? Послать им весточку? Но я не могу выбраться из этой комнаты. Дверь заперта. Окошко слишком узкое… — Она с тоской посмотрела на окно-щель под самым потолком.

Рена тоже глянула вверх. «Слишком узкое для человека, — подумала она. — Но не для собаки».

Насытившись, Рена почувствовала небывалый прилив сил. Она подбежала к кровати, стащила одеяло и указала мордой на окно.

— Что ты хочешь? — не поняла Тесс. — Замерзла? Давай, я тебя укутаю.

Рена покачала головой. Уши у нее поднялись. Она снова ткнула носом в одеяло, а потом подняла мордочку к окну.

Тересса глубоко вздохнула. Внимательно поглядела на собаку, одеяло, высокое окно.

— Что? Опустить тебя через окно? — вдруг догадалась она. — С помощью одеяла?

Рена радостно закивала.

Тересса нахмурилась, размышляя:

— А почему бы и нет? Моя камера под самой крышей тюремной башни. Значит, эти пленники где-то ниже. Башня круглая, и потому окошко их камеры должно быть под моим. Вдруг повезет?

Рена схватила зубами край одеяла, наступила на него лапами и с силой дернула. Тонкая ткань затрещала.

— Ага, понимаю! — обрадовалась Тересса. — Мы сделаем из одеяла веревку!

Рена кивнула, потом осторожно взяла зубами руку Тесс и дважды тихонько дернула.

— Умница! — восхищенно прошептала Тесс. — Все ясно. Я держу конец веревки и медленно опускаю тебя. Как только ты достигнешь окна пленников, дернешься два раза. Верно?

Рена радостно прыгала вокруг принцессы. А та вдруг помрачнела.

— Но как послать весточку? У меня нет ни бумаги, ни чернил.

Рена опять подбежала к очагу и вывела на полу громадные корявые буквы: С…К…А…Ж…И М…Н…Е.

Тересса недоуменно смотрела на серые каракули.

— Ты меня понимаешь, — проговорила она. — Это ясно. Но как тебя поймут?

Рена затерла хвостом написанные буквы и вывела еще два слова: СОБАКА ГОВОРИТ.

Тересса грустно улыбнулась.

— Да, да, собаки, конечно, говорят. Но по-собачьи. Люди их не понимают… Постой-постой! Кто-то тебя понимает? Они, те пленники? Твои друзья?

Голова Рены дернулась вниз-вверх несколько раз.

Тересса тихо засмеялась:

— О, давай попробуем. Я ни на что не надеюсь. Но попробовать стоит. Ты расскажешь им, что я тут и что мне очень жаль… но помочь ничем не могу. А потом я подниму тебя обратно. И тогда ты пеплом напишешь мне все, что они сказали…

Рена согласно кивнула.

— Ах, дорогая моя подружка. — Тересса опять крепко обняла ее. Потом посмотрела в преданные собачьи глаза. — Сколько же тебе, бедняжке, пришлось пережить! Надеюсь, ты не винишь меня во всем? Мне тоже не сладко… Но хватит! Больше не буду думать об этом! — перебила она себя и взяла в руки одеяло. — Серое. Как я ненавидела этот отвратительный цвет там, в приюте! Но здесь, где день всегда серый, сумрачный, скучный серый цвет просто удача! Я заверну тебя в лоскут одеяла, и злобные лирванские стражники ничего не заметят.

Тересса вцепилась в одеяло с одного конца, Рена ухватила зубами другой — и они осторожно потянули в разные стороны. Тонкая протертая ткань легко поддалась.

— Да, — приговаривала Тересса, — соткано на скорую руку. Учительница ткачества в «Трех Рощах» посадила бы ткачей Андреуса за такую работу на воду и хлеб.

Медленно, рывок за рывком, так, чтобы никто не услышал треска материи, они оторвали от одеяла три полоски. В оставшемся лоскуте Тересса ручкой оловянной ложки проделала две дыры. Потом она прочно связала три полоски материи и прикрепила веревку к продырявленному лоскуту. Получилась удобная люлька.

Теперь оставалось придвинуть к стене кровать, на нее водрузить стол. Здесь Рена была плохой помощницей, и со всем управилась Тересса. Она затолкала Рену в одеяльную люльку, вскарабкалась на шаткую пирамиду и оказалась под самым окном.

Холодный воздух ударил в нос. Рена сжалась в комок. Она дрожала то ли от холода, то ли от страха. Тересса вытолкнула сквозь щель окна завернутую в одеяло собачку на узкий каменный подоконник. Еще раз обняла, поцеловала в нос и стала осторожно отпускать веревку. Для надежности свободный конец веревки Тересса обмотала вокруг ножки стола.

Рена болталась над пропастью, раскачиваясь и ударяясь о холодные камни стены. Но продолжала опускаться… Ниже… Ниже… Проскользнула мимо одного окна-щели. Заглянула внутрь. Никого… Пока Рена не дернется два раза, Тересса будет постепенно отпускать веревку.

Ниже… Ниже… Снова пустая камера… Рена вдруг подумала, как страшно оказаться здесь взаперти! Не выберешься никогда. Ни-ког-да!.. От страха у нее пересохло во рту. Но Тересса, настороженно ожидающая условного сигнала, продолжала ее опускать.

И вдруг Рена услышала знакомый голос!

— Давай лучше говорить о чем-нибудь смешном, — тоскливо говорил Тайрон. — Помнишь, как мы заморозили этих всезнаек геральдических подмастерий на ярмарке?..

Рена тихо заскулила и дернула веревку два раза.

Там, внутри камеры, Тайрон замолчал, а потом прошептал:

— Что это было?

Рена дергалась, крутилась на веревке в своей одеяльной люльке. Тересса, вероятно почувствовав рывки, натянула веревку. И тут из окна камеры высунулась рука, цепко ухватилась за узел веревки и потянула Рену в узкую щель окна.

— Рена! — ахнул Коннор, и они оба повалились на каменный пол.

— У-ууух! — Это уже подал голос Тайрон, лежавший на полу.

Тут только Рена сообразила, что Коннор стоял на его плечах, а теперь вся их пирамида рухнула. Здесь, в камере мальчиков, кроме огрызка свечи, прикрепленного к стене, ничего не было. Ни кровати, ни стола, ни табуретки. Голые стены.

— Рена? Но кто на том конце веревки? — опомнился первым Коннор.

— Тесс!.. — Пристально глянула в глаза мальчику Рена.

Коннор вцепился Тайрону в плечо.

— Там Тересса! Держит другой конец веревки. Пока она не выпустила его, твое заклинание может сработать!.. Ведь принцесса теперь соединена с нами!

— Эй, что за шум? — раздался за дверью грубый окрик.

— А как же Идрес?.. — прошептал Тайрон, косясь на дверь.

— Тайрон, мы должны освободить принцессу. И это единственный наш шанс! — настаивал Коннор.

— Хорошо. Сначала принцессу… а потом вернемся за Идрес. Клянешься?

Коннор поднял согнутую в локте руку, сжал кулак.

— Клянусь честью!

Рена тоже быстро закивала.

Тайрон зажмурился, вытянул перед собой руки. Медленно, словно припоминая слова заклинания и мерно покачивая головой, он тихо забормотал. Коннор крепко ухватился за уходящую вверх из окна веревку. Другой рукой обнял Тайрона за плечи.

— Цепляйся зубами за край его туники, — приказал он Рене.

Она сомкнула челюсти, вцепившись в рваную полу туники Тайрона и чувствуя терпкий вкус грязи во рту.

Ее закружило в свистящем вихре как раз в тот момент, когда распахнулась дверь.

На этот раз ее долго кружило и вертело, свистящий вихрь проходил сквозь тело, будто оно не плотнее облачка. Так и казалось, что тебя развеет, как туман, и уж больше никогда не обретешь своего привычного тела.

Все кончилось мгновенно, и Рена обнаружила, что снова оказалась в знакомом маленьком домике милых старичков — хозяйки Селшаф и мэтра Гастарта. Она села, поджав хвостик. Тересса, которая до сих пор крепко сжимала конец грязной одеяльной веревки, разжала руки и кинулась к Рене. Она обнимала ее, плакала, уткнувшись в теплую шерсть.

Рена заскулила. Сердце ее разрывалось от радости, что они свободны, и в то же время сжималось от того, что не может она поговорить с подружкой.

— Мы сделали это! Мы сделали! — восклицал Тайрон, пританцовывая вокруг Рены и Терессы.

Коннор молча плюхнулся на пол у очага. Он, казалось, так еще и не опомнился после головокружительного полета.

— Добро пожаловать, молодые люди, с возвращением вас, — послышался ласковый голос из кухни.

Рена оглянулась и увидела старичков, брата и сестру, которые входили в комнату с подносом, уставленным дымящимися мисками с горячей едой и питьем. Объятия Тесс ослабли. Она перестала плакать и с недоумением уставилась на вошедших.

— Кто вы? И где мы? Рена… — Тересса вопросительно глянула в глаза Рене.

Мы в безопасности, попыталась сказать, но лишь пролаяла Рена.

Коннор поднялся, подошел к Рене и Терессе, опустился рядом с ними на колени.

— Она говорит, что мы в безопасности. Я твой дядя Коннор, хотя нас разделяют всего два года, — добавил он со своей привычной светлой улыбкой.

— Садитесь, угощайтесь. — Хозяйка Селшаф широким жестом пригласила их к столу.

— Мы — Селшаф и Гастарт, — проговорил старик, обращаясь к Терессе. — Рена и Тайрон уже как-то заглядывали к нам.

— Вы… кто?.. — Тересса все еще не могла прийти в себя и оглядывалась вокруг в замешательстве. Никого здесь она не знала, кроме Рены, но подружка ее могла только лаять.

— Нас вызволил Тайрон. — Коннор кивнул в сторону ученика чародея, который в этот момент сидел с набитым ртом. — Он из школы волшебства.

Тайрон поспешно вскочил и с достоинством поклонился.

— Ваше высочество, — пробубнил он, пытаясь затолкнуть еду за щеку.

До того забавна была сейчас его физиономия, что Тересса весело рассмеялась. Глаза ее уже блестели, даже щеки порозовели.

Рена снова заскулила, страдая от того, что не может произнести ни слова. Хозяйка Селшаф наклонилась к ней:

— Рена?

Светло-голубые, почти прозрачные глаза старушки притянули взгляд Рены. Какая-то мгновенная искра пробежала в этих хрустально сияющих глазах. И случилось что-то странное. Рена почувствовала, как по телу пробежала приятная волна, а в голове прояснилось. Хотелось прыгать, скакать и говорить, говорить… И она жалко тявкнула. Старушка широко улыбнулась.

— Ты замечательный маленький человечек, Рена. Даже в облике собачки тебе удалось совершить многое. Давай менять обличье?

Рена громко залаяла. Бросилась по очереди лизать руки всем своим друзьям. Те радостно смеялись. Хозяйка Селшаф поманила ее за собой в кухню, где стояла большая деревянная лохань с водой. Маленькими, на удивление сильными руками старушка подняла Рену, осторожно окунула в горячую воду и принялась ожесточенно тереть, скрести ее жесткой мочалкой. Потом быстро выхватила из помутневшей воды и поставила Рену на стул.

Что-то приговаривая певучим голосом, хозяйка Селшаф одной рукой дотронулась до большого драгоценного камня, висевшего у нее на шее, а ладонь другой положила на лоб Рене. Острая боль пронизала все тело, голова закружилась. Темная волна пронеслась в глазах и словно бы смыла какую-то пелену. Солнечный свет хлынул в глаза. Все вокруг засияло, засверкало, переливаясь всеми цветами радуги.

— Вот полотенце, — спокойно сказала старушка. Голос ее, казалось, доносился из-за толстой стены.

Она укутала Рену, и стала лить ей на макушку что-то вязкое, тягучее и прохладное. Запах свежести и чистоты ударил в нос.

Рена зажмурилась, потом открыла глаза. И увидела, что старушка протягивает ей чашку с горячим, пахнущим травами питьем. Рена взяла ее… в руки.

Руки!

— Пей, пей. Это поможет тебе легче перенести превращение, — заботливо приговаривала старушка.

Рена отхлебнула горячего варева и почувствовала, как кружатся в голове сразу два мира. Целый букет запахов хлынул со всех сторон, и смешались в разноголосый хор все, казалось, звуки земли. Глубоко вздохнув, Рена снова закрыла глаза. Перед ее мысленным взором пролетело в одно мгновение все, что с ними приключилось… и она спрыгнула со стула… на две ноги и устремилась в другую комнату к своим друзьям.

В первое мгновение ей показалось, что все вокруг уменьшилось, а сама она стала необычайно высокой. Ноги подгибались, Рена зашаталась и чуть не потеряла равновесие. Она сделала шаг, другой, все время борясь с желанием встать на четвереньки и побежать.

— Рена! — бросилась к ней Тересса.

Мальчики радостно засмеялись.

Рена схватила со стола миску с едой, села на пол и уже было собралась сунуть мордочку в пахучее варево. И сама рассмеялась. Взяв в руку ложку, Рена села за стол. Проливая суп в тарелку, поднесла ко рту полную ложку и вдруг подумала: «Сколько же неудобств мы, люди, создаем себе! С голоду умрешь, пока вычерпаешь суп этой крохотной черпалкой. Нет чтобы быстро вылакать все языком!»

Она все еще не решалась вымолвить ни слова. Зато внимательно прислушивалась к словам Коннора, который рассказывал Терессе об их приключениях.

Тесс сидела, широко раскрыв глаза и позабыв о еде.

— …и тогда Идрес выхватила длинный нож, — с горячностью повествовал Коннор. — Мы бились с квакваками, как львы! Но их было слишком много. Нас связали и кинули в темницу. Об остальном может тебе рассказать Рена, — закончил он, улыбаясь.

Тесс мгновенно повернулась к Рене.

— Я не знаю, кто такая Идрес, — вымолвила она, — но если она явилась, чтобы помочь нам, а теперь томится в тюрьме у Андреуса, мы должны вернуться и спасти ее.

Тайрон поперхнулся.

— Нет… Ты… Тебе нельзя…

Тересса гневно сверкнула на него глазами:

— Я не могу вынести мысли, что кто-то попал в беду из-за меня!

Коннор мягко улыбнулся.

— Тересса, — тихо проговорил он, — мы втроем дали клятву помогать друг другу. И как только сможем, вернемся, чтобы вырвать Идрес из рук злодея.

— Тогда и с меня возьмите клятву! Я буду четвертой! — твердо сказала Тересса.

— Это было бы, конечно, по-честному… но что скажет король? — вставила Рена, довольная тем, что может опять разговаривать.

— Спасение Идрес… — начал было Тайрон, как в дверном проеме промелькнула чья-то тень.

Тайрон вздрогнул, и Рена тут же обернулась. Тересса ахнула от удивления. Они увидели стоящую в дверях рядом с мэтром Гастартом высокую стройную женщину. Идрес! Лицо ее было бледным как полотно, зато глаза мерцали темным огнем.

— Спасать никого не надо, — тихим, глубоким голо сом произнесла Идрес. Она прошла на середину комнаты и обвела всех медленным взглядом. В глазах ее снова, как и прежде, играла чуть заметная ирония. — Как видите, мне удалось вырваться самой.

— Что… как? — чуть ли не подпрыгнул от радости Тайрон.

— Когда вы так внезапно исчезли, замок вскипел суетой, паническими криками и суматохой бессмысленных метаний. В этом хаосе никто не мог ничего понять, — Идрес царственно опустилась на стул, расправляя широкий подол шелкового платья, которое было испачкано и изодрано не меньше, чем у остальных. Но гордая осанка Идрес все искупала. — Андреус был в ярости, — продолжала она. — Правда, думаю, не так все легко удалось бы мне, не начни король Верн и его союзники как раз в этот момент какую-то волшебную кутерьму на границе Сенна Лирван, в горах. Андреусу пришлось срочно переметнуться туда. Я обманом заставила стражника отпереть дверь и проскользнула в волшебный кабинет Андреуса. Там я использовала его хрустальный кристалл, чтобы околдовать одного из любимцев Андреуса. Тот беспрекословно, как в полусне, подчинился и перенес меня сюда. Видите, как все просто и легко? — Она выпрямилась на стуле, высокомерно подняв голову, но в голосе чувствовалась смертельная усталость, будто этой гордой и сильной женщине пришлось пешком пересечь всю землю Сенна Лирван.

«Легко? — подумала Рена, вспомнив все их злоключения, трудный и опасный переход по подземным тоннелям, громадных стражников в гремящих латах. — Просто? Может быть, она что-то недоговаривает?» И вдруг ей припомнились жестоко сжатые губы Идрес, когда та выхватила нож, набросившись на лирванских солдат, какие холодные у нее были при этом глаза. Рена поежилась. «А может, и хорошо, что она не выкладывает нам подробности своего побега? — Рена исподволь изучала лицо Идрес. — И все же, — думала она, — эта суровая и независимая Идрес явилась сюда, чтобы сообщить, что она свободна. Ведь ее никто делать этого не заставлял!»

И словно бы отвечая на мысленный вопрос Рены, Идрес проговорила:

— Я тронута вашим благородством. — Темные глаза Идрес поочередно останавливались то на одном, то на другом из молчаливо сидящих за столом друзей. — И благодарна, что вы собирались вернуться за мной в логово Андреуса.

Тайрон вспыхнул от смущения. Идрес продолжала:

— Андреус недолго будет ждать. Боюсь, вы снова с ним встретитесь.

— Надеюсь, отыщет он нас не скоро, — быстро проговорила Рена. — За это время я успею выучить несколько штучек, которые заставят его квакваков проглотить языки.

Все рассмеялись.

— Давайте-ка, молодые люди, помоемся, почистимся и встретим дорогого гостя, как полагается, — вмешался мэтр Гастарт.

Тайрон, собиравшийся уже встать, снова рухнул на стул.

— Галфрид? — догадался он.

Мэтр Гастарт погладил бороду:

— Надеюсь скоро увидеть его здесь. А ты хотел бы уйти?

Тайрон упрямо покачал головой:

— Я много думал об этом, когда сидел взаперти. И не собираюсь убегать, как трусливый заяц. Если он пожелает, чтобы я ушел, придется ему кое-что выслушать.

Хозяйка Селшаф мягко улыбнулась:

— Тем более нужно сменить одежду. Свежая туника больше подойдет для серьезного и важного разговора. Верно?

— А я готова встретить любого, будь это злодей Андреус или чародей Галфрид! — воинственно напыжилась Рена.

Идрес даже не улыбнулась на ее слова. Она поднялась со стула и обратилась к мэтру Гастарту.

— Пожалуй, отправлюсь домой, — спокойно промолвила она. — Могу ли я вернуться сюда завтра? У меня к вам обоим есть несколько вопросов.

— Завтра мы будем тут, — ответил мэтр Гастарт, вежливо кланяясь.

Идрес повернулась к Тайрону, хотела, казалось, что-то сказать, но молча прошла мимо и исчезла в ночи.

Мальчики последовали за мэтром Гастартом в другую комнату, а Тересса отправилась с хозяйкой Селшаф в кухню.

Рена сидела, прислушиваясь к веселым голосам своих друзей, непринужденно болтавших со стариком, к мелодичной речи хозяйки Селшаф, беседующей с Тесс, и счастливо вздохнула.

«Да, приключения — это здорово! Но не хуже и тот момент, когда все хорошо кончается. Теперь я в тепле, чистоте и отлично наелась!» Она оглядела свое новое платье цвета летней листвы и… и придвинула к себе миску с остатками супа.

Рена почти доела восхитительный суп, когда вдруг по комнате пролетел вихрь, и перед ней предстал невысокий краснощекий человек с венчиком серебристых волос вокруг головы. На нем была длинная белая туника с пурпурной каймой.

Вспомнив описания Тайрона и его рассказы о парадной одежде чародеев, Рена спросила:

— Ты Галфрид?

— Да, это я, — просто ответил человек. — А ты — Рена? Где Сендимерисы и Тай…

— Галфрид! — вскричал, появляясь в дверях, Тайрон.

Рена, опередив Тайрона, устремилась к чародею и замахала перед его лицом руками.

— Это все моя вина! Тайрон всего лишь пошел за мной, потому что посчитал, что должен… И что это вообще за школа волшебства, в которой… — затараторила она, — которая выбрасывает прекрасного ученика всего за один проступок… нет, поступок! Замечательный поступок!..

— Рена! — Мучительный вскрик Тайрона смешался с веселым смехом Галфрида. — Рена, позволь мне самому разобраться в своих делах! — сердито нахмурился мальчик.

Рена резко обернулась к нему:

— Нет! Это и мое дело! Вы с Коннором слишком благородны, чтобы поделиться виной с кем-нибудь. А я, пока на четырех лапах носилась по бесконечным лирванским дорогам, многое успела обдумать и понять.

— Конечно! — взвился Тайрон. — Брать всю вину на себя, по-твоему, ужасно благородно, да?

— Вовсе и нет, — наскакивала на него Рена. — Никакого благородства. Просто перед тем, как снова надеть штопаные черные сиротские чулки, я хочу сделать что-нибудь хорошее. Когда еще…

Захлебывающийся хохот оборвал их спор. Оба они разом оглянулись и увидели смеющегося до слез Галфрида.

— Перестаньте, — пролепетал он, задыхаясь от смеха. — Ох, молодые люди, вы уморите старика. — Новый взрыв смеха потряс его. Немного успокоившись, чародей глубоко вздохнул. — Успокойся, Тайрон, никто не собирается тебя выгонять. А ты, Рена, вернешься в приют только в том случае, если очень захочешь. — Он в последний раз вздрогнул от смеха, хихикнул и сразу же посерьезнел.

— Не похоже… — начала Рена.

— Но ты же сам сказал!.. — перебил ее Тайрон, подавшись всем телом к чародею.

— Когда это я говорил, что выгоню тебя?

Тайрон открыл было рот, чтобы возразить, но из горла его вылетел только жалкий писк. Он сжал губы, потом, нахмурившись, произнес:

— Ну, не этими словами, однако же…

— Как звучит третий закон Природы? — неожиданно спросил Галфрид.

— Ни один человек не совершенен, — автоматически ответил Тайрон. — Но какое это имеет отношение…

— А каково шестое кризисное правило? — продолжал вопрошать чародей.

— Любой чародей может пренебречь любым приказом высшего чародея, если причины весомые. Но погоди, — Тайрон смущенно поглядел на Галфрида, — я ведь еще не чародей и…

Он умолк. Галфрид мягко улыбнулся.

— Это было одно из последних испытаний, которое ты, мой преемник и наследник, должен был пройти. И я не мог предупредить тебя, иначе все оказалось бы бесполезным.

— Я не понимаю…

Галфрид пристально поглядел на смущенного юношу.

— Когда я был учеником твоих лет, почтенная Зетрем, которая тогда пребывала в должности королевской чародейки, поставила меня перед выбором: остаться в школе или на свой страх и риск отправиться на поиски приключений. Я ушел на три года. Во время долгих и трудных скитаний я многому выучился. Лишь после этого осмелился вернуться в школу и предстать перед строгой чародейкой, чтобы выложить все веские причины, заставившие меня бродить по свету и делать то, что считал честным и важным. Тебя я никуда не отправлял и даже запретил являться к Идрес Рискарлан. И твое решение было намного труднее того, что принимал когда-то я. Ты как настоящий добрый чародей почувствовал, что принцессу надо спасать, не начиная войны. И не побоялся обратиться к Идрес, бывшей союзнице Андреуса. Чуткое сердце чародея подсказало тебе, что Идрес поможет отыскать принцессу. Если быть честным до конца, то я ни на секунду не верил в помощь Идрес. Потому и строго-настрого запретил посвящать ее в наши дела. Я ошибся, а ты оказался прав. Мало того, ты проявил настоящее мужество, решившись вернуться в страшный замок для спасения самой Идрес. Она этого никогда не забудет.

Галфрид перевел дыхание.

— В тот день, когда исчезла принцесса, — продолжал он, помолчав, — мы долго спорили с тобой, Тайрон. Ты пытался меня убедить, что Идрес Рискарлан можно доверять. Я протестовал. Но оказался прав ты. Знаю, что у тебя была трудная бессонная ночь перед тем, как ты принял свое решение.

Рена вдруг с уважением поглядела на Тайрона.

— Теперь я все поняла, — тихо сказала она. — Ты знал, что непослушание может лишить тебя надежды стать наследником главного чародея, и все же пошел на риск. — Она усмехнулась. — То же и со мной. Когда выяснилось, что я вовсе не чародейка, а всего-навсего воспитанница жалкого сиротского приюта, ты мог оставить меня. Или, после неудачного разговора с Идрес, вернуться, а меня передать учительнице Лейле. И ты ничего такого не сделал!

— Признаюсь, — вновь заговорил Галфрид, — я был уверен, что Рена сама вернется через два дня мытарств.

— А в то, что Идрес поможет нам, ты тоже не верил? — спросила Рена.

Она подалась вперед, жадно ловя каждое слово Галфрида. Тайрон, наоборот, опустил глаза и молчал, крепко сжав ладони.

— Я был уверен, что она откажется и отошлет Тайрона домой, раскрыв все опасности его затеи и посоветовав не ввязываться в это дело. Но не предвидел я того, что ваш план окажется таким же, какой мы тайно обсуждали на Волшебном Совете. Мы лишь прикидывали, кто сможет беспрепятственно проникнуть в Сенна Лирван. А вы с Тайроном уже были в пути, движимые и поддерживаемые таким мощным волшебством, какое и нам не под силу.

— Мэтр Гастарт и хозяйка Селшаф? — догадалась Рена, — Идрес тоже говорила о них.

Галфрид оглянулся на открытую дверь, откуда доносились голоса оживленно беседующих стариков, Коннора и Тесс, и тихо проговорил:

— Да, мэтр Гастарт и хозяйка Селшаф. Много лет назад их знали как близнецов Сендимерис.

Тайрон вытаращил глаза. Рена тихонько присвистнула:

— Даже я слышала…

Она осеклась, заметив вошедших в комнату Тесс в новом бледно-голубом платье, как обычно светло и приветливо улыбавшегося Коннора и шедших за ними добродушных старичков.

Тесс тут же устремилась к Рене и обняла ее. Галфрид почтительно поклонился принцессе.

Хозяйка Селшаф молча протянула Тайрону оставленную им когда-то в этом доме сумку.

— Добрый вечер, Галфрид, — сказала она.

— Добрый вечер, хозяин и хозяйка, — ответил Галфрид, чуть склоняя голову.

— Как удался фейерверк? — лукаво улыбаясь, спросил мэтр Гастарт.

— По твоему сигналу я выпустил целую вереницу фантазий и видений. Фантастические звери. Гигантские пожары и взрывы. Если бы это было на самом деле, то от Кантирмура не осталось бы и следа. Но Андреус поверил и, решив, что Мелдрит разорен и столица его погибла, отвел свои войска от границы. Так мы избежали войны. Я перенес короля и герцога Фортиана в Кантирмур. Вся остальная армия под предводительством принцессы из Эт-Ламрек шла назад своим ходом. Освободившись, я явился сюда поблагодарить вас от лица короля и Совета за неоценимую помощь. — Он еще раз поклонился.

— Ты должен благодарить этих молодых людей, — ответила улыбаясь хозяйка Селшаф. — Они сами, без нашей помощи, придумали, как освободить принцессу. Мы просто наблюдали за ними и приютили у себя, когда они в этом нуждались. Пришлось, правда, разрушить охранное заклинание на границе Сенна Лирван. Но это такие пустяки! А теперь дети готовы вернуться в Кантирмур. Мы знаем, что родителям принцессы не терпится заключить в объятия свою дочь.

Рена заметила, что Галфрид поднимает руки, готовясь произнести заклинание.

— Погодите! — крикнула она, рванувшись вперед.

Все повернулись к ней.

Не обращая внимания на то, что щеки ее пылали от волнения, Рена решительно проговорила:

— Даже я, простая сирота из далекого деревенского приюта, знаю, кто такие близнецы Сендимерис. Но почему вы, такие мудрые и могущественные, допустили, чтобы мы карабкались через горы, попались в лапы лирванских солдат, томились в темнице? Я, конечно, рада, что сама сумела пройти через все эти невзгоды, что не отступилась. И все же почему вы не спасли Тесс, не вызволили ее своим волшебством?

Тайрон испуганно глядел на Рену.

— Честно говоря, — вмешался Галфрид, — эти вопросы были и у меня на уме. Не говоря уже о короле, который только об этом и говорил.

Глаза мэтра Гастарта заблестели, а хозяйка Селшаф тихо рассмеялась.

— Потому что это был твой выбор, Рена, — мягко проговорила она. — Мы редко вмешиваемся в таких случаях. А ты была очень решительна, девочка. — Старушка повернулась к Галфриду: — Ты не прав. Да, мы наблюдали со стороны за вами, и все же трижды помогали. Однако время нашего пребывания среди вас истекает. Мы стары, и пора отдать нити волшебства в юные руки.

— Юные? Вы говорите об этих молодых людях? — тихо спросил Галфрид.

— Да, — твердо сказал мэтр Гастарт. — Учи их хорошо.

А хозяйка Селшаф продолжала:

— Мы наблюдали издалека и за Андреусом. Вернее, за тем, кто обучил его и невидимой тенью все время стоит за спиной короля Сенна Лирван. Те заклинания, которыми обороняется и нападает Андреус, сказали нам многое и о том неизвестном колдуне, что управляет его действиями. До поры до времени он неуязвим, но кара грядет. Но это уже наша забота, а для вас еще ничего не кончилось. Помните.

Рена видела, как отвердело круглое лицо Галфрида, как потемнели пытливые глаза Коннора. Тересса молча нашла ее руку и сжала в своей.

— Этот дом хорошо послужил нам. А теперь пора. Скоро, скоро мы уйдем отсюда. Прощайте, — донесся до них певучий голос хозяйки Селшаф. Она подняла руки, и теплая, нежная волна волшебства омыла всех.

Через мгновение они оказались в просторном дворцовом зале, и началась веселая суета. Терессу тут же увели в королевские покои, к нетерпеливо ожидающим родителям. Коннора увлек за собой посланец дяди. Галфрид перенес Тайрона и Рену в школу волшебства, где уже собрались все ученики, криками приветствуя их возвращение.

Спустя неделю Рена в гостевой комнате дворца вертелась перед большим, во всю стену, зеркалом, прихорашиваясь, весело кривляясь и разучивая всевозможные торжественные позы. Тут в дверь постучали.

— Это ты, Тесс? — радостно воскликнула Рена. — Входи!

Она даже не оглянулась на дверь, не в силах оторваться от своего изображения в зеркале. Там стояла удивительная девочка в новом белом бархатном платье. Крошечные красные ягодки и зеленые листочки были вышиты по краю длинной юбки и разбегались по широким рукавам. Талию обвивал алый шелковый пояс с длинными тяжелыми кистями. Сверкающая нить гранатов была вплетена в толстую косу.

Дверь распахнулась.

— Это я, — сказана Тересса, входя в комнату.

Рена счастливо улыбнулась.

— Ах, Тесс, никогда я даже и мечтать не могла о настоящем бархатном платье! — Она оглядела свою подружку. — У-ух!.. Твое еще прекраснее!

Тересса действительно была прекрасна в зеленом наряде, шитом золотой нитью. Волосы ее стягивала тонкая золотая сетка. Но она едва глянула на себя в зеркало.

— Погоди, Рена, — нетерпеливо перебила она восторженную трескотню подружки. — Скоро нас позовут. А сейчас, когда мы наконец остались одни, расскажи, что произошло?

— Когда? — пожала плечами Рена. — С кем?

— С тобой, — засмеялась Тересса. — Галфрид целую неделю держал тебя в школе. Ты станешь его ученицей?

Рена хихикнула:

— Ой, это все учительница Лейла! Она боится, что я еще чего-нибудь натворю, и держала меня при себе до дня торжественного приема.

Тесс поджала губы, нахмурилась:

— Мне кажется, все не так смешно и просто. Тетя Лейла желала уберечь тебя от пристального внимания дяди Фортиана. Иначе ты была бы с нами с самого первого часа. Мама очень хочет видеть тебя.

— По тебе я очень скучала, — тихо сказала Рена, но тут же оживилась. — А вообще там было весело! Ученики чародеев такие забавные. И добрые. Ни один не похож на Занну. Они старались меня развлекать. А Галфрид! — Рена прыснула в ладошку. — Он, как встретит меня, так и смеется. Просто остановиться не может. Он тоже очень славный. Я всегда думала, что он сердитый, суровый и мрачный. Как тот герцог, что присматривает за Коннором…

— Дядя Фортиан.

— …уфф! Он такой всегда кислый, будто напился уксуса. Зато Галфрид напоминает мне нашего деревенского кондитера, который, помнишь, тайком угощал нас булочками с изюмом.

— Коннор сказал, будто ты сидела за одним столом с учителем в ту первую ночь… — Тересса вопросительно посмотрела на подружку, которая тут же посерьезнела.

— Да. Между учительницей Лейлой и Тайроном, — смущенно проговорила она. — Все так и глазели на меня. Я так растерялась, что чуть не сунула нос в тарелку. От некоторых собачьих привычек так трудно отделаться! Ой, Тайрон терпеть этого не может. А потом мне устроили настоящий экзамен. И Галфрид просто засыпал меня вопросами. Все выспрашивал о моем умении видеть сквозь хрустальный кристалл, о знаках в пещерах… ох, обо всем, обо всем!.. Даже о том, почему я мечтала стать пиратом. — Она звонко рассмеялась.

— И?.. — нетерпеливо подтолкнула ее Тесс.

Рена сделала страшные глаза.

— Мне не надо возвращаться в «Три Рощи»! — выпалила она. — Потому что с этого утра я принята в школу волшебства!

Тересса захлопала в ладоши:

— Я так рада! Теперь мы не расстанемся и часто будем: видеться.

— Значит, и тебе они позволили остаться? Не отправят больше в приют? — Рена вздохнула с облегчением.

Тересса опустилась на стул.

— Они считают, что Андреус больше не посмеет да и не захочет выкрадывать меня. Он не любит повторять то, что не удалось с первого раза. И потом, чародеи создали новое защитное заклинание, будто купол над дворцом. Близнецы Сендимерис сказали, что теперь Андреуса надолго отвадили от Мелдрита. И куда бы я ни отправилась из Кантирмура, меня будет охранять чародей. По крайней мере, до тех пор, пока Андреус не побежден окончательно. — Тесс встала со стула и обняла Рену. — И никаких «Трех Ронд»! Я дома навсегда!

В дверь вежливо постучали. Вошла служанка.

— К вам гости, принцесса Тересса, — сообщила она, и тут же за ее спиной возникли Коннор и Тайрон.

Одно мгновение все четверо смотрели друг на друга. Рена успела подумать, что Тайрон в своей чистой белой шерстяной тунике и в новеньких коричневых штанах без единой прорехи на коленях выглядит ужасно важно и… и забавно. Обычно взлохмаченные волосы его были аккуратно подстрижены и причесаны. Как это ему удалось? Коннор рядом с ним казался великолепным царственным юношей. Вышитая голубая туника, перетянутая широким кожаным поясом и длинный меч на боку придавали Коннору воинственный вид.

Оба мальчика поклонились Терессе. Причем Тайрон был необыкновенно серьезен и старательно надувал щеки. Тересса быстро подошла к ним, протянула руки.

— Пожалуйста, не выказывайте мне особых почестей. Хотя бы наедине. Не хочу этого от моих друзей.

— Ты требовала нас к себе? — спросил Тайрон.

Тересса вспыхнула:

— Требовать может мой отец, король. Я просила вас прийти… Так хорошо побыть всем вместе.

— Считаю своим долгом поблагодарить вас всех, что не выдали мою тайну, — серьезно сказал Коннор.

— Какую? — полюбопытствовала Тересса.

— Мое умение понимать язык животных.

— Но это же твоя тайна! — воскликнула Рена. — Как же мы можем ею распоряжаться? А вот мне бы хотелось побольше узнать о народе Ийон Дайин.

В дверях снова появилась служанка.

— Принцесса Тересса, король прислал за вами.

Тересса порывисто обняла каждого из друзей:

— Настало время торжественной церемонии и банкета в вашу честь. Так мой отец желает выразить вам свою благодарность. Что до меня, то обещаю оставаться верной нашей дружбе навсегда.

Она повернулась и поспешно вышла из комнаты.

Рена и мальчики последовали за нею. В коридоре их ожидал слуга, чтобы проводить в тронный зал. В присутствии этого молчаливого, чопорного лакея они немного стушевались и молчали во время длинного перехода по коридорам дворца.

Перед золотыми дверями тронного зала Рена немного замешкалась. Она смотрела на мраморный пол, устеленный алым ковром, переводила взгляд на расписные стены, поднимала глаза к высокому узорному потолку.

— У-ух, — выдохнула она, когда двери распахнулись, и открылся длинный зал, где между царственными родителями восседала высокая и гордая принцесса Тересса, так сейчас не похожая на милую простую подружку Тесс. — Сейчас споткнусь!

— Входи, входи, Рена, — шепнул Коннор. — У тебя все получится.

А Тайрон, стоя с другого боку, прошипел сквозь зубы:

— Если не ткнешься носом в тарелку с едой.

Сдерживая улыбку, Рена задиристо ответила:

— Хоть я больше и не собака, но все еще могу здорово куснуть!

И смело переступила порог тронного зала.