Что может принести встреча с собственным прошлым? Дороти Ламметс шесть лет назад стала жертвой оскорбительного розыгрыша, при воспоминании о котором ее до сих пор бросает в дрожь. И надо же такому случиться, что Судьба вновь привела ее в тот самый дом, который постоянно снился ей в ночных кошмарах. А тот, кто вчера казался исчадием ада, сегодня сделался самым дорогим человеком на свете.
Но так ли это? Как отличить правду ото лжи, а любовь от притворства?..
Картинки из трещин на потолке…
Часто болея в детстве, он мог целыми днями играть в эту причудливую мозаику. А сейчас пришла старость. И совсем близко смерть.
Фред Ламметс посмотрел на часы. Пять утра.
За стеной — ни звука. Стало быть, малышка спит, угомонилась. Но что с ней происходит?
Это началось несколько лет назад, после поездки к подруге… Как он мог отпустить ее, доверчивый осел? Ведь у дочери тогда был самый сложный возраст.
Осторожно поднявшись с дивана, Фред начал убирать постель. К чему без толку ворочаться с боку на бок? Время летит быстро…
Он набросил халат, вышел в коридор и, крадучись, добрался до ванной. Надо побриться, принять душ… Чтобы все было по-человечески! Кто знает, не исключено, что наступил его последний день.
Конечно, со стороны он выглядит еще совсем неплохо. Чего там, пятьдесят с хвостиком…
Фред улыбнулся. Некоторые вполне приличные дамочки до сих пор бросают на него призывные взгляды. В его жизни хватало приключений, но каждый раз достаточно было вспомнить о жене и дочери, чтобы остановиться, пока дело не зашло слишком далеко.
— Образцовый семьянин, — просипел Фред, покосившись на себя в зеркало.
Сколько вынесла от него Ада за двадцать лет счастливого супружества! А теперь он искалечил и жизнь дочери…
Еще восемь месяцев назад Ламметс был вполне состоятельным человеком. Дернуло же его связаться с этими спекулянтами! И потерять все.
— Ладно, что уж теперь поделаешь. — Фред расправил плечи, застегивая новенькую белоснежную рубашку.
Интересно, с каких это пор он начал разговаривать вслух сам с собой? Впрочем, уже слишком поздно ставить диагноз.
Фред плеснул в стакан виски, закурил сигарету, но пить не стал. Прощаться с дочерью надо на ясную голову. Здесь важно каждое слово.
Вскоре незатейливое послание было готово. Он запечатал конверт и задумался. Оставить в столе? Постоянно носить с собой? Нет, не подходит.
И тут его осенило.
— Положимся на волю судьбы, старикан. Помнишь дочкину любимую шкатулку? Ада еще называла ее «антикварной жестянкой». Но даже жена не знала о тайничке. А Дороти и подавно…
На цыпочках прошествовав мимо кровати, он поставил шкатулку на место. Если богу будет угодно, когда-нибудь его девочка прочитает эту сбивчивую исповедь. Поймет ли она своего отца? Трудно сказать…
Фред склонился над спящей дочерью, но не посмел поцеловать разрумянившуюся щечку, опасаясь разбудить свою строптивую принцессу. Он мысленно благословил ее, и на душе сразу стало легче.
По крайней мере, сейчас его совсем не пугала смерть.
— Твоя любимая клиентка заявилась! — сообщила Клэр, открывая дверь в кухню плечом, так как в руках у нее был поднос с грязной посудой.
— Неужели опять? — встревоженная Дороти оторвалась от приготовления сэндвичей. — И снова одна?
— Как всегда. — Ее напарница включила горячую воду на полную мощность и принялась ополаскивать чашки. — Странно, правда?
Дороти нахмурилась.
— Тут что-то не так. Девочка слишком мала, чтобы болтаться по улицам без присмотра. По-моему, ей не больше семи.
— Ну, здесь она в безопасности, — возразила Клэр. — В нашем заведении не часто можно увидеть уголовников и извращенцев.
— Это еще не известно, — мрачно заметила девушка, расставляя на подносе молочник, чайник, сахарницу и сэндвичи.
Появившись в зале, она исподтишка посмотрела на столик в углу у окна, где чинно восседала загадочная клиентка.
Девочка приходила четвертый день подряд, всегда в одно и то же время, после полудня. Сначала Дороти решила, что ребенок просто ждет кого-нибудь из взрослых. Но маленькая посетительница спокойно попросила меню.
— Хочешь, я скажу тебе, что у нас есть? — предложила Дороти и получила в ответ взгляд, полный нескрываемой иронии.
— Я умею читать, спасибо, — звонким голоском бесстрастно поблагодарила девочка. Несколько секунд она с небрежностью ресторанного завсегдатая рассматривала меню, а потом заказала пшеничную лепешку и чашку какао.
Но даже после этого Дороти колебалась.
— Может быть, лучше подождать твоих родных? У нас ведь дороговато…
В глазах юной клиентки промелькнула ярость.
— Я могу себе это позволить, — объявила она с достоинством, порылась в своей крошечной сумочке и извлекла хрустящую пятифунтовую банкноту. — Этого достаточно?
— Более чем, — спокойно ответила девушка и отправилась выполнять заказ.
Незатейливый ланч не занял у крошки много времени, хотя она явно растягивала удовольствие. Наконец, сосредоточенно отсчитав изрядные чаевые, она с уморительной снисходительностью попрощалась и величественно удалилась.
Следующие два дня эта сценка неизменно повторялась, но холодок неприязни в глазах маленькой посетительницы с каждым разом таял. Дороти чувствовала это, но на душе у нее все-таки было неспокойно.
— Ты стала нашей постоянной клиенткой, — заметила она с приветливой улыбкой. — Мне кажется, нам пора познакомиться.
Помолчав, девочка обронила с сомнением в голосе:
— Мне не разрешают знакомиться с посторонними.
— И совершенно правильно, — горячо одобрила Дороти. — Но я обслуживаю тебя каждый день, и мое имя указано на карточке. Здесь, на блузке.
С минуту подумав, малышка неохотно представилась:
— Меня зовут Адела Кроуз.
— Красивое имя. — Девушка дружески улыбнулась. — Ты живешь в Истхэме?
Та отрицательно помотала головой.
— Нет, в Илфорде.
Дороти невольно вздрогнула. Бывают же такие совпадения… Но надо взять себя в руки! Легко сказать… Ведь до сих пор она не может забыть того, что случилось шесть лет назад.
— Понятно, — задумчиво произнесла она. — Путь не близкий.
Адела вновь обдала ее ледяным высокомерием.
— Всего-то пятнадцать миль. А на машине — совсем пустяк.
— Значит, ты ездишь домой с мамой? — Дороти с трудом удавалось изображать непринужденность.
Девочка побледнела.
— У меня нет мамы, — чуть слышно произнесла она. — Больше нет.
О господи, простонала Дороти про себя. Такая малышка, и уже столько вынесла!
— Мне очень жаль, Адела. Но знаешь… Мы с тобой в одинаковом положении.
Крошка бросила на нее заинтересованный взгляд.
— Значит, вы тоже живете вдвоем с папой?
Дороти прикусила губу. Боль от недавно пережитого потрясения еще не отпустила ее.
— Нет.
— Он, наверное, уехал по делу, — предположила Адела. — Моего папы все время нет дома. Вот почему Тереза присматривает за мной.
Не очень-то заботливая у тебя нянька, промелькнуло в голове у Дороти. Она ласково прикоснулась к плечу девочки.
— Хорошо, что мы познакомились. Теперь будем здороваться, если встретимся на улице.
— Я редко бываю на улице… — Адела отпила из стакана молоко. — После школы я учусь играть на рояле, а потом прихожу сюда и дожидаюсь Терезу.
— Что-нибудь выяснила? — весело поинтересовалась Клэр, когда ее напарница вернулась на кухню.
— Пожалуй, даже слишком много, — вздохнула та. — Мать у нее умерла, отца вечно нет дома, и некая Тереза приглядывает за малышкой, но, видимо, только тогда, когда у нее есть настроение.
— Тереза? — встрепенулась Клэр. — Девица с таким именем торчала в «Веселом сундучке» в прошлую субботу. — Говорят, что раньше ее тут не видели.
— Ну, и что она из себя представляет?
Клэр пожала плечами.
— Высокая блондинка с длинными ногами, которая заигрывает с чужими парнями. Кажется, она австралийка. Я не очень-то ее рассматривала.
— Естественно. — Дороти не смогла сдержать усмешки. — Что-то она не похожа на идеальную гувернантку для Аделы.
Подметив, что подруга помрачнела, Клэр перешла в наступление:
— Прекрати! Тебе мало собственных проблем?
— Более чем достаточно, — печально согласилась та. — Но это не делает меня безразличной к жизни других.
— Как же трогательно и благородно! — не унималась Клэр. — Протри глаза, и ты поймешь, что это ребенок из обеспеченной семьи. Все ее платьица куплены в фешенебельном салоне, где работает моя сестра. Девочка, глазом не моргнув, может потратить пять фунтов. Это примерно в сто раз больше, чем я имела в ее возрасте. Нет, знаешь ли, с ней все в порядке.
— Ну, и что из этого? — раздраженно возразила Дороти.
— Как бы то ни было, я не советую тебе ввязываться в эту историю, — стояла на своем напарница. — Подумай лучше о себе. Джил может в любой момент вернуться, и ты останешься без работы.
С нарочитой деловитостью Дороти принялась записывать что-то в журнале учета выручки.
— Об этом мне не нужно напоминать. Я же знала, что это место временное, и, как только Джил оправится после операции…
— Ленивая телка! — фыркнула Клэр. — Если бы миссис Шелтби знала, что представляет собой эта кукла, она бы никогда не взяла ее обратно, несмотря на их родственные отношения… Ну, хватит об этом. Лучше скажи, как твой домохозяин? По-прежнему цепляется к тебе?
Дороти скорчила гримаску.
— Как всегда. До сих пор не починил крышу, и теперь у меня в спальне на потолке мокрое пятно.
— И все еще шарит по квартире, пока тебя нет дома?
— Уверена, но доказать не могу. — В голосе Дороти звучало отчаяние. — Даже если я застану его за этим занятием, он процитирует договор, где сказано о «праве на проверку в любое время».
Клэр вновь грозно подбоченилась.
— Ты можешь приглядеть себе что-нибудь получше…
— Нет, пока не найду постоянную работу. А в библиотеках сейчас сокращения. — Дороти машинально теребила оборки фартука. — Я продолжаю обзванивать их, но пока безуспешно. Наверное, мне стоило получить другую специальность.
— Можешь стать учительницей, — заметила подруга. — Тебе удается легко ладить с детьми. Наверное, у тебя педагогическое дарование!
— Это еще ничего не значит, — строго возразила Дороти. — Тем не менее, идея хорошая. Только… я мечтала совсем о другом, когда поступала в колледж.
Клэр выразительно обвела глазами кухню.
— Мечты… — Она выглянула в зал. — Кстати, по-моему, твоя клиентка собралась уходить.
Не только любопытство подтолкнуло Дороти на улицу, в сгущавшиеся ноябрьские сумерки. Разве можно отпустить малышку домой одну в такой поздний час?! Сгущался туман, было промозгло и сыро.
Маленькая трогательная фигурка между тем удалялась все дальше от кафе.
С внезапным ревом из-за угла вылетел мотоцикл и резко затормозил. Перепугавшись, что все ее худшие предчувствия оправдываются, Дороти едва не бросилась ему под колеса, когда какая-то девица грациозно соскочила с заднего сиденья, помахав Аделе рукой. Незнакомка сняла шлем, и ее роскошные волосы заблестели в свете уличного фонаря.
Значит, Тереза все-таки явилась, констатировала Дороти с облегчением, но без особого удовольствия. Так вот чем она занимается, пока ребенок торчит здесь.
Эффектная блондинка что-то прощебетала мотоциклисту, послала ему воздушный поцелуй и направилась к Аделе. Через мгновение они исчезли из виду.
В маленьком домике, где Дороти оказалась часа два спустя, было сыро и холодно. Лампочка в гостиной мигнула, едва не погаснув, но все-таки загорелась вновь.
Слава богу, вздохнула Дороти. Еще не хватало — оказаться в этой трущобе в кромешной темноте. Только бы не проводка, ведь тогда не миновать очередного объяснения с домохозяином.
И она поспешила юркнуть в свои апартаменты.
Комната была маленькая, обстановка унылая и безвкусная, но утром, перед работой, Дороти предусмотрительно сложила пирамидку из поленьев в узком викторианском камине и сейчас, в трепетных бликах вспыхнувшего огня, мебель уже не казалась такой обшарпанной.
Не в первый раз тосковала Дороти по теплу родного дома, по своей комнатке с угловым секретером розового дерева и старинным резным столом, — своеобразными символами отцовского кабинета. Но все это кануло в небытие, когда ее внезапно атаковали неумолимые кредиторы.
— Я поверить не могу, что ты оказался таким дураком, Фред! — запальчиво набросилась на отца тетушка Эрма. — Как можно было допустить это!
— Наверное, мной овладела алчность. Ты же знаешь… Несколько удачных часов на бирже — и можно заработать целое состояние. Никто не предполагал, что все пойдет под откос.
— Я надеюсь, ты не рассчитываешь, что мы с Келвином поможем тебе выпутаться. Кризис ударил и по нашему карману Конечно, вопрос с жильем мы решим, пока ты снова не станешь на ноги. Найдем что-нибудь поскромнее. Келвин готов заплатить за год вперед. По крайней мере, у вас с Дороти будет крыша над головой!
Трудно было представить себе что-либо более скромное, чем коттедж «Акация». На его жалком цементном дворике не росло ни былинки.
— Папа, — шепнула она, когда хозяин, мистер Харви Стаут, оставил их одних, — мы не можем тут жить. Это ужасно.
— Как говорит твоя мудрая тетка, это все же «крыша над головой». Поживем здесь, пока мы не найдем чего-нибудь получше. — И отец ласково обнял ее.
Дороти без энтузиазма отмечала с подругами окончание экзаменов, когда ее вызвали к телефону.
В окружном отделе социального страхования, в очереди, отцу внезапно стало плохо. Ему вызвали «скорую», но по дороге в больницу он скончался.
Потрясенная горем, словно в каком-то болезненном бреду, Дороти узнала, что «может находиться в доме до конца оплаченного срока», и то, вероятно, только потому, что дядюшка не сумел вытрясти из ненавистного Стаута задаток.
Она не хотела оставаться — ни в этой паршивой «Акации», ни вообще в Истхэме, но ей нужно было прийти в себя и обдумать, как жить дальше. Дороти теперь предстояло самой заботиться о себе.
Некоторое время она кое-как перебивалась на временной работе в разных конторах, печатая на машинке. А потом подвернулось это местечко в чайной.
Заведение миссис Шелтби было в полном порядке. Торговля шла бойко, Клэр оказалась веселой подружкой и надежной напарницей, а клиенты были настолько милыми людьми, что Дороти успела к ним привязаться.
Всего этого ей будет очень не хватать, но нельзя же провести тут всю жизнь…
А где? — спросила себя Дороти, принимаясь за разогретый тост и яйцо вкрутую. Работать в библиотеке, как она мечтала с самого детства? Или вернуться в колледж, получить степень и стать учительницей?
Я сама не знаю, чего хочу, призналась она себе. А в такой ситуации, как всегда говорил папа, «лучше всего просто ждать, что предложит жизнь».
Телевизора здесь и в помине не было — гнусный Стаут твердил, что от антенны пострадает каминная труба.
Повинуясь унылой традиции, Дороти немного послушала радио и заснула.
Давно, уже больше года, ее не посещали столь кошмарные видения. А вначале сон был обманчиво милым. В отдалении слышалась какая-то незнакомая чудесная мелодия. Дороти словно плыла среди облаков, освободившись и от горечи прошлого, и от тягостной суеты настоящего. Она ловила на себе чьи-то улыбки, слышала невнятные возгласы одобрения, и это было так приятно. Но вдруг…
Господи! Ведь ее окружает карнавальный хоровод масок, застывших в судороге издевательского беззвучного смеха! Дороти попыталась вырваться, но незримые липкие щупальца тут же опутали ее.
Потом круг разомкнулся, угодливо пропуская Темного Хозяина. Девушка вдруг с ужасом осознала, что совершенно обнажена, и сделала попытку хоть как-то прикрыться. Демон прошел мимо, даже не взглянув на нее, но при этом у Дороти возникло ощущение, будто она подверглась самому изощренному надругательству.
Она очнулась вся в слезах, и только на рассвете смогла окончательно избавиться от болезненных мыслей, сменивших наяву жуткие маски, готовившие ее в жертву Темному Хозяину.
Илфорд. Адела сказала, что она там живет. Вот, наверное, что послужило причиной этого кошмарного сна. Кто б только знал, как Дороти стремилась убедить себя в этом!
Нет уж, хватит с нее! Надо любой ценой выбираться отсюда. И чем скорее, тем лучше.
Наступила пятница. В базарный день народу в чайной было полно. Часам к четырем Дороти освободила угловой столик и поставила на него табличку: «Занято».
Я веду себя, как законченная дура, подумала она. А вдруг малышка не придет?
Но Адела появилась вовремя, и, кажется, обрадовалась такому спецобслуживанию.
— Что желаете, мисс? — оживленно захлопотала вокруг нее невольная опекунша. — Горячее молоко? Кстати, миссис Шелтби испекла сегодня очень вкусный шоколадный торт…
Глазки девочки удовлетворенно сверкнули.
— Да, пожалуйста.
Для ребенка, воспитанием которого, судя по всему, никто не занимается, у нее прекрасные манеры, отметила Дороти, устремляясь на кухню.
Тут нахлынула новая волна посетителей, и только час спустя она смогла подойти к своей подопечной, которая тоскливо глядела в окно.
— Извини, малышка. Ты хочешь заплатить?
Закусив губу, девочка помотала головой.
— Я не могу. Тереза сегодня не дала мне денег и велела ждать, пока она не придет. А ее все нет и нет…
Адела отвернулась, скрывая подступившие слезы.
— Не расстраивайся, — Дороти сунула ей бумажную салфетку. — Давай поступим так. Я за тебя заплачу, а Тереза потом вернет долг. Годится?
Но от такого предложения малышка почему-то еще больше сникла.
— Не получится. Я не знаю, где она.
— Ну, куда твоя вертихвостка денется? Она же знает, что ты ее ждешь, — Дороти пыталась изобразить беззаботность. — Наверное, она опять встречается со своим приятелем?
Заплаканное личико Аделы вспыхнуло.
— Вы не должны о нем знать! Никто не должен. Тереза рассердится, если поймет, что я проболталась.
— Я же сама видела их вместе, — убедительным тоном заверила Дороти, — так что все в порядке. Обожди-ка, сейчас принесу бисквит. Тебе стоит еще немного подкрепиться. А там и твоя гулена появится.
— В чем дело? — шепотом спросила Клэр, столкнувшись с напарницей в проходе между столиками.
— Эта несносная нянька куда-то испарилась, — чуть слышно ответила та, и ее подружка возмущенно вскинула брови.
Время летело беспощадно. Скоро придется закрывать чайную, а длинноногая блондинка как сквозь землю провалилась.
— Позвони в полицию, — решительно посоветовала Клэр. — Миссис Шелтби так бы и сделала.
— Не могу, — вздохнула Дороти. — Это ее еще сильнее травмирует. Понимаешь?
— Прекрасно! — Подруга в который раз озабоченно посмотрела на часы. — И что ты намерена предпринять?
— Отвезу ее домой сама. А если представится случай, выскажу этой свистушке и постоянно отсутствующему папаше все, что о них думаю.
— Но ты не имеешь права взять и уйти с чужим ребенком. Могут возникнуть проблемы с полицией.
— Придется рискнуть, — Дороти сняла фартучек и потуже затянула сзади волосы, даже не поглядевшись в зеркало. — Почему ее до сих пор никто не ищет? Нет, Клэр, я должна проводить малышку. А заодно разобраться, что к чему. Слишком все это странно.
И тут Клэр окончательно сдалась.
— Что ж, лучше ты, чем я… Желаю удачи.
Своенравная Адела, однако, вовсе не собиралась принимать чью-либо помощь.
— Нет, я буду ждать Терезу! — Она упрямо надула губы.
— Но кафе закрывается на ночь, — мягко пояснила Дороти. — И даже если даже твоя красавица придет, всюду будет темно и заперто.
— Тогда постою возле ее машины.
Нет, только не это! Через мой труп! — мысленно поклялась Дороти, сопровождая девочку к выходу.
— Что ж, давай поглядим, что там делается на стоянке.
Автомобилей, припаркованных за углом, оставалось уже совсем немного. Среди них выделялся светло-бежевый спортивный «форд». Дверцы его были заперты, и это обнадеживало, но ждать Терезу всю ночь Дороти не собиралась.
— Знаешь, ведь дружок твоей гувернантки мог проколоть шину. Или его задержал полицейский за нарушение правил, — искусно начала она атаку, выждав еще минут десять. — Нет смысла торчать здесь, на холоде. Предлагаю наперегонки добежать вон до того перекрестка и поймать такси. Спорим на шоколадку, что я обгоню тебя?
Адела не проявила особого энтузиазма, но демократично согласилась на пари.
Дальше все пошло, как по маслу. Дороти запросто подстроила малышке блестящую победу, и через пару минут запыхавшиеся соперницы уже устраивались на заднем сиденье видавшего виды «пежо».
— Илфорд, Сан-хаузес, — с достоинством произнесла Адела, переводя дыхание.
— Это где-то за Кинг-стрит? — спросил таксист, включая счетчик.
— Я, честно говоря, не знаю, — смущенно призналась Дороти. По крайней мере, надеюсь, что не знаю, добавила она про себя. — Там, Адела?
— Наверное, — детский голосок прозвучал на сей раз не очень уверенно.
— Ну, Илфорд не так уж и велик, — успокоил водитель. — Найдем.
Он всю дорогу пытался забавлять их рассказами о своем сынишке, который упорно не хочет учиться играть на скрипке, хотя «все считают, что у него талант». Адела сидела тихо, лишь несколько раз, и то только для приличия, поощрив отрывистыми репликами болтовню шофера.
Тщательно маскируя нарастающее беспокойство, Дороти уже жалела, что ввязалась в эту историю. Странная, очень странная девочка… И Клэр, как всегда, права. Ну, куда ее понесло? В самое гнездо тех жутких ночных кошмаров! Ведь все началось именно здесь…
Автомобиль плавно затормозил перед небольшими освещенными воротами, при одном виде которых она содрогнулась.
— Все, маленькая леди! Прибыли к вашей резиденции. — Он с улыбкой обернулся к Дороти. — Чаевых не надо. С трудолюбивых пчелок не беру! Свои люди.
Хорошо еще, что в машине было темно, и он не увидел, на кого стала похожа «пчелка» в считанные мгновения. Впрочем, нажимая кнопку звонка, девушка уже смогла собраться с духом.
Во-первых, что может быть общего у Адела Кроуз и Ника Моблейна? — успокаивала себя она. — Может быть, нервический эстет сэр Николас давным-давно продал этот дом, даже не сняв с ворот горделивого медного кондора, распластавшего мощные крылья над рыцарским щитом.
Во-вторых, пятых и десятых, Моблейн никакой не демон, а обыкновенный смертный! Он сейчас и не вспомнит ту ночь, что осквернила ее, испоганила хуже, чем скотское насилие. До ее позора никому дела нет. Вот и отлично. И плевать сто раз на все сердечные треволнения. Сейчас, мисс Ламметс, вы навсегда избавитесь от власти Темного Хозяина. Ибо его не существует! Это всего лишь плод воображения. Возмездие за то, что вела себя, как доверчивая, сентиментальная кретинка, поддавшаяся ухаживаниям смазливого мерзавца и…
Тут Дороти почувствовала, что Адела, с безошибочной детской интуицией прижавшись к ней, предостерегающе дергает ее за подол.
— Ингрид идет, — шепнула малышка, стараясь хоть как-то приободрить свою спутницу, как будто наказание грозило мисс Ламметс, а вовсе не мисс Кроуз!
Неужели этот чокнутый папаша до сих пор отсутствует? — возмутилась девушка. Сейчас она была уже окончательно готова к разведывательно-боевым действиям.
Калитку отворила полная седоволосая женщина в темном платье с белоснежным стоячим воротничком.
— Добрый вечер, — сказала она удивленно. — Что вам угодно? — Но в следующее мгновение заметила Аделу, величественно шагнувшую вперед. — О боже! Поистине у тебя нет ни капли совести. Ужин совсем остыл. А где же Тереза?
— Похоже, произошла какая-то ошибка, — спокойно пояснила Дороти, — и девочку не забрали из нашего кафе.
— Ошибка? — недоумевала женщина. — И что же мисс Кроуз делала в каком-то кафе, позвольте поинтересоваться? Школа, потом фортепьянные уроки, и сразу же домой! Таков порядок.
— Очевидно, это не совсем так, — заметила Дороти ровным голосом. — Вы говорили об ужине. Мне кажется, это прекрасная мысль. У малышки был трудный день.
— Н-ну, да… — Толстуха, беспомощно переводя взгляд с одной на другую, поднялась вслед за ними на крыльцо. — Не знаю, что и сказать…
— Займитесь Аделой, ребенок устал, — Девушка шутливо подтолкнула малышку в холл. — Иди. Я навещу тебя в спаленке, как только поговорю с твоим отцом. Надеюсь, он дома?
— Да, мисс, но он работает у себя в кабинете. — Экономка выразительно покосилась на дверь с правой стороны холла. — Приказано не беспокоить.
— Сожалею, но я вынуждена это сделать, — храбро заявила Дороти, хотя смутные опасения вновь начали овладевать ею.
И с каменным выражением лица она проследовала к кабинету.
А ведь она была здесь, была… Толком, конечно, сейчас ничего не помнила, но интерьер вроде бы мало изменился, лишь хозяин другой.
Папаша, одетый в вельветовую робу и расклешенные джинсы, стоял к ней спиной около торшера, листая какой-то журнал.
— Ингрид, я же просил, — сказал он раздраженно.
— Это не Ингрид, мистер Кроуз. — Гнев, закипающий в ней, готов был прорваться наружу. — Я только что привезла вашу дочь из Истхэма, где она уже не первый день бродит без присмотра. И хотела бы узнать причины столь преступной безответственности.
Он медленно повернулся. Серые глаза опалили ее с ног до головы.
Обжигающий лед. Так было в ее фантастическом сне. Теперь все происходило наяву.
Дороти попятилась.
— Я не знаю, кто вы, черт возьми, такая, чтобы врываться в чужой дом и хамить подобным образом. — Каждое его слово звучало, как удар кнута. — Но вы ошибаетесь, милая.
Он сделал паузу, бесцеремонно ощупывая взглядом свою жертву.
А эта нахальная девица весьма недурна собой. Хрупкая, но с соблазнительными формами шатеночка, гладко причесана. Даже униформа официантки сидит на ней не хуже самых дорогих парижских тряпок! Для этого нужно иметь идеальную фигуру.
Дороти задрожала от унижения и бессильной ярости. Точно так же он оценил ее шесть лет назад и… вышвырнул!
Серые глаза сузились, выражая оскорбительное, циничное пресыщение.
— Увы, ничем не могу заменить вам мистера Кроуза, мисс… Николас Моблейн, к вашим услугам. — А теперь объясните, на каком основании вы ворвались в мой кабинет без особого, так сказать, приглашения?
Бежать слишком поздно! Кроме того, он ее явно не узнал, что оставляет шанс довести партию до конца. Связываться с таким типом, правда, небезопасно, но ради Аделы она готова на все!
Ник Моблейн почти не изменился. Он не был рекламным красавцем. Густые темно-рыжие волосы по-прежнему неподвластны светским приличиям. Тяжелый, волевой подбородок, горбатый нос, твердо очерченные линии рта. Скорее, бывалый каскадер, чем благопристойный делец и тонкий ценитель искусства.
Изменилась я сама, подумала Дороти, быть может, даже подурнела. Ну и что? Я пришла сюда не кокетничать с этим брюзгой, а напомнить ему о родительском долге!
Она горячо молилась об одном: только бы не сорваться, не выдать себя. Кстати, почему все-таки у Аделы другая фамилия?
— Известно ли вам, мистер Моблейн, что ваш ребенок брошен на произвол судьбы?
Ник, свернув журнал в трубочку, угрожающе помахивал им, как полицейской дубинкой.
— Это еще что за чушь? Вы бредите?
Дороти отрицательно покачала головой.
— Лучше бы я бредила. Не сомневаюсь, что вас устраивает внешность Терезы, но вместо того, чтобы присматривать за ребенком, она шляется с парнями. Предпочитает тереться хорошенькой попкой о мотоцикл, в то время как девочка часами сидит в нашем кафе!
Наступило гробовое молчание. Моблейн стоял, как громом пораженный.
Столько лет этот человек был ее заклятым врагом, но сейчас… Дороти испытывала невероятное сострадание к поверженному демону!
— Что ж, я вас выслушал, — проговорил он вкрадчиво, видимо, уже оправившись от неожиданности. — Но все же необходимо все проверить, согласитесь. Прошу вас, присядьте, мисс…
— Ламметс, — представилась она. — Дороти Ламметс.
Он кивнул, как бы запоминая это на будущее.
— Я попрошу экономку принести кофе.
— Думаю, ей хватает забот с Аделой.
— Да, конечно, — покорно согласился Ник. — Я не сообразил. — Он задумчиво взглянул на Дороти. — Простите, не расслышал, где же вы познакомились с моей дочерью?
— Адела стала постоянной клиенткой чайной Шелтби. Я там работаю официанткой, и всегда обслуживала ее столик. — Она замялась. — Однажды я вышла вслед за девочкой и увидела, как Тереза забирала ее. Вот откуда мне известно о приятеле-мотоциклисте. Не от ребенка.
Ник ошеломленно развел руками.
— Какая, к черту, разница?
— Ваша дочь обещала никому не говорить. Она боится нарушить слово.
— О боже мой, — вздохнул он и показал на бар. — Не откажитесь немного похозяйничать. Лично мне — бренди. И побольше. Нам стоит расслабиться, не правда ли?
— Благодарю, но мне пора… — Голос Дороти предательски дрогнул. — Я имела глупость отпустить такси, а теперь…
Николас прервал ее властным жестом.
— Не беспокойтесь, я доставлю вас домой в целости и сохранности. Но нам предстоит еще немного пообщаться. Позвольте мне лишь отлучиться на пару минут, выяснить, что там с Аделой.
Девушка лишь устало кивнула в ответ. Едва дождавшись, когда за ним закроется дверь, она рухнула в кресло, как подкошенная.
У Моблейна не мелькнуло и тени воспоминания! Та гнусная ночная сцена, что исковеркала ей жизнь, не оставила и пятнышка на совести безупречного джентльмена. А ведь этот грязный спектакль разыгрывался специально для него…
Конечно, тогда она выглядела иначе. Волосы спрятаны под белокурым париком, на лице яркая косметика, — короче, глупая сопливая девчонка превратила себя в вульгарное чучело, не сомневаясь в своей неотразимости. Летела к принцу… И попалась в ловушку.
Чтобы хоть как-то унять озноб, Дороти поближе придвинулась к огню. Горящие поленья чудесно пахли, кресло было глубоким и сказочно удобным. Но разве можно забывать, где она находится?
Николасу Моблейну до нее дела нет, так что пора и ей поставить точку в этой истории. Раз и навсегда.
Интересно, а если бы Адела назвала фамилию отца, хватило бы у нее духу прийти сюда? Вероятно, нет. Но почему малышка так бессмысленно солгала? И откуда взялась фамилия Кроуз?
Дороти откинулась в кресле и закрыла глаза. Ее совершенно не касаются проблемы этой сумасшедшей семейки. Она выполнила свой долг, руки у нее развязаны, и можно даже обойтись без прощальной пощечины этому садисту.
Казалось, прошла вечность, прежде чем Ник вернулся. В руках у него был поднос с кофейным прибором.
— Я полагаю, мы должны начать все сначала.
Дороти неловко поднялась ему навстречу. Короткая юбка открывала его взгляду больше, чем ей хотелось бы.
— Не могли бы вы сразу вызвать такси? Признаться, я безумно устала.
Он изумленно присвистнул.
— Я, кажется, не слишком вам нравлюсь, мисс Ламметс? Но, может, я получу пару хороших отметок, если поклянусь, что, вернувшись домой, был абсолютно уверен, что Адела наверху, под присмотром своей высокооплачиваемой няни?
— Тем не менее, — не преминула ужалить Дороти, — она для вас на самое главное. Любящий папочка не удосужился проверить, дома ли ребенок.
— Ваша правда, — мрачно признал тот. — Теперь вы будете пить кофе или выплеснете его мне в физиономию?
Дороти не могла не улыбнуться. Ник усмехнулся в ответ, и это несколько сняло напряжение. Они уселись у журнального столика, друг напротив друга.
— Могу я задать вам несколько вопросов? — Он пододвинул ей сливки. — Вы действительно видели Терезу с ухажером? Сколько раз?
— Только однажды — вчера. Я же говорила, она подкатила к кафе на мотоцикле.
— Быстро же освоилась, — глухо констатировал Ник. — Мы переехали сюда только три недели назад.
— А у нее есть выходные? — Дороти тщательно размешивала сахар в чашке.
— Естественно. Уик-энды и почти все вечера. Смысл моего переселения сюда в том, чтобы проводить больше времени с дочерью.
— Но я думала…
— Что вы думали?
Девушка с наслаждением глотнула кофе.
— Что вы часто уезжаете по делу.
— Бывает, конечно. В начале этой недели я действительно был очень занят. Но Адела все понимает. По крайней мере, надеюсь.
А я бы на это не рассчитывала, подумала Дороти, но вслух сдержанно произнесла:
— Она очень развита для своего возраста. И хорошо владеет собой.
— Быть может, — Ник потянулся за сигаретами, молча испрашивая разрешения дамы. — Ей пришлось быстро взрослеть.
— Да, курите, пожалуйста. Потерять мать…
— Вы говорите так, как будто крошка «потеряла мать» по рассеянности, — заметил он шутливым тоном.
Дороти онемела от ярости. Сдавленным голосом она проговорила:
— Надеюсь, вы не рассуждаете о своей ушедшей жене в таком игривом тоне при ребенке?
— Я стараюсь не упоминать о ней вовсе, — отрезал Ник, явно забавляясь произведенным эффектом. — Позвольте спросить, соболезнуя мне, вы намекаете на постоянные шашни миссис Кроуз или подразумеваете, что она «ушла» куда подальше?
Девушка чуть не уронила чашку.
— Т-то есть, она не умерла?
— Живехонька. Только праведники умирают молодыми, мисс Ламметс. А мы вот живем и продолжаем грешить. И не исключено, что Шарлот Кроуз переживет нас всех вместе взятых.
— О господи, когда Адела сказала, что у нее нет матери, я решила…
Ник равнодушно пожал плечами.
— Это неважно. Малышка во многом права. Шарлот два года назад, сразу после развода, рванула в Голливуд. Мы договорились, что ребенок останется со мной.
— Шарлот Кроуз — актриса, конечно. Я должна была сообразить, — тупо пробормотала Дороти.
— Я думал, вы знаете. Ведь вы назвали меня мистером Кроузом, когда ворвались сюда.
От стыда она была готова сквозь землю провалиться.
— Я… я сожалею. Это должно быть очень… неприятно.
— Чрезвычайно, — согласился Ник с каким-то непонятным удовлетворением. — Но за время нашего брака я привык ко многому, хотя и не примирился.
— Я видела ее в «Тэсс из рода д'Эбервиллей», — вспомнила девушка. — Она была восхитительна.
— Да, — подтвердил он. — Играет Шарлот хорошо. И я не виню ее за маниакальное желание стать суперзвездой. — Он помолчал. — Но я не хочу, чтобы Адела с детства любовалась на изнанку этой жизни. — Ник осекся, желая, судя по всему, сменить тему. — Может, еще кофе?
— Нет, благодарю вас. — Она многозначительно посмотрела на часы.
Он прекрасно понял этот намек.
— Итак, полагаю, теперь все будет в порядке. Я у вас в долгу. Что же касается Терезы, придется, наверное, отправить ее на родину, кроликов пасти. А я-то, кретин, поверил прекрасным рекомендациям…
И тут Дороти невольно стало жаль ветреную блондинку.
— Вы серьезно намерены выгнать ее на улицу?
Николас что-то искал в ящиках стола, потом разогнулся, с ожесточением стал шарить по карманам. И только после того, как заметил, что автомобильные ключи дожидаются его на книжной полке, соизволил ответить:
— Не волнуйтесь, я ее не съем. И заплачу за несколько месяцев вперед. Но такая гувернантка мне не нужна.
— А если с ней что-то случилось? — не унималась девушка. — Нельзя же быть таким бессердечным!
— Ну, мисс Ламметс, хотя у меня и каменное сердце, я, конечно, позвоню в больницу, в полицию… в морг. Только чуть позже. Сначала займемся вашей персоной.
Он приблизился к своей гостье и галантно взял ее за локоток. Дороти, которая собиралась все-таки настоять на вызове такси, прикусила язык. Ей отнюдь не хотелось выглядеть замкнутой недотрогой.
— Можно мне попрощаться с Аделой? Она еще не спит?
— Еще как бодрствует! Конечно, прошу вас… — Ник открыл дверь в коридор.
На лестнице ее била дрожь. Где здесь детская? Если это… та самая комната, она не выдержит. Но это невозможно! Тогда это была главная «хозяйская» спальня.
И все же, когда они, миновав пролет, повернули направо, ей стало легче. В этой части дома она никогда не была.
— Эти помещения всегда отводили детям, — пояснил Ник. — Тут комната Терезы, игровой зал, две ванны, кухонька — словом, полная автономия.
Дороти пробормотала что-то неразборчивое. И в самом деле, «гид» ведет себя очень мило, но ей-то совсем не до экскурсий!
Адела уже лежала в постели, но явно не собиралась засыпать.
— Ингрид говорит, что мне нужно пораньше лечь. А я намерена пойти вниз и сыграть в лото с тобой и Дороти.
Ник, скорчив свирепую гримасу, взъерошил ей волосы.
— Я на стороне мудрой Ингрид. Вам сегодня хватало игр и развлечений, моя прекрасная леди.
Девочка устремила умоляющий взгляд на свою покровительницу.
— Ты придешь еще раз и поиграешь со мной? Ну, пожалуйста…
Это, подумала Дороти, в мои планы не входило.
Она одарила Аделу сдержанной улыбкой.
— Я не могу ничего обещать. Я… должна зарабатывать на жизнь. А ты можешь поиграть с Терезой.
— Нет. — Девочка зловеще усмехнулась. — Папочка сказал Ингрид, что «эта дрянь» сюда больше не вернется. — Ее глаза сверкнули. — Папа, а почему Дороти не может стать моей новой няней?
Взрослые просто опешили. Ник пришел в себя первым:
— Я уверен, что мисс Ламметс найдет массу причин. Она тебе все объяснит, а я пока пойду позвоню.
— Ты правда не хочешь быть моей няней? — спросила Адела, когда они остались одни. — А мне казалось, что я тебе нравлюсь…
— Это действительно так. — Девушка присела на край кровати. — Но ведь у меня уже есть работа.
— Тут куда лучше, чем в этом твоем кафе, — настаивала малышка. — У тебя будет чудная комната. Хочешь посмотреть? — И она попыталась выбраться из кровати.
Дороти твердой рукой остановила ее. Видела бы крошка логово этой сволочи Харви Стаута.
Грустно вздохнув, она поправила одеяло.
— Твой папа скоро найдет тебе какую-нибудь другую няню.
— Я не хочу другую! — воскликнула девочка, и в ее голосе зазвучали слезы.
— Послушай, я пришла пожелать тебе спокойной ночи, а вовсе не ссориться. Все образуется, малышка. Вот увидишь.
Адела вырвалась и резко отвернулась, зарывшись лицом в подушку.
— Ненавижу быть одна, — послышался сдавленный голосок.
Нет, на такой ноте расставаться нельзя, решила Дороти, обдумывая дальнейший ход дипломатических переговоров.
— Послушай, если ты перестанешь капризничать и будешь хорошей девочкой, то я приду к тебе в гости, и мы поиграем… Если, конечно, твой папа нам разрешит.
Просиявшее личико Аделы красноречиво свидетельствовало о том, что цель достигнута.
— Завтра?
— Нет. Завтра я работаю. И потом, — добавила она строго — субботу и воскресенье ты проводишь с отцом.
— Да-а, — протянула девчушка. — Но он не будет против, если ты тоже придешь.
— Ну и хорошо, — Дороти сделала вид, что очень довольна. — А теперь свернись калачиком, и бай-бай. Только по-честному!
Адела смиренно повиновалась.
— Ты говоришь, как настоящая няня, — прошептала она.
Девушка нагнулась и быстро поцеловала розовую щечку.
— Няня, приходящая по выходным. Договорились? Все, пока.
Она тихо вышла из детской и направилась вниз. Там, с левой стороны, ей предстоит миновать резные двери «хозяйской» спальни.
Дороти вспомнила огромную кровать под балдахином…
— Похоже на какой-то дурацкий алтарь, — съязвил тогда кто-то.
— Тогда принесем девственницу в жертву… — сладко пропел Джеффри.
Господи, кажется, ей никогда не забыть ощущения его рук на своем теле…
— Что-нибудь случилось? — Ник стоял на лестничной площадке, облокотившись о перила.
Очнувшись от тягостных воспоминаний, Дороти поняла, что стоит у дверей проклятой спальни. Давно ли он наблюдает за ней?
— Я никогда не встречал в доме привидений, но у вас такой вид, будто по коридору прогуливается демон.
— Нет… нет. Все в порядке. Я… Мне показалось, что Адела зовет.
— Я буду спать сегодня там, на всякий случай, — сухо заверил ее Ник.
Девушка вспомнила, что об исчезнувшей блондинке до сих пор ничего не известно.
— А как же Тереза?
— Комедия окончена… — тихо произнес Ник. — Вы как чувствовали. Голубки разбились по дороге к вашему кафе. Я бы ремнем по заднице учил таких мотоциклистов!
— Сильно? — выдохнула Дороти.
— У мальчишки порваны связки, а у Терезы сломана ключица. Могло быть гораздо хуже. Я заеду в больницу после того, как отвезу вас. Заброшу дозу горького лекарства для сладкой парочки.
— Пожалуйста, не будьте с ней слишком строги, — поспешно попросила Дороти. — Тереза сама поймет, что вела себя недостойно, и раскается. Гнев — такая ужасная вещь, особенно когда ты напугана и стыдишься… — Она замолчала.
— М-да, — обронил Ник задумчиво. — Это похоже на крик души. — Он подал ей пальто. — Я действительно так ужасен?
— Я… я говорила вообще. — Она низко опустила голову, возясь с пуговицами, которые, как назло, все время застегивались неправильно.
— В самом деле? — Серые глаза внимательно изучали ее. — А мне показалось, что вы имели в виду что-то конкретное и…
К счастью, начавшийся допрос прервали голоса в прихожей. Похоже, Ингрид разговаривала с какой-то посетительницей. Состроив кислую мину, Ник подошел к входной двери.
— Милый! — В холл влетела высокая женщина со светлыми волосами, перехваченными бархатной лентой. Винно-красный плащ вился вокруг нее. — У родителей намечается импровизированная вечеринка! — Она хихикнула. — Я обещала привезти тебя.
Ну и ну! Дороти даже забыла о своих страхах. На это стоило посмотреть. Николас Моблейн не был похож на человека, которого можно куда-то «привезти».
— Добрый вечер, Сью, — произнес он любезным тоном. — Все это чертовски мило, но боюсь, сегодня я занят. У нас тут маленький домашний кризис.
— О-о… — Выпуклые голубые глаза незнакомки остановились на Дороти, оценивая ее потертое пальтишко. — Я не вовремя? Ты кого-то увольняешь? Я могу подождать в машине, пока ты не закончишь.
— Нет, — усмехнулся Ник. — Дело в другом. Это Дороти Ламметс, и она вовсе у меня не служит. Мисс Ламметс, могу я представить вас Сью Роквит, дочери моих соседей?
Девушка промямлила нечто напоминающее приветствие, и в ответ получила ослепительную улыбку. В этой дамочке фальшивым было все: начиная от любезности и заканчивая фарфоровыми зубками.
«А это, детка, чтобы быстрее съесть тебя», сразу вспомнила Дороти сказку про Красную шапочку.
Покончив с формальностями, мисс Роквит вернулась к своей жертве.
— Так в чем проблема, дорогой. Могу я помочь?
— Вряд ли, — вздохнул Ник. — Наша няня сваляла дурака и очутилась в больнице.
— О, эти ужасные девки! — Сью патетически воздела руки. — Просто не знаю, как с ними управляться. Кстати, мне она всегда казалась немного взбалмошной. Тебе нужна настоящая няня, пожилая, старой школы. Бедной Аделе не хватает твердой руки.
— Ты так думаешь? — с любопытством осведомился Ник.
— Как и всем маленьким капризным девочкам, дорогой. — Она ласково потрепала его по руке. — Особенно таким очаровашкам, как твоя дочурка, которые вертят доверчивыми папашами, как хотят. Она прелесть, но ты должен быть осторожен. Не стоит слишком уж компенсировать отсутствие так называемой матери.
— Это я сознаю, — заметил он суховато. — Еще час назад я думал, что все устроилось. Пока мисс Ламметс меня не поправила.
— О, в самом деле? — Сью подвергла «простушку» более детальному осмотру. — Вы сотрудница социальной службы?
— Нет, — ответила Дороти. — Я официантка. Можно сказать, представительница социальных низов.
— Понятно… — Мисс Роквит залилась смехом, якобы отдавая должное юмору собеседницы. — И все же умоляю, дорогой, закругляйся со своими проблемами. Я сама приготовила сегодня седло барашка. Без маминых консультаций, честное слово!
— Очень трогательно, — не без иронии отозвался Ник, — но, похоже, я освобожусь только ночью. Постарайся, чтобы родителей не обидел мой отказ. А с тобой мы на днях непременно выберемся поужинать. Я знаю одно укромное местечко.
— Буду ждать, милый. — На Дороти она бросила куда менее сияющий взгляд. — Доброй ночи, мисс…
— Ламметс, — с готовностью подсказала девушка. — Чайная Шелтби. Специальность — домашняя выпечка.
Усаживая Дороти в роскошный фиолетовый «ягуар», Ник бесстрастно заметил:
— Вы не так уж застенчивы, а, мисс Ламметс?
— Не понимаю. — Она твердо встретила цепкий, холодноватый взгляд. — Какие-то проблемы?
Он вразвалку обошел машину и сел рядом медленно произнес, не сводя с нее глаз:
— Похоже, проблема действительно появилась.
Поездка проходила в молчании. Погрузившись в собственные мысли, Ник мастерски вел мощную машину по пустынным улицам. А Дороти слишком остро чувствовала его физическую близость, чтобы найти сколько-нибудь приличную тему для разговора.
«Всего шесть недель до Рождества…» и «Интересно, выпадет ли снег перед Новым Годом?» — вот и все, что она смогла придумать. Уж лучше молчать, чем нести такую банальность.
— Адрес в Истхэме? — спросил он отрывисто, когда впереди замаячили огоньки пригорода.
— Вы можете высадить меня на Лайонз-стрит.
— Я могу выбросить вас прямо на шоссе, — заметил Ник ледяным тоном. — Но, поскольку я намереваюсь довезти вас до дому, оставьте эти свои штучки и назовите мне адрес. Это сбережет нам обоим время и нервы.
— Олд-коттедж, пять, — ответила Дороти, чуть не захлебнувшись от возмущения.
— Простые решения всегда самые лучшие, — пробурчал он.
Держись, заклинала она себя. Еще несколько минут, и он исчезнет. А как только Джил вернется на работу, ты исчезнешь тоже — и, возможно, навсегда. Ты никогда, никогда не увидишь его снова.
«Ягуар» влетел в знакомый переулок и резко затормозил.
— Благодарю вас, — сдержанно обронила Дороти.
— Хотел бы я думать, что это правда. — Он наклонился вперед, изучая маленький узкий дом, зажатый между соседними зданиями. — Удивительно.
— Прошу прощения? — ощетинилась Дороти.
— Прощаю. — Ник выскользнул из машины, чтобы церемонно открыть дверцу с ее стороны. — Я думал о том, что вы сотканы из противоречий.
— Надеюсь, это не помешает вам спать спокойно, мистер Моблейн! — выпалила она, намеренно не подавая ему руку.
— Напротив, — кротко возразил Ник. — У меня ощущение, что вы будете стоить мне многих бессонных ночей, мисс Ламметс.
Потрясенная Дороти, не зная, что сказать, обожгла его негодующим взглядом и направилась к калитке.
В окнах ее комнатушки горел свет! Значит, опять эта плешивая скотина Харви шурует там. С тихим стоном она прислонилась к облезлому забору. Сколько же можно терпеть эти унижения?
Ник был уже рядом. Он молча выхватил у нее из рук ключи и ринулся к ветхой, покосившейся «Акации».
Бросившись вдогонку, Дороти сдавленно крикнула:
— Только не бейте его! Это мой хозяин…
— Разберемся, — не оборачиваясь, произнес он. — Предоставьте это мне.
Свет моментально погас, но Ник уже исчез в коридоре. Что-то загрохотало. Не прошло и минуты, как он выволок на крыльцо хрипящего Стаута.
— Заткнись, вонючка! — рявкнул Ник. — И благодари всех святых, что у мисс Ламметс доброе сердце. Чтоб это было в первый и последний раз, понял?
— Он все время роется в моих вещах, — устало пожаловалась Дороти.
— Ах, так! — Ник встряхнул побледневшего домохозяина за шиворот. Раздался жалобный треск разрываемой ткани. — Запомни, гнилая поганка, я не буду обращаться в полицию, хотя легко мог бы упрятать тебя за решетку. Но если ты хотя бы взглядом ее оскорбишь, я засуну твою голову в задницу. И как следует прихлопну! — он слегка пнул Стаута коленом для пущей убедительности. — Договорились?
— Д-до-говорились… — получив свободу, Харви уныло поплелся куда-то в сторону дровяного сарая.
— Не соблаговолит ли мисс Ламметс угостить своего рыцаря хотя бы стаканом холодной воды? — Ник едва сдерживал смех, глядя на растерянную Дороти.
Когда она вернулась с кухни, то с удивлением обнаружила, что Ник разжигает камин.
— Древние поверья говорят, что нельзя прикасаться к чужому очагу, если не знаешь человека семь лет, — протянул непоседливый гость. — Но я решил рискнуть. Тем более, мне кажется, что мы знакомы, по крайней мере, с прошлого столетия.
От этой случайной шутки сердце Дороти ушло в пятки! Может, это намек?
— А вы, оказывается, верите в переселение душ? — поинтересовалась она.
— И да, и нет. Не такой уж я безнадежный филистер. — Откинувшись на спинку дивана и вытянув длинные ноги, он, казалось, занял почти полкомнаты. — Но я ни за что не поверю, что ваше детство прошло в подобной конуре. Итак, Золушка, где сейчас ваши родители?
Дороти прикусила губу.
— Мама погибла, когда я была маленькой. А папа… Отец умер шесть месяцев назад.
На мгновение он закрыл глаза.
— О боже… Простите меня. Мои топорные каламбуры в связи с Шарлот были абсолютно неуместны.
— Не извиняйтесь, вы же не могли знать.
— У вас есть братья, сестры?
Она покачала головой.
— Я единственный ребенок.
— И никаких родственников?
— Сестра отца еще жива. Но мы не очень близки. — Дороти помолчала. — После того, как моя мать… ушла, папа вкладывал всю энергию в работу. Он добился успеха и со временем продал свое предприятие за большие деньги. Мы были обеспечены на всю жизнь. Он купил букинистический магазин, и это стало его хобби. Папа был очень счастлив, наверное, впервые за много лет.
— И дальше? — спросил Ник, когда она заколебалась.
— Потом кто-то надоумил его сыграть на бирже. Кончилась эта авантюра огромными долгами. Дом, магазин, мебель, — все пришлось продать. Моя тетя, видимо, решила, что папа опозорил семью, и списала нас со счетов, хотя отец всегда поддерживал ее мужа в самых критических ситуациях.
— Самое время было разыграть праведное негодование, — заметил Ник спокойно. — Обычная история.
А ведь он попал в точку! Но откуда у столь благополучного джентльмена такой горький житейский опыт?
И вообще, как Нику удалось вызвать ее на откровенность? Ведь она никогда и никому, даже отцу, не выкладывала всего до конца. Пожалуй, и сейчас пора приостановить чрезмерно искренние излияния.
— Простите за любопытство, мистер Моблейн, но вы рассуждаете так, словно сами…
— По работе я часто сталкиваюсь с подобными случаями. Я финансовый консультант — ликвидирую чужие трудности. Приходится общаться с разными людьми — честными, подлыми, доверчивыми, изворотливыми. Но чаще всего бизнесмен не бывает законченным злодеем или исключительным добряком. В жизни все гораздо сложнее, и со временем вы поймете это. Мне ведь тоже в некотором смысле приходится играть ту или иную роль, идти на компромиссы.
— Побуждаете людей залезать в новые долги? — выпалила она с горечью. — Поощряете ложные надежды.
Он допил кофе, поставил чашку на поднос и медленно поднялся с дивана, будто растягивая время, чтобы что-то окончательно обдумать.
— Ваше дурное мнение обо мне, кажется, охватывает все стороны моей натуры.
— Мы чужие люди. И у меня нет о вас никакого мнения.
— Леди, меня трудно обмануть. — Серые глаза смотрели ей прямо в лицо. — Я бы сказал, что был осужден и приговорен, прежде чем вы меня увидели. Еще раз предлагаю начать сначала!
— Зачем? — резко спросила она.
— Потому что хочу быть вашим другом. — Взгляд его внезапно смягчился, от недавнего сарказма не осталось и следа.
Против своей воли Дороти почувствовала какое-то неодолимое влечение к «демону». И это пугало!
— Премного обязана, мистер Моблейн, — протянула она бесцветным голоском. — Но у меня достаточно друзей.
— В самом деле? — Ник присел на корточки у камина. — Это делает вас уникальной представительницей человеческого рода. Ну, тогда можно попросить вас о том, чтобы вы хотя бы не видели во мне врага, когда мы встретимся в следующий раз?
— Вряд ли наши пути снова пересекутся, сэр Николас, — произнесла она с тайным подтекстом.
— Очень жаль, ведь Адела вас ждет. — Он подошел к двери и обернулся. — Дороти, пожалуйста, не позволяйте вашим убийственным суждениям обо мне повлиять на дружбу с моей крошкой. Это было бы несправедливо. Спокойной ночи.
Через пару минут до нее донеслось вкрадчивое урчание отъезжающего «ягуара».
— А вот это тоже несправедливо, — прошептала она. — Тонкая игра, сэр Паук…
Она не смогла заснуть в ту ночь. Не помогли ни горячая ванна, ни какао, ни снотворное. Дороти металась по постели, чувствуя, что Николас Моблейн опутал ее душу тончайшей паутиной колдовских чар.
Мир и покой? — вопрошал презрительно внутренний голос. Да тебе неизвестно, что это такое. Шесть лет ты мучаешь себя из-за этого человека. Постоянно каешься в том, в чем не виновата. Терзаешь себя из-за унизительного происшествия, о котором он даже не помнит. Даже твое имя ему ни о чем не говорит. Слишком тривиальная история для изощренного любителя острых ощущений. Ты терзаешь себя из-за пустяков, идиотка.
А теперь ты встретила его снова. Ты говорила с ним, и мир при этом не обрушился. В сущности, может быть, это веха, знаменующая новый этап в твоей жизни.
Только бы не сорваться, иначе…
— О, нет! — подскочила Дороти, как ужаленная. — Только не это. Никогда.
Она отшвырнула плед, выбралась из постели, накинула халат и подошла к камину.
Подбросив в тлеющие угли несколько поленьев и свернувшись калачиком в углу дивана, Дороти завороженно уставилась на оживающее пламя.
Как бы то ни было, ночным кошмарам, связанным с Ником Моблейном — злым гением, который искалечил ей жизнь, пришел конец.
«Начнем сначала!» Нет, как вам это нравится? Паук с каждым новым движением стремится притянуть ее к себе.
Ладно, Никки, подожди. Сейчас, уже коли выпала бессонная ночь, есть смысл раскрутить колесо времени. Вернуться туда, на шесть лет назад… И тайное воистину станет явным!
Все, конечно, началось с Джеффри…
— Ты ему нравишься, верно? — Салли Найт звонко рассмеялась.
Дороти покраснела от смущения.
— Да нет, конечно, нет.
Они вертелись перед зеркалом, примеряя платья. Пурпурная мини-юбка, блузочка в тон, из настоящего испанского бархата — Дороти в жизни не носила ничего подобного. В вопросах одежды Фред Ламметс был весьма консервативен. Когда его дочь в чем-то нуждалась, ее посылали к конкретной продавщице в большом универмаге, которая предварительно получала строжайшие инструкции.
Удивительно вообще, как отец разрешил ей погостить несколько дней в семье Найт. Конечно, если бы папуля пронюхал, как мало Дороти знает свою подружку, он, вероятно, отказал бы ей. Но тот факт, что Салли появилась в школе только в прошлом семестре, остался под покровом тайны.
Помпезный особняк Найтов был построен в стиле американского Юга, поскольку, как рассказала мать Салли, она провела свой медовый месяц в Нью-Орлеане и с тех пор считала этот город своей духовной родиной.
Дороти, привыкшая к книжным полкам и ситцу, чувствовала себя перенесенной в мир волшебных голливудских декораций. Ванны сияли позолоченными кранами. Окна задрапированы бархатом с фестонами. Кухня походила на кабину космического корабля и была такой же стерильной, поскольку здесь никто никогда не готовил.
Снаружи, среди экзотических растений, располагались бассейн в форме сердца и теннисный корт.
Чуждое традиционной для британских аристократов чопорности семейство Найт славилось своим гостеприимством. В доме всегда было полно народу.
Включая Джеффри Холдена.
Он читал в университете курс изящных искусств, поскольку так и не нашел «достойного поприща в этом суетном мире». Салли, судя по ее словам, знала его «всю жизнь».
Высокий, светловолосый красавчик с голубыми глазами, Джеффри при желании мог сразить наповал любую девчонку. Атлет со средиземноморским загаром, он прекрасно плавал, ловко играл в теннис и отличался непревзойденной виртуозностью в танцах.
Дороти, которая чувствовала себя лишней в этой полубогемной — полусветской среде, он показался сказочным принцем. Сверстницы ехидно называли ее «недотрогой», и порой она задумывалась о причинах полученного приглашения. Ведь вертлявой, разбитной Салли слишком часто было не до гостьи, а в доме, лишенном книг, та просто не знала, чем себя занять.
К счастью, Дороти обнаружила в оранжерее роскошный шахматный столик из оникса и слоновой кости, и однажды, развлекаясь решением шахматных задачек, услышала за спиной томный баритон:
— Слава аллаху! Наконец-то фортуна даровала мне встречу с принцессой, в очаровательной головке которой заключено нечто большее, чем сплетни и капризы.
Дороти испуганно обернулась и увидела Джеффри Холдена.
— Черные, кажется, в безнадежной позиции, — сказал он, вальяжно усаживаясь напротив. — Посмотрим, что мне удастся сделать…
К тому времени, когда последняя задачка была решена, она успела влюбиться в него по уши.
В тот вечер Джеффри не отходил от «принцессы» ни на шаг, и почти вся дамская часть общества пожирала ее недоуменно-завистливыми взглядами.
Не такая уж я никчемная! — торжествовала Дороти.
Но постепенно в душу девушки закрались опасения. У нее не было никакого сексуального опыта, не считая нескольких поцелуев, а пылкая влюбленность еще не мешала врожденной осторожности.
Но Холден, как ни странно, не переходил к решительным действиям, вероятно, опасаясь спугнуть свою жертву раньше времени. А может быть, просто наслаждался платонической стадией романа, растягивая удовольствие?
Миновало несколько дней, и Дороти окончательно запуталась. Между тем, неизбежная развязка приближалась. Она почувствовала это, когда Джеффри небрежно позвал ее на вечеринку к кому-то из своих друзей.
— Меня туда не приглашали. Кроме того, я обещала отцу, что вернусь домой на уик-энд.
— Опомнись, киска! Это невозможно, — томно протянул он. — Позвони домой. Скажи, что останешься еще на несколько дней. — Джеффри положил руку ей на затылок, зарывшись в копну тогда еще коротких волос, и нежно погладил стройный изгиб шеи. — Я не хочу с тобой расставаться, — прошептал он, едва касаясь губами мочки ее уха. — Не сейчас.
На следующий день Дороти позвонила отцу и что-то наврала, пытаясь не замечать огорчения в его голосе.
— Ну ясно же, что Джеффри балдеет от тебя, как мартовский кот! — Лежа на кушетке в ожидании, пока подруга окончательно выберет наряд для вечеринки, Салли продолжала развивать пикантную тему.
Дороти пыталась уложить волосы на макушке, но они были слишком тяжелыми и упорно падали на плечи.
— Не думаю, — вздохнула она.
— Чушь. Он же только и вертится вокруг тебя.
— Так-то так, — грустно признала девушка. — Но он обращается со мной так, будто я сделана из фарфора.
— Надень юбочку покороче, и он станет гораздо смелее, — скабрезно хихикнула Салли.
— Я не привыкла выглядеть вызывающе. — В голосе Дороти слышалось отчаяние.
— Глупышка! — подскочила подружка. — Понимаешь, вся беда — в твоих дурацких комплексах. Ты одеваешься, общаешься и ведешь себя так, как будто говоришь: «Руки прочь!». У бывалых мужиков на это чутье. Ты должна просто дать ему сигнал, а я тебе помогу.
Зардевшись, Дороти смущенно посмотрела на свою наставницу.
— Ты уверена? Мне казалось, что вы с Джеффри…
— Да что ты! Мы слишком хорошо знаем друг друга. — Салли смотрела на нее, как кот на сметану. — Отдай себя в мои руки и увидишь, что будет.
Взглянув на свое отражение в зеркале, Дороти с трудом поверила собственным глазам. Волосы скрылись под огромным блондинистым париком, который Салли утащила из спальни своей матери. Глаза были густо раскрашены тушью, а губы сияли порочной темно-красной помадой.
— Чья хоть это вечеринка? — спросила Дороти уже на улице.
Подруга неопределенно пожала плечами.
— Да так, обычная чепуха. Не волнуйся.
Коттедж, где они оказались минут через сорок, выглядел гораздо скромнее дворца Найтов, однако изысканный и вместе с тем лишенный всякой претенциозности вкус хозяина ощущался в любой, даже самой незначительной детали интерьера.
В просторной, оригинально имитирующей старинную таверну гостиной уже вовсю кипела вечеринка. Салли слегка подтолкнула подружку вперед.
— Действуй. Вон там тебя ожидает голодный мужчина.
Реакция Джеффри привела Дороти в полный восторг.
— Ты смотришься потрясающе, — прошептал он, глядя прямо в ложбинку, приоткрытую вырезом блузки. — Просто совершенство! — Он плотоядно облизнул губы. — Салли, ты гений.
— Ну, теперь твоя очередь, — хихикнула та. Обняв вожделенную жертву за талию, Холден увлек ее в уютную комнатку, выдержанную в восточном стиле, и усадил на изящную оттоманку.
— Что будешь пить?
— Апельсиновый сок, — торопливо сказала Дороти.
— Все, что прикажет моя принцесса, — он склонил голову. — Подожди секунду. Я мигом: в бар и обратно.
У сока оказался какой-то странный привкус. Девушка хотела опрокинуть стакан в цветочный горшок, но Джеффри не отходил от нее ни на шаг. Правда, следующая порция была явно лучше, а в третий раз напиток ей даже очень понравился. А может, это был какой-то другой сок…
— Чья это вечеринка? — поинтересовалась она во время танцев.
Джеффри поморщился.
— Да так, одного знакомого. Сегодня его день рождения, и мы решили устроить ему сюрприз.
— О, — оживилась Дороти, — а где он?
— Еще не появился, — небрежно ответил ее спутник. — Он должен присутствовать на каком-то скучном обеде, но я тебя с ним познакомлю, обещаю. — Он привлек девушку к себе и провел опытными пальцами по обнаженной спине. — А пока побудь со мной.
Она повиновалась, как под гипнозом. Он сжимал ее в объятиях, его губы скользили по шее, пробуждая незнакомые, странные, сладостные ощущения.
Ночь была душная, и между танцами она с жадностью пила апельсиновый сок, который Джеффри заботливо приносил из бара.
Что-то странное происходило с ней. Все сильнее кружилась голова, а ноги никак не хотели слушаться. И голос звучал неестественно — смутный и далекий, как эхо.
— М-могу я прис-сесть на м-минутку?
— Есть вариант получше. — Джеффри потянул ее в коридор. — Потерпи чуть-чуть, киска.
— Куда мы ид-дем?
— Я тебя уложу, — прошептал он. — Там прохладнее, и тебе сразу станет легче.
Холден отворил дверь. Огромная кровать под балдахином плыла перед ней.
— Хозяйская спальня, — промурлыкал он. — Теперь нам нужен только сам хозяин.
Кровать оказалась мягкой, как облако.
— Это похоже на какой-то дурацкий алтарь… — раздался незнакомый мужской голос.
— Тогда подготовим девственную жертву. — Джеффри прилег рядом и впился в ее губы. — О, какое искушение… — сдавленно произнес он.
— Э, так не пойдет! — запротестовала непонятно откуда взявшаяся Салли. — Ты же обещал сегодня трахаться со мной, котик.
Дороти вдруг обнаружила, что комната медленно вращается у нее перед глазами. Какие-то люди стояли вокруг кровати. Она видела смеющиеся рты, но не узнавала лиц. Комната закрутилась быстрее.
— Пусть ос-становится, — пробормотала она.
— Будет исполнено, моя принцесса.
Джеффри ласкал ее так, как она всегда мечтала. Он расстегнул пуговицы на блузке… Смутно доносились голоса, смех и присвистывания.
Он целовал ее обнаженную грудь, сдавливая сосочки все сильнее. Она застонала от боли и попыталась отодвинуться.
— Ты теряешь время! — вновь сорвалась Салли.
Чьи-то руки грубо стянули с Дороти юбку. Она попыталась сопротивляться.
— Ты можешь забрать свои тряпки, птичка, — заверил какой-то подвыпивший тип.
— После того, как она их носила? Ты шутишь, — быстро ответила Салли.
— Джеффри, — робко позвала Дороти, — ч-что происходит? Где ты?
— Я здесь. Закрой глаза, любовь моя.
Это она сделала с радостью. Исчезли ухмыляющиеся морды. И комната, к счастью, перестала вращаться.
— Я… очень хочу пить. — Ее спекшиеся губы еле шевелились.
— А с этим, лапуля, придется обождать. Ты должна быть в форме перед началом торжественного акта.
Дороти пыталась понять, что он имеет в виду, но никак не могла сосредоточиться. Хотелось лишь, чтобы исчезли торжествующие рожи, и Джеффри снова ее приласкал. Нежно-нежно, как раньше.
И вот, будто подчиняясь воле могущественного чародея, мерзкое и хихиканье зрителей, топтавшихся возле кровати, стихло. Она осталась совершенно одна на этом дьявольском «алтаре».
Стоп! Дороти плотнее закуталась в одеяло. Ее трясло, как в лихорадке. Слишком нелегко вспоминать… Но покончить с этим надо — раз и навсегда!
И тогда впереди будет нормальная, человеческая жизнь.
Главное — до конца разобраться с сэром Николасом.
Сколько же времени прошло до прихода хозяина? Трудно сказать, ведь она словно провалилась в небытие…
Верхний свет ослепительно ударил по глазам. Дороти неуклюже повернулась на бок:
— Джеффри, наконец-то…
Прямо перед ней стоял абсолютно незнакомый человек в смокинге, белоснежной манишке и с развязанным галстуком!
Высокий. Рыжеволосый. С глазами серыми и ледяными, как январское небо. Похоже, незнакомец был потрясен «сюрпризом» не меньше, чем она.
— Что вы тут делаете? — хрипло произнес он.
Комната снова поплыла у девушки перед глазами. Она потерянно покосилась в сторону дверей, надеясь, что сейчас появится Джеффри и все объяснит. Тогда этот мужчина, по крайней мере, перестанет смотреть на нее с таким отвращением.
И тут, в огромном зеркале рядом с дверью, Дороти увидела себя его глазами — голую, растрепанную, пьяную, с размазанной косметикой.
Незнакомец приблизился, и она вся съежилась, пытаясь укрыться простыней.
— Я спрашиваю, что вы здесь делаете? И кто вы такая?
— Дор-ра-и, — пролепетала она. — Ваш д-друг Джеффри привел меня.
— Так я и знал, — сказал он с горечью. — Ну, вы зря теряете время. Я могу обойтись без услуг подобного рода. — Он наклонился, брезгливо скривившись, поднял одежду, валявшуюся рядом с кроватью, и швырнул ей в лицо. — Одевайтесь и убирайтесь вон, пока я вас не выкинул.
Хозяин метнулся через комнату и открыл другую дверь. Дороти увидела сверкающий кафелем край ванны.
— Разберетесь со своими шмотками здесь. Да поживее! Мне еще только пьяной шлюхи дома не хватало!
Дороти не могла пошевелиться. Необходимо объяснить, что все это ужасная ошибка. Но она словно онемела, парализованная ужасом.
А незнакомец истолковал ее молчание по-своему. Он схватил Дороти за руку, безжалостно выволок из кровати и втолкнул в ванную.
— Хватит с меня! — рявкнул он. — У вас десять минут, чтобы привести себя в приличный вид. Или я вызову полицию, — и захлопнул дверь так, что посыпалась штукатурка.
Теперь можно было всласть полюбоваться на свое чудесное отражение в зеркале над раковиной. Когда она подняла глаза, ее моментально вывернуло наизнанку. Так плохо ей еще не было никогда: глаза побагровели от полопавшихся сосудов, голова раскалывалась.
Но на жалость к себе времени не было. Прежде всего, Дороти тщательно прибрала за собой. Затем ополоснула лицо холодной водой и надела белье. Когда она увидела свой наряд, ее чуть опять не стошнило, но выбирать было не из чего. Она влезла в юбку, кое-как справилась с блузкой.
Еще не хватало попасть в полицию! Отец такого просто не переживет.
Наконец девушка приотворила дверь и боязливо заглянула в спальню. Комната была пуста. С кровати исчезли не только простыни, одеяло, наволочки, но даже покрывало и подушки.
Видимо, незнакомец решил все продезинфицировать после визита проститутки, подумала она.
Пошатываясь, Дороти наугад поплелась по коридору. В доме царила зловещая тишина. Ни музыки, ни голосов. Куда все подевались? Значит, сейчас глубокая ночь…
Хозяин ждал ее внизу, в холле. Он, очевидно, решил не беспокоить прислугу, чтобы избежать сплетен.
— А где же остальные? — недоуменно произнесла она.
— Давно ушли.
Ушли? И бросили ее здесь одну? Но этого не может быть…
— Кто вы? — спросила Дороти.
— Так вам даже этого не сказали? Разрешите представиться: Николас Моблейн, собственной персоной. В некотором роде владелец притона, где вы на славу порезвились. — Он бросил ей сумочку. — Это, должно быть, ваше.
Ник проводил гостью до ворот, похоже, опасаясь, что она, чего доброго, заберется во флигель или какое-нибудь подсобное помещение, а то и просто в беседку — переночевать.
— Один совет, — процедил он, настежь распахнув калитку. — В следующий раз, когда отправитесь к клиенту, постарайтесь не напиваться. Это произведет более приятное впечатление.
— Я… Я не то, что вы думаете, — сбивчиво попыталась оправдаться Дороти.
— Во всяком случае, у вас низкий профессиональный уровень. — Он сделал нетерпеливый жест. — А теперь убирайтесь.
— Но как? — Она точно знала содержимое своей сумочки: помада, расческа и несколько монеток. — У меня нет машины. У меня даже нет ни…
— Это ваши проблемы, — отрезал Ник. — Полагаю, вам заплатили за… услуги. В деревне есть телефон с номерами местных такси.
— Я не шлюха! — истерически взвизгнула Дороти. — Клянусь. Я… пришла с Джеффри. Никто не давал мне никаких денег.
Наступило тягостное молчание. С подчеркнутой небрежностью Ник достал из внутреннего кармана бумажник, извлек двадцатифунтовую банкноту и бросил к ее ногам.
— Это за представление, — издевательски пояснил он.
Дороти так хотелось врезать по этой надменной физиономии. Но сейчас она не имела права даже возражать Моблейну. Придется испить чашу унижения до дна.
С горящим от стыда лицом она подняла деньги и, низко опустив голову, устремилась в темноту. Позади глухо хлопнула калитка.
Дороти сердито вытерла слезы. Тогда ведь нюни не распускала, а теперь… Похоже, она стала просто патологически ранимой!
Она смутно помнила, как вслепую блуждала по каким-то пустынным закоулкам, пока ее не подобрал пожилой таксист. Он поворчал по поводу наряда пассажирки, но, заметив, что она трясется от озноба, без лишних церемоний укутал «дуреху» пледом.
Остаток ночи прошел в томительном полубреду. Дороти без конца просыпалась и смотрела на часы, надеясь ускользнуть домой до завтрака, чтобы ни на кого не напороться. Однако не тут-то было. Горничная сообщила, что хозяйка хочет с ней побеседовать.
— Ты разочаровала нас, милочка, — холодно сказала миссис Найт. — Мы надеялись, что с тобой не стыдно будет показаться в обществе. Боюсь, ты дурно влияешь на Салли… Разумеется, это разговор между нами, но даже мистер Холден, а ведь он человек свободных нравов, был весьма шокирован твоим поведением. Кстати, его срочно вызвали в Лондон. Да… Советую тебе проститься с Салли и… Надо учиться извлекать уроки из своих ошибок.
Дороти молча выслушала ее и отправилась собирать вещи. Однако вскоре, видимо, сгорая от любопытства, Салли явилась к ней сама.
— Уезжаешь? — позевывая, осведомилась она. — Ну, ладно… Только без иллюзий. Выкинь из головы Джеффри. Ему просто нужна была девочка, чтобы подшутить над Моблейном, а ты оказалась под рукой.
— Но зачем он это сделал?
— Взбрендило, вот и сделал. Они вместе учились. Моблейн его всегда раздражал. Джеффри терпеть не может таких зануд. А что? По-моему, ему удалось скрасить этот скучный день рождения.
Чувствовалось, что воспоминания о вечеринке очень забавляют Салли. Прищурив масленые глазки, она все больше входила в азарт: — Когда мы все убрались, он оставил записку: «Дорогой Никки! Распакованный подарок ждет тебя под балдахином». Жаль, что я не видела физиономию Моблейна, когда он обнаружил в своей койке девочку под кайфом. Да и на тебя, подружка, было бы забавно поглядеть, а? Ты что, язык проглотила?!
Дороти защелкнула чемодан. Ей даже не было больно, словно во время операции под сильнейшим наркозом. Салли Найт, Джеффри Холдена и всей их веселой компании для нее теперь просто не существовало.
В сентябре Салли в школу не вернулась. Родители увезли ее во Францию. И это было весьма кстати.
Несколько месяцев, почти до Рождества, Дороти чувствовала себя вполне сносно. Но потом внезапно наступила разрядка. Загнанный в подсознание клубок начал отматываться нервными нитями ночных кошмаров. Платить по счетам за вечеринку у Николаса Моблейна ей пришлось в течение шести лет.
Дороти была слишком замкнута и горда, чтобы поделиться с кем-нибудь, даже с отцом. И бремя перенесенного позора делалось от этого еще более тягостным.
«Распакованный подарок на кровати!» — содрогнулась девушка, закрыв лицо руками.
И тут ее осенило. Ведь Ник уже был женат тогда. И стоило ослепительной Шарлот Кроуз застать их тогда в спальне, грубая «шуточка» Джеффри обернулась бы дьявольской подлостью по отношению к однокашнику.
Правда, брак все равно рухнул. А ей приходится страдать до сих пор. Но скоро все останется позади.
В эти мгновения Дороти не сомневалась, что освобождение близко. Надежду на возможность покончить с прошлым, как ни парадоксально, вселяло знакомство с Ником.
Она встала и сладко потянулась. Темный Хозяин оставит ее в покое раз и навсегда.
— Мне очень жаль, дорогая, — миссис Шелтби явно было не по себе. — Но я же предупреждала, что работа временная…
Дороти ласково улыбнулась совестливой старушке.
— Конечно, я все понимаю, не переживайте, пожалуйста. Рада, что ваша племянница поправилась, — добавила она не совсем искренне, пытаясь не обращать внимания на жестикуляцию Клэр за хозяйской спиной.
— Спасибо, милочка, — вздохнула пожилая дама с облегчением. — Бедная Джил еще так слаба…
— «Так слаба»… — тихо передразнила Клэр, когда хозяйка удалилась. — Ну и поставь ей на кухне кровать.
Дороти усмехнулась и отправилась накрывать столы для ланча.
Для человека, которого только что уволили, она чувствовала себя совсем неплохо. Ненавистного Стаута можно известить о своем отъезде в конце недели. А потом перед ней будет весь мир!
День выдался не из самых приятных — холодный дождь, шквалистые порывы ветра. Народу в чайной было немного.
Дороти согревалась чашкой чая на кухне, когда раздался мелодичный звон колокольчика. Это означало появление нового посетителя.
— Твой столик, — сообщила Клэр, заглянув в дверь. — Везучая!
— Очень смешно, — проворчала девушка и взяла со стола свой блокнот.
— Я не шучу. — Напарница томно закатила глазки. — Мужик — что надо. Порода чувствуется во всем.
— Сейчас проверим! — Дороти подошла к дверям и тут же попятилась назад, бледная, как смерть. — Да… Вкус у тебя оригинальный. Но если ты серьезно, давай махнемся столиками. Хочешь?
— Идет! — мгновенно согласилась Клэр и, покачивая бедрами, удалилась «на разведку», но почти сразу же вернулась, причем явно не в настроении.
— В чем дело? Он спрашивает тебя. Вы знакомы?
Дороти чертыхнулась про себя.
— Прости. Это давняя история… И мне не очень хочется о ней вспоминать.
— Но ведь можно все спустить на тормозах! Иди, цыпочка. И замолви за меня словечко.
Николас внимательно изучал меню. Похоже, он считал вполне естественным свой визит в чайную.
— Еще раз добрый день, мисс Ламметс.
— Чего вы от меня хотите, мистер Моблейн? — Ее голос задрожал от возмущения.
— Ну, во-первых, ланч, — ответил он спокойно. — Что вы скажете о макаронах с сыром?
— У нас все вкусно, — ответила Дороти ледяным тоном. — К сыру с макаронами мы подаем салат и пшеничный хлеб. Меня-то вы зачем вызвали?
— Передать приглашение от Аделы. Дочка хочет, чтобы вы пришли к нам сегодня ужинать.
— Боюсь, это невозможно. — Дороти записала заказ. — Что будете пить?
— Чашку кофе. И что тут такого невозможного? В конце концов, вы сами подружились с ребенком.
Да, вынуждена была согласиться Дороти, но кто же знал, что это твоя дочь.
— Я занята вечером, — категорично отрезала она.
Моблейн саркастически усмехнулся.
— Ну, конечно. Вам нужно вымыть голову.
— О, — Дороти была несколько обескуражена. — В самом деле?
— Да нет, просто это универсальный предлог. — Он задумчиво посмотрел на нее. — А если я скажу, что меня на ужине не будет?
— Неважно. Я… я думаю, что нам с Аделой лучше больше не встречаться.
— Лучше для кого? Конечно, не для малышки. Вы обещали ей прийти, а это дело святое. — Он помолчал и добавил ровным голосом: — Как я уже говорил, мы приехали сюда недавно, и дочери трудно адаптироваться в школе, найти новых подружек. А теперь, без Терезы, она будет совсем одинока.
— Это эмоциональный шантаж, — сердито заметила Дороти.
— Можете оставаться при таком мнении. Но, если вы не в состоянии уделить ребенку пару часов, то нам больше не о чем говорить.
Она заколебалась.
— А вас действительно там не будет?
— Я ужинаю с мисс Роквит.
— Ну ладно, — сдалась Дороти. — Я приеду сразу после работы.
— Нет. Мы заберем вас отсюда. — Заметив, что она собирается возразить, Ник добавил: — Адела настаивает на этом.
У Дороти появилось ощущение, что ее перехитрили, но отступать было поздно. Ладно, в первый и последний раз! Больше она никогда не будет давать опрометчивых обещаний.
Клэр прямо-таки сгорала от любопытства:
— Выяснили отношения? Скажи хоть, кто он?
— Отец той девочки, — нехотя ответила Дороти. — Я столкнулась с ним, когда доставила крошку домой.
Клэр жадно ловила отрывочную информацию.
— Может, он просто хочет тебя отблагодарить?
— Да нет, это Адела. Она просила меня с ней поужинать.
— А папочка будет присутствовать?
— Слава богу, нет. У него свидание с дамочкой по имени Сью Роквит. Она живет по соседству и, похоже, увивается за ним.
Клэр была явно разочарована.
— Какая жалость!
— У меня другая точка зрения. — Дороти кисло улыбнулась. — Я не собираюсь дружить с мистером Моблейном.
— Кто говорит о дружбе? — насторожилась подруга.
Тут допрос поневоле прекратился. Клэр позвали к телефону, и, судя по ее кокетливым репликам, у Дороти появился шанс на длительную передышку.
Сэр Николас с удовольствием расправился с ланчем и заплатил по счету, прибавив щедрые чаевые. Скомкав в кулачке хрустящие купюры, Дороти не глядя швырнула деньги в ящичек своей заболтавшейся напарницы. Когда она вернулась в зал, Моблейна там уже не было.
Последние часы ее прощального рабочего дня в чайной пролетели незаметно. Закончив все дела, девушка присела подкраситься и привести себя в порядок. И именно за этим занятием ее и застала Клэр.
— Тебя уже ждут! — объявила она. — Ага, наконец-то мажешься. Так держать, девочка! Прости я бегу, а то Джим будет ворчать.
— Мажусь? — произнесла Дороти. — Ну, нет. Не дождетесь.
Она собрала волосы в тугой узел и вытерла губы салфеткой. Потом подхватила пальто, сумочку и впорхнула в зал.
— Желаю приятно провести вечер, дорогая, — сказала миссис Шелтби, многозначительно покосившись на Ника, стоявшего у дверей. Адела подпрыгивала рядом с отцом.
Через несколько секунд малышка, не скрывая торжества, уже вела Дороти к выходу.
— У нас будет пастушеский пирог и пудинг с мармеладом!
— У меня уже потекли слюнки, — рассмеялась Дороти.
— И Ингрид зажжет нам свечи!
— А я заказал столик в «Колесе Фортуны», — пояснил Ник. — С интерьером там, вроде бы, все в порядке. А вот насчет кухни я ничего не знаю.
— У них хорошая репутация, — холодно подтвердила Дороти. Не очень-то приятно выслушивать комментарии о романтическом «ужине вдвоем».
Но Ник разведен, напомнила она себе. Одинокий респектабельный мужчина имеет полное право провести вечер с дамой. Дороти и сама с удовольствием завела бы себе приличного кавалера, но все эти шесть проклятых лет ее преследовал маниакальный страх снова оказаться участницей чьей-то «шутки».
Дороти искоса взглянула на Моблейна. Он был в черных брюках, свитере и элегантном кашемировом пиджаке. А этот мужчина очень привлекателен, подумала она с болью. И тут же переключила свое внимание на Аделу.
В машине крошка весело болтала о школьных занятиях, уморительно изображая учителей. Однако о других детях — ни слова! — отметила Дороти, искусно поддерживая непринужденную беседу. В итоге она даже не заметила, как автомобиль остановился у ворот с печально памятным гербом.
— Ничего себе, — изумилась Адела, когда «ягуар» въезжал во двор. — У нас гости, па!
Ингрид с непроницаемым лицом встретила их в холле.
— Здесь мисс Роквит, сэр. Она ждет в гостиной.
Блондинка стояла у камина, поставив стройную ножку на решетку и задумчиво глядя в огонь. На ней был светло голубой костюм, волосы аккуратно уложены в стиле «ретро».
Хороша штучка! — невольно подумала Дороти и тут же упрекнула себя за язвительность.
— Никки, я соскучилась… — с очаровательной застенчивостью призналась Сью. — Выдался предлог не дожидаться тебя дома. И вот я здесь. Ее голубые глаза слегка сузились. — Привет, Адела. Добрый вечер, мисс… э-э?
— Ламметс, — бесстрастно напомнила Дороти.
— Да, конечно, — Мисс Роквит нервно хихикнула. — Так мы ужинаем здесь?
— Нет… — не без удивления ответил Ник. — Я заказал столик в «Колесе Фортуны». Но почему ты спрашиваешь?
Она грациозно повела плечом.
— Я думала, мисс Ламметс поможет Ингрид прислуживать за столом.
— К несчастью, нет, — искренне расстроилась Дороти. Каким наслаждением было бы вылить тарелку горячего супа на этот голубой жакет!
— Я пригласила ее на ужин! — воинственно заявила Адела.
— Ах вот как? — Сью слегка зарделась. — Я допустила бестактность? Простите… Просто твоя экономка хромает. Мне ее так жаль!
— Ингрид не считает себя тяжелобольной, — суховато заметил Ник, — и не любит, когда к ней пристают.
Мисс Роквит покаянно склонила головку.
— Ну, раз так, мои уста запечатаны.
Не помешало бы! — в сердцах одобрила Дороти. И лучше всего суперклеем.
Желая поскорее избавиться от общества этой фальшивой манерной дамочки, она задорно обратилась к Аделе:
— Ну ладно, цыпленок, пошли посмотрим, как там наш ужин.
Вслед донесся голосок Сью:
— Никки, я не хочу вмешиваться, но, по-моему, совершенно излишне…
Адела демонстративно хлопнула дверью.
— Я ее не люблю. Мама Шарон Брукс говорит, что эта мисс Роквит выйдет замуж за моего папу, а я этого не хочу.
— Но, с другой стороны, ты же не можешь требовать, чтобы он жил совсем один, — Дороти решила играть честно.
— Как это один? — негодующе воскликнула Адела. — У него есть я!
— Не надо так… — не слишком уверенно возразила девушка. — Ты же умная девочка и многое понимаешь.
— Мама Шарон говорит, что они уже давно встречаются, а это значит, что у папы серьезные намерения.
Этой миссис Брукс, подумала Дороти, хорошо бы не лезть не в свое дело.
Тем не менее она, помимо своей воли, насторожилась. Неужели Ник действительно собирается жениться на фальшивой Сью Роквит?
Если и так, я-то тут при чем, одернула себя Дороти.
Но на этот вопрос она так и не нашла ответа.
Пастушеский пирог из рубленой баранины и овощей с пряной подливкой оказался восхитительным. Пудинг с ванилью таял во рту. Безостановочно расточая комплименты, Дороти заметила, что суровое лицо Ингрид несколько смягчилось.
— Простая здоровая пища, мисс, но похвалы всегда приятно слышать. Эта Тереза все время требовала какие-то деликатесы, — фыркнула она.
— Я помогу с посудой? — дипломатично предложила девушка.
— О, нет надобности. Там есть машина, она все моет и сушит. Матушка сэра Николаса установила ее.
— А миссис Моблейн жива?
— Нет, к сожалению. Отец хозяина тоже умер, а вот мачеха, — добавила экономка, стараясь сохранить нейтральный тон, — резвится на Гавайях со своим третьим мужем. Он, кажется, яхтсмен.
— Что же, — улыбнулась Дороти. — Они выбрали неплохое место для отдыха.
— Надеюсь, там они и останутся, — пробурчала Ингрид.
— Мистер Моблейн ее… недолюбливает?
— Ну, сэр Николас старается поддерживать с мачехой нормальные отношения — в память отца. Но она думает только о себе. Да еще этот мерзавец, ее сынок. Года два после смерти отца хозяин вообще сюда не приезжал. Потом… Когда он женился, я надеялась, что молодые поселятся здесь. Но леди Шарлот предпочла Лондон, из-за своей работы. — Экономка грустно вздохнула. — В этом доме должна жить семья, вот и все.
— Но теперь есть Адела, — мягко заметила Дороти.
— Да. — Ингрид бросила в сторону детской осторожный взгляд. — Но надолго ли? Леди Шарлот позволила мужу оставить девочку у себя, поскольку тогда это ее устраивало. Пока она молчит… — Женщина покачала головой. — А тут еще эта Тереза напакостила.
— Она вышла из больницы?
— Да, и прекрасно устроилась у своего любовника, — мрачно сообщила Ингрид. — Ей бы уши надрать. Сэр Николас обзвонил все агентства в поисках новой няни. Но, конечно, перед Рождеством никого не найти. И что теперь делать? Мисс Роквит, конечно, захочет отдать ее в интернат при школе.
— Но Адела еще слишком мала, — встревожилась Дороти.
— Так-то оно так, но за хорошие деньги туда возьмут и грудного младенца. Тем более что причина уважительная — отсутствие матери, бесконечные отлучки отца…
— Не думаю, чтобы мистер Моблейн легко согласился расстаться с дочерью…
— Да, но дело не в его желаниях. Сэр Николас действительно занят по горло и часто внезапно уезжает. А я уже не та, что прежде. Хотя не настолько плоха, как считают некоторые, — добавила Ингрид с горечью. — Но хозяин должен доказать, что о малышке хорошо заботятся, иначе леди Шарлот сможет потребовать ее себе.
— Все образуется, — задумчиво проговорила Дороти.
Она вдруг поймала себя на том, что принимает живое участие в чужих семейных проблемах, обсуждая частную жизнь Ника Моблейна с его экономкой.
Дороти с профессиональной ловкостью помогла убрать со стола и только после этого решилась прервать откровения Ингрид:
— Пойду поиграю с Аделой, пока она не легла в постель.
Юная леди встретила ее в детской весьма сурово:
— Тебя очень долго не было. Будешь играть черными.
— Хорошо, — виновато подчинилась Дороти.
Партию в шашки она проиграла, но Адела обвинила ее в нечестности: «Ведь это не поддавки!» Пришлось поднатужиться и взять реванш. Потом они занялись карточными фокусами, которыми Дороти владела в совершенстве. Девочка пришла в невероятный восторг и бурно запротестовала, когда на пороге появилась Ингрид, всем своим видом показывая, что пора закругляться.
— Так у нас дело не пойдет, — твердо заявила Дороти. — Ты перевозбудилась, нарушаешь режим, а завтра утром — в школу.
— Ненавижу школу! Не хочу ложиться, пока не придет папа! — И Адела стукнула ладошкой по столу.
— Ну и манеры! — возмутилась экономка.
— Послушай, малышка. Если папа увидит, что ты еще не спишь, он рассердится и не разрешит нам с тобой дружить. — Боже мой, что я несу, охнула Дороти про себя. — Соображаешь? А теперь выбирай!
Адела с подозрением посмотрела на нее.
— Поиграем завтра?
— Завтра не обещаю, но скоро. Только при условии, что ты будешь хорошо себя вести.
— А ты мне почитаешь сказку?
— Только одну, — ответила Дороти тоном, не допускающим возражений.
— Про Винни-Пуха и Слонопотама?
— Так и быть, но сейчас — немедленно в ванную!
Заметив, что Ингрид тяжело наклоняться, девушка и здесь взяла на себя главную роль. Купание оказалось веселым и мокрым представлением с участием огромной надувной игрушки. Она выскакивала из-под воды, обдавая всех каскадом брызг.
— Что-то не пойму, кто же из вас двоих тут взрослый? — притворно ворчала экономка.
Дороти продемонстрировала, как нужно пускать мыльные пузыри.
— Мне еще никогда не было так весело купаться! — торжественно объявила Адела, закутанная в мохнатое полотенце. — От Терезы я только и слышала: «Не шевелись! Не вертись!»
— Ну, у нее, наверное, было много работы вечером, — дипломатично заметила Дороти, входя в спальню. — Как у тебя тут уютно! Раз-два-три! Прыг в кроватку! Ну, где твой «Винни-Пух»?
Девочка послушно забралась под одеяло и указала пальчиком в сторону резной книжкой полки из черного дерева.
— Отлично. Значит, про Слонопотама… А потом ты сразу закроешь глаза, договорились?
— Но я хочу подождать, чтобы папа пожелал мне спокойной ночи.
Дороти со стоическим спокойствием уселась на край постели.
— Видишь ли, малышка, папа ушел на весь вечер и может вернуться очень поздно.
— Почему?
— Ну, сама понимаешь, когда с кем-нибудь весело, не всегда хочется возвращаться домой.
— Но он знает, что я его жду.
— Да, — проникновенно подтвердила Дороти. — И он тебя очень любит.
— Тогда почему он не хочет все время быть со мной?
Эти слова были проникнуты такой скорбью, что у девушки сжалось сердце. Она нежно потрепала малышку по щеке.
— Что ты, конечно, хочет.
— И наша кинозвезда вовсе не собиралась рожать меня, — пробормотала Адела, глядя куда-то в сторону. — Так говорит мама Шарон.
О, с каким удовольствием Дороти придушила бы эту безмозглую миссис Брукс!
— А еще я слышала, как Тереза говорила, что мама должна была выбирать между мной и человеком, с которым у нее любовь, и она выбрала его. — Свернувшись калачиком, девочка тесно прижалась к Дороти.
Господи, за что же ребенку такие страдания? Ведь даже взрослому человеку было бы нелегко в подобной ситуации…
— А что если эта… с которой теперь папа встречается, заставит его выбирать, и он от меня откажется?
— Этого, — торжественно произнесла девушка, — не случится ни-ког-да. Потому, что твой отец уже сделал выбор.
— Откуда ты знаешь?
— Он любит тебя. И никогда не предаст.
Дороти ушам своим не верила. Она — она! — защищает Ника Моблейна, бесчувственное чудовище, искалечившее шесть лет ее жизни!
Магия ритмичного, почти напевного чтения подействовала безотказно. Прежде, чем Пятачок узнал правду о Слонопотаме, сладкий безмятежный сон сморил строптивую Аделу. Когда девушка осторожно отложила книгу, маленькие пальчики коснулись ее руки.
— Не уходи, — прошептала малышка, не открывая глаз.
Дороти рассердилась на себя. Не хватало еще только этих телячьих нежностей! Но она осталась, глядя на умиротворенное личико девчушки и прислушиваясь к ее тихому дыханию.
Вдруг девушка почувствовала, что в комнате кто-то есть.
— Ингрид?
— Увы, нет… — с мягкой иронией отозвался до боли знакомый голос.
Дороти тут же обернулась, не веря своим глазам.
— Вы уже вернулись? Не может быть.
— Значит, я — привидение. — Бесшумно ступая по ковру, Ник подошел к кроватке. — Маленькая принцесса спит… Отлично. — Он заботливо подоткнул одеяло и поцеловал дочь. — Я думаю, теперь вы можете оставить свой пост, — с улыбкой произнес Ник. — Ингрид уже доложила мне, что вы способны творить чудеса, а ее похвала кое-что значит.
— Это было совсем не трудно, — прошептала Дороти, задыхаясь от волнения, и быстро пошла к двери. — Адела — славный ребенок…
— Отвратительного родителя, — закончил Ник. — Вы это хотели сказать?
— Это абсолютно не мое дело.
— Чепуха. — Он тихо прикрыл дверь в спальню. — Вы питаете ко мне стойкую неприязнь. Я чувствую это.
— Ну, хорошо, — закипая, сказала Дороти. — Я думаю, что Адела постоянно чувствует себя в опасности.
— С тех пор, как ушла Тереза?
— Это началось гораздо раньше, чем она пришла, — раздраженно уточнила девушка. — Ваша дочь заслуживает большего, чем вереница профессиональных нянек, хотя бы и дипломированных. Ей нужна… постоянная опора в жизни. Кто-то, кто создавал бы ощущение стабильности. — Она замолчала, бросив взгляд на его непроницаемое лицо.
— Да… — скрестив руки на груди, Ник стоял у окна. — В сущности, я согласен с вами. Найти такую женщину — моя главная задача.
Ты уже нашел Сью Роквит, удрученно подумала Дороти. И как это отразится на Аделе?
— Я… Надеюсь, вы провели приятный вечер? — осведомилась она с напускной любезностью.
— Спасибо, ужасный, — в тон ей ответил Ник. — Похоже, «Колесо» крутится только за счет своей былой репутации. Впрочем, пудинг был более или менее съедобен. Мы решили плюнуть на остальное, вернуться домой и выпить кофе.
— О, тогда мне пора…
— Нет. Посидите с нами. Я сам отвезу вас домой.
— Но… мисс Роквуд?
— У нее своя машина. Еще возражения?
В гостиной их дожидалась Сью. Нервишки у нее явно пошаливали.
— Что за удивительная преданность долгу, — протянула она. — Я вижу, вы нашли свое подлинное призвание.
— Напротив. — Дороти подошла к камину и села. — С Нового года я начну искать работу по специальности.
— Официанткой? — ехидно уточнила Сью.
— Нет. Я дипломированный библиотекарь.
— Как же вы оказались в дешевом кафе?
Ник наблюдал за женской дуэлью со странной улыбкой.
— Полагаю, у мисс Ламметс были на это свои причины. Престиж для нее роли не играет. Верно?
— Пожалуй… — Дороти удивила неожиданная поддержка. Кто бы мог вообразить, что Ник разделается с этой хорошенькой стервой одним ударом.
За кофе Сью ловко перевела все внимание на себя, переходя от игривой светской болтовни к почти интимным откровениям и обратно.
Мастерское представление, признала Дороти. Свою добычу такая ни за что не упустит. Ну, и пусть… Девушка устало прикрыла глаза рукой.
— Утомились, мисс Ламметс? — спросил Ник сочувственно.
— О, нет, — мгновенно солгала она. — Пожалуйста, не обращайте на меня внимания.
— Завтра тяжелый день. — Он повернулся к Сью. — Я же рассказывал. Помнишь?
— Дорогой, ты совершенно прав. Как неудачно, что тебе придется опять ехать в Истхэм. — Наманикюренные коготки пробежались по его рукаву. — Ничего, милый, в следующий раз я приготовлю ужин сама, и нам ничто не помешает… Проводи меня до машины. Если мисс Ламметс не возражает, — добавила она медовым голоском.
— Вовсе нет, — столь же любезно ответила Дороти.
Ник вернулся минут десять спустя, запихивая в карман носовой платок.
Помаду стирал, догадалась девушка. Ее так и подмывало сказать: «За ухом осталось».
— Готовы, мисс Ламметс?
Словно какой-то бесенок вселился в Дороти.
— Я рада, что отец Аделы согрет таким материнским теплом, — заметила она, когда «ягуар» мчался по улочкам спящего Илфорда.
— Мисс Роквит — мой старый друг, — проговорил Ник ледяным тоном.
— Но хорошо сохранившийся, — небрежно бросила она.
— Вы всегда говорите так резко о людях, которых почти не знаете? — спросил он с опасным спокойствием.
— Конечно, — парировала Дороти.
К ее удивлению, Ник от души расхохотался.
— Вас часто шлепали в детстве?
— Много раз, мистер Моблейн, но вы, вероятно, считаете, что недостаточно.
— Вы правы! — засвидетельствовал он.
Машина резко свернула с шоссе, и Дороти встрепенулась.
— Куда мы едем?
— «Акация» подождет. Навестим «Гринвичский бочонок». Знаете? Классный ночной бар!
Дороти задохнулась от возмущения.
— Я не хочу! Какого черта?
— Тогда не пейте. Просто полюбуетесь на меня. Это не важно. Я хочу вам сказать пару слов.
— А нельзя поговорить по дороге в Истхэм?
— За рулем не слишком удобно изливать душу. Кстати, вы умеете водить машину?
— Да, папа учил меня… — Дороти бросила на него подозрительный взгляд. — А что?
— Может пригодиться в самое ближайшее время, мисс… дипломированный библиотекарь! А сейчас мы выпьем за новый этап в вашей жизни!
«Гринвичский бочонок» действительно оказался фешенебельным заведением. Каждый из его многочисленных залов отличался своим неповторимым комфортом.
Ник провел девушку в отдельный кабинет, оформленный искусными дизайнерами под домашнюю гостиную во вкусе непритязательных провинциальных буржуа начала века.
В очаг была встроена изразцовая печь, излучавшая приятное тепло. На корзине с дровами спал огромный рыжий кот. За стеной слышался мелодичный звон посуды и приглушенный смех.
— Какая прелесть! — Дороти с улыбкой рассматривала подборку граммофонных пластинок. — Вы умеете танцевать аргентинское танго?
— На трезвую голову — нет. Что будем пить?
— Мне только тоник, — поспешно сказала Дороти.
— Вот как… Оригинальное решение.
Ник вышел, плотно притворив за собой дверь.
Что бы все это могло означать? Неужели он ведет дьявольскую игру, ловко прикидываясь, что ничего не помнит? Дороти успела сто раз пожалеть о своей неисправимой доверчивости, когда лукавый искуситель вернулся с тоником и гигантской пивной кружкой из старинного серебра.
— Вы не очень-то высокого мнения о хроническом алкоголике, не так ли? — начал он, вальяжно развалившись в кресле.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду.
— Ах, оставьте, трезвенница. Вы носите враждебность ко мне, как стальную броню. Но я это переживу, потому что люблю свою дочурку больше всего на свете. — Он протянул Дороти бокал с тоником.
— Я… я это знаю.
— Но относитесь ко мне, как к личному врагу, — язвительно напомнил Ник. — Ладно! Вопрос в другом.
Она покачала головой.
— Боюсь, я ничего не понимаю, мистер Моблейн.
— Меня зовут Ник. И я хочу, чтобы неприступная леди обращалась ко мне по имени.
— Я же говорила, что мы, вероятно, никогда больше не увидимся.
— А я вот надеюсь на обратное. — Он с наслаждением отхлебнул пива. — Адела выбрала вас. Понимаете? Я сказал ей, что у мисс Ламметс есть куча причин отказаться от возни с такой вздорной девчонкой.
— Да… — грустно подтвердила она. — И самое главное…
— Стоп! — Ник звонко захлопнул серебряную крышку, — Я все знаю. Забудьте о «самом главном»! Ты же такая славная, Дороти… — Он нежно завладел ее рукой. — Только шесть недель, до Нового года. А потом… Ты свободна, как ветер. Не бросай Аделу, прошу тебя.
Дороти долго молча глядела на него. Наконец, собравшись с духом, она осторожно высвободила руку.
— Нет, — проговорила она. — Это невозможно, Ник.
— Почему?
— Во-первых, я не воспитательница. Я совершенно не подготовлена к уходу за ребенком.
— Это все?
— Я бы сказала, этого достаточно.
— Не для меня. Придумайте более серьезную причину.
— У меня уже есть работа, и она меня вполне устраивает.
— Зачем же врать? Я разговаривал с миссис Шелтби. Она мне все рассказала — и про племянницу, и как ей жалко вас терять. Так что этой проблемы не существует.
— Как вы смеете действовать за моей спиной!
— Я способен на многое ради своей малышки. — Серые глаза глядели на нее спокойно и прямо. — Итак, следующий предлог, изобретательная мисс Ламметс.
— Прекрасно! — Она перевела дыхание. — Ваш план просто не сработает, и мы оба чувствуем это. Вы… вы, в сущности, ничего обо мне не знаете.
— Я все время делаю открытия. Можете выдумывать сейчас что угодно, но вы полюбили мою дочь и беспокоитесь о ней. Наконец, я доверяю интуиции Аделы.
— Своеобразная логика, — проговорила Дороти с горечью. — Полагаю, я должна разразиться слезами благодарности.
— Слезами из серной кислоты, — произнес он, улыбаясь. — Подумайте о моем предложении. Можете вы потерпеть мое общество шесть, максимум семь недель? Ради Аделы?
— Именно ради нее я и не могу этого сделать. Я же говорила вам, что постоянная смена гувернанток травмирует ребенка. Адела нуждается не в няньках, а… в матери.
— Благодарю за напоминание, — жестко отрезал Ник. — С одной такой мамочкой мы уже хлебнули горя. Но согласен, избежать повторного эксперимента не удастся. Вот только на ошибку я больше не имею права.
И поэтому ты выбрал Сью Роквит?! — чуть не выкрикнула Дороти. Впрочем, ее это совершенно не касается…
— И когда я снова женюсь, — отчеканил Ник, — сусальной игры в «дочки-матери» не будет. Можете считать меня эгоистом, но я хочу, прежде всего, жену.
— Это… естественно, — признала она.
— А моя крошка не может дожидаться, пока ее родитель найдет себе подходящий идеал. Поэтому я еще раз прошу вас не отказываться от моего предложения. Поверьте, я не останусь в долгу.
— Не сомневаюсь в ваших благих намерениях, — сдержанно начала Дороти, — но я…
— Не стоит меня идеализировать, я всегда руководствуюсь только трезвым расчетом, — перебил ее Ник.
— В любом случае обойдемся без благотворительности. Я не подхожу на эту роль по целому ряду причин. — Она решительно поднялась. — Пожалуйста, отвезите меня домой.
— Разумеется. — Судя по всему, Ник не собирался больше ее уговаривать.
Но ведь именно этого она и добивалась? Дороти чувствовала себя совершенно разбитой.
На окраине Истхэма Нику пришлось вырулить на обочину, пропуская автомобиль с сиреной.
— У кого-то неприятности, — заметил он, когда пожарная машина промчалась мимо.
Проезд к Олд-коттедж был блокирован полицией. Зловещий запах гари не оставлял сомнений в происходящем.
— Сожалею, сэр, — сказал патрульный, — вам придется развернуться. Пожар.
— Вижу, — процедил Ник, вглядываясь в сторону «Акации». Но вам придется нас пропустить. Горит дом этой леди.
— Правда? А мы думали, что его владелец — мистер Стаут. Он там, с ним все в порядке.
Дороти застыла, тупо глядя на маячившие впереди силуэты пожарных.
— Я живу там, — невнятно произнесла она.
— Мне очень жаль, мисс. Ребята потушили огонь, но дом сильно пострадал. Наверное, его придется снести.
Дороти очнулась на тротуаре. Ник поддерживал ее.
— Это ваша вина! — вынырнул из темноты всклокоченный Стаут. — Искра из камина. Я подам в суд!
— Меня не было дома… — взгляд девушки скользил по обгорелым кирпичам, выбитым окнам. — Платья. Все вещи…
— Моя ценнейшая мебель! — Почтенный домовладелец весь трясся от ярости. — Вы еще пожалеете.
— Вы тоже, мистер Стаут. — К ним подошел пожарный инспектор. — Насколько мне известно, вас неоднократно предупреждали о неисправной проводке.
— Люстра в гостиной! — вырвалось у Дороти.
— Очень возможно, мисс. — Инспектор галантно взял ее под локоток. — Благодарите бога, что вас там не было. Спасти почти ничего не удалось, но один из ребят вытащил из огня какую-то металлическую шкатулку. Это ваша?
— Да, — всхлипнула она. — В ней должны быть мои документы. Семейные фотографии…
Офицер кивнул.
— Сейчас принесу. Вам есть где переночевать?
— Да, — сказал Ник.
Он поддерживал Дороти, прижимая к себе, иначе она просто упала бы.
— Тогда, могу я записать адрес, сэр? Мне придется завтра поговорить с молодой леди. И страховая компания…
— Вы найдете мисс Ламметс в Илфорде, по этому адресу, — Ник протянул свою визитную карточку.
Дороти была поражена. Даже пожар не вызвал у нее такого шока. Она попыталась протестовать, но не смогла издать ни звука.
— Не будьте дурочкой, — сказал мягко Ник. — У вас нет выбора. Сейчас я улажу все формальности и отвезу вас домой.
После этого все погрузилось в какой-то туман. Единственной реальностью была шкатулка на ее коленях.
Дороти все еще сжимала свою драгоценность, когда Ник ввел ее в гостиную и бережно усадил на софу. У стола хлопотала Ингрид, охая и что-то приговаривая себе под нос.
Ник присел рядом.
— Теперь можно расслабиться, все уже позади.
Она покачала головой.
— Это все, что у меня осталось. В целом мире. Забавно, правда? — И вдруг расхохоталась.
— Истерика, — сочувственно констатировала Ингрид. — Я позвоню доктору Бергу.
Дороти почувствовала, что ее приподняли и переместили, словно пушинку. Она уткнулась лицом в широченное плечо. Пахло мужским одеколоном. Чужой, но страшно знакомый аромат…
Ник гладил ее по спине, будто напуганного котенка.
— Все будет хорошо, — повторял он, как заклинание. — Все будет хорошо.
Рыдания Дороти постепенно утихли. Она вдруг поняла, что могла погибнуть в горящем доме.
Только поймав на себе удивленный взгляд доктора, девушка заметила, что сидит у Ника на коленях.
Зардевшись, Дороти неловко встала и поздоровалась.
Доктор Берг уверенно заявил, что слезы — лучшее лекарство, после которого хорошо побаловаться в постельке белым шоколадом.
— Но сперва в горячую ванну! — распорядилась Ингрид. — Все уже готово.
Наутро, открыв глаза, Дороти сначала ничего не могла понять. Затем, вспомнив события предыдущего вечера, она со стоном нырнула обратно в подушки. Это не был очередной кошмар. Коттедж сгорел, и она была в доме Николаса Моблейна, в одной из его спален и в его халате.
И, как вскоре выяснилось, не одна. Маленький, довольно потрепанный плюшевый мишка с голубой ленточкой на шее сидел рядом с подушкой.
Дороти взяла его в руки и невольно улыбнулась. Значит, Адела уже побывала здесь… Но тут взгляд ее упал на изящные часы в золотой оправе, которые мирно тикали на тумбочке.
Почти одиннадцать часов! А она все еще нежится в гостях у героя своих ночных кошмаров.
«Комедия окончена»… Кажется, так он пошутил, узнав о том, что Тереза разбилась на мотоцикле? Но это не помешало ему позаботиться о заочно уволенной гувернантке.
Нет! Дороти Ламметс никто не смеет жалеть! Пусть поищет себе другой объект для сострадания. Надо срочно сматываться отсюда!
Закутавшись в шелковый темно-красный халат, явно из хозяйского гардероба, девушка отправилась на поиски Ингрид. Ведь для начала надо выяснить, где ее одежда.
Она без приключений спустилась по лестнице, миновала бильярдный зал, еще несколько комнат, но почти у самой кухни ее окликнул Ник.
— Ой! — Дороти попыталась запахнуть халат. — Я… я ищу Ингрид.
— К сожалению, она еще не вернулась. — Он слабо улыбнулся. — Халат вам идет. Кстати, он совершенно новый. Я его еще ни разу не надевал.
— Вот как… — Она растерялась. Отсутствие Ингрид усложняло план побега.
— Хорошо спали? — заботливо поинтересовался Ник.
— Даже слишком хорошо. Я успела отвыкнуть от такой роскоши. А привыкать пока не стоит.
— Это мы обсудим позже. А пока Ингрид приказала, чтобы я накормил вас.
— Я не голодна!
— Правда? — оживился Ник. — Но мистер Берг прописал вам зверский аппетит.
— Я просто ищу свою одежду.
— Ингрид выстирала ее, и, по-моему, она еще не высохла.
— Господи, — простонала она. — Что же мне делать?
— Расслабиться и позавтракать, — лениво предложил он. — Кстати, леди Адела назначила вам свидание после школы.
— Вряд ли оно состоится, — коротко ответила Дороти. — Как только одежда высохнет, я буду вынуждена уехать. Спасибо за гостеприимство.
Ник по-своему отреагировал на ее любезную реплику.
— Чего вы так боитесь? — спросил он отрывисто.
Она вскинула голову.
— Ничего. Я… я просто думаю, что слишком долго злоупотребляла вашей добротой.
— Не лгите, мисс Ламметс, — произнес он, сдерживая раздражение. — У вас это плохо получается. А теперь пойдемте на кухню, я сделаю вам кофе.
Дороти собралась было посоветовать ему оставить свой кофе при себе, но вдруг почувствовала, что очень голодна, и послушно последовала за хозяином.
Окна большой кухни выходили на фруктовый сад. Сейчас на деревьях уже не было листвы, но летом здесь, наверное, просто чудесно, подумала девушка. Большой дубовый буфет и шкафы — явно старинные, остальная мебель искусно выполнена современными мастерами по индивидуальному заказу.
Она уселась за длинный, добела вымытый стол, наблюдая за тем, как Ник возится с кофемолкой. Надо же, совсем домашний мужчина!
Он открыл холодильник и весело подмигнул ей:
— Бекон? Яйца? Тост?
Мгновение она колебалась, затем кивнула:
— Благодарю вас.
Тарелка оказалась перед ней через считанные минуты. Бекон похрустывал, тост был нарезан дольками.
Николас налил в чашки кофе и устроился напротив.
— Итак, вы меня раскусили, — признался он с покаянным видом. — Я бессовестно подлизываюсь к вам с корыстными намерениями.
От такого заявления Дороти чуть не подавилась.
— Вы и вправду способны на такое? — пробормотала она, вытирая слезы рукавом.
— Я склонен следовать собственным правилам. — Серые глаза неотрывно смотрели на нее. — Подумайте о своем положении. Куда вы пойдете? И что вы намерены делать?
— Не знаю… — Она сосредоточенно изучала монограмму на столовом ноже. — Но это мои проблемы. Управлюсь как-нибудь.
— И скорее будете ночевать на улице, чем примете от меня помощь.
— Это не так. Вы приютили меня. Я… вам благодарна.
— Так сделайте для меня что-то взамен. Предложение остается в силе. Ради Аделы… Узнав, что вы здесь, она была в восторге.
На какое-то мгновение решимость вновь изменила Дороти.
— Утром она принесла мне плюшевого мишку.
— В подарок. Девочка убедила себя, что вы здесь надолго. Неужели ради ребенка вы не можете поступиться своей гордостью? Тереза ее здорово подвела. Вы собираетесь сделать то же самое?
— Это худшая форма шантажа.
— Опять вы за свое! — не выдержал Ник. — Ну, ладно… Только учтите, я сказал Аделе, что если сегодня мисс Ламметс приедет со мной забрать ее из школы, то это будет означать, что она остается.
Он собрал посуду и сложил ее в мойку.
— Сейчас я должен идти, — бросил Ник через плечо. — Чувствуйте себя, как дома. Переговорим позже.
— Мистер Моблейн, — неуверенно произнесла Дороти.
— Ник, — напомнил он, задержавшись на пороге, и с грустью добавил: — Всего шесть недель, ради ребенка, который нуждается в вас. Неужели это так трудно?
Минуту спустя хлопнула входная дверь.
Ах, если бы у нее была одежда! Прочь отсюда, на ближайший автобус, куда угодно, думала Дороти, стиснув зубы.
Если бы не Адела… Тут уж никуда не денешься. Она понимала, что привязалась к девочке и не сможет причинить ей боль.
Вернувшись в гостиную, Дороти задумчиво остановилась у окна. Облака неслись по серому небу, деревья гнулись под ветром. Там был холодный мир, а дом согревал ее, как теплое одеяло. Предлагал защиту, от которой становилось все труднее отказаться.
Однако выход есть.
Нужно только рассказать ему правду. Напомнить этому аристократу о пьяной голой девке, которую он нашел в своей постели шесть лет назад. И сэр Николас тут же забудет о своей настойчивости.
Так и следует поступить. Если она действительно этого хочет…
Совершенно неожиданно Дороти увидела свое отражение в овальном настенном зеркале. Сверкающие, расширенные, как у сумасшедшей глаза, раскрасневшиеся щеки, чувственные припухлые губы. Чужое лицо, подумала она смутно. Одержимая девчонка, полностью утратившая чувство реальности.
Шесть недель ее жизни. Ни больше и ни меньше. Много ли это? Может быть…
Потому, что ей внезапно пришло в голову, что за них придется заплатить своей душой и сердцем.
Когда минут через сорок вернулась Ингрид, Дороти все еще стояла у окна.
— Я принесла вам кое-какие вещички, мисс Ламметс. Не знаю, понравятся ли они вам, но хотя бы будет что надеть на первое время.
Порывшись в огромных пластиковых пакетах, девушка обнаружила комплект белья, джинсы и пару свитеров с красивым рисунком. Там же была расклешенная юбка в серую и розовую клетку и вязаная кофточка в тон, а также носки, колготки и изящные короткие черные сапожки. Ингрид купила даже туалетные принадлежности, включая расческу и щетку для волос.
— Спасибо! — растроганно воскликнула Дороти.
— Ну, вы же не можете ходить в халате. Это неприлично. — Экономка мягко подтолкнула ее к двери. — Идите одевайтесь. А потом я покажу, где тут что.
— Но я еще не решила… — всполошилась девушка, но, увидев горькое разочарование на лице Ингрид, умолкла:
— Иногда, — внушительно начала та, — люди думают так много, что совсем запутываются. Но если вы хотите знать мое мнение, то я считаю, что вы идеально подходите нашей Аделе. — Она посмотрела Дороти в глаза. — И, может быть, вы нуждаетесь в ней тоже. Похоже, в последнее время у вас была не очень-то веселая жизнь.
Пожалуй, согласилась Дороти, поднимаясь наверх. Но это еще ничего не значит.
Дороти быстро натянула джинсы, свитер и причесалась. Она была смущена заботой, которую проявила Ингрид при выборе покупок. Давно у нее не было таких милых вещей. Но как теперь расплатиться за это?
Экономка одобрительно оглядела девушку и повела ее показывать дом.
И вдруг Дороти обнаружила, что ей стало интересно. Шесть лет назад она не видела почти ничего, кроме гостиной, набитой людьми.
К счастью, Ингрид не продемонстрировала ей хозяйскую спальню, ограничившись кратким упоминанием о ней.
Экономка показала, где хранятся платья, белье и игрушки Аделы.
— Миссис Прадли приходит убирать три раза в неделю. Но наша Адела — не мастерица класть вещи на место, так что вы должны быть бдительной.
Это неважно, мысленно твердила Дороти, я все равно здесь не останусь. Но ее уверенность таяла с каждой минутой.
На ланч были бульон с гренками и свежие фрукты, и Дороти воздала честь вкусной еде.
Ей показали, как работает посудомоечная и стиральная машины. Затем, под наблюдением Ингрид, она выгладила внушительную кипу белья и пришила к платьицу пуговицу.
— Надо же… — Экономка выглянула из окна. — Скоро стемнеет. А я оставила белье в саду. Принесите, будьте добры. Вот хорошая девочка!
Простыни развевались на веревках, будто флаги капитуляции. Сражаясь с ними, девушка услышала знакомый голос:
— Дороти!
Она невольно улыбнулась, но, оборачиваясь, постаралась напустить на себя неприступный вид.
Ник остановился в нескольких ярдах. Даже в сгустившихся сумерках было заметно, что он сильно взволнован. Чего он боялся? Отказа?
Но это же смешно, сказала она себе. Надменный Николас Моблейн, герой ее кошмаров, бессердечный блюститель нравственности. Человек, от которого нужно держаться на расстоянии. Бежать. И поскорее.
— Я отправляюсь за Аделой. Вы поедете со мной?
И тут, вопреки инстинкту и разуму, Дороти чуть слышно произнесла:
— Да.
Ник молчал. На мгновение Дороти заподозрила, что он готовит какой-то новый подвох.
Она держала корзинку с бельем, как щит. Неужели он посмеет себе что-нибудь позволить? Неизвестность томила гораздо больше, чем сознание своей полнейшей беззащитности.
Дороти вдруг показалось, что это сама судьба привела ее к этому человеку. Она испытывала к нему необъяснимую тягу, и это еще больше усиливало смятение.
— Наденьте пальто. Я жду вас через пять минут у гаража, — бросил он.
Наверное, со стороны Дороти представляла весьма забавное зрелище. Она застыла в обнимку с бельевой корзиной, оторопело глядя в спину быстро удалявшегося по узкой аллейке Ника.
Сбежав с крыльца, она увидела тот самый спортивный «форд», на котором раньше гоняла Тереза.
— Вам придется освоить это чудо техники. — Он протянул ей ключи. — Посмотрим, как это у вас получится…
— Вы хотите, чтобы я села за руль? — выдохнула Дороти.
— Конечно. У вас же есть права. Я должен быть уверен в ваших навыках водителя, раз вы будете возить мою дочь.
Экзамен начался незамедлительно.
— У меня давно не было случая попрактиковаться, — предупредила Дороти.
— Главное, поменьше эмоций. Помните, где включается зажигание?
Двигатель, к счастью, заработал мгновенно, и «форд» медленно двинулся по улочкам Илфорда.
— Теперь куда? — на пустынной пригородной трассе Дороти уже вошла во вкус.
— Вначале Истхэм, Скул-лэнд, потом Грин-стрит, четыре, где живет преподавательница музыки.
— Понятно. Это недалеко от нашей чайной.
— И поэтому, вероятно, Тереза разрешала ей болтаться в заведении старушки Шелтби без присмотра.
— Да. Но, к счастью, все обошлось.
Наступила краткая пауза.
— Кстати, мне нравится, как вы одеты, — неожиданно произнес Ник.
Дороти почувствовала, что краснеет.
— Я… я должна поговорить с вами об этом.
— Звучит зловеще. Вас не устраивает выбор Ингрид?
— Дело не в этом. Понимаете… я не хочу, чтобы кто-то посторонний покупал мне одежду.
— Но ваши тряпки сгорели, — внушительно напомнил Ник. — И я не мог позволить прелестной леди провести остаток жизни в моем халате, хотя она выглядела в нем весьма соблазнительно, — добавил он не без ехидства.
Дороти предпочла проигнорировать последнее замечание.
— Все равно, — заявила она упрямо. Лучше бы вы не делали этого.
— Считайте, что контракт уже подписан, — лениво произнес Ник. — Спецодежда предоставляется.
— Прекратите ваши шутки. Дайте мне чеки, я все оплачу, и когда смогу.
— Ох уж мне эта щепетильность! — заметил он едко. — Я разговаривал с пожарным инспектором, и он подтвердил, что возгорание произошло из-за неисправной проводки, так что вы, вероятно, можете подать в суд на вашего хозяина.
— Я сомневаюсь, что Стаут раскошелится на компенсацию.
— У него не будет выбора. — Ник помолчал. — Кстати, о вашей зарплате. Мы это еще не обсуждали.
Тут он назвал такую сумму, что Дороти чуть не съехала в кювет.
— Это же бешеные деньги! Вы с ума сошли. У меня даже нет диплома.
— Столько же я платил Терезе, — сказал он медленно. — А ведь вы с ней — небо и земля.
— Комедия какая-то!
— Совершенно согласен. Мы едем в канаву.
— О, черт! — Дороти торопливо выровняла машину. — Вы же понимаете, что я имею в виду.
— Я не понимаю только одного: почему вы так низко себя оцениваете?
Она прикусила губу до крови.
— Я… я об этом не думала.
— Опять ложь, — мягко укорил он. — Вы недостаточно доверяете мне, чтобы сказать правду. Но я могу подождать.
Долго же тебе придется ждать, тайно злорадствовала Дороти. Зато потом я посмотрю на твою физиономию!
Впечатляющих размеров школьный комплекс был выстроен из красного кирпича. Сколько же здесь состоятельных мамочек! Вся стоянка забита автомобилями, на фоне которых старенький «форд» смотрелся весьма скромно.
Дороти аккуратно припарковала машину и вышла. Она заметила несколько своих сверстниц, видимо, тоже гувернанток.
Наконец раздался звонок, и дети стайками высыпали в парк, смеясь и болтая.
Адела появилась одной из последних. Она шла совсем одна, глядя в землю.
Новоявленная гувернантка сложила ладошки рупором.
— Эй! — крикнула она. — Мы здесь!
Девочка встрепенулась, и тоскливое, отрешенное выражение, как по волшебству, исчезло с ее лица.
— Дороти! — Она бросилась через дорогу. — Ты осталась! Правда? Ура!
— Ну, ты об этом еще пожалеешь, — ласково улыбнулась та. — Я могу быть настоящей мегерой!
— Мы поедем домой играть?
— Нет, куколка. У тебя сейчас урок музыки, а потом — домашнее задание. — Дороти решила перевоплотиться в цербера, не откладывая.
— Папа, я обязательно должна идти на музыку? — надулась малышка.
Он нежно поцеловал дочку.
— Да, мой ангел. Мисс Слейтон тебя ждет.
— Но я хочу показать Дороти все свои игрушки.
— У нас будет для этого достаточно времени. — Дороти усадила ее сзади и пристегнула ремень.
— Ты не уйдешь? — тоскливо осведомилась Адела. — Все всегда уходят.
У Дороти все внутри перевернулось.
— Я останусь до тех пор, пока буду тебе нужна, — заверила она.
Ник коснулся ее руки.
— Я представлю вас миссис Хоукс, нашей классной наставнице.
Они подошли к высокой стриженой брюнетке, которую окружало несколько разряженных мамаш.
— Мисс Ламметс будет заботиться о моей дочери.
— Еще одна очаровательная девица, — отметила та, усмехнувшись, и окинула Дороти цепким взглядом. — Надеюсь, мистер Моблейн, что на сей раз интуиция вас не подвела.
— Я тоже, — отрывисто бросил Ник и, простившись, направился в сторону автостоянки. Но Дороти задержалась.
— Адела уже адаптировалась к школе?
— Естественно. — Миссис Хоукс сделала выразительную паузу. — Мы стараемся, чтобы самый закомплексованный ребенок чувствовал себя комфортно. А почему вы спрашиваете?
— Она вышла совсем одна, — пояснила Дороти. — И я подумала…
— Не слишком ли рано выносить суждения? — колко поинтересовалась учительница. — Да будет вам известно, что дети ее возраста предпочитают обходиться без вмешательства взрослых.
— Я не собиралась вмешиваться, — быстро сказала Дороти. — Я просто… беспокоюсь.
— Хотите зарекомендовать себя с лучшей стороны? — Миссис Хоукс одарила ее снисходительной улыбкой. — Думаю, на время занятий вы можете быть спокойны за Аделу. — Брюнетка поманила к себе пальчиком одну из мамаш. — Миссис Флетчер, я еще собиралась поговорить с вами о внеклассном чтении для Мэгги.
Дороти ясно давали понять, что аудиенция закончена, и не стоит рассчитывать на нормальные контакты в дальнейшем.
— Мне пойти с тобой? — спросила она Аделу, остановив машину напротив особнячка, где жила мисс Слейтон.
— Боюсь, моя дочь еще не готова к публичным выступлениям, — рассмеялся Ник. — Лучше мы пока погуляем.
Мисс Слейтон оказалась энергичной дамой средних лет.
— Рада, что не больше увижу вашу предшественницу, — тихо сказала она, пока Адела разворачивала ноты и устраивалась на табурете. — Лгать, что она забирает ребенка у моих дверей и заставлять девочку обманывать отца… — Она презрительно фыркнула. — Непростительно. Поломала ключицу — так ей и надо.
Дороти предпочла бы остаться здесь, в уютной квартирке, и послушать, как музицирует Адела, но Ник ждал ее внизу. Это вызывало у нее неясную тревогу. Она и так проводила с ним наедине слишком много времени. Увы, деваться было некуда.
Лонг-стрит уже украсили к Рождеству. Шла подготовка к уличной развлекательной программе, и популярный ведущий с местной радиостанции что-то горячо обсуждал с музыкантами.
Дороти не рассчитывала, что этот праздник будет для нее веселым. Но при звуках одной из самых своих любимых песенок у нее потеплело на сердце.
— Ну, наконец-то на вашем лице появилось какое-то подобие улыбки, — заметил Ник. — А то я уже опасался очередного «серьезного разговора».
Она покраснела.
— За последние двадцать четыре часа в моей жизни произошло слишком многое. Трудно ожидать, что я буду приплясывать от восторга.
— Но все складывается пока что не так уж плохо, не так ли? Адела вам не наскучила?
— Нет, конечно, нет! Она славная девочка.
— И вы не обнаружили, что Ингрид занимается черной магией в угольном погребе?
Дороти невольно хихикнула.
— Что за глупости.
— Я этого и боялся, Стало быть, дело во мне. — Он помолчал, потом продолжил другим тоном. — Может, все-таки раскроете тайну, Дороти. Что я вам сделал?
У нее перехватило дыхание.
— О чем вы говорите? Я просто была не готова…
— Но, по крайней мере, вы признаете, что это перемены к лучшему? Наверное, прошлое тяготит вас… — Он помолчал. — Горюете об отце?
Она кивнула.
— Да. Это самое тяжелое воспоминание. Папа умер среди чужих людей.
— Не казните себя. Бывает гораздо хуже.
— Что может быть хуже?
— Умереть, зная, что человек, которого ты любишь, предает тебя. Что ты вложил всю свою жизнь в пустые бумажки. Умирать, проклиная одиночество.
Дороти вспомнила рассказ Ингрид и поняла, что он подразумевает собственного отца. Время не смягчило ни боль, ни гнев.
— Когда я обнаружил, что совершил ошибку, то постарался сразу же ее исправить, — продолжал Ник почти равнодушно. — У меня хватит сил уйти из жизни без отчаяния.
— Но вы не одиноки. — Кукольное личико Сью Роквит внезапно всплыла перед глазами девушки. — У вас… у вас есть Адела.
— Это, — произнес он очень мягко, — не вполне одно и то же. — А вы, Дороти? Вы не ребенок. Учились в университете. Неужели никто не оставил след в вашей жизни?
— Нет, — кратко ответила она.
— Значит, этот барьер воздвигнут не только против меня? И никто даже не пытался перешагнуть его?
— Может быть, все дело в том, что я просто…
— Обычная девочка без секретов, — закончил он за нее. — Это глупая слепота. И я вас честно предупреждаю, что намерен докопаться до истины и раскрыть все ваши секреты — даже самые таинственные.
Пытаясь скрыть от него свое состояние, Дороти отвернулась, глядя в витрину невидящими глазами.
— Позвольте предупредить вас, мистер Моблейн. Я поступила к вам на работу, но это не дает вам права вторгаться в мою личную жизнь. Я поступила так ради Аделы — и только ради нее. И не позволю воспринимать себя, как очередное развлечение.
— Неужели я произвожу такое впечатление? — изумился Ник. — Я абсолютно серьезен.
— Я тоже! — Дороти храбро встретилась с ним взглядом. — Мы очень разные люди, которым несколько недель предстоит… параллельное существование. А параллельные линии никогда не пересекаются. Несмотря на щедрую зарплату и проживание в роскошном доме.
— Понятно. — Ник покосился на часы. — Это условие исключает даже невинную дружбу? Нормальные человеческие отношения?
— Вы — мой работодатель. Я — временная гувернантка вашей дочери. Вот так. И это все.
— Очень воинственная позиция, — отметил он с кривой усмешкой. — И это заставляет меня гадать, кого из нас двоих вы хотите убедить. — Ник вновь посмотрел на часы. Чувствовалось, что он куда-то опаздывает. — В интересах параллелизма встречаемся на Грин-стрит через полчаса.
«Параллелизм»! Такого и слова-то нет, язвила Дороти, пуская молнии в широченную спину хозяина.
Зато мы выяснили отношения, гордо сказала она себе. С этой минуты ей не страшен сэр Николас. Но тогда почему сейчас она дрожит, как осенний лист и вглядывается в толпу, прикидывая, куда это он так спешит?
Дура! — вынесла себе приговор Дороти и свернула в первый попавшийся переулок.
Адела вернулась в блестящем настроении.
— Я люблю мисс Слейтон! — объявила она, забираясь в машину, где молча, с непроницаемым лицом ждал ее отец.
— Твоя учительница показалась мне очень милой, — подержала Дороти фальшивым голоском.
Адела устроилась на заднем сиденье.
— Мы с мисс Слейтон готовим сюрприз к Рождеству.
— Какой? — полюбопытствовал Ник, несколько повеселев.
— Если я тебе скажу, то это больше не будет сюрприз, — сурово заметила Адела. — Подожди и увидишь.
Она не умолкала ни на минуту до самого дома. По дороге Дороти выяснила, что задано на завтра. Но Адела быстро расправилась с уроками.
— Могу я теперь немножко посмотреть телевизор?
— Почему же нет, — разрешила Дороти. — А где он?
— В маленькой гостиной. Там стоит пианино, так что я смогу поиграть тебе, — добавила девочка.
— Очень хорошо, — согласилась та.
Они вошли в уютную небольшую комнату с ситцевыми занавесками и большим ковром перед газовым камином.
Адела включила мультики, а Дороти подошла к застекленному книжному шкафу. Там были, в основном, романы, классические и современные.
Девушка намеревалась проводить большую часть свободного времени в своей комнате и подумала, что книги пригодились бы ей. Заметив полное собрание романов Жоржет Хейер, она решила возобновить знакомство с такой элегантной и остроумной писательницей. На форзаце одной из книг ее внимание привлекли красивые инициалы — сплетение букв «Д» и «М».
— Диана Моблейн. Моя мать, — произнес Ник за ее спиной.
Дороти чуть не уронила книгу.
— Я хотела попросить разрешения…
Он грозно нахмурился.
— Дороти, пока вы здесь живете, это ваш дом. — Ник обернулся к дочери. — Что ты смотришь?
— «Безумие любви»… — неохотно промямлила Адела.
Оказывается, девочка незаметно переключила телевизор на другую программу!
Николас холодно взглянул на Дороти.
— Пожалуй, тебе это рановато.
— Все в нашем классе смотрят этот сериал, — надула губки девочка. — Это американская мелодрама!
— Тем не менее, я предпочел бы что-нибудь менее мелодраматичное, — неумолимо произнес Ник и выключил телевизор.
— Папа прав! Это моя вина, — поддержала его Дороти, но, почувствовав, что девочка вот-вот расплачется, быстро нашла выход из положения: — Но смотреть этот фильм вовсе не обязательно. Я тебе расскажу содержание. Увидишь, так даже интереснее. А сейчас пора позаниматься музыкой.
— Ладно. — К счастью, Аделу легко было отвлечь. — Вы с папой должны уйти, — величественно распорядилась она.
— Я позову тебя, когда ужин будет готов, — пообещала Дороти.
Из малой гостиной донеслись звуки рождественской мелодии.
— С сюрпризом все в порядке, — усмехнулся Ник. — На Рождество я буду самым удивленным человеком в графстве.
— Можете вы уделить мне минуту? — спросила Дороти, заметив, что он собирается уходить.
— Что такое? — произнес он с иронией. — Новые правила моего поведения в будущем?
— В некоторой степени. — Она заставила себя открыто встретить его взгляд. — Насколько я понимаю, «Безумие любви» привело вас в бешенство. Хотя все можно было спустить на тормозах.
— Вы осуждаете меня?
— Я разделяю ваше негодование. Но у Аделы проблемы с адаптацией в новой школе. А обсуждение фильма с подругами по классу поможет ей войти в коллектив.
Ник внимательно слушал.
— Вы полагаете, ей плохо в Скул-лэнде?
— Я этого не говорила. Но вполне возможно, что там скучновато.
— У этой школы прекрасная репутация.
— У илфордского лицея тоже.
— Но в его совете директоров нет мисс Роквит, — скептически уточнил Ник.
— О, тогда все ясно. Забудьте, пожалуйста, мои слова. И обещаю впредь не совать нос не в свое дело.
— Да нет, зачем же так… — проговорил он расстроенно. — Пожалуй, я не ожидал, что вы так энергично возьметесь за дело. — Ник неестественно рассмеялся. — Черт, я сам не знал, чего ожидать.
— Я тоже. Сожалею, если высказалась некстати. Всего хорошего, мистер Моблейн.
— Куда вы?
— Наверх, накрывать стол для ужина.
— Для Аделы. Мы с вами поужинаем после того, как вы уложите ее в постель.
— Это что, традиция? — она смерила его взглядом, полным презрения.
— Нет. С Терезой у нас были отношения другого рода. И перестаньте меня подкалывать! Я же выслушал вас. А теперь прошу о такой же любезности. Ужин в восемь, после того как я зайду поцеловать Аделу на ночь.
Наступило молчание.
— Отлично, — проговорила Дороти ледяным тоном.
— И мудро, к тому же, — ядовито заметил он и ушел, оставив ее кипеть от бессильной ярости.
После ужина Дороти научила малышку пасьянсу. Потом наступило время ванны.
— Мне совсем не хочется спать, — вздохнула Адела, покорно залезая под одеяло. — Ты мне почитаешь? Про Белоснежку.
— Ты уверена? Это страшноватая история… — Дороти взяла с полки «Сказки братьев Гримм».
— Ну и хорошо. — Малышка свернулась калачиком и замерла, облегченно вздохнув, когда злая королева в конце концов получила по заслугам.
— Слушай, Дорри, а мачехи все злые?
— Надеюсь, что нет.
— А какая будет у меня?
Дороти вздрогнула.
— Это проблема твоего отца.
— Может, папа опять женится на маме? — жалобно прошептала Адела.
— А ты этого хочешь? — осторожно спросила девушка.
— Иногда… — призналась малышка.
— Дело в том, что люди меняются… — Дороти отчаянно пыталась найти подходящие слова: — И они не всегда хотят того, что у них уже было.
— Как мама не захотела нас с папой?
Дороти чуть не застонала вслух.
— Я уверена, что это не так. Леди Шарлот было очень трудно расставаться с тобой.
— Мама собирается приехать ко мне, — сообщила Адела с удовлетворением. — Она обещала, когда звонила. И ты с ней познакомишься.
Дороти выдавила некое подобие улыбки.
— Очень хорошо.
— Но это секрет, — предупредила девочка. — Мы не должны никому говорить, а то ничего не получится.
— Опять секреты? — в детскую вошел Ник.
Итак, со дня на день здесь появится голливудская звезда. Малоприятная новость, грустно размышляла Дороти. Но ничего, ее задача — заниматься ребенком.
— А ты останешься и поговоришь со мной? — не отпускала отца Адела.
— Нет, дорогая. Всем принцессам уже давно пора спать. Я пришел только поцеловать тебя на ночь.
— А Дороти? Ее ты тоже поцелуешь?
Наступило гробовое молчание. Дороти была готова от смущения сквозь землю провалиться. И все же, на одно безумное, запретное мгновение она позволила себе вообразить, что Ник целует ее в губы. И даже попятилась назад, как будто он и в самом деле…
— Нет, доченька. — Не могу.
— Почему?
— Потому, что мисс Ламметс еще не время ложиться спать. По крайней мере, пока. — Он наклонился и поцеловал Аделу, нежно проведя пальцем по щечке. — Спокойной ночи, счастье мое.
У двери Ник задержался.
— До встречи за ужином, мисс Ламметс, — холодно напомнил он.
Вот и все… Она съежилась.
— Я думаю, он поцелует тебя после ужина, — предположила Адела.
— Знаешь что, подружка, — шутливо начала Дороти, пытаясь овладеть собой, — давай-ка, закрывай глазки.
Переодевшись в новую клетчатую юбку и розовую кофту, Дороти сидела перед зеркалом, придумывая предлог, чтобы избежать нового «серьезного разговора».
Выхода нет! Можно лишь вести себя сдержанно, в рамках, которые она сама очертила. А как поведет себя он — уже совсем другая проблема.
Лишь в последнюю минуту Дороти заставила себя спуститься вниз.
Тяжелые занавеси гостиной оставляли ночь за пределами дома. Мягкий свет заливал комнату, огонь приветливо играл в камине.
Ник вальяжно развалился на диване, просматривая местную газету. На журнальном столике стояло несколько бутылок.
— Если не секрет, — он покосился на ее тугой пучок, — вы никогда не распускаете волосы, даже в свободное от работы время?
— Сейчас я на работе, — отрезала Дороти, чтобы сразу поставить наглеца на место.
— Тогда считайте, что служебный долг обязывает вас выпить. Хотите шерри?
— Нет, — бесстрастно ответила она.
— Тогда тоник?
— Благодарю вас, ничего.
— Вы всегда были трезвенницей?
Дороти глядела на руки, стиснутые на коленях.
— Я… однажды узнала, что алкоголь мне вреден.
— Жаль, — протянул Ник. — Он помогает расслабиться. Кстати, вы в полной безопасности. Я никогда не охочусь на пустой желудок — ваш или мой.
Дороти насторожилась, но вскоре поняла, что он просто дурачится.
— Это… обнадеживает. — Она пыталась поддерживать светский тон.
— Тогда успокойтесь, — сказал он с раздражением. — У меня тут есть кое-что для вас.
Ник протянул ей коричневый конверт.
— Деньги? — она смутилась. — Но ведь я только-только начала…
— Это от миссис Шелтби. Я заехал туда сегодня, после того, как мы расстались, и она просила передать это вам. — С торжественным видом он принялся загибать пальцы: — Ваша зарплата до вчерашнего дня, плюс недельное выходное пособие, плюс что-то за отпуск.
Дороти нахмурилась.
— Она не должна мне столько.
Он пожал плечами.
— Ваша бывшая хозяйка думает иначе. Объясняйтесь с ней, а не со мной.
С небрежностью аристократки, не привыкшей считать деньги, она засунула конверт в карман юбки.
— Теперь я смогу расплатиться с вами за одежду, которую купила Ингрид.
— Не торопитесь, — посоветовал он равнодушно. — Почему бы вам не походить по магазинам? Я могу подбросить вас завтра хоть в Лондон, когда мы завезем Аделу в школу.
На мгновение Дороти заколебалась. С тех пор, как она одевалась в дорогих магазинах, много воды утекло. Предложение было очень соблазнительным.
Но она упрямо покачала головой.
— Я бы предпочла все же вернуть вам долг, если вы не возражаете…
— Возражаю, — произнес он мрачно. — Вы действительно не можете быть мне чем-то обязаны? Даже на короткое время?
В его голосе прозвучала такая боль, что Дороти почувствовала себя виноватой.
— Не в этом дело. Видите ли… я панически боюсь долгов — с тех пор, как отец…
Ник тут же изменился в лице.
— Боже мой, простите меня. У нас, кажется, соревнование двух шизофреников, — добавил он с горечью.
— У меня нет паранойи.
— В самом деле? — Он вдруг, словно пушинку, подхватил ее на руки и двинулся из гостиной.
— Что вы делаете? — возмутилась Дороти. — Куда… вы меня несете?
— В столовую, мисс Ламметс, в столовую. Не знаю, как вы, но я голоден, как волк.
Луковый суп, пирог с дичью, крем-брюле на десерт, — Ингрид, как всегда, оказалась на высоте. А благодаря светскому лоску хозяина, который при желании мог поддерживать совершенно безобидную болтовню, обед прошел без эксцессов.
— Кофе будем пить в гостиной, — заявил Ник, как будто напоминая о привычной традиции.
— Пожалуй, я пойду, — быстро сказала Дороти. В ее планы вовсе не входило продолжить интимное общение. — Хочу посмотреть кое-что по телевизору.
— В самом деле? — протянул он. — Вот уж не думал, что вас это интересует. Ведь в «Акации» телевизора не было.
Девушка одарила его чарующей улыбкой.
— Вы очень наблюдательны, мистер Моблейн. Но это была вина хозяина, не моя. Я люблю игры, викторины, мыльные оперы, — фантазировала она. — В сущности, все, что не заставляет думать. — И все, что держит тебя подальше от меня, пронеслось в ее голове.
— Ну, тогда вам повезло, — ухмыльнулся Ник. — Согласно программе, сегодня футбол по одному каналу и бокс по другому. Мозги не понадобятся.
— Да, действительно, — холодно изрекла Дороти. — В таком случае, я просто пораньше лягу спать.
— Еще одна прекрасная идея. Пожалуй, я мог бы присоединиться к вам. — Глядя в ее испуганные глаза, он издевательски усмехнулся. — Ну, не в буквальном смысле, конечно. Или вы рассчитывали, что я выполню пожелание Аделы?
— Не смею надеяться! — вскинулась Дороти.
— Ах, полно, — сказал он насмешливо. — Вы ведь такая кокетка…
— Это неправда.
— Правда. Но даже в роли истеричной недотроги вы необычайно привлекательны. — Голос его звучал, как ни странно, сердито. — Нет мужчины, который не захотел бы… поцеловать такой бутончик.
— Вы хотите сказать, что я должна вести себя как уличная девка? — Дороти с горечью вспомнила жестокие слова, которые он когда-то бросил ей в лицо.
— Конечно, нет! О чем вы, черт побери, говорите? — искренне удивился Ник.
— Для вас это может прозвучать дико, мистер Моблейн, — она подчеркнула формальное обращение. — Но я не люблю подобные разговоры. — Она вскинула голову. — Причуда Аделы меня… смутила. Надеюсь, мы больше не будем возвращаться к этому.
— О, в самом деле, — иронически поддакнул он. — Так значит, вы действительно выше всех этих грязных, низменных желаний? Боже мой, мисс Ламметс, да вы просто сверхчеловек!
— Я нахожу этот разговор бестактным, — повторила Дороти твердо. — Есть правила отношений между нанимателем и прислугой, а это… напоминает сексуальные приставания. — Она подошла к двери. — Не нужен мне ваш кофе. И советую оставить меня в покое. Если, конечно, вы действительно заинтересованы в том, чтобы я осталась.
— Прекрасно! А теперь запомните, милочка, — к всплеску его гнева примешивалось еще что-то малопонятное, — это мой дом, и правила здесь устанавливаю я.
Она попыталась повернуть дверную ручку, но пальцы соскользнули. Ник схватил ее за плечи и повернул к себе. Глаза его блестели холодной решимостью.
— Нет, — пролепетала она. — Пожалуйста. Вы не можете…
— Могу.
Он уперся руками в дверь, держа свою жертву в ловушке, но не прикасаясь к ней. Дороти ощущала волнующее тепло его кожи, даже биение сердца. Или, может быть, своего собственного — она никогда не чувствовала такого возбуждения прежде.
Происходило нечто совершенно невероятное! Ее губы затрепетали, — это был не то протест, не то капитуляция.
И тогда свершилось неизбежное.
Нет, Ник не набросился на нее, не позволил себе никакого насилия. Он был очень нежен, пока она не ответила на поцелуй.
Что было дальше? И сколько это длилось? Трудно сказать…
Дороти сама распалилась настолько, что уже не только не боялась, а неистово наслаждалась тем, что все сильнее пробуждает в нем первозданное, безоглядное желание. Сейчас она готова была пойти до конца. Каждое прикосновение Ника вызывало в ней сильнейшие эротические импульсы. Со скидками на неопытность отныне покончено…
— Теперь прикажи мне остановиться, — с трудом произнес он.
Дороти сразу поняла, в чем дело. Но ей так не хотелось возвращаться в этот тусклый суетный мир!
Она растерянно перебирала пуговицы, расстегнутые на груди.
— Так вы не сварливое приведение, мисс Ламметс? Вы, оказывается, тоже из плоти и крови, как все смертные. — Ник налил себе воды и поднял стакан в насмешливой пародии на тост. — А теперь беги в свою комнату! Пока я не передумал. — Он вылил остатки воды себе на голову. — Или ты только этого и ждешь?
На этот раз дверная ручка повиновалась. Дороти скользнула в коридор, словно тень. На лестнице она споткнулась и упала на колени, обливаясь слезами. А когда все же дотащилась до спальни, заперлась на ключ, задвинула щеколду и…
Она взглянула на себя в зеркало. Измятая, похотливая тварь! Господи, да ведь теперь ей некого винить, кроме самой себя. Она даже сейчас хочет этого самовлюбленного самца. Грязная, гнусная девка!
Что ж, Ник по-своему прав, преподав ей еще один урок. Даже более жестокий, чем шесть лет назад.
Но боль изгоняют болью. Третьей серии у этой мелодрамы не будет. Прощай, «безумие любви»!
Когда она снимала юбку, в кармане что-то хрустнуло. Пакетик от миссис Шелтби напомнил о себе как нельзя кстати.
Нужно дождаться глубокой ночи и незаметно пробраться на улицу. А там останется только поймать такси. Этих денег, если особенно не транжирить, хватит, по крайней мере, на месяц. В Истхэм она, конечно, не вернется. Можно снять комнатушку где-нибудь в Крейдоне. Оглядеться, устроиться на временную работу, а потом действовать по обстоятельствам. Самое главное, не откладывая, поставить точку в этой истории.
Дороти привела себя в порядок и прилегла на кровать одетой, не снимая покрывала.
Действительно, ничего случайного не бывает. Хорошо, что развязка наступила так быстро. Вот только Аделу очень жаль! Но ничего изменить она уже не в состоянии.
Большие часы внизу пробили полночь. Пора! Дороти накинула жакет и вышла из комнаты. Ей хотелось проститься со спящей девочкой, но это было слишком рискованно.
На лестничной площадке она осторожно включила светильник внизу и начала спускаться.
В холле должен быть запасной ключ. Ингрид сказала, что он хранится в одном из ящиков телефонной тумбочки. Крадучись, Дороти сразу же двинулась туда, но внезапно, ослепив ее, вспыхнули разом многочисленные лампочки огромной хрустальной люстры. Дороти застыла на месте, как перепуганный воришка.
Со стороны кабинета к ней приближался Ник. Бледное, осунувшееся лицо, запавшие глаза и еще… резкий запах виски.
— Не знал, сколько мне придется торчать в этой засаде, — безучастно произнес он.
— Я ухожу. Вы не можете удержать меня.
— Не могу, — устало согласился он. — И не буду. Но должен кое-что сказать.
— Не утруждайте себя, — сквозь зубы процедила Дороти. — Я ничего не хочу слушать.
— Вполне естественно. Я вел себя, как скотина. Но только потому, что вы мне не безразличны.
— Это извинение?
Впервые этот человек предстал перед ней таким потерянным, жалким.
— Видит бог… я не посмел бы к вам прикасаться. Но вы… говорили колкости, и я хотел… — Ник беспомощно замолчал. — Черт, ну дать вам урок, что ли, — буркнул он. — В результате, думаю, мы оба кое-чему научились.
Дороти просто остолбенела от такой наглости.
— Вы считаете, что я сама виновата?
— Кончайте прикидываться! В какой-то момент это стало взаимным, согласитесь. Обещаю, повторных экспериментов не будет, — добавил он мрачно.
— Вы… вы первый начали. — Она осеклась, чувствуя, что вплотную подошла к опасной теме.
— Да. Но я же и остановился. Ради нас обоих. Пока еще мог. Как видите, не такой уж я бессердечный негодяй. Хотя признаю, что вы имели право на мою защиту и уважение. А я осрамился по всем пунктам.
— Ну, в этом я с вами согласна, — жестко подвела итог Дороти. — Могу я, наконец, идти?
— Дайте мне еще минуту, — Ник приблизился к ней вплотную. — Я не могу изменить того, что случилось, или стереть это из вашей памяти. Но если вы вот так уйдете, то не просто накажете меня. Вы травмируете Аделу. Чем провинилась она?
— Я не могу оставаться здесь. — В голосе Дороти звучали слезы. — И вы это знаете.
— О, дьявол! Да не будьте вы такой ослицей! Вам что… поклясться? Ну, хотите, я стану перед вами на колени…
— Это уже попахивает мелодрамой, — беспощадно напомнила Дороти, стараясь скрыть предательские слезы. — Придется как-нибудь на досуге вместе посмотреть «Безумие любви». Но запомните, я остаюсь только ради Аделы.
Рутина! Для Дороти она стала спасительным лекарством. Будничные хлопоты не оставляли времени на раздумья.
Утро началось хорошо. Она оставалась в спальне, пока не услышала звук отъезжающей машины, потом приняла контрастный душ и, окончательно взбодрившись, приступила к своим обязанностям.
Первым делом Дороти взялась за детскую, аккуратно, но в причудливом порядке, подстраиваясь под вкус Аделы, расположив игрушки. В большом стенном шкафу она нашла старые книги, а также кучу головоломок и мозаик. Теперь им с Аделой будет чем заняться.
— Да, вы времени не теряли, — оценила ее работу Ингрид, появляясь с ворохом чистого белья. — Но нужно было сначала позавтракать, даже если у вас вчера болела голова. — Она вгляделась в лицо Дороти. — Вы и сейчас еще бледная.
— Ничего страшного. Я так привыкла.
— Все готово, но вам придется поесть одной, — сказала экономка. — Я поехала на ярмарку. Сейчас там продают сухие фрукты к Рождеству, а я хочу сделать пирог и пудинги.
— Помочь вам?
— Будете смотреть и пускать слюнки, — вынесла приговор Ингрид и выплыла из комнаты.
Дороти еще сидела на кухне, потягивая кофе и рассматривая иллюстрации в журнале, когда дверь распахнулась и появилась Сью с целой охапкой хризантем.
При виде девушки красотка оцепенела.
— Вы!
— Доброе утро, мисс Роквит, — поприветствовала Дороти незваную гостью. — Хотите кофе?
— Нет уж, увольте, милочка. Каким ветром вас сюда занесло?
— Наверное, — Дороти даже зажмурилась от удовольствия, — ваше появление здесь имеет гораздо более ветреную причину. Я заметила, что дом выглядит пустым, ведь Ингрид занимается только хозяйством. Тут явно не хватает женского тепла!
Сью позеленела.
— Вы так и не ответили на мой вопрос.
— Сэр Николас попросил меня присматривать за Аделой.
— В качестве няньки, что ли? — насмешливо уточнила блондинка. — Решили сменить профессию?
— Ну, вы же избрали для себя роль цветочницы, — парировала Дороти, лучезарно улыбнувшись.
— Дерзите, деточка? — На щеках мисс Роквит вспыхнули красные пятна.
— Ни в коем случае! Но если угодно, могу и помолчать. — И она хладнокровно уткнулась в журнал.
— Вы что, издеваетесь надо мной? — взорвалась Сью. — Лучше оторвите от стула свою пикантную задницу и дайте что-нибудь для цветов.
— Рада бы помочь, — ответила Дороти спокойно, — но не знаю, где найти подходящую посудину. Я еще плохо ориентируюсь в этом доме.
— Еще бы! — фыркнула Сью. — Только и умеешь, что строить глазки. Ну, ничего… Сегодня же поговорю с Никки и сама подыщу ему подходящую няньку. Такому сложному, избалованному ребенку нужна твердая рука.
— Я с вами полностью согласна, — кивнула девушка. — Но сэр Николас, кажется, считает меня совершенством. — Она допила кофе и встала. — К сожалению, приходится вас покинуть.
Значит, эта дамочка чувствует себя здесь как дома. И Ник всерьез собирается жениться на ней. Наверное, не меньше получаса Дороти металась по своей комнате, словно разъяренная тигрица в клетке.
Неужели он спит с ней? Любовь, должно быть, и в самом деле слепа, если он польстился на эту фальшивую стерву.
Чтобы как-то отвлечься, Дороти принялась пылесосить ковры на втором этаже. За этим занятием ее и застала Ингрид.
— Ну и ну! — изумилась грозная экономка. — Вас наняли не грязь собирать, знаете ли.
— Мне самой захотелось. — Она грустно усмехнулась. — Уборка очень очищает душу.
— Гм-м. — Ингрид поджала губы и проницательно взглянула на нее. — Догадываюсь, что у нас была некая посетительница. Никогда не любила хризантемы, — они напоминают о похоронах. — Она нахмурилась. — Итак, ланч готов. Бекон, яблочный пирог и зимний салат. Спускайтесь, да побыстрее, пожалуйста.
Остальная часть дня прошла сравнительно мирно. Дороти заехала в Истхэм, пробежалась по магазинам и, конечно же, заглянула в чайную, где ее с восторгом встретила Клэр.
— Как поживает твой босс? — подмигнула та подружке. — Миссис Шелтби стояла перед ним навытяжку. Компенсация за отпуск — вовсе не ее идея. Впрочем, теперь она готова заплатить вдвое, чтобы заполучить тебя назад. Джил опять взялась за свое.
— Приятно слышать, что ничего не изменилось, — сухо ответила Дороти, чувствуя, что покраснела при упоминании о Нике.
Ожидая Аделу на скамеечке в парке, она успела разгадать несколько кроссвордов. Но вот прозвенел звонок. Девочка выбежала из школы одной из первых и бегом бросилась к своей любимице.
— Тебе лучше? Папа сказал, что утром у тебя голова болела.
— Все в порядке, — улыбнувшись, Дороти взъерошила ей волосы. Болит-то сердце, вот в чем неприятность.
Обедали они втроем, на кухне.
— Сэр Николас встречается с друзьями, — важно сообщила Ингрид.
Легко догадаться, с кем, с горечью подумала Дороти.
Зато Адела вела себя замечательно и даже настояла на том, что сегодня все игры Дороти выбирает на свой вкус.
Когда развлекательная программа была с лихвой выполнена и крошка заснула, она ощутила некую неприкаянность. Ингрид взвешивала фрукты, замачивая их в спирту, и намекнула, чтобы у нее не путались под ногами.
Дороти вернулась в детскую, нашла сложную головоломку и высыпала ворох картонной мозаики на большой поцарапанный стол. Оставалось лишь включить приемник и поймать какую-нибудь приятную музыку.
Она закончила рамку и составила половину картинки, когда из коридора донеслось:
— Так вот вы где. — Хмурая физиономия Ника не предвещала ничего хорошего.
— Что случилось, мистер Моблейн?
— Сью жалуется, что вы нагрубили ей утром.
— А она, конечно, была сама любезность и очарование.
— Дело не в этом. Она гостья в этом доме, а…
— А я наемная прислуга, — с готовностью подхватила Дороти. — В следующий раз надену крахмальный фартучек.
— Перестаньте паясничать, — проговорил он нетерпеливо, — я вовсе не это имел в виду.
— Тогда что?
— То, что все и так непросто, а вы добавляете масло в огонь.
— Сожалею, что мои злодеяния испортили вам вечер…
— Да ничего вы не испортили…
— И впредь постараюсь быть вежливой. Но надеюсь, что мисс Роквит не будет меня провоцировать.
— Я поговорю с ней. — Он помолчал. — Почему бы вам не пойти вниз, там гораздо удобнее.
— Мне и здесь хорошо, благодарю вас. — Она сосредоточенно перебирала мозаику.
— Зачем же так… — проговорил Ник умоляющим голосом. — Я надеялся, что у нас сложатся нормальные отношения. А вы опять взялись за свое.
— Не стоит портить друг другу настроение, — менторским тоном произнесла Дороти. — И, пожалуйста, дайте объявление в газету. Я хотела бы уйти в конце января.
— Не волнуйтесь, — бросил он в ответ. — Я так же тороплюсь, как и вы.
Тут явно не обошлось без коварной крашеной блондинки! И все же Ник не сразу покинул комнату. Он принялся рассматривать картинку на крышке.
— Эту я помню. Бабушкин подарок на день рождения. — Он улыбнулся воспоминаниям. — Я был у нее на каникулах и разбил окно. Думаю, она хотела переключить меня с футбола на более тихие игры.
— Вот видите… Теперь пришел мой черед утихомириться. С вашего разрешения, разумеется…
— Конечно. Но предупреждаю, — он указал на небо и пушистые ветви деревьев. — Дальше будет все труднее и труднее.
Какое-то время после его ухода Дороти еще продолжала по инерции возиться с головоломкой. Так значит, этой мерзкой Роквит удалось настроить его против строптивой гувернантки?
— А, к черту все! — воскликнула она, сметая незаконченную картинку в коробку. — Сам разбирайся со своими проблемами.
На следующий день Адела ждала ее на автостоянке вся в слезах. Похоже, она сбежала с занятий.
— Что случилось, птичка? — поспешила навстречу Дороти.
— Наш класс будет играть в рождественской пьесе, — всхлипывала крошка. — Мне дали песнопение Деве Марии, но миссис Хоукс сказала, что я сжульничала, потому что вызубрила его заранее. И теперь у меня нет роли. А у всех есть! — Малышка вновь залилась слезами.
— Посиди тут, — спокойно сказала Дороти. — Сейчас разберемся.
Наставницу удалось разыскать довольно быстро.
— Чем могу служить? — полюбопытствовала миссис Хоукс с иронией.
— На каком основании Аделу Кроуз-Моблейн лишили роли?
— Это дисциплинарная мера, — холодно проговорила та. — Мы специально держали в секрете репертуар, чтобы дать всем равные возможности. Но Адела явно была заранее подготовлена. Как ей это стало известно? Не знаю. Но такой поступок требует наказания.
— Уверяю вас, произошло случайное совпадение! — Дороти моментально уловила причину конфликта. — На уроках музыки она готовит рождественский сюрприз для отца. И разучивает именно эту песнь.
— Слишком фантастическое совпадение, — произнесла миссис Хоукс двусмысленной усмешкой. — Но это не имеет значения. У девочки прогрессирует эгоцентризм. Только и слышно, что о голливудской карьере ее мамаши, — добавила она с неприязнью. — Может быть, теперь ребенок научится не высовываться.
— Ах так!.. — Дороти готова была в кровь расцарапать хорошенькое личико наставницы. — Прощайте.
Как только малышка уселась за фортепиано, Дороти отозвала мисс Слейтон в сторонку и сообщила ей о случившемся.
— Бедная девочка, — схватилась та за голову. — Но я не удивляюсь. Никогда не любила эту школу. Например, уроки верховой езды котируются у них больше, чем учеба. — Она заколебалась. — Адела провинилась перед остальными детьми только тем, что она дочь Шарлот Кроуз.
— Она и в самом деле хвалится этим?
— Нет, что вы… — отмахнулась учительница. — Просто несколько лет назад леди Шарлот устраивала тут довольно бурные вечеринки… без обязательного присутствия жен, — добавила она туманно. — За ней волочились самые импозантные мужчины всех возрастов. И, естественно, это не забыто. Подозреваю, что у Аделы проблемы не с одноклассницами, а с их матерями.
— Чудовищно! — воскликнула Дороти с негодованием. — Ясно же, что ребенок тут ни при чем.
— Да, она стала жертвой предрассудков. — Мисс Слейтон вздохнула. — Жаль, что сэр Николас не выбрал лицей в Илфорде. Я преподаю там пение. У нас превосходный педагогический состав и очень благожелательная атмосфера. Хотя, конечно, престиж не тот, — добавила она сухо.
— Я поговорю с мистером Моблейном, — решительно заявила Дороти.
В хозяйском кабинете царил непривычный беспорядок. Прямо на столе лежал раскрытый дорожный кейс. Ник с сигаретой в зубах наспех просматривал содержимое внушительной папки с бумагами. Появление дотошной гувернантки он воспринял без особого восторга.
— Что-то случилось?
— Да. — Дороти кратко изложила ему события в школе. — Адела страшно расстроена, и я считаю, что вам необходимо вмешаться.
— Вы как чувствовали! — воскликнул Ник. — К несчастью, прямо сейчас я ничего не могу сделать. Мне придется срочно уехать примерно на неделю.
Дороти не собиралась скрывать своего мнения об очередной командировке.
— Это будет для девочки еще одним ударом. Она и так вас редко видит.
— Она жаловалась? — спросил он резко.
— Не на словах. Вы не могли бы отложить поездку хотя бы на один день?
Ник смущенно развел руками.
— Это невозможно. Компания, которой я когда-то помог, попала в руки нечистоплотных аферистов. Без моего вмешательства все рухнет.
— А элементарное внимание к дочери? — спросила Дороти, закипая.
Ник пронзил ее стальным взглядом.
— А вы-то на что?
— И вам не стыдно? — В ее голосе слышался укор. — А еще считаете себя человеком чести…
Поразительно, но Ник тут же сдался. А может, был просто не в состоянии продолжать пикировку с девчонкой, которая и в самом деле принимала искреннее участие в судьбе его дочери.
— Ладно, — сказал он устало, — я не могу не уехать, но когда вернусь…
— Не повторяйте этого! — вскинулась Дороти. — Я могу вас ударить.
Она сама себе удивлялась. Трудно было судить о подлинной реакции Ника, но в его усмешке мелькнуло нечто похожее на какое-то болезненное удовлетворение.
— Я… сожалею, — пролепетала Дороти. — Просто вам самому тоже необходимо общение с Аделой.
— Какая трогательная забота… — заметил Ник насмешливо. — И очаровательная эмоциональность. — Он сунул папку в кейс. — А теперь я действительно должен спешить. До встречи. Мне еще нужно попрощаться с малышкой.
Дороти решила не мешать им и заняться чем-нибудь в библиотеке, но в холле столкнулась с мисс Роквит. Завидев своего заклятого врага, блондинка воинственно подбоченилась.
— Где ваш хозяин? — властно спросила она. — Он еще не уехал?
— Нет, он как раз прощается с дочерью. Просил, чтобы ему никто не мешал.
Сью посмотрела на нее, словно на раздавленную змею.
— Абсурд. Они наверху?
— Нет, в малой гостиной.
— Опять перед телевизором? — фыркнула Сью. — Могли бы предложить ребенку что-нибудь более интеллектуальное. Особенно за такое жалованье! — мстительно ввернула она. — А вы только виляете бедрами, изображая заботливую скромницу!
Дороти поклялась молчать. Пусть брешет, пока не охрипнет.
Разгневанная мисс Роквит, сбросив шубку прямо на ковер, молча проследовала мимо.
— Никки, родной, привет! — нежно протянула она. — Здравствуй, Адела.
— Сью? — в голосе Ника чувствовалось раздражение. — Вот уж не ожидал.
Он сидел на диване с малышкой на коленях. Глаза у девочки были, разумеется, на мокром месте.
— Знаю, моя радость, но у меня не было другого выхода. — Сью держалась крайне загадочно. — Помнишь Джека Фабера? У него еще жена, Кэти? Такая хорошенькая дурочка… Они сняли виллу около Инсбрука на все Рождество и Новый Год.
— Рад за них, — для приличия буркнул Ник. — Но я не понимаю, почему ты примчалась сообщить мне это известие.
— Они пригласили меня на все праздники. Рождество в Инсбруке! Представляешь? Восхитительно!
— Рай на земле, — недоуменно поддакнул он. — Но все-таки…
— Не только для меня, Никки, — промурлыкала Сью, — для нас. Джек настаивает, чтобы я привезла своего… друга.
Николас остолбенел. И тут взорвалась Адела:
— Нет! — кричала она. — Ты не заберешь моего папу на Рождество! Я тебе не позволю! Ты старая ведьма, и я тебя ненавижу!
Дороти бросилась к девочке, чтобы остановить истерику. В этот момент личико Сью под искусным слоем косметики исказилось до неузнаваемости.
— Ну, — сказала мисс Роквит с металлическим смешком, — теперь видно, кто тут полностью отбился от рук. — Она бросила на Дороти испепеляющий взгляд. — И почему.
Крошка успокоилась только в отцовских объятиях.
— Папа, ты не уедешь? Ты не оставишь меня?
— А разве ты не хочешь в горы? — Ник слегка подбросил ее вверх. — Ты ведь никогда не каталась на лыжах.
— Никки, — взволнованно вмешалась Сью, — боюсь, это невозможно. Ситуация очень деликатная. У Фаберов нет детей, и они…
— Тогда отправляйся туда с каким-нибудь другим «другом». — Он посадил Аделу к себе на плечи.
И все-таки из мисс Роквит могла бы получиться неплохая актриса! Она изобразила обиду настолько искусно, что Ник, похоже, поверил в ее искренность.
— Не хватает только, чтобы и ты устроила мне прощание в слезах, — обеспокоенно обратился он к невесте. И тут же повернулся к Дороти:
— Спуститесь с Аделой вниз. Как раз время перекусить.
— Пе-ре-кусить, — всхлипнула Сью. — Если бы я в ее возрасте посмела такое выдать, то получила бы хорошую порку.
Дороти заметила, что малышка вновь готова расплакаться.
— Неудачный момент для воспоминаний, мисс Роквит. Впрочем, наша проштрафившаяся принцесса готова принести извинения.
Потупившись, Адела что-то промямлила.
Отец быстро наклонился и поцеловал ее в макушку.
— Так-то лучше. А теперь будь умницей и не огорчай Дороти, а я скоро вернусь.
— Но я хочу проводить тебя до машины, — возразила девочка.
— Ты можешь помахать папе из окна, — торопливо вмешалась Дороти, выводя крошку из гостиной.
— Почему я должна уйти?
— Потому, что папа хочет проститься с мисс Роквит наедине, и нам не стоит им мешать.
— Я хочу, чтобы эта тетка ушла, — угрюмо заявила Адела.
Я тоже, призналась себе Дороти. Они наблюдали из окна, как парочка идет к воротам. Сью тесно прижималась к Нику. Она улыбалась и весело болтала, видимо, уже позабыв о недавнем конфликте.
У машины она обняла его за шею и страстно поцеловала.
Дороти отвернулась.
— Можно я не буду обедать? Мне не хочется есть. — Малышка потерлась лбом о ее руку. — Я не хочу, чтобы папа был… ее «другом».
Дороти ласково обняла девочку.
— Он не предаст нас. Правда. Все будет хорошо, вот увидишь.
Как бы ей хотелось в это верить.
Наутро Адела пожаловалась, что плохо себя чувствует. У нее был несчастный вид, и она слегка покашливала. Дороти сочла это достаточным предлогом и позвонила в школу.
Она и сама была отнюдь не в форме. Ночь прошла беспокойно, с тревожными снами. Голова раскалывалась.
Один день передышки нам обеим не помешает, решила девушка.
— Какие уроки ты пропустишь?
— Уроков сегодня нет. — У Аделы задрожали губы. — Они будут репетировать пьесу.
— О, тем лучше, — спокойно произнесла Дороти. — А ты будешь репетировать сюрприз для папы.
— Не хочу. Теперь все испорчено, — покачала головой девочка.
— Ты еще можешь передумать, — мягко заметила Дороти, проклиная миссис Хоукс со всей ее «педагогикой».
— А я могу спать в папиной комнате, пока его нет?
— Не знаю… — растерялась Дороти. — Давай спросим у Ингрид.
— Она мне разрешит, — уверенно ответила Адела.
Так и оказалось.
— Конечно, можно. О чем речь. Ей хочется быть поближе к отцу. Помоги мне поменять белье, — попросила она деловито.
Еще один барьер, который нужно преодолеть. До этой минуты у Дороти не было причин входить в спальню Ника, а, проходя мимо, она всегда ускоряла шаг.
Алтарь для заклания девственницы… Господи, значит, мне предстоит испить эту чашу до дна?
Пытаясь сохранять хладнокровие, Дороти мужественно проследовала наверх. И замерла, открыв рот от изумления.
Темно-красные стены стали кремовыми с бледно-зеленым рисунком. Кровать под балдахином исчезла. Вместо нее стоял широкий современный диван с покрывалом бежевого цвета.
Все совершенно изменилось, подумала она с облегчением.
— Мило, правда? — Ингрид по-своему истолковала ее реакцию. — Сэр Николас велел все переделать после развода. И я его понимаю. Никто не захочет спать с такими воспоминаниями.
Дороти не могла не согласиться с этими словами.
— А когда мы поедем за елкой? — спросила Адела за ланчем. — Мы могли бы украсить ее к приезду папы.
— Отличная идея! — согласилась Дороти, довольная тем, что малышка наконец-то отвлеклась от болезненной темы.
— У сэра Николаса есть знакомые в пригородном питомнике, — вставила Ингрид. — Выбирайте любую елку. Проблем не будет.
— Поедем прямо после обеда? Только к чаю я должна быть дома, потому что папа обещал звонить мне каждый вечер.
У Дороти екнуло сердце.
— Тогда нам лучше поспешить.
Под большим навесом в питомнике чудесно пахло хвоей. Покупателей было мало, последний предпраздничный штурм еще не начался.
После долгих дебатов они остановились на небольшой елке с корнями.
— А после Рождества мы сможем высадить ее в саду, — рассуждала довольная Адела.
До позднего вечера они сортировали елочные игрушки, которые Ингрид раскопала на чердаке. А потом сконструировали ангела из проволоки, картона и старой кружевной занавески. Помады, конечно, ушло многовато, да и венец сидел несколько набекрень, но малышка была в полном восторге.
Переселение в родительскую спальню тоже превратилось в своеобразный праздник. Дороти подозревала, что Аделу будет трудно уложить спать, но девочка послушно устроилась в большой постели со своим любимым мишкой.
— Чем скорее я засну, тем скорее наступит завтра, а потом следующий день, а потом папа приедет, — сообщила она.
— Правильно, дорогая. — Дороти поцеловала ее на ночь.
Ингрид отправилась на какое-то клубное собрание, и в доме стало очень тихо и пусто.
Дороти убрала лишние игрушки и придвинула стремянку, чтобы еще раз поправить ангела.
— Теперь лучше, — выдохнула она, опуская затекшие руки.
— Намного! — весело одобрил мужской голос и кто-то, подхватив за талию, снял ее со стремянки.
Дороти не успела испугаться, ибо, захлебнувшись от ненависти, сразу же узнала этот хорошо поставленный баритон.
— Джеффри… Мистер Холден, — проговорила она нетвердо. — Как вы сюда попали?
— А ты откуда меня знаешь, куколка? — изумился он, вглядываясь в ее лицо. — Ба-а. Вот так встреча! Но где же старина Никки?
— В командировке. — Дороти обдала его убийственным презрением. — И не стоит лгать, что вам назначена встреча.
— Я иногда заскакиваю сюда, — рассмеялся он, ощупывая ее взглядом. — А вот в каком качестве здесь выступаешь ты?
— Я — гувернантка его дочери.
— Серьезно? — подмигнул Джеффри. — И что же, на сей раз освоилась без приключений?
Дороти чуть дрогнула.
— Естественно.
— Угу… Стало быть, прав мудрец, считавший время великим целителем. — Холден подошел к бару и налил себе щедрую порцию виски. — Хочешь промочить горлышко? Ах да, я забыл, что ты предпочитаешь водку.
— Вы мне омерзительны, — прошипела она.
— Это что-то новенькое, моя радость. Были времена, когда ты была очень даже не прочь со мной переспать.
Дороти выразительно указала на дверь.
— Я думаю, вам лучше уйти.
— Выгоняешь? Солнышко, выгоняя члена семьи, ты превышаешь полномочия гувернантки. — Он злорадно усмехнулся, уловив ее недоумение. — Ты даже не знала, что Никки и я — в некотором смысле близкие родственники? Шесть лет назад нам было не до обсуждения таких пустяков.
— Боже мой, — она вспомнила разговор с Ингрид. — Так вы — его сводный брат?
— Угадала с первого раза! — Он хлебнул виски, задумчиво глядя на Дороти. — А он вспомнил тебя?
— Нет.
— Вот это да! Воображаю, как обрадуется мой щепетильный братец, когда узнает, что доверил маленькой шлюшке, которую когда-то выбросил из дома, уход за своей драгоценной дочерью. — У Джеффри даже глаза заблестели. — Ведь он наговорил мне тогда всяких ужасных гадостей. А я просто хотел поздравить его, только и всего. — Холден расстегнул рубашку и блаженно откинулся в кресле. — Видишь ли, Шарлот любила наставлять своему супругу рога. Прямо под семейным балдахином. И я несколько раз был ее счастливым избранником… Никки об этом донесли, он распсиховался и выгнал жену. А меня чуть ли не на дуэль вызвал. Вот я и решил подложить ему в койку свеженькую компенсацию.
Дороти почувствовала, что больше не в состоянии выслушивать эти откровения.
— Какие у тебя аппетитные ножки, — мечтательно протянул он. — А грудь… Нет, больше я не уступил бы никому такую конфетку. Ты меня завела с полуоборота, девочка. Мы ведь с тобой еще поиграем в любовь, а?
— Ну, вот что… — Дороти собрала все свои силы. — Если ты, мерзавец, посмеешь шантажировать меня, учти — я пойду на все. Мне терять нечего! Слышишь?
Судя по всему, она попала точно в цель. Джеффри Холден был достаточно умен, чтобы представить себе реальные последствия открытой войны. С легкостью фокусника он изменил тактику.
— Ах, мисс Ламметс, не стоит так пылать праведным гневом. Это отрицательно сказывается на центральной нервной системе. Я же не собирался насиловать вас в родовом гнезде мистера Моблейна. Будем считать, что мы заключили негласный договор. — Он поднялся, сладко потягиваясь. — Время пить пиво! Проведаю-ка я ближайший бар… Не желаете присоединиться? Шучу, шучу, — прибавил он, заметив, что Дороти от слов готова перейти к делу. — До скорой встречи, мисс Ламметс, еще поболтаем на досуге. Но все-таки очень жаль, что вы меня разлюбили.
Сознания победы у нее, разумеется, не было. Однако это зыбкое перемирие, возможно, позволит продержаться здесь до конца оговоренного с Ником срока. На большее она и не рассчитывала.
Увы, «негласный договор» дался ей дорогой ценой.
Дороти наугад раскрыла первый попавшийся томик Диккенса, но строчки прыгали, расплываясь перед глазами. Она забилась в угол софы, будто израненная кошка. Но расслабиться так и не удалось.
Услышав протяжный телефонный звонок, девушка была вынуждена покинуть свое убежище и поспешить в холл.
— Как вы там? — взволнованно спросил Ник. — Простите, что беспокою поздним вечером, но раньше не удалось.
— Все хорошо. — Дороти была рада, что помехи на междугородней линии скрывают дрожь в ее голосе.
— Мне нужен ваш совет!
— Да?
— В Крейдоне, в сувенирном магазине вдовы Стива Грэша, я увидел чудесный кукольный дом. Не купить ли его Аделе на Рождество? Как вы думаете?
— Звучит здорово. А мебель в нем есть?
— Нет, она продается отдельно. Я хочу, чтобы вы съездили туда и, если вам понравится, заказали его. Подберите мебель на свой вкус и распорядитесь прислать счет ко мне в офис.
— Ой, какая прелесть! — Дороти вспомнила собственный кукольный дом, — сколько радости и счастливых грез он принес ей. Это поможет мне… — Она прикусила язык.
— Что случилось? — спросил Ник озабоченно.
— Да нет, ерунда, — поспешила успокоить его девушка. — Ваше поручение дает мне шанс развлечься.
— У меня тоже какое-то дурацкое настроение. Скорее бы домой.
— Возвращайтесь, — поддержала она, забыв об осторожности.
— Правда? — оживился Ник, но в голосе его не чувствовалось привычной иронии. — Могу ли я надеяться, что вы хоть чуточку соскучились о нерадивом родителе своей воспитанницы?
— Вы же знаете, что я осталась исключительно ради Аделы, — напомнила Дороти.
Легкий шорох заставил ее обернуться. Джеффри Холден стоял в дверях кухни.
— Всего доброго, сэр Николас, — официально произнесла она.
— Дьявол! Опять эта чопорность, — вспылил Ник. — Сейчас-то какая муха вас укусила?
— Не обижайтесь, просто я вспомнила, что надо еще успеть закончить одно дело. Звоните чаще, не забывайте.
— Спасибо за разрешение, — съязвил он. — Постараюсь не слишком надоедать. И, пожалуйста, не забудьте о моей просьбе.
Дороти хотела еще что-то сказать, чтобы смягчить прощание. Не объяснять же ему, что их разговор подслушивает этот ублюдок! Однако на том конце провода послышались гудки.
Она медленно положила трубку.
— Ваш досточтимый хозяин любит поболтать с прислугой перед сном. Как мило. Это семейная традиция?
— Не твое дело, — буркнула Дороти, поднимаясь по лестнице.
— А где же свирепое чучело по прозвищу Ингрид? — поинтересовался он. — Кто приготовит постельку старому холостяку?
— Как видишь, экономка отсутствует.
— Тогда это придется сделать вам, дорогая няня. Если не хотите, чтобы в кроватку Красной Шапочки забрался Серый Волк.
— Нет, не хочу, — бросила она уже сверху. — И почему ты надеешься, что мистер Моблейн позволит такому подонку остаться под его крышей?
— Рождество! Время христианской любви и всепрощения. Или вы думаете, я слишком уповаю на родственные чувства?
— По-моему, ты появился здесь только для того, чтобы опять нагадить.
— Ну, хватит, девочка! — Джеффри легко взбежал по лестнице. — Мне просто нужно провести где-то пару ночей. Соблюдай наш договор, и проблем не будет.
— Я все равно не смогу помешать тебе. Но постелью займешься сам. Бельевой шкаф — вон там, у окна.
— А где же спите вы? — Джеффри обдал ее сильным запахом перегара.
— Не твое дело.
Холден отвесил ей церемонный поклон.
— Как угодно, но не обессудьте, если заблудившись, бедный трубадур окажется пред ложем дамы своего разбитого сердца.
— Помнишь, где спальня сэра Николаса Моблейна? — с ядовитой улыбочкой осведомилась Дороти.
Разумеется, Холден мог ожидать чего угодно, только не этого.
— В самом деле? Изощренный фрейдистский мотив. Или это ваше постоянное место? Несмотря ни на что, два одиноких сердца начали биться в унисон. — Он присвистнул. — Это объясняет интимный телефонный звонок.
— Я сплю там вместе с Аделой. Так что советую держаться подальше.
Малышка так крепко спала, что даже не пошевельнулась, когда Дороти устроилась рядом с ней.
Она смертельно устала, но сон не приходил. Как только она закрывала глаза, мысли начинали кружиться в адском хороводе.
Что же получается? Все эти годы она ненавидела призрак Темного Хозяина. Осыпала его убийственными проклятиями. А в действительности Ник Моблейн страдал.
Можно представить, что он испытал, застав свою жену в постели с этим подонком. Вскоре последовал новый сюрприз… Конечно, она до сих пор ни о чем не догадывалась. Такое вообще невозможно вообразить. Но ведь она-то и не собиралась вникать и жалела только себя, упиваясь болезненными воспоминаниями.
Ник перед ней ни в чем не виноват. И у нее еще есть время хоть как-то искупить свой бездушный эгоизм по отношению к нему.
Видно, такова судьба… Судьба столкнула их дважды, но в самые неподходящие моменты. Третьей встречи не будет. Скоро Ник женится и…
Рыдания душили Дороти, но она сдерживалась, боясь разбудить его дочь. Ибо, в конечном счете, любовь к Аделе — единственный дар, который она могла предложить ему.
— А что тут делает дядя Джеффри? — спросила крошка за завтраком.
— Нам всем хотелось бы это знать, — пробормотала Ингрид, наполняя тостер.
— Сожалею, — вновь попыталась оправдаться Дороти. — Я не знала, как поступить. Он вошел, представился как родственник…
— И вышел бы снова, если бы я была дома, — мрачно заявила экономка. — Что скажет сэр Николас!
— Разве папа не любит дядю Джеффри? — изумилась Адела. — Мама его очень любит. Он приходил к нам в гости в Лондоне.
Дороти притворилась, что не замечает красноречивого взгляда Ингрид.
— Мистер Холден здесь проездом, — быстро сказала она. — И скоро уедет по своим делам. Не нужно беспокоить папу по пустякам. Особенно, если они не очень ладят.
Девочка задумчиво склонила головку.
— А почему ты спала со мной, Дороти?
— Там очень большая постель. Я боялась, что ты потеряешься. — Девушка улыбнулась. — Тебе не понравилось?
— Не-ет, здорово! Мы были как сестры. — Адела вздохнула, густо намазывая мед на тост. А я всегда хотела иметь сестренку…
— Две таких проказницы под одной крышей? Это было бы невыносимо, — проворчала Ингрид.
Может быть, перспектива появления сестер и братьев примирит малышку с женитьбой ее отца на Сью Роквит, подумала Дороти. Если, конечно, эта дамочка захочет иметь детей. Адела явно раздражает ее, но с собственным ребенком все может быть иначе…
Из дверей бильярдной появился Джеффри и преградил ей путь.
— Вот и вы!
— Пятерка за наблюдательность. — Дороти попыталась его обойти, но Холден, улыбаясь, подхватил ее под руку.
— Повезете Аделу в школу? Я с вами.
— В этом нет нужды.
— Вероятно, нет, но я все равно поеду. Жажду провести несколько часов с той, кому я до сих пор нравлюсь, — добавил он не без подтекста.
Малышка догнала их уже за воротами.
— Дядя Джеффри, мы поедем на прогулку?
— Нет ничего, чего я хотел бы больше, цыпленочек. — Он подхватил ее и закружил в воздухе. — Но твоя няня говорит, что тебе нужно в школу.
— Ой! — Девочка бросила на Дороти умоляющий взгляд. — Обязательно?
— Мы вчера и так прогуляли. — Противно было смотреть, как этот развратник тискает Аделу. — Немедленно садись в машину. Мы уже опаздываем.
— Раз так, моя сладость, почему бы мне не прокатить тебя в школу с ветерком?
— Нет! — решительно воспротивилась Дороти.
— Веселее, нянечка! — Холден открыто издевался над ней. — Вы же всю жизнь портите людям удовольствие. — Он повел малышку к своей гоночной машине, бросив через плечо: — Сожалею, мисс Ламметс, но тут только два места. Увидимся позже.
— Это не ваша вина, — утешала девушку Ингрид, разливая кофе. — Он всегда такой — себялюбивый, упрямый. Сейчас сюсюкает с Аделой, но она ему скоро надоест, помяните мои слова.
— Я должна была его остановить, — расстроенно сказала Дороти и, заметив настороженный взгляд Ингрид, добавила, — Не думаю, что такой тип — подходящая компания для ребенка.
Как только экономка ушла наверх поменять полотенца, она позвонила в школу.
Слава богу! Девочка в классе, по крайне мере, Холден довез ее.
Он вернулся минут тридцать спустя.
— Кофе! Как любезно. Завтраком меня кормить, видимо, не собираются.
— Перебьешься! — рявкнула на него Дороти. — Ребенок на моем попечении, и нечего вмешиваться, куда не просят.
— Боялась похищения? — Джеффри злорадно усмехнулся. — Исключено. Она, конечно, очаровательна, наверное, Шарлот была такой же в этом возрасте. Но ведь ты знаешь, что мне больше по вкусу старшеклассницы.
— Оставь ее в покое!
— Сказано — сделано. — Он плеснул себе остывшего кофе и демонстративно закурил. — Я сегодня уезжаю.
— Правда?
— Вы разочарованы, милочка? Увы, несмотря на восхитительное гостеприимство, вынужден с вами расстаться.
— Прошлым вечером у вас были другие намерения, — осторожно заметила Дороти.
— Ну… — Холден выпустил дым колечками. — Видите ли, я все же не лишен деликатности. Любимый братец вряд ли будет мне рад.
— Тогда зачем вы вообще сюда приехали?
Он беззаботно махнул рукой.
— Семейные дела, дорогая. Но это может подождать. Забавно было встретить вас снова. И помните, что мой визит должен остаться нашим маленьким секретом.
— А Ингрид, Адела? Они тоже будут помалкивать?
— С девчонкой проблем не будет. Мы тоже заключили с ней договор. А Ингрид всегда меня ненавидела. Но ее легко убедить, что не стоит огорчать сэра Николаса.
— Как все, в сущности, просто, — констатировала Дороти с горькой иронией.
— А ты думала? — Он допил кофе и отодвинул стул. Томные карие глаза сладострастно скользнули по ее груди. — До свиданья, кошечка. Мяукай по ночам в хозяйской постели. Что-то подсказывает мне, что этот концерт скоро окончится.
На пути в Крейдон Дороти пыталась выбросить из головы таинственное появление Джеффри и его столь же загадочный отъезд.
Сувенирный магазин находился в конце тупичка, рядом с парфюмерным салоном, ювелирной мастерской и бутиком, торгующим расписными шелковыми шарфами.
Кукольный дом оказался даже лучше, чем она ожидала — просторный, прочный, с мансардой и балконами. Весь фасад легко разбирался!
— Очень красиво, — сказала девушка хозяйке. — Я бы сама хотела такой.
Добродушная толстушка рассмеялась.
— Вот и прекрасно! Мы все были так рады, когда мистер Моблейн вернулся в Илфорд. — Она понизила голос. — Жаль только, что его брак распался. Леди Шарлот обычно покупала духи в соседнем магазине. Это самая красивая женщина из всех, что я видела. Очаровательная, естественная…
— Да, я слышала, — пробормотала Дороти. — Можно взглянуть на мебель?
— Все сделано вручную. — Хозяйка вручила ей карточку. — Это визитка мастера. На тот случай, если вы пожелаете сделать дополнительный заказ. Некоторые, знаете, любят такие большие кровати под балдахином, но сейчас у нас их нет.
— Нет, нам такая не нужна. — Дороти смертельно побледнела и уткнулась в инструкцию. — Но наша Адела может выскажет оригинальные идеи.
— Если хотите, можете оставить покупку у нас до сочельника. Ведь непросто спрятать от ребенка такую большую коробку.
— Спасибо. Но кукол я возьму с собой сейчас.
— Повезло же маленькой леди, — улыбнулась хозяйка.
Не во всем, печально подумала Дороти.
Раз уж она выбралась в город, стоило пройтись по магазинам. Ведь теперь можно не считать каждый пенни.
Дороти уже приобрела подарочный рождественский набор лосьонов для Ингрид и комплект модных разноцветных лаков для ногтей в красивой упаковке для Клэр.
В художественном салоне ее внимание привлек громадный ящик с красками. Добавив к нему кисти и стопку толстой бумаги, девушка улыбнулась, представив, как Адела будет создавать свои шедевры.
Оставалось купить подарок Нику. Это была непростая задача. Одежда или мужская парфюмерия? Нет, это слишком интимно. И вообще, чем можно его удивить?
Дороти прошлась по магазинам в центре Илфорда и уже почти совсем упала духом, когда набрела на маленькую книжную лавку. В окне красовался прекрасно изданный репринт старинной книги по истории города, изумительно иллюстрированный, с большим биографическим разделом. Здесь-то она и обнаружила столь памятный герб Моблейнов.
После того, как гувернантка Ламметс навсегда покинет Илфорд, эта книга будет напоминать Нику об их первом и последнем Рождестве.
Он позвонил около восьми вечера. К телефону подошла Ингрид и, перемолвившись с хозяином несколькими фразами, передала трубку подбежавшей Аделе.
Слушая щебетание малышки, Дороти с нетерпением ждала своей очереди. Но девочка, вернувшись, несколько смущенно сообщила, что «папа очень спешил».
Это было равносильно пощечине.
— Он говорит, что вернется завтра вечером! — радостно добавила Адела, но настроение было окончательно испорчено.
На следующее утро малышка снова категорически отказалась идти в школу.
— Там скучно! Они ничего не делают, только репетируют пьесу, а я должна сидеть и смотреть. Бетти, которая поет вместо меня, просто уж-жасна!
При всем своем сочувствии Дороти не могла скрыть улыбки.
— А почему бы тебе не написать собственную пьесу? Тогда мы все сможем сыграть ее здесь.
Личико Аделы просияло.
— И я буду Девой Марией?
— Конечно.
— Пала сыграет Иосифа, — начала фантазировать девочка, — Ингрид — хозяина постоялого двора, а ты можешь быть всеми волхвами.
— Звучит неплохо. Но их же несколько?
— Может, дядя Джеффри вернется.
Боже сохрани! — истово взмолилась Дороти.
Его неожиданное вторжение в их жизнь и без того не давало девушке покоя. Будто неразорвавшаяся бомба…
Моя первая любовь… Нет! — содрогнулась она от отвращения. Слепое плотское влечение! И как можно было так обманывать себя?
Просто я до сих пор не знала, что такое любовь, подумала Дороти.
Адела, так и не добившись разрешения дожидаться отца, отправилась в кровать и давно уже заснула.
Ингрид поставила роскошный ужин подогреваться в духовку.
Ник вернулся поздно вечером и сразу прошел в свой кабинет.
Ни улыбки, ни слова приветствия… А она-то, словно последняя идиотка, вырядилась в новое зеленое платье из испанского бархата!
— Адела спит? — отрывисто спросил он. — Впрочем, я в любом случае поднимусь к ней.
Дороти вернулась в гостиную. Сумка с куколками, кусочки ткани и принадлежности для шитья были надежно спрятаны под диван. Она извлекла их и взялась за платьица.
Что же случилось? Когда они говорили по телефону, он был совсем другим. Даже позволял себе невинно шутить. Может, уже жалеет, что безрассудно нарушил дистанцию по отношению к временной прислуге?
Шитье — работа легкая, но кропотливая, требующая сосредоточенности, на которую Дороти сейчас была не способна. Пару раз уколовшись иголкой, она потеряла вдохновение. Лучше бросить все это и пойти к себе послушать радио. Зачем докучать хозяину, который так «соскучился по дому».
Минут через сорок к ней зашла Ингрид.
— Сэр Николас едва притронулся к ужину. — Экономка тяжело вздохнула. — Сейчас пьет кофе в кабинете и хочет поговорить с вами.
— Он не говорил, о чем? — спросила Дороти с тревогой.
Та покачала головой.
— Молчит. Это напоминает мне его поведение после… — Она умолкла.
— После развода? — продолжила девушка. Ее охватило дурное предчувствие.
— Ну… да. А я-то думала, хозяин нашел в себе силы перечеркнуть прошлое.
— Это нелегко, — тихо сказала Дороти и вышла из комнаты.
Дверь кабинета была закрыта, и она легонько постучала.
— Войдите. — Интонация не предвещала ничего хорошего.
Ник, стоя у камина, бросал в огонь какие-то бумаги. Он сменил строгий деловой костюм на джинсы и домашний свитер.
— Вы хотели меня видеть?
— Да. — Он сделал паузу. — Во-первых, я предупредил директора школы, что Адела не вернется к ним после Нового Года.
— Прекрасно! — обрадовалась Дороти. — Думаю, вы приняли абсолютно правильное решение.
— Вы уверены? — Серые глаза оставались чужими. — Я не могу сказать, что в восторге от собственного поведения в последнее время. — Ник тщательно разорвал несколько листков. — Например, я ошибся в вас, — добавил он с холодной беспощадностью.
— Я не понимаю… — начала Дороти, но возражать было бесполезно.
— Не лгите мне, мисс Ламметс. И не приучайте врать мою дочь! — вскипел он.
Она начала уже смутно догадываться, в чем дело, но решила выслушать все до конца.
— Я не собираюсь контролировать ваши амурные похождения, — мрачно заявил Ник. — Хотя надеялся, что горький опыт мог бы научить вас кое-чему. Но я не позволю вам совокупляться здесь с этим куском дерьма. — Он с такой силой ударил ногой по каминной решетке, что погнулись прутья.
Дороти жадно впитывала каждое его слово.
— До вашего появления мне удавалось держать его на расстоянии. И я искренне верил, что какие бы отношения у вас ни были в прошлом, эта связь давно закончилась. Если бы я хоть на минуту заподозрил… — Он стиснул зубы и угрожающе посмотрел на нее.
Дороти спокойно выдержала и это. Теперь уже не оставалось сомнений, что правда на ее стороне.
— Как вы могли вмешивать в это ребенка? Заставили Аделу покрывать вас. Доверили ее этому ублюдку. Позволили ему везти мою дочь в школу!
Спокойствие, внушала себе Дороти. Речь обвинителя слишком затянулась. Перейдем к защите!
— А ваш братец ждал моего разрешения?! — всплеснула руками она. — Не забывайте, что я здесь — всего лишь служанка! Адела была ему очень рада, и я даже пикнуть не успела, как они укатили вместе. Я успокоилась только тогда, когда удостоверилась, что малышка оказалась в школе. А не в притоне.
— Продолжайте. — Ник облокотился о книжный шкаф.
— Кстати, как вы узнали?
— К несчастью для вас, мисс Роквит была на совещании попечительниц и видела, как он высадил Аделу. Она не поверила своим глазам.
— Или не упустила возможности порадовать вас, — едко заметила Дороти.
— Это мой старый друг. Зная ситуацию, Сью, естественно, встревожилась.
— Конечно. — Дороти помолчала. — Теперь о «замалчивании». Признаю, мы с Ингрид решили, что лучше не рассказывать вам о Холдене. — Она опустила глаза. — Не бередить старые раны. Но и не лгать! — добавила она гневно.
— Тогда почему Адела боится говорить? Она только что рыдала, твердя, что Рождество будет погублено? Кто и зачем давит на ребенка?
— Я никогда не позволила бы себе ничего подобного! — вскричала Дороти. — И у меня нет романа с Джеффри Холденом. Если не верите, спросите у Аделы, где я спала в ту ночь.
Стальные глаза по-тигриному сузились.
— Зачем же он приезжал сюда? Я запретил ему приближаться к этому дому!
— Ваш блудливый брат чувствовал себя как дома. Кстати, у него до сих пор есть ключи. — И тут ее осенило. — Но он искал не меня! Холден был удивлен этой встрече не меньше меня.
— Вы держите меня за дурака? — презрительно бросил Ник. — Что еще могло привести его сюда? Джеффри чертовски рисковал. При нашей последней встрече я поклялся, что убью его, если увижу снова.
— Наверно, вам лучше знать психологию столь близкого родственника.
Он хрипло засмеялся.
— Но вы были очень близко знакомы шесть лет назад.
Дороти покачала головой.
— Я его совсем не знала… как человека — если о нем вообще можно так сказать. — Она перевела дыхание. — И, раз уж мы затронули эту тему, как давно вы узнали меня?
— В тот самый вечер, когда вы ворвались в мой кабинет, собираясь читать мораль. Конечно, вы изменились. Без дешевой косметики, без парика. Но глаза-то остались прежними. — Ник пристально посмотрел на нее. — Этот затравленный, испуганный взгляд, который вы бросили тогда, спускаясь по лестнице, преследовал меня долгое время. И я сразу же узнал его.
— Но, — спросила она с горечью, — почему же вы не выбросили меня за дверь, как в прошлый раз?
— Я был заинтригован, — протянул он. — Превращение подгулявшей сопливой красотки в воинствующую защитницу детей казалось необъяснимым. Вы явно не желали быть узнанной, и я решил подыграть вам.
Дороти была просто раздавлена.
— В вашей семье любят поиграть, — сказала она бесцветным голосом.
— Ну, вы тоже талантливая актриса. Даже в подпитии… — Его ноздри чувственно затрепетали. — Я тогда испытывал дьявольский соблазн. И кто знает… Но у этой сволочи был другой план, — тихо пояснил он. — Предполагалось, что я так и поступлю, оставив вас нетронутой. Скучный, старый, предсказуемый Ник.
— Нетронутой? Так вы намекаете? — Голос ее дрожал от возмущения. — Боже мой! Я была унижена и опозорена. Если вы думаете, что, набросившись на меня…
— Зачем же набрасываться?.. Неужели ты до сих пор не можешь признаться себе, что тебя влечет ко мне? Тебе нужны доказательства? Это проще простого. Ведь я хочу тебя больше всего на свете.
Дороти вскочила, инстинктивно чувствуя, что надо бежать. Но Ник шагнул навстречу, и они столкнулись.
Властным движением он привлек ее к себе. Защищаться было невозможно. Их губы слились в ненасытном, исступленном поцелуе.
Ник был прав. Зов плоти подчинял ее все сильнее. Робкие попытки оттолкнуть его на самом деле лишь возбуждали еще сильнее. И она перестала сопротивляться, чтобы не ускорять развязку. Ей хотелось продлить каждый миг своей колдовской власти над мужчиной, первым и единственным в ее жизни.
Сейчас Дороти была уже не в состоянии бежать от самой себя.
Было действительно слишком поздно. Она трепетно изогнулась в его объятиях. И пальчики ее становились отчаянно дерзкими, стремительно проникая под его свитер.
Ник расстегнул ей пуговицы на платье и спустил мягкую ткань с плеча. Бретелька соскользнула вниз, и он освободил грудь из кружевной чашечки.
Ее плоть, казалось, отзывалась на каждое его прикосновение, сосок отвердел, плененный ритмической лаской. Дороти чувствовала, как Ник вздрогнул от наслаждения, прильнув к нему губами. Она словно растворялась, охваченная странной истомой. Когда Ник поднял ее на руки, она непроизвольно прильнула губами к его шее, сладостно предвкушая то, что неминуемо должно было свершиться.
Он положил Дороти на персидский ковер перед камином. И целовал, целовал ее беспрестанно, раздевая.
— Я грезил об этих минутах… Ты как волшебный цветок, который еще никому не был доступен, — самозабвенно произнес Ник.
Сквозь полузакрытые веки Дороти видела языки пламени в камине за его спиной. Огненная пляска разливалась в ее крови. Она тоже грезила об этих минутах. Только никогда не признавалась в этом даже самой себе. И вот теперь загнанная в подсознание мечта стала реальностью.
Ник гладил ее шелковистую кожу. Нежащие волны плавно покачивали ее, приготовляя к таинству соития.
И когда она застонала, умоляя его продолжать, он раздвинул ее бедра, и они стали одним целым.
Когда Дороти вернулась на землю и немного пришла в себя, слезы хлынули у нее из глаз. Ник осушал их губами.
— Это лишь начало — шепнул он, целуя ее волосы.
Внезапный телефонный звонок пронзительно вторгся в мир, который принадлежал только им двоим.
— Не отвечай! — Она схватила его за руку. — Перебьются до утра.
— Рискованно… Ингрид заподозрит неладное и явится к нам с официальным визитом.
Ник мягко отстранился, посвистывая, подошел к столу и снял трубку. В тот же миг лицо его изменилось.
— Не спится, Шарлот? Чем обязан?
Дороти ощутила легкий холодок и какую-то болезненную стыдливость, будто в комнате находился кто-то третий.
— О чем речь? Ты имеешь на это полное право, — сказал он безо всякого выражения. — Адела будет рада. — И после паузы: — Да, конечно. Спокойной ночи.
Ник извлек из тумбочки бутылку джина и плеснул себе в стакан.
— Я думаю, комментарии излишни, — процедил он, наспех одеваясь. — Суперзвезда падает нам прямо на головы. Я лучше сразу поставлю в известность Ингрид. А то ей дурно станет.
Он прошел мимо кое-как прикрывшейся платьем Дороти, даже не поцеловав ее! Словно между ними вообще ничего не было. И уже с порога, не оборачиваясь, произнес:
— Советую принять горячий душ. И выпить снотворного. Чтобы не лезла в голову всякая дрянь.
— Мое желание исполнилось! — радостно сообщила Адела. — Мама приедет на Рождество.
— Да, я слышала.
На Дороти жалко было смотреть. За последние сутки на нее обрушилось столько… Но она винила в этом только себя.
Возвращение к обычной жизни казалось совершенно нереальным. Даже щебетание малышки не вызывало у нее прежнего умиления.
В конце концов, кто дал мне право ревновать девочку к Шарлот Кроуз, ругала себя Дороти. Было бы странно, если б ребенок не питал привязанности к своей матери.
— Папа на меня сердится?
— Нет, почему? — Дороти плавно затормозила у светофора.
— Потому что я не должна была говорить ни слова о том, что дядя Джеффри был здесь. Иначе тот не позволил бы маме ко мне приехать. А папа меня разбудил. Спрашивал и спрашивал.
— Знаешь, малышка, — ласково начала Дороти. — Я думаю, лучше всего выбросить дядю Джеффри из головы. Он не имел права заставлять тебя лгать. И папа должен сердиться на него, а не на тебя. Так что не волнуйся больше.
— Хорошо. — Адела снова повеселела. — А когда мама приедет?
— Голова кругом идет! — Ингрид ловко нарезала картошку к завтраку. — Я не могу понять, как сэр Николас согласился пустить ее в дом.
— Но Адела ждет… Сами видите. Это все-таки ее мать.
Экономка презрительно фыркнула.
— Подзаборная кошка лучшая мать, чем эта подстилка. — Она уже не стеснялась употреблять подобные эпитеты в присутствии Дороти. — Нет, наша актриса что-то задумала, помяните мои слова. — Ингрид наполнила кастрюлю водой и поставила на конфорку. — Но на каждую хитрую попу найдется заряд дроби. И чей-то нос скоро прищемят.
Моросящий дождь накрапывал целый день. Покончив с ланчем, Дороти снова взялась за кукольные платья. Она сидела в гостиной, сметывая пару штанишек, когда слабый звук заставил ее поднять голову.
Ник стоял на пороге, наблюдая за ней. Она покраснела до корней волос и отложила шитье.
— Вы хотите со мной поговорить? — осведомилась Дороти официальным тоном.
— Есть вещи, которые должны быть сказаны. — Ник замялся. — О вчерашнем вечере…
Она так сжала руки, что суставы пальцев побелели. Сейчас сэр Николас Моблейн огласит свой окончательный приговор.
— Здесь нечего обсуждать, — сдавленно произнесла она. — Вы решили кое-что доказать и преуспели в этом. А я вела себя как последняя дура. Прошу вас, давайте все забудем.
— Это не так просто.
— Почему? Я не подам на вас в суд за сексуальные преследования, и не намерена делиться своими переживаниями с леди Шарлот.
— Чертовски ободряет! — Ник был явно раздражен.
— Вы хотите, чтобы я собрала вещи? — Сердце Дороти сжалось от боли.
— Нет. По крайней мере, пока. Мы оставим наш договор в силе. Если, конечно, вы не чувствуете, что должны…
— Нет, — она растянула губы в подобии улыбки. — Я… я останусь до Нового Года, как обещала. — Кстати, я выяснила, почему Адела соврала вам, — продолжала она. — Ваш братец оказал на нее давление. Заявил, что не позволит матери приехать, если девочка его выдаст.
Ник помрачнел еще больше.
— Но малышка не знала, что ее мать собирается приехать сюда. Я сказал ей это только сегодня утром.
— Она давно мечтала об этом, хотя уже почти не верила.
— Итак, я должен просить у тебя прощения, — признался Ник сокрушенно.
— Не надо самобичеваний, — спохватилась Дороти.
Только бы не слышать слова раскаяния в том, что произошло прошлой ночью.
— Если честно… — Он, похоже, не мог найти подходящих слов. — Иногда мне кажется, что мы с тобой чувствуем одно и то же, думаем совершенно по-разному, а говорим друг другу вообще какую-то чертовщину.
«Безумие любви»… Дороти почему-то пришло в голову дурацкое название американской мелодрамы.
В этот момент из холла донесся знакомый голосок мисс Роквит.
— Никки, любимый! Ты дома?
Создавалось впечатление, что Ник с удовольствием заорал бы в ответ, что дома его не будет до конца двадцатого столетия.
— Я увидела твой «ягуар», — обворожительно улыбаясь, блондинка повисла у него на шее. — Скверный мальчишка! У меня в сумке пригласительные билеты на рождественский концерт. Взрослых ожидают бараньи котлеты, коллекционные напитки и море пунша!
— Спасибо, Сью… — Ник закашлялся, собираясь с духом: — Но у нас ничего не получится.
— О, дорого-ой… — почти пропела та. — Ты обиделся, что Адела не получила главную роль?
Ник оторопело уставился на нее.
— Так ты знала об этом?
— Ну, естественно, я же попечительница. И я думаю, что этот скандал затеяла твоя гувернантка. Представляешь? Она же оскорбила миссис Хоукс!
— Не трать понапрасну энергию, — с ехидной любезностью посоветовал Ник. — С Нового Года моя дочь будет учиться в илфордском лицее. С вашим престижным заведением мы распрощались.
Мисс Роквит делано засмеялась.
— Но ты понимаешь всю нелепость ситуации? Все это буря в стакане воды, Адела не имеет права на особые привилегии только из-за того, что ее мать — знаменитость.
— Конечно, нет, но я полагаю, привилегии тут ни при чем. Ее умышленно не допустили к участию в концерте.
— А я уверена, что для этого были серьезные причины.
— Какие же?
Сью изумленно пожала плечами.
— Откуда мне знать?
— Ты же не любишь мою дочь, верно? И очень разозлилась, когда она тебя обругала. Может быть, это месть?
— Надеюсь, — проговорила мисс Роквит с достоинством, — ты не считаешь меня настолько мелочной.
— Честно говоря, я в этом не убежден.
— Никки, хватит… — Она капризно надула губки. — Я не могу поверить, что мы ведем такой разговор. Ты почти оскорбляешь меня. Давай забудем всю эту чепуху. Я поговорю с миссис Хоукс, и Адела получит роль одной из пастушек.
Однако Ник не поддался на эту уловку.
— Здесь будет Шарлот. Малышку теперь не соблазнить никаким спектаклем.
— Как это? — выдохнула Сью. — Ничего не понимаю.
— Она приезжает к нам на Рождество. Сама знаешь, как девочка привязана к матери.
— И ты допустил это — после всего, что было?! — взвизгнула мисс Роквит. — Совсем с ума сошел!
— Адела живет со мной, но Шарлот имеет законное право с ней видеться, — произнес Ник ровным голосом. — Нужен чертовски веский повод, чтобы ей помешать.
— Но у нас есть повод! — сказала она горячо. — Разве ты забыл о горных лыжах? Можно пристроить Аделу куда-нибудь на каникулы…
У Дороти все оборвалось внутри.
— Как одну из пастушек? — ввернул Ник с иронией. — Нет уж, дорогая, тебе лучше подобрать кого-нибудь другого. Наша сложная семейка слишком обременительна для такой порхающей бабочки, как ты.
Холеное личико блондинки исказилось, словно прямо перед ней пронеслась шаровая молния. В какое-то мгновение Дороти даже стало жаль ее. С глухим, сдавленным стоном Сью выбежала из гостиной.
Минуту спустя они услышали рев двигателя и шум гравия, летящего из-под колес.
— Вы были не слишком любезны, — заметила Дороти.
Он ответил не сразу.
— Может быть. Но, учитывая, что она напакостила Аделе, я был сама благожелательность. А чего стоит одна только сплетня о Джеффри!
— Вы не можете быть уверены.
— Могу. Я успел хорошо изучить ее повадки. Надо было давно покончить с этим. Но, как сказано в Библии, всему свое время…
Дороти приехала за Аделой гораздо раньше обычного, и только было открыла книгу, как раздался настойчивый стук в боковое окно.
Она обернулась и встретила сверкающий взгляд Сью. Пришлось опустить стекло.
— Торжествуете победу? — задорно поинтересовалась та.
— Зачем вы так?.. — опустила глаза Дороти. — Я вообще не имею права судить о ваших отношениях с мистером Моблейном.
— Вы, может быть, рассчитываете потихоньку обработать Ника, но раз Шарлот вступает в игру, у вас нет шансов, — звонкий голосок зловеще вибрировал. — Он патологически зависим от этой женщины. Я имею в виду секс. Стоит ей только появиться, и Никки, задрав хвостик, захочет острых ощущений. Уж поверьте… Я на собственной шкуре испытала это.
Видимо, униженная любовница и впрямь раскрывала напоследок карты.
— Благодарю за предупреждение, — сказала Дороти, — но участие в сексуальных играх сэра Николаса меня не привлекает. Я гувернантка, и ничего более. И только ради Аделы.
— Все молчишь. Чего такая странная? — допытывалась въедливая малышка, когда они возвращались в Илфорд. — Ты не заболеешь?
— Только после Рождества. — И Дороти уверенно пошла на обгон огромного грузовика.
Шарлот Кроуз прибыла во вторник. Презирая себя за глупое любопытство, Дороти наблюдала из окна, как белоснежный лимузин въезжает в ворота.
Наряженный в щегольскую униформу шофер обошел машину, открыл пассажирскую дверцу, и высокая женщина с копной рыжевато-белокурых волос грациозно выплыла наружу. Кремовое кожаное пальто, элегантные сапожки, сумочка, — все подобрано в тон.
Шарлот сняла затемненные очки и, вскинув головку, пробежалась по окнам озорным взглядом. Юркнув за штору, будто уличенная в обмане, Дороти сжалась от стыда.
Примерно через час появилась Ингрид. Похоже, необъявленная война за власть в доме уже началась. Экономка была настроена весьма агрессивно.
— Хозяин зовет вас. Ох уж мне эта актриса! Я бы ногтя ей не доверила. Привезла Аделе щенка. А кто за ним убирать будет? Взял и напрудил в холле целую лужу, — добавила она мрачно.
Когда Дороти вошла в гостиную, Ник с напускной суровостью отчитывал неуклюжего пятнистого щенка. Это был трехмесячный королевский дог.
Леди Кроуз в роскошном бежевом платье устроилась на одном из диванов, обнимая дочь. Она посмотрела на Дороти темно синими, почти черными глазами.
— Наконец-то мы познакомились, — произнесла Шарлот. — Я перед вами в неоплатном долгу. Тысячи миль отделяли меня от Аделы… Но теперь все позади.
— Что вы… это всего лишь мой долг, — пробормотала та.
— Я попрошу Ингрид принести чай сюда? — предложил Ник.
Актриса улыбнулась с некоторой укоризной.
— Чай? Опомнись, мой рыцарь. Неужели в доме нет шампанского, чтобы отпраздновать мое возвращение?
Он покорно направился к бару.
— И можете не беспокоиться о Рождестве. Я заранее обо всем позаботилась. Елка, ужин, вино — все.
— Но у нас уже есть елка, — растерянно возразила Адела.
— Да, котенок, я заметила. — Шарлот пренебрежительно покосилась на аляповатого ангела. — Подожди, увидишь, что я купила. Тогда и решим.
— Ингрид тоже все приготовила, — не унималась малышка.
— Киска моя, — в голосе ее матери послышались металлические нотки, — не забывайся. Или я пожалею, что приехала. Хочешь посмотреть, что я еще привезла?
— Мы обычно обмениваемся подарками рождественским утром, — спокойно напомнил Ник.
— О, я не могу ждать так долго. — Леди Кроуз указала на большую коробку, перевязанную лентами. — Это там.
«Это» оказалось детской норковой шубкой.
Щенок жалобно заскулил.
— Гансу приспичило! — определил Ник. — Пошли Адела, выведем его в сад, а то нам опять попадет от Ингрид.
— Бедная старушенция, — сказала Шарлот, когда за ними закрылась дверь. — Не знаю, способна ли она еще справляться с работой.
— Вполне, — защитила Дороти экономку.
— Ну, об этом я буду судить сама. — Женщина оглядела комнату. — Бог знает, когда здесь последний раз был ремонт. Придется взять хозяйство в свои руки.
— На Рождество? — с удивлением спросила Дороти. — Вряд ли ваш энтузиазм найдет поддержку.
— Тогда мне придется просто потерпеть. — Она откинулась на подушки, скрестив красивые ноги. — Я сказала мужу, что приезжаю на Рождество, но это не совсем так. Я много думала и решила, что мы должны помириться — ради дочери.
Земля закачалась под ногами у Дороти. Но голос ее прозвучал удивительно буднично:
— А мистер Моблейн знает об этом?
— Нет еще. — Шарлот томно потянулась. — Собственно, я собиралась сообщить это ему сегодня ночью — в постели. Думаю, это самый удобный момент.
Во второй половине дня прибыли два фургона из знаменитых лондонских магазинов и выгрузили подарки Шарлот. Адела была в полном замешательстве, а Ингрид трясло от бессильной ярости.
В результате гостиная теперь была занята шестифутовым сверкающим чудом из золота и серебра.
За обедом леди Кроуз, поморщившись при виде великолепно зажаренной оленины, объявила, что «теперь все достойные люди стали вегетарианцами».
Но трезвость, похоже, у них не в моде, съязвила про себя Дороти, заметив, сколько шампанского поглощает очаровательная дама.
Создавалось впечатление, что Ник буквально околдован своей блудной женой. Он просто не спускал с нее глаз, и Дороти чувствовала, что идея воссоединения с каждой минутой становится все менее абсурдной.
Он словно превратился в марионетку, думала Дороти. Актрисе остается только дергать за ниточки.
Чаша ее терпения переполнилась, когда после обеда выяснилось, что щенок добрался до ее спрятанного за диваном сюрприза. Она чуть не плакала, торопливо сгребая изорванные лоскутки и останки кукол.
Ужасный день, тоскливо признала Дороти вечером, выключая свет в детской игровой комнате.
Прежде чем спуститься в библиотеку, она заглянула в спальню к Аделе. Еще час назад девочка была ужасно возбуждена. Она устроила сцену, когда Гансу не позволили спать у нее в комнате, и требовала в кровать шубку. Но теперь малышка крепко спала.
Я должна радоваться за нее, с укором внушала себе Дороти. Это то, чего она всегда хотела — мать и отец снова вместе. Но я не могу. Не могу…
Бесшумно ступая по ковру, она подошла к главной лестнице. Где-то скрипнула дверь.
Леди Кроуз выпорхнула из своей комнаты в совершенно прозрачной ночной рубашке из черного шифона, которая не оставляла никаких сомнений в классическом совершенстве ее тела.
Дороти увидела, как она приблизилась к спальне Ника, тихо повернула ручку и скользнула внутрь.
Воссоединение «счастливой семьи» стало полным.
Телевизионная группа с местной студии оккупировала дом с раннего утра, и теперь запись интервью шла полным ходом.
Привлекательная брюнетка, задававшая вопросы, заглянула в свои заметки.
— Означает ли это, что отныне вы будете продолжать свою карьеру на родине, леди Шарлот?
— Я обдумываю несколько вариантов. Но не исключаю возвращения в Голливуд.
— Даже несмотря на то, что сорвался контракт на «Безумие любви»?
— Чепуха. Мы расстались с Бенджи Грантом дружески. Меня не совсем устраивал сценарий.
— А как складываются ваши отношения с Грегом Флошемом?
Шарлот грустно улыбнулась.
— Грег мне очень дорог. И я его никогда не покину. Может быть, довольно об этом?
— Вам известно, что он помещен в клинику в Беверли-Хиллз для лечения от наркомании и алкоголизма?
Впервые звезда несколько растерялась.
— Я… Желаю ему снова оказаться в седле!
Почему она смутилась? Дороти, опекавшая присутствующую на съемках Аделу, была заинтригована.
Всю эту неделю актриса давала бесконечные интервью. И каждый раз малышке приходилось позировать для съемок в кружевных платьях, которые ее мать специально привезла для этой цели.
— И вы возвращаетесь к бывшему мужу?
Шарлот загадочно улыбнулась.
— Рождество — семейный праздник. Я просто приехала домой.
Брюнетка взглянула на Аделу, которая уныло стояла неподалеку.
— А ты, малышка? Собираешься стать актрисой?
— Мама так хочет. Она говорит, что мне нужно пройти кинопробу.
Журналистка почуяла сенсацию.
— Это так?
Леди Кроуз мелодично рассмеялась.
— О, моя дочь еще слишком мала, чтобы думать о таких вещах. Я хочу, чтобы у нее было счастливое, беззаботное детство.
— Но ты сказала… — начала было девочка, но мать шаловливо погрозила ей пальчиком.
Интервью было окончено.
— Терпеть не могу эти тряпки! — Адела бросила черный бархатный жилет на кровать и снова влезла в джинсы и свитер. — И ненавижу, когда меня все время снимают. Так скучно!
— Ну что, выпустила пар? — ласково спросила Дороти, причесывая взъерошенную бунтарку.
— Почему мама иногда такая злая?
— Я уверена, она не нарочно, — утешила девочку Дороти, хотя от бурного темперамента Шарлот уже устали все домочадцы.
Кроме Ника, напомнила она себе с горечью. Может быть, страстные ночи компенсировали ему дневные вспышки дурного настроения жены.
Но главным террористом по-прежнему оставался неугомонный Ганс. Он постоянно рвал газеты и журналы, превратил нижние ветки роскошной елки в жалкие лохмотья и, в довершение всего, перегрыз гибкий шнур гирлянды.
И за это Ник шлепнул его ремнем всего один раз!
Однажды щенок проник в комнату Шарлот, которая все еще делала вид, что спит там, — и полакомился ее уникальными кожаными сапожками.
Забыв о том, что сама доставила «это чудовище» в дом, актриса билась в истерике, требуя усыпить щенка, в то время как Адела, заливаясь слезами, умоляла о пощаде.
— О боже… — устало изрек Ник, оказавшись между двух огней. — Я беру над Гансом постоянное шефство.
С тех пор они стали неразлучны. Щенок повсюду даже в офис, сопровождал хозяина, и учился более ответственному отношению к жизни.
Когда Дороти и Адела спустились вниз, телевизионщики уже уехали, а леди Шарлот исчезла, никого не предупредив.
— Почему она не взяла меня с собой? — спросила огорченно девочка.
Хороший вопрос, с горечью подумала Дороти. Мамочке явно не до общения с ребенком. Сейчас, наверное, расслабляется в каком-нибудь ресторане.
— Потому что знала, что мы с тобой собирались покупать рождественские венки из остролиста. Беги, надевай свои сапоги.
Домой они возвращались с полным багажником. По настоянию Аделы, состоялась еще и незапланированная экскурсия в питомник, где они основательно запаслись ветками омелы.
— Наша звезда уже дома, — мрачно сообщила им Ингрид. — Отдыхает. Просила, чтобы ее не беспокоили.
Дороти с помощью Аделы занялась украшением столовой и холла. Омела была торжественно подвешена под центральной люстрой в холле.
— Нормально смотрится? — спросила она, опускаясь со стремянки.
— Великолепно! — одобрил Ник с порога. Похоже, впервые за все это время он был в отличном расположении духа.
— Папа, папа! — Адела приплясывала от возбуждения. — Дороти стоит под омелой! Ты должен ее поцеловать.
— Сейчас. — Он протянул дочери поводок, с которого рвался отчаянно бьющий хвостом Ганс, и подошел к окаменевшей Дороти. — Извините, — прошептал он. — Но таков обычай.
Его руки легли ей на плечи, и он притянул ее к себе. От него пахло морозом и свежестью. Поцелуй был холодным и бесконечно нежным.
— Целуем домочадцев, милорд? Как это банально! — Шарлот медленно спускалась по лестнице.
На ней был длинный халат цвета спелой клюквы. Таинственный вояж, несомненно, улучшил ее настроение, но выражение темно-синих глаз не предвещало ничего хорошего.
— Это очень древняя традиция, — Ник не спешил отпускать Дороти из своих объятий.
— А как насчет жены? — игриво спросила леди Кроуз, подходя к ним вплотную.
Любоваться на супружеские нежности Дороти не собиралась.
— Пошли обедать, малышка! — позвала она Аделу и поспешно вышла из гостиной.
Наконец-то сочельник…
Дороти поставила машину напротив парфюмерного салона.
Когда же все это кончится? Шарлот сразу отнеслась к ней с подозрением, а после поцелуя под омелой стала считать своим личным врагом. Таких женщин, как она, оскорбляла даже мысль о возможной сопернице. Они уж если возненавидят, то всерьез и надолго, изобретая самую изощренную месть.
Все это было отвратительно.
Изобразив дежурную улыбку, Дороти вошла в сувенирный магазин.
— Я пришла за кукольным домиком и мебелью.
— Для мистера Моблейна? Все давно готово и упаковано. Помочь вам отнести коробки в машину?
— О, спасибо!
— Надеюсь, девочке понравится, — заметила хозяйка, помогая Дороти погрузить подарок в багажник. — Что за удивительный праздник у нее будет, вместе с мамой…
— Конечно, — согласилась Дороти. — Я уверена, Адела придет к вам после Рождества, чтобы выбрать еще мебель.
Глаза толстушки загорелись.
— Вы думаете, леди Шарлот привезет ее? Будет так чудесно с ней познакомиться. Мы так часто видим ее с тех пор, как она вернулась.
— В самом деле?
Та энергично кивнула.
— Она заглядывает в парфюмерный салон каждую неделю. Кстати, она была там сегодня утром.
Дороти насторожилась. Насколько она знала, Шарлот редко вставала раньше полудня. Зачем ездить в Крейдон, когда дома у нее — целый чемодан французской косметики.
— Вы уверены?
— Абсолютно. — Хозяйка даже слегка обиделась. — Я бы узнала Шарлот Кроуз где угодно. Да и Одри, моя помощница. Это же наша любимая актриса! Вот только почему она берет такси?
— Как неудачно, что я не знала. Я бы ее подвезла.
— Надеюсь, я не выдала никакого секрета. Может, она покупала вам подарок? — забеспокоилась женщина.
Да уж, тайной, действительно, попахивает, подумала Дороти. Она еще раз поблагодарила толстуху за помощь и включила двигатель.
Не успев войти в холл, Дороти поняла, что дома разразился жуткий скандал.
— Я сойду с ума! — вопила Шарлот. — Адский грохот! Снова, и снова, и снова! Неужели тебя не научили играть какие-нибудь другие мелодии?!
Адела тут же бросилась к Дороти, которая влетела в малую гостиную, даже не сняв пальто.
— Это был мой сюрприз, — всхлипывала малышка. — Я разучивала его, чтобы завтра сыграть для всех, а мама разозлилась.
— Чем она вам помешала? — не смогла сдержаться Дороти. — Вы хотите ей все испортить?
— Испортить! — взвизгнула леди Кроуз. От ярости она покрылась пятнами. — Мне отравили все утро. Я проснулась с дикой мигренью. Голову не могла оторвать от подушки. А тут эта бесконечная музыка. Это сводит меня с ума.
— Тогда жаль, что вы не остались в Крейдоне, — ледяным тоном заметила Дороти.
— О чем вы говорите? Я с самого утра не выходила из комнаты. Мне было слишком плохо.
Выглядела она и вправду скверно. Измученное лицо, потухший взгляд.
— Удивительно, что даже в таком состоянии вы не удержались от того, чтобы в очередной раз наведаться за парфюмерией, — проникновенно произнесла Дороти.
— Ты гнусная сука! — взвилась Шарлот. — Я не выходила из дома!
— От такой же слышу… — тихо отозвалась Дороти. — Только вы еще хуже… бессердечная дрянь. Тут одна журналистка метко прозвала вас Снежной Королевой.
— Что ты сказала? — сжав кулачки, та подскочила к Дороти и изо всех сил ударила ее по лицу.
Адела побелела как полотно. Это был первый признак приближения жуткой истерики.
— Что здесь, черт возьми, происходит? — Ник на ходу сорвал с себя куртку.
— Дороти и мама поссорились, и мама ударила ее. — Малышка дрожала, словно в лихорадке.
— Солнышко, мне не больно, успокойся. — Дороти нежно прижала ее к себе.
— Она была безобразно, возмутительно груба! — заявила Шарлот. — Ты совсем распустил эту девку. Она не останется в доме больше ни на минуту. Избавься от нее.
Наступило молчание, долгое как вечность, потом Ник с каменным лицом повернулся к Дороти.
— Вам есть куда поехать? — спросил он убийственно официальным тоном.
— Нет, папа! — горячо вмешалась Адела, — она не виновата!
Он нежно коснулся ее щеки.
— Обещаю, доченька, я во всем разберусь. А сейчас ступай к Ингрид, хорошо?
Малышка беспрекословно подчинилась. Но по ее сгорбленной спине было видно, как она переживает.
— Я могу позвонить Клэр. — Пересохшие губы Дороти едва шевелились. — Наверное, она не откажет.
— Тогда сделайте это, пожалуйста. Потом упакуйте вещи. Я отвезу вас в Истхэм.
— Закажи ей такси. Или пусть идет пешком… — ввернула Шарлот.
Ник обнял жену за талию.
— Пойдем, — сказал он тихо. — Тебе надо отдохнуть. Я провожу.
— Да, — проговорила она, окидывая комнату застывшим взглядом. — Милый Никки, он всегда знает, что для меня лучше.
Клэр, естественно, без колебаний согласилась. Нехитрые сборы заняли у Дороти не более пятнадцати минут.
Когда она спустилась вниз, Ник уже ждал в холле.
— Мне позволено проститься с Аделой? — спросила она с легкой дрожью в голосе.
— Не стоит. Ей сегодня и так досталось.
— Понимаю. — Она судорожно сглотнула. — Как много вы слышали?
— Почти все.
И ты еще винишь меня, подумала Дороти с горечью. Ты превратился в беспрекословного раба.
— Пока я не забыла, — сказала она грустно. — Кукольный домик в машине.
— Спасибо.
Прощание у домика Клэр было недолгим.
— Ну, вот и все… — выдохнула Дороти. — Сожалею, что так получилось.
— Я тоже, — сказал он хмуро. — Ты даже не догадываешься… Но иначе сейчас нельзя.
Он обнял ее и крепко поцеловал. Потом отстегнул ремень безопасности и открыл дверцу с ее стороны.
— Я должен вернуться.
Дороти застыла на тротуаре. Резко набрав скорость, автомобиль завернул за угол и исчез. Дверь за ее спиной открылась, и через мгновение она очутилась в объятиях Клэр.
Дороти что-то отвечала на ее бесконечные вопросы, думая о том, что ее ждет самое одинокое и безнадежное Рождество в жизни.
По телевизору опять показывали «Безумие любви». Бывают же такие совпадения…
Дороти старалась выглядеть спокойно, помогала подруге возиться с пирогами и даже отправилась вместе со всеми в церковь.
И только когда детский хор исполнял любимое песнопение Аделы, она горько, безутешно разрыдалась. Но в душе уже не было места для ненависти.
Склонив голову, Дороти молилась, чтобы маленькая Адела была счастлива в Рождество, и чтобы Ник, наконец, встретил женщину, достойную его любви.
Утром, сославшись на недомогание, она отказалась идти в гости к родственникам Клэр и, поставив пластинку с записью рождественской музыки, уютно устроилась на диване с целой кипой иллюстрированных журналов.
Вдруг раздался звук ключа, поворачиваемого в замке.
— Быстро же вы… — начала она и замерла.
На пороге стоял Ник!
— Как… ты здесь оказался?
— Я заранее договорился с Клэр. Утром она позвонила мне и сказала, где оставит ключ. — Он не скрывал своего торжества.
— Так вот почему ты меня выгнал? — вспылила она. — Любовница на стороне? Ну, нет. Со мной это не выгорит!
— Подожди! — властно прервал ее Ник. — Ты в состоянии выслушать меня хоть раз в жизни? Необходимо было убрать тебя подальше от Шарлот. Находиться с ней рядом стало слишком опасно. Она уже давно сидит на героине. Ты не заметила, какие у нее зрачки? А прозвище «Снежная Королева»… У меня на нее собрано целое досье. Ребята из частного агентства вкалывали больше двух лет, не покладая рук. И вот операция закончена. Ночью моя бывшая женушка подписала все бумаги. Между прочим, она связывала наполеоновские планы с Аделой. Чуть ли не проект «Алиса в стране чудес». Но вместо этого ей теперь придется довольно долго отдыхать в одном чудесном санатории. — Усевшись рядом с Дороти на диване, он устало прикрыл глаза. — Теперь можешь продолжать свой допрос. Только учти, я не спал больше двух суток.
— Нечто подобное я начала подозревать, — задумчиво произнесла Дороти. — Парфюмерия… Но зачем было разыгрывать целый спектакль? А потом… Ты же с ней спал?
Ник засмеялся и посадил «уволенную гувернантку» к себе на колени.
— Меня одними дамскими прелестями не возьмешь. Запомни это. И еще — я не умею сам уходить и не способен возвращаться. Так что с тобой мы больше расставаться не будем.
— Кто это «мы»? — строго уточнила Дороти.
— Один несчастный старикан, который не способен быть просто «другом» и одна норовистая девчонка, которая в рождественскую ночь заявила мне, что «хотела бы иметь такую маму, как Дороти Ламметс». Ну, и конечно, некий глупый щенок, который… Кстати, ему ты действительно обязана очень многим.
— Гансу? — залилась смехом Дороти.
Ник достал из кармана маленький плотный конверт и протянул ей.
— Это печать отца! — изумилась она. — Откуда…
— Ты так основательно собиралась в изгнание, что оставила шкатулку со всеми документами на столе. Видимо, Ганс развлекался с ней совсем недолго, поскольку все осталось в целости и сохранности. Но когда я конфисковал у него шкатулку, то случайно заметил, что боковая стенка немного отошла. Там оказался тайничок и…
Дороти распечатала конверт и впилась глазами в мелко исписанный листок почтовой бумаги.
— Господи… — чуть слышно прошептала она, теснее прижимаясь к Нику. — Ты это тоже должен прочесть.
Четкие, бисерные буковки напоминали причудливый ювелирный узор.
— Он написал это за неделю до смерти. — Дороти бессознательно вложила руку в мужскую ладонь, которая уже не выпустила ее из плена. — Неужели такое бывает?
— Принц из меня, конечно, никудышный, — признался Ник, глядя в ее сияющие сквозь слезы глаза. — Но видит бог, твой отец благословил нас из вечности.