Существует такая сентенция, что историю делают кровью, а пишут чернилами. В принципе, это абсолютная правда. Можно лишь добавить, что сам процесс написания истории, особенно советского периода, портит исследователям немало крови. Как отмечала одна газета, вся советская история состоит из сплошных тайн. И почти все они неприятные. Именно к таким тайнам относится то, что происходило с середины 40-х до конца 50-х годов на западноукраинских землях, на которых коммунистический режим, сосредоточив почти треть своих внутренних войск (не говоря уже про другие силы), поборював националистическое подполье и Украинскую Повстанческую Армию (УПА). Уже не один год мы стремимся воспроизвести страницы этой исторической драмы. И каждый раз убеждаемся: эта история очень (даже слишком) медленно открывает свои страницы. Один из примеров этого — обстоятельства гибели Председателя Генерального Секретариата Украинского Главного Освободительного Совета (УГОС), Главнокомандующего УПА и Председателя Провода ОУН в Украине генерала-хорунжего Романа Шухевича (Тараса Чупринки, Р.Лозовського-Тура). Речь идет о человеке, которую есть все основания назвать профессионалом, которая семь лет возглавляла антикоммунистический движение сопротивления на западноукраинских землях, успешно противостояла мощной советской спецслужбе.

Нет нужды пересказывать всю биографию Романа Шухевича, а потому ограничимся лишь несколькими штрихами. Родился он 7 июля 1907 года. Еще с шестого класса гимназии стал подпольщиком Украинской военной организации (УВО). В 1932-м окончил Львовский политехнический институт. В 1926–1929 годах принимал участие, организовывал и руководил различными антипольскими акциями. В 1929-м вступил в ОУН как один из первых членов, а в 1933–1934 был боевым референтом Краевой Экзекутивы ОУН, которую возглавлял Степан Бандера. В 1934 году был заключен поляками и амнистирован в 1938 году. В 1938–1939 годах был старшиной в штабе Карпатской Сечи, а в 1939–1941 годах в Проводе ОУН отвечал за организацию подпольной сети на западноукраинских землях. В 1941 году как командир Украинского легиона вошел во Львов. В августе 1943 года избран Председателем Бюро Центрального Провода ОУН. С осени 1943-го возглавил УПА. В июле 1944-го на подпольном И Большом сборе УГВР избран Председателем Генерального Секретариата УГВР.

Он был убежденным антикоммунистом. Коммунистическая власть отправила на ссылки родителей и сестру. В начале советско-нацистской войны в 1941 году, когда большевики «чистили» западноукраинские тюрьмы, было расстрелян его брат, арестована его жена, а дочь и сына отправлено до специального детского дома.

Кстати, с сыном ему пришлось встретиться уже после. Дело в том, в августе 1947-го Юра сбежал из спецдетдом в городе Рутченково Сталинской области и вернулся в Западную Украину. Сначала он скрывался в селе Бусовиско Дрогобычской области в отцовского приятеля Михаила Козла. В октябре 1947-го Юра встретился с отцом, который снабдил его документами на имя Б.Левчука и устроил в среднюю школу города Каменка-Бугская. Именно тогда, как вспоминал Ю.Шухевич, отец сказал ему: «Юрик, мы не мстимося за наши семьи, мы боремся за то, чтобы раз и навсегда свергнуть этот страшный антинародный коммунистический режим».

В январе 1948-го они встретились еще раз. На этот раз во Львове. 20 марта в 1948 году Юра вместе со связной Шухевича Галиной Дидык выехал с целью похитить сестру Марию (которой в то время было 7 лет) из детского дома. План не удалось реализовать, а 25 марта Юрия вновь захватили. На этот раз он уже не убежит. Его осудят в четырнадцать лет, а на свободу он выйдет лишь в 1989-м, когда ему исполнится 55 лет. Получится, потеряв зрение.

С 1943 года перешел на нелегальное положение. Нацисты арестовали его жену Наталью Шухевич-Березинскую. Тогда Шухевич, рискуя жизнью, встретился с полковником Альфредом Бізанцем и гестапо уволило Наталью. В 1944-м Роман и Наталья формально развелись, чтобы семья не пострадала от нацистов, которые разыскивали Шухевича.

Однако интересовались Наташей и другие силы. 27 июля 1945 года ее (вместе с матерью, сыном Юрой и дочерью Марией) в селе Беличи Старосамборского района арестовали энкаведисты. Через нее, разумеется, надеялись выйти на «Волка» — такое прозвище было дано ее мужу в документах НКВД.

Здесь уместно вспомнить, что летом 1944 года один из работников НКГБ обратился к наркома В.Рясного с предложением создать «конспиративно-разведочные группы» из бывших бойцов УПА и перевербованных подпольщиков. В августе того самого года разрешение было дано, чтобы в практическую деятельность органов НКВД-НКГБ широко задействовали «спецгруппы» (с осени 1946-го они имели название «агентурно-боевых»). Один из самых распространенных методов их работы был так называемый легендований допрос, когда участники этих групп действовали под видом сотрудников оуновской Службы безопасности (СБ).

Так вот, с помощью именно таких групп в июле 1948 года «тестировали» Юрия Шухевича, а впоследствии и Наталью Березинскую. Если Юре один из участников группы шепотом просто подсказал, с кем он имеет дело, то Наталья, которую «отбили» псевдоповстанці, сначала поддалась на игру. Ее повели по легендованих связям, от бункера к бункеру. Однако никаких серьезных сведений о муже она собиралась предоставлять, а потому вскоре ее вновь «отбили». На этот раз уже в «повстанцев». В 1947 году ее впервые приговорили к 10 годам лишения свободы.

Ко всему этому остается добавить, что и отца Р.Шухевича также было репрессирован. В октябре 1947 года этого больного и немощного человека забрали на этап и отправили на поселение в Кемеровскую область, где он и умер.

Согласитесь, человек, который способен принести в жертву убеждениям не только саму себя, но и своих родных и близких, является серьезным противником.

Именно так к Шухевича относились работники коммунистической спецслужбы. Они знали, с кем имеют дело. Например, было известно, что в 1926 году УВО решила уничтожить школьного куратора Собинского, который осуществлял политику полонизации украинских гимназий и семинарий. Исполнение судебного решения было положено на Романа Шухевича. И он успешно справился с той задачей. Он был организатором известной первой боевой акции ОУН в городе Городок в 1930 году, а в 1933 году организовывал нападение на советское консульство во Львове.

Шухевич прошел хорошую военную подготовку, был спортсменом, отмечался в лыжном спорте, ставил рекорды в беге, играл в футбол, руководил в свое время во Львове рядом украинских спортивных организаций. Словом, это был человек, подготовлена к боевым действиям, а не просто лицо, которое произносила патриотические или антикоммунистические лозунги.

Шухевич был реалистом и многое понимал. В частности, иллюзорность надежд на глобальное столкновение США и СССР. Жена его близкого приятеля Алексея Гасина («Рыцаря»), члена Центрального Провода (ЦП) ОУН и полковника УПА (застрелился при попытке захватить его в Львове 31 января 1949 года) рассказывала, что Шухевич высмеял мечты ее мужа о советско-американскую войну. Америка, саркастически заметил он, почему-то никак не прислушивается к мнению Рыцаря. Ольга Гасин поинтересовалась, почему же им, уставшим и изможденным, не пойти на Запад? С горькой усмешкой Шухевич ответил, что они нужны здесь, в Украине, и никому не нужны там, на Западе.

После 1945 года Шухевич вместе со сторонниками по ЦБ ОУН разработал тактические основы, которые позволили еще на несколько лет активно противодействовать коммунизации Западной Украины. Они состояли из схем «Дажбог» (сохранение кадров и глубокая конспирация), «Орлик» (создание позиций в Восточной Украине) и «Олег» (подготовка молодежного резерва подполья).

В первой половине июля 1948 года Шухевич в Иловском лесу тогдашней Дрогобычской области провел совещание на базе Львовского краевого провода, которым руководил Зиновий Тершаковец («Федор»). Члены ЦП ОУН Василий Кук, Василий Шелест, Роман Кравчук, Алексей Гасин приняли важные решения о перестройке подпольной работы, усиления конспирации.

Вместе с тем они были поражены, когда узнали о том, что Шухевич пытался найти контакты с представителями коммунистического режима, начать мирные переговоры, чтобы уменьшить негативные последствия противостояния в западноукраинском регионе.

Так, 19 ноября 1944 года доверенное лицо командарма, львовская художница Ярослава Музыка через своего приятеля, заместителя начальника областного управления здравоохранения Юлиана Кордюка, передала представителям власти предложение Провода ОУН о проведении мирных переговоров. За несколько дней на квартире Я.Музики встретились полковник госбезопасности Сергей Карин-Даниленко (руководитель Опергруппы НКВД в Западной Украине) и одна из руководителей Львовского городского провода ОУН Богдана Свитлык («Светлана»).

Была достигнута договоренность, что встреча для переговоров состоится в одном из населенных пунктов с гарантией взаимной безопасности участников. И такая встреча состоялась в ночь с 28 февраля на 1 марта 1945 года на 130-м километре шоссе Львов-Тернополь. С.Каріна-Даниленко и офицера госбезопасности А.Хорошуна (он играл роль работника Львовского облисполкома) на одном с хуторов Козовского района Тернопольской области встретили члены ЦП ОУН Дмитрий Маївський и Яков Бусол. Пятичасовые консультации конкретных результатов не принесли. Известно, что Шухевич информировал об этих переговорах С.Бандеру.

Последние предложения о мирных переговорах от Шухевича поступили 10 апреля 1948 года. В тот день Я.Музика направила письмо секретарю Львовского обкома КП(б)У Ивану Грушецкому. Однако и тогда компромисс не был найден. Наверное, его и не могло быть, учитывая жесткую позицию тогдашнего руководства УССР, убежденного, что ценой преимущества военных сил можно непременно победить «украинско-немецких националистов».

Охотилось на «Волка» не только войско. С 1944 года коммунистическая спецслужба развернула широкомасштабное оперативное мероприятие, направленное на поиск членов ОУН и лично Романа Шухевича. Соответствующие задачи позднее было положено на созданное в январе 1947-го Управления 2-Н МГБ УССР, 1-й отдел которого вел розыск лидеров украинского подполья. В целом по Украине не менее 700–800 оперативных работников одновременно принимали участие в поисках командарма УПА. Характерно, что трижды поступала информация о ликвидации «Волка». Она оказалась неточной, а потому поиски продолжались.

Требовало изрядных усилий обеспечить конспирацию командарма. И были люди, которые этим занимались. Например, К.Ратич, сотрудник СБ ЦБ, своего рода персональный конструктор бункеров для Шухевича. Большую роль сыграла Галина Дидык, которую мы уже упомянули. Родилась она в 1912 году в селе Шибалин Бережанского района Тернопольской области, с 1930-го была в оунівському подполье, самоотверженно работала в Украинском Красном Кресте — медицинской сети украинского подполья. В 1939 году ее арестовали работники Бережанского районного отделения НКВД, однако впоследствии освободили. В 1944-м она перешла на нелегальное положение, в 1945-м его отправили в группы обеспечения «начальствующих Ладья».

Г.Дідик обеспечила не менее как полтора десятка мест укрытия командарма. В связи с ухудшением здоровья Шухевича (начались отеки ноги и он не мог скрываться в обычных бункерах) на зиму 1945–1946 года Дидык оборудовала для него бункер под печью в доме по улице Сулимирського, 4, во Львове. Весной 1946 года Шухевич пошел в Рогатинские леса, где действовал Рогатинский особый окружной провод, специально созданный как база для укрытие руководящего состава подполья Галичины. С того времени «Тарас Чупринка» в зависимости от сезона менял места укрытия. Например, зимой следующего года (и до апреля 1947 года) он находился на конспиративной квартире села Княгиничі Букачівського района на Станиславовщине. Здесь ним ухаживала еще одна связная Ольга Илькив («Роксолана»), жена стрыйского районного проводника ОУН, который погиб в 1947 году.

Несмотря на хорошую физическую подготовку Шухевича, условия подполья и психическое перегрузки давали о себе знать — миокардит, гипертония, ревматизм. Неоднократно командарму пришлось (разумеется, с фальшивыми документами) обращаться к львовского врача Блея. За обеспечение медикаментами отвечала Любовь Микитюк — невеста члена ЦБ Петра Федуна, которая работала во Львовском мединституте.

Те, кто смотрел фильм режиссера Олеся Янчука «Непокоренный», посвященный Шухевичу, наверняка запомнили одну из начальных сцен, где командарм вместе со связной находится в Одессе. Жаль только, что авторы фильма в этой части (как, кстати, и во многих других сценах ленты) ничего не объяснили зрителю: как это, главнокомандующий УПА, подпольщик — и отдыхает на курорте?

Действительно, Роман Шухевич за состояние здоровья вместе с Галиной Дидык в июле 1948-го находился на Лермонтовском курорте в Одессе. Они приобрели курсовки на имя учителя Ярослава Полевого и Анны Хомяк. Посещали ведущего кардиолога профессора Сигала. Идя на процедуры, всегда брали с собой яд и по очереди скрывали пистолет. И больше, в июне следующего в 1949 году они вновь повторили опасное путешествие до «жемчужины у моря».

Разумеется, это был огромный риск, но диктовался он состоянию здоровья Шухевича, а успешный результат двух путешествий подтверждал его настоящий талант конспиратора.

В своих воспоминаниях об отце Юрий Шухевич упоминает еще двух связных — Екатерину Зарицкую и Дарку Гусяк, с которыми (как и с Галиной Дидык) судьба сведет его позднее в заключении. Псевдо первой — «Монета». Дочь профессора математики, она вступила в ОУН еще в 1932-м, а через два года была осуждена как владелица конспиративной квартиры, что на ней скрывался Григорий Мацейко — убийца министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого. Они были идейно близки с Шухевичем, а с весны 1945-го их отношения переросли в настоящую любовь. Зарицкая координировала работу личных связных командарма и лиц, которые удерживали конспиративные квартиры. Впервые его арестовали в 1945-м, но ей удалось сбежать. Второй раз «Монету» задержали 21 сентября 1947 года в Ходорове. При этом она сопротивлялась и застрелила оперативного работника. В ноябре 1948 года Особое совещание при МГБ СССР приговорила ее до 25 лет тюремного заключения, которое в 1969-м заменили на исправительно-трудовую колонию. На свободу она вышла в 1972 году, а в 1986-м умерла.

Наконец — Дарка Гусяк («Нуся»). По словам Юрия Шухевича, именно она «стала невольным виновником провала Романа Шухевича». Дарка также была связной и выполняла ответственные поручения (например, выезжала в Москвы с целью установления контактов с посольством США). Ее схватили прямо на улице во Львове 2 марта 1950 года, отобрав оружие и яд. Она упорно отказывалась давать показания, хотя ее пытали, а потом на ее глазах избили родную мать. Не смотря на это и на пытки, она молчала, хотя после допросов попала в так называемой больничной камеры.

После одного из допросов в этой камере она встретила знакомую. Она также была со следами избиения, но уже якобы выходила на волю и была готова передать записку от Дарки. Так и случилось. Гусяк написала записку, как потом выяснилось, роковую для Шухевича. Вот она:

Далее «Нуся» пояснила, что записку следует передать Натали Червь в село Белогорще Брюховицкого района Львовской области и подробно описала, где находится ее дом. Знакома с камеры на самом деле был агентом МГБ «Розой», а «следы избиения» — обычным гримом.

Так стало известно, где скрывается главнокомандующий УПА. К его гибели осталось совсем немного времени.

Поскольку информация, добытая «Розой», сомнению не подлежала, мгновенно был разработан «План чекистско-войсковой операции по захвату или ликвидации «Волка». Этот уникальный документ в одном экземпляре предусматривал проведение операции на рассвете 5 марта 1950 года:

Для руководства операцией создали оперативный штаб, в который вошли заместитель министра госбезопасности УССР генерал-майор Дроздов, прибывший из Москвы генерал-лейтенант Павел Судоплатов, начальник ВВ МГБ Украинского округа генерал-майор Фадеев и начальник УМДБ Львовской области полковник Майструк.

Все было сделано по плану, а 8-я рота 10-го стрелкового полка 62-й дивизии блокировала не один, а несколько домов, в которых предположительно мог быть Шухевич. Вдруг из дома Натали Червь выскочил ее сын Данил. Группа под руководством капитана П-на задержала и наскоро допросила. Подросток указал в центре села на дом своей сестры Анны Конюшек, домашняя уборщица которой была похожа на Галину Дидык.

Около восьми часов группа солдат и ответственных работников управления 2-Н УМДБ подошли к этому дому. Минут через десять дверь открыла женщина, которая назвала себя Стефанией Кулик, но опознана как Дидык. Как сказано в одном из отчетов, ей было «категорически предложено, чтобы Шухевич Роман, скрывающийся вместе с ней, сдался и чтобы она способствовала этому, тогда им будет сохранена жизнь».

Дидык отказалась это сделать. Тогда в доме начался обыск. Кстати, обыскали и саму Дидык, опустив пистолет. Однако она успела принять стрихнин и, уже теряя сознание, услышала выстрелы. Она не умерла, поскольку ее немедленно доставили в реанимацию. Ее вылечили и вновь подвергли жестоким допросам. Почти 21 год она была в заключении, впоследствии — на поселении в Казахстане. Вернулась в Украину, жила в селе Христиновка на Черниговщине, где умерла в декабре 1979 года.

Однако вернемся к событиям в Белогорще. Шухевич находился в доме Анны Конюшек в специально оборудованном еще в октябре 1948 года хранилище. Оно представляло собой деревянный короб в межэтажном пространстве на несколько человек с двумя простенками, раздвигались. Выход из комнаты прикрывал ковер. В принципе, в таком хранилище можно было пересидеть обыск, не обнаружив себя. Трудно сказать почему, но Шухевич этого не сделал и попытался вырваться из дома. Вот как это описано в одном из отчетов:

Вот здесь и начинается самое непонятное в истории гибели Романа Шухевича.

В 1950 году в украинской эмигрантской прессе появились многочисленные некрологи в связи с гибелью главнокомандующего УПА. Однако никаких подробностей его гибели не подавалось.

Василий Охримович, который, находясь в подполье, подготовил рукопись брошюры о Шухевиче под названием «Первый среди равных», писал, что «наверное никогда не станут известны точные данные об обстоятельствах, которые привели к нападению войск МГБ на его квартиру в Белогорще 5 марта 1950 г. Во всяком случае не ловкость и не преимущества большевистской полиции сыграли здесь свою роль, а безграничная доверие людям со стороны генерала».

В книге Петра Мирчука «Роман Шухевич» (Торонто, 1970) отмечалось, что командарм и его охрана «защищались до последнего патрона», хотя в ночь накануне гибели Шухевич отпустил свою охрану (11 человек во главе с Михаилом Зайцем — «Влодком») в Карпаты и остался один с Галиной Дидык.

В сборнике «Путями чекистской судьбы» (издан в Киеве в 1988 году) Шухевич погибал от руки сержанта Мухітдінова. Перед этим командарм набросился на офицера-чекиста. Теперь понятно, откуда взялась эта версия, — прямо из служебного отчета.

В марте 2000 года в одной из киевских газет были напечатаны воспоминания Юрия Шухевича, который вспоминал, как следователь Гузеев привел его к гаражу Львовского областного управления МГБ, где он увидел тело своего отца: «Отец лежал на соломе в вышитой рубашке, на правой стороне лица было видно след пули, а под грудью было три раны на голове рядом с пулевым отверстием обожженное волосы. «Значит, застрелился», — подумал я».

Действительно, на фото четко видно пулевое отверстие на виске. Теперь сравним детали. Реально было попасть трижды фронтально да еще и в висок Шухевича, если он, как следует из документов, сцепился с полковником? Вопрос, конечно, риторический.

Еще больше мы были удивлены, когда обратили внимание на то, что в документах подаются два разных фамилии сержанта, который якобы застрелил Шухевича. То, что было сделано так называемый контрольный выстрел, также маловероятно, поскольку известно много случаев, когда менее значительных деятелей ОУН и УПА в случае ранения пытались спасти (время на руках несли) за любую цену с целью добыть необходимую информацию. Например, в 1948 году для того, чтобы спасти волынского подпольщика, который дважды (!) выстрелил себе в голову при задержании, было вызвано из Киева до Луцка главного нейрохирурга Украинского округа внутренних войск.

Следовательно, версию о том, что сержант должен был снайперский талант, мы отбросили. Вероятнее то, что Роман Шухевич просто не смог воспользоваться гранатой в тесноте дома и попытался вырваться. Если бы он не стремился к этому, то сразу бы застрелился или подорвал себя гранатой. В результате нескоординированных действий опергруппы, для которой появление Шухевича стала абсолютной неожиданностью, командарм получил смертельное ранение, скатился вниз по ступенькам и, не желая попасть живым в руки чекистов, сам пустил себе из «Вальтера» пулю в висок.

Теперь все это нужно было как-то объяснить. Вот как объясняет для себя все это один из героев в упомянутой книге «Путями чекистской судьбы»:

Если учесть то, что под фамилией Шовкуненко выведено реальную личность — полковника Шорубалка, то логика приведенных соображений где-то приближается к настоящей. Вот тогда и было принято решение списать все на какого-то сержанта, который испортил своими выстрелами блестящий замысел. Однако и начальство отреагировало соответственно. Сержант получил благодарность и премию в 1000 рублей. Однако ни одной правительственной награды за ликвидацию самого Шухевича никто не получил.

Как мы уже отметили, тело Шухевича привезли к Львовского областного управление МГБ, где его показали не только сыну, но и Екатерине Зарицкий, арестованному священнику Николаю Паснаку, а также одному из бывших руководителей ОУН на Прикарпатье Зиновию Благом (псевдо «Шпак»). Все они узнали в убитому командарма УПА.

Единственным «утешением» для МГБ стало то, что на конспиративной квартире Шухевича обнаружили немало ценных оуновских документов, в частности, секретную инструкцию «Оса-1», указания для участников оуновского подполья, которые легализовались, инструкцию об организации информационной службы в городах и селах с целью выявление агентуры МГБ, а также для сбора информации, отдельные записки Шухевича, в которых упомянуто о различиях между зарубежным Руководством и ЦБ, что действует в Западной Украине, и др. Кроме того, захваченные связные Шухевича в конце концов были вынуждены дать показания, назвали 105 явочных квартир, из которых три десятки были во Львове.

И последнее. Готовя эту публикацию, мы стремились найти документальные свидетельство о месте захоронения Романа Шухевича. К сожалению, эти попытки не принесли результатов, хотя мы внимательно изучили материалы о розыске его органами госбезопасности и об обстоятельствах гибели. Мы пытались разыскать свидетелей тех событий. К сожалению, тогдашний комендант управления МГБ Львовской области (а именно на комендантские подразделения полагались «расстрельные» поручение) умер в 1991 году.

Похоже на то, что тело Романа Шухевича было просто уничтожено, но где тогда акт об этом? Этим вопросом и закончим, надеясь, что возможно кто-то из еще живых современников тех событий откликнется на эту публикацию и поможет найти последний земной приют главнокомандующего УПА.