В 1938 году молодой итальянский скульптор Франческо Кремонце закопал во Франции большой фрагмент «классической» статуи Венеры. Когда вскоре после этого статую нашли, эксперты пришли от нее в восторг, объявило, а французское правительство объявило ее частью национального достояния. Кремонце тут же признался, что скульптуру создал он, но, конечно, ему не поверили — кто он такой, чтобы спорить с экспертами? К нему отнеслись серьезно лишь тогда, когда он создал недостающие части статуи — ноги, одну руку и нос. Может быть, и тогда никто не обратил бы внимания на его шокирующее заявление, если бы он не представил певицу из ночного клуба, которая была его натурщицей: с ногами, руками и носом.

В области отвергнутой науки можно обнаружить подобное нежелание большинства из нас признать, что те или иные из излюбленных гипотез являются абсурдными. По правде говоря, некоторые люди настолько сильно заблуждаются, что ни один здравомыслящий человек всерьез их не воспримет. Например, в 60-е годы XX века в городе Блэк Форест существовала группа «Vegetaria Uniersa», члены которой провозглашали, будто Вселенная целиком и полностью состоит из овощей. Но случается, что какие-то столь же несуразные идеи становятся весьма популярными. Взять, к примеру, теорию древних астронавтов, созданную Эрихом фон Дэникеном (р. 1935), или странные идеи Иммануила Великовского (1895–1979), выдвинутые им в его поздних работах.

Теми, кто создает сомнительные гипотезы и/или верит в них, движут различные мотивы. Некоторые предположения — и даже некоторые полноценные теории — просто-напросто устарели как знание: в свое время они были последним словом в теоретической науке, но с той поры их вытеснили другие, более близкие к реальности идеи; или же люди поняли, что какие-то знания совершенно не соответствуют действительности, и заменили их гипотезами, которые ближе к истине (по крайней мере, насколько людям это известно). Наука развивается медленно — наши знания о Вселенной постепенно становятся все более полными, даже если им далеко до идеала, — и потому между идеями и гипотезами из разных, на первый взгляд, областей неожиданно обнаруживаются все новые и новые связи, как будто складываются миллиарды кусочков одной огромной мозаики. Если какие-то кусочки не подходят, как их ни поворачивай, их, естественно, изучают тщательнее. Возможно (возможно!), чтобы они подошли, нужно изменить модель: разобрать все кусочки мозаики и начать складывать их заново. Вероятнее всего, они подойдут к другой части мозаики, и их нужно сложить позже.

Совершенно очевидно, что некоторые кусочки вообще не относятся к мозаике. Теоретически, конечно, нужно их пристальнее рассмотреть — вдруг первое впечатление было ошибочным; но вероятность этого мала. Случалось, что явно «неправильные» кусочки в итоге оказывались частью большей мозаики. В качестве одного из примеров можно вспомнить гипотезу Альфреда Вегенера о перемещении континентов, которую в течение десятилетий осмеивали ученые всего мира. Но перемещение континентов — одно из очень и очень редких исключений. В большинстве своем нелепые, абсурдные гипотезы справедливо отвергаются сразу же как лженаучные: на первый взгляд они могут показаться научными, но они таковыми не являются. Хотя, с одной стороны, лженаука на удивление мало значит (она не только не вносит какого-либо вклада в развитие человеческого знания, но очень часто препятствует его развитию); с другой стороны, в масштабах общества она может иметь чрезвычайное значение: способная сбить с толку излишне доверчивых, необразованных людей или, откровенно говоря, фанатиков и глупцов, она иногда управляет целыми обществами и зачастую становится причиной невообразимых бедствий.

Лженаука извратила такое понятие, как раса. Расистские лженаучные теории по большей части родились в результате идеологического злоупотребления наукой, которое в свою очередь в изобилии порождает недоказанные, слабые научные теории. Это может быть религиозная идеология, а может быть и политическая. В общих чертах она может даже призывать к человечности и милосердию. На искажение научных теорий указывает общее заблуждение, будто истину можно найти с помощью всеобщего голосования: если по итогам опроса 60–70 % людей не верят в то, что например человечество является результатом эволюции, описанной в дарвиновской теории, то некоторые могут счесть это «доказательством» того, что дарвиновская теория эволюции ошибочна. Чаще, однако, такая идеология вредна или, по меньшей мере, пагубна для науки. На протяжении человеческой истории религиозная идеология злоупотребляла наукой постоянно и повсеместно, так что, реши я говорить о ней чаще, пришлось бы отвести ей куда больше страниц в этой книге, нежели отведено сейчас; однако я надеюсь, что в подавляющем большинстве случаев читатель поймет, что религиозная вера формировала такой общественный климат, который стал причиной принятия многих ошибочных теорий. В других случаях наука искажалась преднамеренно в политических целях. В качестве примера на ум сразу же приходят распространение нацистами в Германии «нееврейских» теорий, сталинские репрессии ученых-генетиков в СССР в угоду популистской, «крестьянской» псевдогенетике, предложенной Т.Д. Лысенко (1898–1976), и непрекращающиеся попытки правительства Джорджа У. Буша в США задушить науку, которая противоречит политике неоконсерватизма.

Искажение науки в идеологических целях логично перерастает в лженауку, в категорический отказ от всех научных заключений — часто по причине того, что эти заключения были сделаны «ими» и, следовательно, неприемлемы для «нас», то есть должны быть ложными. Этот лейтмотив явно прослеживается в многочисленных религиозных гонениях на науку: проповеднику-демагогу проще убедить свою паству в том, что наука всецело является инструментом сатаны и, следовательно, ее нужно полностью отвергнуть, нежели предложить какой-либо разумный или, по крайней мере, якобы разумный довод против того или иного научного постулата, который ему не нравится. Однако из этого вовсе не следует, что источником всех зол, причиняемых лженаукой, является религия; есть и другие мотивы, например извращенный снобизм, при котором высокообразованные люди считаются по каким-то причинам менее знающими, чем необразованные. Здесь лженаука переходит в теорию заговора, в которой умный человек считается стоящим ниже, чем глупый, и, следовательно, непременно вынашивает планы, как бы тому навредить. Теории заговоров распространены преимущественно среди последователей лженауки: «представители ортодоксальной науки втайне сговорились проигнорировать или оклеветать мою теорию». Это дает лжеученому мнимое ощущение собственной важности, поскольку правда заключается в том, что ученые почти всегда игнорируют его, потому что могут потратить свое время на что-нибудь более полезное (например на истинную науку), не вдаваясь в объяснения, почему чушь — это чушь.

Еще одним фактором, который способствует искажению научных знаний, является мошенничество. Обыватели, как правило, под мошенничеством подразумевают обман; чаще всего он совершается с целью получения выгоды, и, возможно, его можно описать как заведомо ложную науку; по крайней мере, некоторые лжеученые были движимы исключительно жаждой наживы: пройдитесь по Интернету и увидите, сколько мнимых астрологов в течение первых же пяти минут общения запросят деньги — это действительно мошенники, и поддельное у них все, кроме названия. Но более серьезной проблемой является мошенничество, совершенное самими учеными — порой ради карьеры, порой в надежде на почет и славу, а иногда — как при подделке Сирилом Бертом (1883–1971) своих исследований в области IQ — главным образом по идеологическим причинам. Ученые часто притворяются, будто мошенничество в научной среде — это редкость, и оно в любом случае быстро обнаруживается благодаря самому научному процессу — рассмотрению коллегами, попыткам повторить эксперимент и т. п., не говоря уж о том, что ученые честны от природы. Может быть. Случаев серьезного обмана в науке так много, что о них написаны целые тома, и такое мошенничество, по-видимому, становится все более распространенным. Уже с начала XXI века произошло несколько показательных случаев мошенничества.

Конечно, при создании или принятии неверных научных теорий все эти мотивы действуют вкупе. Хотя я и воздерживаюсь от нападок на креационизм, он является одновременно и устаревшей теорией, и «народной» лженаукой, которая была искажена в идеологических (в данном случае религиозных) целях. Теория креационизма основывается на антинаучных предрассудках и пронизана мошенничеством, особенно в том, что касается теории разумного замысла, хотя упор на необходимости буквального толкования Библии, который свойствен креационизму, уже сам по себе обман («давайте не обращать внимание на то, нормально ли насиловать девственниц и всякое тому подобное, и сосредоточимся лучше на Сотворении, которое описывается в Книге Бытия») и в большой степени подогревается теорией заговора, заключающейся в том, что «материалисты» пойдут на что угодно в своем неуклонном стремлении подорвать устои общественной морали и всех нас растлить.

После цунами 2004 года, которое разрушило огромные области на побережье Индийского океана и привело к ужасающему количеству человеческих жертв, наука очень быстро установила причины катастрофы и предложила средства, которые могли бы по крайней мере свести ее последствия к минимуму, если такое повторится в будущем. Власти же индонезийской провинции Аче отреагировали на это иррациональным образом. Исламские священнослужители и законодатели официально объявили, что цунами произошло из-за того, что женщины Аче — грешницы, и все силы полиции были направлены на преследование женщин, виновных в приводящих к цунами преступлениях, таких например как отказ от ношения хиджаба. Как законодателям удалось доказать, что именно бесстыдство женщин стало причиной катастрофы? Да никак. Смягчили ли эти преследования участь тех, кто выжил в катастрофе, остался без крова и не мог получить медицинскую помощь? Конечно нет. Позволило ли это садистам-мужчинам прикрыть теологией сексуальное удовлетворение, получаемое от издевательств над привлекательными женщинами и их унижения? Что ж, наука могла бы дать ответ и на этот вопрос.

Такой же абсурд легко сходит с уст влиятельных демагогов христианского фундаментализма, которые, к ужасу своих более разумных собратьев по сану, заполонили радио- и телеканалы США, и чаще всех бросается такими утверждениями преподобный Пэт Робертсон (р. 1930), основатель организаций «Христианская коалиция» и «Христианская вещательная сеть». Когда в 2005 году готовился судебный иск против преподавания теории разумного замысла в рамках школьной программы округа (см. стр. 196), избиратели города Дувра, штат Пенсильвания, воспользовались случаем и на ноябрьских выборах не переизбрали всех восьмерых членов попечительского совета школ, которые поддерживали эту теорию. 10 ноября в своем ежедневном телевизионном шоу «The 70 °Club» Робертсон сказал:

Это необычайное заявление либо а) полностью абсурдно, либо б) Бог существует, Робертсон общается с Ним по прямой связи, и Бог сказал Робертсону, что Ему нравится теория разумного замысла. Но если отношения Робертсона с Богом настолько близки, то если в будущем на Дувр падет какое-нибудь бедствие, выжившим останется одно: засудить Пэта Робертсона. В конце концов это он не смог уговорить Бога предотвратить катастрофу и, таким образом, является соучастником.

Нет ничего нового в том, чтобы взвалить на Господа вину за несчастья — даже заранее, как это сделал Робертсон. В ноябре 1755 года на северо-востоке США, в Кейп-Энн, приблизительно в 50 километрах к югу от Бостона, произошло самое разрушительное за всю историю землетрясение. Преподобный Томас Принс из Южной церкви в Бостоне сразу понял, кто за это в ответе: Бенджамин Франклин (1706–1790), который изобрел громоотвод. Пока люди еще не приняли повсеместно предложение Франклина и не расположили эти металлические прутья на высоких зданиях, Бог мог являть Свой гнев, поражая кого-нибудь молнией. Теперь же, когда самонадеянный Франклин лишил Его этой возможности, Ему пришлось прибегнуть к землетрясению.

Артур Ч. Кларк (1917–2008) сформулировал известный закон: «Если заслуженный, но престарелый ученый говорит, что нечто возможно, он наверняка прав. Если же он говорит, что нечто невозможно, он, вероятнее всего, ошибается». Не так уж много лет прошло с тех пор, когда многие «заслуженные, но престарелые» ученые утверждали, будто полеты в космос невозможны. Г.В.Ф. Гегель (1770–1831) в 1800-х годах заявил, будто в Солнечной системе не осталось ни одного неизвестного нам объекта, а в начале 1801 года был открыт первый астероид. Огюст Конт (1798–1857) в 1835 году сказал, что мы никогда не узнаем истинной природы звезд и они навсегда останутся для нас лишь необычайно полезными небесными указателями, а через несколько десятилетий после его смерти спектроскоп столько поведал нам о химии (и, стало быть, о физике) звезд, что мы узнали о них больше, чем о планетах нашей собственной Солнечной системы.

Фома Аквинский (1225–1274) среди вещей, неподвластных Богу, назвал создание треугольника с внутренними углами, которые в сумме меньше 180°; но его может создать каждый из нас, нарисовав треугольник на кривой поверхности.

Все дело в том, что и «разумные» теории весьма почтенных людей с такой же степенью вероятности могут оказаться ошибочными, как и бурные фантазии дилетантов — от этого не застрахованы даже известные люди. У.Ю. Гладстон (1809–1898) полагал, что древние греки не различали цвета, потому что в трудах Гомера не было слов, обозначавших цвета. У Джорджа Бернарда Шоу (1856–1950) была теория о том, что прачечные являются причиной эпидемий, поскольку люди сдают в стирку зараженные носовые платки.

Легендой о проклятии Тутанхамона можно проиллюстрировать, как зарождается в сознании обывателей доверие к сомнительным слухам. «Как всем известно», это предполагаемое проклятие убило группу археологов, причастных к открытию гробницы. На самом деле единственным, кто умер вскоре после вскрытия гробницы, был руководитель группы лорд Карнарвон (1866–1923); однако его смерть в то время никого не удивила, потому что он уже некоторое время был болен: его здоровье сильно пошатнулось из-за автомобильной аварии в 1901 году, и он заинтересовался египтологией именно потому, что, излечившись от последствий аварии, привык проводить зиму в Египте. Остальные члены группы прожили в среднем еще 24 года после экспедиции, дожив до возраста 73 лет. Археолог Говард Картер (1874–1939) прожил еще 16 лет.

Ну и сами ученые. Выдающийся физик и химик Роберт Бойль (1627–1691), который примерно в 1662 году открыл закон о поведении газов (закон Бойля), в другой, не связанной с физикой области исследований предположил, что неплохо было бы опросить рудокопов и выяснить, не встречались ли им когда-либо демоны. Сэр Исаак Ньютон (1642–1727) относился к тем людям, которые отказывались верить, будто метеориты могут падать с неба на землю, о чем он открыто заявил в 1704 году. Он не мог представить себе ни одного источника метеоритов и потому провозгласил, что это совершенно невозможно. Фрэнсис Бэкон (1561–1626), основоположник индуктивной методологии научного исследования, не был таким уж убежденным рационалистом, каким его привыкли считать: он был уверен, что ведьмовство может порождаться действиями злых духов.

В мае 1872 года великий французский астроном Жозеф де Лаланд (1732–1807) опубликовал в «Le Journal de Paris» пространную статью, в которой терпеливо объяснял своим читателям, почему полеты человека на воздушном шаре, наполненном горячим воздухом, — пустая фантазия. Всего лишь 13 месяцев спустя, 5 июня 1783 года, братья Монгольфье совершили свой первый полет. То время в Париже было не лучшим для технологических прогнозов. В июле 1783 года, спустя всего лишь несколько недель после полета братьев Монгольфье, маркиз де Жоффруа д'Аббан (1751–1832), инженер, спустил на воду Сены маленькую паровую лодку с гребным колесом, так называемый пироскаф. Плавание было успешным, и правительство передало это изобретение на рассмотрение во Французскую академию наук Там ответили, что это изобретение — пустая трата денег и что паровой водный транспорт не стоит усилий. Спустя несколько лет Жоффруа д'Аббану, которому так и не удалось добиться финансирования, пришлось бежать от революции. По иронии судьбы, когда в 1803 году Роберт Фултон (1765–1815), инженер из Соединенных Штатов, решительно вернулся к идее парового транспорта, главное проверочное плавание он совершил именно по Сене.

История науки полна бесчисленного множества аналогичных примеров, когда ученые ошибались, особенно если работали не в своей области. Люди, получившие научное образование, могут быть такими же дилетантами, как и все остальные, если забредают в дисциплины, где уровень их знаний ненамного превышает уровень знаний среднего обывателя. Классический пример, который очень часто упоминается, — это работа выдающегося математика Джона Тейлора (р. 1931) в чуждой ему области парапсихологии, написанная в 1973 году, когда он изучал группы британских детей, заявлявших, будто могут продемонстрировать восхваляемые «паранормальные» способности Ури Геллера. Парапсихология является наукой лишь в том случае, если заявления о «паранормальных» способностях изучаются научными методами (это условие обычно касается именно заявлений, а саму парапсихологию, возможно, правильнее отнести к лженауке, хотя даже в этом случае она не очень подходит под это определение и потому в этой книге ей уделяется не много внимания). Умение самому мастерски владеть приемами фокусников — необходимое требование для исследователя, который имеет дело с заявлениями о «паранормальных» способностях, так как такой опыт защищает его от мошенничества: ведь большинство эффектов, которые демонстрируют «экстрасенсы», достигается именно таким образом. Если тот или иной эффект можно произвести за счет ловкости рук, то имеются веские основания полагать, что именно так он и был произведен. Тейлор ничего не знал о фокусах, и ему, по-видимому, не приходило в голову, что любой ребенок, участвовавший в его тестировании, мог попросту сжульничать… что, конечно же, многие из них и сделали, будучи детьми сообразительными (обман стоил свеч: ребенок обретал популярность). Тейлор сообщал обо всех якобы согнутых столовых приборах так серьезно, как если бы его тесты полностью это доказывали, когда на самом деле даже фокусник-любитель видел все эти приемы насквозь.

Аналогичным образом астронавт Эдгар Митчелл (р. 1930) получил степень доктора наук в Массачусетском технологическом институте и стал шестым человеком, ступившим на поверхность Луны. Позднее он основал в Калифорнии Институт абстрактных наук, в котором исследовались «возможности сознания» и «явления, которые не всегда подходят под установленные научные модели», и, выступая перед аудиторией, выдавал парадоксальные идеи, например гипотезу о внеземном происхождении НЛО (см. стр. 229): «Лишь немногие посвященные знают правду и изучают найденные объекты».

Можно привести бесчисленное множество других примеров; многие из них описываются на страницах этой книги.

Дело в том, что некоторые — а может быть, и многие — знания, сегодня считающиеся научными, завтра, возможно, устареют, и проблема в том, что сейчас практически невозможно догадаться, какие именно знания устареют. Процесс, в ходе которого одни идеи устаревают, отбраковываются и заменяются новыми и лучшими, является частью естественного научного развития.

Погуляйте 20 минут по всемирной сети и увидите тысячи призывов к той или иной смене научной парадигмы: если допустить, что ответом на главный вопрос жизни, Вселенной и т. п. является 42[1], то вся остальная известная человеку информация аккуратно встанет на свое место. Как намекает Дуглас Адамс, иронически подводя итог всей совокупности знаний, почти любой подобный призыв — чепуха: многие из них уже в ходе размышления были правомерно отвергнуты, и имеются веские основания не принимать всерьез остальные. Смена парадигмы крайне редко инициируется кем-то, кто не входит в научные круги, и легко понять почему: почти всегда, сколько бы дилетанты-теоретики ни бились голодными комарами об оконное стекло равнодушия ученых, теории их не принимаются всерьез, потому что в основе своей они слабы и их недостатки бросаются в глаза любому, кто знает хотя бы чуточку больше, чем дилетант. На самом деле нет ничего удивительного в том, что дилетантам-теоретикам частенько кажется, будто «властители неприступной научной башни» или кто бы там ни был ополчились против них. Это грустная ситуация, и простого решения здесь нет: как уже упоминалось, время, которое ученые могут потратить на препарирование каждой новой гипотезы, ограничено, а они ясно видят, что эти гипотезы бессмысленны. У них нет времени даже на то, чтобы хотя бы прочитать их все. От диалога с дилетантом-теоретиком их удерживает еще один очень важный фактор: в девяти случаях из десяти дилетант не будет слушать, что бы там ученый ни говорил. (Чтобы увидеть яркий пример такой глухоты на практике, потратьте несколько минут на изучение раздела «Wacky Evolutionists» (Эксцентричные эволюционисты) на сайте www. objectiveministries.org.)

Потому именно в научных кругах в первую очередь нужно смотреть по сторонам, искать первые признаки смены ветра, которые могли бы указывать на скорое изменение парадигмы.

В качестве одного из недавних примеров можно привести работу по гипотетическим небесным объектам, названным «звездами из темной энергии», которую представили в начале 2006 года физики Джордж Чаплин из Ливерморской национальной лаборатории им. Э. Лоуренса, Роберт Лафлин из Стэнфордского университета и их коллеги, среди которых были Эмиль Моттола из Лос-Аламосской национальной лаборатории и Пол Мазур из Университета Южной Каролины.

Хотя концепция черных дыр несколько десятилетий была частью общепринятого знания о космологии, а истоки ее еще более ранние, она никогда не была однозначной. Например, квантовая механика утверждает, что информация во Вселенной никуда не исчезает, но информация (упорядоченное вещество или энергия), переходящая горизонт событий в черной дыре, исчезает полностью, по крайней мере в нашей Вселенной. Кроме того, законы квантовой механики гласят, что время никогда не «замерзает», а модель черной дыры предсказывает, что энергия (свет) на уровне горизонта событий бесконечно растягивается так, что внешнему наблюдателю она покажется навеки «замерзшей».

Чаплин и Лафлин работали со сверхпроводящими кристаллами и явлением, которое называется «квантовым фазовым переходом», когда получили неожиданный результат: спины (моменты импульса) электронов как бы указывали на замедление времени. По некоторым причинам это напомнило им о гипотетической ситуации с горизонтом событий в черной дыре, и потому вместе с Моттолой и Мазуром они заново проанализировали процесс коллапса массивной звезды, но настаивали, что в данной модели это должно происходить в соответствии со строгими принципами квантовой механики. Оказалось, что в результате такого коллапса образуется не черная дыра, а квантовая предельная скорлупа, содержащая насыщенный энергией вакуум, и при этом никакой сингулярности. Вакуум должен обладать сильным антигравитационным действием, совсем как «темная энергия», которую в настоящее время специалисты по космологии считают непосредственной причиной расширения Вселенной. В этой ситуации, как и в случае черной дыры, возникнет мощное грави-тационное поле, которое будет притягивать вещество и энергию извне, но внутри скорлупы будет действовать сила отталкивания, благодаря которой по крайней мере часть вещества и энергии будет выбрасываться обратно. Большая часть выброшенного вещества и энергии примет форму позитронных и гамма-лучей и… Подождите минутку, это же и есть до сих пор необъясненный избыток позитронов в центре Галактики на месте предполагаемой огромной черной дыры. Не может ли данный объем вместо этого быть супермассивной звездой темной энергии? Более того, спектр испускаемых гамма-лучей, который рассчитала группа, очень похож на загадочные гамма-вспышки, которые с некоторого времени изучают астрономы.

Эту гипотезу можно увязать с парой других важных космологических загадок. Невероятный выброс энергии при Большом взрыве должен был бы создать из темной энергии бесчисленное множество миниатюрных звезд (точно так же, как он создал бы бессчетное количество маленьких черных дыр согласно существующей теории), и их предсказываемые свойства в точности совпадают со свойствами гипотетических частиц черной энергии, из которых состоит «недостающая масса» Вселенной. Что еще любопытнее, группа рассчитала силу антигравитации вакуума внутри звезды темной энергии, равной размеру Вселенной, и оказалось, что она совпадает с высчитанной величиной темной энергии, которую космологи ввели, пытаясь объяснить расширение Вселенной.

Новая гипотеза также предсказывает, что падение вещества приведет к тому, что звезда темной энергии начнет испускать излучение в инфракрасном диапазоне. Чтобы уловить это инфракрасное излучение, потребуются новые приборы, которые будут созданы в скором будущем, так что примерно в течение десяти ближайших лет, скорее всего, появится возможность проверить гипотезу посредством прямого наблюдения.

Если будет доказано, что Чаплин и другие члены группы правы в своих умозаключениях, мы станем свидетелями того, как парадигма природы Вселенной изменится хотя бы потому, что если Вселенная — это и в самом деле огромная звезда темной энергии, и стоит поинтересоваться, нет ли чего-нибудь за ее пределами… и не сможем ли мы однажды пройти через квантовую предельную скорлупу.

Гипотеза о звезде темной энергии — замечательный пример того, какой должна быть хорошая научная гипотеза. Это порождение экспериментов и непосредственного наблюдения. Она объясняет важный вопрос, который лежал за пределами исходного эксперимента. Ученые сами могут предложить, каким образом можно проверить их предсказания, в результате чего гипотеза либо подтвердится, либо будет опровергнута, либо, может быть, подтвердится с некоторыми изменениями. Кроме того, ученым придется согласиться с результатами проверки: вряд ли они станут настаивать на своей гипотезе, если результаты проверки окажутся отрицательными.

Именно поэтому данная гипотеза представляет собой полную противоположность всем (за редким исключением) выдвигаемым любителями теориям, которые «переворачивают мир».

Искаженная наука, лженаука, злоупотребление наукой в идеологических целях, антинаука, теории заговоров, мистификации, мошенничество — примеры всего перечисленного вы найдете в этой книге. Вам также встретятся примеры простых, искренних, честных заблуждений, допущенных людьми, которые имели лучшие намерения, но по какой-то причине что-то неправильно поняли. К большому сожалению должен заметить, что некоторые из этих ошибок будут моими: прошу заранее извинить меня за все заблуждения, ошибки и предрассудки, которые попали в эту книгу. Как пианист у Оскара Уайльда, я играю, как умею.

Птолемеевыми космологиями» обычно называют все те теории Вселенной, из которых следует, что планеты и неподвижные звезды заключены во вращающихся сферах, в центре которых находится Земля. Понятие это восходит к Клавдию Птолемею (ок. 90-168 гг. н. э.), который, по-видимому, изобрел такую же схему, как и Гиппарх (ок. 190–120 гг до н. э.), чьи труды и наблюдения Птолемей почти наверняка незаконно позаимствовал; но сама идея небесных сфер восходит по меньшей мере к Пифагору и его музыке сфер — хотя позднее пифагорейцам, по-видимому, пришла в голову мысль, что Земля движется вокруг Солнца, а Солнце в свою очередь вокруг некоего «центрального огня» (пифагорейцы были скрытными, поэтому зачастую трудно установить, что им приходило в голову, а что нет).

С точки зрения Пифагора (VI в. до н. э.), Платона (ок. 428–348 гг до н. э.), Аристотеля (384–322 гг до н. э.) и многих их современников, Земля была переменчивой и искаженной, в то время как небеса были царством совершенства и возвышенного покоя; то, что могло бы подорвать устои этих убеждений (например кометы), считалось атмосферными явлениями. Совершенными формами были круг и сфера; было бы странно предполагать, будто на небесах что-то может быть несовершенным; таким образом, аксиомой являлось то, что планеты (включая Луну и Солнце) должны описывать круги вокруг неподвижной Земли, и поскольку задолго до этого Анаксимандр (ок. 611–546 гг. до н. э.) установил, что неподвижные звезды заключены в небесные сферы, очевидным казалось и то, что планеты должны быть заключены во вращающиеся сферы (Анаксимандр также полагал, что Земля имеет форму цилиндра).

_{Фантастическое изображение Клавдия Птолемея из «Cosmographia» («Космографии») Себастьяна Мюнстера, 1550 г.}

Утверждалось, однако, что планеты движутся вокруг Земли не всегда в одном направлении. В частности, планетам Марсу, Юпитеру и Сатурну приписывалась особенность временами останавливаться на своем обычном пути, некоторое время двигаться в обратном направлении, а затем возвращаться к исходному движению — другими словами, они делали как бы мертвую петлю на фоне звезд. Предпринимались различные попытки дать этому объяснение, одновременно сохранив принцип единообразного движения по кругу. Примечательной была версия Евдокса (408–353 гг. до н. э.), считавшего, что полюса сферы Луны заключены в сферу Меркурия, полюса которого в свою очередь заключены в сферу Венеры и т. д. Версия была изящной и оригинальной, но практических доказательств не получила.

Следует отметить, что не все греческие философы соглашались с идеей сфер, расположенных над другими сферами, которые в свою очередь располагались над другими сферами. Гераклит (расцвет деятельности ок. 500 г. до н. э.) заметил, что Венера и Меркурий на небе никогда не удаляются далеко от Солнца, и предположил, что, возможно, они движутся вокруг Солнца — хотя и оно, как и остальные планеты, движется вокруг неподвижной Земли. Но Аристарх Самосский (расцвет деятельности ок. 270 г. до н. э.) выдвинул гипотезу гелиоцентрической системы мира, очень похожую на космологическую теорию Коперника, до которой оставалось примерно 1800 лет. Излишне говорить, что современники в большинстве своем не приняли идеи Аристарха.

Сферы вышли из-под контроля. Евдокс считал, что требуется 26 сфер, а его ученик Каллипп (ок. 370–300 гг. до н. э.) выяснил, что нужны по меньшей мере 34 сферы. Со II века до н. э. началось упрощение системы. Это упрощение предложил Гиппарх. Он высказал мнение, что на самом деле существуют лишь семь планетарных сфер, которые заключены в сферу неподвижных звезд.

Но: а) центром сфер является не Земля, а точка в космосе, вокруг которой вращается Земля (идея «эксцентричности»); б) планеты заключены в маленькие вращающиеся сферы (эпициклы), центры которых расположены на сферах большего размера (деференты). Если правильно подогнать цифры, можно было привести их в соответствие с планетарным движением.

Птолемей взял систему Гиппарха, усложнил ее, сделал еще менее достоверной и написал о ней в своем труде «Megale Mathematike Syntaxis» (Великий труд по математике). Арабы прозвали эту книгу «Альмагест» (Величайший труд), и когда эта утерянная работа примерно в 1175 году была переведена на латынь, она сильно повлияла на европейское научное мышление. На самом деле из-за того, что систему Птолемея поддерживала Церковь, критиковать ее было опасно. Но Николаю Кузанскому (1401–1464) это удалось, и его даже назначили кардиналом (его космология была поразительно современной); но Николай Коперник (1473–1543), по-видимому, был очень напуган и потому опубликовал свою теорию, лишь когда оказался при смерти, и даже тогда его издатель ввел предисловие, в котором указывалось, что система Коперника — всего лишь попытка точнее рассчитать положения планет, а не описать физическую реальность. А Галилей (1564–1642), как известно, сильно пострадал из-за этого.

Долгое время из-за того, что Церковь настаивала, будто Земля является центром Божественного творения, историки полагали, что средневековые космологи цеплялись за это убеждение по причинам все того же человеческого самовозвеличивания. Некоторые наиболее современные историки, однако, полагают, что правдиво обратное: многие средневековые космологи считали наш мир, лежащий под небесами, так сказать, своего рода космической свалкой; все низменное падало на самое дно, а дно было именно здесь, на Земле.

Невероятно, но факт: хотя система Коперника была ближе к реальности, чем система Птолемея, она предсказывала положение планет с меньшей достоверностью, чем старая система эпициклов. Вот почему ее так долго не принимали. Другая причина была в том, что Копернику, который все еще был порабощен идеей единообразного кругового движения, пришлось использовать эпициклы, как и Птолемею, и ему потребовалось 48 эпициклов, в то время как сложнейшая птолемеевская система задействовала лишь 40. Это могло быть одной из причин, по которой прекрасный астроном-наблюдатель Тихо Браге (1546–1601) отказался принять систему Коперника, выдвинув вместо нее собственную измененную версию птолемеевской космологии.

Птолемеевские космологические теории начали медленно отходить в прошлое лишь с появлением работ Иоганна Кеплера (1571–1630) и его открытием, что планеты вращаются вокруг Солнца по эллипсоидным орбитам, а не по кругу.

У пифагорейцев было два основных пристрастия: музыка и числа. Эти два интереса, конечно, были тесно связаны: если вы уменьшите длину вибрирующей струны наполовину, то нота, издаваемая ею, будет на октаву выше исходной; струна длиной в две трети от первоначальной выдаст кварту от первой полученной ноты, и т. д.

В изначальной, геоцентрической космологии пифагорейцев каждая планета (включая Луну и Солнце) была заключена в сферу, центром которой была Земля; крайняя, внешняя сфера была сферой «неподвижных звезд». Каждая из этих сфер вращалась со своей скоростью и, вращаясь, звучала — каждая на собственной ноте. Здесь и берет свое начало замечательная пифагорейская теория союза музыки и математики; соотношение диаметров сфер также было важным. В 1959 году Артур Кёстлер (1905–1983) писал в своей книге «The Sleepwalkers» (Сомнамбулы):

(Уран, Нептун, Плутон и астероиды были, конечно, неизвестны древним.)

С тех пор идея музыки сфер редко принималась всерьез, хотя, как отмечает Кёстлер, она часто упоминалась в поэтических текстах. Однако Иоганн Кеплер в своей ранней попытке объяснить принцип работы Солнечной системы (гелиоцентрической), по-видимому, очень верил в эту концепцию и связал ее со своей теорией, согласно которой орбиты планет связаны с пятью правильными выпуклыми многогранниками (твердыми объектами с плоскими гранями, идентичными друг другу; например у куба шесть граней с одинаковыми площадями). Таким образом, согласно системе Кеплера, вне Солнца расположены: сфера Меркурия, затем октаэдр (восемь граней), сфера Венеры, затем икосаэдр (двадцать граней), сфера Земли, затем додекаэдр (двенадцать граней), сфера Марса, затем тетраэдр (четыре грани), сфера Юпитера, затем куб (шесть граней) и наконец сфера Сатурна. Как ни странно, но система Кеплера привлекательна и достаточно точна в оценке сравнительных диаметров планетарных орбит.

Не верьте ничему, что, как вам кажется, вы знаете о своей планете: где-нибудь когда-нибудь наверняка существовала гипотеза, которая противоречит вашим знаниям. Это касается даже самых основ. Всего один пример: в 1947 году немецкий астроном-любитель Валентин Герц смог доказать, к своему удовлетворению, что Земля вращается не с запада на восток, как считается из-за постоянства Солнца появляться на востоке, а с востока на запад. Увы, история не сохранила причин, по которым это должно быть так, равно как и записей Герца об этой гипотезе.

В 1809–1812 годах Уильям Гэйлс (1778–1821) опубликовал книгу «А New Analysis of Chronology» (Новый анализ хронологии), в которой перечислил более 120 попыток установить возраст Земли на основе исследований текста Библии, предпринимавшихся в течение предыдущих двухсот лет. Предполагаемые даты сотворения Земли лежали в диапазоне между 6984 и 3616 гг. до н. э. Эти оценки в большинстве своем выводились путем подсчетов библейских поколений — в итоге получалось, что их около 130. Чтобы выяснить среднюю продолжительность жизни поколения и, таким образом, возраст Земли (которая, как мы помним, всего лишь несколькими днями старше человечества), нужно было обратиться к таким не совместимым друг с другом категориям, как математика и божественное озарение.

Почему мыслители даже после эпохи Возрождения могли верить в то, что Земля настолько молода? В основном потому, что они жили в обществе, которое принимало истинность Библии как аксиому. Но в этом было нечто большее, чем просто преклонение перед Богом: в этом проявлялось и преклонение перед человеком, высшим из творений Бога. Конечно, Богу не нужно было много времени, чтобы сотворить жилище для своего шедевра — некоторые даже всерьез задавались вопросом, почему ему потребовалось целых шесть дней, чтобы обустроить для нас Вселенную.

Это мнение о молодости Земли резко контрастировало с мнением классических мыслителей, многие из которых верили, что Земля существовала всегда и будет существовать вечно. На самом деле в некотором смысле древние греки знали куда больше о Земле, чем их средневековые оппоненты. Например Аристотель рассчитал, что окружность Земли равна примерно 75 200 км (сейчас известно, что она составляет около 40 000 км); в III веке до н. э. Эратосфен (ок. 276–194 гг. до н. э.) провел свой знаменитый эксперимент и получил значение приблизительно 46 500 км; в I веке до н. э. Посейдон (ок. 135-51 гг. до н. э.) получил значение, близкое к 44 000 км. Хотя эти расчеты и не были точными, важно то, что они были сделаны и не были нереальными: как ни удивительно, древние не только вычислили, что Земля имеет форму сферы, но и сделали близкие к действительности измерения ее окружности, в то время как целых 1500 лет спустя на Западе считалось, что Земля плоская.

Наиболее известной была библейская хронология, составленная архиепископом Джеймсом Ашшером (1581–1656), который занимал свою должность в 1650–1654 годах; она все еще упоминается в некоторых современных изданиях Библии. Согласно Ашшеру, Земля была создана в 4004 г. до н. э. Все возражения против молодости Земли опровергались одним важным доводом: человечество все еще осваивает новые территории. Конечно, если бы Земля была старше 6000 лет, все ее уголки были бы уже заселены! Более того, такие изобретения, как книгопечатание, были сделаны сравнительно недавно. Почему же их не изобрели раньше, если Земля действительно стара?

_{Только что созданная Земля (из «Космографии» Себастьяна Мюнстера, 1550 г.)}

В XVII веке наряду с идеей о молодой Земле бытовал пессимистический взгляд на события, которые произошли с момента сотворения мира. Общее мнение заключалось в том, что мир сначала был совершенным (Бог не стал бы создавать его иным), но с тех пор катится по наклонной, и так будет продолжаться до Второго пришествия. Упадок современного человечества по сравнению с древними людьми считался очевидным; в конце концов, утверждалось в результате одной цепи рассуждений, древним не приходилось носить очки!

Эта мрачная теория господствовала в то самое время, когда ученые, изучавшие Землю, обдумывали, как бы раскрыть тайны всего сущего; и вот перед нами странное сочетание двух воззрений — прошлого, старого, теологического, обремененного чувством вины, и нового, позитивного, втайне агностического, интеллектуального. В книге «The Earth in Decay» (Земля в упадке) (1968) Гордон Дэвис описывает, как в 1630-х годах внимание епископа Глочестерского привлекли «воды разлившейся реки, несущие обломки», — это было «неоспоримым доказательством действительного упадка Природы и гниения самих континентов». Епископ был достаточно образован, чтобы распознать процесс эрозии, но это лишь убедило его в том, что мир находится в стадии деградации.

Вера в молодость Земли была живучей. Даже в конце XVIII века граф де Бюффон (1707–1788) подвергся официальному порицанию за предположение, что Земле, возможно, целых 74 832 года. В своих рукописях он дерзко предположил, что ей может быть целых три миллиона лет, но мудро оставил свои еретические рассуждения при себе. Некоторую тревогу вызывает то, что даже в XXI веке многие все еще разделяют мнение о молодости Земли. Таких людей, упорных в своей вере в Божественное творение, много среди христианского фундаменталистского движения; мы вернемся к христианским сторонникам креационизма позднее, в главе 3. Между тем, однако, необходимо отметить, что даже среди креационистов ярые сторонники молодости Земли находятся в явном меньшинстве. Но это меньшинство активное и временами, к сожалению, влиятельное.

Долгое время бытовала теория о том, что человек — микрокосмическая копия Вселенной. Поскольку считалось, что Вселенная геоцентрична, «макрокосмом» была преимущественно Земля. Таким образом, глаза человека были эквивалентом двух великих небесных светил, Солнца и Луны (с затмениями возникли трудности), кости — горными породами, волосы — растениями, пульс — приливами и отливами, плоть — почвой и землей, бородавки и нарывы — горами, а вены — реками. Эта теория могла быть метафорой, но в буквальном смысле (как ее и понимали) она, конечно, была в корне неверной.

На протяжении большей части человеческой истории (хотя это мнение, возможно, было не так широко распространено, как нам кажется) было общепризнано, что Земля плоская. По крайней мере, до недавнего времени в Великобритании существовало Общество плоской Земли, основанное примерно в 1900 году и ставшее наследником аналогичного Общества правдолюбов. Одна из их теорий заключалась в том, что диаметр Луны составляет всего лишь около 50 км.

Вавилоняне считали Землю диском, плывущим по морю и окаймленным по краям огромными горами; вершины этих гор поддерживают небесный купол. В свою очередь купол окружен другими водами, и когда они протекают через него, идет дождь. Разные небесные тела входят в купол и покидают его через соответствующие врата. Точка зрения египтян на плоскую Землю была усложненной вавилонской версией. По их мнению, Земля была прямоугольной. Небо было усыпанным звездами телом богини Нут, которая выгнулась над землей в неудобной позе, аркой (иногда Нут принимала облик коровы). Ежедневно Нут рождала Солнце (которое пересекало ее тело на лодке) и звезды. Позднее египтяне отказались от этой замысловатой версии в пользу высокого металлического колпака, внутри которого плавал материк. Рядом с материком текла река, и по ней плавали боги Солнца и Луны, а звезды были фонарями, свисающими с высоты.

Поразительно, как можно было принимать эти идеи всерьез, если во время путешествий на север или на юг видно, что ночью восходят разные звезды, а такие мореплаватели, как вавилоняне, конечно, должны были это заметить. И все же, хотя древние греки, как мы видим, прекрасно знали о том, что наш мир — сфера, идея плоской Земли получила право на существование. И Мартин Лютер (1483–1546), и Святой Августин (ум. 604) настаивали на том, что Земля должна быть плоской, иначе люди, живущие на другой ее стороне, не смогут увидеть пришествие Христа в Судный день.

В 1895 году евангелический христианин и религиозный лидер Джон Александр Доуи (1847–1907) основал Христианскую апостольскую церковь в Сионе в штате Иллинойс и создал Общество плоской Земли. Примерно десять лет спустя власть Доуи узурпировал Уилбур Гленн Волива (1870–1942): при нем общество процветало, хотя его законы были суровыми — такие нарушения, как свист в воскресенье, карались большим штрафом. Волива был убежден, что Земля плоская: он несколько раз путешествовал по миру, пытаясь убедить людей в этом. В его космологии Северный полюс располагался в центре диска, а Южный полюс был его краями. За пределами этого диска лежал Ад, но, к счастью, ледяная стена (то есть Антарктика) не давала морякам заплыть за край. Плоская Земля Воливы неподвижно висела в космосе рядом с Солнцем (небольшим по размеру), а вокруг нее вращались звезды. Доказать неподвижность Земли было легко: если бы Земля двигалась с огромной скоростью, нас всех смело бы мощнейшими ветрами, потому что атмосфера осталась бы «далеко позади». Теория Воливы, мало продвинувшись вперед с эпохи вавилонян, была, пожалуй, наиболее влиятельной со времен Средневековья.

Идея плоской Земли еще жива благодаря небольшому — очень небольшому — числу библейских фундаменталистов, которые приводят в качестве доказательства пророчество Исайи («И рассеянных иудеев он созовет с четырех концов земли») и Откровение («И после сего видел я четырех Ангелов, стоящих на четырех углах Земли»)[2] Тем не менее Ян Тейлор, фундаменталист из США, ведущий проповеди по радио, заявляет, что общее представление о христианах, отстаивавших и даже навязывавших догмат плоской Земли во время темных веков Средневековья, — это миф и что смешно даже верить в «темные» века, потому что то было воистину христианское время, когда, несмотря на невежество, войну и раздоры (которые действительно могли довлеть над людьми), среди людей царило невероятное духовное единство из-за близости человека к Богу. Согласно Тейлору, практически никто из ранних христиан или христиан темных веков Средневековья не верил, что Земля плоская; в это верили лишь некоторые — те, кто отверг идеи классических философов и, в частности, идею сферической планеты. Он указывает на Лактанция (245–325) и Козьму Индикоплевста (VI в.) как на единственных влиятельных ранних христиан, поддерживавших идею о том, что мировая география должна в точности совпадать с библейскими свидетельствами; как сообщает Тейлор, первого в то время отцы Церкви признали еретиком и потому он не оказал влияния на мышление людей, в то время как воззрения второго считались в лучшем случае выходящими за общепринятые рамки. Историки лишь потому считают, будто христиане могли верить в плоскую Землю в течение нескольких веков, что после перевода воззрений Козьмы их истолковали как общепринятые.

Здесь Тейлор допускает несколько ошибок. Все христианские мыслители, такие как Папа Григорий Великий (ок. 540–604) и Святой Исидор Севильский (ок. 560–636), не говоря о Лютере и Святом Августине (как уже упоминалось), горячо поддерживали идею о том, что Земля плоская; позже к ним присоединился Папа Александр VI (1493). Они считали, что Новый мир должен быть поделен между Португалией и Испанией и что португальцам должны принадлежать все земли к востоку от географического меридиана, а испанцам — к западу от него; Папе не приходило в голову, что португальцы могут поплыть на восток и сами предъявить права на обнаруженные земли западного побережья. До своего кругосветного плавания в 1519 году Фердинанд Магеллан (ок. 1480–1521) очень четко отозвался о существующей доктрине Церкви: «Церковь утверждает, что Земля плоская, но я видел ее тень на Луне, а я больше верю в тень, чем в Церковь».

Но первым великим злодеем, как утверждает Тейлор, был Вашингтон Ирвинг (1783–1859), автор книги «The Life and Voyages of Christopher Columbus» («Жизнь и путешествия Христофора Колумба») (1828), в которой Колумб изображен как человек, одинокий в своей вере в круглую Землю (на самом деле во времена Колумба идея шарообразной Земли была уже популярна, хотя из-за птолемеевских ошибок в расчетах полагали, что она примерно на треть меньше, чем в действительности). В 1834 году, спустя лишь несколько лет после выхода книги Ирвинга, появилась статья французского ученого Жана-Антуана Летронна (1787–1848), в которой говорилось, что Церковь веками терроризировала астрономов, принуждая их закрывать глаза на собственные наблюдения и придерживаться установленной доктрины. По словам Тейлора, это также полная выдумка, хотя о подробностях он загадочно умалчивает.

Также в список писателей, в адрес которых высказано особое порицание, Тейлор включил Джона Дрейпера (1811–1882), автора книги «History of the Conflict Between Religion and Science» (История конфликта между религией и наукой) (1874), и Эндрю Уайта (1832–1918), основателя секулярного Корнеллского университета в 1865 году и автора книги «History of the Warfare of Science with Theology in Christendom» (История войны науки с христианской теологией) (1897). По мнению Тейлора, оба эти человека были по сути не учеными, а скорее политическими лидерами, в чьи интересы входило не столько пролить свет на историю, сколько пропагандировать атеизм. Отношение Тейлора к мотивам бесчисленного множества других людей, которые утверждали по большому счету то же самое (по крайней мере то, что касается доктрины Церкви о плоской Земле), выражается в том, что он объединяет их всех определением «свободомыслящие историки».

Хотя древние греки и знали, что мы живем на шаре, они в основном полагали, что шар этот твердый. Уже в скором времени появится гипотеза о том, что внутренняя часть Земли имеет сложную структуру и состоит из ядра, мантии и коры.

Несколько столетий тому назад, однако, начали появляться различные предположения, которые объединяет утверждение, что Земля не твердая, а полая или по крайней мере в ней много пустот.

Теорию полой Земли можно проследить от времен Платона и Аристотеля по меньшей мере до эпохи Эдмунда Галлея (1656–1742), или открытия кометы Галлея. Земля полна подземных полостей и пронизана подземными тоннелями, через которые течет вода или дуют ветры. Платон считал, что должен существовать огромный подземный резервуар, который он называл Тартар. Иногда уровень воды в Тартаре повышался, и вода прорывалась через щели и туннели, пролегающие под поверхностью Земли, и разливалась реками, озерами, морями и т. д. Аристотель предполагал, что, возможно, в щелях циркулируют горячие ветры, которые в конечном счете прорываются сквозь поверхность извержениями вулканов. Страбон (ок. 60 г. до н. э. — 20 г. н. э.) отмечал, что это хорошо: не будь вулканов, которые срабатывают как страхующие клапаны, давление подземных ветров все возрастало бы, пока однажды это не привело бы к самым ужасным последствиям.

В книге «The Mirrour of the World» (Зеркало мира), которую английский первопечатник Уильям Кэкстон (ок. 1422–1491) напечатал через некоторое время после 1477 года, говорится, что причиной сейсмических процессов могут быть не аристотелевские ветры, а подземные воды. Взвихренные потоки воды попадают в каверны, расположенные близко к поверхности земли: давление воды *на заключенный там воздух вызывает то, что можно было бы назвать эффектом пневматического ружья. Так объяс-нялись землетрясения: чтобы произошло извержение вулкана, под Землей должна накопиться критическая смесь адского огня и серы. (Позднее, в XVIII веке, нептунисты (см. стр. 45) предложат версию, по которой вулканы могут быть внешними проявлениями больших подземных угольных пожаров.) Появилась некая причудливо-изящная модель круговорота воды. Вода уходила из морей через большие естественные отверстия в системе подземных туннелей. По мере своего прохождения под землей она нагревалась снизу (возможно, адским пламенем). В конечном итоге вода дистиллировалась, теряя соленость. Дистиллированная вода вода появлялась на поверхности на вершинах гор.

Существование температуры, достаточной для того, чтобы эта система работала, было подтверждено исследованиями, проведенными в XVI веке Габриэлисом Фраскати Бриксиани (ок. 1520–1582). Он руководствовался доводом, что центр Земли на самом деле является самым горячим местом во Вселенной, потому что, поскольку он находится в центре Вселенной, тепловые лучи всех небесных тел должны в конечном итоге сходиться именно в этом месте.

Бытовала странная, но довольно распространенная теория о том, что уровень моря должен быть выше уровня земли, потому что твердое вещество тяжелее воды. Конечно, было очевидно, что «уровень суши» всегда понижался вследствие эрозии, и эрозия являлась в кошмарных снах о том, как однажды в будущем земли над уровнем моря вообще не останется. Однако некоторые объяснения немного успокаивали. У Леонардо да Винчи (1452–1519) была такая теория: эрозия, которая разрушает сушу, нейтрализуется тем, что разрушающиеся континенты становятся легче и потому поднимаются в воде. Конечно, все-таки существовала опасность того, что земная твердь однажды полностью исчезнет. Бернар Палисси (ок. 1510–1590) отметил это в своем труде «Discours Admirables» (Чудесные рассуждения) (1580). Он сказал, что мы должны быть благодарны за то, что на месте старых гор неизменно появляются новые.

Мысль, что Земля может быть полой, за последние 150 лет поразила на удивление много людей. На самом деле в этой идее сосуществуют две абсолютно разные теории.

Первая концептуально проще. Земля — сферической формы, полая внутри. Внутри Земли находится либо одна огромная каверна, либо несколько перемежающихся слоев пустого пространства, как если бы Земля была своего рода сферической матрешкой. Возраст этой теории точно неизвестен: в такой формулировке ее, по-видимому, впервые предложил офицер пехоты США Джон Кливе Симмс (1779–1829). Работая над гипотезой, согласно которой «вход» внутрь Земли расположен на полюсах, примерно в 1820 году Симмс сделал попытку снарядить экспедицию на Северный полюс ив 1823 году даже направил свое предложение в Конгресс. По-видимому, Симмс был первым, кто счел Землю просто полой сферой, а уже позднее стали полагать, будто существует пять концентрических сфер и мы живем на крайней из них.

Идеи Симмса изложены в романе-утопии «Symzonia: A Voyage of Discovery» (Симзония: путешествие с открытием) (1820), написанном «капитаном Адамом Сиборном» (возможно, это был сам Симмс). Романы о полой Земле создавались и раньше: например «Nicolas Klimius’ Journey to the Underground World» (Путешествие Нильса Клима под землей) (1741) Людвига Хольберга и «Icosameron» (Икосамерон) (1788) Казановы, «Pellusidar» (Пеллусидар) Эдгара Райса Барроуза и другие. Баловались этой идеей Эдгар Аллан По и, конечно же, Жюль Верн в «Journey to the Centre of the Earth» («Путешествие к центру Земли») (1864), а также авторы многих других фантастических произведений о затерянных расах. Примечательно то, что сын Симмса Америкус понял, что «факт» полой Земли очень точно объясняет, куда делись пропавшие племена Израилевы: они пошли на север и, дойдя до огромной полярной дыры, просто провалились в нее.

Теория Симмса время от времени оживала. Уильям Рид, например, поддержал ее в своей книге «The Phantom of the Poles» (Полюса-призраки) (1906). Маршалл Б. Гарднер в своей самоизданной книге «А Journey to the Earth’s Interior» (Путешествие в глубь Земли) (1913, переиздана в 1920 г.) объявил (через четыре года после успешного похода Пири к Северному полюсу), будто причиной северного сияния является внутреннее солнце, лучи которого пробиваются сквозь дыры в земле и освещают наши облака. Раймонд Бернард предположил в своей книге «The Hollow Earth» (Полая Земля) (1964), преимущественно опирающейся на работу Гарднера, что НЛО не только прибывают изнутри Земли, но и пилотируются нацистами, проникшими в эту святая святых в последние дни Второй мировой войны. Бринсли ле Поуер Тренч (1911–1995) был еще одним, кто предположил, будто внутри полой Земли скрываются НЛО. В своей книге «Secret of the Ages» (Тайны веков) (1976) он привел фотографии полярных областей, сделанные спутником NASA. С первого взгляда кажется, будто на некоторых из них видна большая угловатая дыра на Северном полюсе, но это лишь потому, что такие снимки являются коллажем из фотографий: на снимках черными остаются несфотографированные области. То, что пролетавшие высоко над полюсами пилоты самолетов не заметили такой большой дыры, объяснялось ле Поуером Тренчем так: компасы не функционировали в радиусе примерно 250 километров около полюса, и пилоты лишь думали, что летят над полюсом.

Единственным относительно современным уважаемым ученым, который, по-видимому, разделял эту теорию (несмотря на то, что некоторые естествоиспытатели предложили ее в XVII веке), был астроном Эдмунд Галлей. Он считал, что в центре Земли располагается ядро величиной с планету Меркурий, над ним — две оболочки размером с Марс и Венеру соответственно и наконец внешняя кора. Пространство между оболочками обитаемо и заполнено светящейся атмосферой. Иногда эта атмосфера прорывается сквозь поверхность на полюсах, где внешняя кора тоньше (Галлей знал, что полюс дрейфует), и мы наблюдаем ее как северное сияние.

Вторая основная теория о полой Земле сложнее. Может ли оказаться так, что мы живем внутри полой Земли? Если да, то можно попытаться представить, как устроено пространство внутри этой загадочной скорлупы. Для начала в ней должно быть Солнце, которое, как нам кажется, поднимается на востоке и садится на западе, а также всевозможные далекие галактики…

Эту гипотезу, по-видимому, впервые предложил американский мистик Сайрус Рид Тид (1839–1908), также известный как Кореш. Тид предположил, что Солнце состоит из светлого и темного полушарий; у нас наступает день или ночь в зависимости от того, какой стороной повернуто к нам вращающееся Солнце. На возражения, что на восходе и закате мы видим все Солнце, а не половину, Тид отвечал, что мы видим не настоящее солнце, а лишь его «отображение». Да-а-а… Требовалось столь же непонятным образом объяснить и движение планет.

Тид предложил еще одно «объяснение» тому факту, что, глядя в полночь прямо вверх, нельзя увидеть огни городов на другой стороне мира. Он предположил, что свет может двигаться вдоль внутренней поверхности полости, пока, как он считает, не поглотится землей. Это ограничение не распространялось на свет «загадочных» частот, таких как инфракрасные лучи Так что нацисты, страстно желая открыть новую физику и, приняв ее, дискредитировать «еврейскую науку» ученых типа Эйнштейна, провели эксперимент, в котором хотели проследить за маневрами Британского флота. Они навели инфракрасные телескопы на небо под углом примерно в 45° и, к своему удивлению, увидели… облака!

_{Земля, на которой мы обитаем.}

Однако гипотеза Тида существенно повлияла на развитие нацистской технологии. В 1933 году городской совет Магдебурга решил проверить гипотезу, попросив группу работавших в Германии ученых-ракетостроителей, в том числе Вернера фон Брауна (1912–1977), запустить несколько ракет, чтобы увидеть, не попадут ли они в ракеты-антиподы на другой стороне полой сферы. К сожалению, финансирование со стороны членов Магдебургского совета оказалось не столь велико, как ожидалось, и эксперименты пришлось приостановить; к тому времени с лучших ракетных площадок (Raketenflugplatz) можно было запускать ракеты только горизонтально на расстояние примерно в 300 метров. Тем не менее эти эксперименты подготовили почву для VI и V2[3].

Гипотеза о том, что мы живем внутри полой Земли, не умерла вместе с Тидом. В июле 1947 года, по сообщению журнала «Time», аргентинский астроном-любитель Антонио Дюран Наварро, по-видимому, самостоятельно пришел к той же или очень похожей гипотезе. Наварро, который, как говорят, работал над ней многие годы, объявил, что Вселенная составляет примерно 13 000 км в диаметре, а все, что в ней есть, находится внутри Земли.

Следует упомянуть еще две гипотезы о полой Земле.

Некоторые простейшие организмы состоят всего лишь из ротового отверстия с одной стороны, анального отверстия — с другой и рудиментарного пищеварительного тракта посередине. Забавно размышлять о полой Земле в таких образах — с ротовым и анальным отверстиями на полюсах. По крайней мере, так думал Альфред Лоусон (1869–1954), основатель системы знания, которую он скромно назвал «лоусономией» (см. стр. 96). Он придерживался убеждения, что дыра на Северном полюсе Земли действует как засасывающий рот, который втягивает газообразные испарения от Солнца и метеоритов, в то время как дыра на юге служит Земле анальным отверстием, через которое выбрасываются продукты распада. Наверное, пилотам повезло, как говорил ле Поуер Тренч, что хотя они и думают, будто летят над полюсами, самолеты на самом деле пролетают мимо.

Другие гипотезы этого типа обычно называют «ужасными тайнами». Весной 1945 года научно-фантастический журнал «Amazing Stories» (Занимательные истории) опубликовал статью под названием «Я помню Лемурию», которая, по-видимому, была написана издателем журнала Рэймондом Палмером (1910–1977) на основе романа Ричарда Шарпа Шэйвера (1907–1975), сварщика из Пенсильвании, который до этого опубликовал несколько научно-фантастических произведений. Реакция читателей былабурной, и с выходом следующих статьей продажи «Историй» выросли до такой степени, что в июне 1947 года Палмер счел уместным посвятить целый выпуск статьям Шэйвера. Некоторые из них были взяты из книги «I Remember Lemuria & The Return of Sathanas» (Я помню Лемурию и возвращение Сатаны) (1948).

Основной упор в этой «тайне» делается на то, что внутри Земли существует раса роботов-разрушителей, так называемых «бродяг» («deros»), которые виновны в большинстве катастроф на Земле (если не во всех). Они вызывают бедствия с помощью экстрасенсорного воздействия и неких секретных лучей, В одном месте книги «бродяги» даже отвлеклись от организации авиакатастроф и войн, чтобы украсть рукопись со стола Палмера!

Вся эта тревожная информация была почерпнута из воспоминаний Шэйвера о прошлых жизнях. Позднее ему пришлось выудить из своих воспоминаний сведения о том, что древние астронавты, которые оставили здесь «бродяг» 20 000 лет назад, сейчас возвращаются. НЛО, которые мы наблюдаем, — это их корабли-разведчики.

Порой в попытках объяснить тот факт, что в прошлом континенты были объединены, выдвигалась идея, что Земля может расширяться: если представить Землю в виде медленно надувающегося воздушного шара, поверхность которого покрыта грязью, то станет видно, что по мере расширения планеты в изначально прочной суше появляются трещины, и небольшие части суши отделяются. Конечно, с появлением теории тектонических плит, которая объяснила движение материков, данная гипотеза исчезла сама собой.

В своей книге «The Earth We Inhabit» (Земля, на которой мы живем), написанной в 1859 году, Альфред Уилкс Дрейсон (1827–1901) рассчитал, что скорость увеличения земной окружности составляет около 1 см на километр в год, и предсказал, что кроме всего прочего правдивость его теории будет доказана, когда начнут рваться телеграфные провода.

Внимание к данной теории привлекла и еще одна геологическая особенность, свойственная Земле в прошлом. Когда-то давно океан занимал куда большую часть земной поверхности, нежели сейчас. Не может ли это означать, что причиной исчезновения морей с поверхности суши стало расширение Земли, из-за которого так называемым мировым водам пришлось распределиться по поверхности планеты «более экономно»? К сожалению, геологические данные свидетельствуют, что и моря местами наступали на сушу, что в рамках данной теории необъяснимо, если только мы не готовы принять куда более устрашающую гипотезу — гипотезу колеблющейся земной оси! Воды отступали и наступали прежде всего из-за неравномерного обледенения Земли и из-за того, что лед сковывал разные объемы мировых вод.

Специалисты-геологи, придерживавшиеся неортодоксальных взглядов, обратились к теории тектонических плит, указывая, что Антарктика предположительно находится в кольце океанических хребтов (где из ядра Земли поднимается новое вещество земной коры). Поскольку половина этого нового вещества должна поступать внутрь, к центру кольца, возникает вопрос: куда же оно девается? Конечно, ответ можно найти в концепции расширения Земли. Некоторые из геологов предположили, что около 100 миллионов лет назад радиус Земли составлял лишь 80 % от нынешнего. Это означает, что за последние 100 миллионов лет объем Земли увеличился примерно вдвое. Однако если на протяжении всего геологического периода объем Земли увеличивается вдвое каждые 100 миллионов лет, то примерно 2900 миллионов лет назад, когда Земля еще только формировалась, ее радиус должен был составлять всего 10 километров и 500 метров в поперечнике. Плотность Земли в этом случае составляла бы одну треть плотности «нейтронного супа» — сверхплотного материала, из которого состоят пульсары.

Но этих неутешительных цифр можно избежать, если допустить, что Земля начала расширяться лишь недавно или что она в последнее время расширяется быстрее обычного. Но тогда нам не удастся объяснить тот факт, что начиная с очень давнего периода в истории Земли континенты движутся явно согласованно относительно друг друга.

С точки зрения креациониста, все очень просто: Бог сотворил Землю (и все остальное) — и точка. В некоторых культурах просто-напросто считали, что Земля существовала всегда, и эта версия порой становилась догмой. В большинстве культур, однако, существовали свои истории о происхождении Земли, которые обычно связывались с сексуальной жизнью богов.

Оставим мифологию и зададимся очевиднейшим научным вопросом: как появилась Земля? Первую серьезную попытку ответить на этот вопрос предпринял Иммануил Кант (1724–1804), предположивший, что Солнце и планеты, включая Землю, возникли из вращающегося межзвездного облака газа и пыли, или небулы. Вскоре после этого Пьер Симон де Лаплас (1749–1827) самостоятельно разработал и представил более сложную версию этой идеи, которая в наши дни известна как «небулярная гипотеза»: основываясь на известных физических и химических законах, Лаплас изобразил вращающееся газовое облако, которое сжималось под действием собственной гравитации и по мере сжатия нагревалось, в результате чего образовалось Солнце, планеты же естественным образом сконденсировались из того, что осталось.

Тем самым подразумевалось, что планеты зародились в условиях относительного холода: именно этот момент все больше волновал физиков на протяжении XIX века. Принципиальную альтернативу предлагала планетезимальная теория. Согласно ей коллапсирующая небула не конденсировалась, формируя планеты, а образовала бесчисленное множество малых твердых или полутвердых частиц — планетезималей, которые вращались вокруг Солнца по своим орбитам. Из-за гравитационных возмущений они часто врезались друг в друга, что приводило к образованию тепла. По разным причинам некоторые скопления планетезималей росли быстрее других; большие скопления, обладавшие большей гравитацией по сравнению с малыми, притягивали к себе больше планетезималей, пока в пространстве не осталось восемь на то время известных планет и их спутников, а также мириадов астероидов из пояса астероидов, представляющих собой большие планетезимали, которым почему-то так и не удалось влиться в какую-либо планету.

Вариацией этой теории была теория Чемберлена-Мультона, в первые десятилетия XX века выдвинутая Т.К. Чемберленом (1843–1928) и Ф.Р. Мультоном (1872–1952) и получившая широкое признание в Соединенных Штатах (в других странах она была не так распространена). (Английский астроном сэр Джеймс Джинс (1877–1946) самостоятельно пришел к очень схожему выводу.) Эта теория, как и небулярная, допускала формирование Солнца во время коллапса небулы, но пыталась объяснить формирование планет тем, что позднее Солнце приблизилось к другой звезде. Согласно гипотезе, две звезды вытянули друг из друга длинные потоки вещества, которые затем, после того как звезды вновь разошлись, распались на планетезимали, а те в конечном итоге образовали планеты. Этот сценарий, конечно, прямо противоречил небулярной гипотезе и подразумевал, что планеты должны встречаться во Вселенной сравнительно редко, поскольку тесное сближение звезд, безусловно, явление очень необычное. (Хотя двойные звезды во Вселенной встречаются часто, трудно представить, чтобы какие-либо сформированные ими планеты могли бы просуществовать долгое время, не вернувшись обратно в одну из родительских звезд.) На некоторое время теория Чемберлена-Мультона стала настолько модной, что вытеснила небулярную гипотезу Лапласа, но постепенно интерес к ней, как и к другим теориям, основанным на тесном сближении звезд, угас. Дольше всего интерес к ней продержался в Соединенных Штатах (большей частью по патриотическим причинам).

Сейчас считается, что Лаплас уловил суть более или менее правильно, но планетезимальная гипотеза не была уж совсем неверной. Облако газа и пыли получило толчок, возможно, от ударной волны при взрыве сверхновой звезды и коллапсировало, образовав Солнце и окружающий его аккреционный диск, содержащий скопления вещества; чрезвычайно важную роль в этом играли столкновения. Тогда столкновения полностью не завершились — относительно недавно метеориты сыграли огромную роль в истории Земли, истребив динозавров, и нет уверенности, что это не повторится в любой момент. В конце концов совсем недавно, в 1994 году, планета Юпитер поглотила комету Шумахера-Леви.

По-видимому, в XVII, XVIII и XIX вв. на Земле было предостаточно ископаемых и геоморфологических свидетельств того, что когда-то — возможно, во времена Всемирного потопа — обширные территории нашей планеты были скрыты глубоко под водой. Из этих свидетельств развилась концепция нептунизма.

Создателем ее был Абрахам Готлоб Вернер (1749–1817), один из наиболее влиятельных ученых, изучавших Землю в начале XIX века. Он предположил, что когда-то вся Земля была покрыта первозданным океаном, из вод которого за сравнительно небольшое время выделились и осели породы земной коры. Из этого «первобытного моря» выделились сначала кристаллические породы, такие как гранит (Вернер называл их «первичными» породами), затем «переходные» (метаморфные) и «слоистые» (осадочные) породы, и наконец «новейшие» (аллювиальные) и вулканические породы. Вернер был убежден, что роль вулканических процессов — в частности в образовании пород — была незначительной, несмотря на то, что существовали яркие доказательства обратного. Основным слабым местом его концепции было то, что она никак не объясняла, куда же делся этот безбрежный океан. Сам Вернер просто не обращал внимания на данную проблему.

Смертельный удар по концепции нептунизма нанесло появление в 1840 годах ледниковой теории (см. ниже), но свои основные позиции она сдала еще раньше. Главным соперником нептунизма в начале XIX века был плутонизм — теория, которую обычно связывают с именем Джеймса Хаттона (1726–1797). Плутонизм, который часто называют вулканизмом, тогда победил.

Плутонизм был популярен с конца XVIII века. Согласно этой теории, существует цикл вымывания и подъема. Тепло, поступающее из-под земной поверхности, местами выбрасывает вверх отложения, образующие дно океана (примерно так же, как нагревание воздуха в воздушном шаре заставляет шар подниматься), тем самым формируя новую толщу земли. Эту толщу земли прорезают реки, которые несут отложения к морю. В обычных условиях эти отложения вновь выталкиваются на поверхность, и весь процесс повторяется бесконечно. Исходные породы Земли были магматического, то есть вулканического, происхождения, и благодаря вулканической активности породы, конечно, продолжают формироваться.

Эта теория обладала многими явными преимуществами. Наиболее ценными были концепция цикличного бесконечного процесса в противовес нептунистскому «одноразовому» выделению всех пород из первобытного моря, а также понимание важности вулканических процессов в образовании пород. Современные планетарные исследования в еще большей степени доказывают важность тех самых вулканических процессов, роль которых в формировании поверхности Земли и образовании ее «первичных» пород Вернер явно недооценил.

Но нептунизм и плутонизм были не единственными «участниками игры», в ходе которой люди пытались установить, какие же именно процессы сформировали Землю. Пожалуй, куда более серьезным было противостояние катастрофизма и униформизма.

К середине XVIII века новая наука — геология — была уже достаточно хорошо развита; в частности, естествоиспытатели применяли научный метод при создании теорий о природе Земли: они проводили множество изысканий, а не просто, подобно древним, строили гипотезы на пустом месте. Многим казалось очевидным, что обнаруженные ими геологические структуры и обломочные породы являются явными свидетельствами катастроф, которые, вероятно, произошли в далеком прошлом. Если говорить коротко, они верили, что прошлое сильно отличалось от настоящего и что за тысячелетие, окутанное тайной, произошли резкие изменения и уникальные события. Более того, «прошлого» было немного: в целом считалось, что Земле всего несколько тысяч лет и что еще через несколько тысяч лет она закончит свое существование. Стало быть, для медленных геологических изменений не только не было времени в прошлом, но и сравнительно мало времени отводится на продолжение этого процесса в будущем. Но все указывало на то, что серьезные изменения тем не менее были, и это могло означать лишь то, что изменения произошли резко, катастрофически.

Жорж Кювье (1769–1832), основоположник сравнительной анатомии, не допускал даже мысли об эволюции. По большей части именно его влияние стало причиной того, что эволюционные гипотезы, выдвинутые Ламарком (см. стр. 139–140), были встречены ледяным молчанием и получили право на существование лишь с изданием труда Дарвина «On the Origin of Species» («Происхождение видов») (1859). В то же время Кювье в ходе палеонтологических исследований, конечно, понял, что фауна прошлого явно отличалась от современной. Поэтому он выдвинул концепцию вымирания, допуская, что виды могли исчезнуть очень резко, что позволило Богу заменить их новыми, более совершенными образцами: например, на смену мамонту пришел лучше «спроектированный» слон. Таким образом, Кювье предусмотрел возможность существования огромного количества видов, каждый из которых был сотворен в ходе индивидуального Божественного акта. Это не противоречило его идее катастрофизма: именно во время великих геологических сдвигов, произошедших по воле Божьей, прошлые виды исчезли с лица Земли. Одной из таких катастроф был потоп: он не только стал причиной исчезновения мамонтов — именно после потопа на сцене появляются люди. В этом, конечно, Кювье отклонился от буквального толкования Книги Бытия, из которой ясно следует, что во времена потопа на Земле было множество людей; по-видимому, его собственная догадка показалась ему настолько точной, что даже заставила его немного поступиться своими религиозными убеждениями.

Так велика была всеобщая вера в катастрофизм Кювье, что когда в 1856 году были найдены первые останки того, кого сейчас мы называем неандертальцем (Homo sapiens neanderthalis), неизвестный доисторический гоминоид был назван «допотопным человеком». Кости его были найдены в пещере на высоте примерно 18 м над уровнем воды расположенной поблизости реки, и это поддерживало версию, что этот человек, наверное, утонул, когда спали воды потопа.

Еще одним французским религиозным приверженцем теории катастрофизма был Жан Андре Делюк (1727–1817). Он нашел доказательство потопа в горной породе: это был слой, возраст которого, по его мнению, составлял 6000 лет и который он назвал делювием.

Но, несмотря на это, идея молодой Земли казалась все более несостоятельной на фоне таких доказательств, как горные породы и ископаемые останки. Верующие ученые — а в те времена, конечно, почти все ученые были верующими — создали новую концепцию, в которой очевидные доказательства не противоречили бы тому, что сказано в Писании. Суть заключалась в том, что у мира было два возраста: древний и современный. В древнюю эпоху, которая могла быть неизмеримо долгой, Бог подготовил мир к прибытию венца творения — человека; именно в этот период произошли все великие катастрофы, свидетельства которых обнаружили Кювье и другие, и к этой же эпохе относятся все странные вымершие существа, на которые указывают останки. Древняя эпоха, таким образом, была областью геологов и палеонтологов. Современная эпоха, конечно, начиналась с появлением на сцене человека и, таким образом, должна была длиться всего несколько тысячелетий; она по праву относилась к компетенции археологов. Такое разделение сфер интересов на несколько десятилетий отдалило грандиозный конфликт религии с очевидной реальностью.

Уже в 1797 году Джон Фрер (1740–1807) обнаружил то, что абсолютно точно определил как кремниевые наконечники стрел: это явно были предметы быта, появившиеся задолго до предположительного появления человека. Найденное им доказательство все проигнорировали, сочтя просто одной из незначительных загадочных аномалий; кроме того, камни могли быть просто камнями естественного происхождения, которые по случайности выглядели так, как если бы их обработали. Но тактика «если не смотреть, то, может быть, ничего страшного не случится» не могла долго работать, хотя верующие ученые старались ей следовать. Уильям Баклэнд (1784–1856), несмотря на свои религиозные убеждения, сыграл важную роль в истории геологии. Увидев в Уэльсе человеческие кости, перемешанные с костями мамонта, он пришел к выводу, что человек, который по определению принадлежит к современной эпохе, должно быть, в ходе какого-то суеверного ритуала был похоронен среди костей давно умершего мамонта, принадлежащего к древней эпохе.

Несмотря на такую изобретательность, двухвековая модель видения мира быстро разваливалась. Особенно неустойчивым как по теологическим, так и по геологическим причинам было мнение о потопе как о рубеже двух веков. Когда в 1859 году английские археологи Джон Эванс (1823–1908) и Джон Приствич (1812–1896) сравнили свои наблюдения с наблюдениями французского натуралиста Жака Буше де Кревкёра де Перта (1788–1868) относительно инструментов, которые он обнаружил поблизости от Абвиля, они пришли к очевидному выводу, что найденные предметы того же рода, что и открытые ранее, в 1797 году, Фрером. Буше ввел понятие «антеделювиальный» («допотопный») для описания человеческой культуры, создавшей топоры близ Абвиля. Если люди могли существовать до потопа, возможно, они существовали задолго до потопа. Это все еще не противоречило Книге Бытия, в которой было сказано, что люди на Земле появились вскоре после сотворения мира. Но проблемы вызывало то, что открытая Буше ашельская культура (названная так в честь расположенной поблизости церкви) явно была гораздо старше потопа. Многие естествоведы (среди них был и Баклэнд) в своих расчетах уже отошли от потопа, хотя все еще придерживались «двухэпохальной» доисторической модели. Теперь была подготовлена почва для допущения, что возраст Земли, равно как и возраст человечества, не может составлять всего несколько тысячелетий. Так совпало, что именно в 1859 году вышла книга, тезисы которой основывались как раз на столь долгих временных периодах, — «Происхождение видов» Дарвина.

Задолго до этого Джеймс Хаттон впервые бросил вызов теории катастрофистов в своем двухтомнике «Theory of the Earth» (Теория Земли) (1788 и 1795), который стал Библией новой, революционной группы геологов-униформистов. Хаттон считал Землю очень древней и настаивал, что на протяжении всего геологического времени на нее медленно воздействовали одни и те же силы: эрозия, денудация[4], постепенное горообразование. Униформисты считали ненаучным утверждение, что в прошлом действовали катастрофические силы: «Настоящее — вот ключ к прошлому». Изменения были медленными, постепенными, но на протяжении чрезвычайно долгой истории Земли они смогли образовать громадные горные склоны, хотя в общем это весьма незначительно изменило облик мира.

С переменным успехом соревнование постепенно выигрывали униформисты. Чарльз Дарвин (1809–1882) показал, что катастрофисты были правы, полагая, что жизнь развивалась со временем; но в его теории изменения происходили очень медленно на протяжении миллионов лет. Лорд Кельвин (1824–1907) подлил масла в огонь, приведя доказательства, что Земля должна быть очень молода (всего несколько миллионов лет), но в начале этого века открытие радиоактивных веществ позволило допустить, что скорость охлаждения Земли должна быть во много раз медленнее, чем он предполагал. И все же… как появились эти разрушенные долины в горах, если виной тому не воды потопа?

В 1840 году Луи Агассис (1807–1873) опубликовал книгу «Studies on Glaciers» (Исследование ледников), в которой показал, что в прошлые века лед покрывал куда большую часть Европы, нежели сейчас. Родилась концепция ледникового периода, который имел место в прошлом. В ней присутствовала катастрофа, но — и это было гвоздем теории — это была медленная, длительная катастрофа; более того, скоро стало очевидно, что был не один период оледенения, а несколько. Ледниковый период (который мы теперь, узнав о более ранних, называем плейстоценовым ледниковым периодом) был, следовательно, частью общей униформистской модели изменяющих факторов, повлиявших на облик Земли. А новая теория предполагала неизмеримо более длинные временные промежутки, чем готовы были позволить катастрофисты.

Современные геологи и геоморфологи признают, что парадокс величайших споров между катастрофистами и униформа стами заключается в том, что и те и другие были правы: если бы они были готовы объединить свои идеи, а не пытались каждый отстоять свою правоту, наше современное представлений о подвижности Земли, возможно, сформировалось на несколько десятилетий раньше, чем это произошло. Приведу слова современного геоморфолога Брайана Джона: «Конечно, возможно, что основной силой, которая сформировала склоны гор, была эрозия, как и считали униформисты. Но один оползень за пять минут может сделать со склоном горы больше, чем эрозия за тысячу лет. А оползень — явление катастрофичное».

В основе многих из этих устаревших геологических идей, конечно, лежала общая убежденность в том, что потоп был реальным историческим событием. Этим заблуждением до сих пор проникнуты идеи современных креационистов, с которыми мы подробнее ознакомимся в главе 3.

Потоп начался в воскресенье, 7 декабря 2349 г. до н. э. Семья Ноя, конечно, была подготовлена: ковчег был битком набит множеством животных; к счастью, это был день после шаббата, так что не пришлось пропускать церковь. Это согласно удобной библейской хронологии, выведенной архиепископом Джеймсом Ашшером (1581–1656). Ашшер добавлял, что 6 мая следующего года (в среду) ковчег пристал к вершине горы Арарат.

Изложенная в Ветхом Завете версия потопа практически в точности совпадает с историей, излагаемой в «Сказании о Гильгамеше», за исключением того, что в сказании наводнение произошло потому, что боги решили уничтожить человечество. Великий бог Эа был милостив и предупредил Утнапиштима о надвигающейся гибели, затем Утнапиштим исполнил роль Ноя.

Вследствие того что история о потопе присутствует в мифах народов всего мира, распространено убеждение, что «в этом что-то есть». Известным примером служит китайская легенда: в ней потоп был исходным условием. Как и в нептунизме, Земля изначально была покрыта водой, и это приводило к различным проблемам: так, сельское хозяйство было делом сложным. Одному человеку по имени Кун поручили исправить это, и он придумал построить плотину для воды из почвы, украденной с небес. Эта кража была таким ужасным преступлением, что его немедленно казнили. Но несколько лет спустя труп Куна разрезали, и оттуда выпрыгнул новый герой, его сын Ю (Великий). При помощи драконов, черепах и т. д. Ю смог проделать каналы, чтобы вода могла вытечь в окружающее землю море.

_{Потоп. Гюстав Доре, 1865 г.}

Скорее всего, Ю занимал в истории такое же положение, что и король Артур (любопытно, что когда он родился, «в его ушах было три отверстия»): он был ключевой фигурой своего времени, ставшей, по легенде, главной вселенской фигурой всех времен. Ю, возможно, начал масштабное строительство плотины, которая не дала бы Желтой реке изменить свое русло и затопить большие территории. Когда с Запада до китайцев дошли мифы о потопе, вполне логично, что ими приправили уже существующую сказку.

Еще в XVII веке великие ученые буквально понимали то, о чем говорилось в Библии. Здесь, как и в других случаях (например в случае с сотворением), если библейская версия и результаты научных исследований расходились, обычно считали, что причина — в неправильном толковании явлений природы или Библии, или того и другого. Потоп, будучи признан наукой, был правдоподобным объяснением многих наблюдаемых геологических явлений. Ископаемые ракушки и рыбы обнаружены высоко над уровнем моря? Потоп. Высоко в горах нашли то, что похоже на русло древней реки? Потоп. Уважаемый британский геолог Джон Вудворд (1665–1728), которому хватило смелости заявить, что ископаемые находки были органическими останками, когда эта точка зрения еще не была популярна, считал, что потоп — причина напластований осадочных пород. Он говорил, что, возможно, напластование явилось следствием временного ослабления силы притяжения. Потоп был явно важен и для его оппонентов, сторонников нептунизма и катастрофизма; по сути, потоп был ключевым элементом теории катастрофистов и в XIX веке.

В XX веке идея потопа почти исчезла из научной мысли, но вне научного сообщества было много тех, кто наряду с религиозными фундаменталистами считал его реальным историческим событием. Ганс Шиндлер Беллами, ученик Ганса Гёрбигера (1860–1931), объяснил потоп довольно красиво. Согласно теории всемирного оледенения Гёрбигера (см. стр. 101), наша Луна — лишь последняя из нескольких. Ее предшественница в доисторические времена по спирали приблизилась к Земле и врезалась в нее. Но до этого столкновения, по мере ее приближения к Земле, она стала причиной огромного «пояса прилива», который прошел вокруг экватора: огромной стены воды, перемещавшейся на большой скорости; Луна к тому времени обращалась вокруг Земли шесть раз в день, так что вода должна была двигаться со скоростью примерно 8000 километров в час.

Наконец эта Луна взорвалась, осыпав Землю огромным количеством ледяных осколков (теория Гёрбигера утверждает, что небесные тела покрыты толстым слоем льда) и камней. Из-за растаявшего лунного льда и вод от опавшего пояса прилива на Земле начался потоп. (Хотя на самом деле пояс прилива должен был так размыть Землю, что последующий потоп был бы уже излишним.)

История о потопе непосредственно сталкивается с законами физики. Если допустить, что традиционная вера в прибытие ковчега к вершине горы Арарат обоснованна, то воды, покрывавшие Землю, должны были подняться на высоту примерно 5000 метров над уровнем моря. Но даже если растопить весь лед обоих полюсов, уровень моря поднимется всего лишь на 100 метров; добавьте сюда все остальные источники льда, особенно пресноводные ледники всего мира, и, возможно, удастся дотянуть до 300 метров Так что стороннику идеи потопа сложно будет объяснить, откуда взялась вся эта вода, и не менее сложно, куда потом она делась. Некоторые приверженцы потопа в XIX веке, пытаясь объяснить куда ушла вода, приводили теорию колец Исаака Ньютона Вейла (см. след, стр.): мол, легенды о потопе отражали падение ледяных колец Земли на ее поверхность. Но все равно оставался щекотливый вопрос: куда же потом вся эта масса делась? Может быть, вода ушла во внутреннюю полость Земли?

Были нестыковки и с зоологией. Принцип «каждой твари по паре» на самом деле не спас бы животных от вымирания. Несмотря на популярную теорию о том, что к вымиранию видов приводит смерть одного из членов последней пары одной породы (эту концепцию главным образом породил Голливуд), в реальной жизни виды в дикой природе оказываются под угрозой вымирания, когда их численность падает ниже обычного уровня составляющего многие сотни, а то и тысячи, особей. Даже если допустить, что семье Ноя, желавшей сохранить виды животные удалось построить и содержать в течение многих дней зверинец с этим зверинцем была бы одна морока.

Перед современными креационистами стоит задача объяснить, почему при обнаружении палеонтологических находок более ранние ископаемые останки находят в нижнем слое горных пород, а более поздние — в верхних слоях. Трудно увязать эти факты с верой в то, что все останки сформировались одновременно и за короткий период, то есть во время потопа. Чтобы обойти это щекотливое место, креационисты обычно вводят понятие различной плавучести животных: те существа, которые кажутся самыми первобытными, обладали меньшей плавучестью и первыми утонули, а более развитые формы жизни плавали дольше. Но это означало бы, что все формы морской жизни, наподобие морских растений, живущих на дне, должны были находиться в самых нижних слоях. Увы…

И последняя проблема, связанная с потопом, заключается в том, что в археологических находках нет свидетельств такой глобальной катастрофы. Если бы какая-то катастрофа сократила население мира до горсточки людей, уничтожив при этом большинство культурных артефактов, то потребовалось бы какое-то время (по самым скромным подсчетам, века), чтобы цивилизация возродилась, а возродившиеся цивилизации кардинально отличались бы от прежних, поскольку никогда не воссоздается в точности то, что было раньше. К тому же в этом случае была бы, по большому счету, лишь одна цивилизация, контрастирующая с предшествующим ей разнообразием, потому что в то время исключительную ответственность за все несла семья Ноя. Археологические данные указывают на то, что все прежние человеческие цивилизации продолжали стабильно существовать, и ничто не указывает на даже относительно небольшую катастрофу.

В 1886 году ученый Исаак Вейл (1840–1912), квакер, выдвинул теорию, которая аккуратно увязала друг с другом потоп, кольца Сатурна и тот факт, что состоящие из газа гигантские планеты Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун имеют видимую «поверхность», больше всего похожую на невероятно толстое «покрывало» из облаков.

Вейл заявил, что у Земли тоже было кольцо или кольца, похожие на кольца Сатурна, — в действительности все планеты хотя бы раз проходят через стадию колец. Он указал, что кольца Земли должны были естественным образом потерять инерцию и стягиваться по направлению к поверхности планеты; при ударе о(атмосферу они распались и превратились в громадные по объему водные пары, нижний уровень которых находился всего лиц в каких-нибудь 150 километрах над уровнем моря. Над полюсами Земли это «покрывало» утратило стабильность. Вейл считал, что нестабильность была вызвана меньшей центробежной силой на полюсах, но в дальнейшем сторонники этой идеи предположили что нестабильность возникла скорее из-за взаимодействия «покрывала» и поясов Ван Аллена. Наконец это «покрывало» в свою очередь также распалось сначала над полюсами, а затем и над всей планетой, в результате чего и произошел потоп.

Последователи Вейла утверждают, что недавние исследования космоса предоставляют яркие доказательства его правоты. Например, сейчас известно, что кольца кроме Сатурна есть и у других состоящих из газа гигантских планет. Например, на поверхности Марса имеются высохшие водные каналы — явное доказательство того, что когда-то планета прошла через кольцевую стадию, а над Венерой — толстый слой облаков. Венера не является газовым гигантом, у нее состоящая из сплошных облаков атмосфера: возможно, ее кольца разрушились не так давно.

Но имеются и возражения. Во-первых, рискованно утверждать что поверхность газовых гигантов закрыта облаками: у газовых гигантов на самом деле нет поверхности. Во-вторых, видимые нами атмосферные слои состоят не из водяного газа, а из водорода, метана и аммиака. И опять же, хотя в плотных облаках Венеры есть некоторое количество воды, ее не очень много, и наличие серной, соляной и плавиковой кислот трудно объяснить с помощью теории колец.

Плотные облака в атмосфере Венеры вызвали резкое увеличение парникового эффекта на планете. На поверхности Венеры температура равна примерно 500 °C. Если бы на Земле когда-либо было такое покрывало из облаков, то и она пострадала бы от парникового эффекта. Хотя Земля более удалена от Солнца, чем Венера, и температура не достигла бы той же отметки в 500° было бы достаточно горячо, чтобы сгорели все формы жизни на поверхности планеты и испарились все океаны.

Интересный современный вариант теории представил Карл Баух из Музея свидетельств сотворения в Глен Роуз, штат Техас. Его интересует главным образом окружающая среда на Земле до потопа. Будучи креационистом, он согласен, что в прошлом на Земле жили гигантские животные и что должен быть способ объяснить их очень недолгое существование на недавно созданной Земле. В основе своих доводов он приводит тот факт, что в допотопные времена Земля была окружена покрывалом, состоящим из тонких ледяных слоев, а слои перемежались водородом, находящимся под давлением; это давление было достаточно высоким, чтобы водород принял форму металла. Покрывало удерживалось на высоте магнитным отталкиванием, возникающим между металлическим водородом и корой Земли. Следовательно, делает вывод Баух, в те дни магнитное поле Земли должно было быть значительно сильнее, а также, поскольку покрывало действовало бы как магнитный щит, гораздо меньше подвергалось воздействию внешних сил. Можно предположить, что более сильное и стабильное магнитное поле, воздействуя на электрохимические функции живых клеток, благотворно влияло бы на допотопные формы жизни на планете: они могли вырасти намного больше и жить гораздо дольше — отсюда и исключительное долголетие некоторых патриархов, упоминаемых в Ветхом Завете, и отсюда же размер некоторых динозавров, с которыми патриархи предположительно сосуществовали. Покрывало как парник уравновешивало и гармонизировало климат во всем мире, что вновь могло сыграть в пользу крупных долгоживущих созданий и буйной растительности. То, что атмосферное давление было вдвое выше, чем сейчас, являлось еще одним следствием наличия покрывала.

Но тогда непонятно, почему все формы жизни тех времен не были огромными и долгоживущими. Также, если теория колец верна, почему парник из льда и водорода не нагрел поверхность планеты до температуры горячей сковородки? Но эти правомерные вопросы Баух проигнорировал; для него главное — придумать, как доказать научную точность Ветхого Завета вопреки современным научным знаниям.

Баух смастерил устройство — «гипербарические биосферы» — для воссоздания в малых масштабах условий, которые, как он полагает, существовали на допотопной Земле; он заявляет, что в этом заинтересованы ученые NASA. Конечно, если будет доказано, что сочетание высокого температурного давления и сильного устойчивого магнитного поля в самом деле благотворно влияет на живые клетки, это будет весьма интересно, но не вполне понятно, каким образом может доказать гипотезу Бауха.

Существуют и другие объяснения продолжительному существованию и гигантским размерам древних людей и животных одним из таких объяснений является гипотеза, известная под названием «изменяющаяся полярность». Северный полюс Земли в данный момент указывает примерно на Полярную звезду (Полярис) — звезду не особенно яркую и изменчивую. Однако из-за прецессии положение земной оси в космосе нестабильно: как ручка волчка, Северный полюс (и, конечно, Южный) описывает круг периодичностью примерно в 26 000 лет. Это означает, что около 13 000 лет назад северной полярной звездой была Вега — одна из самых ярких звезд на ночном небе.

Вега явно была бы куда более значимой северной полярной звездой, чем скромный Полярис, и это навело Фрэнсиса Б. Бёртона в книге «Elective Polarity, or The Universal Agent» (Изменяющаяся полярность, или Вселенский фактор) (1845) на мысль, что большие размеры, которых достигли вымершие животные, стали результатом энергии, которую Вега передавала организмам здесь, на Земле. Мы по сравнению с ними — слабые маленькие существа, потому что Полярис — звезда такая же слабая и маленькая.

Если бы положение земной оси внезапно изменилось, ЭТО привело бы к ужасной катастрофе. К счастью, непохоже, что это должно произойти. Однако некоторые теоретики выдвигают гипотезу о смене земных полюсов, чтобы объяснить некоторый вопросы, связанные с прошлым Земли. Основная идея заключается в том, что вращающаяся земная ось, проходящая через Северный и Южный полюса, может внезапно изменить свое положение, так что Африка окажется, к примеру, на Северном полюсе, а Антарктика — на экваторе. Смена полюсов, настаивают теоретики-любители, является причиной одного из многих эффектов — явления, которое геологи называют ледниковыми периодами. Альфред Уилкс Дрейсон (1827–1901), писательская деятельность которого пришлась на конец XIX века, возможно, первым указал, что остатки ледника в тропических регионах являются убедительным доказательством смены полюсов в прошлом: остатки льда — явный признак, что когда-то Сахара совпадала с Северным полюсом. За последние годы признание процесса дрейфа континентов привело к тому, что этот аспект теории смены полюсов стал излишним.

В книге «Can You Speak Venusian?» (Знаете ли вы венерианский?) (1976) Патрик Мур подвергает сомнению идею смены полюсов, которую предложил доктор Адам Д. Барбер, американский создатель гироскопа и основатель организации под названием «Научный фонд Барбера», который, по всей видимости, кроме издания одной книги мало что сделал. В своей книге «The Coming Disaster Worse than the H-Bomb» (Надвигается катастрофа хуже водородной бомбы) (1954) Барбер утверждает, что у Земли не одна, а две орбиты: короткая орбита протяженностью примерно 920 миллионов миллионов километров (автор явно ошибается на один миллион) и длинная орбита протяженностью примерно 16 миллионов миллионов миллионов километров. Цитирую Мура: «Он продолжает утверждать, что когда ось Земли составит прямой угол как с большой орбитой, так и с малой одновременно, она неожиданно изменит угол на 135°, так что Северный полюс повернется на 90°». Такая внезапная перемена займет примерно 90 минут.

То, что она неизбежна, не подлежит сомнению. С одной стороны, этого можно ожидать примерно раз в 9000 лет, и прошло уже примерно 9000 лет со времени последнего такого случая — со времени потопа. Кроме того, взгляните на гироскоп. Как только прибор «выдыхается», так ось начинает прецессировать — выписывать все большие и большие круги. Астрономам уже на протяжении тысячелетия известно о явлении прецессии земной оси, когда ось нашей планеты ведет себя именно так, и это занимает примерно 26 000 лет в случае каждого цикла. Отсюда следует, что Земля готова как бы завалиться набок! Барбер предположил, что нас можно спасти от этой катастрофы, если с каждой стороны планеты мы на вершинах гор установим ракетные двигатели соответствующей мощности.

Вас может удивить, что в середине 1950-х годов Фред Xoйл (1915–2001) и Томас Голд (1920–2004), двое из троих создателей модели стационарной Вселенной (см. стр. 90), выдвигали схожие на первый взгляд идеи. Они предположили, что положение Земли по отношению к направлению вращения ее оси является результатом как внутреннего, так и внешнего распределении массы: если вы неожиданно уроните сверху огромное количество материи на, скажем, Лондон или Нью-Йорк (оба достаточно удалены от экватора), то Земля медленно изменит ось, перенося эту аномально тяжелую массу материи ближе к экватору. По их мнению, экваториальная выпуклость Земли, которую мы всегда считали полезным, уравновешивающим средством, уберегающий нас от подобных волнений, не есть постоянная характеристика поведение Земли может быть изменчивым, и выпуклость сама по себе может «переезжать» с места на место, образуя «новый» экватор.

Между этой идеей и гипотезой Барбера есть два отличия. Во-первых, Хойл и Голд не считают, что это смещение займет всего лишь 90 минут; напротив, они полагают, что это займет тысячи, а может, и миллионы лет. Во-вторых, они указывают на то, что эти перемены не изменят земной оси вращения; как образно выразился Хойл, «поворот Земли относительно своей оси вращения — это то же самое, что поворот масла на вертеле («Frontiers of Astronomy», 1955).

В 1980 году вышла книга Джона Уайта «Pole Shift» (Смена полюсов), которая поддерживала «неовеликовские»[5] взгляды Барбера. До какой степени псевдоученые смогли запутать среднего мыслящего читателя, становится ясно из следующего отзыва на книгу, который Т.И.Б. Кларк написал для журнала «Punch»:

В этом предложении ясно прослеживается ошибочность многих представлений. Кто тате эти «ученые», которые настолько не дружат с математикой, что не могут вычислить количество энергии, необходимое для переворота Земли? Да это те самые люди, которых Уайт в своей книге называет учеными.

Вопрос усложняется тем, что магнитное поле Земли и в самом деле меняет свое направление раз примерно в несколько сотен тысячелетий. Другими словами, магнитные полюса меняются: «северная» стрелка компаса однажды укажет на юг. Смена полюсов — процесс естественный и долгий; со времени предыдущей смены прошло очень много времени. В прошлом изменение полярности часто сопровождалось массовым вымиранием видов и появлением вскоре после этого новых видов; возможно, это было связано с тем, что в переходный период сквозь атмосферу на поверхность Земли проникает в больших объемах вредная солнечная радиация. Потому, может быть, «смена полюсов» действительно опасна, хотя скорее всего речь идет о полюсах магнитного поля, а не самой планеты.

Дрейф континентов сегодня входит в общепризнанное знание о Земле. Нам известно, что поверхность Земли состоит из достаточно твердых плит, которые движутся относительно друг друга; если они сталкиваются или трутся, происходят землетрясения, извержения вулканов и появляются горные хребты. Всего лишь несколько десятилетий назад, однако, такие идеи считались почти ересью. XX век породил двух важных защитников идеи дрейфа континентов: Альфреда Вегенера (1880–1930) и Александра Лоджи Дю-Тойта (1878–1948). Первооткрывателем был Вегенер, но Дю-Тойт собрал огромное количество доказательств для Вегенера, и научному сообществу не делает чести то, что выполненную им вспомогательную работу так долго сбрасывали со счетов и недооценивали.

Важным трудом Вегенера являлась книга «On the Origins of Continents and Oceans» (Происхождение континентов и океанов) (1915). Поскольку он был метеорологом, а не геологом, и поскольку его теория по самой сути своей должна была привлекать сведения из многих областей науки, он допустил ошибки. По большей части допущенные Вегенером ошибки были второстепенными, но большинство ученых, изучавших Землю в то время, не поняли этого. Вместо этого они сосредоточились на двух основных допущенных им ошибках.

Почему перемещаются континенты? Вегенер пытался ответить на этот вполне разумный вопрос, вводя новую геологическую силу — Pohlflucht («разбегание полюсов»), которая и заставляла континенты «разлетаться» от полюсов. Кроме того, он пытался объяснить движение Америк на запад от Европы и Африки приливообразующими силами. Однако не было свидетельств того, что Pohlflucht существует, а приливообразующие силы не могли быть достаточно мощными, чтобы вызвать предполагаемые Вегенером эффекты. Поскольку механизм этот не был обоснован, а некоторые доказательства оказались неверными, то неудивительно, что ученые категорически отклонили гипотезу Вегенера… если не считать того, что основное доказательство дрейфа, которое он привел, было исчерпывающим. Все мы замечали, что края Южной Америки и Африки дополняют друг друга; когда же выясняется, что, кроме того, горные цепи в Африке совпадают с горными цепями в Южной Америке (если континенты мысленно соединить, то горные цепи состыкуются, как зубы верхней и нижней челюстей), то естественно предположить, что в словах Вегенера был какой-то смысл. Кроме того, существуют и палеонтологические свидетельства. В течение примерно половины столетия в промежуток между выдвижением Вегенером своей теории континентального дрейфа и принятием ее большинством ученых-естествоведов предпринимались еще более отчаянные попытки объяснить, почему буйная флора и фауна Южной Америки, Африки, Австралии и Индии явно очень схожи. Наиболее распространенным объяснением были гипотетические «мосты суши».

В начале XIX столетия австрийский геолог Эдуард Зюсс (1831–1914) предположил существование в прошлом большого ныне затонувшего континента, который как раз и заполнял собой все пустые пространства в Южном полушарии с первых дней существования Земли почти до середины мезозоя (примерно 150 миллионов лет назад по современным подсчетам); по этому суперконтиненту, названному им Гондваной, виды могли мигрировать по частям суши, которые сейчас разделены огромными пространствами пустого океана. Другие геологи, которые не могли допустить, что такой огромный материк исчез почти бесследно, предложили вместо этого концепцию узких перешейков (то есть сухопутных перемычек, тех самых мостов суши), соединявших различные части суши, как кусочки мозаики. В пользу этой точки зрения говорило наличие современного перешейка (Панамского); также существовали веские доказательства, что в сравнительно недавнем прошлом (всего лишь несколько тысяч лет назад) Берингов пролив был перерезан сухопутной перемычкой.

Когда идея сухопутных перемычек стала казаться сомнительной, прежде чем появилась современная теория тектоники плит (неотъемлемой частью которой является континентальный дрейф), было выдвинуто еще одно предположение — что гайоты (подводные цепи вулканических гор) были затонувшими цепочками островов. Может быть, представители доисторической фауны, включая наших прямых предков, шли по гайотам, как по мосту, и несли с собой флору? Увы, теперь известно, что гайоты встречаются не у всех побережий, а лишь посередине океанов, в океанических горных хребтах, куда они, как по ленте конвейера, прибыли вследствие расширения морского дна, которое перемещает континенты по поверхности земного шара.

В наши дни теория о доисторических связях отдельных частей суши сухопутными перешейками дискредитировала себя: несмотря на внешнее сходство, Панамский перешеек — не пережиток древних времен, а «выскочка», появившийся недавно, когда два американских континента приблизились друг к другу. Берингов перешеек — исключение: сейчас общепринятым считается мнение, что он существовал несколько тысяч лет назад, когда последний ледниковый период привел к понижению уровня моря во всем мире. Таким образом, по перешейку мигрировали все виды существ, включая человека.

Для древних Луна была всего лишь одной из планет, вращавшейся вокруг Земли. Однако они понимали, что планета эта — ближайшая к нам и потому особая. Многие культуры поклонялись именно Луне, и большинство народов считали ее гораздо более важной в оккультном плане. Например, у Плиния Старшего (23–79 гг.) есть описание, что из-за веры в то, что фессалийские ведьмы могут сманить Луну с неба с помощью могущественного ритуала, во время затмений люди устраивали жуткий шум, чтобы Луна не услышала заклинания ведьм. Ведьмы, конечно, хотели утащить Луну с неба на землю, чтобы усилить ее магическое влияние.

От Плиния узнаем еще одну симпатичную гипотезу, на этот раз касательно лунного света. Солнечный свет, как мы знаем, выпаривает воду, но лунный свет, напротив, «выпаривает воду мягко и не полностью, то есть, по сути, увеличивает ее количество».

Сегодня считается, что Луна появилась на очень раннем этапе истории: когда наша планета еще только формировалась, с ней столкнулся небесный объект размером с Марс. (В ранней Солнечной системе такие столкновения были нередкими.) Выброшенное таким мощнейшим столкновением вещество в итоге стало Луной. Раннюю версию этого сценария представил математик Джордж Дарвин (1845–1912), сын Чарльза Дарвина. Он предположил, что около 50 миллионов лет назад Луна была частью Земли, а затем по какой-то причине она отделилась. Дарвин со своим коллегой Осмондом Фишером (1817–1914) предполагали, что Луна могла быть утянута от Земли гравитационными силами проходящей мимо звезды — примерно так же, как позднее гипотеза Чемберлена-Мультона (см. стр. 44) объясняла происхождение планет веществом, которое близко расположенное скопление звезд вытянуло из Солнца. Но Дарвин и Фишер, в отличие от Чемберлена и Мультона, полагали, что отбросить Луну могла просто напросто центробежная сила. Хотя их современники считали, что Земля в те далекие времена была все еще большим расплавленным шаром, шрам, который оставила после себя отделившаяся Луна, все еще заметен — это бассейн Тихого океана. (В 1882 году Фишер увязал эту теорию с гипотезой о дрейфе континентов: во время отделения Луны континенты раскололись и перемещались по Земле, подстраиваясь под ее новую форму.) Когда открыли, что Земля гораздо старше, чем до тех пор думали, Дарвин одним из первых отверг собственную идею (оглядываясь назад, заметим, что это было неразумно!), хотя все еще настаивал на том, что Луна не может быть старше 60 миллионов лет.

_{Поверхность Луны. Гравюра Клода Меллана, ок. 1650 г.}

_{Одна из зарисовок Луны, сделанная Галилеем (из «Siderus Nuncius» (Звездного вестника), 1610 г.}

В 1919 году американский астроном У.Г. Пикеринг (1858–1938) попытался объяснить расхождение между указанным возрастом Луны и тогдашними геологическими расчетами, по которым возраст земной коры составлял примерно 1200 миллионов лет. Это было, несомненно, важно, поскольку если сомнительной была даже идея о том, что Луна образовалась из расплавленной поверхности Земли, то уж мысль, будто она могла отколоться от твердой поверхности, была чем-то совсем из ряда вон выходящим. Пикеринг решил проблему изящно. Он предположил, что твердое вещество, из которого образовалась Луна, на самом деле отделилось от Земли свыше 1200 миллионов лет назад и в течение последующих 1140 миллионов лет кружило вокруг Земли в виде скопления фрагментов (как кольцо, вращающееся вокруг Сатурна), пока эти фрагменты не срослись и не образовали Луну. Поскольку образцы, привезенные с Луны, показывают, что ее поверхность по меньшей мере не менее стара, чем Земля, идею Пикеринга признали несостоятельной.

С тех пор как Галилей впервые обнаружил на Луне кратеры» об их происхождении много спорили. Мнения ученых разделились на два направления: одни утверждали, что кратеры были вулканами, а другие настаивали, что они появились из-за воздействия метеоритов на заре Солнечной системы. (Теперь мы знаем-что так они и возникли.) Но некоторые ученые придерживались нейтральной позиции. Иоганн Кеплер выдвинул идею о том, что кратеры были возведены населением Луны. Некоторые сторонники Джорджа Дарвина полагали, что это могут быть замороженные «отпечатки» (вроде следов от ноги, если наступить в вязкую субстанцию и быстро поднять ногу), которые остались, когда Луна отделилась от Земли. У.Р. Дрейк предполагал, что у кратеров, возможно, нет ничего общего с вулканами или метеоритами: они были немым свидетельством ужасной ядерной войны — войны, которая в древние времена разрушила поверхность существовавшего идиллического мира.

Кратеры — не единственная загадка лунной поверхности: кроме них существуют темные круги, или лунные моря. Гарольд Юри (1893–1981), лауреат Нобелевской премии в области химии 1934 года, предположил, что лунные моря — это остатки органического вещества, принесенного туда мощными всплесками от падения гигантских метеоритов в океаны первобытной Земли.

В XIX и XX веках многие ученые предполагали, что Луна — это довольно малое тело, расположенное сравнительно близко от нас. Джордж Бернард Шоу (1856–1950) полагал, что до нее всего 60 километров (это означало бы, что диаметр Луны составляет всего 600 метров). У.Р. Дрейк предположил, что Луна кажется нам больше, чем на самом деле, потому что наша атмосфера может действовать подобно гигантской линзе, зрительно увеличивая Луну примерно в 20 раз. Это означало бы, что возможный диаметр Луны составляет 160 километров. К тому времени, когда Дрейк предложил эту идею, в 1964 году, несколько астронавтов уже совершили полеты в космос, и ни один из них не заявил, что в космосе Луна выглядит меньше.

Чарльз Хой Форт (1874–1932) в своей решительной борьбе против ортодоксов захотел решить проблему простыми расчетами. Он заметил, что большой вулкан на Земле может составлять в поперечнике 5 километров. Предположив, что лунные кратеры были вулканическими (в то время так считало большинство людей), и не приняв в расчет силу тяготения, Форт пришел к выводу, что лунный вулканический кратер должен быть примерно того же размера, что и земной. Пересчитав с учетом этого площадь поверхности Луны, он пришел к выводу, что ее диаметр должен составлять всего около 160 километров и, таким образом, она должна быть удалена от нас примерно на 18 500 километров.

По всей видимости, ни один из этих ученых не учел приливов. Если бы диаметр Луны был меньше в 12 раз, ее объем уменьшился бы примерно в 8000 раз. Если сделать соответствующие вычисления, то выяснится, что Луна диаметром всего в 160 километров и на расстоянии 18 500 километров должна быть примерно в 20 раз плотнее Земли (то есть в 10 раз плотнее твердого свинца!), чтобы вызвать наблюдаемые приливы.

Приз за самую маленькую Луну получает, конечно же, Б. Бал-строуд, выдвинувший предположение, что Луны нет вообще. В своей книге «The Moon is the Image of the Earth, and is Not a Solid Body» (Луна — отражение Земли, а не твердое небесное тело) (1856–1858) Балстроуд утверждает, что свет от Земли, фокусируясь, образует изображение, которое мы считаем Луной.

Мы уже познакомились с тем, как некоторые теоретики, предполагавшие, что Луна близка к Земле и невелика по размеру, забывали о таких свидетельствах, как прилив. Ситуацию усложняли еще и те, кто отказывался признать, что между Луной и приливами вообще существует связь. Например, С.И. Ласт в книге «Man in the Universe» (Человек во Вселенной) (1954) сообщает, что притяжение Земли на поверхности в 288 тысяч раз больше, чем притяжение Луны. Следовательно, чтобы Луна повлияла на всю воду на Земле, она должна быть удалена от нее не более чем на 65 тысяч километров. «Что касается прилива на другой стороне Земли, удаленной от Луны, — добавляет Ласт грозно, — то он уж и вовсе невозможен».

Разные уфологи-контактеры в основном подтверждают теорию Ласта. Этим счастливчикам во время контакта сообщили, что все так и происходит: вес лунного света, падая на океаны, давит на их поверхность, и из-за этого вода поднимается у берегов и заливает сушу.

Что касается прилива, то, конечно, именно из-за приливного воздействия Земли на Луну последняя обращена к нам постоянно (в большей или меньшей степени) одной и той же стороной. Вращаясь вокруг Земли, она должна в свою очередь раз в месяц поворачиваться вокруг своей оси. Математик Генри Перигаль (1801–1898), живший в Великобритании в XIX веке, отказался в это верить и, по всей видимости, провел большую часть своей жизни в попытках убедить в своей правоте других людей. Его некролог в «Ежемесячнике королевского астрономического общества» довольно трогательно сообщает, что в своем крестовом походе он «строил диаграммы», «создавал модели» и даже «писал стихи».

В 1798 году Чарльз Палмер привел в своем «А Treatise on the Sublime Science of Heliography» (Трактате о деликатной науке гелиографии) доказательство, что Солнце состоит из льда. Он открыл, что табак можно поджечь с помощью ледяной линзы. Вывод был очевиден: Солнце тоже является линзой из льда; по-видимому, оно достаточно горячее лишь потому, что фокусирует свечение Бога. История науки могла бы пойти по другому пути, если бы Палмер использовал стеклянную линзу.

Палмер яростно отстаивал свою гипотезу, что Солнце умеренно горячее и может быть обитаемым. В скором времени Джону Финлейсону, адвокату из Эдинбурга, случилось доказать, что звезды тоже сделаны из льда и имеют форму овала (по какой причине, нам неизвестно). В книге «Сап You Speak Venusian?» (Знаете ли вы венерианский?) (1976) Патрик Мур представил миру нескольких теоретиков XX столетия, которые разделяли его мнение о том, что Солнце умеренной температуры. Наиболее важным из них был преподобный П.Х. Фрэнсис, который, что примечательно, не был профаном в науке: у него была степень доктора математических наук Кембриджского университета. На основе теории об умеренно горячем Солнце он построил целую новую космологию. (Следующие сведения приводятся по книге Мура с его любезного разрешения.)

Солнце не горит: если бы оно горело, его форма постоянно менялась бы, но перед нами — гладкий диск. Наивно предполагать, что наша Земля нагревается теплом Солнца: если тепло не может пройти через тонкую стену вакуума в вакуумной колбе, как бы оно достигло нас, пройдя от Солнца до нас 150 миллионов километров в вакууме? Значит, Земля нагрета потому, что Солнце (возможно, благодаря своему электромагнитному полю) электрически заряжает атомы нашей атмосферы, из-за чего она нагревается. Это может проверить любой человек, поднявшись в горы на высоту и заметив, что там холоднее: количество атомов, которые могут зарядиться, на высоте меньше.

Построенная Фрэнсисом космологическая теория как фантастична, так и изящна. Поскольку Вселенная бесконечна, Земля должна располагаться точно в ее центре, равно как любое другое место во Вселенной будет ее точным центром. (Это оборотная сторона релятивистской идеи того, что ни одна точка не является «центром Вселенной» — почти по тем же причинам.) Однако, хотя край Вселенной бесконечно удален от нас, это не значит, что от нас равноудалены все его точки: хотя все они находятся бесконечно далеко, тем не менее некоторые находятся менее бесконечно далеко, чем другие. Таким образом, можно представить, что Вселенная окружена как бы смятой алюминиевой фольгой, говоря обыденным языком. Холодное Солнце — всего лишь действующая звезда, но его свет отражается от фольги как бесконечное множество сверкающих точек различной яркости; мы считаем, что все это — другие звезды. Иногда свет Солнца проникает через границу Вселенной, поворачивает назад и затем вновь входит во Вселенную, и тогда нам кажется, что мы видим очень тусклую звезду.

Взаимосвязь между космологией Фрэнсиса и его идеей об умеренно горячем Солнце не полностью ясна, но, видимо, холодное Солнце необычайно важно для того, чтобы вся система работала.

Сэр Уильям Гершель (1738–1822) был одним из наиболее выдающихся астрономов всех времен и вместе с тем одним из наиболее ярых сторонников теории множественности обитаемых миров (см. стр. 205). Он считал, что жизнь на Луне — неоспоримый факт и что жизнь на других планетах Солнечной системы почти доказана. Это заявление не было абсурдным в то время, когда о природе других планет люди имели очень слабое представление и считали, что они могут быть точно такими же, как Земля. Но это вряд ли оправдывает более парадоксальное утверждение Гершеля, что если поверхность Солнца горяча, то под ней может находиться умеренно теплая земля, где обитают разумные существа. Более того, он не придавал значения алогичности того, что социальная структура этих существ была более или менее похожа на нашу. Хотя может показаться удивительным, что такой гигант в истории науки верил в это, по-настоящему поражает то, что с ним соглашался еще один — Доминик Араго (1786–1853). В конце 1952 года немецкий теоретик Готфрид Бёрен, как ему казалось, сумел доказать, что Солнце полое и что внутри него находится холодная планета. Это внутреннее Солнце якобы покрыто густой растительностью и, следовательно, кажется нам темным, когда мы видим его через дыры. Эти дыры время от времени возникают в огненном внешнем слое Солнца и затем закрываются — так Бёрен объяснял солнечные пятна, которые в свою очередь считал неоспоримым доказательством своей гипотезы.

Бёрен был так убежден в истинности своих доказательств, что предложил приз в размере 25 тысяч немецких марок (тогда это было редкой удачей) любому, кто сможет их оспорить. Как же он удивился, когда Главное немецкое астрономическое общество так и сделало. Естественно, их контраргументы Бёрен отклонил как явно абсурдные и потому отказывался выплатить вознаграждение, пока на него не подали в суд.

Французский астроном Урбен Леверье (1811–1877) в 1840-х годах решил, что орбита Меркурия какая-то необычная. Точка, в которой орбита планеты наиболее приближена к Солнцу, называется ее перигелием; Леверье посчитал, что каждые 100 лет перигелий Меркурия выходит за пределы орбиты примерно на две трети — это очень небольшая прецессия, но ее нельзя было объяснить в рамках закона всемирного тяготения Ньютона. В 1845 году Леверье предположил, что причиной отклонения были колебания орбиты Меркурия вследствие воздействия на него силы притяжения до тех пор неизвестной планеты, орбита которой проходит еще ближе к Солнцу, чем орбита Меркурия; он назвал эту гипотетическую планету Вулканом и изыскивал способы ее увидеть. Согласно расчетам Леверье, планета должна проходить по орбите примерно в 30 миллионах километров от Солнца, обращаясь вокруг него примерно за 34 дня, и иметь около 1500 километров в поперечнике. Излишне говорить, что в скором времени Вулкан обнаружили: первым его увидел французский физик и астроном-любитель Эдмон Модест Лескарбо в 1859 году.

Выдвигались и иные объяснения того, почему перигелий Меркурия выходит за пределы орбиты, в том числе возможное существование внутреннего пояса астероидов; но самое интригующее предположение сделал выдающийся американский астроном Асаф Холл (1829–1907). Холл предположил, что известный закон обратных квадратов в гравитации не вполне соблюдается: Ньютон и все его последователи считали, что если расстояние от планеты до Солнца умножить на два, то гравитационное притяжение Солнца относительно этой планеты уменьшится на одну четверть (2² = 4, а обратная величина 4 равна 1/4). Холл предположил, что на самом деле притяжение может изменяться в обратной пропорции немногим больше, чем на квадрат расстояния (2^2+x, где значение х очень мало).

В 1915 году общая теория относительности Эйнштейна успешно объяснила исчезновение перигелия Меркурия, и с тех пор ортодоксальная наука считает, что Вулкана не существует. Однако некоторые последователи гипотезы о внеземном происхождений НЛО (см. стр. 89) до сих пор заявляют, что Вулкан не только существует, но что он размером с планету и что его обитатели пилотируют НЛО. Однако эти обитатели, должно быть, очень толстокожи: ведь на поверхности Вулкана температура может достигать около 1650 °C.

Идея о возможном существовании близнеца Земли, Антихтона, который следует по той же орбите, что и наша планета, но всегда находится на противоположной стороне Солнца, гораздо старше: она восходит по меньшей мере к XVII столетию, но, скорее всего, и к более раннему времени. В последнее время некоторые новоявленные уфологи — сторонники гипотезы о внеземном происхождении НЛО — считают, что, возможно, с этой планеты, а также с гипотетической Пятой планеты к нам прилетают инопланетяне; обычно эту планету называют Кларион.

В любой теории об Антихтоне есть одна нестыковка: Солнце не может всегда закрывать от нас свою противоположную сторону. Орбита двойника Земли должна колебаться под воздействием гравитационного притяжения других планет Солнечной системы точно так же, как и орбита Земли. Однако эти притяжения не могут нейтрализовать друг друга таким образом, чтобы два мира навсегда были скрыты друг от друга.

Долгое время Венеру считали планетой — сестрой Земли — примерно того же размера, только несколько более горячей (поскольку она ближе расположена к Солнцу). Поскольку ее облик оставался для нас неразрешимой загадкой из-за плотного слоя облаков, из этого был сделан элементарный вывод, что на Венере идет много дождей. Позднее поняли, что температура на поверхности Венеры составляет около 500 °C, поэтому горы на поверхности планеты должны быть раскалены докрасна; облака на планете образованы не водяными парами или чем-то подобным, а агрессивными соединениями, такими как серная и соляная кислоты. Словом, еду можно приготовить и без плиты, но первый же дождь вашу кастрюльку скорее всего растворит.

Одним из* интересных свойств Венеры является то, что она визуализируется в виде серпа, а ее темная зона очень слабо освещена. (То же самое и с Луной, но там это происходит из-за отраженного Землей света.) Многие, возможно, полагают, что освещение — всего лишь результат отражения от атмосферы Венеры, но в XIX веке астроном Франц фон Паула Грейгейзен заявил, что оно появляется из-за венерианского обычая поджигать леса при восхождении на трон нового императора.

Еще одним неортодоксальным теоретиком, интересующимся Венерой, был Эммануил Сведенборг (1688–1772). Благодаря своим паранормальным способностям он открыл, что Венера населена двумя разумными расами, каждая из которых занимает одно полушарие. Одна — это раса гигантов, жестоких, диких, алчных и прожорливых, другая — раса высокодуховных существ.

Поскольку ранние расчеты температуры на поверхности Венеры очень сильно отличались друг от друга, бесчисленные теоретики весьма толково рассуждали о жизни на Венере. Высокая температура поверхности или например недостаток кислорода в атмосфере сейчас могут восприниматься как аргументы против существования венерианцев, но в 1959 году В.А. Фирсов задался вопросом, действительно ли венерианская атмосфера столь бедна кислородом. Разве не может быть так, что магнитное поле планеты удержало кислород на низком уровне атмосферы, под облаками, которые все заволакивают? Разумная мысль, но автоматическая межпланетная станция «Маринер-2» почти сразу обнаружила, что на Венере нет магнитного поля, достойного упоминания.

То, что Венера могла появиться на свет как комета, выброшенная с поверхности Юпитера, является краеугольным камнем учения Великовского (см. стр. 81).

Весь шум вокруг Марса связан с тем, что предполагалось, что эту планету населяет цивилизованная раса. Эта идея родилась в рамках неожиданно ставшей популярной теории о том, что, возможно, все небесные тела обитаемы — Луна, Солнце и все звезды.

Образ цивилизованных марсиан по-настоящему сформировался, когда итальянский астроном Джованни Скиапарелли (1835–1910) в 1877–1881 годах провел наблюдения. Он заявил, что видел четкие отметки, пересекающие марсианский диск, и назвал их «canali», то есть руслами; это слово сразу же неправильно перевели на английский как «каналы» — тут-то все и началось. Эти каналы, несомненно, построила древняя марсианская раса, пытаясь подвести воду от полярных шапок льда для орошения иссушенных пустынь!

Впереди всех в отстаивании этой гипотезы были Камиль Фламмарион (1842–1925), полагавший, что все миры обитаемы, и утверждавший, что видел растения на Луне; и в особенности американский астроном Персиваль Лоуэлл (1855–1916). В течение 15 лет Лоуэлл изучал Марс, непрерывно составляя карту каналов; его книги «Mars and Its Canals» (Марс и его каналы), (1906) и «Mars as the Abode of Life» (Марс и жизнь на нем) (1908) имели большой успех не только среди астрономов, но также, что более важно, среди обычной аудитории. «Война миров» Г. Дж. Уэллса (1898), хотя и была, несомненно, чистой воды фантастикой, также сыграла свою роль. Никола Тесла (1856–1943) и Гульельмо Маркони (1874–1937) заявляли о том, что получали радиосигналы с Марса.

_{Марсианские каналы в книге Камиля Фламмариона «La Pluralité des Mondes Habités («Множественность обитаемых миров»), 1862 г.}

_{Две из многочисленных карт марсианских каналов, составленных Персивалем Лоуэллом.}

Еще в начале XIX века — задолго до Скиапарелли и его сторонников — в Сахаре планировалось выстроить из земли колоссальные геометрические фигуры с целью установления контакта с марсианами. Марсианам потребовались бы мощные телескопы: только в 1971 году, когда аппарат «Маринер-9» сделал замеры, люди выяснили, что вулкан Олимпус Моне, который кажется с Земли точкой, в поперечнике основания составляет примерно 650 километров.

Позднее, уже в XIX веке, французский изобретатель Шарль Кро (1852–1888) принял предложение Карла Фридриха Гаусса (1777–1855), что люди должны зажечь в Сахаре огромные костры в виде геометрической теоремы, а конкретно — теоремы Пифагора. Кро безуспешно пытался добиться финансирования проекта от французского правительства. Оно также отказало ему в финансировании проекта строительства очень большой линзы, с помощью которой можно было бы сфокусировать солнечный свет таким образом, чтобы выжечь послание в марсианской пустыне.

Самый известный марсианский архитектурный шедевр, пресловутое «лицо на Марсе», расположен на поверхности планеты в районе под названием Сидония примерно в 40° к северу от экватора. Впервые его обнаружил астроном Тобиас Оуэн на фотографии, снятой автоматической межпланетной станцией «Викинг» в 1976 году. Размер области, сфотографированной с высоты около 1600 километров, составляет примерно 56 на 50 километров. Вторая фотография, сделанная аппаратом «Викинг» спустя 35 марсианских дней при другом освещении и под другим углом, позволила изучить это образование: размер его составляет примерно 2,5 километра в длину и примерно 2 километра в ширину; возвышается оно почти на 600 метров над окрестностями.

Примерно в 15 километрах от этого места на той же фотографии находится нечто, похожее на полностью разрушенную пятигранную пирамиду. Эта структура носит название «пирамида D&M» в честь Винсента Ди Пьетро и Грегори Моленаара, обнаруживших ее. Американский сторонник «теории лица» Ричард Хогланд (р. 1945) заявляет, что обнаружил в исходной фотографии, сделанной аппаратом «Викинг», еще множество доказательств «искусственного» происхождения структуры, и предполагает, что такое массовое их скопление в столь небольшом районе красной планеты не может быть простым совпадением: конечно, их близость друг к другу должна в значительной мере подтверждать гипотезу, что все эти конструкции — огромные памятники, сооруженные развитой марсианской цивилизацией.

Другие исследователи, конечно, подхватили эту идею, принялись изучать другие фотографии области Сидонии и один за другим стали обнаруживать все новые и новые объекты, похожие на архитектурные сооружения. Сидония — не единственный район планеты, который привлек к себе внимание: на фотографиях Элизиума на противоположной стороне планеты, сделанных аппаратом «Маринер-9» за пять лет до этого, в 1971 году, видно то, что можно истолковать как группу трехгранных структур, возвышающихся на 1,6 километра над остальной поверхностью.

Перенесемся в 1996 год, ко времени изучения метеорита, обнаруженного в Антарктике. Как было доказано, он откололся от Марса в результате какого-то серьезного воздействия в раннюю эпоху существования Солнечной системы; пробыв в космосе несколько миллиардов лет, этот камень, как полагают, наконец упал на землю в Антарктике примерно 13 000 лет назад. Исследователи обнаружили то, что оказалось органическими останками внутри метеорита, которые позволили предположить, что на Марсе примерно несколько миллиардов лет назад могла существовать жизнь хотя бы на одноклеточном уровне — по грубым подсчетам, примерно в то же время на Земле высшая форма жизни также достигла одноклеточного уровня. Результаты до сих пор считаются сомнительными, поскольку существует вероятность, что метеорит был заселен земной жизнью в течение 13 000 лет после попадания на Землю; на самом деле многие ученые полагают, что, возможно, так оно и было… и все же допускают, что могут ошибаться.[6]

Сторонники «теории лица» куда менее осторожно оценивают эти результаты. Жизнь на Земле, указывают они, значительно развилась за последние несколько миллиардов лет, и почему бы не предположить, что на Марсе произошло то же самое. Жизнь на Земле породила нас; разве не логично допустить, что жизнь на Марсе должна была породить существа, способные построить величественные монументы наподобие лица и пирамиды D&M?

И все же мало что говорит в пользу существования марсианской цивилизации. Что же могло с ней произойти? На снимках пирамида D&M выглядит так, как если бы на каком-то этапе была сильно разрушена, так что самым подходящим объяснением были бы марсианская война и марсианское супероружие. Более вероятно, однако, что имела место какая-то геологическая катастрофа. Известно, что в прошлом планета пережила по меньшей мере одну такую катастрофу, хотя невозможно точно определить, ни что это было, ни когда. Также считается точно установленным, что в прошлую эпоху марсианский климат был значительно теплее, чем сейчас, и на планете было куда больше поверхностных вод. Сторонники «теории лица» увязали эти два факта (нельзя сказать, что необоснованно) и сделали вывод, что катастрофа на Марсе произошла во время периода умеренного климата (или одного из таких периодов) и привела к таким ужасным наводнениям, извержениям вулканов и землетрясениям, что древняя марсианская цивилизация была стерта с лица планеты.

…Но, возможно, не полностью. Могли ли некоторые выжившие «бежать» с четвертой от Солнца планеты и появиться на третьей? В конце концов, разве великие египетские пирамиды не напоминают пирамиды Марса? Разве не существуют легенды о том, что великие пирамиды были воздвигнуты некоей первобытной силой как места, в которых уберегались от потопа великие сокровища той расы? Разве нет…?

К несчастью для сторонников «теории лица», большинство ученых мира твердо уверены, что «структуры» на Марсе — не более чем естественные геологические образования, и что их видимая «рукотворность» — всего лишь эффект «чернильного пятна» (см. стр. 212): если посмотреть на случайное скопление фигур, надеясь и/или ожидая увидеть там что-то конкретное, то велика вероятность, что вы это увидите. Однако легенда о лице жива и, несомненно, будет жить до тех пор, пока не будут проведены более тщательные космические исследования области Сидонии, а возможно, и после. В 1998 году космический аппарат «Mars Global Surveyor» уже сделал намного более качественные фотографии «лица», которое на них куда больше похоже на естественное образование, чем на искусственную структуру. Но, похоже, это никак не охладило всеобщий пыл.

Человеческий глаз на границе видимости пытается собрать в единое целое то, что на самом деле является отдельными изображениями, и это наиболее вероятное объяснение «каналов»: Скиапарелли, Лоуэлл и другие астрономы, которые видели линии, стали всего лишь жертвами оптической иллюзии. Они далеко не первые астрономы, которые так обманулись. И Роберту Гуку (1635–1703), и Джону Флемстиду (1646–1719), по их заявлениям, случилось наблюдать звездный параллакс задолго до того, как на свет появились первые приборы, достаточно чувствительные для таких измерений; не имея представления о том, насколько далеки звезды, двое выдающихся ученых назвали цифры и ошиблись в сотни раз. Но даже если кто-то отвергнет идею каналов, сочтя ее оптической иллюзией, а марсиан — в лучшем случае всего лишь бактериями, марсианскую угрозу все же нельзя сбрасывать со счетов. Возможно, самое леденящее душу предположение — вера некоторых буддистских священников Шри-Ланки в то, что эта планета повинна в венерических заболеваниях.

Еще дальше от Солнца, между Марсом и Юпитером, лежит пояс астероидов — скопление бесчисленных небольших небесных тел: от совсем маленьких до Цереса с 750 километрами в поперечнике. До совсем недавнего времени люди всерьез предполагали, что это остатки планеты, которая по какой-то причине взорвалась или раскололась по линиям пластов. Сегодня на основании веских доказательств известно, что это осколки, которые почему-то не соединились и не образовали планету; возможно, протопланета находилась в стадии формирования, но гравитационное притяжение огромного Юпитера оттягивало обломки друг от друга быстрее, чем они притягивались друг к другу.

Послевоенные сторонники теории всемирного оледенения (см. стр. 101) утверждали, что была не одна, а две планеты между Марсом и Юпитером. В книге «Сап You Speak Venusian» (Знаете ли вы венерианский?) (1976) Патрик Мур писал:

В целом история катастрофического прошлого, рассказанная Иммунуилом Великовским (1895–1979) (местами она двусмысленна и/или непоследовательна) звучит так.

Примерно 4000 лет назад то, что теперь является планетой Венерой, было кометой, выброшенной вулканом на Юпитере. Новая комета устремилась к Солнцу и, как обычно, вышла на эллиптическую орбиту, пересекающую орбиту Земли. Примерно в 1500 г. до н. э. или даже позднее Земля вошла в хвост кометы. Сначала атмосфера заполнилась мелкой красной пылью, которая падала на поверхность планеты, окрашивая землю и загрязняя воду. Но это еще не все. Когда Земля подошла ближе к голове кометы, большие частицы упали, осыпав Землю яростным метеоритным дождем, даже градом, который, несомненно, повлек большие разрушения. В атмосферу в виде дождей выделилось огромное количество углеводорода, часть дождей достигла земли и просочилась вглубь, образовав современные запасы нефти; однако ужаснее всего было то, что часть падающей с неба нефти воспламенялась молниями, так что с неба падал огонь. Полюса сдвинулись (см. стр. 58), земная кора потрескалась. Океаны разливались по суше, вулканы извергались, ураганы свирепствовали. Полюса смещались снова и снова, и несколько раз Земля замирала в своем движении вокруг оси. Но и это еще полбеды: сверкающие электрические стрелы вспыхивали между двумя небесными телами, сдирая верхний слой с Земли. Но худшее было впереди…

Израильтяне тем временем воспользовались суматохой, чтобы убежать из рабства. Трещины коры подняли часть дна Моря Прохода (Великовский не был согласен с тем, что это было Красное море — названное так, конечно, из-за того, что оно было загрязнено упомянутой ранее красной пылью), и израильтяне поспешили перебраться по образовавшемуся перешейку. Египетская армия попыталась последовать за ними, но, по счастливой случайности, огромная молния от головы кометы ударила в Землю так, что перешеек неожиданно ушел под воду, и армия утонула. Израильтяне последовали в том направлении, в котором двигалась в небе комета; она была похожа на столб дыма днем и столб огня ночью.

Но кое-чем комета помогла человечеству, а именно манной небесной. Согласно теории Великовского, «хвосты комет состоят в основном из углерода и газообразного водорода». В частности, из-за этого с небес пролилась нефть. Он предполагал, что вследствие прохождения кометы «скорее всего, атмосфера [Земли] потеряла некоторые свои вещества, преимущественно углерод и водород, подобным образом… Остыв ночью, углеводы сконденсировались и выпали с утренней росой. От тепла зерна распались и выпарились; но в закрытом сосуде вещество могло храниться долгое время».

То, что в теории Великовского появляется углеводородный дождь и позднее углеводы, многие, в том числе и Карл Саган, сочли доказательством, что Великовский не различал их (углеводороды — типичные нефтепродукты, углеводы — продукты крахмала); и по прочтении книги Великовского «Worlds in Collision» (Миры в столкновении) (1950) возникает подозрение, что критики могут быть правы. Однако в данном случае это полностью не доказано: может быть, просто текст неясен. Однако предполагаемое недоразумение привело к тому, что позднее сторонники Великовского пытались создать механизм, в котором углеводороды превращались в углеводы. «Углеводороды в хвосте кометы, которая прошлась по Земле дождем из горящего бензина и утопила ее в нефти, теперь медленно превращались в атмосфере Земли (возможно, под воздействием бактерий, а может быть, из-за бес-конечных электрических разрядов) в пригодное для еды вещество…», — пишет Фред Варшовский в книге «Doomsday: The Science of Catastrophe» (Судный день: наука о катастрофе) (1977).

Потом комета, должно быть, вернулась, прошла близко к Земле и временно остановила ее вращение во имя Иешуа, затем последовала дальше и почти столкнулась с Марсом. В результате Марс отбросило с его орбиты так, что он в свою очередь дважды едва избежал столкновения с Землей. Наконец Марс и комета (Венера) вышли на свои теперешние орбиты, оставив Землю в покое, и, как ни странно, ее орбита, вращение и направление остались почти такими же, как и раньше.

Великовский был не первым, кто предположил, что в истории Земли (и, в частности, человечества) сближение с кометами сыграло свою роль. Аналогичные теории выдвигали Уильям Уинстон (1667–1752), написавший об этом в 1696 году, и Игнатиус Донелли (1831–1901), повествовавший о неизвестной Атлантиде (см. стр. 109) в своей книге «Ragnarök» (Рагнарок) в 1882 году.

После выхода в свет в 1950 году «Миров в столкновении» (ранее Великовский написал книгу «Ages in Chaos» (Века в хаосе), которую не издавали до 1952 года) пресса вознесла Великовского до уровня Ньютона и Эйнштейна. Причина ясна: книга была полна цитат из различных древних источников, и в ней приводилось множество точных соответствий между ними. Параллели между древними легендами и движением небесных тел в те времена находили редко. Более того, астрономам нравилась археология, а археологам — астрономия. К сожалению, это имело естественные последствия.

Научное сообщество яростно набросилось на книгу еще до того, как она была издана. Вскоре после ее выхода в свет, пока книга была в списке бестселлеров, права на публикацию в США перешли от издательства «Macmillan» к издательству «Doubleday», потому что ученые грозились бойкотировать академические учебники, выпущенные первым издательством. С точки зрения общественности, эта буря и истерический протест во многом напоминали реакцию (предполагаемую) Ватикана на Галилея и Коперника. Оглядываясь назад, можно предположить, что ученые просто не смогли достойно сформулировать ответ первой серьезной псевдонаучной книге XX века.

В теории Великовского имеются недостатки. Нет соответствующих указаний в восточных астрономических записях, восходящих к той эпохе, хотя можно было бы ожидать, что такая катастрофа будет упомянута хотя бы вскользь. Более того, есть письменное свидетельство о научном прорыве вавилонян, которые открыли, что Венера — это не два небесных тела (утренняя и вечерняя звезда), а одно. Это было примерно в 1600 г. до н. э., в то время как Моисей предположительно увернулся от кометы гораздо позднее, примерно в 1200 г. до н. э. Даже как-то неудобно указывать на то, что масса Венеры гораздо больше, чем масса какой-либо кометы. И если теория Великовского внутренне согласована, то существует одна большая проблема с утверждением, будто Венера, сколько бы она ни весила, прошла близко от Земли (примерно в 1000 километрах): Луна по-прежнему находится на своей орбите. Если бы Венера действительно прошла между Землей и Луной, это неизбежно привело бы к тому (даже если проигнорировать другие последствия), что Луну отбросило бы в космос; почти непостижимо, как могло быть иначе при гравитационном воздействии двух больших тел и одного маленького. Почти непостижимо: существует очень слабая вероятность того, что Луна могла попасть на эллиптическую орбиту и такая орбита осталась бы в прежней плоскости. Однако орбита Луны в настоящее время лишь слегка вытянута. Что ж, сильно вытянутая орбита могла со временем и сжаться. Но, к сожалению для этой линии рассуждений, еврейский календарь, составленный примерно 2500 лет назад, показывает, что месяцы тогда были почти той же длины, что и сейчас (месяц очень медленно удлиняется по мере того, как Луна очень медленно удаляется от нас). Согласно временной схеме Великовского, этот календарь был создан менее чем через 1000 лет после сближения Венеры с Землей, в то время как Луна могла бы восстановиться на стабильной, не слишком вытянутой орбите, лишь спустя очень много тысяч лет.

И наконец: если бы Венера пролетела так близко, землетрясения, извержения вулканов и приливы в совокупности стерли бы жизнь с лица Земли, низведя ее в лучшем случае до уровня одноклеточных.

Чтобы полностью понять данные гипотезы и их недостатки (то, как странно должна была двигаться Венера, чтобы это совпадало с описываемыми Великовским событиями), то есть трудности, с которыми сталкивается любая теория, пытающаяся приписать появление комет к вулканическим извержениям на других планетах и т. д., рекомендую книгу «Scientists Confront Velikovsky» (Ученые против Великовского) (1977) под редакцией Дональда Голдсмита. К сожалению, Великовский убрал из этой книги документ, который сам предоставил для конференции.

Сказка о светоносном эфире, этом таинственном неопределимом веществе, которым пропитано все пространство и которое проводит свет и тепло, восходит аж к XVII столетию, к конфликту волновой и корпускулярной теорий света. Христиан Гюйгенс (1629–1693) например считал, что световые волны продольны, как и звуковые: вибрирующая гитарная струна попеременно сжимает и разжимает воздух вокруг себя во всех направлениях; эти области сжатия и расширения перемещаются в воздухе, в итоге вибрирует барабанная перепонка и мы слышим соотношение сжатия и расширения как звук. Но если световые волны были бы нормальными волнами, то ясно, что должен существовать проводник, сжимающий их. Им не мог быть воздух, потому что мы, конечно, видим Солнце, несмотря на то, что оно отделено от нас космическим заливом. Так что проводник этот должен быть вселенским, вездесущим и неопределимым.

Догмат Исаака Ньютона относительно корпускулярной теории света — что он являет собой поток частиц, а не волн — на протяжении всего XVIII века не позволял обсуждать эфир как среду в рамках физики. Но в 1801 году английский физик Томас Юнг (1773–1829) провел опыты, которые вновь подтвердили волновую теорию света. Во второй половине XIX века также преобладало мнение, что все физические феномены можно объяснить с точки зрения механики. То время было слишком косным, чтобы могла возродиться идея эфира, который мог «нести» не только световые волны, но и другие явления, такие как гравитационное и магнитное притяжение. Важнейшими сторонниками этой гипотезы, вероятно, были два наиболее выдающихся физика XIX века: барон Кельвин (1824–1907) и Джеймс Клерк Максвелл (1831–1879).

Свет, конечно, не состоит из продольных волн, и в настоящее время это полностью доказано; но тем не менее свет, проходящий по такому проводнику, как эфир, должен был бы вызвать сопутствующую продольную волну. Поскольку признаков такой сопутствующей волны не было, оставался только один вывод: эфир не сжимается, то есть он твердый! И это было лишь одним из его странных свойств. Высокая скорость света показывала, что эфир очень эластичен при почти минимальной плотности. Он также оказывал очень интенсивное воздействие: гравитационная сила, притягивающая Землю к Солнцу, согласно одному источнику, была равна одному миллиону миллионов стальных столбов по 10 метров в диаметре каждый; учитывая промежутки между столбами, они заняли бы квадрат, сторона которого приблизительно была бы равна 10 000 километрам. Также в нем не должно было существовать трения, поскольку по быстро двигающимся объектам типа планет не было видно, чтобы эфир замедлял их движение.

Но вне всякого сомнения, эфир можно обнаружить! Немецко-американский физик Альберт Михельсон (1852–1931) затеял умный эксперимент. Если Земля несется через эфир, луч света, посланный под правильным углом по направлению к Земле, а затем вернувшийся в исходную точку, всегда придет на исходное место раньше, чем луч, посланный по направлению к Земле и отраженный из более высокой точки «потока». Михельсон несколько раз пытался определить разницу во времени прохождения луча: наиболее сложный эксперимент он поставил совместно с американским физиком Эдвардом Морли (1838–1923) в 1887 году Разницу во времени выявить не удалось.

Это было потрясением. Казалось, объяснить это можно лишь двумя способами:

1) Земля покоится в эфире. Однако это как-то попахивало геоцентрической космологией: почему Земля — единственный объект во Вселенной, который находится в состоянии «абсолютного покоя»?

2) Предположение, выдвинутое ирландским физиком Джорджем Фицджеральдом (1851–1901) и голландским физиком Хендриком Лоренцем (1853–1928), было верным, хотя и необычным: движущиеся объекты немного укорачиваются в направлении своего движения (так «мерные стержни» изменяли свою длину таким образом, что скрывалось несоответствие в длине пройденного пути).

3) Вероятность того, что эфира не существует, по-видимому, мало кому, кроме Эрнста Маха (1838–1916), приходила в голову, пока Альберт Эйнштейн (1879–1955) в 1905 году не выдвинул свою знаменитую теорию относительности. Эта теория отрицала понятия «абсолютного покоя» и «абсолютного движения» и показала, что сжатие Лоренца-Фицджеральда может происходить и без участия такого сомнительного фактора, как эфир.

Когда в 1917 году Альберт Эйнштейн работал над общей теорией относительности, он обратил внимание на странную вещь: по его уравнениям выходило, что Вселенная расширяется. Но все космологи придерживались мнения, что бесконечная Вселенная в целом статична. Эйнштейн, не решаясь противоречить «факту», ввел в уравнения поправочный множитель — космологическую постоянную, которая позволяла иметь дело со статичной Вселенной. Позднее он скажет Джорджу Гамову (1904–1968), что это была самая большая ошибка в его жизни.

Незадолго до того как Эйнштейн опубликовал свою общую теорию относительности, американский астроном Весто Мелвин Слайфер (1875–1969) увидел красное смещение в спиральной туманности. В то время, однако, никто не знал, что спиральная туманность на самом деле является отдаленными галактиками — это открытие произошло только в 1923 году, когда Эдвин Хаббл (1889–1953) указал на изменчивость цефеид в туманности и таким образом понял, что туманность должна быть очень большими и очень далекими скоплениями звезд, а не относительно близкими газовыми облаками. И потому наблюдение Слайфера не повлияло на устоявшееся мнение о статичности Земли. Существовало другое удобное объяснение красным смещениям: они вызваны эффектом Допплера (то есть удаляются). Поэтому предположение Эйнштейна о статичной Вселенной было в то время обоснованным.

Примечательно, что позднее в том же году, когда Эйнштейн опубликовал теорию относительности, голландский астроном Виллем де Ситтер (1872–1934) опубликовал альтернативное решение для уравнения поля этой теории. То, что решение Ситтера явно доказывало, что Вселенная нестатична, тогда сочли основным его недостатком. Даже после того, как в 1923 году Хаббл открыл истинную природу спиральной туманности, не сразу стало ясно, что Вселенная расширяется. Хотя в 1920-х годах Артур Эддингтон (1882–1944), Александр Фридман (1888–1925), Жорж Леметр (1894–1966) и некоторые другие ученые предполагали, что это действительно так, на них в целом не обращали внимания, Лишь в 1929 году, когда Хаббл и Милтон Хьюмасон (1891–1972) доказали, что красные смещения галактик усиливаются по мере их удаленности от нас, космологическая постоянная сошла со сцены — к великому облегчению Эйнштейна, потому что он был чуть ли не одержим неприязнью к лишним усложнениям, которые лишали математические решения изящества.

По нелепой случайности, хотя Эйнштейну было вполне простительно допустить «грубую ошибку», введя космологическую постоянную, поскольку все полагали, что Вселенная статична (теория верна лишь в том случае, если верны лежащие в ее основе наблюдения), в связи с этим он все же допустил действительно грубую ошибку. Он не смог понять, что даже при наличии космологической постоянной его уравнения предполагают статичность Вселенной лишь в очень специфических условиях — условиях недолговечных: достаточно было бы малейшего их изменения, чтобы Вселенная начала неумолимо расширяться. Стивен Вайнберг (р. 1933) предположил, что, возможно, Эйнштейн раскаивался в «самой грубой ошибке» потому, что чуть было не открыл расширение Вселенной.

Позднее, когда выяснилось, что расширение Вселенной не такое простое дело, как об этом когда-то думали, стали считать, что, возможно, Эйнштейн в конечном счете правильно сделал, введя космологическую постоянную. Постоянная была отталкивающей силой, которая, в отличие от притягивающей силы гравитации, с расстоянием увеличивается. Это сделало бы ее грубым подобием современной космологической концепции темной энергии. Но сравнение космологической постоянной Эйнштейна с предсказанием им темной энергии выглядит как-то агиографически: эти концепции похожи лишь с виду.

Как уже упоминалось, красное смещение света, которое наблюдается в далеких галактиках, является результатом удаления этих галактик от нас. Более того, чем дальше они от нас, тем больше красное смещение и, таким образом, выше скорость, с которой они удаляются. Это не означает, что мы находимся в центре Вселенной. Представьте себе шар, на поверхности которого нарисовали галактики; теперь представьте, что вы надуваете этот шар. По мере того как шар надувается, с точки зрения любой из нарисованных галактик, все другие галактики удаляются, а самые далекие из них удаляются быстрее других.

В связи с этим несколько десятилетий полагали, что в отдаленном прошлом все вещество/вся энергия во Вселенной были собраны в одной точке: возможно, «космическое яйцо» взорвалось 15 миллиардов лет назад, и со времен Большого взрыва различные скопления материи во Вселенной — галактики — удаляются друг от друга.

Но предположим, что все было не так просто. Допустим, что во Вселенной не было момента творения, что она вечна. Теперь допустим, что с любого момента на протяжении бесконечной истории Вселенной, где бы и когда бы вы ни оказались, вы по-прежнему видели бы удаляющиеся от вас галактики. Такая Вселенная, бесконечная как во времени, так и в пространстве, была описана в стационарной модели, предложенной Томасом Голдом (1920–2004), Германом Бонди (1919–2005) и Фредом Хойлом (1915–2001) в конце 1940-х годов. Они предположили, что мы наблюдаем удаление галактик вследствие «незавершенного творения» вещества из ничего. Эта идея явно противоречит здравому смыслу, но тогда и сама идея Большого взрыва тоже противоречит здравому смыслу.

Согласно модели стационарной Вселенной, атомы вещества попадают в пространство-время из ниоткуда, и каждый из них тут же увеличивает общий «размер» ткани пространства-времени; в итоге галактики «отталкиваются» друг от друга, так как новая материя в конечном счете, несомненно, используется для образования новых галактик. Это значит, что пространство само растягивается, чтобы вместить вновь поступившую материю. Поскольку масса бесконечной Вселенной бесконечна, вряд ли разумно рассуждать об общей массе Вселенной, которая увеличивается в ходе этого процесса. В дополнение к этому для создания эффекта видимого удаления галактик скорость появления новых атомов не обязательно должна быть очень высокой. В книге «Frontiers of Astronomy» (Новая физика и астрономия) (1955) Хойл сказал: один атом водорода в секунду будет появляться в кубе, сторона которого равна 160 километрам, или, иначе говоря…примерно один атом в век в объеме, равном Empire State Building».

Теория рухнула. Глядя в телескоп на далекие объекты, мы всегда смотрим в прошлое. Если бы модель стационарной Вселенной была верна, удаленные части Вселенной были бы очень похожи на ближе расположенные части; к сожалению, это не так. Так что можно забыть об утверждении, будто материя появляется из ниоткуда.

Или нет? Теоретически возможно, что пары элементарных частиц на самом деле могут появляться из ничего: каждая паря образована одной частицей материи и одной частицей антиматерии. При естественном ходе событий они немедленно соединяются и аннигилируют друг друга, так что это парное творение не сильно изменит Вселенную, и именно поэтому подобный процесс возможен. Но представьте себе, что какое-то одно парной творение появилось около сильного источника гравитации — например около черной дыры. В этом случае, пока одна частица погружается в черную дыру, другую может отнести от дыры так, что она присоединится к остальной Вселенной. Другими словами, материя на самом деле может регулярно появляться «из ничего», хотя это вроде бы противоречит здравому смыслу.

Существуют и другие, более реальные условия, в которых продолжающееся творение возможно. Недавние открытия в области теории струн (или М-теории, как ее чаще называют) позволяют предположить, что Хойл и другие могли быть в конечном итоге каким-то образом правы, но в куда более важном вопросе, чем они думали. Долгое время было загадкой, почему Вселенная так замечательно устроена, что в ней смогла зародиться жизнь на основе углеводов: если хотя бы одно из основных ее свойств было иным, Вселенная непременно была бы безжизненна или по крайней мере в ней бы отсутствовала жизнь, известная нам. Очевидный ответ: если бы Вселенная была безжизненна, мы бы этому не удивлялись; но этот ответ, известный как «слабый человеческий принцип», ученые по философским причинам не любят. М-теория допускает, что во Вселенной может существовать невероятное количество устойчивых наборов физических законов; в результате Вселенная подходит для жизни почти в бесконечном множестве вариантов. С другой стороны, однако, открывается возможность того, что Большой взрыв, породивший нашу Вселенную, — это всего лишь невероятно долгая (возможно, бесконечно долгая) непрерывная последовательность больших взрывов, которые происходят в различных взаимонепроницаемых областях некоей большей версии пространства-времени. В таком многовариантном сценарии происхождение нашей Вселенной или нескольких Вселенных, в которых возможна жизнь, не кажется в конечном итоге случайностью: наоборот, это неизбежность. Но непрерывная последовательность больших взрывов — это по сути непрерывный процесс творения. Разница между этой концепцией и теорией Хойла-Бонди-Голда в основном заключается лишь в масштабе: Хойл говорил о том, что для творения нужно, чтобы в каждом объеме пространства, равном объему Empire State Building, появлялся всего лишь один атом раз в сто лет. Правда может заключаться в том, что каждый век рождаются не просто отдельные разбросанные по Вселенной атомы, а множество Вселенных.

Джордано Бруно (1548–1600), которого сожгли на костре, включил версию Коперника в собственную мистическую, божественную космологию как всего лишь побочную; по-видимому, он презирал Коперника как «простого математика» и признавал вращение планет вокруг Солнца по причинам скорее магическим, нежели научным. Современному разуму трудно понять космологию Бруно, но она, очевидно, тесно связана с анимизмом. Вселенная была бесконечна и заключалась в бесконечном множестве обитаемых миров. Не было божества, которое было бы личностью; наоборот, магия природы была божеством, присутствующим во всем. Это божество отразилось в человеке в виде творческого воображения.

Какой бы сумасшедшей ни казалась эта идея сегодня, система Бруно будет похожа на почти безукоризненно разумный научный постулат, если поместить ее рядом с некоторыми современными лженаучными космологиями.

В нетрадиционной космологии существуют два главных направления. В первом принято отключать мозги и полностью игнорировать факты; во втором — задавать серьезные вопросы, и это направление заслуживает серьезного отношения: даже если идеи человека неверны, человек чему-то учится, а идеи в итоге могут оказаться правильными. Нередко говорят, лишь немного преувеличивая, что Фред Хойл — единственный продуктивный космолог за всю историю человечества, потому что каждый раз, когда он выдвигал новую гипотезу, все остальные космологи немедленно разворачивали бурную деятельность, желая опровергнуть ее. Несколько десятилетий история космологии состояла по большей части из «докажем, что Фред не прав».

У нацистов были бесспорно логичные причины полагать, что теория относительности была враньем: вся «еврейская наука» была враньем. Так что нацисты поддерживали такой бред, как теория всемирного оледенения, которую выдвинул Ганс Гёрбигер (см. стр. 101). У остальных критиков Эйнштейна такого оправдания нет.

Краеугольным камнем теории относительности являлся постулат: скорость любого объекта не может превышать скорости света. Именно это утверждение оспаривали многие нетрадиционные космологи. Чарльз Хой Форт задал самый главный вопрос: доказано ли, что у света вообще есть скорость?

С более серьезной критикой теории относительности выступил Герберт Дингл (1890–1978); вкратце она изложена в его книге «Science at the Crossroads» (Наука на перепутье) (1972). Дингл задал единственный вопрос «физикам-релятивистам» и не получил удовлетворительного ответа. Вкратце этот вопрос звучал так:

Мюоны — элементарные частицы, существующие чрезвычайно недолго (половина их жизни составляет примерно 1,5-миллионной доли секунды). На большой высоте атмосфера насыщена мюонами от космических лучей, в основном проходящими вертикально вниз со скоростью, достигающей скорости света. Сосчитав мюоны на больших и малых высотах, можно выяснить, растягивается ли время для этих быстродвижущихся частиц (то есть выяснить, не достигает ли земли большее их количество, нежели то, у которого «на это было время»). Такие эксперименты проводились, и полученные результаты подтвердили ожидания релятивистов: мюоны живут гораздо дольше, чем могли бы, если бы их «часы» не замедлились. Иначе говоря, это означает, что «средний» мюон живет время, равное у, а не х, где у больше х.

Дингл утверждал, что нам-то хорошо говорить, будто частица живет дольше, нежели «должна». Но представьте себе вещество с точки зрения частицы. Она видит, что Земля мчится вперед с огромной скоростью, и замечает, что пока для нее проходит время, равное х, часы на Земле отмеряют время, равное у. То есть частица «думает», что часы на Земле спешат. На помощь! Из теории относительности совершенно ясно, что мюон должен считать, будто часы на Земле отстают.

Ответ Динглу заключается в том, что из-за скорости, с которой Земля движется по направлению к мюону, Земля и его система координат сжимаются в направлении движения (с точки зрения частицы); другими словами, атмосферный столб, через который проходит частица, значительно короче, чем он должен был бы быть, если бы Земля двигалась с меньшей скоростью. С точки зрения Земли, конечно, мюон и его система координат сжимаются — с тем же результатом.

Для стороннего наблюдателя в этом случае либо Земля приближается к частице быстрее, чем «должна», либо частица достигает Земли слишком быстро. Таким образом, время у не задействуется, и это хорошо, потому что это значительный период времени, основанный на «неправильном вычислении» расстояния. Так что с точки зрения нашего стороннего наблюдателя, часы как у частицы, так и у планеты «ошибаются».

Это очень упрощенное объяснение, которое не следует понимать буквально, но оно указывает на малозаметную неточность в обосновании Дингла: суть теории относительности в том, что расстояние и время неразрывно связаны в виде скорости (это подчеркивается даже составляющими скорости — километрами в час), так что если рассматривать одно отдельно от другого, могут возникнуть недоразумения.

Научное сообщество презирало Дингла, который, по-видимому, чувствовал, что если его будут долго не замечать, ему просто придется отойти в сторону Журнал «Nature» отказался публиковать его письма по этому вопросу, и, по всей видимости, в этом случае в некоторой степени имело место мелочное научное мошенничество, которое не вселяет доверие в физиков. Возможно, так произошло потому, что большинство ученых не понимали (и сейчас не понимают) теорию относительности, но спешили признать, что она «работает». А Дингл был смелым человеком, который признал, что не понимает краеугольного камня собственной области знаний.

Хотя Дингл задал серьезный вопрос относительно общепринятых истин, о других антирелятивистах трудно сказать то же самое. Вот отрывок из книги «The Case Against Einstein» (Суд над Эйнштейном) (1932) Артура Линча (1861–1934): «Релятивисты предлагают три основных доказательства своей теории и заявляют, что на этой основе доказывается вся система. Этих доказательств не существует, и я это докажу». Крис Морган и Дэвид Лэнгфорд цитируют это высказывание в своей книге «Facts and Fallacies» (Факты и вымыслы), вышедшей в 1981 году, и продолжают: «Резюмируя [доводы Линча], можно сделать вывод, что смещения спектральных линий, образованные гравитацией Солнца, ничего не значат, поскольку Солнце очень удалено от нас. Отклонение света во время его прохождения мимо Солнца ничего не значит, потому что неизвестно, все ли измерения этого отклонения верны. Смещение орбиты Меркурия ничего не значит, потому что Эйнштейн подогнал свое исходное уравнение таким образом, чтобы оно его объясняло».

Существует бесконечное множество неортодоксальных космологий, начиная от простейших и заканчивая совершенно непостижимыми; на самом деле некоторые из них сложнее понять, чем «сложные» ортодоксальные модели, которые хотят ими заменить. Если рассматривать простейшие космологии, то, например, среди них есть изумительное предположение, анонимно опубликованное в 1856 году, в котором говорилось, что кометы — это не что иное, как движущиеся в космосе вулканы. А еще существует гипотеза Осборна Рейнольдса (1842–1912), которую он выдвинул в начале XX века и которая все переворачивает с ног на голову. Частицы материи — это на самом деле пузыри пустоты, движущиеся в «пространстве», которое в действительности наполнено мельчайшими тесно расположенными невидимыми сферами. Гравитация — не притяжение, а отталкивание: очевидно, чем больше пузырь пустоты, тем больше он раздвигает матрицу сфер и, следовательно, тем сильнее гравитационное притяжение.

Вера в то, что сила гравитации может быть не притяжением, а отталкиванием, была весьма распространена в 30-40-х годах XX века благодаря Томасу Грейдону: Луна пытается упасть на Землю, но гравитационное поле Земли отталкивает ее. Конечно, если вы спрыгнете с Empire State Building, будет очевидно, что вас сильно тянет вниз. Но это не так. Просто дело в том, что, когда вы находитесь так близко от поверхности Земли, она не может вас оттолкнуть достаточно сильно, чтобы удержать на орбите.

Космология Альфреда Лоусона (1869–1954), основателя лоусономии…занимательна. Концепции ее довольно туманны, так что нижеследующее нужно считать чем-то вроде догадки. Лоусон, подобно Гете, полагал, что Земля — это живой организм. Его идеи о Вселенной как о едином целом более сложны. Такого явления, как пустота, не существует: то, что мы сочли бы пустым пространством, на самом деле наполнено эфирами различной плотности. Не существует сил как таковых, есть лишь движения более плотных субстанций через менее плотные, и субстанции управляются тремя факторами: всасыванием, давлением и проницаемостью. Таким образом, не существует силы гравитации, удерживающей нас на Земле; это все лишь всасывание Земли. Ваши глаза впитывают свет благодаря все тому же всасыванию.

Лоусономия — не просто космология, а целая система знаний. Чтобы дать представление о масштабе этой метатеорий, процитирую одно из многих высказываний Альфреда Лоусона: «Если это не истина, если это не правда, если это неразумно, то это не лоусономия». Это что-то другое. Из-за этого необычного размаха понять лоусономию почти невозможно, ее остается лишь подытоживать. Эгоистическое (или пародийное) самолюбование Лоусона мало помогает делу; о себе и своей системе он говорит в том числе так: «Рождение Лоусона было самым важным событием со времени появления человечества» и «По сравнению с законом проницаемости и законом зигзагообразного и турбулентного движения Лоусона ньютоновский закон гравитации — всего лишь букварь, а учения Коперника и Галилея — чрезвычайно малые крупицы знания». Когда Лоусон писал о себе, то чтобы показать, что он не обычный человек, обычно использовал псевдоним «Су Q. Faunce».

Одним из подкупающих положений лоусономии является то. что внутри нашего мозга сидят крошечные существа, которые и мыслят за нас. Они бывают двух видов: организующие (менорги) и дезорганизующие (дисорги). Менорги, по всей видимости, действуют наподобие армии, где генералы командуют и направляют силы большого количества отдельных солдат, управляющих мозговыми процессами. Дисорги, действуя против этого правила, ведут своего рода партизанскую войну (похожая теория была у Томаса Алвы Эдисона).

Но наиболее важной концепцией Лоусона является «правило зигзагообразного и турбулентного движения». Насколько мне удалось понять, оно гласит, что ничто не движется по простому пути. Если я пройду по комнате, чтобы взглянуть на книгу, то могу подумать, будто прошел несколько метров по прямой, но Земля вращается вокруг своей оси и вокруг Солнца, которое в свою очередь движется в космосе и т. д., так что мой абсолютный путь будет очень сложным — зигзагообразным и турбулентным. В этом «законе» все правильно, за исключением того, что он утверждает очевидное.

Чарльз Форт выдвигал невероятное число космологических идей, большинство из которых выходили за границы разумного и противоречили наблюдаемой реальности, а некоторые попросту не согласовывались с другими (об этой взаимной несогласованности он знал и считал ее вполне нормальной). Все идеи Форта перечислить невозможно, вот лишь некоторые. Небо желеобразное, если не все, то по крайней мере частично. Звезды — это дырки в желеобразной оболочке; они мерцают, потому что желе колеблется. Где-то над Землей плавает остров, который называется Генезистрин. Он невидим, и время от времени его содержимое, переливаясь через край, падает на нас дождем; вот откуда все эти дожди из желудей, предметов обихода, лягушек, кошек и собак. Земля не вращается. На самом деле Форт был готов пойти на компромисс: она может вращаться, но тогда уж только раз в году. «Как я уже говорил, я разумный человек», — признавался Форт.

Уилбур Гленн Волива также считал, что Земля — в его случае плоская — не вращается, иначе мы могли бы прыгнуть в воздух и приземлиться на расстоянии сотен километров от того места, с которого прыгнули. Некоторый интерес представляют и другие его космологические идеи. До Солнца всего примерно 5000 километров, а диаметр Солнца составляет лишь около 51 километра. Это потому, что Солнце существует ради единственной цели — светить человечеству, и нет никакого смысла отодвигать его дальше (если вам захочется почитать в кровати, вы же не зажжете светильник в другом городе?). Звезды тоже очень маленькие и располагаются поблизости, а Луна светит собственным светом. На самом деле Луну трудно вписать в его космологию, раз уж Солнце так близко.

Ближе к концу своей книги «Worlds in Collision» (Миры в столкновении) (1950) Иммануил Великовский намекает на собственную неортодоксальную космологию. Он высказывает идею, что атом, возможно, весьма похож на Солнечную систему, но только на микрокосмическом уровне, где ядро — аналог Солнца, а электроны — аналоги планет. Он замечает, что электроны часто меняют свои энергетические уровни, перемещаясь с внутренней орбиты на внешнюю или наоборот, и предполагает, что именно это произошло, когда, согласно его теории, Венера и Марс плясали на небесах. Земля и Луна подобным образом менялись местами, что странно, поскольку Луна сейчас не является независимой планетой.

Одним из недостатков этой теории, очевидно, является то, что электроны не вращаются по орбитам вокруг ядра так же, как планеты вокруг звезды. Каждая планета в Солнечной системе имеет собственную орбиту, хотя Землю и Плутон можно считать двойными планетами, в то время как в простейшей модели атома каждая орбита вокруг ядра традиционно занята множеством электронов. Более того, все электроны имеют один и тот же заряд (то есть электромагнитное воздействие), в то время как планеты, будучи разных размеров, создают разные гравитационные воздействия. Помимо этого электроны не вполне материальны в обычном смысле этого слова: они не являются твердыми телами в отличие от планет.

Дэвид Фостер в своей книге «The Intelligent Universe» (Разумная Вселенная) (1975) указывает на сходства между Вселенной и огромным электронным компьютером, «гигантским мозгом»-Речь идет в основном о том, что компьютер хранит данные в виде битов, которые можно считать аналогами субатомных частиц; он обрабатывает эти биты так же, как субатомные частицы «обрабатываются» в ходе химических преобразований; компьютер «запрограммирован» примерно так же, как желудь запрограммирован на то, чтобы из него вырос дуб; компьютер сопоставляет биты, создавая «слова», так же как атомы соединяются, образуя химическое вещество; передача данных и в компьютере, и во Вселенной происходит под действием электромагнитов.

Не все неортодоксальные космологии были абсурдны. Взять хотя бы теорию эгоистического биокосма. Многие мыслители, верующие и неверующие мистики размышляли над тем фактом, что Вселенная и всевозможные ее законы и составляющие очень удачно подходят для возникновения и развития жизни, и использовали это для доказательства того, что творение было не случайным. Большинство ученых указывали, что такое утверждение переворачивает реальность с ног на голову, как если бы рыбы придумали океан, наилучшим образом им подходящий, а не наоборот: что эволюция приспособила их для жизни в морской среде. Большинство ученых, но не все. У Джеймса Н. Гарднера есть по меньшей мере несколько научных степеней; основной его областью была теория сложности, хотя в своей книге «Biocosm: The New Scientific Theory of Evolution: Intelligent Life is the Architect of the Universe» (Биокосм: новая научная теория эволюции. Разумная жизнь как архитектор Вселенной) (2003) он выступает против традиционного взгляда.

Гипотеза Гарднера заключается в том, что во Вселенную на самом фундаментальном уровне встроены условия, благодаря которым неизбежно появляется и развивается белковая жизнь — «та жизнь, которую мы знаем». Но не только сама природа Вселенной требует, чтобы жизнь в изобилии развилась во всем космосе; неизбежным следствием является то, что в бесчисленном множестве форм жизни после их встречи и взаимодействия появляется общий разум, превосходящий все, о чем мы могли думать; суммарный разум станет в итоге мозгом Вселенной, и благодаря ему она сможет воспроизвести себя. Таким образом, людей и даже отдельные высокотехнологичные цивилизации можно считать аналогом генов, которые позволяют как размножаться, так и эволюционировать; имя Гарднера для этой гипотезы — намеренная ссылка на теорию «эгоистичного гена» Ричарда Докинза (р. 1941).

Во многих смыслах эгоистический биокосм, который некоторым образом предвосхищал Дэвид Фостер в своей гипотезе «разумной Вселенной», — весьма привлекательная, на первый взгляд, идея. Дарвиновскую теорию эволюции на Земле можно считать всего лишь частью значительно более крупной системы. С другой стороны, хотя эта гипотеза, по-видимому, оставляет вне закона любую возможность существования Творца, который так любим религиями, человечество в ней, вместе со всеми иными разумными формами жизни во Вселенной, развивается так, чтобы стать кем-то вроде Бога, и это оставляет своего рода «лазейку для божественного». Если вселенные порождают «дочерние» вселенные, то можно предположить, что наша Вселенная сама по себе также является потомком, рожденным «родительской» вселенной, развившей в себе подобие божественного сверхразума, существование которого предполагает Гарднер. Для кого-то это достаточно близко к утверждению «Бог создал Вселенную».

Назвать концепцию эгоистического биокосма гипотезой — значит недооценить ее: достоверна она или нет, это полноценная теория, которая пытается объяснить широчайший ряд явлений наиболее масштабно — по сути, в мультивселенском масштабе. Гарднер хорошо знает о ее потенциале в качестве основы для философского камня в физике — великой вселенской теории — окончательной теории, которая все согласовывает и увязывает друг с другом.

Как можно было ожидать, научное сообщество приняло концепцию неоднозначно. Главная проблема заключалась в том, что ее практически невозможно проверить за одну человеческую жизнь или даже, может быть, за жизнь одной технологической цивилизации. Мы можем быть (скорее всего, и являемся) всего лишь рыбами, удивляющимися тому, что океан так хорошо им подходит. И все же кто станет отрицать, что эта по-стэплдоновски роскошная концепция привлекательна?

Возможно, наиболее известной из всех неортодоксальных космологий является теория всемирного (или космического) оледенения — детище австрийского горного инженера Ганса Гёрбигера (1860–1931). В 1913 году он опубликовал огромный труд под названием «Glazial-Kosmogonie» (Ледниковая космогония), в котором эта теория подробно описывается. Теория настолько сложна и в такой степени противоречит здравому смыслу, что я могу разве что попытаться вкратце изложить ее.

Звезды — это всего лишь крупные глыбы льда. Единственное тело во Вселенной, которое на самом деле является звездой (в нашем понимании этого слова), — это Солнце. Все во Вселенной вращается вокруг Солнца. Однако, поскольку весь космос наполнен водородом, хотя и разреженным, трение (сопротивление воздуха) искажает все орбиты: различные небесные объекты по спирали движутся к Солнцу и в конце концов падают на него. Когда это происходит, на Солнце появляется пятно. Если тело было звездой, его лед выпаривается и часть его выбрасывается обратно в космос; к моменту, когда этот лед достигает Земли, он замерзает, образуя маленькие кристаллы: именно так возникают облака на большой высоте.

По сути, Земля и Солнце — «белые вороны» во Вселенной, поскольку все остальные небесные тела если не целиком созданы из льда, то хотя бы частично им покрыты. Например, Гёрбигер заявлял, что Марс покрыт океаном льда или воды примерно 400 километров глубиной и что он однажды станет луной Земли (см. ниже), если только не «промахнется» и не нырнет вместо этого прямо в Солнце. На самом деле Земля и все остальные планеты обречены закончить свою жизнь, упав в Солнце, но их заменят другие тела. Гёрбигер, по всей видимости, считал, что за Плутоном следует бесконечное множество планет и что они приближаются к Солнцу как по ленте конвейера.

Утешиться можно тем, что до того как наш мир упадет в свою огненную могилу, время еще есть, хотя существует и более непо-средственная опасность: Луна по спирали приближается к Земле и столкнется с ней. Это не первая луна Земли, у нее было несколько предшественниц, последняя из которых упала в сравнительно позднее доисторическое время. Эта катастрофа достоверно объясняет различные легенды, наиболее примечательной из которых является легенда о потопе. Аналогичным образом захват нашей теперешней Луны привел к различным проблемам, таким как смена полюсов и затопление Атлантиды. Денис Саурат в своей книге «Atlantis and the Giants» («Атлантида и гиганты») (1957) с помощью этой теории объяснил слова из Книги Бытия: «на Земле в то время жили гиганты». Когда предыдущая луна по спирали приблизилась к Земле, ее гравитация вошла во взаимодействие с гравитацией Земли, и поэтому люди вырастали очень высокими.

_{Солнечная система, покрытая льдом. Из архива Гёрбигера, Вена.}

Теория всемирного оледенения может казаться просто бредом, не более опасным, чем любая иная неортодоксальная гипотеза, описанная на страницах этой книги. Но она оказалась неотделима от поднимающейся волны немецкого нацизма по двум основным причинам. Во-первых, националисты-антисемиты стремились отринуть всю физику и космологию, основанную на идеях еврея (Эйнштейна): им хотелось создать новую, арийскую космологию, и чем сильнее она отличалась бы от «еврейской», тем лучше. Логика, обоснованность и все остальные инструменты разума — хрупкое препятствие против этой волны ненависти. То, что эта новая космология пришла от австрийского ученого-любителя, было дополнительным преимуществом: в конце концов, разве сам Гитлер не был австрийским политиком-любителем? Во-вторых, некоторые теоретики предполагали, что природное превосходство арийцев над всем остальным человечеством — это результат «близости» их предков к ледяному северу в течение последнего ледникового периода. Снова лед! Это не может быть простым совпадением! Было очевидно, что отклонить теорию всемирного оледенения значило отрицать превосходство арийцев.

В листовке, выпущенной в 1953 году Институтом Гёрбигера, подводился итог: «Окончательное доказательство теории космического оледенения мы получим, когда человек впервые совершит посадку на покрытую льдом поверхность Луны».

Большинство из нас видели доисторические кремниевые орудия, и многие даже находили их сами. Долгое время считалось, что это природные объекты (возможно, молнии), и люди смеялись над теми, кто полагал, что это могут быть предметы быта, созданные в то время, когда человек не умел обрабатывать металл. И все же объяснить эти находки было довольно трудно. Улисс Альдрованди (1522–1605) предположил, что эти объекты произошли от «смеси некоторой доли грома и молнии с металлическим веществом главным образом в тучах, которая дистиллировалась из пролившейся влаги и коагулировалась в массу (подобно муке в воде), а затем под воздействием тепла затвердела, как кирпич».

В 1797 году Джон Фрер (1740–1807), рассказывая о выкопанных им кремниевых объектах, наконец отважился и начал настаивать на том, что это первобытные орудия труда (см. стр. 48). Его предположения сделали Homo sapiens и саму Землю гораздо более древними, чем тогда признавали. Утверждения Фрера относительно древности эолитов сначала с возмущением отвергались, но когда идея того, что они на самом деле являются древними предметами быта, стала общепринятой, плотину прорвало. В середине XIX века английский бакалейщик по имени Бенджамин Гаррисон начал собирать огромную коллекцию кремниевых орудий, которые окрестили эолитами. Это была некая промежуточная стадия между признанными кремниевыми орудиями быта и обычными, заурядными кусочками кремния: лишь поступившись совестью, их можно было с большой натяжкой назвать древними орудиями труда. Большой плюс заключался в том, что их было очень легко найти — гораздо легче, чем наконечники стрел, и потому вполне естественно, что поисками эолитов увлеклись многие. Профессиональных археологов завалили множеством сообщений о найденных любителями камнях.

Как это ни удивительно, но некоторые археологи не обращали на этот факт внимания, и в 1899 году Королевское общество попросило Гаррисона представить эолиты членам общества. Но в любом обществе найдется неприятная группа упорных скептиков, придерживающихся мнения, что любые отметки на эолитах — всего лишь результат воздействия воды, потому что кремниевые осколки бились друг о друга (и о другие камни тоже) в руслах рек и подобных местах. С точки зрения археологов, коллекция Гаррисона была в лучшем случае просто бесполезной.

Радикально противоположной дарвиновской теории эволюции была идея, провозглашенная Майклом Кремо и Ричардом Л. Томпсоном в книге «Forbidden Archaeology: The Hidden History of the Human Race» (Запрещенная археология: неизвестная история человечества) (1994) и развитая в написанной одним Кремо книге «Human Devolution» («Деволюция человека») (2003). Оба автора являются членами Международного общества сознания Кришны и таким образом смотрят на археологию с «ведической точки зрения». Как и христианские фундаменталисты, они заявляют, что археологи и палеоантропологи стараются утаить открытия и информацию, противоречащую общепринятой истории жизни на Земле, но что их собственный подход куда более научен и некоторым образом правильнее оценивает свидетельства.

В качестве одного из примеров утаенных результатов они описывают случай с находкой нескольких каменных орудий группой археологов из США в Уэйатлако, вблизи Пуэблы, в Мексике в начале 1970-х годов. Когда геологи из Геологической службы США (USGS) устанавливали возраст найденных в этом месте орудий, применявшиеся ими различные методы датировки указывали на то, что им примерно 250 000 лет. Это было гораздо больше, чем могли допустить археологи, и потому на эти данные, по заявлению Кремо и Томпсона, просто не обратили внимания. Аналогичным образом они приводят в качестве примера полевые исследования, проведенные в 1940-х годах Геологической службой Индии в горах Соляного хребта, которые теперь находятся в Пакистане. В исследуемом слое группа нашла ископаемые останки многочисленных цветущих растений и насекомых. Единственной загвоздкой было то, что слой относился к позднему докембрию/ началу кембрия: он сформировался примерно 600 миллионов лет назад, задолго до появления цветущих растений и насекомых, согласно принятой модели прошлого Земли. Очевидное объяснение, что поздний слой на каком-то этапе был похоронен под более новыми в ходе геологического сдвига, было отвергнуто многими исследователями объекта, придерживавшимися мнения, что признаков такого сдвига нет.

Все бы ничего, но затем в «Деволюции человека» Кремо совершает ошибку, внося в рассуждения «непередаваемо сложный» разумный план (по-видимому, он всерьез обманулся заявлением Майкла Бихи в книге «Darwin’s Black Box» (Черный ящик Дарвина) (1996), что ни в одном научном документе не смоделированы промежуточные структуры в развитии сложных биомолекулярных структур) и куда более глупые паранормальные исследования, проведенные ближе к концу жизни Альфредом Расселом Уоллесом (1823–1913), который вместе с Дарвином открыл принцип естественного отбора. Кремо поступает неразумно, постоянно ссылаясь на работу Кюри с сомнительным медиумом, итальянкой Эусапией Палладино (1854–1918), как на пример важных данных, отвергнутых общепринятой историей физики. Привлекая внимание читателя к таким фактам, Кремо пытается утвердить свою веру в том, что «человеческий организм состоит из элементов материи, разума и сознания (или духа)», что разум в состоянии существовать и действовать независимо от физического организма и «способен воздействовать на обычную материю образом, который невозможно объяснить с помощью известных законов физики». Можно и не говорить, что мы слишком близки к разговорам о внетелесных переживаниях и памяти прошлых жизней.

Но затем тезисы Кремо вновь становятся интересными, хотя он по-прежнему слишком уж доверяет ну очень сомнительным постулатам из книг типа «The Morning of the Magicians» («Утро магов») (1960) Повеля и Бержье; Кремо убежден, что Вселенная (ну надо же!) была создана специально для нас. Свои доводы он основывает на иерархии сознаний, в которой мы, конечно же, находимся на нижней ступеньке. Мы не поднялись за миллиарды лет палеонтологической истории над менее развитыми существами, а деволюционировали:

Хотя ДНК играет определенную роль в деволюции, утверждает Кремо, она не является ее важной составляющей: ДНК человека — всего лишь белковый код, а не способ комбинации белков, формирующий живой организм. Ключевым элементом в формировании организма является скорее бийя, или «мысленное зерно», которое мы, по-видимому, заимствуем не от родителей, а от полубогов и полубогинь, находящихся на более высоком уровне сознания. ДНК и бийя, таким образом, дополняют друг друга.

_{Поддельный ископаемый гоминид — пилтдаунский человек.}

В этой модели нет причины, по которой человеческие существа не могли бы жить по всей Земле с самых ранних времен, с момента, когда среда планеты стала подходящей для человеческого заселения, которое, по предположениям Кремо, произошло сотни миллионов лет назад. На самом деле он уверен, что так оно и было, потому что в противном случае было бы мало смысла в создании наземной среды вообще. (Кстати, люди сосуществовали с человекоподобными созданиями, которых эволюционисты называют нашими предками-гоминидами.) Вы можете спросить, где же палеонтологические свидетельства, которые могли бы подтвердить такое заявление. Что ж, во-первых, следует признать, что чем дальше мы от палеонтологического времени, тем меньше вероятность того, что мы найдем вообще какое-нибудь конкретное ископаемое; если люди и в самом деле жили на планете несколько сотен миллионов лет назад, вряд ли следует ожидать, что мы найдем какие-либо их останки. Кремо предполагает, что на самом деле находки, свидетельствующие о протяженности человеческой истории, имели место, но о них умолчали археологи и палеоантропологи, которые не хотели или не могли принять их, потому что они не вписывались в рамки общепринятой истории Homo sapiens.

Еще одним сторонником идеи того, что мы деволюционировали от славных предков, является Джек Куоццо, креационист из Нью-Джерси и автор книги «Buried Alive: Hidden, Suffocating from the Pain of a Story Left Untold» (Похороненные заживо: спрятанные, задыхающиеся от боли из-за недосказанной истории) (1998). Куоццо — профессиональный стоматолог-ортодонт, который заинтересовался зубами неандертальцев и изучал их в разных музеях. Он не обнаружил никаких различий между зубами неандертальца и зубами современного человека, кроме того, что зубы неандертальцев росли медленнее, и на основе этого пришел к выводу, что эволюционисты полностью заблуждаются. На самом деле неандертальцы появились вскоре после потопа, были расой библейских патриархов, искусными, цивилизованными и умными людьми, наделенными замечательным даром долгожительства, что также упоминается в Библии. А мы — дегенерировавшая версия идеального неандертальца, и одним из доказательств нашей дегенеративности является то, что мы достигаем сексуальной зрелости раньше, чем они.

Куоццо критикует также антропологов и палеонтологов за их убежденность в том, что ископаемые находки на самом деле связаны с древними людьми. В качестве примера он ссылается на череп с Брокен-Хилл, найденный в 1921 году в Кабве, Замбия, швейцарским шахтером Томом Цвиглааром и описанный в журнале «Nature» сэром Артуром Смитом Вудвордом (1864–1944) которому его послали; его относят к типу ископаемых линии Homo erectus и называют родезийским человеком.

На первом черепе родезийского человека была аккуратная круглая дырка сразу же за левым ухом, которую мог сделать зуб хищника, но скорее всего это след от трепанации (череп протыкали в попытке излечить сумасшествие, выпустив на свободу злых духов). Это объяснение не удовлетворило Куоццо, который с первого же взгляда узнал пулевое отверстие. Это вовсе не доисторические останки, а современный человек, которого убили выстрелом в голову Конечно, череп не похож на череп современного человека (он совершенно не той формы), но Куоццо может и это объяснить: бедолага страдал от акромегалии — дисфункции гипофиза, что действительно может быть причиной деформации черепа. К сожалению, форма черепа наименее важна в данном случае, поскольку его датировали несколькими способами, и другие способы (которые Куоццо, конечно же, оспаривает) показали, что броккенхиллскому черепу по меньшей мере 125 000 лет.

Возможно, потребовалось действительно очень много времени из-за расистских предрассудков, чтобы признать, что человечество могло зародиться в Африке. С эпохи Просвещения, когда люди начали понимать, что описанный в Бытии сад Эдема нельзя понимать буквально, люди начали оглядываться вокруг себя в поисках места, где могли бы быть созданы первые люди. Азия (в особенности Индия) была наиболее популярным из таких мест. Конечно, теория эволюции едва брезжила впереди, а потому все, что могли сделать развивавшие свои идеи ученые, — это опираться на культурные факторы (в особенности язык) и на собственные предрассудки. Высокогорье и умеренный климат сочли подходящей средой для ранних людей; немаловажным был и тот факт, что индийская и другие азиатские культуры по западным меркам были невероятно древними.

Когда эпоха Просвещения подошла к концу, вера в азиатское происхождение человечества все еще преобладала и достигла нового пика в романтических мечтах немцев о благородной высокоцивилизованной белой арийской расе, зародившейся в Индии и затем заселившей всю Европу, в частности Германию. Это легендарное происхождение немцев отстаивал Фридрих фон Шлегель (1772–1829) в книге «Language and Wisdom of the Indians» (Язык и мудрость индийцев) (1808); и именно фон Шлегель ввел термин «арии», обозначающий «протоиндоевропейцев». Несколько позже французский писатель Жозеф Эрнест Ренан (1823–1892), расист, автор книги «On the Origin of Language» (О происхождении языка) (1858), стал одним из сторонников использования лингвистики для определения ранней истории человечества. Подобные гипотезы подхватывались людьми вроде французского графа де Гобино (1816–1882), автора работ «Inequality of the Races» (Опыт о неравенстве человеческих рас) (1854) и «Moral and Intellectual Diversity of the Races» (Нравственные и интеллектуальные различия рас) (1856), а также американского писателя Хьюстона Стюарта Чемберлена (1855–1927), не говоря уже о немецком композиторе Рихарде Вагнере (1813–1883), и использовались ими для продвижения идеи о превосходстве белой расы, расизма и антисемитизма. Туда же относили и скандинавскую культуру (всего лишь потому, что эти мыслители восхищались нордической культурой и мифологией), и почва для теории о господстве арийской расы была готова. (Много позже нацисты ухватились за нее, что привело к гораздо более ужасным последствиям.)

В Великобритании идея азиатского происхождения человечества была куда менее популярна, хотя некоторые выдающиеся деятели вроде сэра Чарльза Лайеля (1797–1875) и Роберта Чемберса (1802–1871) поддерживали ее — правда, из научных, а не патриотических соображений. Выяснилось, что последний был анонимным автором двухтомного труда «Vestiges of the Natural History of Creation» (Следы естественной истории творения) (1843–1846): в книге продвигалась рудиментарная гипотеза эволюции в стиле Ламарка, которую Чемберс назвал «трансмутацией». Его концепция эволюции касалась не только живых созданий, но и всего сущего — звезд, планет, Земли со всеми живыми существами, которые развились из более ранних моделей. Его антикреационизм стал причиной скандала в британском обществе, но куда важнее было влияние, которое он оказал на мышление Чарльза Дарвина.

Конечно, европейцы, рассуждавшие об азиатском происхождении человечества, не считали, что нужно на самом деле поехать в Азию и поискать доказательства своим предположениям. Единственным исключением стал голландский палеонтолог-любитель Эжен Дюбуа (1858–1940). Будучи любителем и потому не получив финансирования, он «отработал проезд» до Явы, присоединившись к Голландской ост-индской армии, и после прибытия армейские власти разрешили ему провести исследования. Тогда, в 1890 году, он открыл Pithecanthropus erectus — яванского человека, который, как он полагал, был промежуточной формой между приматами и человеком, недостающим звеном в эволюции. Однако когда он представил ископаемые останки и свою гипотезу на Международной зоологической конференции в 1895 году, реакция была неоднозначной: большинство участников признавали, что останки значимы, но отказывались принять гипотезу Дюбуа относительно их происхождения. В итоге Дюбуа, расстроенный и разочарованный тем, что столкнулся с таким неприятием, стал затворником и повсюду носил с собой ископаемые останки. Лишь в 1920-х годах американский зоолог Алеш Хрдличка (1869–1943) выманил их у него, так что Pithecanthropus был наконец принят в ряды человеческих предков. Дюбуа на самом деле ошибался: яванский человек был разновидностью человека прямоходящего, Homo erectus, и таким образом относился к гоминидной цепочке. Даже с учетом этого гонение Дюбуа — постыдный пример того, насколько обитавшие в вакууме ученые готовы были проигнорировать результаты, достигнутые полевыми исследователями.

Еще более странной была история с пекинским человеком, позже названным Homo erectus. В 1921 году первые представители были найдены в гротах в местечке под названием Чжоукоудянь (Холм Останков Дракона) (китайцы назвали ископаемые «костями дракона») и были посланы для анализа выдающемуся антропологу Дэвидсону Блэку (1884–1934) в Пекинский медицинский колледж; он опубликовал свои результаты в журнале «Nature». Фонд Рокфеллера вложил средства в дальнейшие раскопки, и с 1929 года в течение следующих семи лет китайские археологи при поддержке западных коллег, таких как Пьер Тейяр де Шарден (1881–1955), нашли останки более 40 человек. Но в 1937 году японцы оккупировали этот район, и раскопки прекратились. Ископаемые останки пару лет оставались в медицинском колледже, пока секретарь колледжа Ху Ченджи не отправил их в США на сохранение. Где-то между колледжем и портом Циньхуандао они исчезли и так и не были найдены. Позднее исследователям из-за этого пришлось полагаться на уже сделанные записи и зарисовки.

Идея того, что человечество зародилось в Африке, а не в Азии, наконец дошла до ученых благодаря австралийскому анатому Раймонду Дарту (1893–1988). Будучи профессором анатомии в Витва-Терсрандском университете в Южной Африке, Дарт наткнулся на черепа ископаемых гоминидов, казавшиеся намного древнее всех, которые до сих пор находили где бы то ни было. Он назвал ископаемых особ ей Australopithecus africanus и опубликовал статью в журнале «Nature». Антропологические круги были настроены скептически, в основном потому, что, во-первых, «всем было известно»: первые гоминиды появились в Азии; во-вторых, простое здравомыслие подсказывало, что первым признаком, разделившим людей и остальных приматов, был увеличившийся мозг, а черепа Australopithecus указывали на то, что мозг был относительно мал. Однако шотландский анатом Роберт Брум (1866–1951) был убежден в его правоте и проводил обширные исследования в Южной Африке в поисках других останков австралопитека. Вторым после Дарта был английский анатом Уилфред ле Гросс Кларк (1895–1971), известный как человек, которого нелегко обмануть сенсационными заявлениями; он был среди тех, кто разоблачил мошенничество с пилтдаунским человеком. К концу 1940-х годов общепринятым было мнение, что австралопитек на самом деле был прототипом человека.

В истории развития человека есть и другие многочисленные головоломки, несмотря на то, что общая картина сейчас достаточно ясна. Например, десятилетиями люди верили, что одним из наших наиболее ранних предков был Ramapithecus — вид. известный нам по различным фрагментарным костным останкам, первые из которых были найдены в 1932 году в местечке Шивалка-хиллз в северной части Индии. Ramapithecus относился к периоду примерно 25 миллионов лет назад, и считалось, что он появился в то время, когда на древе эволюции гоминиды отделились от предков-обезьян. Однако сравнительные генетические исследования между шимпанзе и людьми, проводимые с 1967 года, показали, что это ответвление должно было произойти позже, примерно пять миллионов лет назад, и в 1976 году нашли полную челюсть рамапитека, которая показала, что существо было совершенно не человекообразным. Сейчас известно, что рама-питек существовал примерно 12 миллионов лет назад, а не 25, как думали сначала, и обычно его относят к роду Sivipithecus, который, возможно, был предком орангутана.

Предположение, что неандертальский человек имел привычку поедать себе подобных, зародилось в 1899 году, когда хорватский антрополог Драгутин Горянович-Крамбергер (1856–1936) нашел останки примерно 80 неандертальцев в пещере около Крапины; на большинстве костей имелись признаки того, что тела были съедены, но не было следов хищников-людоедов. Горянович-Крамбергер пришел к очевидному заключению, что их съели собратья, и с тех пор каннибализм на десятилетия стал неотъемлемой чертой образа неандертальца. К 1980-м годам, однако, настало время пересмотреть свидетельства, и общественное мнение радикально переменилось: теперь решили, что неандертальцы вовсе не были каннибалами. Однако дальнейшие исследования останков из Крапины, которые проводились в последние несколько лет, позволяют предположить, что каннибализм, по меньшей мере в тех местах, имел место. Вполне возможно, что среди неандертальцев каннибализм был сугубо местным обычаем или встречался эпизодически. Подождем дополнительных свидетельств.

Более однозначен вывод, что в культуре индейцев анасази, обитавших на территории современного Колорадо, в XI и XII веках каннибализм был. В тех краях найдено множество человеческих костей, сохранивших следы того, что тела разделали и приготовили. Анализ экскрементов, обнаруженных в этом месте, ясно доказывает, что испражнявшиеся ели человеческую плоть. Неизвестно, было ли это обычным рационом или же частью жертвенного ритуала.

Употребление человеческой плоти и крови с целью впитать в себя качества убитого — это обычай, который, хотя и представляется нам редким, может быть, почти такой же старый, как и Homo sapiens. Более того, если в иудейско-христианской традиции эта практика запрещена, то ни в одной другой мировой религии каннибализм как смертный грех даже не упоминается: если человек уже мертв, какая разница? И даже в христианских странах в Средневековье регулярно пили теплую кровь, бьющую из шеи только что обезглавленного преступника, чтобы излечиться от эпилепсии; также в Средневековье были популярны афродизиаки, содержащие порошок из человеческих костей или плоти.

Практика употребления крови с целью повышения плодовитости и в качестве афродизиака появилась давно. Говорят, что Анниа Галерия Фаустина, жена Марка Аврелия (121–180), так хотела зачать сына, что выпила теплую кровь проигравшего гладиатора. И это сработало! Родившийся в результате сын Коммод (161–192) был одним из кровавейших правителей древнего мира. Кто сказал, что приобретенные свойства не могут передаваться по наследству?

Возможно, первобытные люди уравняли плоть и кровь, основываясь на наблюдениях. Умиравшие худели, теряли плоть и силу одновременно или могли умирать от потери крови, утрачивая вместе с ней силу. Убитых врагов, возможно, поедали из тех же соображений. Если поедание благородных и сильных людей собственного племени было своего рода данью уважения, то поедание врага было знаком бесконечной ненависти и мести: вы не только убивали его, но и смеялись над ним, крадя его силу. В 1971 году член палестинской террористической организации «Черный сентябрь» хвастался тем, что пил кровь убитого террористами премьер-министра Иордании Васфи Теля (1919–1971). В конце 1970-х годов угандийский диктатор Иди Амин (1928–2003) был обвинен в поедании различных органов умерших в лагерях пыток. При этом не имело значения, был ли факт; важно то, что его обвиняли в этом. В некоторых районах Новой Гвинеи отец новорожденного должен убить друга семьи, и мозг жертвы становится частью церемониального пиршества. Ребенок затем получает имя жертвы. Когда западные власти пытались покончить с этим обычаем, люди запротестовали: как же дети будут получать свои имена?

В своей книге «The Beginning Was The End» (Началом был конец), переведенной на английский язык в 1973 году, Оскар Кисс Маэрт заявил, что изначально люди получили разум (и повышенную сексуальную силу), поедая мозг жертв. Группы доисторических мужчин рыскали по земле, совершая массовую резню и поедая мозг целыми ведрами, а потом вынуждены были совершать массовые изнасилования из-за обилия афродизиаков в рационе. Маэрт нарисовал сомнительный образ каннибальских ресторанов, которые, как он заявлял, существуют по сей день: теперь, однако, мозги в меню принадлежат высшим приматам[16].

Насколько это правда? В книге «The Man-Eating Myth: Anthropology and Anthropophagy» (Миф о людоедстве: антропология и антропофагия) (1979) Уильям Аренс рассмотрел большое количество первичных источников о каннибализме на Карибских островах, в Южной Америке, Новой Гвинее и Западной Африке и не нашел ни единого личного свидетельства: все основывалось на слухах. Он предположил, что большинство историй были всего лишь пропагандой или же в них рассказывалось о каннибализме как крайнем средстве в случае например авиакатастроф в удаленных от цивилизации местах. Однако личные свидетельства все же есть и относятся к Египту и Китаю XIII века, где каннибализм был известен по крайней мере до XI века и где даже были открыты особые рестораны.

По крайней мере заголовок известного произведения Джин М. Ауэл (р. 1936) «The Clan of the Cave Bear» (Клан пещерного медведя) (1980), первого романа из ее серии «Earth’s Children» (Дети Земли), был навеян общепризнанным когда-то археологическим фактом. В течение 1917–1923 годов Эмиль Бехлер, директор Музея естественной истории в Сент-Галлене в Швейцарии, обнаружил пещеру под названием Драхенлох поблизости от горной гряды Курфюрштен. Он нашел различные предметы человеческого быта, относящиеся к неандертальской мустьерской культуре, а также много костей пещерного медведя, сложенных как бы ритуальным образом; наиболее заметным был череп медведя, водруженный поверх кучи других костей. Через его щеки была просунута кость ноги. Казалось, что вся композиция — это своего рода усыпальница: Бехлер описывал ее как «алтарь из костей». Он пришел к выводу, что это явное свидетельство религиозной деятельности хотя бы у части неандертальцев: по крайней мере местами должен был существовать культ пещерного медведя. Другие палеонтологи искали следы неандертальской религии… и не нашли. Затем, когда внимание сосредоточилось на раскопках Бехлера, оказалось, что он ведет работу бессистемно, если не сказать хуже; некоторые из результатов, о которых он сообщал, основывались на информации из вторичных источников — нанятых им непрофессиональных рабочих. Что касается черепа с помещенной в него костью ноги, это легко могло быть случайностью, поскольку пещерные люди могли сражаться вокруг костей или просто так побросать кости мертвого медведя. Теория о неандертальском культе пещерного медведя была вымышленной. Прошло много времени, прежде чем она умерла, но в настоящее время ее считают совершенно выдуманной — как и романы Ауэл.

Идея того, что наши человекообразные предки прошли в своем развитии долгую водную фазу, была выдвинута замечательным британским морским биологом сэром Алистером Харди (1896–1985) в статье, напечатанной в журнале «New Scientist» в 1960 году Харди был не первым — его предшественником был немецкий ученый Макс Вестенхофер (1871–1957), предположивший то же самое в своей книге «The Unique Road to Man» (Уникальный путь к человеку) (1942). Но, конечно, популярные книги не влияют, да и не должны влиять, на научную мысль.

Харди заметил, что человеческое тело обладает некоторыми свойствами, которые редко встречаются у других млекопитающих и, конечно, у наших друзей-приматов. Например, у нас удивительно мало волос на теле, а те, что есть, располагаются не в направлении от головы к телу, а распределяются от середины туловища, например на мужской груди. Мы можем задерживать дыхание — способность, практически уникальная в животном царстве. Мы ходим прямо и т. д.

Очень немногие млекопитающие практически лишены волосяного покрова, как и мы, и почти все они проводят большую часть своей жизни в воде, или у них были предки, которые это, возможно, делали; отсутствие волос позволяет быстрее плавать, вот почему спортсмены-пловцы зачастую делают депиляцию. Даже если не рассматривать это, само расположение наших волос некоторым образом способствует плаванию. Жировой слой люди часто в шутку называют подкожным салом, а этот термин в действительности показывает, что мы мыслим в контексте водного происхождения человека. Способность сознательно задерживать дыхание в воде бесценна, особенно в случае подводной охоты. Трудно представить, почему эта способность могла бы стать полезной адаптацией, если существо живет почти всегда на суше.

Кроме того, человек — прямоходящее существо. Многие палеонтологи ставят под сомнение образ наших предков, которые вышли из лесов на равнину и затем развили в себе бипедализм — двуногое хождение, в результате которого естественным образом произошел скачок в развитии их головного мозга. Вот что кажется наиболее вероятным сценарием: возможно, семь миллионов лет назад мир видел начало ледникового периода, который завершился (если он и в самом деле завершился) лишь несколько тысяч лет назад. Он повлиял даже на тропические регионы: при изменении планетарного климата исчезли большие области джунглей, и на тех местах появились травянистые равнины. Это вынудило многих обитателей джунглей изменить рацион, потому что их прежний фруктовый рацион сильно оскудел, и вместо этого они постарались по возможности перейти на траву и кусты. Среди тех, кто освоил равнины, были предки современных слонов и носорогов; это доказывается их ископаемыми зубами, которые показывают признаки адаптации к оскудевшей пище. Напротив, человекообразные предки, по-видимому, поначалу оставались в исчезающих джунглях, совершенствуясь в собирательстве фруктов: они развили бипедализм настолько, что могли идти вдоль веток, свободными руками срывая фрукты. Ко времени ухода из джунглей они уже совершенно точно ходили на двух ногах или были близки к этому — эта способность давала им большое преимущество.

Во всяком случае, такова общепринятая версия. Но никто до сих пор не выдвинул абсолютно убедительного объяснения, почему наши предки адаптировались к такому способу передвижения[17]. Харди и вслед за ним Морган указывали, что существует лишь один образ жизни, в котором вертикальное положение не только легче для существа, которое привыкло передвигаться на четырех конечностях, но и может быть серьезным преимуществом в борьбе за выживание. Такой образ жизни может иметь место, если существо проводит большую часть времени на относительном мелководье. Вода выталкивает тело, только облегчая стояние на двух ногах, в то время как вертикальное положение тела означает, что существо может идти от берега в море или реку, не вылезая из воды и не создавая волн, пускаться вплавь и при этом держать голову над поверхностью воды. Они предположили, что наши предки прошли в своем развитии через фазу, когда они жили именно так. Позднее, когда изменения среды подтолкнули наших предков к тому, чтобы вновь быть активными на суше, прямохождение сохранилось, тело к тому времени уже адаптировалось к нему; следовательно, тело уже было лучше приспособлено для бега и ходьбы. Этим может объясняться особенность осанки и походки Люси — ископаемого гоминида, который не был ни человеком, ни обезьяной: к тому времени, когда он жил, наши предки еще не приспособились полностью к передвижению по суше на двух ногах.

Все это звучит очень убедительно. Проблема состоит в том, что гипотеза эта еще не доказана: все, что у нас есть, — это окаменевшие кости предков «дочеловеческого» вида и, по отчету окаменелости, очень обрывочные сведения о дочеловеческом развитии. Тот факт, что мы не можем найти однозначного доказательства, что наши предки прошли через водную фазу, не доказывает гипотезу и не опровергает ее, несмотря на пренебрежительные выводы, высказанные Голландской ассоциацией физической антропологии на конференции в 1987 году по этому вопросу и опубликованные в 1991 году под названием «The Aquatic Ape: Fact or Fiction?» (Водный примат: правда или вымысел?). С другой стороны, то же отсутствие доказательств делает гипотезу излишней; это положение дел может, конечно, однажды резко измениться, если обнаружится однозначное доказательство. Со времени, когда мы отдалились от других приматов, до первых известных ископаемых гоминидов лежит пропасть в миллион лет, а такого временного промежутка достаточно для того, чтобы мы успели пройти водную фазу.

С 1990-х годов гипотеза о водном происхождении человека изменилась и стала чаще называться гипотезой о происхождении человека от полуводного примата: наши предки вели не полностью водный образ жизни, а населяли берега озер и морей и проводили большую часть своего времени (но не все время) в воде. Сторонники гипотезы утверждают, что этим может объясняться место, где нашли Люси.

Недавно версия о полуводном происхождении человека была разгромлена в работе Стивена Каннэна с Канадской исследовательской кафедры по метаболизму и старению мозга, автора вышедшей в 2005 году книги «Survival of the Fattest» (Выживает жирнейший). Он спорит, что антропологи склонны недооценивать важность объема питательных веществ, который требуется человеческому мозгу для функционирования. В частности, мозг новорожденного младенца потребляет не менее 75 % энергии ребенка. Большое количество этой энергии поступает за счет жира малыша, которого много в новорожденном человеке (в среднем примерно 14 % от веса ребенка). Другим приматам не свойственна такая особенность, поэтому встает очевидный вопрос: откуда это свойство у людей? Каннэн отвечает на этот вопрос следующим образом. Наши предки приспособились к жизни на побережьях в восточно-африканской зоне разломов с ее многочисленными озерами, реками и болотистыми местностями. Рацион в такой среде круглогодично состоял из рыб и моллюсков, не говоря уже о питательных земноводных вроде лягушек. То, что некоторым австралопитекам посчастливилось иметь такой рацион, было доказано исследованиями, проведенными Кэтти Стюарт из Канадского музея природы: наши предки ловили сомов, а они особенно жирны. Благодаря богатому, легкодоступному и регулярному питанию в детях мог начать образовываться жир. Жир новорожденных является не только запасом энергии, он также особенно богат ДГК (докозагексаеновой кислотой) — полиненасыщенной жирной кислотой, чрезвычайно важной для работы нейронов.

Кроме того, этот рацион обеспечивал йодом как малышей, так и взрослых. Концентрация йода в воде гораздо выше, чем в наземных источниках пищи. Недостаток йода — основная проблема в современном мире: наш организм требует намного больше йода, чем предлагает современный рацион — у большинства людей он содержит мало рыбы и морепродуктов или совсем не содержит их. (По этой причине во многих странах имеет место законодательное требование добавлять йод в пищевую соль.)

Правило большого пальца в эволюции выглядит так: адаптация возникает в ответ на давление среды. В сценарии Каннэна, конечно, адаптация — развитие в человеке мозга, большего по объему и лучше функционирующего, — могла произойти в ответ на улучшение среды. Однако правило большого пальца было создано, чтобы его нарушать; то, что обычно адаптация — это результат ухудшения среды, еще не значит, что так оно и должно быть. Можно, наоборот, представить себе, что наши предки приспособились и заполнили новую экологическую нишу, ставшую им доступной.

Прежде чем перейти к обсуждению креационизма, необходимо сказать: единственное в этой теории, что заслуживает критики (может быть, вместе со сторонниками этой теории), — это то, что верующим креационистам XXI века нужно понять, насколько далеки их взгляды от взглядов их предшественников, живших в XIX веке, и даже от взглядов тех, кто опровергал теорию Дарвина в течение десяти-двадцати лет после выхода в свет работы «Происхождение видов» в 1859 году. В то время как современные христиане-креационисты настаивают на том, что возраст Земли составляет около 6000 лет или что, возможно, прошло целых 10 000 лет с того времени, как Земля и все, что на ней есть (включая человечество), было создано за шесть дней (по 24 часа каждый), и что палеонтологические находки можно считать доказательством гибели всех видов в потопе мирового, а не локального масштаба, взгляды большинства христиан-антиэволюционистов, живших во времена Дарвина, были более гибкими.

_{Предок человека в образе благородного дикаря. Гравюра Эмиля Байара, ок. 1860 г.}

Ситуация усложняется тем, что поскольку многие христианские проповедники были готовы принять какие-то общие важные эволюционные положения и пришли к компромиссу между этой новой теорией и Бытием, были и такие ученые, которые по причинам, не связанным с теологией, склонялись к креационистской школе; принцип, что эволюция сформировала современную жизнь, они приняли, но очень скептически относились к идее, будто силы природы могут сами по себе быть причиной трех вещей: происхождения материи, происхождения жизни и происхождения человека. По крайней мере, утверждали они, нужны были три акта творения — кто бы ни был или что бы ни было их источником.

На первом месте среди критикующих Дарвина был Луи Агассис (1807–1873), профессор геологии из Гарварда, один из крупнейших ученых в области палеонтологии того времени, в своей ледниковой теории установивший, что Земля когда-то прошла через эпоху великого оледенения. Другие его гипотезы о том, что произошло в прошлом как с нашей планетой, так и с жизнью на ней, были не столь выдающимися. Его версия креационизма была сложнее, чем большинство подобных теорий: в ней постулировалось не одно, не три, а множество творений. Он обрисовал трагическую историю Земли, на которой жизнь уничтожалась несколько раз и каждый раз была сотворена заново, и весь эволюционный процесс запускался вновь. Он считал палеонтологические находки тем, чем они являлись на самом деле, но не принял идею, будто обнаруженные вымершие организмы были связаны с какими-либо ныне существующими.

Объединить науку и теологию с целью создать некий симбиоз научной гипотезы и достаточно вольного толкования Книги Бытия пытались такие ученые, как американский геолог Арнольд Гюйо (1807–1884) и канадский геолог Джон Уильям Доусон (1820–1899). Гюйо во многом соглашался с концепцией эволюции путем естественного отбора, но настаивал на Божественном вмешательстве в случае трех особых творений: материи, жизни и человечества. Он высказал мнение, что шесть дней, упомянутых в Бытии, были не днями в обычном понимании этого слова, а шестью долгими эпохами. Эта концепция стала весьма популярной как среди христиан, желавших найти компромисс с наукой, так и среди ученых, которые не могли отделаться от мысли о Божественном вмешательстве. Доусон принял эти идеи, не согласившись лишь с тем, что актов творения было всего три: он полагал, что их было больше. Все считали, что потоп был локальным событием, а не чем-то более масштабным.

В течение первых двадцати лет после появления теории Дарвина большинство ее религиозных оппонентов (по крайней мере протестанты) удовлетворялись научным «опровержением», предлагаемым Агассисом и другими. Это означало, что они признавали древность Земли, локальность потопа и значительную роль эволюции и были согласны с тем, что вступительную главу Книги Бытия нужно толковать, а не понимать буквально. Они остались при своих взглядах, даже когда стало очевидно, что их научные аргументы теряют свою силу, если доводы против эволюции сосредоточиваются на ее явной нестыковке с Божественной доктриной. Но для некоторых креационистов такие компромиссы были невозможны, и из них наиболее значительными были сторонники адвентизма, главным основоположником которого являлся Уильям Миллер (1781–1849).

Адвентисты были уверены, что скоро грянет конец света и Второе пришествие. Сам Миллер сделал в этом смысле потрясающую карьеру, убежденно предсказывая Второе пришествие в 1833 году, а затем, когда оно не произошло, в 1844 году — и вновь конец света оказался глупой шуткой. Он умер до публикации работы Дарвина «Происхождение видов», к счастью для него. Миллер и его последователи основывали свои креационистские убеждения на собственном прочтении древних текстов и таким образом могли смело опровергать любую теорию: и что Земля весьма преклонного возраста, и что Сотворение длилось больше шести дней, и что потоп не носил планетарного масштаба, и т. д. Если можно было доказать, что какая-то часть Библии не буквальна и не точна, значит, такими могут оказаться и другие ее части — а это могло бы привести к опровержению всех их благочестивых расчетов.

Даже с учетом этого многие христиане-креационисты готовы были поверить в то, что' в Книге Бытия просто не говорится напрямую об эонах, прошедших от сотворения самой Земли вместе со всей ее жизнью до событий в саду Эдема. Эта гипотеза «про-бела» (имелся в виду промежуток между пятым и шестым днями или на протяжении шестого дня) была вторым из двух компромиссов с геологическими открытиями, на которые христиане-креационисты готовы были пойти; первым, конечно, была вера, что «день» мог означать период в миллион лет.

Но были исключения из общего правила, и не все были готовы к компромиссу. Примечательно, однако, что фундаменталисты — приверженцы Библии — появились не столько в XIX веке, сколько ближе к началу XX века. Возможно, это было как-то связано со сменой столетий — временем, на которое предсказатели особенно часто назначают конец света. Впоследствии те, кто уверенно пророчествовал тотальное разрушение, должно быть, были весьма разочарованы и восприняли это как знак, что справиться со страшным грехом рационализма можно, лишь удвоив усилия. То же самое, по-видимому, имело место при переходе XX века в XXI. Герман К. Ханко в своем обзоре книги креациониста Джона Рендла Шорта «Green Eye of the Storm» (Зеленый глаз шторма), написанном для журнала «Standard Bearer» в феврале 2001 года, пытался объяснить невероятный, глобальный масштаб воздействия «ложной» теории Дарвина на человеческую культуру. Это произошло

Это упрямое цепляние за иррациональную веру перед лицом неприятного факта, который являет собой реальность, называется «стойкостью убеждений» и очень часто встречается в псевдонауке: если факты противоречат вере, люди игнорируют факты вместо того, чтобы изменить свои убеждения или отказаться от них. Аналогичное явление было отмечено в 2000-х годах среди американцев — сторонников Буша, когда высокий их процент продолжал верить, что у Саддама Хусейна было оружие массового поражения и что он годами содействовал террористам Аль-Каиды, даже после того, как много раз было официально доказано, что это не так.

Почему же идея эволюции путем естественного отбора приводит христианских правых фундаменталистов в ярость, в отличие от других научных теорий? Теория Большого взрыва получила свою долю вялых нападок, но не менее важные теории, такие как теория относительности, фундаменталисты по большей части, если не полностью, игнорируют. В декабре 2005 года одному из наиболее выдающихся научных критиков теории разумного замысла, американскому ученому и философу Дэниелу Денетту (р. 1942), Йорг Блех и Иоганн Гролле задали такой вопрос в интервью немецкой газете «Der Spiegel», на что он ответил:

Однако есть и еще одно возможное объяснение. Исследования в США неоднократно доказывали, что существует тесная связь между уровнем образования (в частности научного) и неверием в предрассудки любого рода, включая религию. Одной из категорий в высшей степени атеистических ученых являются биологи: согласно результатам опроса, они составляют 41 %. Неудивительно, что креационисты нападают на образование в целом, научное образование в частности и на основополагающую теорию биологических наук в особенности, поскольку она противоречит космологии.

Между тем американские креационисты продолжают поносить Дарвина с такой ненавистью, как если бы он был чуть ли не Антихристом. Американские правые якобы христиане не стеснялись в выражениях, пытаясь заставить замолчать тех, против кого у них нет, как они понимают, разумных доводов, но странно то, что они по-прежнему ведут эту кампанию против человека, который умер целых сто лет назад. Вот слова христианского радиопроповедника Яна Тейлора («The Demise of Charles Darwin», или Гибель Чарльза Дарвина, www.creationmoments.org):

В начале 1970-х годов американские креационисты ввели новый термин — «наука о Сотворении»; во многом они еще опирались на старый, основанный на Библии креационизм, но убрали из него явные религиозные ссылки и заменили их поверхностной псевдонаучной информацией. К изменениям привели несколько факторов.

Одним из них была публикация в 1961 году популярной книги «The Genesis Flood» (Библейский потоп), авторами которой были Джон К. Уиткомб-младший (р. ок. 1925) и Генри Моррис (1918–2006). Второе издание книги они начали с утверждения, что «основной довод этой работы базируется на допущении истинности Библии». Основную работу по сшиванию белыми нитками якобы научных или псевдонаучных доводов, подтверждающих эти слова, проводил Моррис. Повторяя любимую присказку креационистов, будто научные выводы — всего лишь вопрос интерпретации, и приводя довод «это всего лишь теория» (этим доводом невежи и лицемеры пытаются опровергнуть эволюцию), он представил переработку уточненной геологической схемы, которую впервые предложил Джордж Макреди Прайс (1870–1963) в книге «The New Geology» (Новая геология) в 1923 году. Почти все слои, в которых находили окаменевшие палеонтологические останки, осели во время потопа; при этом свидетельства того, что ископаемые организмы развились от примитивных до более сложных форм, объяснялись различной плавучестью животных: некоторые существа изначально плавали лучше других. Кроме того, все геологи ошибаются в последовательности слоев стратиграфической колонны: разве нет в Национальном парке Глейшер мест, где докембрийская порода покоится на меловой? Геологи пытались объяснить этот феномен, введя понятие геологического взброса, но это лишь жалкая попытка спасти положение: никто не видел взброса в действии. Утверждение, что было несколько ледниковых периодов, тоже полная чушь: больше чем на один просто не хватило бы времени. В ранние времена климат на Земле был мягким благодаря плотному водяному покрывалу в небесах: оно вызвало парниковый эффект, также став препятствием для вредных солнечных лучей. Именно разрушение этого покрывала привело к потопу, и т. д., и т. п. После сообщения Клиффорда Л. Бердика (1894–1992), что в русле реки Палакси в Техасе были обнаружены окаменевшие следы человека и динозавров, Моррис заявил, что человек и динозавры жили в одно время.

Отступим от следов динозавров и людей: если история Земли так коротка и если человек был сотворен, как и все остальные животные, то люди и динозавры неизбежно должны были жить бок о бок, совсем как в фильме «Миллион лет до нашей эры» (1966). На самом деле, конечно, динозавры вымерли примерно за 60 миллионов лет до появления первых протогоминидов, но это не помешало ни режиссерам фильма, ни креационистам представить все иначе. Главное оружие шатких утверждений креационистов — наличие в русле реки Палакси в Техасе хорошо сохранившихся окаменевших человеческих следов рядом с не менее сохранившимися отпечатками лап динозавров; иногда они перекрываются так, что почти совершенно точно относятся к одному и тому же времени. И это не обычные человеческие следы: они огромны!

_{Гигантские следы в русле реки Палакси.}

Возможно, во всем этом невольно виноват Роланд Бёрд, написавший в 1939 году статью о следах для журнала «Natural History». Бёрд был осторожен: он сказал, что это фальшивые человеческие следы, подделанные местными жителями для продажи сувениров туристам — ведь те стали бы валить толпами, чтобы посмотреть на настоящие следы динозавров! Маленькая деталь: креационисты ухватились за это «свидетельство», и как только стало ясно, что оно никуда не годится, начали исследовать район, надеясь найти другие, настоящие человеческие следы. Найти однозначно человеческих следов им так и не удалось, но они обнаружили трудноопределимые отпечатки: с большим допущением они могут быть очень размытыми человеческими следами. Одни следы геологи сочли естественными скальными образованиями, другие — следами динозавров, сильно разрушенными погодными условиями, и большинству креационистов пришлось скрепя сердце отказаться от своих притязаний, но они оставили за собой право считать, что в 1930-х годах, когда этот вопрос впервые был поднят, настоящие человеческие следы, пусть и сильно попорченные климатическими условиями или размытые почти до невидимости, все же могли существовать.

По крайней мере так было до последних нескольких лет. И вот найдены человеческие следы! Ученые, изучавшие их, утверждают, что на самом деле они не человеческие, но ученым доверять нельзя. Одна такая находка имела место в 1968 году, когда Уильям (Билл) Мейстер, креационист и охотник за палеонтологическими останками, исследуя слой каменной породы в Юте (которому было, как известно, 500 миллионов лет), увидел нечто, что показалось ему похожим на след обутой человеческой ноги. Конечно, менее почтенные креационисты уцепились за это как доказательство того, что обычные геологи полностью ошибались в отношении временного масштаба геологической истории (те быстро доказали, что «след» — результат совершенно обычного явления под названием «расщепление», при котором части породы расходятся друг относительно друга по особым линиям разломов).

Вернемся к «Библейскому потопу»: упоминания о реке Палакси убрали из третьего издания книги, когда стало очевидно, что Бердик в своем сообщении о находке слишком оптимистично смотрел на вещи.

Конечно, ни один из аргументов в «Библейском потопе» не является научным: эта книга — чистейшей воды псевдонаучное издание, являющая собой смесь сумасбродных догадок и откровенных фантазий. Но непосвященному читателю она кажется достаточно научной, и потому он забывает, что и Уиткомб, и Моррис на самом деле подавали все то же старое блюдо под названием «Бог-создал-мир-за-шесть-дней-6000-лет-назад». Авторы (и их бесчисленные сторонники) смогли представить дело так. будто они поменялись местами с наукой: если раньше Библия заново истолковывалась в свете волны новых научных открытий, то теперь наука пересматривалась так, чтобы соответствовать Библии. Уиткомб и Моррис предстают двумя Давидами-близнецами, сражающимися с Голиафом монолитной научной доктрины… а проигравшим все сочувствуют.

Трудно подобрать точное определение термину «наука о Сотворении». В своем подробном исследовании, посвященном истории этого вопроса в США, в книге «The Creationists» (Креационисты), вышедшей в 1992 году, Рональд Л. Намберс цитирует закон 1981 г. штата Арканзас относительно «сбалансированного» преподавания креационизма и дарвинизма; это определение, возможно, лучше любого другого:

 Вселенная, энергия и жизнь были сотворены внезапно из ничего.

 Мутация и естественный отбор играли малую роль в развитии всех живых существ из единого организма.

 Изначально сотворенные растения и животные изменялись в течение ограниченного времени.

 Человек и приматы произошли от разных предков.

 Геология Земли объясняется катастрофизмом, в том числе Всемирным потопом.

 Земля и живые существа возникли относительно недавно.

Следующая веха в истории науки о Сотворении была поставлена в начале 1980-х годов, когда Уэнделл Бёрд (р. 1954), директор Института креационных исследований, выдвинул вместе с Полом Эллуэнгером, президентом организации «Citizens for Fairness in Education, CFE» (Граждане за справедливое образование), теорию самозарождения. Суть ее в том, что новые организмы не развились из старых, а появились в мире сразу и вдруг: только что не было такого существа, как лягушка, а в следующий момент она уже есть. Трудно представить, как подобную «теорию» можно считать научной: невероятность подобного события — первый довод, который возникает против нее (если, конечно, не принимать во внимание, что такие отрасли науки, как квантовая физика, постоянно имеют дело с невероятными событиями); но что гораздо более важно — то, что предлагаемый в ней сценарий напрямую противоречит всем свидетельствам, представляемым палеонтологией, среди которых имеются и переходные формы. (Обычный маневр креационистов — заявить, будто о существовании переходных форм ничего не известно[18] Они указывают на то, что не существует «связующего звена» между организмом А и организмом В. Когда появляется организм С, который идеально подходит на эту роль, креационисты жалуются, что не существует переходных форм от А к С или даже от С к В, и т. д.) Претензии Бёрда и Эллуэнгера на научность своей гипотезы основываются, по-видимому, исключительно на том, что они старательно избегают упоминания о Божественном вмешательстве: просто «самозарождение», и все.

Проводя свою кампанию, эти двое также воззвали к новой великой концепции «справедливости»: если дарвиновскую теорию эволюции нужно обязательно преподавать в школах, то справедливость требует, чтобы преподавали и их теорию самозарождения. Довод о «справедливости», конечно, весьма сомнителен, поскольку подразумевает, что обе теории одинаково ценны. На поверку же одна из них является краеугольным камнем современной биологии, увязывая друг с другом бесконечное множество фактов, которые до нее в лучшем случае были малопонятны, и за полтора столетия выдержала бесконечное количество проверок, а вторая — непроверенная, неподтвержденная гипотеза людей того сорта, которые сначала режут, а потом отмеряют. Если следовать этой концепции «справедливости», то в скором времени окажется, что все идиотские и/или религиозные объяснения жизни, Вселенной и всего сущего должны преподаваться в школах. Кто-то считает, что Луна сделана из зеленого сыра? Хорошо, включим это в программу! Тем не менее в спорах неоднократно поднимался вопрос о равно сомнительной гипотезе разумного замысла; в этом отношении наиболее известно заявление президента Джорджа У. Буша (р. 1946) в 2002 году.

Конечно, попытки представить фундаменталистский креационизм как научную гипотезу начались задолго до 1980-х годов. Пожалуй, проиллюстрировать наиболее частые «научные» креационистские доводы против дарвиновской теории эволюции можно следующим небольшим отрывком из книги Уильяма А. Уильямса «The Evolution Of Man Scientifically Disproved» (Научное опровержение эволюции человека), вышедшей в 1928 году (Часть первая: «The Evolution of the Human Body Mathematically Disproved» (Математическое опровержение эволюции человеческого тела):

Более того, это наглядно подтверждается численностью евреев, потомков Иакова. По Моррису, со времени женитьбы Иакова прошло 3850 лет.

Тем же методом, указанным выше, рассчитываем, что евреи, численность которых, по еврейскому альманаху, в 1922 году составляла 15 393 815 человек, должны были удвоить свое количество 23,8758 раза — то есть один раз в 161,251 года. Следовательно, численность всей человеческой расы в среднем удваивалась раз в 168,3 года, а численность евреев — раз в 161,251 года. Какое совпадение! Мы не ожидали, что цифры совпадут в точности, и не удивились бы, если бы один период оказался вдвое больше другого. Но их соответствие полностью увязывает возраст человеческой расы и еврейского народа, сведения о котором со времен Ветхого Завета собирали самые опытные хронологи. Если бы человеческой расе было 2 000 000 лет, то период удвоения составил бы 65 040 лет, или в 402 раза больше для евреев, что, конечно, немыслимо.

Можно считать, что последнее воплощение креационизма, теория разумного замысла, берет свое начало от книги «Darwin on Trial» (Дарвин под судом), написанной в 1991 году Филиппом Джонсоном (р. 1940), бывшим юристом, возрожденным в христианской вере. Он нападал не столько на эволюцию как таковую, сколько на усиливающуюся секуляризацию американского общества, в которой он, конечно, винил школьное образование; преподавание эволюции — вот на что он целился. В книге Джонсон самодовольно (и к вящему удовольствию сотен тысяч научно не подкованных читателей) доказывал, что теория эволюции путем естественного отбора, как и всякая другая, сама по себе не научна, а религиозна, просто она отрицает сверхъестественное. Нельзя сказать, будто он не верил в то, что эволюция действительно происходила: он готов был признать саму эволюцию, но не лежащий в ее основе принцип естественного отбора, то есть принцип случайности. Эволюция, сказал он, происходила под руководством Бога. Хотя, как мы убедились, этой идее уже века, это был хороший трамплин для движения теории разумного замысла. Как и в случае с наукой о Сотворении, основу теории разумного замысла составляют лишь атаки на предполагаемые недостатки теории Дарвина, а не продвижение собственной научной альтернативы. Одним из ее (псевдо)научных постулатов является положение о «неупрощаемой сложности».

Основное положение теории разумного замысла на самом деле родилось задолго до Джонсона. Великий физик и химик Роберт Бойль (1627–1691), более всего известный открытием закона Бойля, связанного с поведением газов, утверждал почти то же самое в своей книге «Origin of Forms and Qualities» (Происхождение форм и качеств) в 1666 году: Вселенная — это машина, которую создал Бог. Более значительным предшественником современных сторонников теории разумного замысла был английский зоолог Сент-Джордж Джексон Майварт (1827–1900), который в книгах «On the Genesis of Species» (К вопросу о происхождении видов) (1871) и «Man and Apes» (Человек и приматы) (1873) признавал саму эволюцию, но не механизм естественного отбора. Будучи ревностным католиком, Майварт сумел объединить доказательства эволюции и свои религиозные убеждения, допуская, что эволюционные приспособления, скорее всего, были задуманы и управлялись Богом. Его мнение основывалось на заблуждении, которое часто предлагают и современные сторонники теории разумного замысла как якобы серьезное доказательство своих заявлений: любое приспособление не становилось фактором выживания, пока не закреплялось окончательно, так что его нужно было создать — а кто еще мог это сделать, как не Бог? Доводы, выдвигаемые Майвартом в пользу этой схемы, были достаточно весомы, так что Дарвину в последних изданиях работы «Происхождение видов» (1859) пришлось ввести особый раздел, в котором они опровергались.

Майварт был отнюдь не единственным, кто уперся в вопрос существования души. Как минимум еще одним был Альфред Рассел Уоллес, утверждавший, что человеческий разум не может объясняться одним лишь естественным отбором, а следовательно, его должен был изобрести Бог. Из заметных американских эволюционистов примерно то же говорил Джордж Фредерик Райт (1838–1921). Сомнения Уоллеса и Райта основывались на том факте, что в то время никто не мог сказать, чем же на самом деле является человеческое сознание. Было понятно, что оно располагается в мозге, но его нельзя было отнести просто к функции мозга. Это непонимание возникло не только потому, что «изобретение» нейрологии было вопросом далекого будущего; на самом деле причина заключается в том, что лишь в последние несколько лет мы приблизились к некоторому пониманию физической основы человеческого сознания и создавшего его эволюционного процесса.

Положение о «неупрощаемой сложности», являющееся основной гипотезой сторонников теории разумного замысла, заключается в том, что определенные биологические компоненты не имеют смысла как случайно развившиеся структуры: пока они окончательно не займут своего места в сложной структуре, они бесполезны; следовательно, намерение должно существовать до того, как они начнут развиваться. Это намерение сторонники теории разумного замысла приписывают Создателю, которого они, пытаясь включить теорию разумного замысла в американскую школьную программу, избегают называть Богом: ведь если гипотеза религиозна по своей сути, то ее преподавание в рамках школьной программы запрещено существующим законодательством, отделяющим Церковь от государства.

В качестве аналогии сторонники теории разумного замысла часто приводят мышеловку. Простейшая мышеловка состоит из куска дерева, крючка из крепкой проволоки, мощной пружины, еще одного отрезка крепкой проволоки, который будет держать крючок, пока ловушка не захлопнется, и т. д. Пока мышеловка разобрана, ни у одного из этих предметов нет назначения: все они созданы специально, чтобы собрать из них ловушку. В этих умозаключениях нет понимания того, что структуры могут быть созданы для одной цели (или просто могут быть случайным мусором, в функции которого не входило сначала потеряться, чтобы затем быть найденным и приспособленным для мышеловки) и применяться с иной целью. В обычном гараже всегда найдутся мотки крепкой проволоки, пружины, деревяшки и прочее, и ни один из этих предметов не предназначался изначально для мышеловки. Если объединить их с бесчисленным количеством обломков, создав некий технологический аналог первобытного океана, время от времени оказывать на них какие-то тектонические или иные внешние воздействия, довольно долго выжидать, то в конце концов появится мышеловка, а также бесчисленное множество других структур, более или менее полезных. Какие-то из этих структур могут оказаться лучшей или, по крайней мере, иначе сконструированной мышеловкой, чем те, какие мы можем придумать. На самом деле, если вы хотите именно традиционную мышеловку, то вам придется ждать куда дольше, чем если бы вас устроило любое средство для борьбы с мышами. Чтобы появилось самое первое полезное средство, ждать придется еще меньше — какая-нибудь польза да будет от появляющихся вещей. Другими словами, одного взгляда на традиционную мышеловку после ее создания достаточно, чтобы понять, что шансы на ее случайное появление ничтожно малы: уточняя конструкцию мышеловки, вы снижаете шансы на ее появление.

Эти иллюстрации, конечно же, были почерпнуты из «библии» движения разумного замысла — книги Майкла Бихи (р. 1952) «Darwin's Black Box: The Biochemical Challenge to Evolution» (Черный ящик Дарвина: биохимия бросает вызов эволюции) (1996). Как ученый-биохимик (он был профессором биохимии в Лехайском университете, штат Пенсильвания) Бихи спорил, основывая свои доводы на том, что бесчисленные биологические структуры «неупрощаемо сложны»: как и отдельные части мышеловки, они функционируют только при наличии всех составных частей.

Основная проблема движения разумного замысла заключается в том, что его намерения выходят далеко за рамки чистой науки; фактически это политическое движение. Основным автором кампании за теорию разумного замысла является явно правый Институт развития личности (Дискавери), основанный в 1996 году. Хотя креационисты и сторонники теории разумного замысла могут высмеять эти слова как паранойю рационалистов или теорию заговора, факт остается фактом: существует стратегический документ, известный как «Wedge», который в конце 1990-х годов был составлен, вне всяких сомнений, креационистами из громко именуемого Центра обновления науки и культуры под эгидой Института Дискавери. Во введении к нему говорится:

То, что ученые и рационалисты, конечно же, будут возражать против плана по упразднению правды, неудивительно; также неудивительно, что любого верящего в демократию и свободу мысли известие о таком плане должно устрашить; несомненно также, что многих христианских богословов ужасает этот план — не с научной, а с теологической точки зрения. В конце 2005 года движение разумного замысла повлияло на один из наиболее религиозных американских университетов — Южную баптистскую теологическую семинарию в Луисвилле, штат Кентукки, которая создала Научно-теологический центр, чтобы способствовать продвижению идей проповедника теории разумного замысла — Уильяма Дембски (р. 1960). Это произошло после того, как он ушел из Бейлора, баптистского университета в Техасе, — отчасти из-за того, что некоторые преподаватели в Бейлоре были против преподавания там теории разумного замысла. Другие христианские университеты, если вообще включают теорию разумного замысла в учебный план, делают это лишь в историческом, социологическом или философском контексте: они отрицают ее как науку, поскольку преподаватели не впечатлены претензиями теории разумного замысла на научность и в любом случае считают, что в целом между дарвинизмом и их верой серьезных разногласий нет.

На рубеже XX и XXI веков Фонд Темплтона, цель которого — финансировать конференции и курсы по обсуждению теории разумного замысла, предложил сторонникам этой теории подать заявки на грант по исследовательским проектам, которые мог бы профинансировать фонд Но, как сообщил старший вице-президент фонда Чарльз Л. Харпер, «заявок нам так и не подали». Уж если даже сами сторонники теории разумного замысла не способны придумать какую-нибудь область исследования, в которой они могли бы проверить свои гипотезы, то это лишний раз подтверждает, что их претензии на научность ничем не обоснованы. А может быть, они просто не заинтересованы в экспериментах и исследованиях, признавая принципы теории разумного замысла как догмат, который не нуждается в таких условностях, как доказательство? Но это весьма похоже на религиозное убеждение.

Один из критических доводов против дарвиновской теории эволюции, выдвигаемый сторонниками теории разумного замысла (и ортодоксальными христианами), заключается в следующем: если эволюция путем естественного отбора является реальностью, почему мы не видим никаких доказательств эволюционных изменений, происходящих вокруг нас? Но на самом деле таких доказательств очень много (исходные наблюдения Дарвина на Галапагосских островах выявили действие эволюции за относительно короткий период, и именно это в первую очередь подтолкнуло его к тому, чтобы вывести свою теорию), но каждый раз, когда этот довод приводится креационистам, они поднимают планку: этой информации для них недостаточно.

Попытки поменяться местами с креационистами и сторонниками теории разумного замысла и попросить их представить реальные доказательства их гипотез предпринимаются слишком редко. В конце концов, если новые органы или виды появились в готовом виде, то они должны и сейчас появляться на свет из ниоткуда.

Где же они?

Судебное решение по известному иску в Дувре (штат Пенсильвания) в 2005 году, провозглашенному «новым иском против Скоупса», относительно того, следует ли уделять внимание теории разумного замысла (а может, и преподавать ее) в школах Дувра или же нет, стало триумфом разума. Окружной судья США Джон Э. Джонс III, издав судебное решение на 139 страницах 20 декабря 2005 года, успешно обличил теорию разумного замысла как псевдонауку. Он особенно подчеркнул, что не считает, будто теорию разумного замысла нельзя обсуждать в школах вообще, но даже несмотря на то, что ее сторонники «в своих академических начинаниях ведомы честными намерениями и искренней верой», «сегодня мы выносим решение, что неконституционно преподавать теорию разумного замысла в качестве альтернативы теории эволюции в рамках программы средней школы». И кроме того, «члены совета, которые голосовали за политику проведения теории разумного замысла, сослужили гражданам Дувра плохую службу».

Судья Джонс довольно резко высказался также о том, что бесчестно представлять религиозную в своей основе схему якобы в научном свете: «Мы считаем, что светские цели, провозглашенные большинством членов попечительского совета школ, являются лишь предлогом для истинной цели совета, которая заключается во внедрении религии в общешкольную программу… Нелепо, что некоторые из этих людей, которые так решительно и гордо расхваливают свои религиозные убеждения на публике, лгут снова и снова, заметая следы и маскируя истинную цель, которую преследует политика теории разумного замысла».

Научная правда — это не то, что может или должно определяться решением суда: реальность не повинуется законам суда с тех пор, как появилось демократическое голосование. В то же время нельзя не признать, что дуврский иск сделал гораздо больше, чем просто урегулировал конкретное судебное разбирательство: он сильно поколебал принципы теории разумного замысла, и к тому же публично.

Конечно, это не остановило другие попечительские школьные советы США в их планах по включению теории разумного замысла в учебные программы, и в начале 2006 года сенаторы Юты пытались законодательно ввести в школах штата преподавание детям «нескольких» теорий происхождения жизни. 24 января передовая статья в газете «The Daily Herald» штата Юта, высмеивая предлагаемые меры, равно как и очередную попытку принудительно ввести преподавание религии в школе, едко подытожила:

В 1743 году французский натуралист Бенуа де Майе (1656–1738) предположил, что споры жизни были принесены на Землю из космоса; они попали в океаны и естественным образом превратились в рыб, а затем в амфибий, рептилий и млекопитающих. Но лишь в 1908 году гипотеза панспермии впервые была четко сформулирована Сванте Аррениусом (1859–1927) в книге «Worlds in the Making» («Образование миров») (1906). Он считал, что во Вселенной существует бесконечное количество спор: они как бы плавают в космосе, переносимые от звезды к звезде под давлением света.

Это предположение отнюдь не было таким уж нелепым. Было известно, что споры могут выживать как при чрезвычайно высоких температурах, так и в условиях вакуума, сохраняя свою способность к репродукции до тех пор, пока условия окружающей среды не становятся более мягкими. Однако позднее люди узнали, насколько сильны в космосе рентгеновские лучи, и потому споры не смогли бы сохраниться, если бы только не были чрезвычайно хорошо защищены. Более того, это предположение не решало проблемы происхождения жизни на Земле. Легко поверить, что жизнь на Земле появилась, когда на нее попали споры из космоса, но откуда взялись сами споры? Выдвигались все более обоснованные модели ранних этапов развития жизни на Земле, и теория панспермии быстро теряла популярность.

Позднее, однако, Фред Хойл (1915–2001) и Чандра Викрамасингх (р. 1939) предложили интересный вариант гипотезы панспермии. Уже некоторое время известно, что газообразные туманности содержат органические молекулы: например, в одной туманности есть спиртовой эквивалент достаточно чистого виски, чтобы заполнить полую Землю 1000 раз (уникальное подтверждение того, что космические расы существуют!). Но спектроскопический анализ, похоже, доказал, что в этих межзвездных облаках существуют и более сложные органические молекулы — полисахариды. Поскольку целлюлоза является одним из полисахаридов, это совершенно потрясающая информация.

Дальнейшие исследования состава межзвездных облаков газа и пыли (туманностей) и происходящих в них процессов также оказались многообещающими. Астрономы смогли доказать, что для туманности обычны молекулы, которые называются поли-циклическими ароматическими углеводородами (ПАУ). Эти невероятно устойчивые молекулы широко распространены также у нас на Земле — например в автомобильных выхлопах. Совсем недавно их обнаружили не только в туманностях, но и в открытом космосе. Астроном Адольф Уитт из Толедского университета скрупулезно составлял каталоги ПАУ, имеющихся в туманностях и открытом космосе, и обнаружил весьма сложные молекулы, такие как антрацен и пирен. Гипотеза заключается в том, что меньшие, менее устойчивые органические молекулы, из которых состоит туманность, скрываются от возможного разрушительного излучения среды, встраиваясь в более устойчивые сложные молекулы, которые могут сохраниться, даже если попадут в открытый космос.

Некоторые физики, например Луис Алламандола, воссоздали содержимое и условия межзвездной туманности в вакуумных камерах с целью спрогнозировать, какие иные органические вещества могут существовать в ней в действительности. Первым любопытным открытием было то, что в подобных условиях при воздействии на «туманность» ультрафиолетовым излучением (которого, конечно, достаточно в космосе) в частицах льда происходят фотохимические реакции. В ходе этих реакций простые молекулы (наподобие молекул воды, аммиака, метанола и угарного газа) могут превратиться в более сложные вещества, которые формируют тонкие защитные мембраны, напоминающие клеточные, и те, возможно, защищают находящиеся в них более уязвимые молекулы. В своей искусственной туманности исследователи также создали аминокислоты, а аминокислоты — это строительный материал белков.

Возможно, самое любопытное из всех открытий Алламандолы и его команды заключается в том, что если они заменяли один атом углерода в ПАУ атомом азота (а это часто происходит в природе), то конечный продукт запущенной таким образом химической реакции во многом походил на разновидность звена ДНК или РНК. Полученные из космоса спектры очень походили на спектры вариантов азотсодержащих соединений.

Некоторые метеориты содержат нечто, напоминающее рудиментарные клетки палеонтологических находок; и эти метеориты, как полагают, появились в результате дробления кометного ядра. Поскольку кометы прибывают из межзвездного пространства, их состав может отражать состав газообразной туманности; более того, вещества, выявленные во внешней части комет, сопоставимы с кометным ядром, содержащим сложные органические молекулы, в частности полисахариды. К этому можно добавить, что внутренняя часть ядра кометы, возможно, весьма удобное место, подходящее для биохимических реакций, и вполне вероятно, что семена жизни, если не примитивные ее формы, могли появиться таким образом. При столкновении комет с первобытной Землей высвобождалось содержащееся в них органическое вещество, и так зародилась земная жизнь. (Более поздние прохождения Земли через хвосты комет, как заявили Хойл и Викрамасингх, приводили к эпидемиям.)

В интервью, которое Чандра Викрамасингх переслал на сайт Space.com в 2000 году по электронной почте, он описал схему этого явления:

 Жизнь зародилась в космологическом масштабе и была соединением материала всех комет, вращающихся вокруг всех звезд во всех галактиках Вселенной.

 Однажды появившись, устойчивая жизнь… практически обеспечивает себе бессмертие. Она выживает и многократно воссоздается в теплых влажных ядрах комет. Пространство между звездами наполнено обломками комет, и некоторые из них содержат семена жизни.

 Кометы попали на Землю из кометного облака Орта в нашей Солнечной системе, в котором находятся сотни миллиардов таких тел, и принесли первую жизнь на нашу планету примерно 3800 миллионов лет назад.

 Бактерии, долгое время попадавшие на Землю с комет (и попадающие к нам по сей день), направляли эволюцию земной жизни.

В 2004 году группа ученых из Вашингтонского университета в Сент-Луисе и Ливерморской национальной лаборатории имени Лоуренса в Калифорнии под руководством Кристин Флосс исследовала частицы пыли, собранные NASA в стратосфере, и обнаружила органическое вещество, возраст которого был явно больше возраста Солнечной системы. Почти наверняка это вещество сформировалось в межзвездной туманности. В момент написания этой книги проводится анализ пыли, собранной NASA в хвосте кометы «Уайлд-2», в надежде найти аналогичные первобытные органические вещества и там — а может быть, и совсем другую-непривычную органику. Маленькие частицы кометного вещества постоянно попадают на поверхность Земли из атмосферы.

Даже если идея живых микробов, которые способны выжить в долгом путешествии от одной звезды к другой, окажется несостоятельной, то что можно сказать насчет перемещений камней между Землей и ее (относительно) близким соседом — Марсом? Конечно, на Земле можно найти какие-то марсианские камни, отколотые от поверхности красной планеты ударившими по ней метеоритами или после грандиозного вулканического извержения и в итоге попавшие сюда. Хотя обратный процесс более сложен (гравитация нашей планеты больше, так что и воздействие должно быть сильнее, и каменные фрагменты должны перемещаться от Солнца, а не к нему), представляется несомненным, что по крайней мере некоторая часть земного вещества попала сюда с Марса. Если на Марсе обнаружится микробная жизнь, в первую очередь нужно будет убедиться, что у нее не земное происхождение.

Однако сейчас наибольший интерес вызывает именно сценарий «от Марса к Земле». Имеются указания на то, что на заре Солнечной системы на Марсе была более благоприятная для происхождения жизни среда, чем на Земле: будучи планетой меньшего размера, Марс охладился раньше Земли. Также известно, что в геологической истории Марса была по меньшей мере одна стадия, когда он был более теплым и влажным и, таким образом, более подходил для роли обители жизни. Возможно, что жизнь на Земле появилась не самостоятельно, а зародилась на Марсе и затем переместилась сюда в виде метеоритов, зараженных микробами. Возможно, мы ищем ключи к загадке о происхождении жизни и о ранних этапах ее развития не на той планете.

Идея того, что жизнь была принесена на Землю в виде микробов вместе с метеоритами или кометами, получила дальнейшее развитие благодаря красному дождю в Коттаяме. Рано утром 25 июля 2001 года в небе над окрестностями города Коттаяма на юго-западной оконечности Индии раздался громоподобный треск. Через несколько часов пошел красный дождь. В течение следующих двух месяцев поступали многочисленные сообщения: иногда это был красный ливень, иногда красный дождь внутри обычного дождя; иногда это был дождь просто слегка красного цвета, а иногда он был кроваво-красным. Физики Годфри Луис и Сантош Кумар из Университета Махатмы Ганди в Коттаяме весьма заинтересовались этим явлением, взяли пробы красного дождя и исследовали их под микроскопом, пытаясь выяснить, в чем причина красного цвета.

В ходе исследований открылся поразительный факт. Красная примесь в дожде состояла из чего-то похожего на биологические клетки, в которых не было ни ядра, ни ДНК. Оба физика предположили, что исходным «раскатом грома» был на самом деле взрыв большого метеора высоко над землей; их предположение логично и в целом принимается как наиболее вероятное объяснение. Менее распространена гипотеза, что красные органические тела в дождевой воде являются микробами, находящимися внутри метеора и в результате взрыва рассеявшимися во всей местной атмосфере, включая дождевые облака. И эта идея того, что вещество рассеялось в результате взрыва, не противоречит логике; оспаривается лишь версия, что клеткообразные структуры совершенно чужды Земле.

Во время написания данной книги эти тела дополнительно изучались на предмет возможного содержания ДНК, которую не заметили Луис и Кумар в процессе своих исследований. Если ДНК будет обнаружена, то это может указывать на земное происхождение этих структур, хотя и этот факт вряд ли полностью объяснит происходящее.

Главная предлагаемая гипотеза земного происхождения «клеток» кажется столь же невозможной, как и теория внеземного зарождения: что метеорит взорвался в середине птичьей стаи или стаи летучих мышей, буквально раздробив несчастных животных. Структуры явно напоминают красные кровяные тельца, но они не живут в воде долго, если только содержание соли в воде не очень близко к внутриклеточному ее содержанию. Достоверные сообщения о красных дождях поступали еще около двух месяцев, так что красные кровяные тельца являются сомнительными кандидатами на эту роль.

Но вызывает удивление и еще кое-что. Луис пытался вывести микробов в ряде питательных сред и открыл, что они размножаются асексуальным путем — бинарным делением, как и одноклеточные организмы… но у них это происходит при температуре 300 °C! Это настолько ни на что не похоже, что, как говорит Луис, они с Кумаром не осмелились включить это в свои отчеты о красном дожде, боясь, что их сразу отклонят. Если результат удастся воспроизвести, то гипотеза внеземного происхождения будет почти доказана.

Возможны несколько последствий этих направлений исследования. Хотя невозможно рассуждать о том, способна ли сама по себе жизнь (например простой вирус или бактерия) зародиться в межзвездной туманности, вполне очевидно, что так называемый строительный материал жизни может и что так оно и было. Попадание этого материала на молодую Землю должно было стать толчком для начала развития жизни; этим может объясняться тот факт, почему прошло (относительно) недолгое время между тем, как наша планета стала обитаемой, и происхождением первых самовоспроизводящихся клеток. Но если это произошло на Земле благодаря вездесущим сформированным в космосе органическим молекулам, то оно неизбежно должно было произойти на всех или почти всех других потенциально пригодных для жизни планетах. А это подразумевает, что жизнь может быть гораздо более распространенным явлением во Вселенной, чем мы привыкли полагать, и что это, конечно, означало бы победу гипотезы Сванте Аррениуса.

Некоторые считают, что следующей стадией человеческой эволюции являются… дети индиго. Детей индиго можно отличить от обычных по высокому уровню IQ, безошибочной интуиции, высокой самооценке… и в большой степени рассеянному вниманию, если только это не настоящий синдром дефицита внимания. Да, и еще у них аура выраженного ярко-синего цвета, поэтому их так и назвали.

Феномен детей индиго был впервые замечен в 1970-х годах Нэнси Энн Тэпп, парапсихологом из Сан-Диего, и в 1999 году стал темой для книги Ли Кэрролла и Джен Тоубер «The Indigo Children: The New Kids Have Arrived» (Дети индиго: новые дети уже пришли), которая, говорят, в начале 2006 года разошлась в США тиражом свыше полумиллиона экземпляров — преимущественно среди родителей, чьи дети страдают чем-то, сильно напоминающим синдром дефицита внимания. И обладают аурой цвета индиго.

Документальный фильм «Indigo Evolution» (Эволюция индиго) вышел в 2006 году.

Дорин Верче, бывший психотерапевт и автор книг «The Light-worker's Way: Awakening your Spiritual Power to Know and Heal» (Путь светоносцев: как пробудить свою духовную силу для знания и исцеления) (1997), «The Саге and Feeding of Indigo Children» («Забота о детях индиго») (2001) и «Goddesses and Angels» (Богини и ангелы) (2005), говорила: «Они неустанно очищают Землю от социальных болезней и коррупции и способствуют честности. Другие поколения пытались это сделать, но потом потеряли к этому интерес. Это поколение не потеряет интереса, если только мы не подсадим его на риталин.

Но подождите! Даже дети индиго не так продвинуты в эволюционном плане, как персонажи книги Верче «The Crystal Children» («Кристальные дети»), вышедшей в 2003 году. У кристальных детей нет симптомов, очень похожих на синдром дефицита внимания; на самом деле невежественным родителям стоило бы обеспокоиться тем, что их кристальные дети, мягко выражаясь, отстают в развитии. Однако эти дети очень любят природу: «Дорин однажды увидела, как кристальный ребенок шел от дерева к дереву и каждое крепко обнимал».

В 1609 году Галилео Галилей (1564–1642) направил свой примитивный телескоп в сторону Луны и сразу же понял, что это целый мир.

С того момента и начались всеобщие грандиозные дискуссии между теми, кто был убежден, что во всех других мирах должны существовать цивилизованные обитатели, и теми, кто откровенно сомневался: самые яростные споры о множественности обитаемых миров велись в религиозных кругах. О рвении сторонников этой идеи можно судить по тому факту, что и Доминик Араго (1786–1853), и Уильям Гершель (1738–1822) придерживались того мнения, что якобы само Солнце было домом для цивилизованной жизни. Еще в 1950-х годах русский технический журнал «Вопросы философии» предоставил «доказательство», что каждая планета во Вселенной обитаема: этого требовал диалектический материализм.

Споры продолжались долго. Сейчас лишь единицы считают, что во Вселенной нет других разумных и технологически развитых форм жизни. Но такая позиция далека от точки зрения многочисленных дилетантов в науке, которые все еще склоняются к мнению, что если мир есть, то в нем обязательно кто-нибудь живет.

Роберт Годдард (1882–1945), американский «отец ракетостроения» (его русским соперником был Константин Циолковский (1987–1935), сомневался в нашумевшей теории обитаемости Марса (и это похвально). Однако он был совершенно убежден, что у других звезд есть планеты и что на некоторых из них существует разумная жизнь. Но здесь воображение, очевидно, покидало его, и, пускаясь в рассуждения о том, какими странными могут быть существа со звезд, он мог сказать лишь следующее: «Вполне вероятно, что это могут быть похожие на нас человеческие существа, возможно, в странных костюмах и со столь же странными манерами».

_{Загадочный наскальный рисунок в Тассили, Сахара.}

Христиан Пойгенс (1629–1695) считал, что наличие четырех лун у Юпитера (тогда были известны лишь четыре луны, открытые Галилеем) свидетельствует об огромных поставках пеньки на Юпитер. Его теория была рождена модой на поиск признаков разумного замысла во всех частях Вселенной. Ясно, что единственным назначением земной Луны было помогать навигации. Поскольку у Юпитера четыре луны, а не одна, это должно было означать, что там много моряков, а значит, много лодок. А раз много парусов, должно быть много веревок, которыми паруса поднимали и опускали. А чтобы сделать много веревок, нужно… много пеньки.

Обратил на себя внимание и далекий Плутон. Астрономы давно пришли к выводу, что Плутон, вероятно, — одно из самых безжизненных мест в Солнечной системе, но некоторые уфологи считают, что это не так. Планета согрета светом, химически образующимся в атмосфере (неясно, почему атмосфера не замерзла и не превратилась в твердь), и на нем есть обитатели, которые во многом похожи на нас, только страдают половыми извращениями. Интригует, что те же уфологи забывали упомянуть о довольно большой луне (спутнике) Плутона, Хароне, пока астрономы не обнаружили ее в 1978 году, и его двух меньших по размеру лунах, открытых в 2005 году. Сценарий, в котором инопланетяне не владеют астрономической информацией, пока она не станет известной человеческим ученым, повторяется снова и снова.

Наука ПВР (поиска внеземного разума, который обычно использует для связи радиоволны) относительно молода и родилась лишь во второй половине XX века. До сих пор этим ученым не удалось засечь радиосигналы от цивилизаций из других солнечных систем, но вряд ли можно ожидать, что это произойдет так быстро. Бесконечное количество звезд ждет своей очереди, когда на них наведут большие радиотелескопы (а время их использования стоит дорого), и каждый раз, наводя телескоп на звезду, радиоастрономы имеют чрезвычайно малые шансы, что мы случайно посмотрим на звезды как раз в тот момент, когда они будут отсылать сигнал в нашем направлении. Возможно, результативнее было бы искать вместо этого побочные эффекты их развитой технологии: межзвездные средства передвижения, например, можно обнаружить со значительного расстояния. Однако этот метод еще только зарождается.

Некоторые из теоретиков-любителей, конечно, немного забежали вперед. Нам рассказывали, что два русских астронома, Валентина Журавлева и Генрих Альтов, полагали, будто на Земле в 1882, 1894 и 1908 годах были получены радиосообщения со звезды 61-Сигни; затем они предположили, что второе из этих посланий было ответом на взрыв Кракатау в 1883 году: обитатели 61-Сигни, естественно, подумали, что взрыв был примитивным ответом Земли на их первое сообщение. Поскольку радиоастрономия появилась только в 1932 году, это заявление выглядит сомнительным и кажется еще более недостоверным, если учесть, что начало ему положила книга У.Р. Дрейка «Gods or Spacemen» («Боги или космонавты») (1964), и в особенности потому, что его авторы избегают радиоастрономического момента: создается впечатление, что оба астронома не вполне уверены, был ли этот сигнал радио или лазерным. Последний вариант, конечно, выпадает из исторического контекста: кто бы на Земле сумел засечь лазерный сигнал в 1882, 1894 или 1908 годах?

Основные тезисы гипотезы о древних астронавтах звучат так.

В далеком прошлом Землю посещали пришельцы из космоса; первобытные человеческие культуры сочли тех пришельцев богами, а их развитую технологию — чудом. Истории о «божественных» свершениях передавались из уст в уста, поэтому в процессе пересказа они были сильно искажены; целеустремленный исследователь сможет разобраться в этих разрозненных легендах и точно доказать, что пришельцы действительно жили среди людей.

Литературы о древних астронавтах очень много, и ее количество быстро увеличилось за последние двадцать лет после публикации в 1969 году на английском языке книги Эриха фон Дэникена «Chariots of the Gods?» («Колесницы богов?»). Проанализировать весь набор «свидетельств» фон Дэникена в данной книге невозможно, поскольку даже поверхностный их обзор занял бы еще одну книгу. И в самом деле, несколько книг посвящены именно этому вопросу; наиболее известна, из них, пожалуй, книга Рональда Стори «The Space-Gods Revealed» (Разоблачение космических богов) (1976).

Фон Дэникен далеко ушел от первых сторонников идеи о древних астронавтах. Одним из его предшественников был У.Р. Дрейк, книга которого «Gods or Spacemen» (Боги или космонавты) (1964) относится к самым неправдоподобным из когда-либо издававшихся. В ней Дрейк пытается буквально истолковать некоторые мифические сражения между богами Сатурном, Юпитером, Ураном и т. д. Он предполагает, что если, скажем, древние упоминали бога Юпитера, они на самом деле говорили об обитателях планеты Юпитер. Он ступает на еще более зыбкую почву, когда развивает этот довод, говоря о чем-то с Урана. Допуская, что Уран был открыт (или «заново открыт», как он считает) лишь в 1781 году, он тем не менее убежден, что древние эту планету знали — в то время, когда, возможно, планеты располагались вокруг Солнца теснее. Это рассуждение кажется довольно логичным… пока вы не вспоминаете, что название «Уран» планета получила только при ее «повторном открытии» сэром Уильямом Гершелем в 1781 году. Сам Гершель хотел назвать планету Георгиум Сидус.

Инопланетяне захватили Землю в доисторические времена с помощью «ужасного звездного (!) и ядерного оружия». Дрейк указывает на любопытную вероятность того, что пояса Ван Аллена могут быть радиоактивными обломками, оставшимися после той древней ядерной войны.

Еще одним «дофондэникеновским» теоретиком был Десмонд Лесли (1921–2001), который в 1953 году в соавторстве с Джорджем Адамски (1891–1965) выпустил бестселлер «Flying Saucers Have Landed» (Летающие тарелки приземлились). Он сказал, что астронавты прибыли с Венеры в 18 617 841 г. до н. э. в день, который он установил, расшифровав древние таблички браминов». Поскольку человеческой расе в лучшем случае 4 миллиона лет, трудно понять, откуда взялась эта дата у браминов: кто же ее мог записать?

Сам фон Дэникен, по всей видимости, полагает, что если одна теория достаточно убедительна, то три разные теории вместе будут более чем убедительными. Взять хотя бы вопрос о предках человека. В «Колесницах богов?» он говорит, что мы произошли от скрещивания гоминидов и пришельцев; генетическая неправдоподобность этого налицо[20]. Возможно, поскольку фон Дэникен и сам об этом думал, в книге «Gods from Outer Space» (Боги из космоса) (1970) он сообщает, что пришельцы вместо этого просто изменили «генетический код» человека, сделав наших предков умнее. А в «Gold of the Gods» («Золоте богов») (1973) описывается еще одна версия. Инопланетяне скрылись на Земле от другой группы пришельцев. «Наши» пришельцы спрятались в гигантской системе туннелей, которую все еще можно отыскать (если вы Эрих фон Дэникен) под Эквадором и Перу, и хитро разместили на Пятой планете (см. стр. 80) разное оборудование, чтобы обмануть противника. Враждебные орды пришельцев-захватчиков, попавшись на эту уловку, разнесли Пятую планету на мелкие кусочки и продолжили свой путь. После этого «наши» пришельцы вылезли на поверхность Земли (на них были дыхательные аппараты, что запечатлено на многих древних рисунках) и заинтересовались ужимками полуразумных приматов, эволюцию которых они ускорили из филантропических соображений.

Фон Дэникен лично побывал в туннелях, в которых прятались инопланетяне, в сопровождении одного лишь Хуана Морица; там он увидел прекрасные золотые предметы быта и тому подобные вещи. Увы, позднее Мориц заявил, что он в такой экспедиции с фон Дэникеном не был, и тот был вынужден немного подкорректировать свою информацию, утверждая, что в действительности все было так: а) он на самом деле был в пещерах вместе с Морицем, но не в главной части; б) он не был в пещерах, а просто немного «приукрасил» свой рассказ, чтобы было интереснее. Последнее замечание подсказывает ортодоксальным ученым прекрасную возможность, которую они слишком часто игнорируют.

Фон Дэникен много чего может поведать нам о пришельцах и древних египтянах. Например, мумифицирование — это типичная «сверхнаука», которую, как следовало ожидать, пришельцы передали аборигенам: они запланировали вернуться через несколько тысячелетий, чтобы оживить мумифицированные трупы. Процесс мумифицирования включал извлечение из трупа мозга — это, несомненно, приведет к различным осложнениям в ходе любого оживления.

Пришельцы также научили египтян строить пирамиды, безвозмездно помогая им своими «сверхтехнологиями». Их помощь сыграла важную роль, как говорит фон Дэникен, потому что египтяне не знали веревки (на самом деле веревки у них были) и дерева (лес поставлялся в изобилии); им не хватало еды, чтобы прокормить всех рабов (невзирая на то, что Египет был житницей древнего мира), и не было средств, чтобы вырезать «кирпичи» из цельной породы (порода была известняковая, и используемые египтянами инструменты были просто сделаны из более твердого камня; на самом деле в некоторых карьерах даже остались следы орудий). Фон Дэникен, желая произвести эффект, вопрошает: как могли древние египтяне научиться решать такие архитектурно сложные задачи, как строительство пирамид? Может, им помогли пришельцы со своей математикой? Поскольку, говорит фон Дэникен, если умножить высоту пирамиды Хеопса на один миллиард, то получится примерно 158 миллионов километров, а это очень близко к точному расстоянию от Земли до Солнца — 150 миллионов километров. Конечно, уверяет он, это не может быть простым совпадением!

Кеннет Л. Федер в своей книге «Frauds, Myths, and Mysteries» (Обманы, тайны и мифы), посвященной исследованию археологической псевдонауки, третье издание которой вышло в 1999 году, предлагает свое объяснение, почему кажется, что на многих из демонстрируемых фон Дэникеном иллюстрациях вроде бы при-ведены свидетельства о древних технологиях и/или астронавтах, хотя они расплывчаты до тех пор, пока их не разъяснит фон Дэникен. Федер описывает этот процесс как эффект «чернильного пятна» (научное название этого эффекта — парейдолия). Знаменитый тест Роршаха заключается в том, что человеку показывают чернильное пятно любой формы и спрашивают, что он там видит, и таким образом выясняют, что происходит у человека в сознании. Все мы проходим в некотором роде через этот процесс, когда например смотрим на облака и «видим» в них лошадей или замки. Как указывает Федер, мы уже знаем, что происходит в мозгу фон Дэникена: неудивительно, что он видит доказательства существования древних астронавтов каждый раз, как его взгляд падает на изображение, смысл которого неочевиден.

На протяжении всей книги фон Дэникен терзает читателей маленькими любопытными побочными гипотезами. Он многое выжимает из известного видения Иезекииля (см. стр. 231), которое, очевидно, было примитивной попыткой описать космический корабль или, по словам бывшего инженера NASA Джозефа Блумрича (1913–2002) в книге «The Spaceships of Ezekiel» (Космические корабли Иезекииля) (1974), разновидность вертолета, оборудованного четырьмя роторами. Фон Дэникен предполагает, что даже Сатана — пришелец с другой планеты. Другие писатели тоже размышляли на библейские темы. Среди них был Герхард Р. Штайнхаузер, автор книги «Jesus Christ, Heir to the Astronauts» (Иисус Христос, наследник астронавтов), которая была переведена на английский язык в 1974 году.

Еще одним явлением, возбудившим сторонников теории о древних астронавтах, были таинственные линии в пустыне Наска в Перу. Нам говорят, что это взлетные полосы международного или даже межпланетного аэропорта. Если не принимать во внимание, что на всех уважающих себя НЛО установлены средства вертикального взлета и посадки, и если бы их колеса не должны были увязнуть в мягкой почве этих «взлетных полос», трудно представить, какого рода древние летчики использовали этот «аэропорт». «Взлетные полосы» расположены совсем не так, как можно было бы ожидать, а в форме животных, птиц и геометрических фигур. А где же другие аэропорты пришельцев? Один аэропорт сам по себе не так много значит.

Когда эти доводы стали достоянием общественности, сторонники теории о древних астронавтах отступили к тому, что лучше всего назвать планом Б. Рисунки, образованные линиями в пустыне Наска, полностью были видны лишь с воздуха, так что доисторическим коренным американцам должна была потребоваться помощь пришельцев как для того, чтобы воплотить свои замыслы, так и для того, чтобы оценить результаты своих трудов.

Члены организации под названием «International Explorers Society» (Международное общество исследователей) заинтересовались этой проблемой и высказали предположение: что, если индейцы из Наска изобрели воздушный шар, поднимавшийся вверх от горячего воздуха? В 1975 году два члена общества пролетели на высоте примерно в 180 метров над равниной Наска на шаре, сооруженном из материалов, которые, как известно, были у древних насканцев. Высота была достаточной, чтобы линии рисунков были видны; эксперимент, конечно, не доказывал, что древние делали то же самое, но он, безусловно, опровергал любые доводы, что они не могли этого сделать. Кроме того, даже если насканцы не знали, как летать над равниной, есть ли причина предполагать, что они не могли выработать наземный способ создания огромных рисунков? Было найдено то, что совершенно точно является остатками моделей рисунков, так что кажется правдоподобным, что древние работали именно по ним. Но почему же насканцы размахнулись на такие масштабы рисунков, которые сами не могли увидеть? По одним рассуждениям, они это сделали по религиозным причинам: для них было неважно, что они так и не смогут по достоинству оценить собственную работу, потому что она выполнялась для богов — небо в конце концов было их традиционным обиталищем. Другое предположение заключается в том, что линии представляли собой колоссальный календарь-обсерваторию (наподобие Стоунхенджа) огромного масштаба, увековечившего его.

Еще одно важнейшее доказательство из копилки теорий о древних астронавтах — карта Пири-реиса, датированная 1513 годом и найденная в 1929 году в Стамбуле. На первый взгляд кажется, что на ней изображена береговая линия Антарктики — а континентальная суша побережья Антарктики на сегодняшний день полностью скрыта под снегом и льдом. О карте подробно рассказывал Чарльз Хэпгуд (1904–1982) в книге «Maps of the Ancient Sea Kings» (Карты древних морских королей) (1966); он предположил, что могла существовать очень древняя морская культура, и лодки ее представителей периодически плавали вдоль берегов Антарктики во времена, когда там еще не было льда. Как информация от них дошла до Пири-реиса, жившего в XVI веке, не особенно ясно, но, возможно, в этом предположении Хэпгуда есть смысл.

С точки зрения многих сторонников теории о древних астронавтах, карта была впервые составлена десятки миллионов лет назад и показывает Антарктическое побережье в точности в таком виде, в каком оно было открыто совсем недавно. Прямые сравнения карты Пири-реиса с современным изображением подлинного Антарктического побережья доказывают полную ошибочность этой теории. Возможно, инопланетяне были просто плохими картографами, поскольку на карте Пири-реиса есть и такие ошибки, как оконечность Южной Америки, соединенная с Антарктикой, и две реки Амазонки вместо одной. Заявление, что они составили карту прямо с воздуха 70 миллионов лет назад, когда динозавры еще ходили по Земле, опровергается тем фактом, что в середине Тихого океана не нарисована Индия, а именно там в то время располагался этот субконтинент.

В общем, очень похоже, что Пири-реис составлял карту на основе ряда источников, подгоняя карту там, где данные были противоречивыми. Какая-то часть полученной им информации была вполне достоверна, какая-то — совершенно ошибочна. Не столь уж невероятной представляется возможность того, что уже в 1513 году европейские исследователи Южной Америки открыли, что к югу лежит огромный материк и что их картографы просто провели извилистую линию по карте, чтобы его обозначить: в истории картографии есть множество примеров, когда составители карт таким образом обозначали места, о которых они ничего не знали, кроме того, что они расположены где-то в том направлении.

Прежде чем закрыть этот вопрос, следует заметить, что в книге «The Morning of the Magicians» («Утро магов») в 1960 году Луи Повель и Жак Бержье сообщили, что Пири-реис сам передал свою карту в Библиотеку Конгресса США.

Поразительную гипотезу выдвинули Крейг и Эрик Умланд в своей книге «Mystery of the Ancients» (Загадка древности) в 1974 году. Они считали, что древние майя изначально были исследователями из другой Солнечной системы. Их основная база располагалась на Пятой планете (см. стр. 80), но когда та взорвалась, им пришлось поселиться на Земле — хотя и не раньше, чем они добрались до ядра Луны. Причина, по которой колонизаторы-майя основали базу посреди южноамериканских джунглей, заключалась в том, что они не хотели чем-нибудь заразиться от отвратительных Homo sapiens: их организм не справился бы с вирусами и бактериями наших предков. Это вызывает некоторое недоумение. Даже если им удалось полностью изолироваться от контакта с нашими предками, они все равно не смогли бы остаться неуязвимыми для бесчисленного множества других микробов, обитающих в джунглях. В любом случае, как сообщают Умланды, майя, несмотря на предосторожности, естественным образом заразились венерическими болезнями (эта проблема, между прочим, не помешала богам вступать в «межрасовые связи» у фон Дэникена).

Следующий момент, вызывающий удивление: почему такие сверхсложные существа, как путешествующие в космосе майя, не отказывают себе в удовлетворении таких варварских привычек, как регулярное человеческое жертвоприношение? Умланды дают очевидный ответ: это были не человеческие жертвоприношения, а всего лишь вскрытия, а примитивные люди, которые их наблюдали, совершенно не поняли разницы (возможно, потому, что довольно странно быть вскрытым заживо). Майя (конечно же!) делали все эти вскрытия, чтобы попытаться что-то сделать с венерическим заболеванием, распространившимся среди них.

Что до их обычая грубо вырывать сердце из груди живого человека, то это еще одно действие, которое, К прискорбию, было понято неверно: они просто совершали операции по пересадке сердца.

Еще одна сомнительность гипотезы Умландов связана со временем: в частности, они очень изящно обошлись с датами. Как вам это: «Почему майя выбрали антарктическую часть континента Гондваны в качестве основной базы, мы, возможно, никогда не узнаем. Но эта ошибка дорого им обошлась. С 40 000 000 лет назад и до начала ледникового периода условия на полюсе постоянно ухудшались». Что ж, может быть, это не так уж глупо: майя целых 35 миллионов лет или даже больше наслаждались относительным покоем, прежде чем им пришлось сняться с места.

_{Крушение воздушного корабля: набросок очевидца, 1896–1897.}

Еще одно свидетельство того, что майя достигали неизмеримых высот в поисках тяжелых металлов, представлено в геологическом контексте: «Понятно, что дрейфующие континенты затрудняли попытки майя прорыть туннель через внешнюю кору Земли и мантию с целью достижения расплавленного ядра». Представьте себе: майя только-только установят буровую вышку, как рядом немедленно появляется дрейфующий континент и все портит.

В своей книге «The Mayan Factor: Path Beyond Technology» («Фактор майя: внетехнологический путь») (1987) Хозе Аргуэльес сообщает дополнительную информацию о майя. Майя пришли с планеты, расположенной около звезды Арктур. Они прибыли сюда не в космических кораблях, а передав ДНК в закодированной форме. Они закрепились в ольмеках, научив их такому искусству, как письмо, которое с тех пор стало известно всему человечеству. Когда майя совершат свой второй визит на Землю (предполагаемое время прибытия — 21 декабря 2012 года), произойдет какое-то невероятное духовное изменение реальности, а наш вид совершит эволюционный скачок и никогда уже не станет прежним, или что-то вроде того. Тем временем для многих людей чрезвычайно важно пойти к святым местам в выходные дни 16–17 августа 1987 года; это «гармоничное единение» покажет пришельцам, что мы готовы к их прибытию. Конечно, если пришельцам не удастся прибыть на Землю 21 декабря 2012 года, Аргуэльес всегда может сказать, что мы сами виноваты: слишком мало людей последовали его призыву участвовать в «гармоничном единении».

Возможно, наиболее увлекательной частью книги «Mystery of the Ancients» (Загадка древности) является раздел под названием «Майянская угроза». Майя, которые остались на своей родной планете, придут к нам спустя много миллионов лет, чтобы спасти тех, кто остался здесь и не может выбраться, и тогда эти вновь прибывшие сотрут нас с лица Земли. Но от чего действительно холодеет сердце, так это от рассказов о каких-то странных радиоисточниках, которые русские открыли в начале 1970-х годов, в то время полагая, что это могут быть сигналы внеземных цивилизаций. После этого Умланды заявили, что правительства США и Советского Союза участвуют в опасном состязании, пытаясь расшифровать майянский шифр.

Почему?

Потому что эти сигналы «явно на майянском языке».

Возможно, единственная теория в общей мешанине популярных теорий о древних астронавтах, которая стоит более пристального изучения, была предложена Робертом К.Г. Темплом (р. 1945) в книге «The Sirius Mystery» (Тайна Сириуса) в 1976 году. Темпл сосредоточился на антропологической информации о вере догонов — североафриканского племени, на которое западная цивилизация оказала сравнительно небольшое влияние, и многое сумел получить из имеющихся у догонов описаний эллиптических орбит планет в Солнечной системе и белого карлика под названием Щенок, спутника Сириуса; Щенок был открыт с помощью телескопа лишь в 1862 году, хотя ученые уже в 1834 году определили, что он существует. Догоны тоже знали, что Щенок обращается вокруг Сириуса примерно за 50 лет. Это совершенно потрясающе: информация о том, что планеты вращаются вокруг звезд, достаточно сложна для нетехнологической культуры, а чтобы определить, что эти орбиты скорее эллиптические, чем круглые, требуется не только развить более сложное мышление, но и совершить квантовый скачок в понимании. Однако этот довод был опровергнут предположением, что эта информация отражает лишь тот факт, что догонам нравится эллипс (они используют его форму во всех видах искусства), так что в их культуре естественным будет предположить эллиптические орбиты так же, как для нас естественно предположить круглые. Конечно, это палка о двух концах: эллипс может быть важен в культуре догонов именно потому, что пришельцы научили их основам астрономии, и таким образом догоны поняли фундаментальную важность этой формы в природе.

Также в вере догонов присутствует знание о том, что у Юпитера четыре луны (предположительно, это галилеевские луны), а у Сатурна есть кольца; но всю эту информацию невозможно получить без помощи телескопа. И вот забавный анахронизм: как мы теперь знаем, у Юпитера больше четырех лун, а кольца кроме Сатурна есть и у других гигантских планет. Наверное, пришельцы с других планет рассказали бы догонам правду, а не ту астрономическую информацию, которая бытовала среди людей когда-то в прошлом? (Справедливости ради следует заметить, что, конечно, может быть и так, что исследователи-антропологи попросту не озаботились тем, чтобы записать «ерунду», которую догоны говорят про Уран и остальные планеты с кольцами, сочтя все это просто примитивной фантазией, экстраполяцией имеющихся знаний о Сатурне.)

То, что Щенок, спутник Сириуса, — очень маленькая плотная звезда с высокой поверхностной температурой, было доказано в 1915 году американским астрономом Уолтером Адамсом (1876–1956); то, что Сириус А и В (так их официально называют) обращаются друг вокруг друга примерно за 50 лет, было известно задолго до этого. Первые записанные антропологические исследования догонов были проведены Марселем Гриолем (1898–1956) в 1930-1940-х годах. Карл Саган (1934–1996) и другие задавались вопросом: не могло ли получиться так, что какой-то исследователь или миссионер побывал у догонов до Гриоля, и когда его спросили о Сириусе, который является самой главной звездой ночного неба для догонов (и этого же мнения придерживались египтяне — по сельскохозяйственным причинам), рассказал им о последних научных открытиях? Такая информация затем легко могла стать частью красочной мифологии догонов.

Но если дело обстоит именно так (а такое случалось в меньшем масштабе и в течение более коротких промежутков времени в других местах), тогда странно, почему в мифологии догонов нет, скажем, элементов христианства. Почему нет например упоминаний о мифических монстрах на колесах, которые сильно шумят и передвигаются быстрее, чем человек бежит? Отсутствие таких упоминаний указывает на серьезный недостаток в обычном объяснении того, что Темпл, вполне возможно, правильно называл загадкой. И все-таки, если хорошо подумать, наиболее прозаичный сценарий, в котором пришелец был с запада, а не с небес, кажется проще.

Темпл, конечно, упоминает легенду об Эа (Энки), или Оанне — странном существе, которое, согласно легенде, в 4 тысячелетии до н. э. или непосредственно перед ним дало цивилизацию шумерам. У Оанна форма рыбы, но под рыбьей головой есть еще одна, гуманоидная, и наряду с хвостом имеются ноги. Он пришел из моря. В изложении Александром Полихистором (расцвет в 70 г. до н. э.) записей, сделанных вавилонским жрецом Беросом (расцвет в 260 г. до н. э.), Оанн дал людям

С тех пор время от времени некоторые так называемые человеки-амфибии — соотечественники Оанна — выходили из моря, чтобы помочь шумерам в их жизни. Конечно, шумерская цивилизация слишком быстро, чтобы это было естественным, достигла процветания, буквально от нуля дойдя до высокого культурного и социального уровня всего за несколько поколений, так что легенда далека от археологических находок, свидетельствующих об обратном.

Некоторым кажется очевидным, что Оанн и его сотоварищи были инопланетянами, которые действовали с подводной базы. Поскольку они не дышали атмосферой, их всегда видели в космических скафандрах, шлемы которых напоминали, без сомнения, рыбью голову. Из-за этого могло казаться, что у них две головы; в ином случае описание одной головы поверх другой могло быть просто образным выражением, чтобы с помощью отличной от принятых у нас художественных метафор изобразить одну голову внутри другой. Как бы то ни было, в остальном инопланетяне были весьма похожи на людей. Хотя они были примерно одного с нами роста, большая часть их тел волочилась по земле. (Излишне говорить, что несмотря на это, Оанны были, по утверждению Умландов, типичными майя.)

Однако все три существующих древних источника информации об Оаннах основаны на одном оригинале — записи Бероса; но Берос жил спустя тысячи лет после этого события — по сути, их разделяло куда большее время, чем нас и Христа. Берос мог записать распространенный в его время миф или своего рода древний эквивалент трудов Гальфрида Монмутского (ок. 1100–1154), богатое воображение которого подарило нам подробную легенду об Артуре.

Даже если это и так, описания Оаннов, которые у нас есть, очень напоминают мужчин-русалок, и нельзя полностью отрицать идею, что мужчины и женщины-русалки могут быть искаженной памятью людей о таких существах, как Оанны. Но нужно быть осторожными с такого рода допущениями: ведь может оказаться и так, что именно миф о русалках породил легенду об Оаннах.

На «древнеастронавтскую» версию теории разумного замысла (см. стр. 190) с элементами гипотезы панспермии (см. стр. 197) похожа гипотеза о вмешательстве, выдвинутая выпускником психологического факультета и бывшим офицером военной разведки США Ллойдом Паем, который развил свою теорию, создав очаровательную смесь не всегда точной эрудиции и ироничного, зачастую самокритичного, юмора. Его мнение, изложенное в книге «Everything You Know is Wrong» (Все ваши знания — неправильны) (1998), состоит в том, что чудесные существа на современной Земле не могли появиться в ходе случайной эволюции: где-то в этой цепочке должен был присутствовать творец. Однако, в отличие от сторонников теории разумного замысла, он не считает, что это был сверхъестественный творец, и полагает, что «вмешательство» было гораздо более радикальным, чем копошение в микроскопических структурах. В своем воображении он нарисовал древних пришельцев с далеких звезд, которые по мере развития нашей Солнечной системы поняли, что это подходящее место для жизни, и «оплодотворили» ее планеты

Примерно миллиард лет спустя «формирователи земли» вернулись, чтобы посеять на планетах вторую партию прокариотов, и после этого наносили периодические визиты, чтобы проверить, как идут дела. Спустя примерно два миллиарда лет после запуска этого проекта они поняли, что жизнь процветает лишь на третьей от Солнца планете, так что с тех пор сосредоточили свое внимание на ней; единственной планетой кроме Земли, на которой зародилась какая-то жизнь, была четвертая (то есть Марс), но она показалась не очень перспективной, так что пришельцы от нее отказались.

Отныне на молодой Земле в изобилии были суша и вода, так что для пришельцев настало время населить ее эукариотами — более крупными и сложными соединениями, чем прокариоты; они были менее прочными и требовали более подходящей среды, зато могли производить куда больше кислорода. Примерно 1,4 миллиарда лет назад пришельцы решили, что Земля готова для первого заселения многоклеточными организмами — группой загадочных (для нас) организмов, которую мы знаем лишь в виде палеонтологических останков и называем эдиакаранами. И так процесс продолжался, а пришельцы раз в десятки или сотни миллионов лет что-то высаживали в этот земной сад.

До сих пор гипотеза Пая не была бессмысленной — возможно, невероятной, но не бессмысленной. Однако здесь он при-водит в качестве доказательств некоторые очень сомнительные и неявные допущения. Невероятность того, чтобы эти события произошли случайно, поразительна — если считать, что Земля изолирована. Но Земля — лишь одна из миллиардов планет. В конце концов эти существа сами должны были случайно где-то возникнуть, иначе не было бы внеземных формирователей земли. Во-вторых, пришельцам не было необходимости привносить эукариоты и эдиакараны, если земная среда была для них готова. Жизнь развивается, заполняя новую экологическую нишу, когда та становится пригодна для этого, а изменяющаяся среда на Земле создавала множество новых экологических ниш.

Пай заявляет, что пришельцы все еще посещают нашу планету, хотя со времени последнего их посещения прошло много времени (в нашем понимании). Во время своих посещений они совершили много генетических подвигов, конструируя формы жизни на Земле и согласуя их с неизвестным планом. Пай делает особый упор на необычный мех гепарда, который на большей части тела похож на собачий, но на пятнах напоминает кошачий: ясно, что это результат экспериментов с клонированием. Ну и, конечно же, мы: именно на человечестве была сосредоточена инженерная мысль генетиков.

Также остается открытым вопрос касательно «черепа звездного ребенка» («Старчайлд»). Его в 1998 году передала Паю супружеская пара из Техаса, и вот уже несколько лет он находится в одной из британских лабораторий на анализе. Если он подлинный, а не был выполнен человеком, то это явно череп млекопитающего (возможно, примата); ориентировочно его возраст составляет 900 лет, и на самом деле он не такой уж странный. Принадлежал ли он пришельцу — это, конечно, другой вопрос. Пай указывает, что научный анализ занял ужасно много времени, потому что ученые поняли, что он внеземной, и боятся это признать.

Гипотеза о вмешательстве, предложенная Паем, — возможно, наиболее сложное изобретение из того, что обычно называют бутстрап-гипотезами о происхождении жизни. Мы медленно подходим к пониманию того, как появилась жизнь, а еще несколько десятилетий назад от ученых-эволюционистов вполне можно было услышать, что это пограничное, но тем не менее вполне серьезное конкурентоспособное предложение, которое нельзя полностью сбрасывать со счетов и которое обладает значительным преимуществом, поскольку в нем не требуется хитроумных органических и физических соединений, необходимых для воплощения какой-либо стадии между неорганическими веществами и живыми организмами.

Представьте себе «пришельца» на первобытной Земле. Он приземляется, выбирается, чтобы осмотреться, не находит ничего интересного, возвращается в свой космический корабль и улетает. Но микроорганизмы с его ботинок загрязнили землю, по которой он ходил; или, может быть, он опорожнил резервуар химического туалета, оставив лужицу жидкости, богатую бактериями. В любом случае он загрязнил наш мир жизнью, и теперь низшие микроорганизмы превращаются на протяжении длительного времени в известные нам формы жизни, включая нас самих. Версия этого искаженно представлена в анимационном фильме Бруно Бозетто «Allegro non Troppo» (Не очень весело) (1976) под аккомпанемент «Болеро» Равеля.

Чем именно был вызван взрыв в отдаленной части Сибири сразу после наступления 7 часов утра 30 июня 1908 года, неизвестно. По различным причинам это место не исследовали должным образом в ближайшие 20 лет, и почти наверняка многие свидетельства были утрачены. Исследователям пришлось опираться на то, что осталось от этого места (что само по себе было очевидным свидетельством), а также, еще раньше, — на рассказы очевидцев. Наиболее вероятным виновником этого происшествия был метеорит, хотя также существует мнение, что это могло быть ядро небольшой кометы. В любом случае небесное тело взорвалось, прежде чем удариться о землю.

По рассказам очевидцев, в то июньское утро продолговатый объект, который был ярче Солнца и оставлял в облаках многоцветный хвост, с оглушительным ревом пронесся по небу и взорвался в районе реки Подкаменная Тунгуска. Появился столб огня, затем поднялись облака дыма, которые достигли высоты примерно в 20 километров. Взрыв был действительно мощный: по оценкам специалистов, он составлял примерно 30 миллионов тонн в тротиловом эквиваленте, что сопоставимо с самыми мощными водородными бомбами. Ударная волна в атмосфере прошла вокруг Земли дважды, прежде чем затихла, а сейсмические волны регистрировались даже в округе Вашингтона. Некоторое время особенно хорошо было видно северное сияние, и магнитные возмущения в атмосфере регистрировались в нескольких тысячах километров от этого места. Над большей частью Европы были видны высоко проходящие «серебристые облака», а ночное небо было некоторое время настолько ярко освещено, что в далеком Лондоне началась паника; ближе к региону падения люди в полночь могли фотографировать происходящее.

Лишь в 1921 году для исследования этого района была послана научная экспедиция. Ее возглавлял Леонид Кулик (1883–1942), эксперт по метеоритам из Петроградского минералогического музея. После изучения документов он предположил, что причиной взрыва был огромный метеорит. Экспедиция не смогла точно определить само место происшествия, но все, с чем сталкивался Кулик, убеждало в правоте его предположений. Он вернулся в район с другой экспедицией в 1927 году, более точно определив место события. То, что он там увидел, было поразительно. На площади примерно в 3000 квадратных километров царило разрушение. Деревья были обуглены, и нашлось много признаков того, что произошло это из-за взрыва; большей частью они были повалены; расположение корней указывало сторону, где предположительно был эпицентр взрыва. Но в центре этого места, который легко было определить по направлению падения деревьев, Кулик не нашел никаких следов метеоритного кратера, которые ожидал там найти. Вместо этого он обнаружил множество относительно небольших ям глубиной в несколько метров, в поперечнике составлявших примерно несколько десятков метров. Он не сомневался в том, что метеорит взорвался в воздухе, и фрагменты его врезались в землю с колоссальной силой. Но будь это действительно так, куда же делись осколки метеорита, которые должны были остаться на дне этих кратеров?

Итак, если это был не метеорит, что тогда могло взорваться в районе Подкаменной Тунгуски? Предположение, что это было ядро кометы, появилось в 1930-е годы и с тех пор стало общепринятым научным объяснением. При определенных условиях ядро кометы может взорваться в воздухе со зрительными эффектами. Такие происшествия были обычны в дни молодости Земли и, к счастью, очень редки теперь, когда Солнечная система почти успокоилась. Последний такой случай, в котором мы практически не сомневаемся, — это тот, который стер с лица земли динозавров примерно 65 миллионов лет назад.

Однако после первых публичных демонстраций атомной бомбы в Хиросиме и Нагасаки в 1945 году многие люди стали говорить, что взрыв над Тунгуской был очень похож на ядерный: например сразу же после взрыва поднялось грибообразное облако дыма. (Однако следует помнить, что грибообразные облака характерны не только для ядерных взрывов. Они являются признаком огненной бури, которая может быть вызвана и неядерным способом.) Большая мощность взрывной энергии ушла во взрывную волну, высокую температуру и свет — и это также свойственно ядерному взрыву. Ученые рассчитали, что температура в ядре составляла несколько миллионов градусов, но только ли ядерный взрыв мог вызвать такое нагревание? Было свидетельство, указывающее на возможность лучевой болезни среди домашних животных в том районе; на местной растительности также проявлялись признаки возможного генетического поражения.

Вскоре после Второй мировой войны советский писатель-фантаст Александр Казанцев (1906–2002) предположил в своем романе, который, как он ожидал, будет воспринят серьезно, что это взорвался ядерный реактор марсианского космического корабля. В то время полмира было уверено в реальности марсианских каналов и цивилизации, которая должна была их построить (см. стр. 74). Позже, в конце 1940-х годов, предположили, что с Землей столкнулся сгусток антиматерии, однако такой взрыв в атмосфере привел бы к выбросу большого объема радиоактивного углерода, а исследование в этом районе не выявило его признаков.

В 1973 году Альберт А. Джексон и Майкл П. Райан опубликовали в журнале «Nature» статью под названием «Was the Tungus Event Due to a Black Hole?» (Была ли черная дыра причиной тунгусского взрыва?), в которой выдвинули гипотезу, что в землю в районе Подкаменной Тунгуски могла ударить на высокой скорости маленькая черная дыра, возможно, размером с атом. Такое событие действительно могло привести ко многим из эффектов, которые наблюдались после взрыва в 1908 году. Долгое время, однако, эта гипотеза категорически отвергалась на том основании, что после события не поступало известий о последующей ударной волне соответствующей мощности где-либо в мире, которая означала бы, что черная дыра прошла планету насквозь и вышла с другой стороны. Позднее, однако, гипотеза Джексона-Райана была пересмотрена, поскольку говорилось, что нет никаких оснований полагать, будто черная дыра, войдя в Землю, должна выйти с другой стороны: при определенной массе она может остаться внутри планеты и двигаться по прецессирующей орбите вокруг центра гравитационной системы Луна-Земля. Если это так, то наша планета обречена: черная дыра продолжит поглощать материю Земли, и мы не узнаем о ней, пока рано или поздно ее масса не станет достаточной, чтобы предоставить нам ужасающие доказательства истинности этой гипотезы. Прекрасным романом, в котором с изрядной долей строгой научности исследуется эта концепция (и многое другое), считается роман Билла Десмедта «Singularity» (Сингулярность) (2005).

В 1976 году Джон Бакстер и Томас Аткинс выпустили книгу «The Fire Gone By: The Riddle of the Great Siberian Explosion» (Пронесшийся огонь: загадка великого сибирского взрыва), которая был умозрительным, но с научной точки зрения довольно правдоподобным исследованием гипотезы того, что это явление могло быть вызвано поломкой космического корабля пришельцев. Бакстер и Аткинс указали на то, что, по рассказам очевидцев, объект двигался не просто в направлении с юго-востока на северо-запад, как было общепринято считать, а зигзагами. Такую странную линию можно объяснить тем, что инопланетяне на борту обреченного корабля отчаянно пытались изменить курс, чтобы столкновение или взрыв (а они знали, что это неминуемо) произошли как можно в более отдаленном и безлюдном районе.

Версия об обреченном корабле все еще жива. В 2004 году из России поступил ряд сообщений о том, что фрагменты такого космического корабля были наконец обнаружены в районе Подкаменной Тунгуски экспедицией, которую возглавлял Юрий Лавбин. Мир ждал, затаив дыхание, но больше никаких особых сообщений не поступало. Указывалось, что фрагменты космического корабля действительно могли быть найдены: этот район является зоной, куда сбрасывались отработанные ступени российских ракет, запущенных с ближайшей космической станции Байконур. Собственная гипотеза Лавбина заключалась в том, что гигантский метеор направлялся к земле, но благородные инопланетяне перехватили его и взорвали, чтобы предотвратить глобальную катастрофу.

Как же быть с предполагаемым изменением курса? Метеоры не всегда следуют по прямолинейной траектории, поскольку резко прорываются сквозь атмосферу: неравномерное разрушение их передних поверхностей может изменить их путь, и тогда они могут начать разламываться, с каждым потерянным фрагментом немного меняя направление. Сопоставление рассказов очевидцев могло привести к тому, что движение нескольких объектов по разным траекториям было истолковано как изменение курса одного объекта. Помните также, что на самом деле все произошло очень быстро.

В 1980-1990-х годах знания о поведении больших метеоров и малых ядер комет при их столкновении с атмосферой Земли значительно обогатились благодаря прямому спутниковому наблюдению и развитию искусства компьютерного моделирования. Маленькое ядро стандартной модели кометы — шарика из грязи и снега (который не отражает всего многообразия кометных ядер) — очень быстро распадается после столкновения с атмосферой: в десятках километров над землей происходит взрыв, и никто не замечает его, за исключением спутников Пентагона. Компьютерное моделирование показывает, что тунгусский объект был почти точно каменным метеором 60 метров в диаметре, взорвавшимся на высоте 8 километров над землей. Но, возможно, точка в данном вопросе еще не поставлена.

Любопытный феномен, которому стоит уделить отдельное внимание, заключается в том, что астрономы-любители замечают очень мало НЛО. В большинстве развитых стран, где такие астрономы тратят больше человеко-часов на созерцание ночного неба, чем все другие люди вместе взятые, можно предположить, что кто-то именно из этой относительно небольшой прослойки населения может заметить наибольшее количество НЛО. На самом же деле все обстоит совсем наоборот.

Не существует единой «гипотезы об НЛО»: уфология — область изучения, которая притягивает к себе немыслимое количество эксцентричных ученых и их не менее эксцентричные теории. НЛО могут быть: а) кораблями из открытого космоса; б) кораблями из других измерений; в) кораблями из будущего; г) природными явлениями, которые еще не известны науке, или д) самыми обычными явлениями, которые очевидцы неправильно истолковали. Конечно, вариант д) наименее романтичный, хотя и наиболее вероятный, но и вариант г) не следует игнорировать. Диетолог из Чикаго, имя которого неизвестно, считал, что НЛО — просто галлюцинации, возникающие от недостатка питательных веществ. Он заявил, что если бы каждый съедал по 50 одуванчиков в день, то НЛО бы исчезли.

Гипотезы об НЛО неизменно привлекательны тем, что прекрасно увязываются с другими популярными теориями. Может ли быть так, что НЛО родом из Атлантиды или Лемурии? По словам членов Эфирийского общества, Вифлеемская звезда была НЛО. У.Р. Дрейк в книге «Gods or Spacemen» («Боги или космонавты») (1964) наилучшим образом увязывает эти гипотезы. Он утверждает, что жители Тибета верят, будто корабли пришельцев периодически появляются в разных частях этой страны. Эти корабли оставляют в снегу расходящиеся следы, которые породили легенды о йети.

Казалось бы, редкость свидетельств, говорящих в пользу гипотезы о кораблях пришельцев, должна была поставить гипотезу под сомнение, но даже здесь изобретательный человеческий ум нашел ответ. Уфолог Джон А. Кил (1930–2009) указал, что сама редкость доказательств по сути является наиболее весомым доказательством этой гипотезы: пришельцы должны существовать, потому что кто же будет прятать за них следы?

Удивительно, но антрополог Маргарет Мид (1901–1978) верила в НЛО, полагая, что огни в небе — это на самом деле корабли пришельцев, хотя она отличалась от большинства очевидцев тем, что считала, будто это также могут быть роботы или самодвижущиеся летательные аппараты, «управляемые откуда-нибудь из космоса». Относительно них она писала (как цитировал ее Генри Гордон в книге «Extrasensory Deception» (Экстрасенсорный обман) (1987): «Наиболее вероятное объяснение, как мне кажется, заключается в том, что они просто наблюдают, к чему мы стремимся… следят за нами, чтобы понять, что мы не запустим цепную реакцию, последствия которой проявятся далеко за пределами нашей Солнечной системы».

В новейших работах по «феномену НЛО» сказано, что впервые их увидел Кеннет Арнольд (1915–1984) в 1947 году. На самом деле Арнольд сказал, что наблюдаемые им объекты имели форму полумесяца, но двигались как тарелки (или плоские камни), когда их пускаешь по воде. Он полагал, что они могут быть радиоуправляемыми советскими ракетами, и поэтому, приземлившись, попытался связаться с ФБР и предупредить об этом. Местный офис ФБР был закрыт, и тогда он в отчаянии пошел в офис местной газеты — это был офис «East Oregonian». Именно журналист «East Oregonian» Нолан Скифф в спешке (на носу был крайний срок сдачи материала в завтрашний номер) объединил оба описания, сказав, что объекты были «похожи на тарелки». Так это название и закрепилось. Не в последнюю очередь оно повлияло и на самих пришельцев, потому что, судя по другим сообщениям, которых становится все больше и больше, они изменили конструкцию своих кораблей в соответствии с журналистской ошибкой, которую допустил Скифф.

Позднее, когда гипотеза о древних астронавтах приобрела неожиданную популярность, стало модно упоминать также о предполагаемых явлениях НЛО, о которых рассказывается в Библии, особенно в книге пророка Иезекииля 4:5-28:

В рационалистической книге «The UFO Enigma» (Загадка НЛО) (1977) Дональд Мензел и Эрнст Тейвз предложили обоснованную версию этого видения как необычного атмосферного явления, когда наблюдатель, посмотрев в сторону Солнца, помимо основного диска увидел четыре «ложных солнца» (паргелия), распределенных равномерно вокруг окружавшего Солнце гало; «спицы» соединяли эти «ложные» солнца с настоящим. Второе гало с собственным паргелием наблюдается очень редко. Подробности этой модели слишком сложны, чтобы вдаваться в них в этой книге, но такое объяснение выглядит куда более обоснованным, чем гипотеза о древних пришельцах.

Перенесемся в будущее сразу на несколько столетий и коснемся события, произошедшего в 1290 году в аббатстве Байленд или Эмплфорт (в зависимости от источника):

К сожалению, оригинальная латинская версия этого «современного свидетельства» была составлена двумя школьниками, которые включили ее в письмо в лондонскую газету «Times» в 1953 году. Об этом все знают уже много лет, но история вновь всплывает в литературе — на этот раз у Седрика Аллингхэма, который встретил марсиан на севере Шотландии. Сделанные им фотографии размыты, но не настолько, чтобы нельзя было увидеть стропы на марсианах и нечто, свисающее с прожекторов НЛО и подозрительно напоминающее провод электрического освещения. Есть веские основания полагать, что книга «Flying Saucer From Mars» (Летающая тарелка с Марса), написанная «Аллингхэмом» в 1955 году, на самом деле была написана известным астрономом; «Аллингхэм» исчез с поля зрения непосредственно перед публикацией. Еще одна книга об НЛО, якобы написанная Уильямом Робертом Лузли, «Ап Account of a Meeting With Denizens of Another World, 1871» (Описание встречи с обитателями иного мира, 1871 год) (1979), на самом деле принадлежит Дэвиду Лэнгфорду (р. 1953), который также вписал свое имя в историю книг об НЛО.

Один из случаев бросает очень большую тень на всю гипотезу о космических кораблях пришельцев. В течение зимы и весны 1896–1897 годов Северную Америку наводнили сообщения о воздушных кораблях. В то время к воздушному кораблю относились так же, как сейчас мы относимся к космическим кораблям типа «Шаттл». Таинственный воздушный корабль с грехом пополам пересекал небо над США с запада на восток, и на все путешествие у него ушло пять месяцев. Его «видело» бесчисленное множество людей; некоторые из них, несомненно, обманывали (обманщики действовали умышленно, отпуская шутки наподобие запуска в воздух шаров, наполненных горячим воздухом), но некоторые заявляли, что лично познакомились с изобретателями воздушного корабля, и рассказывали подробности о его конструкции и назначении. Заботливый экипаж корабля даже бросал за борт письма, и одно из них было адресовано Томасу Алве Эдисону (1847–1931). Именно публичное разоблачение Эдисоном этой аферы положило ей конец: люди неожиданно перестали видеть корабль.

Была и еще одна шумиха с воздушным кораблем, но на этот раз недолгая и в основном сосредоточенная в северо-восточной части США, в 1909–1910 годы; на этот раз это был обман, который вышел из-под контроля.

Параллели с сегодняшней шумихой вокруг НЛО можно, пожалуй, и не проводить. Ошибочные толкования воздушных явлений искажались по мере того, как их передавали из уст в уста. С тех пор, где бы ни появился в небе «странный свет», люди, не будучи способны различить детали, видели в нем воздушный корабль. Порой им даже удавалось различить силуэты экипажа на фоне освещенных окон! То же самое происходило веками ранее во время «охоты на ведьм»: поступали бесчисленные сообщения о ведьмах, летевших на метлах.

Того же рода была и шумиха вокруг «черного вертолета» в северной Англии осенью и зимой 1973–1974 годов. Впервые вертолет появился в ночь на 18 сентября 1973 года около Бакстона в Дербишире; что более важно, его засекли вблизи комплекса шахт, где хранились взрывчатые вещества. Полиция проявила к этому делу повышенный интерес. Это произошло на пике бомбежек Ирландской республиканской армией самого большого острова Британии, и поэтому предположение, что террористы на вертолете совершают набег на хранилище взрывчатки, внушала страх. По сути, на протяжении всей шумихи большая часть сообщений поступала от полицейских. Однако в деле были логические неувязки, на что обратили внимание в прессе и среди высших полицейских чинов. Во-первых, в большинстве сообщений указывалось, что «черные вертолеты» летят на чрезвычайно малой высоте — обычно 15–30 метров. Пилоты вертолета должны быть профессионалами высокого класса, чтобы летать на высоте 150 метров днем, а для высоты в одну пятую или одну десятую этой цифры, да еще ночью, требовался такой уровень мастерства, какого просто не может быть. Во-вторых, вертолеты — весьма шумный транспорт (вспомните, какой шум они производят, когда летят всего в 30 метрах над вашим домом), и тем не менее большинство очевидцев, видевших «черные вертолеты», либо не обратили внимания на шум, либо говорили, что моторы работали очень тихо. (В одном-двух случаях очевидцы все же упомянули шум.) В-третьих, что самое важное, вертолеты сжигают высокооктановое горючее в колоссальных объемах: откуда же они его брали? Ни разу не было замечено, чтобы машины хоть раз заправлялись.

Как только при освещении данных вопросов пресса стала уделять преимущественное внимание этим практическим соображениям, «черные вертолеты» стали являться все реже и реже и к концу марта 1974 года совсем исчезли. (С тех пор они появлялись очень редко.) Сегодня мы вновь имеем дело с шумихой вокруг НЛО, только в этом случае воздушные объекты были поименованы.

Большая часть сказок о контактах с НЛО — явный самообман или фантазии. Но в некоторых случаях дело обстоит не так однозначно. Наиболее известен случай с Бетти (1919–2004) и Барни (1921–1969) Хилл, которые стали известны благодаря бестселлеру Джона Фуллера «The Interrupted Journey» (Прерванное путешествие), вышедшему в 1966 году. В 1961 году супруги Хилл ехали на машине домой, когда увидели в небе свет. Они подумали, что это, возможно, космический корабль. Приехав домой, они выяснили, что каким-то образом «потеряли» пару часов. После этого Бетти стало сниться, как пришельцы изучают ее на борту космического корабля. Позднее под гипнозом она сказала, что это произошло в течение двух «потерянных» Хиллами часов. Много лет спустя она по памяти нарисовала звездную карту: сказала, что, насколько припоминает, пришельцы показывали ей что-то вроде этого. Оказалось, это подтверждает гипотезу, что пришельцы прибыли со звезды Дзета Ретикули в 37 световых годах от нас.

По-видимому, супругов Хилл серьезно напугал странный свет в ночном небе. Прочитав об НЛО, Бетти под воздействием того пережитого страха стала видеть сны, порожденные ее богатым воображением. Она рассказала о них мужу, и он почти поверил в то, что сны порождаются памятью. Пара прошла сеанс регрессивного гипноза у бостонского психиатра Бенджамина Саймона, после чего раскрылись другие подробности. Маленькая оговорка: несмотря на распространенный миф, гипноз не обязательно заставляет людей говорить правду или высвободить воспоминания, вытесненные в подсознание; на самом деле гипнотический транс располагает к фантазиям, потому что стимулирует воображение и в то же время снимает все возможные сознательные ограничения, связанные с необходимостью придерживаться реальности. Таким образом, человек может принять смоделированную фантазию за подлинную память. То же самое можно сказать в отношении сновидений. Следовательно, под гипнозом Бетти описала не реальность, а то, что для нее стало реальностью, то, что, как она искренне верила, произошло. Барни сделал то же самое, хотя такие сны ему не снились; он смог дать лишь пространные описания. Сам Саймон полностью опроверг гипотезу о пришельцах с космического корабля: он был уверен, что это событие было порождено сознанием Хиллов, точнее, сознанием Бетти.

Исследование, которое стоит за книгой психолога из Гарварда Сьюзан Клэнси «Abducted: How People Come to Believe They Were Kidnapped by Aliens» (Похищенные: как люди приходят к убеждению, что их похищали пришельцы) (2005), стало результатом ее интереса к ложным воспоминаниям. Тема интересна, поскольку (и это следует особо отметить) до тех пор, пока обладающий этими воспоминаниями человек выражает беспокойство, ложные воспоминания настолько же «реальны», как и подлинные; на самом деле все популярнее становится идея, что так называемая «память» по своей сути — структура, состоящая преимущественно из ложных воспоминаний, неосознанно порожденных версий подлинных событий. (Вот почему например показания свидетелей в уголовных расследованиях нельзя считать абсолютно надежными.) Клэнси начала опрашивать жертв сексуального насилия, но столкнулась с очевидной проблемой: невозможно было понять, были ли их воспоминания правдивыми или ложными либо смесью правды и вымысла. Именно тогда она обратила внимание на работу психиатра Джона Мэка (1929–2004). Он гипнотизировал тех, кто заявлял о похищении пришельцами, в попытке получить более подробные воспоминания; но специалисты Гарвардской медицинской школы, исполнившись подозрений, приступили к повторному изучению его методик исследования. Клэнси показалось, что похищение инопланетянами — прекрасная область для исследования, потому что она могла быть твердо уверена, что всплывающие воспоминания были ложными.

Со своим коллегой Ричардом Макнэлли она начала опрашивать жертв похищения и вскоре выяснила, что большинство из них, если не все, отмечали случаи паралича во сне. Это не особенно редкий случай, когда вы одновременно спите и бодрствуете. При этом человеку свойственно ощущать, что он парализован; весьма часто приходят гипногогические сновидения, удивительно напоминающие галлюцинации. Жертв похищения, которых опрашивали Клэнси и Макнэлли, объединяло также и то, что они испытывали тягу к духовности, но не следовали ни одному традиционному религиозному учению. Особенно яркие ложные воспоминания о похищении, как сообщает Клэнси, рассказывали те, кто когда-то ранее прошел сеанс гипноза в попытке «восстановить» события из своей жизни. Клэнси пишет, что оба исследователя пришли к следующему выводу: ложные воспоминания жертв похищения порождались «смесью предрасположенности к фантазиям, нарушений памяти, существующих культурных источников, сновидений-галлюцинаций и научной безграмотности».

Вернемся к Хиллам. Звездная карта может показаться впечатляющим свидетельством, однако, по статистике, было бы весьма удивительно, если бы карта того рода, которую создала Бетти, не «совпадала» с расположением тех или иных ближайших к нам звезд. В книге «The UFO Enigma» (Загадка НЛО) Мензел и Тейвз рассказывают, как они использовали генератор случайных чисел для создания звездных карт, и обнаружили много «довольно точных совпадений».

После смерти Барни в 1969 году Бетти продолжила активные наблюдения за НЛО. Несколько раз в неделю она ходила к тому месту около своего дома, где видела до 80 НЛО за один раз. Хотя НЛО дружелюбно мигали огнями, когда она обращалась к ним, контактов третьего вида больше не было. Как-то ночью двое полицейских подошли к ней и сказали, что наблюдаемые ею огни были огнями самолета. Нет, отвечала Хилл, НЛО прекрасно умеют маскироваться под самолеты.

Классическим сообщением о встрече с НЛО является рассказ о капитане Томасе Мантелле (1922–1948), расставшемся из-за этого с жизнью. В начале 1948 года в небе над Кентукки появился огромный сверкающий объект, и три пилота ВВС США, которые уже были в воздухе, отправились на разведку. Двое вернулись на базу, а третий, Мантелл, преследовал объект, который описывал по радио как «по виду металлический и огромных размеров». Объект поднялся на большую высоту — свыше 6000 метров — и Мантелл последовал за ним; в скором времени радиосвязь оборвалась. Через несколько часов обнаружили обломки самолета.

Очень похоже на то, что Мантелл расстался с жизнью, преследуя шар, принадлежащий Морским силам США. В то время такие шары, действительно напоминавшие большие металлические объекты, были секретными и летали на большой высоте. Мантелл, возможно, погиб, потому что залетел слишком высоко для самолета, на котором не было кислородного оборудования: он просто потерял сознание и упал.

Уфология зиждется на гипотезе, что ВВС США знают, чем на самом деле являются летающие тарелки, но не говорят. В книге «Cults of Unreason» (Культ бессмысленности) (1973) Кристофер Эванс цитирует капитана Эдварда Дж Руппелта (1922–1960), который когда-то вел два расследования ВВС — проекты «Sign» (Знак) и «Grudge» (Градж). Руппелт заявил, что первое время после того, как Кеннет Арнольд увидел НЛО, военные очень серьезно относились к этим объектам, полагая, что те могут быть (всего лишь могут быть) новым типом воздушных кораблей, испытываемых русскими. Однако исследование проводилось очень беспорядочно, его запутывали ошибочные и противоречивые наблюдения. Так, некоторые полученные от средств массовой информации сообщения были бессмысленными и в целом уклончивыми, потому что никто на самом деле не знал, о чем речь. Это и породило слухи о великом «молчании» ВВС США.

Возможно, НЛО — это «выжившие» воздушные корабли, созданные древними индийцами. Такое предположение выдвинул Брэд Стайгер. Он говорит о выполненном Г.Р. Джойсером переводе «Vymankia Shastra» («Виманики Шастры») — древнего текста на санскрите. В нем речь идет об искусстве полета на виманах, которые на первый взгляд кажутся своего рода летающими кораблями, но являются летающими кораблями особого вида.

Оказывается, они управляются мыслью, а не с помощью мотора, и у них есть различные маленькие дополнения: хорошие пилоты могли заставить свою машину лететь по небу зигзагами, сделать ее невидимой, придать ей форму облака или вообще видоизменить. Неудивительно, что, по мнению Джойсера, «Виманика Шастра» может изменить аэронавтику и что ее перевод — одно из двух действительно исторических событий XX века (другим был камень с Луны, привезенный на Землю). Самой полезной из всего является способность заставлять виману выглядеть «небесной девой, украшенной цветами и драгоценностями».

Стайгер указывает, что хорошо известно, будто НЛО летают по небу зигзагами или внезапно исчезают, и добавляет: «Также многими наблюдателями отмечалась трансформация НЛО в облако». И облака в НЛО, конечно. А зачем нужна прекрасная дева? Что ж, в Лурде и в других местах, бывало, появлялись в небе женские формы, которые люди, как правило, принимали за Деву Марию.

Разговоры об облакоподобных НЛО неизбежно приводят нас к оргономии. Оргономия, развившаяся в более или менее полную систему знания, является порождением мысли Вильгельма Райха (1897–1957) — неортодоксального психоаналитика и одно время ученика Фрейда. Ранее Райх предполагал, что умственные болезни могут вызывать напряжение в мышцах: помассируйте мышцы, и умственная болезнь отступит. Эта «вегетотерапия» действительно может быть полезна, особенно в случаях хронической депрессии.

Открытие Райхом фундаментальной движущей силы вселенной — оргона — основывалось на его вере в то, что неврозы возникают из-за неспособности человека достичь удовлетворяющего оргазма. Свою позицию он отстаивал в книге «The Function of the Orgasm» («Функция оргазма») (1927), и хотя его коллеги-психоаналитики эту идею принимали с трудом, никто не считал ее нелепой. Он принял во внимание «послевкусие» хорошего оргазма: тело пронизано чем-то, что Райх назвал «энергией оргона». которая во время оргазма концентрируется в половых органах: после оргазма она постепенно вновь распространяется по всему телу. Таким образом, секс выполнял примерно ту же функцию, что и сердце в системе кровообращения, прокачивая оргон по телу. (Взгляды Райха на секс представляют интерес не только в связи с его работой по оргазмам. Он верил, что гомосексуализм — это изощренное зло, и по этой причине ненавидел всех гомосексуалистов. Также он был сторонником промискуитета, когда дело касалось его самого, но жестоко ревновал свою многострадальную жену.)

Энергия оргона присутствует не только в телах существ, имеющих пол, но пронизывает всю Вселенную; его основными источниками являются Солнце и звезды. Таким образом, если телу не хватает оргона, необходимо посидеть где-нибудь под открытым небом (оргон был синего цвета: небо, очевидно, наполнено органом). Однако это слишком мягкое лечение, и потому Райх искал способы каким-либо образом концентрировать природную энергию оргона. Так родился его знаменитый органный ящик, или, точнее, оргонный аккумулятор. В общем-то это и был ящик, достаточно большой, чтобы вместить сидящего человека. Внутренний слой ящика состоял из металла, внешний слой — из дерева или другого органического материала. Дерево как органический материал привлекало оргон из атмосферы и передавало его металлу; металл, однако, будучи неорганическим материалом, не мог удерживать энергию оргона и излучал ее внутрь на обосновавшегося в ящике счастливчика. Более того, оргон удерживался внутри ящика- как если бы внутренний слой из металла действовал наподобие серебряных внутренних стенок термоса. Оргон мог войти туда, но не мог выйти, потому что просто отражался металлическими стенками.

Райх сделал несколько необычных заявлений относительно оргона. Оргон можно увидеть в микроскоп и определить иными обычными научными приборами, такими как термометр и счетчик Гейгера. Также можно увидеть элементарные частицы, появившиеся при встрече двух органных лучей; эти «бионы» были видны либо в микроскоп, либо как пятна перед глазами.

В поздние годы Райх стал ревностно верить в НЛО, которые, как он полагал, были посланы, чтобы напасть лично на него — К тому времени ОН был убежден в своей избранно и роли мессии. Однако Райх точно знал, как нанести ответный удар. Как он уже понял, облака были проявлениями деструктивной оргонной энергии, и он изобрел устройство под названием «облаковзрыватель», которым можно было их развеять. Оно состояло из полых трубок, подсоединенных с одного конца к проточной воде; деструктивная оргонная энергия направлялась вниз по трубкам и растворялась в воде. То же устройство можно было использовать, например, чтобы сражаться с НЛО потому что единственным средством их перемещения был тот самый источник энергии — оргон. А выхлопы оргонного двигателя опасны — они представляют собой (да!) деструктивную оргонную энергию. Почему распыление выбросов должно как-то повредить пилотам враждебных тарелок, остается загадкой, но Райху это казалось преисполненным смысла. Поскольку между дружественными и враждебными НЛО разразилась великая космическая война (и кто знает, как отличить друга от врага?), Райх единолично отражал нападения из космоса и спасал мир.

_{Пещерный рисунок в Джаббарене, Алжир.}

Разные пилоты НЛО предупреждают нас об опасностях ядерной войны, и им можно за это только воспеть хвалу. Однако было бы спокойнее, если бы не все они полагали, что энергия ядерного взрыва образуется в результате расщепления атома водорода.

Фотографий НЛО — и даже фильмов и видеозаписей — великое множество. С точки зрения новообращенных в уфологию, это абсолютное доказательство. Однако неприятная правда заключается в том, что почти все эти фотографии на поверку оказываются вовсе не изображениями космических кораблей. Некоторые из них — всего лишь подделки, другие являются подлинными фотографиями метеорологических явлений или далеко пролетающих самолетов, а остальные — результат некачественной пленки, или некачественной проявки, или некачественного снимка. Вопрос не в том, как объяснить эти фотографии, если летающих тарелок не существует: вся правда заключается в том, что на них нет летающих тарелок. На немногих фотографиях присутствует нечто неопределенное, но это может быть каким-нибудь искажением или другим фотоэффектом: объект может быть чем угодно. Остается лишь несколько действительно загадочных фото и видео. Однако между ними и твердым убеждением, что это изображения космических кораблей пришельцев, лежит слишком широкая пропасть.

В отчете Кондона (1968), на который многие ссылаются, сказано, что из 7641 случая наблюдения НЛО очевидцами 1566 нельзя было полностью отнести ни к объектам природного происхождения, ни к мошенничеству. Это примерно 20 %, то есть весьма высокий процент, пока мы не узнаем, что 1313 из них не были идентифицированы всего лишь потому, что информации даже для каких-либо предположений было недостаточно. И все же остаются 253 действительно необъяснимых случая наблюдения — всего лишь 3,5 %, но и это немало. До тех пор, пока не предположим, что некоторые из них могут быть нераскрытыми случаями мошенничества, недостоверной информацией (к тому же не забывайте о ненадежности всех показаний очевидцев) или, что интереснее, явлениями, до сих пор неизвестными науке. Помните также, что исследователи всегда работали с вторичной информацией: они не могли повторить наблюдения сами. В таком свете нас, возможно, удивит, как мало остается действительно необъяснимых свидетельств.

Тем не менее значительное число уфологов заявляют, что эти 253 случая — непременно подлинные явления внеземных космических кораблей. Отсутствие логики здесь налицо.

Весной 1954 года Джордж Кинг (1919–1997), житель Лондона, был несколько удивлен. Неожиданно с ним заговорил голос из ниоткуда, который сказал: «Готовься. Ты станешь гласом Межпланетарного Парламента». (Позднее он выяснил, что Межпланетарный Парламент — высочайший орган управления, регулярно собирающийся на Сатурне.) Примерно через неделю после первого сообщения к кровати Кинга подошел восточный йог (он прошел через закрытую дверь), подтвердил, что он действительно избран в качестве представителя Космических Владык, и начал учить Кинга входить с ними в контакт. Так что несколько месяцев спустя Кинг оказался в прямом контакте с Владыкой, кодовое имя которого звучало как «Эфириус, обитающий на Венере».

В начале 1955 года Кинг провел первую встречу в Кэкстон-Холле в Лондоне, чтобы обнародовать учение Эфириуса: он мог входить в транс и напрямую передавать слушателям те слова, которые говорил сам Владыка. В скором времени, в 1956 году, было основано Эфирийское общество (филиал в США был создан в 1960 году). После этого Кинг и его последователи начали сотрудничать с Эфириусом и другими Космическими Владыками, выполняя причудливые манипуляции, целью которых было защитить Землю от всех злоключений. Их можно рассматривать как диагностические симптомы, выдающие истинную природу Эфирийского общества, скрытую маской межпланетарного жаргона: члены общества встречаются достаточно часто, чтобы укрепить своих последователей в иллюзии, что утрата веры может быть опасна и приведет к ужасным последствиям. Они находятся в состоянии постоянного напряженного контакта с Космическими Владыками и потому недоступны для конструктивного диалога, так что на любой скептический вопрос, почему до сих пор ничего неизвестно обо всех этих ужасных угрозах, они отвечают, что это лишь показывает, насколько на самом деле эффективно действуют Космические Владыки. Словом, налицо все признаки псевдорелигии, за исключением одного: похоже, что «эфирийцы», к их чести, не особенно заинтересованы в финансовом обогащении за счет доверчивых новообращенных.

Когда Кингу Суверенным военным орденом Святого Джона Иерусалимского и рыцарей Мальты было пожаловано рыцарство, он естественным образом стал сэром Джорджем Кингом. Кинг был проводником и других голосов из космоса: его излюбленными персонажами были Иисус Христос, Святой Петр, Будда и марсианский ученый по имени «Марс, сектор 6». Именно «Марс, сектор 6» через Кинга провел девиз общества: «Служение — это драгоценность в камне достижения».

Члены Эфирийского общества были убеждены, что НЛО — это корабли с других планет Солнечной системы, в частности с Венеры и Марса. Хотя жизнь на тех планетах проходит в утопическом обществе, а их обитатели, как видно по Космическим Владыкам, мудры и добры, Земля находится на лезвии бритвы: ее тянут то туда, то сюда равные по силе, но противоположные по сути силы Добра и силы Зла, и между ними ведется яростная война не только в пределах Солнечной системы, но и по всему космосу. Космические Владыки намерены привести йогическую жизненную силу — прану — на Землю, чтобы помочь нам остаться на стороне сил Добра. Члены Эфирийского общества могут помочь в этом посредством общих «духовных толчков» и силы молитвы. Согласно последней идее, для генерации духовной энер-гии может использоваться молитва; затем энергия помещается в физический контейнер — для этого подойдет бутылка или любой другой предмет, но в качестве емкости можно использовать и такие большие объекты, как горы. Потом духовную энергию в такой концентрированной форме можно высвободить для предотвращения катастроф или, по крайней мере, для их ослабления. И речь необязательно идет о таких заурядных катастрофах, как землетрясения: объединенные усилия Эфирийского общества и Космических Владык несколько раз спасали нас от полного уничтожения, включая потенциально губительную смену полюсов, которая могла произойти в начале 1970-х годов.

Если оставить в стороне уфологическую сайентологию, одной из наиболее влиятельных НЛО-религий международного масштаба является раэлизм, официальное количество сторонников которого приближается к 50 000 человек по всему миру (по некоторым подсчетам, реальное число участников составляет половину этого). Международное движение раэлитов (как оно официально называется) зародилось в 1973 году, когда журналист Клод Ворильон (р. 1946), ныне известный как Раэль, вмиг понял, что ему вместо того чтобы идти на работу в офис в городке Клермон-Ферран во Франции, нужно оказаться на потухшем вулкане Пюи-де-Лясоля; он поехал туда и встретил там зеленокожего гуманоида из летающей тарелки. Пришелец ростом 1,5 метра в то утро и по утрам в течение пяти последующих дней вкратце рассказал ему, что тот должен сообщить миру Правду: большие куски в Библии были поняты совершенно неправильно — особенно это касается использования слова «Элохим» в Книге Бытия, которое означает не «Бог», а «те, кто пришли с неба», то есть космические существа. Именно Элохимы, а не Бог, создали жизнь на Земле, и все известнейшие пророки в мире были посланниками Элохимов, а не Бога, и последний в этой цепочке пророков — Раэль, и по некоторым причинам он первый, кто должен все исправить. Пророки, включая Раэля, были Нефелинами, родившимися от брака между отцом-Элохимом и человеческой матерью, что упоминается в Книге Бытия. Элохимы, объяснил пришелец, хотят вернуться на Землю и поделиться с нами своей развитой технологией, но они этого не сделают, пока в Иерусалиме для них не построят посольство и пока не настанет мир во всем мире. Им нужно это посольство, поскольку если они приземлятся в другом месте планеты, то может показаться, будто они предпочитают одну нераэлистскую религию или идеологию другой.

Раэль как-то очень быстро поведал миру все, что от него требовалось, самостоятельно издав первую из нескольких книг — «Le Livre que Dit la Vérité» («Послание, переданное инопланетянами») в 1974 году. Он также начал собирать деньги на постройку посольства в Иерусалиме, но столкнулся с проблемой, которая до сих пор не решена: власти Израиля не выдают разрешения на строительство. В частности это может быть связано с тем, что изначальным символом движения раэлитов была свастика со звездой Давида; в 1991 году символ поменяли на звезду Давида и спиральную галактику, но израильтяне все еще сопротивляются.

_{Наскальные рисунки в Австралии могут изображать космонавтов или Вонджину, Бога-Творца.}

Родина Элохимов — далекая планета. Давным-давно генетические и микробиологические технологии их цивилизации вышли на высокий уровень, и теперь Элохимы могут создавать жизнь из ДНК. Они искали другую планету, на которой могли бы проводить свои генетические эксперименты в изоляции от других миров, и нашли молодую Землю. Они построили лаборатории на том месте, где сейчас располагаются Израиль и Палестина, и в этом «саду Эдема» создали растения, животных и наконец людей. Изначально людям разрешалось жить в лабораторной среде, но они оказались агрессивными, склонными к разрушению, и потому их изгнали оттуда. Хотя с тех пор время от времени Элохимы вступали в браки с людьми, чтобы породить пророков, по большей части мы были предоставлены самим себе, а Элохимы просто наблюдали за нами. Однако теперь мы вошли в век Апокалипсиса, начало которого было отмечено различными событиями, такими как сбрасывание водородной бомбы, создание государства Израиль и развитие глобальных телекоммуникаций (время, когда мы можем «посылать наши голоса за океан»). Скоро, когда генетика разовьется до такого уровня, что сможет создавать жизнь из инертной материи, последний кусочек мозаики нашего апокалиптического века встанет на свое место: наконец мы будем достаточно продвинуты, чтобы правильно понять наше происхождение.

Согласно раэлитам, Бог — не личность, а бесконечное, вечное и вездесущее бытие, своего рода вселенское присутствие. Иной жизни нет: душа отождествлена с жизнью человека; однако можно жить вечно через возрождение человека из ДНК. Жизнь и реальность существуют на бесконечном уровне: Земля — всего лишь атом огромного существа, живущего на огромной планете, которая в свою очередь всего лишь атом еще большего существа, и т. д.; тот же принцип действует и в обратном направлении: миры и их обитатели становятся все меньше и меньше.

Раэлиты пропагандируют преимущества человеческого клонирования, особенно как способа для бесплодных и гомосексуальных пар иметь своих детей. В связи с этим в 1997 году движение раэлитов основало компанию «Valian Venture Ltd», которая проводит исследования по клонированию человека и в рамках проекта под названием «Клонэйд» оказывает услуги парам, желающим клонировать свое потомство, за 200 тысяч долларов США. Другая услуга, которая ясна из названия, — это «клонопет» («клонопитомец»). В конце 1990-х годов движение раэлитов предприняло решительную попытку нанять доктора Ричарда Сида, который входил в группу ученых, клонировавших овцу Долли. В декабре 2002 года исполнительный директор «клонопета» Бриджит Буасе-лье заявила, что компания клонировала человеческого ребенка — девочку по имени Ева; в январе 2003 года Буаселье заявила о том, что родился второй клонированный ребенок, а позднее — что скоро должны родиться еще несколько детей в разных концах планеты. Конечно, эти заявления стали мировой сенсацией, но никакой последующей информации об этом не поступило (равно как и не было доказательств в виде образцов ДНК); это можно объяснить тем, что Бауселье посадили в тюрьму за нарушение законов разных стран, запрещающих клонирование человека. Движение раэлитов сосредоточено на клонировании не только из меркантильных соображений, но и из чувства религиозного долга, поскольку, согласно их догмам, лишь через клонирование люди могут обрести вечную жизнь и таким образом стать одними из Элохимов.

В 1975 году Маршалл Херф Эпплуайт (1931–1997) и Бонни Лу Трусдейл Неттлс (1927–1985), также известные как Бо и Пип соответственно, или примерно с 1976 года как До и Си (по названиям музыкальных нот), или как Двое, объявили, что прилетели на Землю в НЛО с «надчеловеческого уровня» и на этот уровень они вернутся через несколько месяцев, захватив с собой тех счастливчиков, которые подготовятся и присоединятся к «процессу». Было лишь небольшое условие: если вы хотели присоединиться, нужно было отказаться от всех земных благ и мирской жизни. Из-за требования отринуть земные блага и существующие отношения, включая свою семью, уфологическая секта «Heaven’s Gate» (Небесные врата), основанная Двумя и впоследствии переименованная в «Total Overcomers Anonymous» (Анонимных абсолютных победителей), большого размаха не достигла, и численность ее сторонников составляет, по самым большим оценкам, всего лишь несколько сотен человек; еще одним препятствием для новообращенных, возможно, стало то, что проходили месяцы и годы, а признаков обещанного восхождения так и не было. Смерть Си (Трусдейл) в 1985 году от рака печени также могла заставить некоторых учеников поставить под вопрос внеземное происхождение и бессмертие своих лидеров.

Все изменилось в марте 1997 года, когда настал час расплаты. В то время Эпплуайт жил в особняке в окрестностях Сан-Диего в Калифорнии, стоившем много миллиардов долларов. В этом особняке он и 38 последователей «Небесных врат» были найдены мертвыми: они совершили групповое самоубийство, выпив коктейль из барбитуратов и водки. По другой версии, они не покончили с собой, а отделились от физических тел, чтобы перейти на более высокий уровень. Эта убежденность подогревалась в них тем, что в небесах была видна комета Хейла-Боппа, которая, как заявил Эпплуайт, была задержавшимся сигналом от инопланетян, что время пришло. Еще одним побудительным мотивом стала городская легенда о том, что в хвосте кометы был замечен космический корабль; на этом корабле, как, по всей видимости, верил Эпплуайт, Трусдейл вернулась за ним и их последователями. В видео, которое Эпплуайт записал перед групповым самоубийством, он утверждал: «По правде говоря, мы все ненавидим этот мир». Если говорить прозаическим языком, он и Трусдейл создали удобную для себя реальность — реальность, имеющую мало общего с той, в которой существует большинство из нас, — и затем успешно промыли мозги другим людям, заставив их эту реальность принять. Поскольку настоящая и вымышленная реальности все больше и больше противоречили друг другу, вымышленная реальность становилась все более несостоятельной. У верующих оставалось всего две возможности: либо стряхнуть с себя наваждение и покинуть группу, либо уйти от понимания, что они потеряли все, включая большую часть жизни, во имя полнейшей ерунды. Тридцать восемь верующих и Эпплуайт выбрали второй вариант.

В 1962 году русский химик H.H. Федякин объявил об открытии того, что оказалось новой формой воды — с более низкой температурой замерзания, более тягучей (не такой текучей) и плотной. Этот вид воды образовывался, когда обычные водяные пары собирались в очень узких стеклянных колбах или колбах из плавленого кварца; ее окрестили «аномальной водой», «ортоводой» или «поливодой» (последнее название было дано, поскольку считалось, что она является до сих пор неизвестным полимером воды).

Проведенные впоследствии исследования показали, что поливода — это обычная вода, загрязненная ионами, которая она вымыла со стенок колб и, предположительно, из пальцев экспериментатора.

Понятие «точная наука»[21] — это не те предметы, которые с трудом давались вам в школе, хотя многим людям действительно с трудом дается именно эта область знаний. Точные науки — это области вроде физики и химии в противовес гуманитарным наукам вроде психологии. Помимо всего другого именно точная наука крутит колесо человеческой технологии.

Биологические науки обсуждаются в следующей главе: в ближайшие века, учитывая нынешнее направление наших технологий, такие биологические науки, как генетика, окажутся самыми важными точными науками из всех… как это ни странно: ведь всего лишь несколько десятилетий назад биология и медицина нередко считались науками скорее гуманитарными.

_{Алхимики за работой. Из «The Art of Distillation» (Искусства дистилляции) Джона Френча, 1651 г.}

Чтобы понять алхимию, необходимо понять идею аристотелевских элементов, а для этого важно забыть, что материя может состоять из атомов. Материя состоит из качеств и сама по себе является всего лишь одним из трех компонентов, образующих кусок, допустим, свинца. Два других компонента — это форма и дух. Таким образом, кусок свинца состоит из той же материи, что и слиток золота, но обладает другой «формой», то есть качествами. В каждом слитке мало духа — не так много, как, скажем, в воздухе, и уж, конечно, не так много, как в Боге, который полностью духовен.

Аристотель (384–322 гг. до н. э.) полагал, что существует только один вид материи, который может принимать многочисленные формы. Существуют четыре основополагающие формы, или элемента: земля, воздух, огонь и вода. Они наделяют вещи или образования следующими качествами: земля холодная и сухая; огонь сухой и горячий; воздух горячий и мокрый; вода мокрая и холодная. Такой образ мышления приводил людей к вере в четыре типа темперамента или четыре типа телосложения (см. стр. 277); и алхимики начали свой поиск, опираясь именно на аристотелевские элементы и стоящую за ними интуитивную логику.

Поскольку эти четыре формы были всего лишь основой для одного вида материи и, следовательно, не были «элементами» в полном смысле этого слова, понятно, что они могли переходить одна в другую. Это породило изящное аристотелевское представление о том, что сегодня называется «круговоротом воды». Вкратце: тепло Солнца превращает воду в воздух (мы говорим об элементах, а не о физических веществах); теплое поднимается, так что тепло в воздухе притягивает воздух к небу; затем тепло уходит из пара, который из-за этого вновь становится более водяным, и этот процесс отражается в формировании облака. Есть и подтверждение этому: чем более водяной становится смесь в облаках, тем более вода естественным образом теряет свою противоположность, то есть тепло. Тогда облако охлаждается и уменьшается. Это сжатие восстанавливает «водность» воды, которая выпадает дождем или, если к этому времени облако стало таким холодным, что замерзло, градом или снегом.

Удивительно, но в аристотелевской модели круговорота воды окольными путями сделан вывод, чрезвычайно близкий к правильному ответу.

Наука алхимия, возможно, зародилась во времена Христа в греко-римском Египте. Существовала отдельная восточная алхимическая традиция, но взаимосвязь между ней и западной традицией трудно проследить. Основное направление алхимии оскудело примерно в то время, когда новые, рациональные методы физиков попали в химию, хотя немногочисленные случаи алхимии известны и в наши дни.

Понимание алхимических идей затруднено по многим причинам. Во-первых, за столь популярным образом алхимического поиска (заключавшегося в нахождении философского камня, чтобы потом превращать с его помощью неблагородные металлы в золотые слитки) на самом деле скрывается поиск интеллектуального и духовного развития. Во-вторых, алхимикам доставляло великое удовольствие настолько зашифровывать свои записи, насколько это было возможно: высокое знание не должно было попасть в руки непосвященных. И в-третьих, схема природы, фигурировавшая в алхимической концепции, полностью оторвана от всего нашего современного мировоззрения.

С точки зрения алхимиков, «дух» и материя могли быть (и были) смешаны. В некоторых вещах духа было больше, чем в других, а Бог был, конечно же, чисто духовным существом. Использование «духа» в алхимических экспериментах было важной и, естественно, сложной задачей, но необходимой, если алхимик хотел добиться своего. Представьте, что вы хотите превратить медь в золото. Нагревание меди с серой уменьшит ее до черной массы, которая является «основным веществом» меди, ее металлической «формой», выделенной в ходе обработки. (На самом деле черная масса — это сульфид меди.) Это хорошо, но теперь настало время для второй, более сложной, части эксперимента — введения «формы золота» в эту массу. Чтобы это сделать, нужно иметь возможность управлять процессом и добавлять нужное количество «духа». Именно эта вторая часть процесса более полутора тысячелетий являлась для алхимиков неразрешимой задачей.

Параллельно с этой работой, которую с натяжкой можно назвать «практической химией», развивалась теория о том, что поскольку превращать металлы в золото значило «совершенствовать» материю, то и успех в поиске сделает самого[22] алхимика «более совершенным». Нет оснований полагать, будто философский камень считался эликсиром жизни, заключающим физическое и духовное бессмертие.

Однако интерес, который проявляла к алхимии аристократия, сосредоточивался не столько на духовном пути, сколько на превращении неблагородных металлов в золото и всяческом приумножении богатств. Это широко открывало двери мошенникам-алхимикам, и они слетались на подобную алчность, как стервятники. Габсбурги, по-видимому, были в этом отношении особенно легковерными. В 1658 году Фердинанд III (1608–1658) сам был свидетелем создания крупицы золота алхимиком И.К. Рихтгаузеном. Чешский алхимик Венцель Зейлер превращал для Леопольда I (1640–1705) серебряные медальоны в золотые, и за это император пожаловал ему дворянство. И далее в том же духе. Мария-Тереза (1717–1780) попыталась положить этим глупостям конец, запретив все попытки превращения неблагородных металлов в золото в своем королевстве, но после ее смерти двор Габсбургов вновь стал одержим этой идеей. Уже в 1860-х годах два алхимика-самозванца успешно выманивали у Габсбургов солидные суммы обещаниями превратить серебро в золото — до тех пор, пока не восторжествовал здравый смысл.

Хотя избитая фраза гласит, что алхимия была матерью химии так же, как астрология была матерью астрономии, уместно будет сказать, что алхимия позднее дала и зарождавшимся наукам о Земле невероятный толчок к развитию: когда люди дошли до необходимости изучения минералов, у них в наличии уже были алхимические методы. Аналогичным образом, хотя алхимия породила и некоторые странные идеи о Земле, она по крайней мере притягивала внимание к таким явлениям, как землетрясения и извержения вулканов. Алхимия в целом подготовила плодородную почву, в которую можно было посадить семена многих современных наук.

_{Один из бесчисленных предполагаемых портретов Нострадамуса, сделанный долгое время спустя после его смерти.}

Астрология появилась в Вавилоне, возможно, во втором или третьем тысячелетии до нашей эры, и зародилась она в сложных для наблюдений условиях. Теоретически в той части света условия для наблюдения должны были быть великолепными: небеса были чистыми, погода — хорошей, а рельеф — гладким. На практике, однако, горизонт часто затемняли облака пыли, которые приносило ветром. Будь астрология ориентирована на зенит, было бы проще объяснить ее происхождение лишь вышедшим из-под контроля развлечением. Но астрология ориентирована на горизонт: для астролога область горизонта — наиболее важная часть неба. Наши предки явно полагали, что расположение планет среди звезд действительно важно для нас, живущих на Земле, иначе бы они не потратили столько сил на тщательное наблюдение за планетами и запись времени, когда они восходят.

То, что в астрологии есть зерно истины, предположительно доказано Мишелем Гокленом (1928–1991) — французским статистиком, обладавшим огромным упорством. Он доказал, что существует тесная взаимосвязь между выдающимися и успешными людьми и планетами, восходящими во время их рождения. Если во время рождения восходили Марс или Сатурн (или обе планеты), сильна вероятность того, что этот человек в будущем станет доктором или ученым; если Марс или Юпитер, то ребенок может стать военным или спортсменом (обратите внимание, что Марс «порождает» как военных, так и ученых). В этой схеме, конечно, нет места другому основному элементу астрологии — зодиаку. Полученные Гокленом результаты вызвали заметное оживление, когда были опубликованы в книге «The Cosmic Clocks» (Космические часы) (1967), но позднее повторный анализ не выявил этих совпадений. Тем не менее приверженцы астрологии по-прежнему любят упоминать этот эксперимент как доказательство своей правоты. Любопытно, что они редко вспоминают другой эксперимент, проведенный Гокленом, в котором он послал 150 отобранным людям полную натальную карту серийного убийцы Марселя Петио, казненного в 1946 году, каждому сказав, что это его собственная натальная карта, и попросил их вместе с друзьями и близкими прокомментировать карты. Целых 94 % получателей ответили, что натальная карта точно описывает их, и почти все они сообщили, что их друзья и родственники согласились с этим. К слову, натальная карта убийцы включала такие слова, как «высоконравственный», так что вряд ли может считаться достоверным анализом личности, на астрологических данных которой была основана.

Есть ли «что-то такое» в астрологии? Конечно, излияния газетных астрологов и настоящих «профессиональных» астрологов бесполезны и переполнены невообразимым количеством псевдонаучных сведений. Вот всего один пример: Альфред Витте (1878–1941), основавший астрологический кружок под названием «Гамбургская школа», видимо, так вдохновился предположениями астрономов о том, что должна существовать планета за Нептуном, что нашел аж шесть таких планет — хотя, как ни удивительно, это был не Плутон, который Клайд Томбау (1906–1997) открыл только в 1930 году. Астрономы пока не торопятся подтвердить эпохальные открытия Витте, и все же члены «Гамбургской школы» при составлении гороскопов используют все восемь планет.

Слова о том, что астрология породила астрономию, банальны, но ее влияние было куда большим. Франц Месмер (1734–1815) в своих попытках объяснить принципы астрологии решил, что между далекими телами во Вселенной есть невидимые взаимодействующие силовые поля. Позднее он определился с этой идей и вывел важную концепцию животного магнетизма (см. стр. 327).

В 1700 году немецкий физик Георг Эрнст Шталь (1660–1734) ввел в науку понятие «флогистон», чтобы объяснить, что происходит при сгорании и коррозии (он полагал, что эти процессы по сути одинаковы). Он предположил, что горящее вещество утрачивает элементарный и неопределимый принцип. К сожалению, это хорошо объясняло, почему исходное вещество (богатое флогистоном) было тяжелее получившейся из него золы (в которой не было флогистона), но совершенно не объясняло, почему окалина (в которой не было флогистона) была тяжелее прокаленного металла (богатого флогистоном). В наши дни люди изумленно подняли бы брови, услышав о веществе, которое в некоторых (но не во всех) случаях обладает «отрицательным весом», но во времена Шталя большинство физиков и химиков (как и их предшественников — алхимиков) такие мелочи еще не особенно волновали. Тот факт, что воздух был необходим как для горения, так и для коррозии, объяснялся просто: воздух нужен, чтобы вывести флогистон из вещества.

Теория флогистона была весьма важна на протяжении первых трех четвертей XVIII века, поскольку процессы, происходящие во время сгорания, в те времена представляли особый интерес: это была заря паровой эпохи.

По иронии судьбы, английский химик Джозеф Пристли (1733–1804), ярый сторонник теории флогистона, внес вклад в ее развенчание. Он нагрел на открытом воздухе ртуть, чтобы образовать красный оксид ртути (конечно, он не понимал, чем на самом деле было это вещество). Затем Пристли сильно нагрел оксид и заметил, что тот вновь образовал ртуть и выделил странный газ, который горел ярко и причудливо; он пришел к выводу, что, конечно же, этот газ не содержит флогистона. Несколько ранее шотландский физик Даниэль Рутерфорд (1749–1819) обнаружил, что если держать мышь в закрытом пространстве, пока она не умрет от недостатка кислорода, а потом что-нибудь сжигать в этом воздухе до тех пор, пока огонь не перестанет гореть, то образуется вид воздуха, в котором живые существа не могут дышать, а вещества — гореть. Конечно, этот воздух был так насыщен флогистоном, что больше в него не вмещалось. Рутерфорд назвал его «флогистонным воздухом», и потому Пристли назвал свой новый газ «дефлогистонным воздухом».

В 1774 году Пристли посетил в Париже французского химика Антуана Лавуазье (1743–1794) и рассказал ему об экспериментах. Лавуазье повторил их и быстро сообразил, в чем дело: воздух состоял из смеси двух газов, один из которых способствовал горению, а второй — нет. Было понятно, что и горящее, и ржавеющее вещества потребляли один из этих газов, забирая его из воздуха; Лавуазье дал этому газу название «оксиген», что означало «окисляющий элемент», потому что полагал, что этот элемент присутствует во всех кислотах (он ошибался). Другому газу, «дефлогистонному воздуху» Рутерфорда, Лавуазье дал название «азот» («без жизни»); это название впоследствии изменилось на «нитроген» («порождающий селитру»).

Гораздо менее изящная теория сгорания относится ко II в. н. э., когда Филон Византийский в свете аристотелевских элементов представил, что, возможно, сгорание превращает частицы воздуха в частицы огня, меньшие по размеру. Он заметил, что если жечь свечу в перевернутом вверх дном сосуде (например в чаше), открытая сторона которого находится под водой, то когда свеча сгорала, вода внутри сосуда немного поднималась. Он правильно предположил, что причина этого в том, что при горении использовалось некоторое количество воздуха, но решил, что эта часть воздуха на самом деле превратилась в более маленькие частицы огня, которые могут выйти через поры в стенках сосуда.

Во многом подобная флогистону, теплота была невесомым флюидом — качеством, которое могло передаваться от одного вещества другому, так что первое согревало второе. Сегодня мы пониманием, что на самом деле передается не теплота, а тепловая энергия.

Все вещества содержат теплоту — задача заключалась в том, чтобы извлечь ее. Два куска дерева при трении друг об друга давали тепло, потому что маленькие частицы дерева расщеплялись, высвобождая запертую в них теплоту. Когда чайник нагревали на огне, топливо отдавало свою теплоту огню, который передавал ее металлу, а тот передавал ее воде.

Бенджамин Томпсон, граф Румфорд (1753–1814), ближе к концу XVIII века положил конец этой теории. Наблюдая за высверливанием канала в пушечном стволе для курфюрста Баварии, он заметил, что выделяется огромное количества тепла. По существовавшей тепловой теории, это происходило из-за удаления стружки, которая высвобождала из пушки некоторое количество теплоты; но Румфорд заметил, что если инструменты были тупыми и снимали небольшое количество металла или не снимали его вообще, образовывалось больше тепла, а не меньше, то есть происходило нечто совершенно противоположное тому, что предсказывала теория.

Он измерил объем полученной теплоты и обнаружил, что если ее вместить обратно в пушечный ствол, то металл расплавится. Так стало понятно, что пушка не могла изначально вмещать столько теплоты. Румфорд пришел к заключению, что содержание теплоты в объекте — это мера своего рода вибрации в нем, а вибрация эта в случае с пушкой была вызвана трением инструментом. Другими словами, он понял связь между тепловой энергией и физической концепцией «работы». Если вы трете палочку о палочку, то совершаете работу и выделяете тепло.

Позднее Румфорд провел еще один эксперимент: он взвешивал воду как в жидком виде, так и в виде льда и не выявил существенной разницы в весе. Согласно тепловой теории, лед содержит меньше теплоты, чем вода, и естественным выводом было то, что теплота, если она вообще существует, не имеет веса. Случись то несколько десятилетий назад, такая мысль была бы вполне возможной, но 25 годами ранее Лавуазье доказал, что невесомый флогистон был мифом, и казалось, что теплота тоже вот-вот исчезнет из учебников. Тем не менее прошло полвека, прежде чем в 1849 году Джеймс Джоуль (1818–1889) прочел перед Королевским обществом доклад об открытии «механического эквивалента тепла».

Последний гвоздь в крышку гроба тепловой теории был забит спустя несколько лет работой Джеймса Клерка Максвелла (1831–1879) и официальным принятием кинетической теории, которая до сих пор является краеугольным камнем физики. Эта теория заключается в том, что содержание в теле тепла равно сумме индивидуальных энергий движения (то есть кинетических энергий) составляющих его атомов и молекул.

Если сказать, что летучесть противоположна силе тяжести, то в буквальном смысле это будет правдой, но может ввести в заблуждение: летучесть нельзя приравнять к антигравитации. Очевидно, что все объекты притягиваются вниз, к Земле, хотя и в разной степени: перья «притягиваются» меньше молотков. В древности считалось разумным, что по степени притяжения объекта книзу (или, в более сложное постньютоновское время, по сопротивлению изменениям в состоянии движения) можно измерить силу притяжения, содержащуюся в этом объекте. Сила притяжения в этом случае была принципом, во многом схожим например с теплотой.

Но если объекты могут содержать в себе силу притяжения, они, конечно, могут содержать и противоположную силу — летучесть? Чем больше летучести содержится в объекте, тем легче он должен быть.

Этот вопрос к закату великой теории флогистона стал достаточно важным. Шталь, изобретатель теории флогистона, провел связь между горением и коррозией, которая доказывала, что в обоих случаях исходное вещество «теряло флогистон»; но, в то время как зола была легче исходного материала, ржавые металлы были тяжелее нержавых. Позднее ученые предположили, что какая-то часть флогистона обладала тяжестью (при потере флогистона вещество становилось легче), а какая-то — летучестью (потеря этой части утяжеляла вещество).

В течение XVIII века была распространена теория, что большинство форм вещества (если не все) наполнены маленькими глобулами, которые, возможно, были атомами. Джон Дальтон (1766–1844) сформулировал свою атомную теорию строения вещества в самом начале следующего столетия, в 1803 году. Эти маленькие глобулы были даже видны в наиболее мощные микроскопы того времени.

К сожалению, с изобретением ахроматической линзы глобулы стали неразличимы даже с помощью наилучших приборов — на самом деле особенно с помощью наилучших приборов. Они были всего лишь оптической иллюзией, которую создавали простые линзы ранних микроскопов.

Предположение, что луч света может быть потоком мельчайших частиц (корпускул), появилось в древние времена. Как ни странно, ее не приписывали Демокриту (ок. 470–380 гг. до н. э.), хотя он и верил в то, что все вещи состоят из атомов и пустоты (чем выше соотношение атомов и пустоты, тем плотнее материал). Он несколько затруднялся с объяснением, почему мы на самом деле видим вещи: было довольно сложно предположить, что все объекты излучали потоки атомов, входящие в наши глаза и влияющие на конфигурацию атомов в них. Его предположение было таким: если вы смотрите, допустим, на эту страницу, в воздухе постепенно «запечатлевается» ее изображение. Воздух перемещается к вашим глазам, неся с собой это изображение[23].

Очень похожей была теория субстанционализма, выдвинутая преподобным Александром Уилфордом Холлом в его книге «The Problem of Human Life» (Проблема человеческой жизни) (1877). Все «силы» и «излучения» состоят из атомов, то есть являются веществами. Действительно, нюхать розу вы можете потому, что частицы розы достигают вашего носа. Конечно, в случае, если вы слышите гитару, это происходит потому, что частицы гитары достигают ваших ушей. Холл заявлял, что сила, подобная силе притяжения и магнетизма, и излучение, подобное свету, состоят из атомов гораздо меньшего размера, чем те, которые образуют материю. Это очень напоминает идеи современных физиков, отстаивающих например гравитационную частицу, или гравитон. Увы, эти идеи похожи лишь на первый взгляд.

Корпускулярная (или баллистическая) теория света была преобладающей больше ста лет, потому что ее поддерживал Исаак Ньютон (1642–1727), и за последние несколько десятилетий к ней вернулась известность. Споры велись вокруг того, является ли свет волнами или частицами. В свете ньютоновского учения казалось неправдоподобным, что свет может состоять из волн: в конце концов, если кричать кому-то из соседней комнаты, то он услышит вас, потому что звук (который является движением волны) может, обогнув угол, пройти в дверь, а свет так сделать не может. Поэтому Ньютон полагал, что свет должен состоять из частиц. (Но не настаивал на этом: в книге «Opticks» (Оптика) (1704) он отметил, что с корпускулярной теорией не все так однозначно.) Из-за авторитета Ньютона его теория продержалась еще более столетия, пока Томас Юнг (1773–1829) в 1803 году не продемонстрировал явление интерференции.

Смысл эксперимента Юнга заключался в том, что если источник света является точкой, то образуемые им тени четко ограничены или кажутся таковыми; иначе говоря, свет не обходит закругленные углы. Но к ньютоновским временам Франческо Гримальди (1618–1663) уже продемонстрировал существование дифракции — явления, при котором свет совершенно точно огибает углы, хотя и в малой степени. Сам Ньютон наблюдал дифракцию (похоже, он не был знаком с работой Гримальди), но не смог объяснить ее. Эксперимент Юнга доказал, не оставив сомнений, что свет имеет волновую природу. Представьте себе две музыкальные ноты, не очень гармонирующие друг с другом: если сыграть их, будут слышны «толчки», потому что волны двух инструментов не абсолютно синхронны, то есть иногда волны усиливают друг друга, а иногда ослабляют. Если доказано, что свет делает то же самое, что и звук, значит, свет движется волной, поскольку добавление одной частицы света к другой никогда не приведет к нулевому значению — темноте. Юнг направил свет сквозь пару узких параллельных щелей на экран и обнаружил, с достаточной степенью уверенности, что в результате изображения перекрываются. В образованном таким образом узоре интерференции темные полосы являются результатом того, что световые волны нейтрализуют друг друга, а светлые полосы появляются там, где световые волны друг друга усиливают.

Несмотря на доказательство Юнга, споры не утихли, о чем свидетельствуют такие книги, как прекрасная работа Р.А. Уолдрона «The Wave and Ballistic Theories of Light» (Волновая и баллистическая теории света) (1974). Причина непрекращающихся дискуссий во многом заключалась в том, что свет ведет себя скорее как струна из частиц, а не как движущаяся волна. Сегодня мы понимаем, что на самом деле свет является и тем и другим. Эти точки зрения не противоречат друг другу. Фундаментальной частицей света (и другого электромагнитного излучения) является фотон; но в данном случае мы используем понятие «частица» в смысле, отличающемся от всего, что мог себе представить Ньютон.

В 1903 году выдающийся французский физик Рене Проспер Блондло (1849–1930) открыл N-лучи, естественным образом излучаемые различными материалами, в том числе многими металлами, а также нервной системой человека — в основном во время разговора и той частью головного мозга человека, которая контролирует речь, — так называемым центром Брока. (Блондло назвал их N-лучами в честь организации, в которой работал, — Университета Нанси.) Его открытия были подтверждены другими французскими учеными, хотя за пределами Франции ученые столкнулись со сложностями при попытке воспроизвести результаты эксперимента.

С помощью специального спектроскопического оборудования, в котором линзы и призмы были сделаны из алюминия, Блондло смог проецировать спектр N-лучей; это нужно было делать в темноте. Наблюдал за демонстрацией американский физик Роберт У. Вуд (1868–1955). Когда Блондло описывал проецируемый им спектр N-лучей, Вуд незаметно удалил призму из «спектроскопа» N-лучей. Блондло невозмутимо продолжал демонстрацию. В 1904 году Французская академия наук присудила ему премию Леконта. В том же году, однако, Вуд опубликовал статью, разоблачающую этот эксперимент, и большинство ученых прекратили поиск неуловимых N-лучей. Во Франции тем не менее физики не только продолжили поиски, но и во многих случаях обнаружили лучи. Среди этих физиков были выдающиеся личности, такие как Андре Брока (1863–1925) и Жан Беккерель (1878–1953).

Ясно, что Блондло не был мошенником: он искренне верил в то, что видит спектр N-лучей и что он сделал важное открытие. Но непонятно другое: каким образом все остальные французские ученые сумели воспроизвести его результаты? Была ли тому причиной всего лишь французская гордость или уважение к Блондло привело их к самообману? А может быть, из-за сложившейся во французской физике атмосферы ученые сочли, что N-лучи — доказанный факт, а в экспериментах увидели лишь то, что ожидали увидеть?

Похожую природу имели и лучи Ширера. Рентгеновские лучи позволяют видеть кости сквозь тонкую завесу человеческой плоти. Но представьте себе использование излучения, которое позволяет делать то же самое с внутренними органами! Такое излучение было открыто во время Первой мировой войны санитаром по фамилии Ширер, о котором больше ничего не известно. Он также придумал оборудование, с помощью которого можно использовать излучение на практике. Ширер быстро был переведен в ранг капитана, его исследования поддержали.

Но, как сообщает Джон Слейдек (1937–2000) в «The New Apocrypha» (Новых апокрифах) (1974), «ширерграф» был не просто медицинским прибором. Когда Ширеру предложили создать изображение далекой радиостанции, «ширерграфируя» излучаемые ею радиоволны, он сразу согласился это сделать. К сожалению, оказалось, что наглядная и ясно обрисованная им картина в точности совпадает с изображением на обложке журнала «Wireless», вышедшего в том месяце, и прибор вышел из употребления.

Существуют объективные причины, по которым вечные двигатели невозможны. Ни одна машина не может действовать со стопроцентной эффективностью, так как требуется дополнительная энергия просто для поддержания ее работы. По большому счету закон сохранения энергии представляется основополагающим законом Вселенной: это означает, что невозможно получить энергию из ниоткуда. В любую машину нужно вложить больше, чем получится на выходе.

Окно в реальность, открытое квантовой механикой, вместе с тем является лазейкой, через которую могут пролезть сторонники идеи вечных двигателей. Ее притягательность — в откровении, что даже абсолютный вакуум не является на самом деле пустым: он скорее наполнен виртуальной энергией (при желании ее можно представить как море вероятностей). Энергия, наполняющая даже самый пустой вакуум, присутствует в равных количествах того, что можно назвать положительной и отрицательной энергией; они абсолютно уравновешивают друг друга, так что чистое значение энергии равно нулю. Однако противоположно «заряженные» пары энергетических частиц могут появляться одновременно — так и происходит. Обычно они уничтожают друг друга так быстро, что это почти непостижимо для человеческого разума; однако в случае рождения пары существует теоретическая вероятность того, что она сохранится. Эта энергия часто называется «нулевой энергией», потому что существует даже при абсолютном нуле температур, когда, согласно всем классическим законам физики, движение полностью замерзает и, таким образом, существование энергии в любой форме становится невозможным. Возможности, которые откроются при исследовании вакуума, впечатляют, хотя бы с точки зрения научной фантастики.

Наиболее выдающимся предсказателем потенциала нулевой энергии, который можно использовать, является американский физик Гарольд Путов (р. 1936), более известный своей работой с коллегой Расселом Таргом (р. 1934), отстаивавшим коммерческое использование паранормальных способностей. Он считает, что «вакуумная технология» станет большой надеждой энергетики XXI века, как только мы выйдем в космос, где столько бесплатного вакуума. В 1979 году лауреат Нобелевской премии за достижения в области физики Стивен Вайнберг (р. 1933), к сожалению, остудил пыл сторонников этой гипотезы, указав, что в объеме вакуума, равном всему земному шару, полезной энергии меньше, чем в галлоне нефти.

Как понятно из вышесказанного, с идеей вечного двигателя связана идея антигравитационного устройства: машины (в особенности воздушный транспорт), которым не нужно преодолевать огромную силу притяжения, были бы чрезвычайно полез-ны. Кроме того, можно было бы радикально изменить будущее космических путешествий, если бы космическим кораблям не нужно было тратить большую часть своего полезного груза на топливо, подавляющий объем которого расходуется на преодоление гравитации в начале и конце путешествия.

Значительная часть работы по созданию антигравитационной машины была проделана благодаря одержимости американского бизнесмена Роджера Бэбсона (1875–1967). В течение всей своей успешной карьеры в бизнесе и после (он был издателем «Babson's Washington Service») он занимался филантропией. В нашем контексте наиболее значительным его достижением было основание в 1948 году Фонда гравитационных исследований — организации, предназначением которой было открыть способ уменьшить или полностью блокировать влияние гравитации. Фонд был основан в Нью-Бостоне, штат Нью-Гемпшир; этот городок Бэбсон выбрал потому, что он был достаточно удален от любого большого города, чтобы с высокой степенью вероятности уцелеть в случае ядерной войны.

Фонд Бэбсона проводил семинары, привлекавшие даже весьма выдающихся ученых, таких как Игорь Сикорский (1889–1972), конструктор первой удавшейся модели вертолета (1939), но куда большую важность имел ежегодный конкурс очерков по вопросам гравитации, который он спонсировал и на который присылались статьи со всего мира. Поскольку в своих исследованиях фонд медленно перемещал центр внимания с антигравитации на гравитацию в целом, эти очерки стали представлять серьезную научную ценность. Стивен Хокинг (р. 1942) был одним из неоднократных победителей конкурса.

После смерти Бэбсона в 1967 году деятельность фонда потихоньку затухала и теперь практически сошла на нет, хотя конкурс очерков все еще проводится — правда, нерегулярно. Ко времени написания этой книги веб-сайт фонда работал в упрощенной версии и искал спонсора.

Прекрасную изобретательскую мысль выдал Джордж Райдаут из фонда Бэбсона. Если бы только существовал материал, действующий как гравитационный щит (то есть встав на который вы бы выходили из-под власти земного притяжения), такое устрой-ство можно было бы построить. Представьте себе вращающееся по горизонтальной оси колесо велосипеда. Поместите пластину из блокирующего гравитацию материала под одну сторону колеса (скажем, с левой стороны, если колесо смотрит на вас). Теперь представьте две частицы, А и В, входящие в состав колеса: А находится над пластиной, а В — диаметрально противоположно А с другой стороны колеса. Запустите колесо по часовой стрелке, и оно будет вращаться вечно, потому что гравитация притягивает частицы В вниз, а для поднятия всех частиц А энергии не нужно вовсе. Конечно, эта машина использует в качестве «топлива» земную гравитацию — подобно тому, как мельничное колесо использует проточную воду.

Все это было бы прекрасно, если бы материал, блокирующий воздействие гравитации, был изобретен, но это маловероятно. Да если бы он существовал, можно было бы создать куда более простой вечный двигатель: привязать пластину из этого материала к ботинкам и подпрыгивать.

Как и следовало ожидать, в рамках Программы NASA «Прорыв в области физики движения» было получено большое количество сообщений от изобретателей-любителей, убежденных, что они открыли космический источник энергии, который решит все будущие проблемы в области физики движения и подарит человечеству светлое будущее среди звезд… До сих пор ни одно из этих изобретений не сработало, но кто знает, может быть, однажды действительно произойдет непредвиденный прорыв. Чтобы сократить огромное количество времени, необходимого для изучения каждого предложения, NASA составило списки известных неработающих принципов. Большинство поступающих предложений задействуют один или несколько этих принципов, так что, пробежав по ним взглядом, их можно сразу отбросить.

Среди ошибочных принципов, которые часто задействуются в подаваемых предложениях, наиболее популярны гироскопическая антигравитация, электростатическая антигравитация и колебательные толчки.

Гироскопическая антигравитация. Наиболее известное гироскопическое антигравитационное устройство было придумано английским изобретателем Эриком Лейтуэйтом (1921–1997), создателем первого в мире высокоскоростного поезда и маглева[24], профессором электромашиностроения Лондонского имперского колледжа, и было продемонстрировано им Королевской ассоциации в 1973 году. Его устройство, очень похожее на огромный гироскоп, весило около 25 килограммов (50 фунтов), и первое, что он сделал, — это показал, что с трудом поднимает его. Затем он начал вращать гироскоп с помощью электродрели и показал, что теперь может поднять хитроумное изобретение над головой одной рукой. Затем отметил, в шутку или всерьез, что демонстрировал нарушение ньютоновского закона движения… но Королевская ассоциация не оценила юмора; первый и последний раз за всю историю она отказалась публиковать отчет о проведенной лекции.

Лейтуэйт был озадачен физикой вращающегося гироскопа, который, казалось, на самом деле нарушает законы Ньютона, и потратил многие годы, исследуя этот феномен. Наконец он смог доказать математически, что законы Ньютона не нарушаются; в то же время он все еще верил в то, что такое поведение гироскопа можно задействовать в создании инерционного двигателя. Ближе к концу своей жизни он подал заявку на патент США именно на этот эффект и получил его. То, что его реакционный двигатель так и не сдвинулся со стадии опытного образца, конечно, возбудило подозрения; возможно, двигатель работает, несмотря на все основания верить в обратное. Лейтуэйт первым объявил, что его двигатель потребляет топливо в больших количествах, так что, по-видимому, у него нет преимуществ по сравнению с другими двигателями.

В общей теории относительности есть свидетельство того, что гироскоп, вращающийся с релятивистской скоростью, действительно может повлиять на локальную гравитацию, но, к сожалению, скорость движения гироскопа также означает, что масса устройства возрастает до бесконечности.

Электростатическая антигравитация. В устройствах, использующих так называемую электростатическую антигравитацию, как правило, по конденсатору необычной формы проводится ток высокого напряжения; конденсатор поднимается над водой, как при левитации. Различные исследования этого эффекта позволили сделать вывод, что подъем вызван так называемым «ионным ветром»: ионы переходят от одного электрода конденсатора к другому, создавая поток воздуха, и если электроды правильно расположены, то воздушный поток приподнимает конденсатор. Существуют подтверждения, что даже в космосе может иметься достаточный поток ионов, чтобы приподнять конденсатор. К сожалению, возникают сложности с притоком энергии, которая весит значительно больше конденсатора и должна подаваться по проводу. До сих пор никому не удалось представить себе ионный ветер, достаточной мощный для того, чтобы переместить не только конденсатор, но и источник энергии.

Колебательно-толчковые двигатели. Типичным примером колебательно-толчкового двигателя является печально известный двигатель Дина, который в I960 году захватил внимание Джона У. Кэмпбелла-младшего (1910–1971), редактора научно-фантастического журнала «Analog»; в течение долгого времени он писал «научные» статьи, пытаясь убедить читателей, что двигатель совершил прорыв, провозглашающий эпоху межзвездных путешествий. Этот маленький прибор, созданный Норманом Л. Дином, ипотечным оценщиком, мог облететь вокруг рабочего стола Кэмпбелла и, будучи поставлен на обычные напольные весы, при запуске немедленно начинал терять в весе. Он работал по тому же принципу, что и другие колебательно-толчковые двигатели: по существу, если подобрать последовательность грузов, которые запускались бы в одном направлении, а потом возвращались с другой стороны в исходное положение, то действительно создавался бы импульс… если бы прибор располагался на поверхности вроде рабочего стола Джона У. Кэмпбелла. Что же происходило в действительности? Толчков, созданных высокоскоростными грузами, которые движутся в одном направлении, достаточно, чтобы преодолеть трение между прибором и поверхностью стола, но более медленные, менее заметные движения в других направлениях не способны этого сделать; таким образом, в целом прибор начинает двигаться в «положительном» направлении. К сожалению, в космосе нет сколько-нибудь значимого трения, так что все, что сможет там сделать прибор вроде машины Дина, — это вращаться вокруг исходного положения.

23 марта 1989 года двое ученых, работавших в Университете Юты, Стэнли Понс и Мартин Флейшман, объявили, что открыли технику, которая станет практически неисчерпаемым источником энергии для человечества на необозримое будущее, и к тому же удивительно дешевым. Они говорили о холодном ядерном синтезе.

Ядерная энергия, которую мы используем для получения электроэнергии, на сегодняшний день является продуктом расщепления ядра, дезинтеграции (распада) больших атомов на группы маленьких, в процессе чего высвобождается энергия. Этому процессу постоянно сопутствует опасность, поскольку радиоактивно не только топливо, но и некоторые побочные продукты этого процесса. Однако практически в то же время, когда физики признали энергетические преимущества ядерного синтеза, они увидели, что едва ли не большие преимущества можно получить, не разбивая большие атомы на меньшие, а сжимая маленькие атомы друг с другом так, чтобы получились большие. Этот процесс известен как ядерный синтез — именно он поддерживает нашу жизнь. Это тот самый процесс, благодаря которому сияют звезды, включая наше Солнце.

На самом простом уровне, если взять два атома водорода, легчайшего и простейшего (а также самого распространенного) элемента из всех, и столкнуть их друг с другом, перед вами окажется один атом гелия — второй по легкости и простоте элемент… плюс некоторый объем дейтерия, который присутствовал в двух атомах водорода, но не потребовался при создании одного атома гелия. Дейтерий обычно предстает в виде энергии — как в случае распада, так и в случае синтеза: эту энергию можно использовать и в бомбах, и в качестве созидающей силы. Большой разницей между распадом и синтезом, в контексте их использования, является то, что синтез «чист» — его побочные продукты, такие как газ гелий и вода, безвредны, — и его топливо дешево и изобильно. Установите контроль над процессом синтеза, и вы почти решите проблему мировых поставок энергии.

Увы, до сих пор никому не удалось провести контролируемую, более или менее полезную в практическом смысле реакцию синтеза. Те, которые удалось провести, длились всего лишь доли секунды, а объем полученной энергии был во много раз меньше, чем требовалось для вспышки искорки света. Так появилась мечта о «холодном» синтезе, то есть таком ядерном синтезе, который был бы устойчив в условиях нагревания и давления, не слишком отличающихся от привычных нам. Чтобы доказать жизнеспособность холодного синтеза как технологии, не нужно доказывать, что он хорошо работает, достаточно доказать, что он просто работает — что действительно в результате этого высвобождается объем энергии, превосходящий тот, который мы затратили. В этом случае перед целеустремленной человеческой изобретательностью, может быть, встанет куда более простая задача: как сделать этот процесс наиболее эффективным.

Если разбирать эксперимент Понса-Флейшмана по крупицам, то можно увидеть, что он основан на известном факте: металл палладий обладает свойством «поглощать» ядро дейтерия — «тяжелого водорода» (если у обычного водорода ядро содержит только один протон, то ядро тяжелого водорода состоит из протона и нейтрона). Для запуска процесса синтеза в газообразной среде требуются чрезвычайно высокие температуры и давление; с палладием, твердым веществом, в качестве субстрата условия, в которые помещается ядро дейтерия, таковы, как если бы он был в газообразной среде под высоким давлением. Следовательно, есть смысл по крайней мере проверить и убедиться, нельзя ли, используя сверхпоглощающий палладий с дейтерием, создать условия, которые могут ускорить реакции синтеза между ядрами дейтерия[25]. Именно это и сделали Понс и Флейшман. Затем они с максимальной точностью измерили температуру палладия и окружающей его среды, чтобы понять, могло ли образоваться тепло в ходе реакции. Их результаты, казалось, доказывали, что тепло образовалось.

Физики и химики всего мира бросились воспроизводить эксперимент. Однако, хотя аппарат был недорогим и его легко можно было достать, измерить такие малые энергии оказалось весьма непростым делом. Некоторым, кто не был знаком с научными методами (ни один эксперимент не считается действительным, пока он не воспроизведен и результаты его не проверены), не хватило терпения дождаться, пока закончится процесс подтверждения, и в число таких торопыг входили многие финансовые дельцы и большое количество политических деятелей. Законодательный орган штата Юта потратил на эксперименты Понса и Флейшмана 4,5 миллиона долларов. Управление военно-морских исследований США внесло первый взнос в размере 400 000 долларов. Ожидалось, что правительство США вот-вот выделит на это десятки миллионов долларов. Когда поступили первые отчеты от других исследователей, казалось, что они подтверждают результаты Понса и Флейшмана и что дальнейшее промышленное финансирование проекта обеспечено.

Но проблема для обоих химиков и их наиболее верного сторонника — Университета Юты — уже назревала. Хотя все выглядело так, будто первые попытки других людей воспроизвести результаты указывали на подтверждение эксперимента, но были и те, у кого ничего не получилось, и вскоре превалировать стали сообщения об отрицательных результатах. То, что Понс и Флейшман в отчаянии и с явным запозданием подгоняли цифры, не помогло им отстоять свою пошатнувшуюся позицию. Университет Юты (который тут же снял с себя ответственность, когда этот вопрос был предан огласке) также бесцеремонно пытался заставить замолчать критиков, пригрозив им судом, — это больше, чем что-либо другое, подорвало доверие к Понсу и Флейшману. (Основное очевидное правило заключается в том, что только научное невежество пытается решить научный спор в суде.)

С нападками на отрицательные результаты экспериментов пришло и неверие в теоретическую подоплеку исследований Понса и Флейшмана. Вот всего лишь один пример: было доказано, что ядра дейтерия в насыщенном палладии на самом деле отдалены друг от друга больше, чем в тяжелой воде; если в результате происходящей в ней реакции синтеза тяжелая вода не нагревается сама по себе, почему это должно происходить с палладием?

Тем не менее не стоит сбрасывать со счетов, что по крайней мере несколько исследователей были убеждены, что им удалось воспроизвести результаты Понса и Флейшмана, и что годы спустя после того, как улегся первоначальный ажиотаж, их ряды пополнили и другие ученые. Двое профессоров из Юты, по-видимому, открыли не холодный синтез, как они полагали, а нечто, и это нечто, чем бы оно ни было, еще не до конца изучено.

Аналогичные сомнения связаны с заявлениями о проведении холодного ядерного синтеза, сделанными в 2002 году Рузи Талейарханом, который тогда работал в Национальной лаборатории Оук-Ридж Министерства энергетики США, штат Теннесси, и позднее в Университете Пердью, штат Индиана. Его команда пропускала через лабораторный стакан, полный химически измененного ацетона, поток нейтронов, а затем звуковые волны так, что появлялись пузырьки; как сообщила команда журналу «Science», когда пузырьки лопнули, была выявлена энергия синтеза. У других групп (включая самого Талейархана), однако, были сложности с воспроизведением результатов. Работая в Пердью, он наконец заявил в 2004 году, что проводил эксперимент с использованием соли урана — нитрата уранила. В связи с этим возникло много вопросов. Брайан Нараньо из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе в 2005 году сообщил, что его команда провела холодный синтез, нагрев кристалл лития, пропитанный газом дейтерия; он проанализировал результаты Талейархана и пришел к выводу, что ученый из Пердью обнаружил не энергию холодного синтеза, а утечку энергии от некоего другого радиоактивного источника в лаборатории. Если это так, то Талейархан допустил элементарную ошибку. Гораздо серьезнее было то, что некоторые коллеги Талейархана из Пердью начали подавать жалобы, так или иначе связанные с экспериментом, говоря, что Талейархан заявил о получении положительных результатов в ходе эксперимента, по которому отказался предоставить исходную информацию; что он противостоял опубликованию ими их собственных — отрицательных — результатов и т. д. Ко времени написания этой книги его работа пересматривалась Университетом Пердью.

Согласно Аристотелю (384–322 гг. до н. э.), в живых существах есть основополагающее жизненное начало — «жизненная сила», которая отличает их от неживой материи. Боги вдыхают это жизненное начало в живых существ, таким образом наделяя их жизнью, — реалистичное объяснение для теории самозарождения (см. стр. 131). Первые алхимики, по-видимому, считали это начало настолько реальным, что не только полагали, будто все сущее состоит из различных соотношений мертвой материи и жизненной силы (духа), но и предпринимали попытки использовать его в своих экспериментах так же, как любое химическое вещество (они даже пытались пометить его в бутыль). Эта идея — идея витализма — была все еще уважаема в те туманные дни, когда алхимия качественная превращалась в алхимию количественную: Георг Эрнст Шталь (1660–1734) был одним из ее сторонников.

Теория начала разваливаться в 1828 году, когда Фридриху Вёлеру (1800–1882) удалось из неорганических веществ синтезировать мочевину — основной продукт выделения организма и, таким образом, несомненно, вещество органическое. В 1840-х годах Эмиль Дюбуа-Реймон (1818–1896) экспериментально доказал, что импульсы, проходящие по нервам, согласуются с механистической схемой, свойственной электрическому току; а в 1894 году Макс Рубнер (1854–1932) обнаружил, что объем энергии, получаемой организмом из пищи, можно предсказать, основываясь на законах термодинамики. Открытие в 1896 году Эдуардом Бухнером (1860–1917) того, что для брожения не требуется наличия живых клеток, забило последний гвоздь в крышку гроба этой теории.

Но, подобно вампиру, эта теория не хочет покоиться в гробу. В середине XIX века Карл фон Рейхенбах (1788–1869) с его «одической силой» был к ней близок. Сила «од» больше похожа на электромагнитное поле, пронизывающее все. Ученый ввел ее для объяснения большинства паранормальных явлений. Он полагал, будто человеческое тело насыщено светящимся одом и необходимо тщательно выбирать одежду и не носить того, что сделано из непроницаемой для ода материи. Медиумы («сенситивы») могли видеть одический ореол вокруг человеческого тела. Он схож с аурой, которую, как заявляют фотографы, работающие по «методу Кирлиан», можно запечатлеть на пленке.

В самом упрощенном смысле нус — это жизненное начало, чем-то схожее с жизненный силой витализма. Точнее всего это понятие переводится с греческого языка как «ум», «разум», «интеллект». Но важно понимать, что диапазон значения слова «нус» значительно шире, чем диапазон значений нашего слова «интеллект»: его точный смысл меняется в зависимости от контекста и от того, кто это слово употребляет.

С другой стороны, нус может означать просто разумность (как в выражении «что тебе подсказывает здравый смысл?»); если быть еще более точным, он относится к сочетанию внутреннего озарения и интуиции, позволяющему постигнуть основополагающие принципы космоса. Таким образом, эта концепция ближе к восточной идее «видения», чем к западной вере в мышление на базе евклидовой логики.

В то же время разум может быть творческим, подвижным сознанием, лежащим в основе космоса и почти не отличимым от христианского понятия воли Божьей. В космологии Анаксагора (ок. 500–428 гг. до н. э.) Вселенная вначале была однородным морем одинаковых базовых частиц. Нус придал этому морю импульс движения, зная, что через какое-то время частицы перемешаются и расположатся таким образом, что все будет так, как оно есть сейчас.

Средневековая система четырех типов телосложения, которая непосредственно породила медицинскую школу энантиопатии и косвенно аллопатии (см. стр. 292), возникла из желания видеть в строении тела признаки четырех аристотелевских элементов (см. стр. 251). Так, земля была представлена в теле черной желчью, или меланхолией, воздух — желтой желчью, или просто желчью, огонь — кровью, а вода — слизью, флегмой. Мы будем использовать слова «меланхолический», «холерический», «сангвинический» и «флегматический», не говоря уже о слове «желчный». Если человек был горячим и сухим, то он страдал от избытка крови (эквивалента огня, который горяч и сух), и, соответственно, требовались пиявки и т. д. Уровень смертности был высок.

В то время как основные усилия алхимиков были направлены на попытки превратить неблагородные металлы в золото и серебро, в XVI веке появилась школа, которая применила техники и философские тезисы алхимии к приготовлению лекарств. Традиционно символом алхимической чистоты было золото; для ятрохимика это означало абсолютно чистое лекарство. Таким образом, ятрохимия стала предшественницей фармакологии.

В этой области были две выдающиеся личности — Парацельс и Ян Баптиста ван Гельмонт. Ван Гельмонт (1577–1644) внес большой вклад в различные области науки. Он первым открыл существование газов, отличных от воздуха, и ввел термин «газ»; тем не менее он оставался ярым приверженцем алхимии и верил в философский камень. Одна из его сомнительных гипотез — что материя состоит почти полностью, если не целиком, из воды — стала причиной важного и ценного эксперимента. Ван Гельмонт взвесил меру почвы и посадил в ней саженец. Через четыре года он обнаружил, что вес дерева увеличился больше чем в тысячу раз, а вес почвы лишь немного уменьшился. Конечно же, дерево набирало вес благодаря тому, что его поливали, а вовсе не благодаря почве, как полагали другие. Его вывод, что вода каким-то образом преобразовывалась в саженец, был неверным (он не думал, что воздух например тоже может участвовать в процессе), но его эксперимент разрушил по крайней мере одно бытовавшее в то время заблуждение.

Но важнейшей фигурой в ятрохимии был, несомненно, Парацельс. Его труды были настолько — и преднамеренно — странными (и нередко попросту неприличными), что зачастую трудно понять, что же он на самом деле хотел сказать. В результате читатель оказывается в неловком положении, когда не знает, какая из его идей была ошибочной, какая — намеренно вводящей в заблуждение, а какая опережала свое время. Например, лишь очень и очень нескоро после смерти Парацельса выяснилось, что его инструкции по «экстракции купороса» (экстракт купороса он использовал для усыпления цыплят и скорее всего применял в своей медицинской практике) были на самом деле инструкциями по созданию анестезирующего эфира. Аналогично его передовое использование металлов в лечении не признавалось веками, хотя в некоторых случаях, будучи предвестниками гомеопатии, его металлические дистилляты были настолько очищенными, что в дозе не оставалось металла вовсе.

Парацельс выполнил важную предварительную работу по нескольким заболеваниям, особенно сифилису, хотя полагал, что сифилис — всего лишь признак других заболеваний, а не отдельная болезнь. Не менее важно, что в эпоху, когда лечение могло быть гораздо опаснее самой болезни, он следил за объемом лечения: Парацельс понимал, что у человеческого организма есть способности к самоисцелению, хотя многие из них он приписывал тканям, содержащимся в активном исцеляющем начале — мумие.

Парацельс заменил четыре аристотелевских элемента тремя «гипостатическими началами»: ртутью, серой и солью (ртуть и сера уже были любимицами алхимии). Если под «солью» весьма приблизительно подразумевалось то, что мы сейчас способны представить, к ртути и сере это не относилось. Это были три начала, общие для всех живых существ. Дистиллируя органическое вещество, вы выясните, что первой выпаривается тонкая летучая составляющая — «ртуть». Она способствует жизни, молодости и изменению формы. За ней следует клейкое вещество — «сера», способствующая например росту и увеличению. И наконец перед нами на дне сосуда остается сухая масса — «соль».

Конечно, концепция этих трех начал — даже когда их количество впоследствии увеличилось — была лишь слабой предшественницей концепции четырех элементов, особенно в их сочетании с оккультными тайнами. Так что Парацельс не только стал родоначальником современной науки химии, но и надолго сбил ее с истинного пути, и «падение» флогистона ничего не изменило в существующем положении вещей.

Незаконно соблазнять кормилицу наследника британского престола: вы можете загрязнить королевскую кровь своими плебейскими качествами, которые передадутся младенцу с молоком. В том же ключе аятолла Хомейни (ок. 1900–1989) предопределил: «Моча и экскременты коровы, овцы или верблюдицы, с которыми совершен акт содомии, становятся нечистыми, и даже молоко их непригодно к употреблению».

С древних времен и по меньшей мере до прошлого века бытовала теория о том, что сперма из правого яичка порождает мальчиков, а из левого — девочек (в некоторых авторитетных источниках утверждается обратное). Аристотель предложил простой эксперимент: удалить одно яичко и посмотреть, будут ли затем все рожденные от этого отца дети мальчиками или девочками.

Узнав в 1975 году о гранте, который Национальный научный фонд выделил на исследования природы любви, сенатор Вильям Проксмир (1915–2005), известный своими антинаучными нападками на NASA, выступил с одним из наиболее некорректных за последние десятилетия обобщений: «Два миллиона американцев хотят, чтобы какие-то вещи оставались тайной, и первое из того, чего мы знать не хотим, — это почему мужчина влюбляется в женщину и наоборот».

Секс — прекрасная игровая площадка для неортодоксальных ученых. Бескрайние масштабы этого вопроса повергают в восторг. Сэр Ричард Бёртон (1821–1890) сделал открытие, что гомосексуальность сосредоточена в Сотадической зоне — огромной области, опоясывающей мир. Название книги Уильяма Смита «Did Man and Woman Descend From Different Animals?» (Мужчины и женщины произошли от разных животных?) (1927) говорит само за себя, и его теория обсуждалась еще в 1980-х годах на страницах «British Medical Journal». Гиппократ (ок. 450–370 гг. до н. э.) считал, что скифы вымерли потому, что стали импотентами, проводя много часов в седле. Папа Иоанн Павел II (1920–2005) в 1980 году высказался, что прелюбодеянием является похотливый взор не только на жену ближнего своего, но и на собственную супругу. В исламском мире в начале 2006 года жаркую дискуссию вызвала фетва, выпущенная египетским клерикалом Рашадом Хасаном Халилем, о том, что супружеские пары должны во время секса быть одеты: если они занимаются любовью обнаженными, их брак недействителен. Другие исламские богословы, не говоря уже об исламской общественности, выразили бурное несогласие. Барбара Картленд (1901–2000) предлагала невестам при желании в первую брачную ночь не снимать белых перчаток на случай, если им придется дотронуться до «ужасного органа». Арабелла Кинили (1859–1932) написала книгу «The Human Gyroscope: A Consideration of the Gyroscopic Rotation of Earth as Mechanism of the Evolution of Terrestrial Living Forms: Explaining the Phenomenon of Sex: Its Origin and Development and Its Significance in the Evolutionary Process» (Человеческий гироскоп: рассмотрение гироскопического вращения Земли как механизма эволюции земных форм жизни. Объяснение феномена секса: его происхождение и развитие, а также роль в эволюционном процессе) (1934). Это еще одна работа, название которой скажет все, что нужно о ней знать. Эдвард Кларк (1820–1877) в 1873 году предупреждал, что образованность может привести к высыханию матки у женщин. Список сомнительных гипотез, связанных с сексом, можно продолжать бесконечно.

Часто утверждают, что секс допустим лишь до тех пор, пока он не приносит удовольствия; так, викторианским леди советовали лежать на спине и думать об Англии. Но в викторианские времена даже поцелуев опасались. В книге «What Everyone Knew About Sex» (Всё, что мы знали о сексе) (1972) Уильям Дуайер цитирует американского сексолога Орсона Фаулера (1809–1887): «Когда вы с удовольствием целуетесь и позволяете себя целовать, ласкаете и позволяете себя ласкать, крепко обнимаете и позволяете себя обнимать, вы вступаете в мысленный сексуальный контакт». Подобные фаулеровские схемы относились к самому половому акту, даже в браке: ребенок, зачатый в ночь бурной любви (особенно если супруги были навеселе), может родиться с отклонениями, психически ненормальным или, что хуже всего, «подобным сатане». Любопытно, но именно Фаулер вместе с тем утверждал, что не наслаждаться актом любви не менее опасно, поскольку дети, родившиеся от бесстрастного соития, также могут быть болезненными и слабоумными. А лучше всего стараться придерживаться золотой середины между актом как вынужденным действием и экстазом.

Так что с точки зрения врачей XIX века, даже в браке секс был полон опасностей. Некоторые современные сексологи не рекомендуют секс в первую брачную ночь, поскольку оба партнера устали и/или пьяны, а некоторые их предшественники предлагали ждать целый год со дня свадьбы. Первые двадцать лет своей жизни юных леди приучали к целомудрию, и шок от того, что она вся неожиданно становилась «доступной», мог привести к лунатизму.

Конечно, секс находится в центре большинства, если не всех, старых религий. Наши предки были в основном озабочены ежегодными сельскохозяйственными циклами плодородия, и потому секс — триумфальное провозглашение плодородия — вполне естественно становился средоточием религиозной мысли. В некоторых сельских местностях и поныне живы такие обычаи, как сеять зерно для следующего урожая, как бы выстреливая им в землю. Поэтому странно, что христианство например так долго не одобряло не только секс как прелюбодеяние, но зачастую, как уже говорилось, даже радости супружеского секса. Эта неприязнь вкупе с пониманием фертильных аспектов секса (помните, грех Онана заключался не в мастурбации, а в растрате семени?) имела ужасные последствия в веках. Половые акты, совершаемые с целью получения удовольствия без возможности зачатия, обычно считались преступлением (гомосексуализм, мастурбация, оральный секс, содомия и даже секс с бесплодной супругой). Но Герберт У. Армстронг (1892–1986), десятилетиями являвшийся главным редактором журнала «The Plain Truth», в апрельском выпуске 1981 года заверил христиан по всему миру, что ужасный грех наслаждения сексом скоро станет просто проблемой: «И те смертные, которые достигнут своего невероятного ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА… больше не будут иметь половых органов — не будет больше ни мужчин, ни женщин… никаких половых различий, как у ангелов на небесах».

Идея гомункула отделилась от теории под названием «преформизм» (или овизм, или анималькулизм), заключавшейся в том, что все основные структуры взрослого человека уже имеются в половых клетках родителя — либо в яйцеклетке матери, либо в сперматозоиде отца. Эту теорию можно возвести к открытию Рене де Граафом (1641–1673) того, что, как он полагал, было яйцом млекопитающих (это было неправильное название: лишь через пару столетий появятся приборы, позволяющие наблюдать яйцеклетку млекопитающих). В скором времени после этого Антони ван Левенгук (1632–1723) открыл мужскую половую клетку, или сперматозоид, который извивался, подобно самостоятельному живому существу, или микроскопическому животному организму — анималькулу.

Голландский микроскопист Николас Гартсекер (1656–1725) предположил, что в каждом сперматозоиде скрывается взрослая особь. Процесс внутриутробного роста от гомункула считался подобным развитию взрослого из ребенка: менялись форма и размер, но морфологических изменений не происходило — в отличие например от гусениц и мотыльков. Так, в каждой клетке спермы или в яйцеклетке свернулся крохотный человеческий эмбрион — гомункул; по другим, более художественным, версиям гомункул мог вылетать из сперматозоида, как ведьма на метле.

Первые микроскописты, с надеждой вглядываясь в свои несовершенные линзы, наблюдали едва различимые гомункулы — почти так же, как Скиапарелли видел «каналы» на Марсе в свой телескоп (см. стр. 74–75), и почти по тем же причинам. Одному натуралисту, Жану Фабиану Готье д'Аготи (1747–1781), удалось продемонстрировать, поместив в стакан с водой, особь гомункула, достаточно большую, чтобы ее было видно невооруженным глазом. Но не все ученые были склонны к самообману. Они, например, замечали, что нельзя сказать, будто содержание куриного яйца особенно похоже на цыпленка. Они не отрицали преформизма, а скорее указывали (и вполне правильно): то, что желток не похож на цыпленка, не доказывает, что в нем нет миниатюрного куриного эмбриона, слишком маленького и прозрачного, чтобы его можно было увидеть.

Основным недостатком теории было то, что если гомункул и правда несет рудиментарные формы взрослой особи, то в нем должны находиться и взрослые половые клетки с содержащимся в нем крохотным гомункулом. А в этом гомункуле — еще более маленький гомункул… и такая прогрессия гомункулов все меньшего и меньшего размера должна была бы продолжаться до бесконечности или по крайней мере до количества поколений, которое Господь отвел человечеству для жизни на Земле. На самом деле естествоиспытателям XVII и XVIII веков это вовсе не казалось смешным, как кажется нам сегодня, поскольку они не знали о клетках и поэтому у них не было представления о минимальном размере, который могла иметь сложная структура вроде гомункула.

Преступление Онана заключалось в растрате семени, и оно было нарушением нравственности не из-за самоудовлетворения, а за предательство еврейского народа, чьей Богом данной обязанностью было иметь как можно больше детей. Веками христианская церковь негативно относилась к половой активности, не приводящей к беременности: даже сегодня римско-католическая иерархия упрямо сопротивляется контрацепции на основании того, что акт любви должен быть всего лишь актом сотворения. Не так давно церковь, государство и научная медицина были едины в своем обвинении любой растраты семени как вредного для тела и/или души действия. Всеобщее просвещение, которое произошло недавно, отразилось на большинстве уровней западного общества, хотя некоторые поборники популизма все еще словесно и даже физически нападают на гомосексуалистов, которых особо поносят правые американские телепроповедники-евангелисты при каждом удобном случае. После атаки террористов Аль-Каиды на США 11 сентября 2001 года преподобный Джерри Фалуэлл (1933–2007) высказался так:

Исключениями из общего церковного правила являются такие неэффективные методы контрацепции, как прерванное соитие и удержание семяизвержения (в последнем случае мужчина избегает оргазма). Этот метод контрацепции использовался в Обществе Онейда (где также практиковались полигамия и полиандрия). К концу прошлого столетия Элис Банкер Стокхэм (1833–1912) в книге «Karezza» (Карецца) порекомендовала этот способ, в то же время посоветовав, чтобы половая связь происходила максимум раз в несколько недель, а лучше раз в несколько месяцев.

Но мастурбация была действительно греховна. В викторианские времена была распространена теория, что мужчина может эякулировать столько раз, сколько семени отпущено ему на жизнь. Эта теория использовалась докторами и в равной степени обывателями для того, чтобы страхом удержать мальчиков от самоудовлетворения. Были последствия и пострашнее закончившегося семени, и наступали они быстрее. Фаулер говорит: «У жертв самоудовлетворения бледные бескровные лица, ввалившиеся, глубоко посаженные и полуосмысленные глаза с красной каймой вокруг века, черно-синие круги вокруг глаз, по всему лицу красные угри с черными точками посередине и явные признаки непроизвольного семяизвержения у мужчин и нерегулярных менструаций у женщин…» Гипотеза основывалась, несомненно, на том факте, что у большинства подростков есть угревая сыпь и большинство из них мастурбируют. Может ли угревая сыпь увеличивать похоть? «Мастурбация отравляет тело, — добавляет Фаулер, — разрушает нервную систему, парализует весь организм. Если мастурбируют до половой зрелости, это уменьшает и ослабляет половые органы. Это также преступление против морали и угроза спасению души! Вы даже можете умереть, истощив себя».

Выбора нет, потому что даже «доктор Нэфейс, несмотря на свою веру в то, что мастурбация, случаясь время от времени, не приводит к необратимым последствиям… признает, что частое повторение приводит к слабоумию или серьезным заболеваниям и даже к ранней смерти». Поскольку Джордж Нэфейс (1842–1876) был ведущим гинекологом того времени, его мнение имело некоторый вес. Репутация Нэфейса пострадала в те дни весьма серьезно, и нетрудно понять почему. Взять хотя бы один пример из его сочинений: «…в редких случаях женщины испытывают лишь десятую долю сексуального чувства, знакомого большинству мужчин. Многие из них полностью фригидны и даже в браке никогда не испытывают настоящего желания».

Обнаружить, что ребенок открыл для себя запретный плод мастурбации, согласно Фаулеру, было проще по другим признакам: нарушители часто сидели, зажимая виновную руку в коленках, при смехе выдвигали таз вперед и имели странную походку; мастурбирующих девочек, которым грозило слабоумие, туберкулез, плоскогрудость и другие признаки общего разрушения, можно было вычислить по тому, что они без конца скрещивали ноги.

Согласно доктрине фокального сепсиса (см. стр. 303), избавиться от этой привычки помогала хирургическая операция: считалось эффективным удаление яичников, равно как и увеличение ануса; мальчикам предлагалась кастрация, но она применялась редко.

Содомия мужских ли, женских ли пар до сих пор во многих точках земного шара является преступлением. Конечно, она незаконна в некоторых американских штатах, в которых, как это ни парадоксально, если судить по излияниям обличителей секса, она наиболее популярна, чем где бы то ни было еще в западном мире. Является ли содомия физически вредной — спорный вопрос. Другие действия, запрещенные законом в некоторых частях США, таким сомнениям не подвержены. В некоторых американских штатах до сих пор существуют законы, запрещающие внебрачные связи, хотя наказания за прелюбодеяния сильно различаются. Самым строгим в этом отношении является штат Мичиган, в котором наказание может доходить аж до 5000 долларов штрафа и пяти лет тюрьмы. В Аризоне за это грозит трехлетнее тюремное заключение. В Бранчвилле, Южная Каролина, штраф составляет 500 долларов, в то время как в Род-Айленде штрафуют всего на 10 долларов за раз (невелика цена!).

Также в некоторых штатах действуют драконовские меры, направленные против орального секса даже между супругами. Возглавляет этот список Флорида с максимальным сроком в двадцать лет. Не слишком отстает от нее Южная Дакота со своими десятью годами. В Род-Айленде за это дают от семи до десяти лет тюрьмы, в Нью-Мексико — от двух до десяти лет плюс штраф в 5000 долларов, а в Юте — шесть месяцев плюс штраф в 299 долларов.

Конечно, такие законы в большинстве своем просто игнорируются (за исключением например случаев изнасилования), пока их кто-нибудь не отменит, но в 1988 году в округе Клэйтон, штат Джорджия, судья Верховного суда Уильям Айсон сообщил суду присяжных, что дело плотника из Атланты Джеймса Дэвида Мозили касательно орального секса между Мозили и его женой, совершавшегося по взаимному согласию в их собственном доме, является тяжким уголовным преступлением, и приговорил Мозили к пяти годам тюрьмы. Бюро помилований и условно-досрочных освобождений, пересматривая это дело, вынесло решение, что Мозили должен отбыть только два года из срока своего заключения — и это в то время, когда тюрьмы Джорджии были переполнены настолько, что штату пришлось выпустить на свободу 3000 приговоренных к наказанию за тяжкие преступления. Клайв Стаффорд Смит, международный адвокат, обычно занимавшийся исками по делам, за которые может быть назначена смертная казнь, взялся за дело Мозили. Когда Мозили прибыл в тюрьму, «другие заключенные — убийцы и им подобные — разразились хохотом», — прокомментировал Стаффорд Смит.

Отношение к гомосексуализму менялось на протяжении веков: греки почитали его, арабы считали, что «женщина дана для долга, мальчик — для удовольствия, дыня — для наслаждения», и все же сегодня во многих странах мира он строго осуждается и в некоторых случаях сурово наказывается, вплоть до смертной казни. Постыдно то, что ученые в своих предубеждениях недалеко от этого ушли. В первых двух изданиях «Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders» (Руководства по диагностике и ведению статистики умственных расстройств), в 1952 и 1968 годах, Американская психиатрическая ассоциация (АПА) среди психических заболеваний официально указывала «нарушение сексуальной ориентации» — другими словами, гомосексуализм. Лишь после бурной политической кампании АПА согласилась пересмотреть статус гомосексуализма; и даже несмотря на это, хотя суд присяжных АПА анонимно проголосовал за изменение статуса гомосексуализма, когда вопрос вынесли на всеобщее голосование членов АПА в 1974 году, большинство голосов составило менее 60 % от общего числа психиатров, имевших право голоса; остальные все еще считали, что гомосексуалисты психически нездоровы.

Мужской гомосексуализм — привычная мишень для нравственных, законодательных и псевдонаучных предрассудков. Лесбиянство — другое дело. Королева Виктория (1819–1901) выразила общепринятое мнение, что секс между женщинами невозможен.

От мира политики в области секса обратимся к более мирской проблеме — к проблеме ночных поллюций. В викторианские времена люди знали, что они лишают жизненных сил и вредят здоровью; более того, чем же еще являются ночные поллюции, как не формой ужасной мастурбации? Некоторые страдавшие от этого, например Фрэнк Харрис (1856–1931), решили эту проблему с помощью туго обвязываемого отрезка струны, другие заклеивали провинившийся орган лейкопластырем. Некоторые доктора считали, что это отвратительное явление — результат сна на спине, и рекомендовали ложиться спать, обвязав вокруг груди полотенце и завязав его узлом на спине, чтобы предотвратить возможность нечаянно лечь навзничь. Наиболее эффективным средством было «сперматорейное кольцо» с острыми пупырышками с внутренней стороны: непосредственно перед тем как отойти ко сну его надевали на основание пениса. Любая начавшаяся эрекция заставляла человека пробудиться от жуткой боли. Что затем предлагалось делать бедолаге, непонятно.

Одно из наиболее любопытных обстоятельств, связанных с сексом, касается коро, существующего в разных частях Азии. Страдающий от коро убежден, что его или ее (преимущественно его) половые органы сжимаются — понятие коро, как полагают, произошло от разных малайских и индонезийских слов, означающих «черепаха», поскольку жаргонное название кончика пениса в этой части света — «голова черепахи». Если отдельные случаи коро и происходят, они почти не отражены в документах: чаще всего коро происходит вспышками, когда сотни, если не тысячи, людей бросаются к докторам и бегут в больницы, чтобы вылечить свои пенисы (или груди, или вульвы) от съеживания, которое заметил не только пациент, но и его домашние. В наиболее серьезных случаях больной одержим мыслью, что его пенис втягивается в тело, и когда войдет туда полностью, наступит смерть. Излишне говорить, что обследующие пациентов врачи не обнаруживали никаких физиологических изменений в сомнительном пенисе, и все, что требуется излечить, — это последствия наиболее странных методов самолечения, к которым обращаются больные в попытке не дать половым органам полностью уйти в тело — вплоть до прикалывания их булавками.

Никто точно не знает, что приводит к вспышкам коро, но то, что они происходят раз в несколько лет в той или иной части Азии, — установленный факт. Более того, хотя основную часть пациентов составляют именно необразованные люди, коро затрагивают и другие слои населения. Болезнь, по всей видимости, вызывается тревогой: съеживание половых органов, конечно же, является одним из основных страхов, а тревога сама по себе нередко приводит к (временному) съеживанию пениса, таким образом наглядно «доказывая», что процесс, которого так боится больной, действительно происходит. Как только несколько человек в одной области решают, что они страдают от коро, паника распространяется, и масса других людей начинает верить, что они тоже страдают от этих симптомов — почти так же, как если один человек скажет, что он видел НЛО, неожиданно все начинают верить, что тоже их видели. В самом деле, вспышки коро имеют те же признаки шумихи вокруг НЛО.

В США в 1943 году был особенно высокий процент прогулов среди женщин, которые работали на производстве по выпуску наполнителя для огнетушителей. Когда социологи попытались выяснить причину, они узнали, что ходят упорные слухи, будто четыреххлористый углерод может привести к беременности. Это было лишь одно из многих женских оправданий на случай беременности во время ухода мужа на войну. Куда более рискованным являлось заявление женщины о том, что когда она переходила поле, откуда-то снизу выскользнула змея и вошла в нее, и потому, увы, родившийся ребенок — уменьшенная копия зла. Такова была роль змея в Эдеме, согласно Ветхому Завету в версии до 500 г. до н. э.; в более поздних версиях он только искушал Еву.

Существует древняя теория, что мысленные упражнения беременной матери могут повлиять на будущего ребенка, как и родительские эмоции во время вынашивания. Так, в Книге Бытия находим историю Иакова, который обещал присмотреть за стадами Лавана с оговоркой, что по возвращении Лавана Иаков сможет оставить себе животных пестрых, с крапинками, пятнами и т. п.

Производители полосатых простыней и не догадываются, что они, вероятно, наделали!

В XIX веке эта теория была авторитетно обнародована. Орсон Фаулер рассказывал о будущей матери, которая во время беременности смотрела на виноград, а еще на нее напал индюк; ребенок родился с «большой шарообразной опухолью, свисающей с языка и в точности напоминающей обычные виноградные гроздья, а на груди ребенка был красный нарост, в точности как борода индюка». Но могло быть и хуже. Фаулер также сообщает о ребенке, который родился с лишним большим пальцем, так что два больших пальца напоминали клешню лобстера. А произошло это потому, что будущая мать купила лобстера, которого потом украли. Одна беременная женщина по глупости пошла на рыбалку, и ее ребенок был наполовину человеком, наполовину рыбой.

Само по себе английское выражение «lick into shape» («придать форму», дословно «вылизать форму») произошло от долго бытовавшей теории, что детеныши животных рождаются бесформенными, и их матерям приходится в буквальном смысле придавать им форму, вылизывая их. В то же время, согласно лорду Джеймсу Монбоддо (1714–1799), который придерживался также мнения, что орангутаны относятся к человеческой расе (и таким образом подготовил почву для «сэра Оран Гу-Тана» в «Мелинкорте» Пикока (1817), все человеческие дети рождаются с хвостами, которые искусно удаляют акушерки.

Множество популярных заблуждений окружает менструацию. В некоторых частях Австралии аборигены убеждены, что если мужчина пройдет рядом с менструирующей женщиной, то потеряет свою силу и преждевременно состарится. Аналогичные мифы живут и в западном обществе. Есть мороженое во время месячных рискованно, но не так ужасно, как мыть волосы. Ванна во время месячных может привести к туберкулезу. Цветы вянут, а урожай гибнет, если мимо пройдет менструирующая женщина. Однако, несмотря на это, менструальную кровь использовали в медицинских целях. Долгое время полагали, что свежая человеческая кровь действенна против проказы и что менструальная кровь подходит для этой цели лучше всего; до совсем недавнего времени больному рекомендовали примешивать немного крови к воде в ванной. Менструальной кровью также можно было вывести бородавки.

Самых невероятных теорий касательно секса и сексуальности, как вы уже поняли, неисчислимое множество, и с пугающей быстротой появляются все новые и новые. Мой обзор был совсем кратким.

Хотя в основе врачевания лежал по большей части непосредственный эксперимент, большинство великих людей в медицине понимали, что этого недостаточно: пока мы не знаем причин болезни, исцеление больного — вопрос случая. Некоторые предлагали менее обыденные причины, нежели другие. Например Атанасиус Кирхер (1602–1680), первый микроскопист, примерно в середине XVII века выдвинул идею, что главной причиной чумы была наведенная русалками порча.

Другая теория, распространенная в течение тысячелетия, заключалась в том, что плохие запахи приводят к болезни. Во время чумы умные люди носили ароматные цветы или травы, чтобы заглушить вонь и таким образом избежать заражения (слова из песни «цветов полный карман», которая, предположительно, была вся посвящена чуме, относится именно к этому обычаю). И название «малярия» буквально переводится как «дурной воздух»; долгое время считалось, что болезнь вызывал зловонный воздух — тот, которым и в самом деле приходится дышать, если при влажном климате пройтись ночью около болота. (Было принято думать, что ночной воздух сам по себе вреден для человека.) Лишь в 1898 году сэр Рональд Росс (1857–1932) из Британской школы тропической медицины установил, что малярию вызывают самки москитов Anopheles, которые, питаясь человеческой кровью, случайно заражали ее микроорганизмом Plasmodium. И конечно, москиты Anopheles предпочитали селиться на болотах, а питались преимущественно в ночное время.

Кристиан Ганеман (1755–1843), «отец гомеопатии», ввел термин «аллопатия» для описания врачебных методов, в которых, в отличие от гомеопатии, болезнь пытались излечить по принципу «противоположное противоположным». На самом деле идея аллопатии зародилась задолго до Ганемана, в Средневековье, когда в медицине считалось, что наше физиологическое благополучие зависит от четырех типов телосложения (см. стр. 277). В те времена, поскольку теоретические знания о болезни находились в лучшем случае в зачаточном состоянии, врачевание могло основываться только на внешних проявлениях заболевания — симптомах. Отсюда выросло убеждение, что подавление симптомов означает подавление болезни. Эта схема называлась энантиопатией: заболевание пытались вылечить, применяя противоположные симптомы. Эта достаточно разумная идея оказалась фатальной, когда ее применяли в медицинской системе, основанной на типах телосложения. Представьте, что человек болен гриппом. Он горяч и хочет пить (то есть сух). Очевидным лечением для него является смесь холодного и мокрого. Так что больные гриппом пациенты сидели в ванне, наполненной холодной водой, в продуваемой насквозь комнате, ожидая излечения.

Большая часть современной медицины имеет аллопатическую природу — большая, но не вся: мы стараемся держать страдающих от лихорадки людей в тепле, а не в холоде. Поскольку теперь мы куда лучше понимаем процессы, лежащие в основе болезни, то можем предположить, от каких симптомов тело можно избавить, а какие лучше оставить в покое. Так что хотя гомеопатия и укоряет нас в том, что мы слишком уж полагаемся на аллопатическое лечение, в действительности мы полагаемся на него лишь тогда, когда оно и в самом деле действенно.

Другим древним методом были пиявки. При этом кровососов располагали на теле пациента таким образом, чтобы они могли высосать некоторую часть его крови. Этому способу следовали с таким рвением, что медицинская пиявка могла прожить целый год после одного такого перекуса. Этот метод породил докторов, которых прозвали «пиявками». В медицине, основанной на типах телосложения, эта практика казалась вполне разумной: разве есть лучший способ для избавления от избытка крови? Но странно, что этот метод по-прежнему был чрезвычайно распространенным и в XIX веке, когда пиявками лечили сумасшествие, коклюш, подагру, головные боли… На самом деле метод был настолько популярным, что в некоторых областях требуемые для него пиявки, Hirudo medicinalis, исчезли, потому что их всех переловили[27].

Использование в медицинских целях золота еще старше и восходит к древности; оно, конечно, было основным веществом в порожденной алхимией ятрохимии (см. стр. 277); и даже в XX веке то здесь, то там было слышно о лекарствах, основанных на золоте. Единственное научное обоснование для применения этого металла, ценного лишь тем, что он практически не вступает в химическое взаимодействие с другими веществами, по-видимому, заключалось в том, что такой исключительный элемент, конечно же, должен обладать и целительными свойствами в дополнение ко всем остальным. Использовать можно было лишь чистое золото; оно было действеннее, если лекарство готовили на медленном огне. Большинство врачей добавляли небольшое количество золота в питье под названием «питьевое золото», приготовленное из разных трав, которые сами по себе обладали целительными свойствами; таким образом, в то время как золото по сути не играло никакой роли — ни целебной, ни вредоносной, — питье в целом могло пойти на пользу пациенту, и это поддерживало миф.

Также считалось, что золото полезно в наружном применении. Золото притягивает к себе кровь и, таким образом, может предотвратить или исцелить например уродливые оспины. Даже в XVIII веке богатые люди, страшась оспин, хорошо платили за то, чтобы покрыть свои лица тонким слоем золота и предотвратить появление нежелательных дефектов кожи. Келемен Майке, секретарь принца Ференца Ракоци (1676–1735), писал в 1718 году о неудачном эксперименте графини Берчини. Врачам не составило труда позолотить красивое лицо графини; проблема возникла потом, когда они попытались снять золотой слой. В конце концов им пришлось отковыривать его иголками мельчайшими кусочками. И даже в этом случае им не удалось снять все золото с носа, который до конца ее жизни оставался черным.

_{Иллюстрация из «Surgery» (Хирургии) Парацелъса (1549), на которой изображен процесс ампутации ноги. Парацельс был первым, кто рекомендовал использовать обезболивающее в ходе таких операций.}

Немного меньшую роль в создании сомнительных медицинских теорий сыграли шарлатаны: они в первую очередь пополнили ряды бесполезных лекарств[28].

Возможно, развитие медицины от дремучих суеверий и сказок старых дев до науки лучше всего подтверждается примером Игнаца Земмельвейса (1818–1865), который продемонстрировал силу научного метода, даже когда работал среди невежд. В 1840-х годах, прежде чем медики поняли что-либо о роли микробов в болезнях, в одной из родильных палат главного венского госпиталя смертность от родильной горячки была ужасающе высокой — около 11 % (это было примерно в шесть раз выше, чем в других родильных палатах). Никто не мог понять почему: различные догадки, которые строил медперсонал, крутились вокруг «плохих флюидов». Ситуация осложнялась тем фактом, что между палатами была социальная разница: женщины в «плохой» палате принадлежали к низшему классу, хотя можно было ожидать, что среди них смертность будет меньше, поскольку у сильных работающих женщин шансов выжить было явно больше, чем у «изящных цветов», рожавших в другой палате.

Один из работавших там врачей, Земмельвейс, подошел к делу с научной точки зрения, несмотря на противостояние своего непосредственного начальника, который полагал, что высокая смертность неизбежна и что изучение ее причин — пустая трата времени. Понимая, что во второй палате у него находится по сути контрольная группа (даже несмотря на то, что там смертность, равная 2 %, была по современным стандартам ужасно высокой), Земмельвейс проанализировал разницу между двумя палатами и их пациентками, и на основании этого анализа выдвинул четыре гипотезы и начал их проверять: женщинам разрешалось менять позу во время родов, в палате уменьшилось скопление народа и т. д. Ни одна из этих мер никак не повлияла на ситуацию. Тогда случайно его друг во время вскрытия порезал себе палец, после чего заболел и умер. Земмельвейс сопоставил это с тем фактом, что стажеры больниц чаще других проводили вскрытие (препарирование было важной частью обучения), и создал пятую гипотезу, предположив, что существует некое «трупное вещество», которое могло привести к смертельному заболеванию. Он проверил это, настояв, чтобы все мыли руки перед тем как принимать роды.

Уровень смертности резко упал, и Земмельвейс был оправдан. Но это не спасло его карьеры: вскоре, в 1849 году, его уволили из госпиталя за радикальные убеждения. Однако особый интерес представляет то, что из этой гипотезы с последующими экспериментом и проверкой он вывел объяснение, одновременно правильное и ошибочное: из трупов несчастным матерям действительно передавалось «трупное вещество», но не то, которое мог себе представить Земмельвейс.

Вы наверняка решили, что идея гигиены в больницах должна была быстро распространиться, как только результаты обнародовали, но на самом деле медицинские круги того времени подчеркнуто игнорировали Земмельвейса: он был всего-навсего скромным врачом, человеком без какого-либо положения в важных медицинских кругах. Вернувшись на родину, в Венгрию, он следовал правилам гигиены в собственном смотровом кабинете и достиг невероятных успехов, собрал огромное количество доказательств эффективности гигиены и в 1861 году даже издал книгу «Die Ätiologie, der Begriff und die Prophylaxis des Kindbettfiebers» (Этиология, сущность и профилактика родильной горячки), копии которой он послал во все медицинские общества; но его проигнорировали. Тем временем сотни тысяч матерей и детей умирали по всей Европе; осенью I860 года в той самой палате главного венского госпиталя уровень смертности, сниженный Земмельвейсом до 1 %, поднялся почти до 35 %[29]. В ужасе от происходящего, несмотря на понимание, что он дал людям возможность узнать истинную причину смертности, Земмельвейс впал в хроническую депрессию; его друзья, считая его одержимость клинической гигиеной частью его эксцентричности, насильно положили его в психиатрическую лечебницу, где он и умер среди грязи и запустения.

Примерно в то же время, когда умер Земмельвейс, Джозеф Листер (1827–1912) начал экспериментировать с хирургическим антисептиком и очень скоро открыл его эффективность. У Листера были более богатые профессиональные связи, чем у Земмельвейса, но ненамного: он был шотландцем, работал в шотландской больнице, так что примерно в течение десяти лет лондонские медицинские светила игнорировали его. Вот свидетельство того, что потеряна четверть века и бесчисленное множество человеческих жизней — и все это по причине профессионального невежества.

Несмотря на недостатки, медицинские теории начали немного приближаться к реальности. Работа Луи Пастера (1822–1895) позволила ближе к концу столетия сформулировать «теорию микробов». Однако с ней согласились не все. Рудольф Вирхов (1821–1902), который в 1885 году сделал важный прорыв, доказав, что клетки тела размножаются и этим нанеся смертельный удар по теории самозарождения (см. стр. 131), предположил, что в основе болезни лежат химические вещества. Он обнаружил, что зараженные клетки развиваются из здоровых, но отказывался верить, что причиной могут быть микробы. (Позднее он отказался поверить в дарвиновскую теорию эволюции — см. стр. 152.) Как и следовало ожидать, когда было доказано, что Пастер абсолютно прав, тогда поверили, что все болезни вызываются микробами. Однако некоторые болезни (например рак) можно отнести к биохимическим.

А у теории микробов по-прежнему есть недоброжелатели. В книге «The Blood Poisoners» (Отравители крови) (1965) Лайонел Доул выражает мнение, что вакцинация неэффективна, и единственная причина, по которой все уверены в ее действенности, заключается в том, что бесконечное множество химических производств давят на СМИ, будучи сильно заинтересованными в ортодоксальной медицине.

Конечно, у врачей было бы колоссальное преимущество, если бы они могли на молекулярном уровне противостоять заболеваниям, с которыми имеют дело, встретившись с ними один на один, как и должно быть. Именно это заявляет канадско-швейцарский антрополог Джереми Нарби в своей книге «The Cosmic Serpent: DNA and the Origins of Knowledge» (Космический змей: ДНК и происхождение знаний) (1998): шаманы в дождевых лесах Верхней Амазонки способны сделать это, выпив галлюциногенного чая под названием аяхуаска. Нарби попробовал напиток и обнаружил, что вступил в телепатический разговор с близнецами, похожими на змей, которые были четкой ДНК — они были не только известной двойной спиралью ДНК, но и близнецами, или переплетенными змеями, встречающимися во многих мифологических изображениях во всем мире (как на эмблеме Асклепия, римского бога врачевания). Нарби делает вывод, что они представляют сознание ДНК. Шаманы могут исцелять людей, потому что, выпив аяхуаски и призвав управляемую галлюцинацию, они могут свести свое сознание к молекулярному уровню и таким образом напрямую взаимодействовать с «сущностями» (змеями ДНК) и «дротиками» (которые Нарби отождествляет с вирусами). Конечно, научные круги не восприняли эту информацию всерьез, хотя трое микробиологов, которых Нарби взял с собой в Перу, чтобы они сами получили тот же опыт, были очень впечатлены. О приключении Нарби и троих микробиологов Гленн Суиткес в 2002 году снял 45-минутный документальный фильм «Night of the Liana» (Ночь лианы), который имел фантастический успех.

Удивительно большое число теоретиков опасаются запора, но хотя большинство считает его негативом, от которого нужно избавляться с помощью клизмы (см. стр. 303–304) или аналогичными небезопасными методами, это отнюдь не всегда так. В «Encyclopedia of Metaphysical Medicine» (Энциклопедии метафизической медицины) Бенджамина Уолкера (1978) читаем: «Хотя запор никогда не использовался как техника в мистике, он может внести свой вклад в воображаемый режим аскетов, рацион которых скуден и беден». На самом деле раньше запор почти всегда был болезнью богатых людей. У бедняков в основе рациона был чрезвычайно грубый хлеб, и они ели мало мяса; богатые же могли позволить себе деликатесы — и расплачивались за это своим здоровьем.

Некоторые врачи в конце XIX века проводили «операции отверстий» (то есть операции по расширению ануса), поскольку верили, что давление в прямой кишке мешало правильному развитию подростков: слишком сильный запор мог склонить их к распутству — совсем как рок-н-ролл в последующие десятилетия. Эти хирурги, конечно же, придерживались теории фокального сепсиса (см. стр. 303), хотя есть соблазн предположить, что просто в их подсознании закрепилось средневековое убеждение, что кишечник — вместилище демонов, а потому нужно регулярное очищение его, чтобы зло не успевало обосноваться внутри. По этой причине в ритуалах экзорцизма задействовались сильные слабительные.

Совсем недавно натуропаты, из которых стоит упомянуть Барбару Картленд, стали считать запор причиной любой болезни, полагая, что для здоровья полезно опорожнение кишечника каждые 12 часов. Самой крайней позиции придерживался, пожалуй, Гарри Бенджамин (1885–1986): в своей книге «Better Sight Without Glasses» («Отличное зрение без очков») (1929) он заявлял, будто запор приводит к катаракте и ревматизму. В обеих теориях постоянно упоминается тот факт, что вызванная запором тяжесть происходит не из-за отравления организма оставшимися в нем отходами жизнедеятельности, а просто из-за физического дискомфорта от переполненного кишечника.

Поскольку с этой житейской проблемой многих людей и поныне связано много мифов, следует отметить, что, по словам докторов, многие чувствуют себя вполне нормально: здоровый организм опорожняет кишечник всего дважды-трижды в неделю; у некоторых людей дефекация происходит гораздо реже без явных болезненных эффектов, а их основным дискомфортом является лишь огромный объем, от которого приходится освобождаться, когда наконец происходит дефекация.

В качестве терапии следует упомянуть и «общую семантику». Теория, лежащая в ее основе, не совсем абсурдна, хотя и не оригинальна. Чтобы составить более полное и точное представление, нужно обратиться к умозаключениям прямолинейной «аристотелевской» логики. То есть мы склонны думать о вещах либо как об истинных, либо как о ложных, как это делает компьютер, когда на самом деле между этими состояниями — бесконечное множество оттенков. Аналогичным образом даже «конкретное» слово, например «дом», на самом деле неопределенное, так как бывают дома разных форм и размеров. Более того, даже один и тот же дом меняется со временем, так что следует их мысленно классифицировать не просто как «дом 1» (или «дом 256», или как-то еще), но и «дом 1981 года», «дом 1993 года», «дом 2006 года» и т. д.

Все это достаточно справедливо и, возможно, психотерапевтически помогает людям, которые учатся мыслить терминами «общей семантики». Но некоторые заболевания, которые якобы излечивает «общая семантика», потрясают. Как и во многих других смутных методах врачевания, ее сторонники вскоре стали считать ее панацеей. Мартин Гарднер (1914–2010) в книге «Fads and Fallacies» (Фантазии и заблуждения) (1957) рассказал о дантисте, заявлявшем, будто «общая семантика» помогла его пациентам: поскольку они стали более уравновешенными в эмоциональном плане, среда в их ротовой полости стала менее кислой.

Одним из наиболее странных мнимых умственных расстройств, когда-либо включавшихся в учебники, была дрейптомания, которая в середине XIX века на несколько десятилетий вошла в моду в США. Дрейптомания была умственным заболеванием, которым предположительно страдали чернокожие рабы, пытавшиеся бежать с южных плантаций или иначе проявлявшие явное несогласие со своими цепями. Психиатрическое объяснение этого основывалось на мифе, что для чернокожего человека, как человека второго сорта, нормальным состоянием было подчинение: так что любой чернокожий, который хотел жить в других условиях, конечно же, был психически ненормален.

Исцеление верой лежит за рамками этой книги, но пару психических методов врачевания упомянуть стоит. В 1960-х годах Брин Джонс разработал «соматографию» — способ исцеления болезней с помощью массажа. Наверное, это то же самое, что и остеопатия или хиропрактика (см. стр. 313)? В некотором смысле да, за исключением того, что массировалось не тело пациента, а его аура.

Сходным методом является «целительное прикосновение». Несмотря на название, врач не дотрагивается до пациента, а вместо этого пробегает руками по «жизненному полю» пациента в нескольких сантиметрах над телом. Похоже, что успешность этой практики основывается на движениях врача и его болтовне, которой он помогает пациенту визуализировать нарушения в организме и поверить, что он способен исцелиться от них усилием воли. Терапия, таким образом, — это своего рода обратная биологическая связь без обратной связи.

В 2004 году журнал «British Medical Journal» выпустил онлайн-руководство для пациентов по методам лечения «BMJ Best Treatments» (Лучшие методы лечения от «British Medical Journal») под редакцией Луизы Диллнер; в нем допускалось, что в случае многих заболеваний наилучшим из возможных методов лечения является его полное отсутствие, поскольку у большинства наиболее распространенных методов зачастую нет научной основы или эмпирических доказательств, свидетельствующих в их пользу. Среди таких открытий выделялись следующие.

 Возможно, удаление аденоидов у маленьких детей, которое, как полагалось, улучшает дыхание и предотвращает ушные инфекции, — это просто потеря времени. Большая часть проблем со временем проходит сама.

 Хотя анорексию обычно лечат сочетанием лекарств и терапии, нет убедительных доказательств, что какой-либо из используемых способов лечения на самом деле оказался эффективным.

 Не существует явного действенного средства от тревоги, хотя когнитивная терапия (сводящаяся к консультации или психотерапии) и антидепрессанты могут быть полезными. Однако руководство предостерегает, что антидепрессанты можно принимать лишь в течение короткого периода.

 Мастэктомия — удаление всей груди, которое наиболее часто применяется при раке груди — оказалось не более эффективным, чем удаление лишь самой опухоли.

 Нет доказательств, что использование громметов (маленьких трубок, помещаемых в барабанную перепонку детей) эффективно излечивает экссудативный отит («клейкое ухо»). Лучше всего оставить уши в покое и подождать, пока ребенок перерастет болезнь.

 Страдающие от рака простаты люди, которые «терпеливо выжидают», могут прожить так же долго, как и те, кому была сделана обычно предписываемая в этом случае операция и кто прошел лучевую терапию и курс гормональных препаратов.

 Удаление гланд с целью уберечься от ангины может оказаться бессмысленной операцией: нет свидетельств, что вмешательство в данном случае помогает. В предотвращении ушной инфекции (а это вторая цель, с которой удаляют гланды) антибиотики так же, если не более, эффективны.

 В случае непрорезавшегося зуба мудрости обычно предписывается удаление, однако такая операция может принести больше вреда, чем пользы. Если зуб не вызывает проблем, лучше его не трогать.

Конечно, классическое место исцеления — Лурд во Франции, куда ежегодно в надежде на чудо прибывает фантастическое число страждущих — три миллиона. Распространено убеждение, что в Лурде часты случаи исцеления, но это не так. Чтобы отвадить шарлатанов, власти Лурда ввели строгую систему контроля. Один из примеров такого контроля, который шарлатаны любого пошиба, а не только исцеляющиеся верой, так часто игнорируют, заключается в проведении первичной проверки с целью убедиться, действительно ли человек болен. Как только это установлено, процесс еще далек от завершения; последний этап контроля со-стоит в подтверждении, что болезнь в течение нескольких лет не вернулась. Лишь после этого случай исцеления входит в книги как истинное чудо. Возможно, благодаря этим строгостям истинные исцеления случаются здесь в среднем лишь раз в семь лет, а это примерно один случай на 21 миллион посетителей.

Фокальный сепсис, также известный как фокальная (очаговая) инфекция, в стоматологии носит название «ротовой сепсис». Из-за веры в него, продержавшейся вплоть до Второй мировой войны (а какая-то часть этой практики дожила и до наших дней), во имя исцеления пациентам наносилось огромное количество увечий. В основе теории лежало заявление, будто умственные и физические заболевания появляются из-за токсинов, всасывающихся в кровь из очага воспаления (то есть скопления бактерий) в организме, поэтому очевидным средством против болезни было наказание «виновного» органа. В качестве таких очагов предлагались всевозможные части тела. Так, из-за хронических запоров (очагом воспаления считался кишечник) многие пациенты подвергались хроническому промыванию прямой кишки и/или операции по расширению анального отверстия. Часто пациенту удаляли все зубы при малейшем подозрении на кариес в одном из них. Удаление аппендицита и колэктомия были обычным делом, даже если для таких операций не было медицинских показаний. Носовые пазухи также считались первым кандидатом для хронического воспаления: пациенты часто подвергались почти рутинной процедуре рассечения подслизистой оболочки или еще более ужасающей операции, проводимой с целью улучшения оттока слизи.

В середине XIX века теория микробов (см. стр. 297) достигла Великобритании, а спустя несколько лет добралась и до США. Некоторое время микробы обвинялись во всех существующих заболеваниях. В частности, уделялось внимание микробам в желудке, а прочищение толстой кишки, включая мощные слабительные или болезненную процедуру промывания кишечника, предписывалось даже при таких недугах, как язва желудка и двенадцатиперстной кишки, рак желудка, эндокардит, артрит и даже откровенное слабоумие! Промывание кишечника было процедурой гораздо более ужасной, чем может показаться: трубка помещалась в прямую кишку и по ней прокачивались огромные объемы воды. Если что такими методами лечения и достигалось, так это в первую очередь вымывание из прямой кишки местной бактериальной флоры, и таким образом кишечник слабее сопротивлялся возможным инфекциям.

Возможно, доктрина фокального сепсиса сыграла большую роль в стоматологии, нежели в психиатрии. Насколько известно, стоматологический вариант этой концепции, ротовой сепсис, первым описал Гиппократ (ок. 450–370 гг. до н. э.), заметивший, что пациент, у которого удалили все зубы, явно избавился от артрита. В начале XIX века американский врач Бенджамин Раш (1746–1813) — один из тех, кто подписал Декларацию независимости, — отстаивал идею, что артрит можно излечить, удалив все зубы. Но настоящий бум вокруг лечения фокального сепсиса начался, когда в 1900 году английский врач Уильям Хантер (1861–1937) в статье, напечатанной в «British Medical Journal», отнес все виды недугов к недостаточной гигиене полости рта и к тому, что теперь дантисты все чаще пытаются спасти зуб, вместо того чтобы просто удалить его. Шумиха стала еще сильнее после лекции, которую он прочитал в 1911 году в Университете Макгилл в Монреале и которая оказала на слушателей огромное влияние:

Логично было бы ожидать, что Хантер в своей лекции упомянет ряд убедительных случаев, чтобы подтвердить свои заявления, но на самом деле он привел всего один, который является примером глупых указаний, данных стоматологом пациенту.

В 1912 году американский врач Фрэнк Биллингс (1854–1932) внедрил теорию фокального сепсиса в общую медицину, не только приводя многочисленные случаи из практики, но и заявляя, что сам много раз исцелял всякие недуги, удаляя зубы и гланды. Он также сообщал, что извлекал микроорганизмы из больных артритом пациентов и вводил их кроликам, у которых затем развивался такой же артрит. Его ученик Э.С. Розенау (1875–1966) развил эту теорию, введя два новых понятия — «выборочная локализация» и «преобразование». Первое понятие заключалось в том, что особые виды микробов притягивались к определенным частям тела, второе — что попав в орган, один вид микробов мог преобразовываться в другой. Последнее явление было особенно удобным объяснением, почему у других исследователей были сложности с воспроизведением экспериментов Хантера и Розенау: они искали исходный микроб, который внедрился в орган, а не микроб, в который он преобразовался; поскольку им нужно было найти микробы конкретного вида… что ж, вот еще одно доказательство, что микробы и в самом деле преобразуются, не так ли? Дело осложнялось тем, что Розенау, вводя микроорганизмы лабораторным животным, обычно вводил внутривенно такие микробы, что их вирулентность поражала практически все органы несчастных животных.

В 1920-х годах другой американский врач, Уэстон А. Прайс (1870–1948), опубликовал серию результатов, демонстрирующих, что удалив зубы у кроликов, инфицированных всеми видами болезней, он исцелил животных или значительно улучшил их состояние. Отсюда Прайс сделал вывод, что инфицированные зубы людям по возможности нужно удалять, не предпринимая никаких попыток их спасти.

Многие выдающиеся врачи согласились с тем, что пропагандировали Хантер, Розенау и Прайс, и американская медицина устроила массовое удаление зубов, гланд и аденоидов у всей нации. Вскоре и другие части тела начали удалять хирургическим путем, даже легкие. Богатые люди страдали от внимания хирургов гораздо чаще бедных: в соотношении примерно два к одному в США и три к одному в Великобритании.

Но и среди врачей, и вне медицинских кругов зазвучали голоса несогласных. Уже в 1926 году в США Николас Копелофф в книге «Why Infections? In Teeth and Other Organs» (Источники инфекции — зубы и другие части тела) заметил: «Если это безумие с безжалостным удалением будет продолжаться из-за лжепсихологии и лжехирургии, дело может дойти до того, что наша нация останется без пищеварительного тракта, гланд и зубов, и я не уверен, что нам удастся избежать потери мозгов». Все чаще и чаще в научных журналах стали появляться статьи, ставящие под сомнение теоретическую базу идеи фокального сепсиса; в них приводились многочисленные результаты экспериментов, которые достаточно ясно доказывали, что все операции принесли очень мало пользы и во многих случаях на самом деле приводили к увеличению числа заболеваний, а не снижали их частоту, а также ухудшали состояние пациентов, не говоря уже о том, что пациенты терпели неудобства из-за отсутствия того или иного нужного органа.

Статья Х.А. Риеманна и У.П. Хейвенса, опубликованная в 1940 году в журнале Американской медицинской ассоциации, была признаком ветра перемен: авторы указывали, что теория фокального сепсиса была недоказанной, что не было подтверждений, будто удаление органов приносило какую-либо пользу, что известно множество случаев, когда операции вредили пациенту, и что в большинстве случаев больные органы, считавшиеся очагами инфекции, можно было вылечить от систематических заболеваний, источником которых они считались, просто очистив организм с помощью диеты или каким-либо другим способом.

И даже несмотря на это, еще целые десятилетия без всякой нужды детям удаляли гланды и аденоиды: иногда из ошибочного убеждения, что они являются источником других недугов, а порой желая предупредить возможные болезни в будущем. Аналогичным образом продолжали удалять матку по причинам, не связанным с самой маткой: проведенное в 1970 году в США исследование показало, что примерно 30 % гистерэктомий были, «возможно, необязательными».

Специалисты по истории официальной медицины предпочли в большинстве своем игнорировать шумиху вокруг фокального сепсиса в первой половине XX века (и позднее). Вероятно, сейчас специалисты отрицают те ужасы, которые творились во имя почти не доказанной медицинской догмы, просто из-за потрясения. Нигде не было такого кошмара, как в Трентонской государственной больнице (государственной больнице для душевнобольных штата Нью-Джерси) под эгидой Генри Коттона (1876–1933), управляющего больницей с 1907 по 1930 годы; то, что там творилось, стало темой для книги Эндрю Скулла «Madhouse» (Сумасшедший дом) (2005).

В 1913 году был выделен вирус, являющийся причиной сифилиса, и было доказано, что он приводит также к неизлечимой форме слабоумия, обычной в те времена и называемой общим параличом душевнобольных (ОПД). Если этот микроорганизм мог приводить к одному виду сумасшествия, разве не могут аналогичным образом инфекции стать причиной и других умственных расстройств? Именно Коттон соединил такие принципы с концепцией фокального сепсиса, которая становилась все популярнее, и развившейся к тому времени идеей мысленной гигиены, согласно которой можно принять меры по предотвращению психических заболеваний до того, как «грянет гром». Стоматологические аспекты фокального сепсиса оказались под рукой, так что Коттон начал удалять у пациентов зубы: сначала те, которые имели некоторые, пусть и очень слабые, признаки кариеса, а потом и остальные, просто для подстраховки. Но, конечно, ротовая полость — лишь часть общей картины. Эти зараженные зубы, несомненно, должны были выделять в слюну пациентов токсины, которые проглатывались и попадали в пищеварительную систему. Токсины в итоге должны были попасть в толстую кишку, поэтому предписывалось промывание кишечника. Но, видимо, и этого было недостаточно: частичное удаление ободочной кишки, а затем и полное удаление толстой кишки становились все более привычным делом. Оглядываясь назад, можно заметить, что образ мышления Коттона приобретал навязчивый характер, но в то время мало кто из коллег это понимал. Он дренировал пазухи носа, удалял миндалины и яички, желчные пузыри и шейки матки, желудки и селезенки… его хирургическим операциям не было конца.

Однако нашлись и скептики. Одним из них был учитель Коттона Адольф Мейер (1866–1950) из Медицинской школы Джона Хопкинса, который не только обучал Коттона, но содействовал получению им должности в Трентоне. Мейер, при последующем содействии Коттона, в 1924 году прислал ассистентку Филлис Гринакр (1896–1989) для тщательной проверки уровня излечения в 85 %, о которых заявлял Коттон. Гринакр и позднее Эмиль Франкель во втором отчете обнаружили, что картина совершенно иная, чем ее обрисовал Коттон: в лучшем случае уровень излечения составлял 23 %, а уровень смертности был невероятно высок: среди тех пациентов, которые пострадали от полной колэктомии, он был равен примерно 45 % (то есть 138 пациентов из 309). Уровень смертности среди пациентов, у которых удалили ободочную кишку, был несколько ниже, но число таких пациентов, по-прежнему остававшихся в психбольницах, заведениях для слабоумных или в тюрьмах, был соответственно выше: хотя они и выживали после операции, это вовсе не означало, что излечились они благодаря ей. Коттон подтасовывал (может быть, и неосознанно) собственные данные, чтобы продемонстрировать высокую эффективность своего метода, обвиняя в неизлеченной болезни или смерти другие факторы; или даже, как в случае неизлеченного умственного расстройства, он полагал, что исходная хирургическая операция была недостаточно радикальной, так что пациенту следовало прооперироваться еще раз.

Как это ни ужасно, но из-за политики в области психиатрии и желания избежать скандала Мейер скрыл результаты Гринакр (более поздние результаты Франкеля относились не к его компетенции), и потому хирургические эксперименты в Трентоне продолжались. В итоге Коттона сместили с должности больше из-за печально известных политических игр в Нью-Джерси, чем по каким-либо другим причинам. Последователи Коттона сделали все, чтобы скрыть творившийся до них кошмар, и из-за этого вся история выплыла на свет лишь в начале нового века — во многом благодаря работе Скулла.

Во всей этой истории самое нелепое то, что фокальный сепсис — идея не совсем ошибочная. В некоторых отдельных случаях бактериальная или вирусная инфекция в одной, локальной, части организма действительно может привести к болезни всего организма. Однако фокальному сепсису дали неправильное название из-за того, что в первой половине XX века им поспешили объяснить слишком широкий ряд заболеваний, из-за чего специалисты-медики, пытаясь выяснить причину заболевания, конечно, даже не принимают его в расчет.

Гомеопатия — это детище немецкого врача Кристиана Фридриха Самуэля Ганемана, главная работа которого, «The Organon» («Органон»), была опубликована в 1810 году. Принцип гомеопатии заключается в том, чтобы дать пациенту малую дозу того, что может вызвать симптомы, которые у него уже проявились. Согласно этой теории, симптомы являются не результатом заболевания, а проявлением того, как организм справляется с заболеванием. Так что гомеопат помогает природе, усиливая симптомы.

В гомеопатии в самом деле используются «малые дозы». Гомеопатические дозы должны всегда быть очень-очень слабыми. Пациентам могут дать всего лишь одну децилионную долю грана; дециллион — 1, деленное на 100 миллионов миллионов миллионов. При таких малых дозах (чаще всего чем меньше, тем лучше) неудивительно, что в некоторых случаях Ганеман рекомендовал растворять препарат, чтобы ни единой молекулы целительного вещества не попало мимо рта пациента.

_{Изображение вербены в английской рукописи XIII в.}

Гомеопат конца XIX века по имени Вильгельм Генрих Шесслер (1821–1898) основал в гомеопатии направление, которое назвал «биохимией» (не путайте с настоящей биохимией). Формулируя свою теорию, являющуюся отголоском идеи телосложений и одной из гипотез Парацельса (см. стр. 278), он сказал, что в целом ткани нашего тела образованы 12 «солями». Его методы лечения основывались на том, что болезнь — это результат нехватки одной или большего количества «солей», и эту нехватку, конечно же, можно восполнить. Его современные последователи увеличили количество солей примерно до 40.

Цветочная терапия Баха — разновидность гомеопатии, впервые разработанная в начале 1930-х годов английским врачом Эдвардом Бахом (1886–1936), построившим свою систему лечения на разумной идее, что по крайней мере некоторые физические заболевания вызваны эмоциональной неуравновешенностью:

Бах заметил, что животные часто слизывают росу с листьев и цветочных лепестков, и пришел к выводу, что животные на самом деле занимаются самолечением. В ходе исследований он составил в общей сложности 38 цветочных концентратов (как это часто бывает в гомеопатии, его последователи добавили к ним еще некоторое количество настоек, проведя собственные исследования). Гомеопатическое разведение этих концентратов осуществляли, помещая в открытые выставленные на солнце и наполненные водой контейнеры цветочные лепестки, плавающие на поверхности. Бах был уверен, что эти лекарства действуют благодаря психической энергии цветов.

Бах умер молодым, но основанная им организация, Центр доктора Эдварда Баха, до сих пор процветает в Брайтвелле-кам-Сотвелле, Оксфордшир, Великобритания.

Натуропатия, выходящая за общепринятые рамки медицинская школа (или, лучше сказать, сочетание школ), предполагает, что болезнь можно излечить исключительно естественными средствами — водой, необработанной пищей, диетой, упражнениями — и предостерегает от таких опасных действий, как прием аспирина или визит к врачу. Предшествующие ей теории восходят аж к Гиппократу (ок. 450–370 гг. до н. э.) и его vis medicatrix naturae («целительной силе природы»). Другой крупной фигурой в истории натуропатии был Томас Сиденхем (1624–1689), «английский Гиппократ», который предположил, что болезнь сама по себе может быть формой излечения. Это во многом перспективная мысль, поскольку комплекс симптомов, которые мы называем простудой, на самом деле отражает попытки организма вылечиться. Но применять эту идею, скажем, к оспе, несколько опасно. В этом направлении великим первопроходцем XX века был американский адвентист седьмого дня Джон X. Келлог (1852–1943), который изобрел кукурузные хлопья; их продвигал на рынке его младший брат Уилл Кейт Келлог (1860–1951).

Георгий Иванович Гурджиев (ок. 1873–1949), по-видимому, изобрел странную смесь натуропатии и лекарственной медицины: ему как будто нравилось спорить с медицинскими учреждениями просто из принципа. Одна молодая женщина, пришедшая в его Институт гармоничного развития человека в Фонтенбло, была больна туберкулезом. Тем не менее Гурджиев уговорил ее спать на продуваемом насквозь чердаке над амбаром. Сначала казалось, что лечение действует, но спустя неделю она умерла в возрасте 35 лет. Это была писательница Кэтрин Мэнсфилд (1888–1923).

В прошлом веке и в граничащий с ним период удивительно много людей верили, что пост полезен с медицинской точки зрения, что он предотвращает и лечит болезни. Естественно, его нужно было применять в случае обычного скучного перечня серьезных заболеваний — рака, диабета и т. д. Без сомнения, большинство из нас ест слишком много, так что периодический перерыв на день-два не повредит и может принести пользу. Од-нако продолжительный пост явно вреден и, что очевидно, может привести к смерти, если пациент страдает от какого-либо серьезного недуга.

Одна натуропатическая школа упорно утверждает, что не микробы являются причиной болезни — наоборот, болезнь порождает микробов. То, что мы считаем заразными бактериями, на самом деле деформированные клетки, которые наши тела создают в результате болезни. И хватит говорить о бактериологической войне!

Политика и натуропатия нередко заигрывали друг с другом. Когда лидеры традиционалистов или националистов чувствуют угрозу со стороны науки, они пугаются и научной медицины. Так, аятолла Хомейни обрушивается на предателей, которые «подтолкнули множество неопытных молодых людей к изучению проклятой европейской медицины», добавляя, что такие болезни, как «тиф, брюшной тиф и подобные им излечиваются лишь традиционными средствами». Поклонниками натуропатии были и нацисты. Доктор Отоман Зар-Адушт Ха'ниш (Отто Ханиш, 1854–1936) основал Маздазнан — общество, которое существует до сих пор. Его члены верят в натуропатию с небольшим исключением: это лечение полезно лишь для арийцев.

Остеопатия была основана в 1874 году врачом из Вирджинии Эндрю Тейлором Стиллом (1828–1917), который был вынужден искать более эффективный вид медицины после эпидемии вирусного менингита, убившего троих его детей, хотя он, их собственный отец, был квалифицированным врачом. Переоценивая научную медицину своего времени, он счел (и счел верно), что ее основными недостатками являются слишком частые ампутации и излишнее медикаментозное лечение, уцепился за эту мысль и разработал вместо этих методов более целостный подход: тело, говорил Стилл, — единый механизм, и если одна его часть неисправна, не может быть, чтобы остальные части были в порядке. Отсюда он вывел новую систему лечения, в основе которой лежала гипотеза о том, что все нарушения здоровья являются результатом небольших смещений позвонков, которые давят на нервы или кровеносные сосуды, вызывая «подвывих». Это перебои в кровотоке или (преимущественно) некоем аналоге нервной жидкости, и они явно приводят к тому, что данная жидкость застаивается и препятствует действию целительных элементов, которые она обычно транспортирует по организму. Средством от этого является массаж спины. Он назвал свою систему лечения «остеопатией» — от греческого слова osteon, что в переводе означает «кость».

Стилл основал в 1892 году в Кирксвилле, штат Миссури, будущую первую остеопатическую медицинскую школу после того, как потерпел неудачу в своих попытках убедить какие-либо центры традиционной медицины, чтобы они разрешили ему открыть школу под их эгидой. В течение нескольких лет он сделал ряд слишком возмутительных заявлений, чтобы такое покровительство было возможным. Он сказал, что в одном маленьком американском городке за один день вправил не менее 17 смещенных тазобедренных суставов. Мы не знаем, почему у такого числа людей вдруг сместились тазобедренные суставы. Стилл, похоже, верил, что остеопатия может исцелить практически любую известную человечеству болезнь, включая облысение! В книге «The New Apocrypha» (Новые апокрифы) (1974) Джон Слейдек рассказывает, что, по заявлениям Стилла, он вырастил 7,5 см волос на голове лысого человека всего за неделю. Со времен Стилла остеопаты стали заявлять, что их методы лечения также полезны при умственных расстройствах — что и в самом деле может быть правдой, поскольку массаж в любом виде может оказать успокоительный эффект, а в некоторых случаях — и целительный.

Продолжением исходной теории Стилла была черепная остеопатия. Череп образован 22 костями, которые срастаются в младенчестве (плюс нижняя челюсть и кости уха). Однако может случиться так, что эти 22 кости срастаются не совсем правильно; более того, правильное их положение может нарушиться в течение жизни из-за физической травмы — «хлыстового» повреждения, удара или даже давления при удалении зуба. Особенно уязвима в этом отношении нижняя челюсть, которая относительно легко смещается. Согласно американскому врачу Уильяму Гарнеру Сазерленду (1873–1954), который на рубеже ХIХ-ХХ веков некоторое время был учеником Стилла, череп способен выполнять движения, аналогичные дыхательным; более того, кости черепа на самом деле не соединены, а постоянно ритмично двигаются относительно друг друга вдоль гибких швов между ними. Сазерленд впоследствии объединил это откровение со своими знаниями об остеопатии.

В центре его метода лечения лежала концепция первичного респираторного механизма, или ПРМ. Не путайте с обычным дыханием; это скорее основополагающая система организма, важная для его благополучия, подобно лимфатической системе.

Функционирование ПРМ зависит от подвижности головного и спинного мозга, пульсирующих в постоянном ритме: в течение фазы «повышения» мозг и череп удлиняются и сужаются, а во время «понижения» укорачиваются и расширяются. Эти движения влияют на форму полостей, находящихся внутри и снаружи головного и спинного мозга, волнообразно передавая давления спинномозговой жидкости, распределяя ее (так заявляет гипотеза) по остальному телу через оболочку спинного нерва (движение, которое на самом деле не было выявлено). Мозг окружен мембранами — мозговыми оболочками, из которых внешней, самой большой и плотной, является твердая мозговая оболочка. Если голова травмируется, эти мембраны, в частности твердая мозговая оболочка, могут повредиться, что влияет на «центр вращения», вокруг которого ритмично движется спинномозговая жидкость; иногда мембраны могут быть настолько повреждены, что сместят кости черепа относительно друг друга, нарушив их правильное положение.

Далее гипотеза утверждает, что кость — не твердое вещество, а сверхподвижная жидкость (примерно так же, как стекло — сверхподвижная жидкость, хотя нам оно может казаться твердым веществом). Сильный удар способен, конечно, расколоть кость, но менее мощный удар может как бы зафиксировать ее, то есть лишить текучести и гибкости. Позвоночник соединен с черепом посредством твердых оболочек позвоночного столба, что дает нам свободу движений головы, но также означает, что травмы позвоночника/позвоночного столба могут отражаться на голове, и наоборот. Таким образом, вся система — кости черепа, кости спины, оболочки, головной и спинной мозг, спинномозговая жидкость — является единым целым, и нарушение равновесия в одной ее части неминуемо приведет к повсеместным функциональным нарушениям.

Очевидно, что врач не способен без хирургического вмешательства напрямую повлиять на большинство составляющих этой системы, за исключением, конечно же, позвоночника — излюбленной области традиционной остеопатии — и черепных костей, к которым пришла черепная остеопатия, где во многом черепом манипулируют так же, как в традиционной остеопатии позвонками.

Вышесказанное не следует понимать так, что современная остеопатия обязательно является шарлатанством, а предлагаемое ею лечение бесполезно. Это потому, что современный практик в целом использует все атрибуты современной медицины и массирует не только спину, но и любую другую часть тела. В качестве дополнительного средства остеопатия, по всей видимости, в худшем случае безвредна, а в лучшем (как например при дискомфортном, но не критичном смещении позвонков) — полезна.

Хиропрактика во многом схожа с остеопатией, за исключением того, что в ней меньше рациональной теоретической подоплеки. С другой стороны, ее можно представить как форму зональной терапии (см. стр. 321) — той самой, в которой контрольные точки располагаются по всей длине позвоночника, а не в пальцах. Хиропрактик диагностирует болезнь, нажимает соответствующую точку на спине, помогая пациенту или даже исцеляя его.

Даниэль Дэвид Палмер (1845–1913) основал хиропрактику в 1895 году, когда, по его собственным словам, вылечил мужчину от глухоты, вправив ему выпуклость в позвоночнике. Палмер сказал, что это подействовало, потому что ослабило давление на нерв, ведущий к уху. Это странно, поскольку нерв, проходящий от мозга к уху, не везде проходит рядом с позвоночником. Палмера посадили в тюрьму в 1906 году за нелицензированную медицинскую практику, но это его не остановило. Не стало это препятствием и для его последователей: проверка хиропрактических колледжей, проведенная в конце 1960-х годов, выявила, что менее половины учителей всего лишь закончили колледж и еще меньшее их число обладает учеными степенями по преподаваемым предметам. Позднее, говорят, колледжи стали вести свою деятельность немного аккуратнее.

Один из хиропрактических методов, навлекших на себя особенную критику со стороны специалистов-медиков, заключается в обязательном тщательном рентгене позвоночного столба. Это опасная процедура: во время рентгена спины половые органы например получают дозу радиации примерно в 1000 раз большую, чем во время рентгена грудной клетки.

Мнение о том, что цвета можно использовать в лечении, восходит к древности и основывается на эмоциях, с которыми мы связываем разные цвета: боевой красный — и «покраснеть от гнева», спокойный зеленый — и «тоска зеленая». Эта техника развилась до статуса полноценной псевдотерапии в XX столетии. Одна из известных ее разновидностей — спектрохромотерапия полковника Диншаха Гадиали. Как только вы выясните, чем больны, все, что нужно сделать, — это поместить правильно окрашенное стекло во взятую напрокат спектрохромомашину, включить яркие лампочки за стеклом, откинуться и греться в целительных лучах цветного света. Поскольку это, может быть, кажется слишком простым, нужно также ограничить свой рацион, в особенности отказаться от всего, что вам нравилось есть или пить. Заявлялось, будто спектрохромотерапия исцеляет даже такие заболевания, как диабет и аппендицит.

Пожалуй, наистраннейший вариант цветотерапии был предложен Уильямом Эстепом (1920–2000), который, направляя разноцветные лампочки на воду, мог, подобно Христу, превратить ее в лекарство.

Идея биоритмов оказалась на пике популярности в 1970-1980-е годы, но сегодня о ней мало что слышно. Ее корни восходят к берлинскому хирургу-отоларингологу Вильгельму Флиссу (1858–1928). Какое-то время Флисс был связан с Фрейдом, и в течение этого времени он пришел к идее периодичности жизни: жизненные процессы цикличны, и цикл равен 23 дням у мужчин и 28 дням у женщин. (Это приводит к грустному выводу, что супружеские пары будут переживать совместные пики жизненной активности лишь раз в 644 дня.) Более долгие циклы занимали период, являющийся сочетанием 23 и 28 базовых величин: например 51 (23 + 28) день. Позднее, в 1920-х годах, австрийский инженер и математик Альфред Тельтшер (о котором мало что известно — см. ниже) предположил, что на первые два цикла налагается третий, 33-дневный, который связан с интеллектом: Тельтшер скорее всего вывел этот 33-дневный цикл, наблюдая за студентами на своих лекциях. Так, на каждого человека влиял 23-дневный цикл, связанный с такими предположительно мужскими качествами, как физическая сила; 28-дневный цикл, связанный с такими предположительно женскими качествами, как интуиция, творчество и чувствительность; и 33-дневный цикл, связанный с такими негендерными качествами, как способность рассуждать и амбиции. Венский психолог Герман Свобода (1873–1963) развил эту идею, добавив, что все три цикла начинаются с рождения, так что, зная дату рождения любого человека, относительно легко рассчитать состояние его жизненной силы.

Сам Флисс был непреклонен в своем убеждении, что женский 28-дневный цикл не следует приравнивать к менструальному циклу: единственной общей их чертой, утверждал он, является их схожая эволюция. По правде говоря, в этом случае возникает закономерный вопрос: а какова тогда эволюционная основа 23-дневного и 33-дневного циклов? Поскольку биомедицинские исследования не выявили следов какого-либо из трех циклов, биоритмы в конце концов исчезли из сознания широкой публики и… осталась лишь одна загадка: кто такой Альфред Тельтшер? Его часто упоминают в литературе как сотрудника Инсбрукского университета, но это, похоже, относится к Фридриху Тельтшеру, который работал там, в 1918 году опубликовал брошюру по электрическим свойствам ртути и который, таким образом, приблизительно подходит под это описание, но только приблизительно. Нельзя утверждать, что Альфред Тельтшер был выдумкой, возможно, Свободы (который кроме прочего имел привычку заявлять об «открытии» Флиссом первых двух циклов как о собственном), но ситуация вырисовывается, мягко говоря, странная.

Биологи ошибаются насчет того, как фокусируется глаз. Они полагают, что глазной хрусталик утолщается, когда человек фокусируется на близко расположенных объектах (чем толще хрусталик, тем короче его фокальная длина), в то время как на самом деле хрусталик двигается вперед-назад, чтобы фокусироваться на изображениях объектов, расположенных на разных от нас расстояниях, и спроецировать их на роговицу глаза — во многом так же, как камера фокусируется, перемещая линзу вперед-назад. Во всяком случае, так утверждали доктор Уильям Бейтс (1860–1931) и его последователи. По правде говоря, именно так фокусируются глаза некоторых животных, в частности рыб; и в этом человек как раз отличается от этих животных.

В глазу, фокусирующемся по принципу камеры, мышцы сжимают все глазное яблоко целиком, таким образом увеличивая расстояние от линзы до роговицы, или растягивают, уменьшая это расстояние. По Бейтсу, зрительные нарушения исправляются благодаря не очкам, а частым упражнениям для глаз, предназначенным для расслабления внешних мышц, которые задействуются в сжатии или растягивании глазных яблок. Он вместе со своими последователями разработал бесчисленное множество вариантов таких упражнений, но некоторые из них опасны — например рекомендация Бейтса по укреплению глаз путем созерцания Солнца.

Увы, бейтсовские упражнения для глаз все еще популярны. В моей книге, опубликованной в 1981 году, я заметил, что сомневаюсь, чтобы выполнявший эти упражнения смог прочесть мою книгу. В почте, полученной мной после выхода книги, ни один читатель мне не возразил.

Совершенно другой школой псевдомедицинской мысли, связанной с глазами, является иридодиагностика, то есть врачи якобы могут диагностировать болезнь пациентов, просто уставившись им прямо в глаза. Иридодиагностика — псевдомедицинский метод диагностики, который был изобретен ближе к концу XIX века — основана на идее, что радужка делится на некие 40 зон, каждая из которых соотносится с определенным участком тела. Пристальное изучение радужки, таким образом, может показать, какая часть организма пациента не в порядке.

Наука все еще не подвела итог практике акупунктуры, которая, похоже, действенна в тех случаях, когда результаты нельзя объяснить просто эффектом плацебо. Однако в целом лежащая в ее основе теория, которой объясняют результаты акупунктуры, полностью отрицается западной наукой, и кажется, что у нее куда больше общего с метафизикой, нежели с реальностью. Одна гипотеза, выдвигавшаяся в надежде объяснить полученный акупунктурой и подтвержденный благотворный эффект, заключалась в том, что укалывание тела стимулирует выработку эндорфинов, которые являются естественными болеутоляющими средствами организма. Конечно, простое ослабление боли не означает, что акупунктура хоть как-то влияет на болезнь, вызвавшую боль: нужно провести гораздо больше исследований, чтобы понять, действительно ли акупунктура способствует исцелению или это просто болеутоляющее, которое всегда под рукой.

Метафизическое обоснование предполагаемой пользы от акупунктуры связано с древней китайской концепцией инь и ян — двух начал, которые, как считается, управляют потоками Вселенной. В здоровом теле инь и ян полностью уравновешены, и в этом контексте инь связано (в сущности) с хроническими состояниями, а ян (снова упрощенно) — с острыми: так, состояние вроде «болезни яппи» (синдром хронической усталости) укажет на переизбыток инь, а глазная мигрень будет симптомом переизбытка ян. Жизненная сила Вселенной, как верили древние китайцы, протекает через тело по точно определенным путям, которые сегодня известны на Западе под названием меридианов; определенные точки (узлы) этих меридианов ведут к определенным частям тела. Несколько веков назад китайские врачи составили карту меридианов и узлов. Специалисты по акупунктуре верят, что, втыкая иголки в тело в узлах и активизируя их (физическими манипуляциями или, как часто делают в наши дни, проведением через иглы слабого электрического тока), можно настроить поток жизненной силы таким образом, чтобы восстановить равновесие инь и ян.

Имея, подобно акупунктуре, китайское происхождение и основываясь на тех же философских и метафизических предпосылках, акупрессура включает массаж различных заранее определенных областей тела — по существу, это акупунктура без иголок. Из Китая эта практика дошла до Японии, где она процветала до XIX века, пока ее не запретили: дескать, это обычный массаж, только под другим соусом, то есть относится к индустрии развлечений, а не к сфере врачевания. Этот закон был отменен в 1955 году, и практика снова стала популярной, вскоре распространившись и на Запад.

Разновидностью акупрессуры является аку-йога: как подсказывает название, к акупрессуре добавляется йога. Здесь человек, а не врач или массажист, надавливает на нужные точки, принимая предписанные йогой позы; здесь задействуются пол и/или стены, так что давление можно оказывать на те части тела, которых рукой или ногой не достать.

Зональная терапия, очевидно, основывается на принципах, схожих с акупунктурой; основные различия между ними заключаются в том, что зональная терапия гораздо проще и совершенно точно неэффективна. Организм делится на 10 зон, каждой из которых соответствует палец руки и ноги (а иногда и язык). Боли в организме можно облегчить, а болезнь — исцелить, если надавливать на правильное сочетание пальцев рук и ног (и при необходимости на язык).

Френология была придумана — хотя сам он не употреблял этого термина — Францем Иосифом Галлем (1758–1828) до 1800 года и стала необыкновенно модной в XIX веке; сегодня мало кто ее практикует. В пик расцвета среди ее сторонников были и Альфред Рассел Уоллес (1823–1913), и Уолт Уитмен (1819–1891): их горячая поддержка основывалась на уверенности, что их собственная форма черепа свидетельствует о всесторонней одаренности.

Система Галля базировалась на следующих гипотезах:

 Мозг — обиталище разума.

 Разум — не единое целое, он состоит из ряда отдельных свойств.

 Каждое из этих свойств имеет собственный центр — «орган» — в мозгу, совокупность форм которых определяет общую форму мозга.

 Как правило, чем больше орган по сравнению с другими органами, выполняющими похожую функцию, тем он мощнее.

 Поскольку череп принимает форму мозга, поверхность черепа можно «читать» как карту мозга и, следовательно, различных «органов», а значит, по ней можно определять качества человека.

Галль разделил мозг на 27 зон, каждой из которых соответствовали человеческое качество или характеристика. Естественно, интеллектуальная зона в мозгу, скажем, сверхумного человека будет больше, чем у остальных людей, и Галль полагал, что это проявится в виде шишки в соответствующей области черепа.

К сожалению, хотя сенсорные центры и некоторые функции мышления действительно расположены в мозге, к человеческим качествам это не имеет никакого отношения. Более того, форма человеческого мозга не влияет непосредственно на форму черепа, даже на внутреннюю его поверхность, поскольку мозг нигде не контактирует с костью. В ходе эволюции с течением времени форма черепа могла измениться, чтобы приспособиться к изменениям в мозге, но в случае черепа отдельного человека это невозможно.

Галль и его выдающийся ученик Иоганн Гаспар Шпурцгейм (1776–1832) горячо отстаивали свою новую науку, но лишь в 1815 году, когда в газете «Edinburgh Review» появились яростные нападки на эту теорию, френология нашла дорогу к сознанию масс. Шпурцгейм опубликовал яркую статью в защиту френологии, опровергающую статью в «Edinburgh Review», и в результате в Эдинбурге в 1820 году появилось первое френологическое общество, а эдинбургский юрист Джордж Комб (1788–1858) на десятилетия стал важной фигурой во френологии. По обеим сторонам Атлантики стали создаваться все новые и новые френологические общества. Термин «френология» ввел доктор Томас И.М. Форстер (1789–1860) в 1815 году.

В пик расцвета френологии, несмотря на то, что она всегда подвергалась нападкам со стороны традиционных ученых-медиков, большая часть общества приняла ее весьма серьезно. Некоторые работодатели стали требовать, чтобы новый работник проходил френологический анализ для проверки, достаточно ли он умен и добронравен. Френология применялась и в криминалистике, но с тем же ужасающим результатом, что и физиогномика Ломброзо. И хотя большинство френологов были убеждены, что занимаются действительно наукой, френология привлекла на свою сторону и некоторое число христиан-креационистов: поскольку Галль включил в 27 зон органы, отвечающие за почитание и удивление, им казалось, что эти «духовные» зоны созвучны с верой в Творца.

Френология более или менее угасла в Великобритании к началу 1850-х годов, но в США была по-прежнему чрезвычайно популярна, в основном благодаря усилиям двух братьев, Орсона Сквайра Фаулера (1809–1887) и Лоренцо Найлса Фаулера (1811–1896). Их карьера началась в Нью-Йорке в 1830-е годы, и они успели сколотить большое состояние. Лоренцо приехал в Великобританию в 1860 году, чтобы ездить по городам и читать лекции; поездка заняла около двух лет. В 1862 году он переехал туда совсем и в 1863 году основал в Лондоне Институт Фаулера. Он также начал широко продавать принадлежности для френологии, и практика «чтения головы» вновь стала последним писком моды в английской бульварной прессе. Большинство френологических скульптур, которые встречаются до сих пор, были продукцией Лоренцо Найлса.

К сожалению, у этой новой разновидности френологии были неприятные расистские замашки. Френологический анализ почти всегда был субъективным, что бы там ни думали об этом сами френологи: если большая шишка, отвечающая за какое-то качество, на практике явно противоречила настоящему характеру человека, то существовало много разных признанных способов обойти это противоречие. Если френолог мог прочесть все, что хочет, в шишках человеческого черепа, это открывало дорогу предрассудкам френологов; предрассудки вполне подтверждались — на удивление последовательно — «читаемыми» ими черепами. Расистская подоплека, несмотря на то, что она была заметнее на поздней стадии развития френологии, то есть в период ее возрождения, появилась не впервые. В 1827 году в книге «The Constitution of Мап» (Строение человека) Джордж Комб писал о черепах африканцев, что они

Френология вновь сошла на нет в начале XX века — скорее всего потому, что вышла из моды, а не потому, что общественность отдала предпочтение истинной науке. Но отголоски этой псевдонауки по-прежнему звучали в области физической антропологии, и слишком часто именно по расистским причи-нам. Однако некоторые (хотя и очень немногие) ее основные открытия оказались ценными, особенно предположение, что виды мыслительной деятельности могут иметь разные центры в мозге: это справедливо в отношении по крайней мере некоторых из них (другие распределены по всему мозгу), и истина заключается в том, что эти зоны могут увеличиваться в размерах при частом и постоянном использовании, о чем и догадались френологи.

Френология на самом деле — лишь некоторая версия физиогномики, древней веры в то, что о характере человека можно судить по внешнему виду, в частности по чертам лица. Эта вера относится ко временам Аристотеля (он играл этой идеей, но, похоже, не уделял ей много времени) и была популярна в Средневековье. Псевдонаукой ее считали Джамбаттиста делла Порта (1535–1615) в Италии и сэр Томас Браун (1605–1682) в Англии, пока в XVIII веке ее не возродил к жизни Иоганн Каспар Лафатер (1741–1801) — швейцарский богослов, основавший свои идеи на их работе. Его сочинения были переведены на многие европейские языки.

Существуют два основных варианта физиогномики. В ее наиболее полном варианте считается, что черты лица непременно отражают качества человека: если форма носа укажет, что вы преступник, то вы и есть преступник. В менее абсурдном варианте этой теории утверждается, что физические свойства — лишь указание на склонность характера: существует статистическая взаимосвязь между формой носа и уголовными наклонностями (допустим), но далеко не все люди с такой формой носа — преступники, и далеко не у всех преступников такая форма носа.

Я не случайно привел склонность к преступлениям в качестве примера определяемых физиогномикой качеств, поскольку эта псевдонаука достигла своего апофеоза в работе итальянского криминалиста Чезаре Ломброзо (1835–1909). Его криминологическая теория основывалась в первую очередь на физиогномике, хотя в ней задействованы и некоторые идеи евгеники. Именно Ломброзо утверждал, что преступниками рождаются, а не становятся: они отбросы эволюции, атавизмы. Поскольку можно считать, что они развились до более примитивного эволюционного состояния человечества, следовало ожидать, что это должно отражаться в «антропологических стигматах» на их чертах лица. Ломброзо провел весьма широкую кампанию точного измерения физиологических особенностей многих осужденных преступников с целью доказать свои тезисы, которые, конечно, подтвердил его статистический анализ. Несмотря на кажущуюся мрачность теории Ломброзо, мотивация этих криминалистических исследований была на самом деле удивительно милосердной: будучи противником смертной казни и других драконовских наказаний, популярных в его время, Ломброзо был убежден, что выявив преступника по его чертам, нужно попытаться излечить его от уголовных наклонностей или по крайней мере обращаться с ним так, чтобы смягчить эти наклонности.

Позднее те криминалисты, которые приняли идеи Ломброзо, были гораздо менее гуманны и полагали, что физиогномика — инструмент, который следует использовать для как можно более точной оценки преступников, настолько точной, что благодаря профессионализму и удаче их можно будет поймать еще до того, как они совершат преступление.

Не меньший интерес представляет антропометрическая система под названием «бертильонаж», разработанная шефом парижской полиции Альфонсом Бертильоном (1853–1914). Парижская полиция, а вскоре и полиция во многих других странах провели систематические измерения по 11 категориям; сопоставленные измерения человека, утверждал Бертильон, являются уникальной «подписью». Где бертильонаж оказался ценен, так это не в выявлении типов преступников, а в ведении документации о тех, кто уже подвергался аресту, хотя это был довольно громоздкий и ненадежный метод — ненадежный потому, что, как очевидно, ни один замер нельзя было сделать с высокой степенью точности. Несмотря на это, лежащая в основе бертильонажа идея привела людей к дактилоскопии, которую для проведения расследований независимо друг от друга разработали шотландский врач Генри Фолдс (1843–1930) в 1890 году (благодаря ей он помог полиции раскрыть преступление, когда работал в токийской больнице, но это открытие было проигнорировано, когда он вернулся домой в Великобританию) и английский евгеник сэр Фрэнсис Гальтон (1822–1911) в 1892 году. Отпечатки пальцев, конечно же, оказались действительно полезным инструментом расследований.

В статье под названием «Ugly Criminals» (Уродливые преступники), опубликованной в 2006 году ежегодным собранием Американской экономической ассоциации, X. Наси Мокан из Колорадского университета в Баулдере и Эрдал Текин из Государственного университета Джорджии доказывали, что на самом деле взаимосвязь между физической некрасивостью и уголовными наклонностями существует, хотя дело здесь не в наследственности человека, а скорее в искаженной общественной структуре, где по иррациональным причинам физическая красота считается добродетелью. Некрасивые люди, не обладающие этим незаслуженным преимуществом, по статистике, чаще становятся преступниками[30]. Однако это не то, о чем говорил Ломброзо.

Гипноз родился из идеи животного магнетизма, сформулированной Францем Антоном Месмером (1734–1815). В свою очередь Месмер основывал свои выводы на работе отца Максимилиана Хелла (1720–1792), придворного астролога Марии-Терезы, который заявлял, что некоторых пациентов можно вылечить, прикладывая магниты к соответствующим частям тела. Работа Хелла была в свою очередь основана на работах Парацельса, который верил в то, что если обвешать пациентов всевозможными материалами, можно исцелить некоторые болезни. Так что идея эта была не нова: подобно многим великим истинам, она уже довольно давно была объектом как внимания, так и насмешек.

Работа Месмера могла быть принята значительно раньше, если бы он не был прирожденным позером и шарлатаном. Первое, что видел прибывший пациент, — это большой закрытый овальный контейнер, наполненный железными опилками, измельченным стеклом и водой, и бутылки, в которых вертикально стояли сплетенные друг с другом железные пруты; эти пруты выходили из дырок в крышке контейнера. Пациент стоял там, держась за прут, пока не появлялся сам Месмер в одежде, больше похожей на одеяния сказочного волшебника, сжимая железный жезл: им он касался больных частей тела страдальцев, пристально глядя им в глаза.

Иногда лечение оказывалось успешным, и Месмер приписывал это существованию некой «субстанции», которую он назвал животным магнетизмом и которой манипулировал. «Магнетическая» составляющая, возможно, родилась из астрологических воззрений (напомним, что Хелл был астрологом). Если звезды и планеты влияли на людей, то, предположительно, существовали силы, простирающиеся от них к нам через просторы космоса. Было известно, что у Земли есть магнитное поле, и потому думали, что оно имеется и у небесных тел. Могла ли в таком случае эта межпланетная сила быть магнетизмом? Если да, то в человеческом организме должно быть нечто, что отвечало на магнитные указания звезд, то есть животный магнетизм.

Месмер считал, что он сам полон животного магнетизма, всю целебную силу которого он мог излить на других людей, прикоснувшихся к его железному жезлу. Его контейнер на самом деле был резервуаром животного магнетизма, помещенного туда, чтобы использовать для усиления его собственных действий.

Людовик XVI (1754–1793) создал комиссию по расследованию. Комиссия обнаружила, что субъект протягивал руку месмеристу, лишь если знал (или думал, что знает), что тот протянул руку ему; если людям завязывали глаза и говорили, что руки нет, то они не протягивали руку, но когда говорили, что рука есть, то протягивали, даже если ее не было! Один человек, который в прошлом содрогался в конвульсиях под месмерическим влиянием, так же бился, когда его подводили к дереву и говорили, что оно «магнетизировано», независимо от того, был рядом месмерист или нет.

Это было занимательное явление, требовавшее, чтобы его изучили глубже. Но комиссия лишь сообщила, что животный магнетизм — плод богатого воображения, и на этом остановила свое расследование. Конечно, в некотором смысле этот вердикт был верным, но вместе с тем ужасно ошибочным. Насколько ошибочным, выяснил в 1841 году доктор Джеймс Брейд (ок. 1795–1860), который, будучи сначала настроен скептически, доказал, что эффекты, связанные с животным магнетизмом, можно воспроизвести без «магнетического» вмешательства: неподвижный взгляд и уверенное поведение — вот все, что требовалось. Конечно, его действия указывали на явление внушения. Именно он назвал этот процесс гипнозом.

Мэри Бейкер Эдди (1821–1910) была одной из тех, кто верил в животный магнетизм в гораздо более позднее время. Она не только верила, что ее муж умер из-за «месмерического яда», но и настаивала, чтобы при путешествии поездом впереди шел еще один паровоз, чтобы убрать любой «вредоносный животный магнетизм», который мог скрываться в рельсах.

Сначала немного терминологии: криогеника — наука о чрезвычайном холоде, зачастую имеющая дело с температурами лишь на несколько градусов выше абсолютного нуля (примерно -273 °C — температура, холоднее которой, по физическим законам, быть не может); криобиология — часть криогеники, касающаяся влияния интенсивного холода на биологические структуры. Крионика — некий мутант, технологический отпрыск этих двух наук, имеющий дело с использованием сверхнизких температур в сочетании с другими, довольно отталкивающими процедурами с целью (по крайней мере теоретически) криоконсервации мертвых тел или их частей до той поры, когда научная медицина достаточно разовьется, чтобы их оживить.

Это заблуждение процветало в конце XX века, но еще в 1773 году Бенджамин Франклин (1706–1790) манипулировал очень похожей фантазией, хотя «по всей вероятности, мы живем в век слишком мало просвещенный, и очень недалеко ушли от детства науки, чтобы увидеть, как возникшее в наше время искусство достигнет совершенства». К концу XIX века идея о том, что для остановки жизни можно использовать замораживание, а не «бальзамирование» Франклина, набирала силу, потому что технология восполняла все больше и больше пробелов, расширяя горизонты.

Расцвет крионики начался с публикации в 1966 году (примерно в то же время Карл Вернер ввел сам термин «крионика») бестселлера Р.Ч.У. Эттингера «The Prospect of Immortality» («Перспективы бессмертия»). В этой книге описывалась вполне реальная, на первый взгляд, возможность того, что технология скоро позволит замораживать или иным образом временно прекращать жизнедеятельность смертельно больных таким образом, чтобы они пребывали в состоянии покоя, пока научная медицина не сможет их вылечить. По сути, ничего невозможного в этой идее нет, за исключением того, что она ориентирована на технологию, которой у нас нет.

Крионику быстро признали те, кто готов был поверить в любой вид магии, если она даст им надежду на бессмертие, но предпочтительно — в технологическую магию. Почти сразу же распространился миф, что тело Уолта Диснея (1901–1966) после его смерти было заморожено и размещено где-то в недрах Диснейленда или в каком-то другом месте. На самом деле Дисней не был заморожен, но спустя три десятилетия, в 1996 году, Тимоти Лири (1920–1996), который одно время был философским гуру поколения ЛСД, будучи менее скептически настроен, чем дядя Уолт, до самого последнего момента твердо намеревался организовать все так, чтобы его тело сразу передали в криогенную компанию «Сгуосаге», пока друг его не отговорил.

Где-то около 100 других людей, однако, не остановились на последних метрах перед финишем, и в той или иной форме за их телами (по крайней мере, за головами) тщательно ухаживают в каких-то подвалах. На самом деле эта цифра на удивление невелика, поскольку по подсчету, сделанному Алексом Хердом для своей развлекательной книги об американцах, верующих в конец света, «Apocalypse Pretty Soon» (Апокалипсис уже близок) (1999), есть подозрение, что большинство этих фирм, скорее всего, уже не существуют и являются компаниями лишь на бумаге; это подозрение подтверждается моим собственным поиском таких компаний в сети Интернет, когда я снова и снова находил веб-сайты, не поддерживаемые с середины 1990-х годов.

Современное направление крионики предлагает свои клиентам две возможности: сохранение всего тела или одной головы, содержащей наиважнейший орган — мозг. Преимущество второго варианта (нейрозаморозки) заключается исключительно в цене: необходимая хирургическая процедура и другие приготовления перед заморозкой стоят примерно одинаково, какой бы вариант клиент ни выбрал, но гораздо дешевле поддерживать одну голову, чем все тело. Можно предположить, что люди верят, будто после оживления трансплантация мозга будет процедурой заурядной… а кому захочется застрять в морщинистом старом теле на всю оставшуюся вечность, когда вокруг будет столько красивых клонированных тел, которыми можно будет воспользоваться?

Обезглавливание, необходимый процесс при остановке деятельности нервной системы, привело крионистов по меньшей мере к одному неприятному столкновению с законом (закон вообще смотрел на всю эту деятельность с некоторым подозрением). В декабре 1987 года престарелая жительница Калифорнии по имени Дора Кент умерла, и с ее полного предварительного согласия тело было обезглавлено, и голову заморозили. К сожалению, это было сделано настолько оперативно, что во время обезглавливания, несмотря на то, что она находилась в состоянии клинической смерти, по закону она еще не умерла. Подозревали, что голова находится в ведении криогенной компании «Аlсог»; полиция и помощники коронера совершили несколько рейдов по их офисам и в ходе одного из них арестовали служащих компании (все обвинения были сняты почти сразу). В течение многих лет компанию замучили судебные иски, прежде чем ей удалось вырваться из лап законодательной системы, затратив средства только на защиту в суде и ремонт (в ходе полицейского обыска было попорчено оборудование); к счастью, ни одно из имеющихся тел не оттаяло и не было каким-либо иным образом повреждено. Другой компании в 1981 году повезло меньше: уменьшение напряжения в электросети привело к тому, что несколько тел оттаяли, и компанию буквально задушили бесконечные судебные процессы.

Что бы человек ни выбрал (сохранять все тело или только голову), обработка останков не сводится исключительно к тому, чтобы запихнуть их в морозильную камеру. Первый этап подготовки во многом напоминает методы искусственного дыхания, применяемые в больницах, и преследует ту же цель: поддерживать уровень кислорода в крови и кровообращение, чтобы клетки получали кислород. Одновременно тело постепенно охлаждается, в него вводятся различные химические вещества, и все это время тело как можно быстрее перевозят к криогенному устройству. Здесь начинается процесс перфузии: это означает, что кровь из тела выкачивается и заменяется «криозащитными» жидкостями, задача которых — выполнять функцию крови по транспортировке кислорода по телу при температурах, намного ниже тех, при которых кровь замерзает. Как только это сделано, можно начинать долгий, медленный, строго регулируемый процесс охлаждения, пока тело не достигнет температуры примерно -79 °C. Наконец когда достигнута эта температура, тело помещают на долгий покой в камеру с жидким азотом, чтобы достичь температуры -196 °C и поддерживать ее.

Все это кажется абсолютно научным. Трудность заключается в том, что жидкость в клетках человека нельзя легко заменить так же, как кровь, и по мере падения температуры эта жидкость замерзает до состояния кристалликов льда, которые протыкают стенки клеток и разрушают их целостность. Это не совсем правда, будто оживить замороженного человека — все равно что превратить гамбургер обратно в корову, как однажды остроумно заметил криобиолог Питер Мазур, но вы, наверное, смогли представить себе масштаб вставшей перед крионикой проблемы.

Здесь полные надежд крионисты должны искать спасения у другого направления технологий будущего — нанотехнологий. Хотя обычными методами невозможно починить миллионы отдельных поврежденных клеток, задача эта, конечно, будет детской забавой для миллионов субмикроскопических машин, разработанных нанотехнологами, которые смогут «починить» организм. Однако нет никаких доказательств того, что нанотехнологии разовьются до такого уровня в ближайшем будущем.

Другой возможностью, на которую крионическое братство делает больше ставок, является остекловывание. Оно было разработано в 1980-х годах для поддержания банков органов и хранилищ других, более простых биологических структур. Остекловывание позволяет успешно охлаждать жидкости до стеклоподобного состояния, минуя промежуточную стадию кристаллизации, таким образом избегая повреждения клеточных стенок. Этот процесс недоступен для криогенных компаний по двум очень простым причинам: он в равной степени адски труден и адски дорог; ни у одной криогенной компании нет суммы, необходимой для исследований. Поскольку банки органов также не проводят исследований (вместо этого они полагаются на более дешевые и, как они считают, лучшие методы достижения своих целей), не похоже, чтобы остекловывание когда-либо достигло уровня сложности, позволяющего сохранить все тело или хотя бы одну голову.

Можно вкратце подвести итог, почему крионика оказалась в опале. Существуют два этапа всего криогенного процесса: а) подготовка, охлаждение и сохранение; б) оживление. Крионисты заявляют, что достигли в первом случае каких-то минимальных успехов. Но и они вынуждены признать, что даже не догадываются, что потребуется для второго этапа.

Изучение вопросов жизни и смерти само по себе не является псевдонаукой, но множеству недавно принятых обоснований в этой области, по-видимому, отрицание все же угрожает. Бесспорным первопроходцем в этом вопросе была родившаяся в Швейцарии Элизабет Кюблер-Росс (1926–2004), которая начала свою карьеру как доброволец, помогающий жертвам Холокоста, получила медицинскую степень и приехала в США, где в начале 1960-х годов стала фактически адвокатом для умирающих и очень искренне убеждала своих коллег-профессионалов признать, что умирающий тоже нуждается в помощи. Кюблер-Росс заявляла, что существует пять стадий, через которые все умирающие люди неизбежно проходят: отрицание, гнев, попытка выторговать себе время, депрессия и наконец «положительное смирение» (то есть принятие). Медицинские круги и даже широкая аудитория приняли эту схему, но на самом деле не существует явных научных свидетельств, что умирающий неизбежно проходит через эти стадии или что он проходит их в этом порядке: поверив в эту схему, наблюдатель легко может стать предвзятым и убедить себя, что так оно и происходит. Единственный человек, который мог бы это сказать наверняка, вскоре, конечно же, уже не сможет ответить.

Или все так и есть? Позднее, примерно с 1980-х годов, Кюблер-Росс начала выступать с некоторыми все более и более странными заявлениями, и не последней среди них была мысль о том, что смерти не существует, что смерть — всего лишь фонтан молодости: «Люди после смерти вновь становятся совершенными. Слепые смогут видеть, глухие — слышать, увечные перестанут быть калеками после того, как все жизненные функции вернутся к ним вновь». Понятно, что за этими высказываниями скрыта своего рода поэтическая и/или метафизическая правда, но, к сожалению, Кюблер-Росс начала воспринимать ее буквально и вскоре уже взаимодействовала с тем, что она называла «посмертными сущностями». Она начала проводить семинары в Шанти Нилайя — ее «целительный центр» располагается вблизи Эскондидо, штат Калифорния, где потерявшие близких люди могут вступить в контакт с «посмертными сущностями», обращаясь к своим любимым покойникам; эти семинары совершенно не похожи на спиритические сеансы.

Все эти странности вылились в скандал. Среди аттракционов в Шанти Нилайя есть «целители и спиритуалисты» Джей и Марти Берхэм. Благодаря проводнику Берхэм «посмертные сущности» могли материализоваться, принимая человеческую форму, не только чтобы вступить в контакт с осиротевшими родственниками, но также и для занятий любовью, скажем, с безутешными вдовами. Подозрения возникли после того, как несколько женщин заразились одной и той же венерической болезнью. Когда одна из этих женщин включила свет, чтобы получше разглядеть своего дорогого усопшего супруга, а вместо этого увидела Джея Берхэма полностью обнаженного, не считая тюрбана на голове, подозрения усилились, несмотря на его заявления, что «посмертные сущности» могли притягивать молекулы из его тела, таким образом клонировав его точную копию. Последней каплей стал случай, когда полицию призвали расследовать сексуальные домогательства по отношению к десятилетнему ребенку, и полицейские отказались поверить, что домогавшийся был «посмертной сущностью».

42 — ответ, полученный на вопрос, разрешающий все проблемы Вселенной (из книги Дугласа Адамса «Путеводитель для путешествующих автостопом по галактике»). — Прим. пер.

Крис Морган и Дэвид Лэнгфорд указывали в книге «Facts and Fallacies» (Факты и заблуждения) (1981), что эти утверждения не обязательно свидетельствуют о вере в плоскую и прямоугольную Землю: она могла быть и тетраэдром. — Прим. автора.

VI и V2 — модели истребителей «мессершмит». — Прим. пер.

Денудация — совокупность процессов сноса и удаления с возвышенностей продуктов выветривания горных пород с последующим их накоплением в понижениях рельефа. — Прим. ред.

Иммануил Великовский, исследователь, автор книги «Миры в столкновении», связывает явление сдвига полюсов с мгновенной гибелью большей части животной жизни на Земле в прошлом. Нео- (новый) означает возрождение его взглядов. — Прим. ред.

Во время написания этой книги изучается еще один метеорит марсианского происхождения явно со следами органической жизни, в случае которого объяснение, что он мог «заразиться» жизнью уже на Земле, кажется неправдоподобным. — Прим-автора.

Розенкрейцеры (нем. Rosenkreuzer) — члены тайных, преимущественно религиозно-мистических, обществ в XVII–XVIII вв. в некоторых европейских странах. — Прим. ред.

Анаграмма слова «нигде». — Прим. ред.

Цитируется по книге: «Хроники открытия Америки: 500 лет» (пер. ТЛ. Шишовой). — М.: Наследие, 1998. — Прим. пер.

Лига — мера расстояния, равная 4828 м. — Прим. ред.

Тит Лукреций Кар. «О природе вещей» (перевод с лат. Ф.А. Петровского). — Прим. пер.

В 1985 году Макконнелл стал жертвой Теда Качинского, известного как Унабомбер. Хотя раны были незначительными, он частично оглох в последние несколько лет своей жизни; умер в 1990 году. — Прим. автора.

Сам Дарвин, по-видимому, теориями Геккеля не был так впечатлен: хотя в третьем издании «Происхождения видов» (1861 г.) он уделил небольшое внимание работе Геккеля по филогенезу в целом, он никогда не опирался в своей работе на биогенетический закон. И хотя Дарвин использовал результаты антиэволюциониста фон Бэра, он пришел к совершенно иным выводам, к ярости фон Бэра. — Прим. автора.

Эолит — осколок камня, используемый как орудие. — Прим. пер.

Цитируется по книге: «Деволюция человека: Ведическая альтернатива теории Дарвина». — М.: Философская Книга, 2006. — Прим. пер.

Книга Маэрта содержала и другие интересные гипотезы, например о солнечном ударе: тело открытого теплу человека тратит слишком много энергии, пытаясь охладиться, и потому не может больше сражаться с бактериями в кровотоке. Также любопытно объяснение, почему рыба никогда не станет разумной: чтобы стать разумной, рыбам нужно научиться говорить друг с другом; чтобы говорить, им нужно открыть рот, а если они откроют рот, то утонут. — Прим автора.

Много информации по этому вопросу дало изучение курдской семьи, обнаруженной в южной Турции в 2005 году, члены которой из-за странного совпадения родительских генов от природы ходили на четвереньках. Из пяти братьев и сестер лишь двое могли ходить прямо, и то недолго и с трудом. Их четвероногость отличается от четвероногости шимпанзе и медведей тем, что они ходили не на локтях, а на кистях с вытянутыми вперед пальцами — так могли делать наши далекие предки, чтобы высвободить пальцы. Некоторые исследователи (хотя и не все) думают, что такое поведение может быть атавизмом, и изучение несчастных братьев и сестер может дать нам жизненно важную информацию о том, как наши предки перешли от передвижения на четырех ногах к передвижению на двух и вертикальному положению тела. — Прим. автора.

Хотя креационисты не устают повторять, что, мол, если бы эволюция существовала, то, конечно, в палеонтологии были бы известны многие явные переходные формы. Этот вопрос беспокоил и ранних эволюционистов, включая Т.Г. Гекели: бульдог Дарвина приобрел дурную славу за привычку вцепляться мертвой хваткой в то, что еще не было полностью доказано. Однако Гекели отмел все сомнения во время визита в 1870-х годах к американскому палеонтологу Гофониилу Чарльзу Маршу (1831–1899), когда рассматривал принадлежавшую Маршу коллекцию ископаемых лошадей. Тот собирал их и располагал в более или менее точной последовательности, так что постоянный переход от древних форм к современным был налицо. Это произошло уже столетие назад. — Прим. автора.

Септуагинта — собрание переводов Ветхого Завета Библии на древнегреческий язык. — Прим. пер.

Карл Саган однажды заметил, что у пришельца меньше шансов оплодотворить человеческого предка, чем у человеческого предка — забеременеть от петунии: петуния, происходя с родной для гоминида планеты, биологически ему ближе. — Прим. автора.

По-английски звучит как «hard science», или «трудная наука». — Прим. пер.

Или саму — существовали немногочисленные женщины-алхимики, наиболее примечательной из которых была таинственная личность по имени Мария-еврейка, жившая предположительно в III веке. — Прим. автора.

Мы можем считать, что Демокрит достиг большего успеха, предложив очень схожую теорию в качестве объяснения того, почему мы слышим звуки. — Прим. автора.

Маглев — магнитно-левитационная технология. — Прим. пер.

Существуют теоретические причины, почему дейтерий является лучшим материалом для ускорения синтеза, чем обычный водород. — Прим. автора.

Книга Бытия, 30:37–43. — Прим. ред.

Гирудотерапия в некоторой степени возродилась в последние годы, хотя ее результаты все еще не исследованы до конца. — Прим. автора.

Таким образом они внесли дополнительный вклад в искажение науки. — Прим. автора.

Еще одним человеком, яростно отстаивавшим хирургическую гигиену, был американский терапевт Оливер Уэнделл Холмс (1809–1894), которого мы больше знаем как эссеиста; его тоже проигнорировали. — Прим. автора.

Другое статистическое исследование показало, что имена также играют роль в этом отношении: дети, чьи имена указывают на более низкое социальное положение, реже привлекают к себе внимание учителя, из какой бы семьи они на самом деле ни происходили. — Прим. автора.