Одной лунной ночью на поляне старого леса Бурзи собрались феи.

Полянка была круглой, поросла мягкой, как бархат, травой, а вокруг высились огромные дубы и ели. Если бы кто-то из простых смертных сумел отыскать эту полянку в лесных дебрях, то при свете дня, возможно, ему удалось бы разглядеть маленькие тропинки, протоптанные крошечными ножками волшебных созданий. Во время полнолуния здесь собирались феи и под предводительством своей королевы Лули танцевали и веселились в серебристом свете луны, а их маленькие прозрачные крылышки переливались всеми цветами радуги.

Но в эту ночь никто не танцевал. Королева расположилась на маленьком зеленом бугорке в центре полянки и, когда ее подданные собрались вокруг нее, заговорила с явным неудовольствием в голосе.

— Мне наскучили танцы, дорогие мои, — говорила королева. — С тех пор как Луна сделалась большой и круглой, мы каждую ночь собираемся здесь и танцуем и резвимся, но, хотя все это само по себе замечательно, рано или поздно даже веселье может наскучить. Давайте подумаем, чем еще можно было бы заняться — и получить при этом удовольствие.

— Трудная задача, — подала голос одна из фей, медленно помахивая своими крылышками, словно дама веером. — Мы существуем с незапамятных времен и успели уже попробовать все, что только может прийти в голову. Причем из всех наших развлечений ничто не идет в сравнение с танцами.

— Однако сегодня мне вовсе не хочется танцевать, — возразила королева и немножко нахмурилась.

— Но почему бы нам не попробовать что-нибудь создать с помощью нашего волшебства? — предложила фея, сидевшая у ног королевы.

— Неплохая мысль! — воскликнула Лули, явно приободрившись. — Но что бы такое создать?

— Мне доводилось слышать, что американские феи создали думающую шапку. Всякий смертный, кто надевал ее, начинал вынашивать благородные и удивительные мысли.

— Поистине прекрасное творение! — рассмеялась королева. — Но что стало с этой шапкой?

— Говорят, что человек, получивший ее, очень боялся, что кто-то пожелает ее у него отобрать и сам начнет так же прекрасно мыслить. А потому он спрятал ее так далеко, что потом и сам забыл, где она находится.

— Обидно. Но в таком случае мы не будем делать новую думающую шапку, чтобы и ее не постигла та же участь.

— А я слышала, — подала голос еще одна фея, — о волшебных сапогах, которые всегда уносили того, кто их надевал, подальше от опасности.

— Неплохое подспорье для этих глупых людей, — заметила королева. — Но что стало с сапогами?

— Они достались одному генералу, который и не подозревал об их удивительных свойствах. Однажды он надел их перед сражением, но, вместо того чтобы атаковать противника, он повернул вспять, а за ним и его войско. Победа далась противнику без единого выстрела.

— Но генерал все-таки избежал опасности?

— Опасности-то он избежал, но пострадала его репутация. Он удалился в деревню и совершенно истоптал волшебные сапоги, разгуливая по окрестностям и пытаясь понять, почему же он тогда так струсил.

— Да, сапоги достались не тому, кому следовало бы, — изрекла королева, — и тем самым принесли не радость, но неприятности. Но мы не станем делать такие сапоги. Давайте придумаем что-нибудь другое.

— Может быть, соткать волшебный плащ? — предложила маленькая Эспа, которая до этого помалкивала.

— Плащ? Почему бы и нет? — отозвалась королева. — Но какими чудесными свойствами он будет обладать?

— Пусть тот, кто его наденет, загадает желание — и оно тут же исполнится! — воскликнула Эспа.

Тут со всех сторон послышались возгласы протеста, и королеве пришлось поднять руку, призывая своих подданных к спокойствию.

— Наша сестра просто не подумала о последствиях, когда предложила такой плащ, — обратилась Лули к собравшимся и мило улыбнулась маленькой Эспе, которая сильно огорчилась тому, как было встречено ее предложение. — Но если она немножко поразмыслит, то поймет, что обладатель такого плаща становится столь же могущественным, как и любая из нас. Если я не ошибаюсь, ты хотела подарить этот плащ кому-то из смертных?

— Да, — пробормотала смущенная Эспа.

— Впрочем, мне понравилась эта мысль, — продолжала Лули. — А потому давайте и впрямь изготовим такой плащ, только пусть он исполнит лишь одно желание того, кто его наденет. Думаю, и это доставит беспомощным людям много радости.

— А что, если у плаща будет не один владелец? — поинтересовалась одна из фей. — Означает ли это, что у каждого исполнится по желанию?

Лули на мгновение задумалась, потом сказала:

— Каждый новый владелец плаща получит право на исполнение одного желания — если, конечно, плащ не будет им украден. Плащ не станет выполнять желание вора.

— Значит, плащ исполнит одно желание каждого, кто его наденет? — осведомилась фея, лежавшая у ног королевы.

— Совершенно верно. Если люди будут правильно пользоваться плащом, он принесет им много хорошего. Ну а если окажется, что они используют его для дурных целей, то мы всегда можем отобрать его или лишить волшебной силы. В общем, если все согласны поразвлечься вот таким образом, то давайте приниматься за дело.

Тут феи весело запорхали по полянке, а их повелительница чарующе улыбнулась и махнула волшебной палочкой. Тотчас же в центре полянки появился прекрасный волшебный ткацкий станок. Такими станками простые смертные никогда не пользовались и, возможно, в глаза не видели. Он был из золота и яшмы. У каждой из фей появился в руке серебряный челночок, обмотанный тончайшими и блестящими нитками. Причем на каждом из челночков нитки были особого цвета, отличавшегося от остальных.

Феи трижды обошли хороводом вокруг станка, потом по знаку королевы они приблизились к станку и закрепили концы ниток на его основе. После чего они пустились в пляс, и только серебряные челночки сверкали в их изящных руках; а на станке стала расти тонкая, словно паутинка, ткань.

Королева тоже приняла участие в этой забаве: золотая нить, которая сбегала с ее челночка, и придавала ткани ее волшебные свойства.

Долго трудились веселые феи, и их крошечные ножки выделывали на зеленой траве удивительные па, а их смех звенел, словно серебряные колокольчики, и в темной чащобе старого леса раскатывалось и замирало эхо. Наконец они сделали свое дело и с радостными возгласами стали укладываться на травяном бархате. И челночки, и станок исчезли. Королева Лули стояла в центре полянки и держала в руках волшебный плащ.

Плащ получился на загляденье красивым — он сверкал и переливался всеми цветами радуги. Он был легче лебяжьего пуха и в то же время такой прочный, что никакому силачу не удалось бы порвать его.

Феи с удовольствием взирали на плод своих трудов.

— Какой красивый! — восхищалась маленькая Эспа. — Но кому мы его подарим?

Этот вопрос вызвал множество разных предложений. У каждой феи были свои виды на то, как распорядиться плащом. Все они были знакомы с мужчинами, женщинами и детьми, жившими за большим дремучим лесом, и не стоит удивляться, что разгорелся небольшой спор.

В это время появилась еще одна фея и подошла к королеве.

— Здравствуй, Эреола, — сказала Лули. — Что-то сегодня ты опоздала.

Эреола была очень хороша собой. У нее были мягкие золотистые волосы и большие голубые глаза. Она произнесла тихим и серьезным голосом:

— Да, ваше величество, я опоздала. Но моей вины тут нет. Сегодня вечером скончался старый король Ноландии, покровительницей которого я была со дня его рождения, и я не могла оставить его в смертный час.

— Значит, король Ноландии все-таки скончался, — задумчиво отозвалась королева Лули. — Он был хороший человек, хотя и довольно скучный. Порой, наверное, он сильно утомлял тебя, моя прелестная Эреола.

— Все люди бывают утомительны, — отозвалась со вздохом фея.

— Кто же теперь король Ноландии? — осведомилась Лули.

— В Ноландии сейчас нет короля. Старый монарх умер, не оставив наследника престола. У него вообще нет родственников и, когда я покидала дворец, его пять советников никак не могли решить, что же теперь делать.

— Ну что ж, моя дорогая, отдохни немного, и, я думаю, к тебе скоро вернется прежняя веселость. Я же тем временем подберу для тебя какого-нибудь новорожденного, и тебе не так утомительно будет выполнять свои обязанности. Жаль, тебя сегодня не было с нами. Мы отлично провели время. Смотри, какой чудесный плащ мы соткали.

Эрсола восхищенно разглядывала плащ, а потом спросила:

— Кому же он достанется?

Снова среди фей разгорелся спор, кому из людей подарить эту прекрасную вещь. Королева с улыбкой выслушала самые разные доводы, а потом сказала:

— Полно вам спорить. Давайте лучше спросим Лунного человека. Он следит за нами с большим интересом и однажды, как мне показалось, он лукаво нам подмигнул.

Тут феи обратили свои взоры на небо, и на ровной гладкой поверхности Луны появилось лицо, бородатое и морщинистое, но веселое и добродушное.

— Опять, значит, мне решать ваши споры, — послышался хриплый голос. — Ну да ладно. Что у вас случилось на этот раз?

— Мы хотели бы твоего совета. Кому из простых смертных подарить волшебный плащ, который я соткала с моими фрейлинами? — спросила королева Лули.

— Отдайте его первому несчастному, который вам попадется, — сказал Лунный человек. Счастливчикам ни к чему волшебство. Им и так хорошо. — И с этими словами Лунный человек исчез, а поверхность Луны снова сделалась ровной и блестящей.

Королева радостно захлопала в ладоши.

— Лунный человек очень мудр, — воскликнула она. — Мы именно так и поступим. Поскольку ты, Эреола, сейчас свободна от своих обязанностей феи-покровительницы, отправляйся с этим плащом в Ноландию. Первый несчастный — будь то мужчина, женщина или ребенок — получит этот плащ в дар от нас, фей.

Эреола отвесила поклон и набросила плащ себе на руку.

— Ну что ж, дети мои, — возвестила королева. — Луна вот-вот спрячется за верхушки деревьев, а значит, нам пора расходиться.

Мгновение спустя феи исчезли, и полянка, где они соткали волшебный плащ, погрузилась во тьму.

В тот вечер пять советников короля Ноландии пребывали в волнении и тревоге. Старый король скончался, и теперь некому было занять освободившийся престол. Он пережил всех своих родственников, а поскольку вот уже много поколений страной правила именно эта семья, советники ломали голову, кто же имеет право стать новым повелителем Ноландии.

Эти советники были очень важными особами. В Ноландии говорили, что король правит советниками, а советники — страной. Это создавало большие преимущества для короля и трудности для жителей Ноландии. Самого главного советника звали Пуллипуп. Он был очень старый, очень важный и свято чтил законы государства. Вторым по значимости был Поллипоп, главнокомандующий королевской армией. Затем шел Пиллипип, главный королевский казначей. Четвертым был Паллипап, королевский мажордом, и, наконец, пятым советником был Пеллипеп, главный королевский палач.

Все пятеро скрыли от жителей Ноландии болезнь короля. Им не хотелось отвечать на множество дурацких вопросов, которые обязательно возникли бы. Они заперлись в большом зале королевского дворца города Ноль, столицы Ноландии. Зал этот примыкал к королевской опочивальне, и они не пускали к королю никого, кроме королевского лекаря, который был наполовину слеп и полностью нем, а стало быть — не мог сплетничать, даже если бы очень того захотел. Королевские советники коротали время в этом зале, ожидая, когда король поправится или умрет, а Джикки, королевский камердинер, приносил им еду.

Джикки был старший слуга во дворце. Он был такой же старый, как и пятеро советников, только они были толстяки, а Джикки отличался поразительной худобой. Кроме того, советники держались солидно и больше помалкивали, а Джикки вечно волновался и любил поговорить.

— Прошу прощения, ваши светлости, — подавал он голос каждые пять минут, — но как, по-вашему, поправится король? И не дожидаясь, пока кто-то соблаговолит ему ответить, продолжал: — Или, может, повелитель умрет?

Проходило еще несколько минут, и Джикки интересовался:

— Прошу прощения, ваши светлости, но как вам кажется, лучше нашему дорогому королю или хуже?

Это все так раздражало советников, что уже несколько раз, заслышав такой вопрос, кто-то из них хватал какой-нибудь тяжелый предмет, чтобы запустить им в надоеду-слугу, но тот успевал покинуть зал.

Пеллипеп, главный королевский палач, иногда говорил со вздохом:

— Эх, жаль, нет закона, по которому я мог бы огрубить Джикки его пустую башку!

На это Пуллипуп мрачно отвечал:

— Закона такого нет. Есть лишь королевская воля, согласно которой Джикки должен жить.

Поэтому им приходитесь терпеть постоянные приставания слуги, но когда монарх испустил последний вздох, Джикки разволновался еще сильнее, и это еще больше рассердило пятерых советников.

Услышав, что король скончался, Джикки помчался было на колокольню, но споткнулся о ногу Поллипопа и растянулся на полу во весь рост. Потом он кое-как поднялся, но от падения плохо соображал, что делать.

— Куда ты помчался, любезнейший? — спросил его Поллипоп.

— Звонить в колокол. Чтобы народ узнал про смерть короля, — ответил Джикки.

— Нет уж, оставайся здесь, пока мы не разрешим тебе выйти, — распорядился главнокомандующий.

— Но кто позвонит в колокол? — удивился Джикки.

— Замолчи сейчас же, — прикрикнул на него королевский казначей. — Мы сами знаем, что надо делать. И чего делать нельзя.

Впрочем, это было не совсем так. На самом деле пять советников понятия не имели, как поступить в столь необычных обстоятельствах.

Если они сообщат ноландцам, что король умер, но не назовут нового повелителя, то народ потеряет к ним доверие и в стране начнутся споры насчет того, кто взойдет на трон, а это ничего хорошего не сулило.

Нет, нужно было сначала договориться, кто станет новым королем Ноландии и только потом уже сообщать ноландцам о смерти старого монарха.

Но кого избрать королем? Да, вопрос был не из легких! Пока советники обсуждали эту щекотливую проблему, снова возник Джикки и поинтересовался:

— А может, я все-таки сбегаю позвоню в колокол?

— Нет! — хором воскликнули все пятеро, и Джикки исчез, но ненадолго. Вскоре он опять задал тот же вопрос и получил тот же ответ.

Советники сидели и совещались всю ночь напролет, но когда за окном забрезжил рассвет, они так ничего и не придумали.

Когда совсем рассвело, Джикки просунул голову в дверь и начал:

— Может, я…

— Нет! — грянул возмущенный хор.

— Как вам будет угодно, — отозвался Джикки, — Я просто хотел узнать, не принести ли вам завтрак.

— Да! — снова раздался дружный хор.

— А потом, может, мне позвонить в колокол?

— Нет! — в один голос воскликнули все пятеро, а королевский казначей схватил чернильницу и запустил ею в Джикки, но тот успел скрыться, и чернильница разбилась вдребезги о дубовую дверь.

За завтраком они продолжали обсуждать сложившееся положение, и тут главному советнику пришла в голову мысль, от которой он даже вздрогнул и чуть не поперхнулся бутербродом.

— Книга! — прохрипел он, с диким видом уставясь на своих товарищей.

— Какая еще книга? — спросил главнокомандующий.

— Книга законов!

— Я и не подозревал, что есть такая книга, — удивленно отозвался главный палач. — Я всегда считал, что королевская воля — это и есть закон.

— Правильно. Так и было, когда здравствовал король, — ответил Пуллипуп. — Но законы писались давным-давно, чтобы ими можно было руководствоваться, если король заболел, уехал или заснул.

В зале наступила мертвая тишина.

— А ты читал когда-нибудь эту книгу? — полюбопытствовал Пиллипип.

— Нет, но сейчас я ее принесу, и мы узнаем, нет ли закона, который помог бы нам разрешить нашу задачу.

Вскоре главный советник явился с Книгой законов — огромным фолиантом, от которого пахло плесенью и пылью и который был заперт на серебряный замок. Чтобы открыть его, нужно было отыскать ключ. На это ушло немало времени, но наконец ключ появился, главный советник отпер замок и раскрыл том. Все пять толстяков-советников сгрудились, уставясь в книгу, и вскоре Пуллипуп ткнул своим толстым пальцем в строки и воскликнул:

— Вот то, что нам нужно!

— Читай! Читай вслух! — возбужденно заголосили советники.

В этот момент в зале появился Джикки и спросил:

— Можно мне позвонить в колокол?

— Нет! — взревели пять толстяков и уставились на Джикки с такой злостью, что старый слуга только скорбно покачал головой и удалился.

Пуллипуп между тем поправил на носу очки и, склонившись над страницей, стал читать вслух:

— Если король умрет и у него не окажется наследника, главный советник должен на восходе солнца отправиться к восточным воротам города Ноль, и когда стража их откроет, начать считать тех, кто входит в город. Сорок седьмой вошедший — будь то мужчина, женщина или ребенок, благородного или низкого происхождения, — объявляется законным королем или королевой Ноландии, и будет править страной до самой смерти. Тот же житель Ноландии, кто не пожелает подчиниться новому повелителю, должен быть тотчас же предан смерти. Таков закон.

Тут пятеро советников испустили вздох облегчения и хором повторили:

— Таков закон!

— Закон довольно странный, — пробормотал королевский казначей. — Интересно, кто же войдет сорок седьмым в восточные ворота завтра на восходе солнца?

— Поживем — увидим, — отозвался главнокомандующий. — А я прикажу моему войску завтра собраться у восточных ворот, чтобы подобающим образом приветствовать нашего нового повелителя. А кроме того, они проследят за порядком, когда народ узнает о случившемся.

Тут в дверном проеме опять возникла голова Джикки, и старый слуга спросил:

— Вы уверены, что мне не стоит звонить в колокол?

— Уверены, и еще как, балбес ты этакий, — рявкнул Пуллипуп. — Если люди услышат колокол, то все сразу поймут, а надо, чтобы они узнали о смерти старого короля, только когда в восточные ворота войдет сорок седьмой по счету человек.

В двух днях пути от города Ноль, но в пределах королевства Ноландия, у большой широкой реки расположилась деревушка. Дома там были довольно убогие, потому что жили в деревне бедняки, которые и довольствовались тем немногим, что имели. Тем не менее один дом был получше остальных. Он стоял у самой реки и принадлежал паромщику, который перевозил через реку всех странников. Ну а поскольку движение здесь было довольно оживленным, паромщик зарабатывал неплохо и смог не только построить вполне уютный дом, но и купить хорошую мебель и теплую одежду для своих детей, девочки и мальчика.

Девочку звали Маргарет, но местные жители звали ее Мег, а отец — Пушинка, потому что волосы у нее были легкие и мягкие, как пух. Ее брата звали Тимоти, но Маргарет называла его Бат — именно так она выговаривала слово «брат», когда только училась говорить. Это имя пристало к Тимоти, и местные жители тоже звали его Бат.

Мама Мег и Бата умерла, когда они были еще совсем-совсем маленькими, и паромщик старался быть для них и матерью, и отцом. Он очень любил сына и дочь и заботился о них. Это были хорошие дети, и местные жители их тоже любили.

Но однажды с семьей случилось страшное несчастье. Как-то раз одним ненастным вечером паромщик поехал через реку забрать пассажира, но так и не добрался до берега. Когда буря утихла и настало утро, его бездыханное тело нашли на берегу. Так Мег и Бат остались сиротами.

Эти печальные новости вскоре дошли до города Ноль, где жила сестра паромщика. Несколько дней спустя она прибыла в деревушку и занялась воспитанием племянника и племянницы.

Тетя Рекка не была злой женщиной, но всю свою жизнь она трудилась не покладая рук, и это наложило свой отпечаток на ее характер. У нее был строгий голос и суровое выражение лица. Она была уверена, что лучший способ поддержания дисциплины — это давать детям подзатыльника или шлепка, напоминая, что для особо упрямых есть еще такое отличное средство, как розги. Бедняжка Мег и так была удручена гибелью отца, а появление в их доме тетки стало поводом для новых огорчений.

Бат же постарался дать тетке отпор и то и дело ей грубил и не выполнял ее распоряжений. Кончилось все тем, что тетя Рекка сочла необходимым устроить ему примерное наказание и больно высекла розгой. Бат выдержал порку без слез и жалоб, но после этого надулся и вообще перестал разговаривать со своей воспитательницей. Это только добавило огорчений маленькой Мег, и она так пала духом, что с утра до вечера плакала, думая о том, какой тяжелой стала их жизнь.

Тетя Рекка работала в городе Ноль прачкой и вскоре решила туда вернуться, забрав с собой детей.

— Мальчишка будет таскать воду для чанов, — говорила она, — а девочка поможет мне гладить белье.

Тетя Рекка продала дом с обстановкой, а то, что продать не удалось, связала в узлы и нагрузила на ослика, на котором приехала из столицы Ноландии. Узлов оказалось так много, что ослика за ними почти не было видно, но это было сильное животное, привыкшее трудиться и безропотно сносить невзгоды.

И вот однажды с утра пораньше они отправились в город Ноль. Одной рукой тетя Рекка вела за повод ослика, а другой держала ладошку Бата. Маргарет шла за осликом и плакала. Ей было грустно покидать родные места.

Путешествие оказалось тяжелым. Тетка вскоре стала сердиться и бранить детей за дело и без оного. Если Бат спотыкался, потому как не привык совершать такие долгие переходы, то тетя Рекка награждала его пощечиной или начинала неистово трясти за руку, или сообщала ему, что он полный болван. Бат злобно смотрел на тетку, но молчал. На Мег тетка вообще не обращала внимания, и девочка понуро плелась за осликом.

В первую ночь они остановились на какой-то ферме. Но наутро оказалось, что Бат так натер ноги от долгой ходьбы, что не может сделать и шагу. Тогда тетка, ругая мальчика на чем свет стоит, посадила его на ослика, поверх поклажи, и отряд снова двинулся в путь. Так они шли — тетка впереди, за ней ослик и замыкала процессию грустная Мег.

Тетка надеялась к вечеру дойти до города, но перегруженный ослик шел очень медленно, и когда стемнело, до города было еще часа два ходьбы, а потому пришлось заночевать на маленьком постоялом дворе.

Но постоялый двор оказался переполнен путниками, и хозяин сказал, что у него нет свободных кроватей.

— Если хотите, можете переночевать в конюшне, — добавил он.

Ничего не оставалось делать, как согласиться. Но как только начало светать, тетка разбудила детей и велела им собираться в путь.

Пока тетка навьючивала ослика, Маргарет стояла во дворе и дрожала от холода. Она никогда еще не чувствовала себя такой несчастной, а вспомнив о том, как ей хорошо жилось с папой в их доме у реки, она разрыдалась так горько, что казалось, у нее разорвется сердце.

Внезапно кто-то коснулся ее плеча и когда Мег подняла голову, то увидела высокого стройного юношу. На самом деле это была фея Эреола, которая принимала именно такое обличье, когда представала перед простыми смертными. Через руку юноши был перекинут тот самый волшебный плащ, который соткали феи накануне.

— Тебе очень плохо, милая девочка? — участливо осведомилась Эреола.

— Я, наверное, самое несчастное существо в мире, — отозвалась девочка и снова зарыдала.

— Тогда я подарю тебе этот волшебный плащ, — сказала Эреола. — Его соткали феи, и он выполнит одно твое желание. Более того, он выполнит одно желание и того, кому ты добровольно отдашь его. Помни об этом, береги плащ как зеницу ока и разумно им пользуйся.

С этими словами фея развернула сверкающий плащ и набросила его на плечи девочки.

В этот момент появилась тетка с осликом. Увидев на девочке сверкающий красивый плащ, она удивленно спросила:

— Откуда он у тебя?

— Мне подарил его вот этот юноша, — сказала Мег, показывая на симпатичного незнакомца.

— Сию же минуту сними его и отдай мне, иначе я высеку тебя розгой так, что своих не узнаешь! — пригрозила тетка.

— А ну-ка замолчи! — строго произнесла Эреола. — Плащ принадлежит этой девочке, и если ты осмелишься отобрать его у нее, то я тебя проучу.

— Ты меня проучишь? Ах ты негодяй?! Ну, мы еще посмотрим, кто кого проучит!

— Вот именно, — невозмутимо отозвалась Эреола. — Учти, что этот плащ подарок фей, и если они на тебя рассердятся, то кара будет быстрой и ужасной.

Вообще-то, тетя Рекка сильно боялась гнева фей, но ей показалось, что юноша просто пытается ее обмануть, и тогда она замахнулась на него своей клюкой, норовя побольнее ударить. Но юноша вдруг словно растворился в воздухе, и тетка поняла, что и в самом деле разговаривала с феей.

— Ладно, можешь носить свой плащ, — обратилась она к Маргарет, чувствуя, как у нее бегают по спине мурашки. — Очень он мне нужен!

Маргарет сразу полюбился сверкающий плащ, и когда маленький отряд снова двинулся в путь, Маргарет шагала за осликом уже заметно воспрянув духом.

Вскоре из-за горизонта показалось солнце, и под его первым лучами плащ заиграл всеми своими цветами и сделался еще чудеснее.

— Вот если бы я снова сделалась веселой и счастливой, — вздохнула девочка.

И тут ее сердечко наполнилось радостью, и она смахнула слезы с глаз. Мег совсем забыла о свойствах плаща, но он тотчас же исполнил ее желание.

Тетка удивленно уставилась на Мег.

— Что с тобой? — подозрительно осведомилась она. Ее племянница еще ни разу не смеялась с тех пор, как погиб ее отец.

— А что? Взошло солнце, воздух такой приятный, свежий, на деревьях зеленые листочки. Красота! — И Мег пустилась по дороге вприпрыжку, напевая песенку, которой научил ее отец.

Старуха скорчила гримасу, но ничего не сказала. Бат, видя веселое настроение своей сестры, тоже заулыбался, а ослик вдруг остановился и, повернув голову, уставился на смеющуюся девочку.

— А ну-ка пошел! — прикрикнула на него хозяйка. — Мы плетемся, как черепахи, а надо к полудню попасть домой. Нас обгоняют все, кому не лень.

Она была права. С тех пор как взошло солнце, их обогнали немало путников — кто пеший, кто на повозке. Впереди показались восточные ворота города Ноль, но тетке, ослику с поклажей и Батом, а также Мег пришлось занять место в очереди, которая медленно продвигалась к городским стенам.

В это утро пять высших сановников Ноландии были взволнованы и исполнены надежд. Еще до рассвета главнокомандующий Поллипоп собрал свою армию у восточных ворот города. Солдаты выстроились в две шеренги у стен. В парадной форме они смотрелись очень даже неплохо. Увидев такое скопление солдат, горожане также стали собираться у ворот. Им было интересно узнать, что произойдет.

Разумеется, никто не мог с уверенностью предсказать ход событий, даже главный советник и его четверо советников. Им оставалось только подчиниться закону и ждать.

Наконец взошло солнце, и стража отворила городские ворота, за которыми уже толпились в ожидании желающие войти в город. Один за другим они стали проходить в ворота, главный советник громко считал:

— Раз, два, три, четыре…

Услышав, как он считает, и путники, и любопытствующие горожане, и даже солдаты сильно удивились, но никто не мог объяснить, для чего все это делается.

— Семь, восемь, девять, — старательно выкликал главный советник, подсчитывая входящих в город людей.

Собравшиеся притихли. Они понимали: происходит что-то очень важное. Только что именно?

Оставалось лишь ждать и надеяться, что скоро все выяснится.

— Десять, одиннадцать, — бубнил Пуллипуп, и вдруг он горестно вздохнул — в город вошел известный представитель ноландской знати, и старший советник огорчился, что тот не оказался сорок седьмым.

Подсчеты продолжались, а собравшиеся горожане сгорали от любопытства.

Когда в город вошел тридцать первый странник, случилось неожиданное. Вдруг тишину разорвал один удар колокола, потом другой. Горожане начали перешептываться, что, похоже, все это означает кончину старого короля.

Пятеро советников в бессильной ярости повернули свои пухлые физиономии в сторону дворцовой башни и погрозили ей пятью пухлыми кулаками. Они никак не могли оставить восточные ворота и разобраться с ослушником. Да, это был старый слуга Джикки. Бедняга остался во дворце один и не смог побороть искушение позвонить в колокол. И вот над городом повис тяжкий колокольный звон, а главный советник стоял у ворот и прилежно считал:

— Тридцать два, тридцать три, тридцать четыре.

Теперь, когда горожане поняли, что король умер, им хотелось что-то предпринять, кого-то расспросить, но загадочные действия главного советника заставляли их молча следить за ним.

Горожане, впрочем, смекнули, что у ворот происходит что-то настолько важное, что лучше подождать здесь, а не бежать сломя голову ко дворцу. Поэтому они стояли и помалкивали, и ослушание Джикки не нанесло того ущерба, которого так опасались советники.

Пуллипуп досчитал до сорока. Было видно, как Он волнуется. На его лбу появились капли пота. Точно так же нервничали четверо других советников. Они стояли рядом с ним и буквально дрожали от негодования.

В ворота вошел хромой оборванец.

— Сорок пять! — воскликнул Пуллипуп.

Затем появилась тетя Рекка с ослом на поводу.

— Сорок шесть! — провозгласил советник.

Тут в ворота, сидя на осле, въехал Бат, взирая не без удивления с высоты на сосредоточенные лица многочисленных горожан.

— Сорок семь! — воскликнул главный советник, а затем возопил: — Да здравствует новый король Ноландии.

При этих словах все пять советников пали ниц перед осликом, несмотря на то, что дорога была очень пыльной. Солдат пихнул старуху Рекку в толпу, а Маргарет в своем удивительном плаще остановилась рядом с осликом, посмотрела сначала на своего брата, а затем на горожан, которые хором воскликнули:

— Да здравствует король Ноландии!

Горожане еще не могли справиться с потрясением, а главный советник взял у солдата золотую корону усыпанную брильянтами, украшенный драгоценными камнями золотой скипетр и горностаевую мантию. Он подошел к Бату, возложил корону на голову мальчика, накинул на плечи мантию и вручил ему скипетр.

Корона была великовата для Бата, но он сдвинул ее на затылок, чтобы она не мешала ему смотреть по сторонам. Мантия тоже была большая, и под ней скрылись все тюки и свертки, нагруженные на ослика. Так или иначе, новый король смотрелся очень даже неплохо.

Собравшиеся быстро сообразили, как следует себя вести. Что с того, что не стало их прежнего короля. Теперь у них появился новый повелитель. Они весело загомонили, стали махать своими шляпами и восклицать:

— Да здравствует король Ноландии!

Тетка остолбенело смотрела на происходящее. Она с трудом верила собственным глазам. Один горожанин, сдернув с ее головы чепчик, сердито осведомился:

— А ты почему не приветствуешь нашего нового короля? Неужели в нашей стране появились предатели и изменники?

Старухе ничего не оставалось делать, как помахать своим чепчиком и крикнуть: «Да здравствует король Ноландии!» Впрочем, она плохо понимала, что происходит.

Тем временем советники поднялись на ноги и окружили ослика.

— Не соблаговолит ли ваше величество сообщить нам, кто эта юная дама? — осведомился Пуллипуп, отвешивая новому королю низкий поклон.

— Моя сестричка, Пушинка, — отозвался Бат, которому очень пришлось по душе его новое положение. При этих словах все пять советников поклонились в пояс Маргарет.

— Коня принцессе Пушинке, — воскликнул командующий, и тотчас же, откуда ни возьмись, возник великолепный белый конь, на которого и усадили Маргарет. С золотистыми локонами, в переливающемся всеми цветами радуги плаще, с улыбкой на лице она выглядела самой настоящей принцессой. Толпа приветствовала ее восторженными возгласами. Ведь давно уже в королевском дворце не было принцессы, а эта девочка выглядела так очаровательно, что ноландцы полюбили ее с первого взгляда.

Подкатила королевская колесница, запряженная шестью рысаками. Бата осторожно сняли с ослика и поместили на высокое сиденье колесницы.

Снова толпа разразилась восторженными возгласами. Оркестр грянул марш, и королевская процессия двинулась во дворец.

Возглавлял шествие Поллипоп и его офицеры, затем в окружении солдат двигалась королевская колесница, за ней на черных конях ехали четверо советников — по два справа и слева от принцессы Пушинки, за ними шествовал оркестр и замыкали процессию солдаты королевской армии.

Зрелище было впечатляющее. Горожане не отставали от королевского кортежа, время от времени приветствуя нового короля и принцессу, а королевский казначей разбрасывал из мешка в толпу серебряные монеты.

Во дворец был послан гонец предупредить Джикки, что у Ноландии появился новый король и пора прекратить звонить за упокой и начать другой перезвон, приветствующий монарха.

Что до старухи Рекки, то она осталась одна-одинешенька, и ей ничего не оставалось, как взять за повод своего ослика и отправиться в свое скромное жилище. Когда она открывала свою дверь, король Ноландии Бат под веселый колокольный перезвон вступал в свою новую резиденцию.

Когда новый король со своей сестрой вступил дворец, главный советник вышел на золотой балкон и, раскрыв огромную книгу, прочитал собравшимся внизу горожанам закон об избрании короля и о том, какая кара грозит тем, кто откажется подчиниться новому монарху. Жители Ноландии обрадовались смене повелителей, и им было приятно, что теперь ими будет править такой юный король. Они выразили готовность подчиниться закону и новому королю и стали расходиться по домам, оживленно обсуждая случившееся.

Бата и Мег проводили в их новые роскошные покои на втором этаже, а старик Джикки, узнав, что у него появился новый хозяин, стал, по своему обыкновению, волноваться, суетиться и вскоре принес детям такой роскошный завтрак, которого они еще никогда не сдали.

Бат был настолько потрясен тем, что случилось у городских ворот, что толком не мог прийти в себя. Ему все казалось, что это сон, и он ждал момента пробуждения. Но завтрак оказался не только настоящим, но и очень вкусным, и Бат стал думать, что, может, все-таки это не сон.

Старый слуга унес тарелки, потом вернулся в королевские покои и, низко поклонившись, произнес:

— Прошу прощения, ваше величество, но главный советник хотел бы узнать вашу королевскую волю…

Бат задумчиво уставился на старика, потом сказал:

— Передай ему, чтобы он оставил меня в покое. Сейчас мне надо переговорить с принцессой Пушинкой.

Джикки снова низко поклонился и удалился, прикрыв за собой дверь. Оставшись наедине, дети переглянулись, и вдруг Мег рассмеялась.

— Ты только подумай, Бат! — воскликнула она. — Я принцесса Пушинка, а ты король всей Ноландии! Вот забавно, да? — И она весело закружилась по комнате в танце.

Но Бат не был настроен веселиться.

— Что все это значит? — мрачно произнес он — Мы бедные дети из далекой деревни, и я знаю, что король из меня никудышный. И вообще, я боюсь, что в любой момент сюда ворвется наша тетка и выпорет меня.

— Какая чепуха! — весело воскликнула Мег. — Разве ты не слышал, что говорил тот толстяк в парике насчет закона? Старый король умер, и новым королем должен был стать сорок седьмой человек, который войдет в восточные ворота после восхода солнца. А раз сорок седьмым вошел ты, то, стало быть, ты и есть законный король. Неужели тебе это непонятно?

Но Бат грустно покачал головой.

— Не очень, — признался он. — Но если ты считаешь, что все в порядке, значит, так оно и есть.

— А как же может быть иначе! — воскликнула девочка, сбрасывая с плеч свой плащ, который упал на стул. — Ты законный король Ноландии и можешь делать все, что тебе заблагорассудится. Я законная принцесса, потому что я твоя родная сестра. И значит, я тоже могу делать все, что пожелаю. Ну разве я не права?

— Но если ты принцесса, то почему носишь это серое платье и латаные-перелатаные башмаки? Папа рассказывал нам, что принцессы одеваются во все самое лучшее.

Мег посмотрела на свое платье и тяжело вздохнула.

— Мне действительно понадобятся новые платья. И если ты об этом распорядишься, Бат, то они, я думаю, появятся у меня очень скоро. Да и тебе не мешало бы приодеться. Ты только посмотри, во что превратилась твоя курточка!

— Значит, ты думаешь, это не сон? — тревожно осведомился Бат.

— Конечно, не сон! Ты только полюбуйся на свою мантию, на золотую корону и на эту палку с драгоценными камнями. Она называется скипетр. Это ведь все настоящее, так?

Бат кивнул.

— Ладно, позови того старика, — сказал он. — Я отдам ему какое-нибудь распоряжение и посмотрю, как он себя поведет. Если он станет его выполнять, тогда получается, что я точно король.

— Послушай меня, Бат, — зашептала Пушинка. — Ни в коем случае не подавай виду, что ты боишься или сомневаешься, настоящий ты король или нет. Распоряжайся, давай им поручения. Пусть они тебя побаиваются. Так поступали короли во всех историях, какие я про них читала.

— Ладно, — сказал Бат. — Пусть будет по-твоему. А теперь позови того старого осла с серебряными пуговицами.

— Вот шнур колокольчика, — сказала Мег. — Наверное, надо за него дернуть.

Тотчас же явился Джикки и отвесил низкий поклон и мальчику, и девочке.

— Как тебя зовут? — осведомился Бат.

— Джикки, ваше величество.

— Кто ты такой?

— Камердинер вашего величества.

— Вот как, — отозвался Бат. — Он понятия не имел, что означает слово «камердинер», но, разумеется, и виду не подал.

— Мне нужна новая одежда и моей сестре тоже, — заявил Бат, стараясь говорить как можно увереннее.

— Будет исполнено, ваше величество. Сейчас я пришлю к вам мажордома.

Он снова поклонился и опрометью побежал исполнять поручение. Вскоре появился Паллипап и низко поклонился детям.

— Жду распоряжений вашего величества, — обратился он к Бату.

Бата немножко напугала важная внешность мажордома, но он решил проявить отвагу.

— Нам нужна новая одежда! — выпалил он.

— Она уже заказана, ваше величество, и вскоре будет вам принесена.

— Вот как! — произнес Бат и замолчал, не зная, что еще сказать.

— Я заказал для вашего величества двадцать камзолов и сорок платьев для принцессы, — продолжал Паллипап, — и, я надеюсь, на первое время они устроят его величество и ее королевское высочество. А потом вы уже сможете заказать себе что-то еще.

— Угу, — пробормотал Бат, сильно потрясенный услышанным.

— Я также подобрал семь девушек из лучших семейств Ноландии, чтобы они служили принцессе. В настоящий момент они ожидают ее в апартаментах ее высочества.

Мег весело захлопала в ладоши.

— Я сейчас же иду к себе! — воскликнула она.

— Есть ли у вашего величества еще какие-нибудь приказания? — осведомился мажордом. — Если нет, то ваши пять советников хотели бы встретиться с вами, чтобы обсудить ваши новые обязанности.

— Зови их сюда! — распорядился Бат и, пока Мег знакомилась с девушками, он провел свой первый государственный совет.

Паллипап привел с собой своих четырех советников, и они почтительно выстроились в ряд перед новым королем, а Бат не без ужаса взирал на важных толстяков в париках.

— Ваше величество, — торжественно провозгласил Пуллипуп, — мы явились сюда, чтобы с вашего милостивого согласия рассказать вам о ваших королевских обязанностях.

Бат заерзал на своем кресле. Все происходящее по-прежнему казалось ему чьей-то выдумкой — он, бедный деревенский мальчуган, вдруг объявлен королем большой страны, и пять важных сановников оказывают ему все знаки уважения. Бат никак не мог отделаться от ощущения, что есть тут какой-то подвох.

— Слушайте, — внезапно выпалил он. — Это все не шутка? Признавайтесь!

— Шутка? — раздался хор из пяти голосов, причем каждый внес свои интонации удивления и даже испуга, после чего королевский палач Пеллипеп добавил не без упрека:

— Неужели мы, по-вашему, обладаем таким нахальством, что позволили себе шутить с вашим славным и могучим величеством?

— В том-то вся и штука, — отозвался Бат. — На самом деле я никакое не славное и могучее величество, но сын простого паромщика, и вы это отлично понимаете.

— Да, конечно, вы Бат — сын паромщика, — признал главный королевский советник. — Но по законам Ноландии вы теперь стали абсолютным монархом этой страны. Стало быть, все, кто проживает на ее территории, являются вашими послушными подданными.

Бат немного подумал и сказал:

— Вы уверены, что тут нет никакой ошибки? — В его голосе сквозила тревога.

— Никакой ошибки тут нет и быть не могло, — уверил его старик Пуллипуп. — Ибо мы, пять королевских советников, тщательно изучили Книгу законов нашей страны и отыскали такой закон, который и делает вас полноправным повелителем, и народ Ноландии принял и одобрил наше решение.

— В таком случае я и впрямь король, хочу я того или нет, — сделал вывод Бат.

— Сущая правда, ваше величество, — отозвался главный советник со вздохом. — Вы — король, хотите вы того или нет. Таков закон.

И его товарищи повторили хором:

— Таков закон.

Бат воспрял духом. Он и не собирался отрекаться от престола. Раз не произошло никакой ошибки и восторжествовал закон, это означало, что отныне жизнь его будет сплошным весельем. Он будет сам себе хозяин, у него появится куча денег, он будет жить в роскошном дворце, и все вокруг будут счастливы выполнить любое его распоряжение. Для бедного одинокого мальчугана это выглядело чрезвычайно заманчиво.

Бат настолько увлекся раздумьями о своей прекрасной будущности, что перестал обращать внимание на монотонные речи советников, которые пытались познакомить его с тем, как обстоят дела в его новом королевстве, а также растолковать ему, что он должен делать в качестве повелителя Ноландии.

Битый час он сидел, не шелохнувшись, а советники были уверены, что Бат внимательно выслушивает их. Внезапно он вскочил и, к удивлению сановников, воскликнул:

— Слушайте, управляйте страной, как сочтете нужным. А я пойду к Пушинке. — И, не обращая внимания на возгласы протеста, новоиспеченный король выбежал из залы и захлопнул за собой дверь.

На следующий день состоялись похороны старого короля. Молодой король ехал на роскошной колеснице, одетый в черный бархат, расшитый серебром. Не зная, как себя вести в новом положении, Бат сидел тихо и помалкивал. Впрочем, именно этого от него ждали.

Но по окончании похорон его доставили во дворец, препроводили в тронный зал и усадили на золотой трон. Затем главный советник сообщил, что теперь новый король должен выслушать жалобы своих подданных, а также принять уверения в почтении ноландской знати.

Пушинка устроилась на пуфе возле королевского трона, а пять советников образовали полукруг за королем. Двери зала распахнулись. Появились представители местной знати, они подходили к трону, целовали руку королю, а затем и ручку принцессы и приносили клятву верности королевскому дому.

Бату церемония не понравилась. Он шепнул на ушко Пушинке, что ему все это жутко надоело.

— Я, пожалуй, пойду наверх и поиграю, — сказал он мажордому — Не понимаю, почему я не имею на это право.

— Еще немного — и ваше величество освободится. Но пока вам придется выслушать жалобы ваших подданных, — кротко возразил Паллипап.

— Но что с ними? — сердито буркнул Бат. — Почему бы им не держаться подальше от неприятностей?

— Не знаю, ваше величество, просто между людьми всегда возникают разногласия.

— Но король в них не виноват? — осведомился Бат.

— Нет, ваше величество, но король должен сделать все, чтобы разрешить споры между подданными, ибо он наделен высшей властью.

— Ну ладно, пусть жалуются, только побыстрее, — нетерпеливо произнес Бат.

В тронный зал вошел человек почтенной наружности. Он вел за руку мальчика, а в другой держал прут.

— Ваше величество, — начал вошедший, отвесив королю глубокий поклон. Мой сын, которого я привел с собой, постоянно убегает из дома, и я хотел бы узнать, что, по-вашему, мне следует с ним сделать.

— Почему ты убегаешь из дома? — спросил Бат.

— Потому что он меня сечет, — последовал ответ.

— Почему ты сечешь сына? — обратился Бат к отцу.

— Потому что он убегает из дома, — ответил тот.

Бат на мгновение задумался.

— Ну что ж, если бы меня дома наказывали, я бы, наверное, тоже сбежал, — наконец произнес он. — Ну а если мальчика никто не будет наказывать или еще как-то обижать, я думаю, он останется дома и станет хорошо себя вести. Впрочем, это все не имеет ко мне никакого отношения.

— Но это должно иметь к вам отношение, ваше величество, — возразил главный советник. — Вы повелитель этой страны, и проблемы ваших подданных — ваши проблемы.

— Это нечестно, — насупился Бат. — У меня есть свои дела, и мне хочется подняться наверх поиграть.

В этот момент принцесса Пушинка наклонилась и что-то прошептала на ухо королю, отчего тот заметно повеселел.

— Значит так, — провозгласил он. — Как только мальчишка еще раз убежит из дома или его отец еще раз его высечет, я попрошу, чтобы королевский палач как следует высек виновного. А теперь пусть оба возвращаются домой и ведут себя прилично.

Это решение было встречено аплодисментами, а Бат подумал, что, кажется, нашел удачный выход из трудного положения.

Затем вошли две старухи — одна толстая, другая тощая. Они ввели корову, причем одна держала веревку, обвитую за правый рог, а вторая за левый. Каждая утверждала, что корова принадлежит ей, и спорили они так громко, что королевскому палачу пришлось завязать им рот. Когда установилась тишина, главный советник сказал:

— А теперь, ваше величество, вам надо решить, кому же все-таки принадлежит корова.

— Я не могу, — пробормотал Бат.

— Вы должны, ваше величество! — хором воскликнули все пять советников.

Тут Мег опять что-то прошептало на ушко королю, и он снова кивнул. Дети всю жизнь жили в деревне, где было много коров, и потому девочке показалось, что она придумала хороший способ выяснить, кому же действительно принадлежит животное.

— Отошлите одну из женщин из зала, — распорядился король.

Тотчас же тощая женщина была удалена — ее заперли в маленькой комнатушке неподалеку.

— Принести ведро и скамеечку, — приказал король.

Когда и это распоряжение было исполнено, Бат обернулся к толстухе, велев предварительно развязать ей рот.

— Это моя корова! Она принадлежит мне! Я ее хозяйка! — заверещала толстуха, как только обрела дар речи.

— Стоп! — перебил ее король. — Если корова и впрямь твоя, подои ее.

— Конечно, ваше величество. Сию же минуту! — воскликнула она и, схватив ведро и скамеечку, подбежала к корове. Она села на скамейку, но не успела дотронуться до коровьего вымени, как корова так лягнула толстуху, что та полетела кувырком и ведро оказалось у нее на голове. Корова же преспокойно отошла от нее на несколько шагов и стала невозмутимо смотреть по сторонам.

Двое стражников подняли толстуху и сняли с ее головы ведро.

— В чем дело? — осведомился Бат.

— Ну, конечно, корова перепугалась, — прохныкала толстуха. — А я теперь буду вся в синяках. Любая корова станет лягаться, если ее привести в королевский дворец, ваше величество.

— Выведите эту женщину отсюда и пригласите вторую, — распорядился Бат.

Тогда толстуху выпроводили из зала и ввели тощую женщину, которой тоже было велено подоить корову.

Она взяла в одну руку ведро, в другую скамеечку и, подойдя к корове, нежно погладила ее и сказала:

— Ну-ка, Босси, веди себя как следует. Умница Босси…

Корова посмотрела на тощую женщину и преспокойно позволила той себя подоить. Бат подумал и сказал:

— Корова принадлежит тебе. Забирай ее.

Эти слова были встречены бурными аплодисментами всех собравшихся, а старший советник воздел руки к потолку и воскликнул:

— Нами правит новый Соломон!

Снова раздались аплодисменты, и Бат покраснел от гордости и радости.

— Скажи-ка, обратился он к тощей женщине, которая уже собиралась удалиться с коровой, — где ты достала такую симпатичную послушную Босси?

— Сказать по правде? — осведомилась женщина.

— Ну конечно.

— Я украла ее, ваше величество, — призналась женщина. — У той толстухи, которую вы заперли в соседней комнате. Но теперь уже никто не может отобрать у меня корову, потому что мне присудил ее сам король.

При этих словах в зале наступила мертвая тишина, а Бат покраснел еще сильнее.

— Тогда почему же тебе удалось так легко подоить эту корову? — сердито осведомился повелитель Ноландии.

— Просто та толстуха ничего не смыслит в коровах, а я знаю, как с ними обращаться, — отозвалась тощая женщина. — Всего наилучшего, ваше величество. — И она покинула зал.

Король, принцесса и все собравшиеся находились в явном замешательстве.

— Есть ли у нас коровы в королевских коровниках? — обратился Бат к Пуллилупу.

— Конечно, есть, ваше величество.

— В таком случае отдайте одну из них этой толстой женщине, и пусть она возвращается к себе домой. Ну а я на сегодня и так перетрудился и теперь пойду наверх поиграть со своей сестрой.

— Погодите! Погодите! — раздался чей-то пронзительный крик. — Я требую справедливости! Хочу королевского правосудия! Пусть восторжествует закон! Правосудие тетке короля!

Бат увидел, что тетя Рекка пытается подойти к трону, но ее удерживает стража. Наконец ей удалось отпихнуть солдат, и она подбежала к трону с криком:

— Справедливости! Я хочу справедливости, ваше величество!

— Что с тобой случилось? — осведомился Бат.

— Со мной случилось все! Ты новый король?

— Да, — сказал Бат.

— А я твоя тетка?

— Да, — снова сказал Бат.

— Тогда почему я живу в какой-то лачуге и одеваюсь в лохмотья? Разве не гласит закон, что все королевские родственники должны жить в королевском дворце?

— Она говорит правду? — обратился Бат к Пуллипупу.

— Да, ваше величество.

— Неужели я должен жить в одном дворце с этой старой метлой? — простонал Бат.

— Сам ты старая метла! — возопила тетка, грозя кулаком Бату. — Ничего, вот останемся наедине, я покажу тебе, как называть меня старой метлой!

Бат почувствовал, как его бьет озноб. Но он обратился к главному советнику.

— Скажи, король ведь может сделать все, что пожелает?

— Совершенно верно, ваше величество.

— В таком случае пусть ко мне подойдет королевский палач.

— Бат, что ты задумал? — тревожно воскликнула принцесса Пушинка, хватая брата за руку.

— Оставь меня, — огрызнулся тот. — Король я или нет?! Я помню, как тетка однажды меня высекла. Больно-пребольно. Шестнадцать ударов розгой — я считал.

Тем временем перед троном предстал палач и отвесил королю низкий поклон.

— Принеси розгу, — велел Бат.

Палач удалился и вскоре вернулся. В руке у него был длинный гибкий березовый прут.

— Отлично, — сказал король. — А теперь пусть эта женщина получит шестнадцать ударов розгой.

— Не надо, Бат, прошу тебя! — заступилась за тетю Рекку Мег.

Тетя Рекка упала на колени, молитвенно сложив руки, запричитала:

— Простите, ваше величество, я больше не буду! Умоляю вас, пощадите меня!

— Ну ладно, — отозвался Бат с улыбкой. — На этот раз, так и быть, прощаю. Но если ты будешь мешать жить мне и Пушинке, если вообще начнешь путаться у меня под ногами, то палач с тобой разберется. Заруби себе на носу: я король и не потерплю никаких глупостей. А теперь, если хочешь, иди наверх и выбери себе там комнатку. А мы с Пушинкой пойдем поиграем.

С этими словами он аккуратно положил на трон корону и сбросил мантию.

— Пошли, Пушинка, мы сегодня наработались вдоволь, — сказал он сестре и, взяв ее за руку, вывел из тронного зала.

Тетя Рекка кротко проследовала за королевским мажордомом, который показал ей вполне уютные апартаменты на самом верху, под крышей.

Она осталась довольна жильем, но вскоре потребовала, чтобы к ней явился королевский казначей. Ей понадобились деньги, чтобы купить подобающую ее новому положению одежду.

Бат и Мег не терпелось посмотреть свои новые владения. Сначала они отправились в комнаты принцессы, где по распоряжению Мег служанки разложили все ее новые платья. Всего их было сорок, и они представляли собой незабываемое зрелище. Платья были красивые, приятной расцветки и из отличных тканей — на все случаи жизни. Правда, там не было платьев со шлейфами — все-таки Маргарет была маленькой девочкой, хоть и принцессой, но зато все они были яркие, с красивыми ленточками и блестящими пуговицами. Кроме того, для каждого из них имелись шляпки, чулочки и башмачки в тон.

Налюбовавшись платьями, дети стали разглядывать новую одежду Бата. Двадцать камзолов — в том числе из бархата и парчи. Некоторые были даже украшены драгоценными камнями, другие не были украшены ничем, но даже самый скромный из этих нарядов был великолепнее всего того, что Бат когда-либо носил. Кроме того, были там и башмаки с бриллиантами на пряжках, кружевные воротники, тонкое белье. Имелся там и маленький меч в золотых ножнах, которые юный король должен был надевать по торжественным случаям.

Вдоволь насмотревшись на все эти прекрасные наряды, дети начали думать, чем бы еще поразвлечься.

— Знаешь, Пушинка, — задумчиво произнес Бат. — Во всем этом дворце нет ни одной игрушки.

— Это понятно. Старый король не играл в игрушки, — отозвалась девочка. Тут в дверь постучали, и в комнату вошла тетя Рекка. Ее морщинистое лицо было сосредоточенным, а к груди она прижимала кошелек, полный злотых монет.

— Вы только поглядите, что у меня есть! — воскликнула тетка. — Теперь я накуплю себе самых красивых платьев во всем королевстве. И буду ездить в королевской карете. И мне будут прислуживать слуги. А матушка Скиб и миссис Капельсон помрут от зависти.

— А мне-то что! — буркнул Бат.

— Как это так? — вознегодовала тетка. — Ты ведь обязан всем своим благополучием мне. Если бы я не привезла тебя в Ноль на осле, ты не стал бы сорок седьмым человеком, который вошел в цветочные ворота после восхода солнца.

— Это верно, — признала Мег.

Но Бат рассердился.

— Может, это и так, — сказал он, — но я не хочу, чтобы ты мне докучала. Потому не путайся у меня под ногами и покупай себе свои платья.

— Я потрачу все эти золотые, — сообщила чируха, сжимая кошелек в своих морщинистых руках. — Но я не могу идти по улицам в моем старом платье. Одолжите мне, пожалуйста, этот плащ.

— Ну, конечно, — отозвалась Мег. Она вынула из шкафа волшебный плащ, полученный от феи, и накинула его на плечи тетки. Пушинке стало жалко старуху, а плащ был очень красивый. И вот тетя Рекка, гордясь своим новым положением и сгорая от желания поскорее потратить денежки на наряды, направилась туда, где находились главные магазины города. «Я куплю себе желтое шелковое платье, — бормотала она себе под нос, — и еще белое бархатное, и фиолетовое парчовое, а также голубую шляпку с алыми перьями. Вот уж позавидуют мне соседки! Господи, что я так медленно иду. Если бы я только могла летать!»

Поскольку на тете Рекке в этот момент был волшебный плащ, ее пожелание мигом исполнилось. Тотчас же у нее на спине появилась пара больших, покрытых перьями крыльев.

Старушка остановилась, повернула голову и, увидев крылья, стала неистово размахивать руками.

Крылья от этого тоже пришли в движение, и тетя Рекка поднялась в воздух и медленно полетела над головами удивленных горожан, которым еще не приходилось видеть ничего подобного.

— Постойте! Караул! Убивают! — верещала тетка, в ужасе суча ногами и в то же время еще сильнее махая своими новыми крыльями. — Помогите! Спасите! Караул!

— Ты и сама можешь себя спасти! — крикнул ей снизу горожанин. — Перестань размахивать крыльями, и ты опустишься на землю.

Тетя Рекка решила, что это неплохая мысль. К этому времени она уже поднялась довольно высоко. Теперь она перестала размахивать крыльями, а только распустила их по сторонам. В результате она начала медленно снижаться. Но тут, к своему ужасу, она обнаружила, что ее несет прямо на опунцию, ветки которой усеяны колючками. Дико взвизгнув, тетка снова замахала крыльями и стала опять подниматься. Она так перепугалась, что чуть было не лишилась чувств. Теперь она зажмурилась, чтобы не видеть, как высоко над землей оказалась. Она снова распростерла крылья и старалась не шевелить ими, отчего опять пошла на снижение.

Потихоньку она открыла один глаз и обнаружила, что чуть было не задела рукавом громоотвод на дворцовой башне. Она опять замахала крыльями, и кончилось все тем, что она опустилась на крышу королевской конюшни. Она села и начала горько плакать, а внизу собралась толпа зевак.

— Принесите лестницу! Пожалуйста, принесите лестницу! — умоляла тетка. — Иначе я свалюсь с крыши и сверну себе шею.

Тут из дворца вышли Бат и Пушинка, чтобы узнать, чем вызвано такое волнение. Каково же было их изумление, когда они увидели на крыше конюшни свою тетку, которая сидела, скрючившись, а за спиной у нее виднелись огромные крылья.

Первое время они не могли понять, что случились, но вскоре Мег воскликнула:

— Ты представляешь, Бат, я дала ей волшебный плащ, и она, наверное, попросила у него крылья.

— Помогите! Спасите! Принесите лестницу! — надрывалась тетка. Увидев племянника и племянницу, она замахала им рукой.

— Но зачем тебе лестница? — крикнул Бат, которому эта сцена пришлась по душе. — Ты теперь стала птицей. Почему бы тебе не приземлиться точно так же, как ты взлетела?

— Правильно! Точно! Король прав! — на все лады загомонили собравшиеся. — Ты можешь слететь вниз.

Тут ноги Рекки заскользили по покатой крыше, она стала судорожно извиваться, чтобы сохранить равновесие, но все кончилось тем, что она снова замахала крыльями, после чего довольно плавно приземлилась.

— С тобой все будет в порядке, как только ты научишься правильно пользоваться крыльями, — весело сказал Бат. — Но где ты их раздобыла?

— Сама удивляюсь, — призналась тетя Рекка, которая была рада и тому, что путешествие благополучно закончилось и что она стала центром всеобщего внимания. — А вам нравятся мои крылья?

— Крылья просто загляденье! — воскликнула Пушинка, весело хлопая в ладоши. — Ты знаешь, тетя, наверное, ты единственный в мире человек, кто может летать.

— Но вид у тебя как у чайки-переростка, — буркнул Бат.

Надо сказать, что слова Мег и восхищенные лица собравшихся примирили тетю Рекку со своим крыльями. Она даже начала немного гордиться ими. Кроме того, она с облегчением обнаружила, что, несмотря на воздушное путешествие, она не потеряла кошелек с золотыми. Крепко сжимая его в руках, она снова двинулась в город, к магазинам, а за ней последовала толпа мужчин, женщин и детей.

Тем временем король Бат и принцесса Пушинка вернулись во дворец. Они надели на себя все самое красивое, а потом кликнули Джикки и велели ему распорядиться, чтобы им заседлали двух пони. Они решили совершить прогулку верхом.

— Мы с тобой теперь богачи, — говорила Мег, — и можем купить все, что душе угодно. А значит, надо купить игрушек.

— Верно! — обрадовался Бат. — Старый король обходился без игрушек. Даже не знаю, как он не помер со скуки раньше времени.

Дети сели на своих пони и поехали прогуляться по городу. За ними в карете следовали главный советник и казначей, а также дюжина пеших солдат. Горожане радостно приветствовали своих новых повелителей.

Вскоре они подъехали к магазину игрушек, спешились и вошли в него. Магазин оказался большим. Длинные ряды полок были уставлены куклами, и Маргарет стала их разглядывать.

— Ты только посмотри, Бат, какие хорошенькие! — восхищалась она. — Нет, я обязательно должна купить себе куколку.

— Выбирай что хочешь, — отозвался ее брат, который с интересом разглядывал солдатиков.

— Прямо даже не знаю, какую и выбрать, — растерянно пробормотала девочка, любуясь то одной куклой, то другой.

— А давай купим их все, — предложил Бат.

— Как это все? Их же тут такая уйма!

— Ну и что? — пожал плечами король и, позвав хозяина магазина, сказал:

— Кликни-ка сюда старика, у которого кошелек с нашими денежками.

А когда в магазин вошел казначей, Бат распорядился:

— Заплати хозяину за все куклы и еще за это, это, это и это! — и он стал тыкать пальцем в лучшие игрушки, какие только тут продавались.

Солдаты погрузили куклы Пушинки в карету, а игрушки Бата в тележку. Затем казначей расплатился по счету, хотя и несколько раз тяжело вздохнул, подсчитывая, во что это обойдется королевской казне. Но король сделал вид, что не замечает огорчения казначея. Когда покупки были сделаны, дети снова сели на своих пони, и процессия, сопровождаемая толпой горожан, двинулась обратно во дворец. Пуллипуп и Пиллипип, которым не нашлось места в карете, заполненной куклами, были вынуждены возвращаться на своих двоих.

Бат велел, чтобы игрушки и куклы были отнесены наверх в большую комнату, после чего приказал не мешать им с сестрой. Он и Пушинка стали расставлять свои приобретения на полках, столах и стульях. Но покупок было такое множество, что детям с трудом удалось расчистить место для игры.

— Все-таки неплохо быть королем, — обратился Бат к своей сестре.

— И принцессой тоже быть неплохо, — отозвалась Пушинка, одевая и рассаживая своих кукол.

Бат вызвал Джикки и велел принести им обед в игровую, как он окрестил эту комнату. Но и ему, и его сестре было не до еды. Они не могли наглядеться на замечательные вещи, которые привезли из магазина.

Когда стемнело и Джикки уже зажигал свечи, явился главный советник и сказал, что король должен почтить своим присутствием прием, который начнется через пять минут.

— Не пойду! — отрезал Бат. — Не желаю.

— Надо, ваше величество, — возразил Пуллипуп.

— Король я или нет? — сердито осведомился Бат, неохотно отрываясь от деревянных солдатиков, которых он расставлял на полу.

— Конечно, вы король, ваше величество.

— А раз так, то повторяю: на прием не пойду! Потому как не хочу! И точка. Оставь меня в покое.

— Но люди ждут, ваше величество… — пробормотал удивленный таким поворотом Пуллипуп. — Таков обычай, ваше величество. Если король не появится на приеме, все страшно расстроятся.

— Обойдутся, — буркнул Бат. — Ступай, старик, не мешай мне играть.

— Но ваше величество…

Рассерженный Бат запустил в советника игрушечной пушкой. Бедняга еле увернулся и проворно удалился, прикрыв за собой дверь.

— Бат, — подала голос Пушинка. — Ты, кажется, говорил, что хорошо быть королем, так?

— Так, ну и что?

— А помнишь слова папы о том, что за все хорошее приходится платить? — продолжала девочка, надевая шляпку на куклу с каштановыми локонами.

— Что ты этим хочешь сказать? — удивился Бат.

— Просто если ты и дальше хочешь быть королем, носить дорогую одежду, вкусно есть, жить во дворце, где полным-полно желающих тебе угодить, ты должен быть готов платить за все это.

— Но как? Как мне за все это платить? — недоумевал Бат.

— Посещай королевские приемы и вообще делай все, что должен делать король, даже если тебе это и не нравится.

Бат на мгновение задумался. Потом встал, подошел к сестре и поцеловал ее.

— Ты права, Пушинка! — провозгласил он. — Делать нечего, придется пойти на этот прием. Я стерплю его, как терпят горькое лекарство.

— Вот и молодец! — повеселела Пушинка. — И я пойду с тобой. Куклы подождут до завтра. Вели Джикки причесать тебя, а я скажу моим служанкам, чтобы они одели меня к приему.

Пуллипуп терялся в догадках, как объяснить отсутствие короля толпе придворных, заполнивших банкетный зал, но тут, к его неописуемому удивлению и облегчению, появился Бат, а с ним и принцесса Пушинка. На короле был бархатный камзол с золотыми кружевами, а на боку у него висел меч в ножнах, украшенных драгоценными камнями. На Мег было белое шелковое платье, и она выглядела словно прекрасная белая лилия.

Придворные, нарядившиеся во все самое лучшее, встретили юного короля и принцессу самым учтивым образом, и самые богатые и родовитые гости стали подходить к королю, чтобы занять его беседой.

Но король не знал, что и ответить этим важным особам, и королевский прием грозил зайти в тупик.

Пушинка заметила, что придворные и гости находятся в некотором замешательстве. Тогда она подошла к брату и что-то прошептала ему.

— Есть во дворце оркестр? — обратился мальчик к Пеллипепу, который оказался рядом с ним.

— Да, ваше величество.

— Приведите сюда музыкантов, — велел король.

Вскоре появился оркестр, и король потребовал, чтобы сыграли вальс. Но тут к нему подбежал главный советник.

— Ваше величество! — испуганно воскликнул он. — Это не соответствует правилам и традициям…

— Тихо! — перебил его недовольный король. — Я тут распоряжаюсь, верно? Значит, я и устанавливаю правила. Сейчас все будут танцевать.

— Но это ужасно… Это так непривычно, ваше величество. Даже не знаю, как это назвать…

— Ну ладно, довольно, — перебил его Бат. — Встань в угол носом к стенке и стой так, пока я не разрешу тебе сесть, — сказал он, вспомнив времена, когда его отец-паромщик прибегал к такой мере воздействия. Ошеломленный Пуллипуп подчинился, а Бат обратился к своим подданным с первой речью.

— Сейчас мы будем танцевать, — возвестил он. — Веселитесь на здоровье. Если кто-то чего-то пожелает, не стесняйтесь, просите. Можете быть здесь столько, сколько вам захочется, а когда надоест, расходитесь по домам.

Эта речь понравилась собравшимся, и они приветствовали короля рукоплесканиями. Тут заиграла музыка, и гости начали танцевать и вообще веселиться, кто как умел.

Принцесса Пушинка в тот вечер много танцевала с разными партнерами, но Бат не был большой любитель танцев, он предпочитал смотреть, как танцуют другие. Вскоре он разрешил Пуллипупу выйти из угла, но взял с него обещание, что тот больше не посмеет перечить своему повелителю и вообще будет вести себя хорошо.

— Но ведь мой долг — давать советы королю, — грустно напомнил Пуллипуп.

— Когда мне потребуется твой совет, я к тебе обращусь, — последовал ответ.

Пуллипуп стоял у трона мрачнее тучи, но тут открылась дверь, и в банкетный зал вошла тетя Рекка. На ней было ярко-зеленое бархатное платье с красными и желтыми цветами. Из специальных прорезей на спине торчали ее знаменитые крылья. Выглядела она впечатляюще.

Тетя Рекка была в хорошем настроении. Она одаряла улыбками и приветствовала всех тех, кто прекращал танцевать, чтобы лучшее ее рассмотреть. Время от времени она даже слегка помахивала крыльями, давая тем самым понять, что ей нравится быть непохожей на всех остальных.

Тетка выглядела так уморительно, что Бат не смог сдержать улыбки. Тут ему в голову пришла озорная мысль, и он велел Пуллипупу пригласить ее на танец.

— Но я не танцую, ваше величество, — в ужасе возразил советник.

— А ты попробуй. Мне кажется, у тебя должно неплохо получиться. Ну а если ты не умеешь танцевать, то самое время освоить эту премудрость.

Бедняге ничего не оставалось делать, как положить руку на талию тети Рекки и повести ее в танце. Старуха танцевала ничуть не лучше Пуллипупа и вместе они составляли весьма неловкую парочку, то и дело сталкиваясь с теми, кому случалось оказаться в непосредственной близости от них. Внезапно тетка споткнулась и непременно шлепнулась бы на пол, увлекая за собой Пуллипупа, если бы от ужаса не замахала крыльями, отчего не только не упала, но, напротив, даже поднялась в воздух, таща за собой вцепившегося в нее Пуллипупа. Тетка кричала: «Убивают!», а советник: «Караул!»

Бат хохотал до слез. Но тетя Рекка, стукнувшись несколько раз головой о потолок, — что также проделал и бедняга-советник, — наконец, сумела справиться со своими летательными способностями, после чего она и ее кавалер благополучно приземлились.

Недовольный Пуллипуп поспешно покинул залу, а тетя Рекка заявила, что больше танцевать не намерена, уселась рядом с Батом и стала с интересом разглядывать танцующих. Только в полночь гости стали расходиться, причем все сошлись на том, что никогда так славно не проводили время в королевском дворце.

На следующее утро тетя Рекка вызвала к себе Джикки и сказала:

— Возьми эти башмаки, вычисти их как следует, забери грязные тарелки, отнеси эту шляпку к модистке — пусть завьет перышки, а также верни этот плащ принцессе Пушинке и скажи, что я очень благодарна ей за то, что она мне его вчера одолжила.

Бедняга Джикки толком не знал, с чего начать — слишком много дала ему тетка поручений. Он взял в левую руку башмаки, поставил поднос с тарелками на ладонь правой, но шляпку и плащ ему уже было не во что взять. Тогда тетя Рекка назвала его «глупым болваном» — скорее всего, именно потому, что у него не было больше рук, — нахлобучила шляпку ему на голову, накинула на плечи плащ и велела пошевеливаться.

Джикки был рад удалиться, потому что трепетание крыльев тети Рекки действовало ему на нервы. Впрочем, он спускался по лестнице очень осторожно. Шляпка лезла ему на глаза, и одно неверное движение могло бы привести к тому, что тарелки с подноса полетели бы во все стороны.

Ему удалось спуститься на один пролет широкой лестницы без приключений, но когда Джикки стал преодолевать второй марш, шляпка сползла ему на глаза так, что он вообще уже ничего не видел. В довершение ко всему один башмак выскользнул у него из рук.

— Ну и ну! — вздохнул старик. — Что же мне теперь делать? Если я попробую поднять башмак, то, конечно же, уроню тарелки. Но я не могу поставить поднос, потому что ничего не вижу. А все из-за этой проклятой шляпки? Вот незадача! Если мне придется служить не только королю, но и быть на побегушках у этой бабки, то моя судьба плачевна. Впрочем, она и сейчас незавидна. Вот если бы у меня самого появилось с полдюжины слуг и все они выполняли бы мои поручения…

Джикки понятия не имел о свойствах плаща, который был накинут ему на плечи. Тем больше удивился он, когда кто-то выхватил у него из его левой руки башмак, а еще один загадочный человек забрал у него поднос, а третий снял с него шляпку с перьями.

Джикки стоял, оторопело уставясь на этих людей, и тер глаза, чтобы удостовериться, что все это ему не померещилось.

— Кто вы такие? — наконец проговорил он.

— Мы — верные слуги, числом полдюжины, — хором откликнулись молодые люди, отвесив общий поклон Джикки.

Тут он увидел, что перед ним стоят шесть молодых людей, похожих друг на друга как две капли воды. Они услужливо улыбались, кланялись и были одеты в красивые вишневые ливреи с серебряными пуговицами.

Джикки только охнул и удивленно вскинул вверх руки, оглядывая загадочных незнакомцев.

— Но что вы, собственно, тут делаете? — заплетающимся языком проговорил он.

— Мы посланы сюда, чтобы выполнять все ваши пожелания, — почтительно отозвалась хором шестерка молодых людей.

Джикки растерянно потер левое ухо — так он делал, когда оказывался в затруднительном положении. Но чем напряженней размышлял он о случившемся, тем больше терялся в догадках.

— Ничего не понимаю, — признался он, чувствуя, что зашел в тупик.

— Вы пожелали, чтобы у вас было полдюжины слуг, и мы явились, — произнесли в один голос шестеро молодцов и снова разом поклонились Джикки.

— Так-то оно так, — пробормотал старик. — Но я много чего желал в своей жизни — и все без толку.

Молодые люди на это ничего не сказали. Они выстроились в шеренгу и ждали новых приказов хозяина. Один держал башмак, оброненный Джикки, второй сжимал в руке парный башмак, у третьего в руке была шляпка тети Рекки, у четвертого — поднос с тарелками.

— Честно говоря, я и сам тут всего лишь слуга, — признался Джикки, грустно качая головой.

— Вы наш хозяин, остальное нас не касается, — отозвались молодые люди хором.

— Лучше бы вы вернулись, где проживаете, — вздохнул Джикки, но это пожелание не исполнилось. Волшебный плащ исполнял лишь одно желание того, кто его надевал. Молодые люди застыли в ожидании новых распоряжений.

— Ладно, пойдемте ко мне, — сказал Джикки, — а там видно будет.

Они стали спускаться по лестнице. Первым шел Джикки, за ним на почтительном расстоянии — его новые слуги.

Внизу у Джикки была очень даже неплохая комната, в которой он находился в ожидании приказаний. Именно туда он и провожал шестерых молодых людей.

В конечном счете, размышлял он, не так уж и плохо, когда у тебя шесть помощников. Все меньше бегать самому. Ноги уже старые и слушаются не так, как прежде. Но внезапно старика посетила догадка, которая заставила его остановиться и обратиться к молодым людям с таким вопросом:

— А какое жалованье вы рассчитываете получать?

— Мы вообще не рассчитываем на жалованье, — последовал общий ответ.

— Вот как? Вы собираетесь работать бесплатно? — Это отняло у Джикки последние силы, и он, кое-как добравшись до своей комнаты, плюхнулся на стул.

— Ничего себе, шестеро слуг — и готовы работать бесплатно, — бормотал он себе под нос. — Неплохо. Даже хорошо. Просто превосходно!

Тут он подумал: «Надо бы их проверить, как они в деле», а вслух произнес:

— Как вас отличать друг от друга?

Каждый из слуг правой рукой указал на серебряный значок на левой стороне груди. Джикки увидел, что все они были пронумерованы — от одного до шести.

— Отлично! — воскликнул Джикки. — Пусть номер шесть отнесет этот башмак в башмачную и как следует его начистит.

Номер шестой только кивнул и бесшумно и проворно вышел из комнаты, словно выполнял волю самого короля Ноландии.

— А номер пятый, — продолжал Джикки, — пусть отнесет этот поднос на кухню.

Номер пятый беспрекословно подчинился, и Джикки довольно хмыкнул.

— Так, пусть номер второй отнесет эту шляпку к модистке на Королевской улице и скажет ей, чтобы она завила эти перья, — провозгласил Джикки.

Не успел Джикки договорить, как номер второй с поклоном удалился выполнять поручение. Тут королевский камердинер уставился на прочих слуг в замешательстве.

— Пожалуй, полдюжины слуг — это многовато, — пробормотал он. — Мне придется порядком попотеть, чтобы подыскать им занятия. Зря я не пожелал, чтобы у меня был один слуга, от силы двое.

Тут он кое-что вспомнил.

— Пусть четвертый номер отправится вслед за номером вторым, — сказал он, — и сообщит модистке, что шляпка принадлежит тетке короля.

Прошло несколько минут, и, когда оставшиеся без поручений двое слуг стали действовать Джикки на нервы, он воскликнул:

— Третий номер! Надо отнести второй башмак в башмачную и сказать, чтобы номер шестой тоже его начистил.

Тем самым незанятым остался только один слуга, и Джикки ломал голову, чем бы его занять, как вдруг зазвонил колокольчик.

— Это король, — пояснил Джикки. — Ну-ка сходи узнай, в чем дело.

— Я не слуга короля. Я прислуживаю вам, — отозвался молодой человек, не выказывая ни малейшего желания поспешить на вызов.

— Значит, придется идти самому, — вздохнул Джикки и отправился наверх.

Не успел он удалиться, как в комнату вошел Поллипоп и грубым голосом осведомился:

— Где этот негодяй Джикки?

Первый номер окаменел, словно статуя.

— Отвечай, жуткий тип! — взревел старик-генерал. — Где Джикки?

Снова молодой человек промолчал, и это так рассердило генерала, что он замахнулся своей тростью и, как ему показалось, нанес страшной силы удар. Но трость прошла сквозь молодого человека, не причинив ему никаких неудобств. Она врезалась в стену и разломилась пополам.

Поллипоп остолбенел от неожиданности. Он вперил взор в безмолвного слугу, после чего плюхнулся на стул и стал ждать Джикки. Тут его взгляд упал на волшебный плащ, который королевский камердинер сбросил с плеч, прежде чем идти на вызов.

Заинтересовавшись редкой расцветкой и необычной тканью, Поллипоп взял плащ и накинул его себе на плечи. Затем он подошел к зеркалу и стал любоваться своим отражением.

Когда вернулся Джикки, он так испугался появлению у себя главнокомандующего, что даже не обратил внимания на то, что тот накинул на себя плащ.

— Его величество попросил вашу светлость подняться к нему, — сказал Джикки. — Я как раз собирался пойти вас искать.

— Я сейчас же отправляюсь к королю, — отозвался Поллипоп.

Когда он уже выходил из комнаты, Джикки увидел на нем плащ.

«Ого, — подумал старый слуга, — он надел плащ принцессы. Но ничего, когда вернется от короля, я заберу плащ и попрошу номера первого вернуть его законной владелице».

Когда Поллипоп, по-прежнему в волшебном плаще, предстал перед королем, Бат спросил:

— Сколько человек в королевской армии, генерал?

— Семь тысяч семьсот семьдесят семь, ваше величество, — доложил Поллипоп. — И это не считая меня.

— Они беспрекословно тебе подчиняются? — осведомился король, у которого на этот счет возникли кое-какие сомнения.

— Еще бы! — гордо отозвался генерал. — Они жутко боятся моего генеральского гнева.

— Как странно — такой маленький человечек и командует такой большой армией, — недоверчиво произнес Бат.

Генерал залился краской. Да, он был не только старым и толстым, но еще и ростом, как говорится, не вышел. Он был не намного выше, чем юный Бат. Кроме того, как и все коротыши, он очень чувствительно реагировал на разговоры насчет роста.

— Я грозный воин, ваше величество, — доложил он королю, — и когда я сажусь на коня, мой рост уже не имеет никакого значения. Тем не менее, — добавил он со вздохом, — хорошо быть высоким. Я хотел бы, чтобы рост у меня был три метра.

Не успел генерал произнести эти слова, как Бат удивленно ахнул: внезапно голова генерала словно выстрелила вверх, и его роскошная шляпа коснулась потолка, а потом оказалась нахлобученной на нос бедняге.

В этой комнате потолок был как раз высотой в три метра, и какое-то время Поллипоп не мог понять, что с ним стряслось. Бат же заметил, что генерал явился к нему в волшебном плаще. Он понял, что опрометчивое желание генерала мигом исполнилось, и это заставило его расхохотаться.

Услышав смех короля, генерал кое-как содрал с себя шляпу и стал дико озираться по сторонам, пытаясь понять, в чем же дело. В его глазах испуг сочетался с восхищением.

Да, еще недавно он был коротышкой, а теперь сделался вдруг великаном. Это само по себе было потрясающе.

— В чем дело, ваше величество? — осведомился он дрожащим голосом.

— Видишь ли, ты надел волшебный плащ моей сестры, — проговорил сквозь смех Бат — слишком уж комичное выражение было написано на лице главнокомандующего. — Но видишь ли, плащ этот выполняет только одно желание того, кто его носит.

— Только одно? — жалобно пролепетал несчастный Поллипоп. — Признаться, я бы хотел немножко уменьшиться в росте…

— Теперь уже все, — усмехнулся Бат. — Ты захотел стать трехметровым гигантом, и плащ пошел тебе навстречу. И теперь, нравится это тебе или нет, дружище Поллипоп, тебе суждено оставаться таким впредь. Но я тобой горжусь. Думаю, что ты величайший генерал за всю историю.

Услышав эти слова, Поллипоп несколько воспрянул духом. Он попытался сесть, но стул не выдержал его веса и развалился на части. Поэтому генерал вздохнул и остался стоять. Он бросил на пол волшебный плащ и, поежившись, пробормотал:

— Если бы я знал, то попросил его сделать мой рост в метр восемьдесят, не больше.

— Ничего, — отозвался Бат. — Если случится война, то от одного твоего вида у противника уйдет душа в пятки. А все ноландцы будут тобой гордиться. Ты будешь не просто полководцем, но и великим полководцем.

Поллипоп удалился. Он отправился к главному советнику, и ему пришлось постоянно пригибаться, чтобы не стукаться головой о своды арок или потолок.

Когда Джикки увидел, что из королевских покоев выходит какой-то великан, то он испустил вопль ужаса и бросился наутек. Странным образом, но генералу это понравилось, а он вообще любил внушать окружающим страх, и потому генерал продолжил свой путь в несколько улучшенном настроении.

Тем временем Бат помчался к сестре, чтобы рассказать о том, что вытворил волшебный плащ с королевским главнокомандующим, и потому, когда во дворец явился королевский палач, его никто не встретил. Он прошел в королевские покои, но и там никого не было, и лишь на полу валялся плащ.

— Кажется, я видел этот плащ на принцессе, — подумал палач. — Значит, это ее вещь. Отнесу-ка я его в ее покои. Нечего ему валяться без присмотра. Негодяй Джикки должен лучше приглядывать за порядком.

Пеллипеп поднял плащ, набросил себе на руку и стал разглядывать. Ему понравилась и редкая расцветка, и необычная ткань — и тогда его вовсе одолело любопытство. Он решил надеть плащ и посмотреть, идет ли он ему.

Тут до его ушей донесся отдаленный детский смех. Пеллипеп подумал, что принцесса, судя по всему, находится в королевском саду, и он решил отнести ей плащ.

Королевский палач, так и не сняв плаща, прошел по дворцу и вышел в сад.

В саду стояла тишина, которую нарушало только птичье пение. Вдалеке мелькнуло что-то белое, и Пеллипеп подумал, что это принцесса.

Он, не торопясь, пошел по тропинке, наслаждаясь и благоуханием цветов, и умиротворенной обстановкой сада. Королевский палач был по натуре мягкосердечен и очень ценил красоту.

Вскоре он увидел яблоню, а на самой верхней ветке — большое румяное яблоко. Оно ему очень понравилось, хотя и висело вне его досягаемости.

— Вот бы иметь такую длинную руку, чтобы дотягиваться до всего, что находится на большом расстоянии, — мечтательно произнес он, и в ту же минуту увидел, как рука его неожиданно вытянулась и, хотя до яблока было метров десять, преспокойно достала до него и, сорвав, поднесла к его носу. Причем рука снова сделалась такой, какой была всегда.

Пеллипеп забеспокоился. Он даже не заметил, что красивый плащ соскользнул с его плеч и упал на дорожку. Палач кое-как добрел до ближайшей скамейки и опустился на нее, чувствуя, как его бьет озноб.

— Что за чертовщина! — бормотал он. — Я протянул руку, а она достала яблоко, которое висело высоко-высоко… Вот так. — И он снова поднял руку, которая, удлинившись, преспокойно коснулась верхушки высокого дерева, под которым стояла скамейка.

Пеллипеп опасливо отдернул руку и стал пугливо озираться по сторонам, не подглядывает ли кто за ним. Но в саду не было ни души, и потому он понял, что может спокойно проверить, как действует его рука.

Для начала он сорвал розу с клумбы шагах в двадцати от него, и, понюхав ее, поместил в вазу, стоящую в десяти шагах от скамейки. Затем он увидел за живой изгородью журчащий фонтан, протянул руку и окунул ее в чашу с водой. Палачу очень понравилась его новая способность и потому, когда он увидел вдалеке на аллее старика Джикки, то весело залепил ему пощечину, отчего тот отлетел в сторону и поспешил скрыться во дворце.

— Ну а теперь пойду-ка я домой и покажу жене, как меня наградила судьба, — воскликнул Пеллипеп.

И с этими словами он зашагал прочь из сада. Однако вскоре там появился королевский мажордом Паллипап в сопровождении своей собачки по имени Папс. Королевский мажордом обожал своего песика, который всегда ходил за ним по пятам, и лишь в королевские покои вход ему был воспрещен. Мажордом любил поговорить со своим четвероногим другом и нередко делился своими радостями и горестями так, словно разговаривал с человеком.

Итак, мажордом и песик гуляли по саду, и вдруг Паллипап увидел на аллее красивый плащ.

— Какая прелесть! — воскликнул мажордом, наклоняясь и поднимая плащ. — Ничего не видел в жизни прекраснее! — Ты со мной не согласен, Папс?

Песик тихо тявкнул и завилял хвостиком.

— Ну, как я в нем выгляжу? — продолжал мажордом, набрасывая на себя плащ. Собачка перестала вилять хвостом и уставилась на хозяина с серьезным выражением на мордочке.

— Ну, так идет он мне или нет? — снова заговорил Паллипап. — Эх, хорошо бы ты умел говорить, дружище Папс.

— По-моему, ты выглядишь в нем просто глупо, — отозвался песик скрипучим голосом.

Слова собаки так напугали ее хозяина, что он подскочил в воздух чуть ли не на метр. Затем он наклонился и, уперев руки в колени, уставился на собачку.

— Мне показалось, ты заговорил, — произнес он.

— Что же заставило тебя засомневаться? — недовольно осведомился пес. — Я действительно говорил. Я и сейчас говорю. Или ты не веришь своим ушам?

Королевский мажордом вздохнул.

— Я тебе верю, — провозгласил он. — Я всегда считал тебя удивительным псом и теперь лишний раз убедился в своей правоте. Ты единственный говорящий пес в мире. Другие псы не умеют разговаривать.

— Разве что в сказках, — спокойно напомнил Папс. — Не забывай про сказки.

— Я и не забываю, дорогой Папс, — сказал мажордом. — Но мы-то с тобой не в сказке, а в настоящей жизни. Мы живем в королевстве Ноландия.

— Кто спорит, — буркнул Папс. — Но, дорогой хозяин, раз уж я заговорил, то хочу тебя попросить: впредь давай мне есть что-то съедобное. Я бы съел нормальную еду, хотя бы ради разнообразия. Чтобы понять, что это такое.

— Что ты хочешь этим сказать? — удивился мажордом. — Разве ты не получаешь каждый день по большой хорошей кости?

— Вот именно! — горько заметил пес. — И я рискую сломать все зубы, когда пытаюсь раскусить ее, чтобы добраться до мозга. Никак не могу взять в толк, что заставляет людей давать собакам кости, а не мясо.

— Но я думал, тебе нравятся кости, — сказал Паллипап, усаживаясь на скамейку и с удивлением разглядывая собаку.

— Ничего подобного! Я предпочитаю приличную пищу — то, что лопаешь сам.

На это королевский мажордом рассмеялся.

— А ты не помнишь матушку Хаббард? — спросил он.

— Это было в сказке, — перебил его пес. — И в ее буфете не было ни единой косточки. И вообще, если хочешь, чтобы мы с тобой не поссорились и остались друзьями, не говори мне о матушке Хаббард.

— Кстати, насчет дружбы, — нахмурился мажордом. — Помнится, недавно ты заявил, что у меня нелепый вид в этом красивом плаще.

— Вот именно! — фыркнул пес. — Плащ-то девичий. А потому сморщенный старик выглядит в нем глупо.

— Наверное, ты прав, — вздохнул Паллипап и, сняв плащ, повесил его на спинку скамейки. — Ну а что касается мяса, которого тебе так хочется отведать, то пойдем со мной на королевскую кухню, и я постараюсь исполнить твое желание.

— Вот это слова настоящего друга! — воскликнул Папс. — Пойдем сейчас же!

Они отправились по дорожке в сторону дворцовой кухни, а волшебный плащ, который успел сегодня сотворить столько чудес, остался висеть на спинке скамейки.

Уже стемнело, когда в сад вышел королевский казначей Пиллипип и сел на скамейку, чтобы спокойно выкурить трубочку. Весь день к нему приходили разные люди со счетами и требовали заплатить за то да за се, и, когда Пиллипип вышел в сад выкурить трубочку, его денежный мешок совсем опустел.

— Если так будет дальше продолжаться, — размышлял он вслух, — то у нас вообще не окажется денег, и тогда я уж не знаю, что с нами станет.

В саду сделалось прохладно. Поежившись от вечерней свежести, старик-казначей вдруг увидел на скамейке красивый плащ и набросил его себе на плечи.

— Только через пять месяцев мы сможем собрать новые налоги, — размышлял казначей, покуривая трубку. — Но эти пять месяцев надо как-то прожить. А что, если в нашей королевской сокровищнице станет совсем пусто. Тогда и король, и его советники умрут голодной смертью. Да, такое может случиться и с теми, кто живет в королевском дворце. Эх, как бы я хотел, чтобы этот мешок был всегда полон денег, — воскликнул Пиллипип.

В этот момент пустой мешок из-под денег соскользнул с колен казначея, отчего прикрепленная к нему золотая цепочка, которую казначей носил на шее, натянулась как струна.

Пробудившись от своих раздумий, Пиллипип снова положил мешок себе на колени и вдруг обнаружил, что он полон. Он открыл его и увидел, что мешок набит золотыми монетами.

— Откуда же возникли эти золотые? — воскликнул он, недоуменно качая головой. Надо поскорее расплатиться с кредиторами, которые поджидают меня!

И он побежал в королевскую сокровищницу, где стал расплачиваться со всеми, кто предъявлял ему счет. Пиллипип подумал, что мешок вот-вот снова опустеет, но, сколько он ни извлекал из него золотых монет, мешок по-прежнему оставался полон.

— Выходит, мое пожелание исполнилось, — размышлял казначей. Но как же это могло получиться?

Он понятия не имел, что все это сделал волшебный плащ, который он так вовремя надел.

Когда он выходил из сокровищницы, появились король и принцесса, которые только что отобедали. Увидев казначея в плаще, девочка воскликнула:

— А вот и мой плащ! Где ты взял его, Пиллипип?

— Нашел в саду на скамейке, — признался казначей. — Пожалуйста, берите его, ваше высочество. А вот и небольшая премия за то, что я им пользовался, — и он положил в ладошку Пушинки несколько золотых.

— Спасибо, Пиллипип, — отозвалась девочка, положила монеты в карман плаща и отнесла его к себе.

— Я больше никогда не буду его никому одалживать без крайней необходимости, — сказала она, вешая его в шкаф. — Тетя Рекка поступила опрометчиво, бросив его в саду.

Она аккуратно сложила его и положила в ящик шкафа, а ключ спрятала так, чтобы никто, кроме нее, не мог достать плащ.

Недалеко от королевства Ноландия расположено королевство Икс. Надо только перебраться через довольно высокую гору, а потом переправиться через быструю и широкую реку и еще не заблудиться в большом дремучем лесу. Тогда вы окажетесь в королевстве Икс и, конечно, без труда найдете дорогу в его столицу.

Но еще только при подходе к городу вы увидите высокие мраморные башни великолепного дворца королевы Страны Икс и, наверное, немножко постоите и полюбуетесь его красотой.

Менестрель Куаво играл на арфе в столице Ноландии, глаз у него был зоркий, и он видел очень многое, многое был готов обсудить, и было о чем спеть. А потому он не сомневался, что его хорошо примут у королевы Зикси.

Когда он подошел к мраморному дворцу королевы, уже смеркалось, и его пригласили на пир, который как раз устраивала королева.

В большом зале в центре дворца был накрыт длинный-предлинный стол. На столе стояли золотые и серебряные блюда, полные разных замечательных яств, а рядом на высоких подставках находились сладости.

Во главе стола на золотом троне восседала королева Зикси, излучая великолепие и обаяние. Волосы у нее были, словно золото, а глаза сверкали, как угли. Кожа была белая, и только на щеках проступал румянец.

Да, королева Зикси была прекрасна, но ее приближенные и слуги не удивлялись — они успели привыкнуть к ее красоте. За праздничным столом сегодня сидели старики, которые, будучи в нежном возрасте, уже слышали рассказы отцов и дедов о прелестном обаянии повелительницы Страны Икс. Надо сказать, что никто из жителей Страны Икс не помнил, чтобы страной управлял кто-то другой, и всегда королева выглядела молодой и необыкновенно прекрасной. Из этого следует вывод: повелительница Страны Икс была необычным созданием.

Могу сказать по секрету, что, хотя на вид королеве Зикси никак нельзя было дать больше шестнадцати лет, на самом деле ей было шестьсот восемьдесят три года, и она продлевала свою молодость с помощью самого изощренного колдовства.

Я вовсе не хочу сказать, что она была злой волшебницей. Королева Зикси правила страной мудро и справедливо, и у ее подданных не было повода сетовать на свою судьбу. Если случалась война, Зикси сама возглавляла войско, надевая золотую кольчугу и золотой шлем. В мирные времена она обучала свой народ, как сеять и собирать урожай, как обрабатывать металлы, как строить прочные удобные жилища. Ее налоги были разумны и не становились непосильным бременем для подданных. И тем не менее жители Страны Икс больше побаивались, чем любили свою повелительницу. Они не могли забыть, что королева Зикси — волшебница и что ей много сотен лет. Поэтому, как бы дружелюбно ни вела себя королева, ей всегда оказывали особое уважение, и прежде чем что-то сказать, жители Икс тщательно взвешивали свои слова.

Справа и слева от королевы за праздничным столом восседали ее самые любимые приближенные. Затем располагались богатые купцы и офицеры, а на самом дальнем конце сидели слуги и прочие обитатели дворца. Так было заведено в Стране Икс.

Куаво сидел ближе к дальнему концу стола. Когда гости насытились, королева попросила песню. Этого момента и ждал Куаво. Он взял свою арфу, расположился в нише стены, как это было принято у старинных менестрелей, и стал петь о том, что видел в других странах. Тем самым он не только услаждал слух собравшихся, но и сообщал им новости. Вот что он пел.

— Постой! — взволнованно воскликнула королева. — Признавайся, правда это или выдумки?

Менестрель Куаво, довольный интересом, который вызвал его рассказ, стал снова перебирать струны арфы.

— Что же это за плащ? — нетерпеливо воскликнула Зикси. — И кому он принадлежит?

Менестрель опять запел:

Королева Зикси погрузилась в раздумья, уронив подбородок на ладони и устремив невидящий взгляд на менестреля.

Тогда Куаво, ободренный успехом, добавил кое-что еще о чудесных свойствах плаща. Что-то он узнал от жителей города Ноль, что-то присочинил сам. За последнее его трудно осуждать, ведь те, кто разносит новости с незапамятных времен, любили немного приукрашивать факты.

Придворные, купцы, офицеры, слуги слушали песнь Куаво, затаив дыхание. Когда же он допел до конца, королева бросила ему золотую цепочку в награду за труды и встала. Праздник завершился. Зикси в сопровождении свиты удалилась.

В ту ночь она так и не смогла заснуть. Она ворочалась с боку на бок, думала о волшебном плаще и пыталась смекнуть, как бы ей заполучить это чудо.

Когда же взошло солнце, королева дала торжественное обещание, что не пройдет и года, как волшебный плащ достанется ей, даже если это обойдется ей в половину королевства.

Надо сказать, что существовала причина, заставившая Зикси дать такое обещание, которое со стороны могло бы показаться весьма поспешным. При том, что она неплохо умела колдовать и вот уже шестьсот с лишним лет отлично выглядела, существовала одна вещь, которую она была не в силах обмануть, а именно — зеркало.

Да, для всех своих подданных она была юной красавицей, но стоило ей глянуть на себя в зеркало, как оттуда на нее смотрела старая сморщенная карга, совершенно лысая и беззубая, с запавшими щеками.

Потому-то во дворце Зикси не было ни одного зеркала. Она даже не держала зеркала на своем туалетном столике и в смысле внешности всецело полагалась на своих служанок и фрейлин. Она не сомневалась, что по-прежнему в глазах других остается красавицей — ее приближенные неоднократно уверяли ее в этом, и она не имела оснований сомневаться в их искренности.

Зикси хотелось самой полюбоваться своей внешностью, но бесчувственное стекло отражало лицо жуткой уродины, и, если бы не ее колдовское искусство, окружающие тоже увидели бы это. Все остальное, что могла только пожелать женщина и королева, Зикси могла получить благодаря своему колдовству. Но увы, одна-единственная вещь, ей недоступная, как раз и делала ее несчастной.

Как я уже говорил, Зикси была неплохой правительницей. Она пользовалась волшебством, чтобы доставить удовольствие себе или приносить пользу своему королевству, но никогда не обращала магию во вред другим. Поэтому вполне можно извинить ее желание видеть в зеркале прекрасное юное лицо, а не сморщенную физиономию старухи на шестьсот восемьдесят четвергом году жизни.

Признаться, Зикси уже оставила все надежды вернуть себе юность, но тут Куаво спел про волшебный плащ, и все переменилось. Чары колдуний способны на многое, но волшебство фей поистине безгранично. Если плащ и впрямь исполняет желания того, кто его наденет, как спел Куаво, тогда она попросит у него, чтобы ее отражение в зеркале было прелестным, юным и свежим, и тогда ее счастью уже ничто не помешает.

Как нетрудно догадаться, королева Зикси сразу же стала готовиться к тому, чтобы заполучить чудесный плащ. Королевство Икс находилось в довольно натянутых отношениях с Ноландией, а потому королева Зикси не могла нанести дружеский визит Пушинке. Она также прекрасно понимала, что бессмысленно даже и пытаться позаимствовать у девочки ценный подарок фей. Оставалось лишь одно: постараться украсть волшебный плащ.

Для начала она объявила своим приближенным, что отлучится из королевства по делам и вернется через месяц. Затем она заперлась у себя и с помощью колдовства изготовила какое-то черное снадобье, которое налила в серебряную кастрюльку и поставила ее на огонь и не снимала до тех пор, пока смесь не стала густой, словно патока. Затем в течение шести часов она принимала это по две столовые ложки через час, бормоча при этом соответствующие заклинания. Шесть часов спустя ее золотистые волосы сделались каштановыми, а черные глаза стали голубыми. Этого было достаточно, чтобы никто уже не узнал в ней очаровательную златокудрую повелительницу Страны Икс. Затем Зикси сняла свой роскошный королевский наряд, повесила в шкаф, а взамен надела простое хлопчатобумажное платье, белый фартук и скромную шляпку, как одеваются все простые жители.

Закончив все эти приготовления, Зикси незаметно выскользнула из дворца через задний вход, прошла через город к лесу, и, хотя ее видели многие горожане, никто не заподозрил в ней могучую повелительницу.

По лесу было идти нелегко, но наконец Зикси выбралась из чащобы и оказалась на берегу реки. Она отыскала рыбака, который согласился переправить ее на другой берег в своей лодке. Потом Зикси забралась на гору и, спустившись с нее, оказалась в королевстве Ноландия.

Она сняла маленький домик у северных ворот города Ноль, и на следующее утро над дверью появилась вывеска:

Затем Зикси заказала множество зеленых листовок, в которых говорилось следующее:

Затем Зикси наняла мальчика, которому поручила разнести листовки по городу, оставляя по одной на ступеньках домов местной знати. Несколько листовок были подброшены и во дворец, и одна из них попалась на глаза принцессе Пушинке.

— Ой, как интересно! — воскликнула она. — Пойду возьму с собой моих восьмерых служанок. Я бы с удовольствием научилась колдовать.

Очень многие девушки и женщины города Ноль также обратились в Академию мадам Плутс, желая освоить колдовскую премудрость, но Зикси сообщила им, что все места уже заняты, и набор прекращен. Когда же появилась принцесса Пушинка со своей свитой, Зикси оказала ей самый радушный прием и выразила готовность дать первый урок магии.

Усадив их в своей гостиной, Зикси сказала:

— А что это означает? — поинтересовалась Пушинка.

— Этого не знает никто, — улыбнулась в ответ Зикси, — и, стало быть, это отличное заклинание.

А теперь, пожалуйста, пусть вся группа повторит за мной:

Пушинка и ее служанки попытались повторить эти слова вслед за своей учительницей, но языки у них стали заплетаться, и одна из девушек засмеялась.

— Ничего тут смешного нет! — строго отозвалась Зикси, постучав по столу линейкой. — Уверяю вас, милые девушки, учеба колдовству — дело серьезное. Я вряд ли смогу вас чему-то научить, если вы будете проявлять легкомыслие.

— Но в чем это колдовство заключается? — поинтересовалась Пушинка.

— Подробнее об этом вы услышите завтра, — сказала Зикси. — Но к завтрашним занятиям вы должны выучить два важных заклинания. Если вы научитесь произносить их быстро, не запинаясь, четко, тогда я разрешу вам проделать важный колдовской обряд. — И она раздала им листочки, на которых было написано:

— Кроме того, есть еще одна важная деталь, — продолжала Зикси. — Когда завтра придете на занятия, каждая из вас должна надеть свой самый лучший, самый красивый плащ.

На обратном пути Пушинка сделалась очень задумчивой. Она пыталась понять, не прознала ли загадочная мадам Плутс о ее волшебном плаще. Она поделилась своими сомнениями с Батом за ужином, и юный король ответил так:

— Боюсь, эта колдунья задумала выманить у тебя твой плащ. Поэтому советую тебе не носить плащ в ее присутствии. Чего доброго, она попробует его украсть.

В связи с этим на следующее утро Пушинка надела не волшебный плащ, а голубой, с золотом. Когда Пушинка и ее свита пришли к Зикси, та сердито воскликнула, обращаясь к принцессе:

— Это не твой лучший плащ! Отправляйся сию же минуту домой и надень его.

— Нет, — коротко ответила Пушинка.

— Ты должна! Просто обязана! — воскликнула Зикси. — Если ты не наденешь его, я не смогу научить тебя колдовать.

— Откуда ты узнала, что у меня есть другой плащ? — поинтересовалась девочка.

— С помощью колдовства, — улыбнулась Зикси. — А потому, если ты хочешь научиться колдовать, то должна надеть тот плащ.

— Я не хочу быть колдуньей! — провозгласила Пушинка и, обращаясь к своей свите, сказала: — Пойдемте, девушки, домой.

— Погодите, погодите! — воскликнула Зикси. — Если ты принесешь плащ, я раскрою тебе самые удивительные секреты магии. Ты станешь самой могучей волшебницей на земле.

— Я тебе не верю, — отвечала Пушинка. И с этими словами отправилась назад во дворец в сопровождении своей свиты.

Зикси поняла, что ее затея провалилась. Она заперла домик и вернулась к себе, в Икс. Она преодолела гору, перебралась через реку и прошла через лесные дебри. Все это время в голове у нее вертелись злые мысли, и она ругалась себе под нос.

Тем не менее ее решимость завладеть плащом только окрепла. Вернувшись во дворец, она с помощью магии снова вернула своим волосам золотистый цвет, а глаза из голубых опять стали черными. Она надела королевские одежды, призвала своих советников и генералов и велела им быть готовыми вступить в войну с Ноландией.

Военные любят сражаться, а потому, когда солдаты и офицеры армии Икс узнали, что предстоит воевать с Ноландией, они обрадовались.

Они стали чистить свои мечи и алебарды, пришивать оторвавшиеся пуговицы на мундирах, штопать носки, а также подстриглись. Короче, вскоре они были готовы выступить в поход по первому слову своей королевы.

Как известно, в армии короля Бата было семь тысяч семьсот семьдесят семь воинов, не считая трехметрового генерала, но у королевы Зикси войско было в два раза больше. Она решила лично возглавить поход, с тем чтобы, когда город Ноль будет завоеван, самой забрать драгоценный плащ.

Итак, королева ехала впереди на белом коне в золотой кольчуге и сверкающем шлеме с белым пером. Когда королева только выехала из дворца, солдаты приветствовали ее радостным «Ура!». Они не сомневались, что легко победят.

Менестрель Куаво, посещавший то Ноландию, то Икс, на этот раз отправился в Ноль, и, пока солдаты королевы Зикси прорубали топориками просеку в лесу и сооружали мост через реку, он пробрался известными ему тропками в город Ноль и рассказал Пуллипупу, какая опасность угрожает его королю.

Пуллипуп, содрогаясь от ужаса, созвал своих четырех товарищей на совет, на котором также присутствовали король и принцесса.

Старик Пуллипуп рассказал о том, что ему поведал Куаво, и горестно добавил:

— Нас всех поубивают, а наша страна будет разграблена. Потому что армия Икс в два раза больше, чем наша.

— Подумаешь! — презрительно фыркнул Поллипоп. — Разве у них есть генерал с меня ростом?

— Нет, конечно, — отозвался главный советник. — Ты самый высокий генерал в мире.

— В таком случае я вступлю с ними в сражение и одержу победу, — сказал Поллипоп и, встав, начал расхаживать по комнате, касаясь головой потолка.

— Но это невозможно, генерал, — осадил его Пуллипуп. — Даже такой выдающийся военачальник не в силах победить целую армию. Кроме того, ты такой большой, что представляешь собой отличную мишень для стрел противника.

Услышав такое, генерал сел и побледнел.

— Может, нам удастся от них откупиться? — осведомился казначей, помахивая мешком, в котором теперь никогда не переводились золотые.

— Боюсь, что нет, — покачал головой Пуллипуп. — Если верить Куаво, они вознамерились покорить нашу страну и хотят сражаться.

— А королева у них колдунья, — опасливо добавил Паллипап. — Об этом нельзя забывать.

— Колдунья? — воскликнула Пушинка. — А как она выглядит?

Советники стали растерянно качать головой, а Пуллипуп пояснил:

— Никто из нас ее не видел, потому как наши страны никогда не поддерживали дружеских отношений. Но если верить слухам, королева юна и хороша собой.

— Не она ли это собиралась научить меня колдовству, чтобы завладеть моим волшебным плащом? — воскликнула Пушинка. — А когда она поняла, что из ее затеи ничего не выйдет, то вернулась домой и стала собирать войско.

— О каком волшебном плаще ты говоришь? — спросил девочку главный советник.

— О том, который мне подарили феи.

— Это такой красивый плащ, переливающийся всеми цветами радуги, и с золотой ниткой? — поинтересовался генерал.

— Он самый, — кивнула Пушинка.

— А какими свойствами он обладает? — спросил Пуллипуп.

— Тот, кто его наденет, может высказать желание, и оно исполнится.

Советники переглянулись.

— Значит, на мне и был этот плащ, когда я пожелал стать трехметровым великаном! — воскликнул генерал.

— А я надел его и захотел рукой дотянуться до высокой ветки, — подал голос Пеллипеп.

— А я надел его и пожелал, чтобы мой пес Папс мог говорить, — признался Паллипап.

— А я надел его и пожелал, чтобы мой мешок с деньгами оставался всегда полным, — признался Пиллипип.

— Об этом я не знала, — задумчиво отозвалась Пушинка. — Но я прекрасно помню, что одолжила его тете Рекке и она тогда пожелала уметь летать.

— Отлично! — возгласил Пуллипуп. — А скажите, ваше высочество, он не выполнял вашего желания?

— Выполнял! — весело воскликнула принцесса. — Я захотела стать счастливой и теперь не знаю, что такое печаль.

— А ваш брат-король не загадывал желания?

— Нет, — сказал Бат. — Оно у меня в запасе.

— Тогда, быть может, ваше величество наденет плащ и выразит желание, чтобы армия Ноландии нанесла поражение армии королевы Страны Икс? — осведомился главный советник.

— Лучше я поберегу свое желание, — отозвался король.

— Но если сейчас что-то не предпринять, нас всех ожидает гибель, — напомнил Пуллипуп.

— Ну, так сам и надень плащ, — буркнул Бат. — Ты еще не высказывал желания.

— Великолепно! — воскликнули четверо других советников, а генерал добавил:

— Тогда нам больше не о чем будет беспокоиться.

— Сейчас я принесу плащ, — сказала Пушинка и выскочила из комнаты.

— А что, если магия не сработает? — острожно осведомился Пуллипуп.

— Обязательно сработает! — воскликнул генерал.

— Еще как сработает! — заметил мажордом.

— Сработает в лучшем виде, — рассмеялся казначей.

— Сработает мгновенно, — отозвался палач. — Достаточно вспомнить, как плащ выполнял наши пожелания.

Тут вернулась с плащом Пушинка. Главный советник надел его и, тщательно обдумав, что он сейчас скажет, торжественно провозгласил:

— Я хочу, чтобы мы победили наших врагов и прогнали их из нашей Ноландии.

— Ты случайно не загадал два желания? — обеспокоенно спросила принцесса.

— Ничего страшного, даже если это так, — отозвался Пуллипуп. — Если уж мы победим врагов, то нам не составит особого труда выгнать их из страны.

После этого он снял плащ и, аккуратно сложив его, добавил:

— Если плащ и в самом деле исполнит мое желание, то, значит, нам сильно повезло, что у нас появилась принцесса Пушинка.

Тем временем королева Зикси привела свои войска в боевую готовность, и, когда две армии встретились, оказалось, что войско Страны Икс настолько превосходит ноландцев числом, что даже самые робкие солдаты королевы расхрабрились.

Королева Зикси в сверкающей кольчуге и шлеме с белым пером объехала ряды солдат, потом остановилась и звонким отчетливым голосом, который доходил до ушей каждого воина, произнесла:

— Солдаты армии Икс, — начала она. — Нам предстоит вступить в сражение, за которым — путь к победе и славе. Перед вами раскинулся богатый город Ноль, и, когда вы нанесете урон армии противника и проникните в город, вам достанутся и золото, и серебро, и драгоценные камни, и все, что вы пожелаете.

Эти слова вызвали вопль восторга, но Зикси мановением руки восстановила тишину.

— Для себя же, — продолжала она, — я хочу только плащ, который принадлежит принцессе Пушинке. Все остальное достанется моим храбрецам.

— А что, если мы не победим? — осведомился один из ее генералов. — Что тогда?

— Тогда вас ожидает позор, — последовал ответ королевы. — Но как мы можем уступить, если я сама возглавляю эту доблестную армию? Королева Зикси сотни раз вступала в сражение и ни разу не потерпела поражения.

Снова раздались восторженные возгласы, ибо Зикси говорила правду. Тем не менее, солдаты королевы немного засмущались, когда увидели, что армия Ноландии заняла оборону, явно приготовившись биться до конца.

Надо сказать, что и Зикси несколько смутилась, заметив эту решимость противника, ибо не знала, какими силами наделен волшебный плащ. Однако она громогласно отдала приказ наступать. Барабанщики стали выбивать дробь, заиграли трубачи, и огромная армия Страны Икс пришла в движение. Началось наступление.

Бату было невмоготу томиться во дворце, когда за городскими стенами творилось что-то несусветное. Поэтому он ускользнул от своей сестры и присоединился к гиганту-генералу Поллипопу. Разумеется, Бат не успел поднатореть в военном искусстве, но когда он увидел скопище вражеских солдат, то засомневался, хватит ли у волшебного плаща магических сил, чтобы уберечь город от завоевателей.

Тем не менее, его пять советников сохраняли полное спокойствие.

— Очень симпатичные солдаты служат в армии Икс. Они так мило маршируют. Просто жаль наносить им поражение.

— Надеюсь, твоя снисходительность к противнику не помешает нашим планам, — заметил королевский палач, стоящий рядом.

— Ни в коем случае, — рассмеялся генерал, который затем нахмурился. — Просто я не могу не порадоваться хорошим солдатам, независимо от того, на чьей стороне они сражаются. Например, вон тот генерал, который едет рядом с королевой Зикси. Ну, разве он не прелесть? Очень похож на яблочко — такой же круглый и румяный, и весь в красном. Ты не можешь достать мне его, дружище Пеллипеп?

— Постараюсь, — отозвался королевский палач.

Он вытянул свою длинную-предлинную руку и, ухватив генерала за шиворот, стащил с лошади. После чего, невзирая на вопли испуга и удивления, Пеллипеп протащил свою жертву по земле, пока ее не схватили солдаты армии Ноландии и не связали крепко веревками.

— Спасибо, друг мой, — сказал Поллипоп. Он рассмеялся, а потом снова нахмурился. — А теперь, если тебе нетрудно, достань мне ту симпатичную королеву, — попросил он.

Снова королевский палач простер свою невероятно длинную руку, но зоркий взгляд Зикси предупредил ее об опасности, и она, воспользовавшись колдовством, вдруг исчезла, словно ее и не бывало. Пеллипеп, с удивлением заметив исчезновение королевы, тем не менее решил захватить еще одного офицера вражеской армии, и, протащив его по земле, доставил в расположение своих, где ноландцы крепко связали пленника веревками.

Происшествие заставило наступавших издать вопль ужаса и остановиться. Королева Зикси, снова появившаяся среди своих солдат, призвала их продолжить наступление.

Но солдаты, напугавшись проделками Пеллипепа, оказались глухи к ее призывам. Они стали поспешно отходить от города и еще до захода солнца укрылись в поросшей лесом долине. Только поздно вечером королеве Зикси удалось немного привести в порядок свои вооруженные силы.

Следующий день оказался полон забот и волнений. Трехметровый генерал Поллипоп вывел свое войско из города и расставил солдат на холме. Затем он попросил тетю Рекку пролететь над долиной и проверить, что поделывают вражеские войска.

Старуха с удовольствием выполнила его просьбу. Она успела немного освоить искусство летать, и, кстати, одевалась теперь ярко, словно тропическая птица.

Итак, тетя Рекка пролетела над долиной и увидела солдат армии Икс, которые карабкались на гору. Солдаты тоже увидели ее и застыли в удивлении. Никому из них раньше не приходилось видеть, как летает женщина. Они еще недавно были уверены, что королева приведет их к легкой победе, — как-никак она была колдуньей и поднаторела в магическом искусстве. Но теперь они успели убедиться, что и в Ноландии люди кое на что способны, и это сильно охладило их пыл.

Королева Зикси поначалу распорядилась, чтобы в летающую женщину была выпущена тысяча стрел, но быстро отменила приказ. Тетя Рекка летела слишком высоко, чтобы стрелы могли ей причинить ущерб, а потому не имело смысла тратить то, что могло бы вскоре пригодиться в бою.

Когда солдаты королевы Зикси взобрались на гору, они продолжили наступление на город Ноль. Тут королевский мажордом выслал своего пса Папса, чтобы немножко сбить с толку противника.

Папс бегал среди наступавших и время от времени им сообщал:

— Армия Ноландии все равно вас разгромит!

Солдаты начинали озираться, чтобы понять, кто произнес эти слова, но они видели только какую-то собачонку, которая тут же начинала чесать нос левой задней лапой и выглядела так безобидно, что никому и в голову не приходило, что это четвероногое существо могло говорить.

— Мы окружены невидимым неприятелем, — восклицали солдаты армии Икс, и они непременно задали бы стрекача, если бы королева Зикси не пристыдила их и не сказала, что им просто померещились чужие голоса. Кто-то поверил королеве, кто-то нет, но все они решили продолжать воевать, раз уж проделали такой путь.

Они снова построились в шеренги и двинулись маршем на город Ноль.

Королевский палач, улучив момент, снова вытянул свою сверхдлинную руку и, схватив за шиворот еще одного генерала противника, стащил его с лошади, проволок по ничейной земле, а потом его уже схватили и связали солдаты армии Ноландии, точь-в-точь как накануне.

Увидев это, солдаты армии Икс стали испуганно голосить и остановились.

Туг снова откуда ни возьмись появилась страшная рука и уволокла еще одного генерала.

Королева Зикси кипела от ярости, но королевский палач, которому очень понравилась эта забава, продолжал и дальше хватать ее офицеров и доставлять их в свой лагерь. Все это происходило до наступления боевых действий. Никто не стрелял из лука, никто не размахивал мечами и алебардами.

Затем перед строем ноландцев появился трехметровый генерал и, неистово замахав над головой мечом чуть не в два метра длиной, воскликнул громовым голосом:

— Вперед, солдаты армии Ноландии. Уничтожьте врага! Пусть никто из неприятельских солдат не сумеет спастись!

Это было уже слишком тяжким испытанием для чужеземцев. Объятые паникой, солдаты армии Икс побросали оружие и ринулись наутек. Каждый думал только о том, как бы спастись самому. Солдаты королевы Зикси бежали, боясь, что им на пятки наступят ноландцы.

Но это им только мерещилось. Ни один солдат Ноландии и не подумал пуститься в преследование. Они только стояли и радовались победе, а король Бат при виде улепетывающего врага расхохотался так, что упал и катался по земле, пока не успокоился. Даже генерал Поллипоп посмеивался в усы.

Затем под веселую музыку войско короля Бата возвратилось в город. Война между Ноландией и Страной Икс завершилась.

Солдаты из Страны Икс разбегались так стремительно и в разные стороны, что королева Зикси потеряла контроль над своим войском. В довершение ко всему ее перепуганный конь сбросил наездницу в сиреневый куст, а сам ускакал куда глаза глядят.

Такая череда невзгод в состоянии выбить из колеи даже самых отважных, но королева Зикси слишком давно жила на этом свете, чтобы позволить таким пустякам сбить ее с толку. Поэтому она спокойно выбралась из куста и осмотрелась.

Вдалеке она видела дворцовые башни и высокие крыши города Ноль. За ее спиной начинались заросли цветущих кустов и деревьев.

На горе было тихо. Блестящая армия королевы разбежалась, и вокруг не было ни души.

Королева немного постояла, потом углубилась в заросли сирени. Там стояло тяжкое благоухание, пели птички, садились на ветки, запускали клювики в поисках нектара. Порхали бабочки, и то здесь, то там появлялись бурундуки. Но Зикси шла, ничего не замечая вокруг, строя новые планы.

Чем труднее было достать волшебный плащ, тем сильнее ей хотелось его заполучить.

Зикси набрала коры с сиреневых кустов, потом раскопала какие-то корешки, поймала шесть бабочек с пятнистыми крылышками и смахнула с них фиолетовые пятнышки. Затем она дошла до маленького ручейка, зачерпнула воды в кружку, которая была при ней, смешала кору, корешки и пятнышки бабочки и стала греть на костерке, который развела на хворосте.

Когда магическая смесь была готова, Зикси пробормотала заклинание и выпила содержимое кружки одним глотком. Тотчас же королева-колдунья как сквозь землю провалилась, а вместо нее возникла хорошенькая девушка в белом платье с розовыми ленточками. Каштановые волосы были собраны в две длинные косы, большие голубые глаза смотрели на мир с очаровательной невинностью. И нос, и рот девушки по форме отличались от носа и рта Зикси, и никто не смог бы уловить сходство между ними или между девушкой и мадам.

Преображенная колдунья довольно расхохоталась и глянула на свое отражение в ручье. Но девичье лицо вдруг исказилось гримасой: на Зикси уставилась старая-престарая карга.

— Мне действительно никак нельзя без этого плаща, — вздохнула девушка и, выйдя из зарослей сирени, отправилась в город Ноль.

Принцесса Пушинка играла в теннис со своими служанками в королевском саду. Тут явился Джикки и сказал, что с ней желает поговорить какая-то девица.

Вскоре перед Пушинкой предстала Зикси в облике девушки. Низко поклонившись, она сказала:

— Ваше высочество, я хотела бы стать вашей служанкой.

— Но у меня их уже целых восемь! — воскликнула Пушинка.

— Но у меня умерли папа с мамой, и я пришла пешком из нашего замка, чтобы поступить тебе в услужение, — сказала девушка, и в ее голубых глазах появилось умоляющее выражение.

— Кто ты? — спросила Пушинка.

— Адлена, дочь графа Бемингека, — поспешно отозвалась девушка, причем это было отчасти правдой. Кто-то из ее предков и в самом деле носил титул графа Бемингека, а Адлена было одно из ее имен.

— Ну что ж, Адлена, оставайся, — сказала Пушинка. — Во дворце много свободных комнат, а чем больше будет у меня свита, тем лучше.

И вот королева Зикси поселилась в королевском дворце города Ноль. Прошло совсем немного времени, и ей удалось выведать, где хранится волшебный плащ. Однажды Пушинка дала ей ключ от ящика и попросила достать голубой шарф, а под шарфом и лежал волшебный плащ.

Адлена, разумеется, тотчас схватила бы плащ и была такова, но в комнате находилась и Пушинка, и поэтому коварная служанка попросила разрешения взглянуть на плащ.

— Пожалуйста, — отозвалась Пушинка, — только будь аккуратной. Его мне подарили феи.

Адлена развернула плащ, внимательно его осмотрела, пытаясь понять, как именно он соткан. Потом аккуратно сложила его, положила в ящик, заперла, а ключ вернула Пушинке, которая тут же насадила его на цепочку, которую носила на шее.

В тот же вечер, запершись у себя в комнате, Зикси вызвала духов, которые находятся в услужении у самых искусных волшебниц, и приказала им соткать такой же плащ.

Духи не видели этого плаща, но Зикси подробно его описала, и к утру они соткали плащ, который со стороны выглядел точь-в-точь как волшебный.

В плаще не было только золотой нити, которую добавила в ткань королева фей Лули, отчего плащ и приобрел волшебные свойства. Разумеется, духи не могли найти такую нить и наделить плащ волшебными свойствами, но он сверкал и переливался всеми цветами радуги, и Зикси осталась довольна их работой. На следующий день Адлена надела этот плащ и вышла в сад. Вскоре принцесса увидела это и подбежала с негодующим вопросом:

— Как ты посмела надеть мой плащ?

— Это не твой плащ, а мой, — отозвалась Адлена.

— Глупости! — топнула ножкой Пушинка. — В мире нет двух таких плащей!

— Значит, есть! — возразила Адлена. — Как же я могла взять твой, если он в запертом ящике, а ключ у тебя на шее?

— Не знаю, — смущенно призналась Пушинка. — Но давай проверим, и если мой плащ по-прежнему лежит в ящике, значит, я ошиблась.

Разумеется, плащ Пушинки лежал, где ему и положено. Девочка вынула его, и они стали сравнивать плащи, которые были действительно очень похожи.

— По-моему, твой плащ чуточку длиннее, — сказала Адлена и накинула волшебный плащ на плечи Пушинки. — Нет, — произнесла она после небольшого раздумья. — По-моему, все наоборот, мой плащ длиннее. — И она сняла с Пушинки волшебный плащ и накинула на нее сделанный троллями. Плащи были одинаковой длины, но Адлена то и дело меняла плащи на Пушинке, так что вскоре девочка запуталась и перестала представлять себе, где какой плащ.

— Который плащ мой? — растерянно спросила она Адлену.

— Конечно, этот, — уверенно отвечала королева-колдунья, складывая плащ, сделанный троллями, и убирая его в ящик.

Пушинка не заподозрила подвоха, и Зикси унесла свою добычу, с трудом сдерживая свое ликование.

Вскоре королева улучила минутку, когда вокруг никого не было, и выскользнула из дворца. Она быстро прошла по городу, покинула его и отправилась на гору, в сиреневые заросли.

— Наконец-то, — пробормотала она с вожделением. — Наконец-то я смогу любоваться своей красотой в зеркале и не бояться, что на меня уставится беззубая старуха.

Оказавшись в зарослях, она с помощью колдовства вернула себе свой прежний облик. Златокудрая и черноглазая повелительница Страны Икс не собиралась тратить время попусту. Она поспешно надела волшебный плащ и громко сказала:

— Я хочу, чтобы в зеркале появлялось отражение той моей внешности, которую видят все смертные!

Затем она сбросила плащ и подбежала к ручью, приговаривая:

— Теперь-то я увижу красавицу Зикси!

Но тут она издала душераздирающий вопль. Гладкая поверхность воды отразила все то же знакомое сморщенное лицо древней старухи. Волшебный плащ не исполнял желаний тех, кто завладевал им обманом.

Зикси пришла в такое отчаяние, какого с ней еще никогда не бывало. Она упала на землю и пролежала там целый час, горько рыдая. Когда же она поднялась, то от ее слез возникло два ручейка, убегавших в заросли. Оставив валяться на земле драгоценный плащ, для приобретения которого она затратила столько выдумки и сил, королева направилась к большой реке. Там она обнаружила крокодила, который лежал у воды и лил слезы, что напомнило Зикси ее собственные рыдания.

— Почему ты так горюешь, друг мой, — осведомилась она у крокодила. Будучи колдуньей, она умела понимать язык животных и птиц.

— Потому что я не могу залезть на дерево, — произнес крокодил сквозь слезы.

— Но зачем тебе захотелось залезть на дерево?

— Затем, что я этого не могу, — и крокодил снова заплакал.

— Но это просто глупо! — презрительно воскликнула Зикси.

— Ну уж во всяком случае не глупее многих желаний, которые не дают покоя людям, — буркнул крокодил.

— Возможно, ты и прав, — вздохнула Зикси и удалилась в глубоких раздумьях.

Пока она шла по берегу реки, надеясь найти того, кто перевез бы ее на другую сторону, стало темнеть. Из дупла большого дерева вылетела сова, села на пень и жалобно заухала.

— Почему ты так жалобно ухаешь? — спросила ее Зикси.

— Потому что я не могу плавать в воде, как рыба, — ответила сова и так жалобно запричитала, что Зикси содрогнулась.

— Но почему тебе так хочется плавать? — спросила она сову.

— Потому что я не умею, — ответила птица и со вздохом спрятала голову под крыло.

— Но это же глупо! — отозвалась королева.

— Не глупее, чем желания иных людей, — возразила сова.

— Ты, наверное, права, — признала королева и двинулась дальше, понурив голову.

Наконец Зикси нашла лодочника, который согласился перевезти ее на другой берег. В лодке сидела маленькая девочка, которая горько плакала. Когда Зикси спросила у девочки, почему она так горько плачет, та ответила:

— Потому что я хочу быть мужчиной.

— Почему ты хочешь быть мужчиной? — удивилась Зикси.

— Потому что я маленькая девочка, — проговорила малышка сквозь рыдания.

Зикси рассердилась.

— Ты маленькая глупышка! — воскликнула она.

— Может быть. Но вокруг полным-полно больших глупцов, — последовал ответ.

Зикси ничего не сказала, но подумала: «Мы все похожи: крокодил, сова, малышка и могущественная королева Страны Икс. Мы все хотим получить то, чего у нас нет, причем не потому, что это сделает нашу жизнь лучше, а просто потому, что это нам недоступно. Если я называю их всех глупцами, то и себя должна счесть такой же глупой. Ведь я хочу увидеть в зеркале свое красивое лицо, хота знаю, что это невозможно. Боюсь, что мне следует примириться с судьбой и не роптать».

Это было мудрое решение, и она долго его придерживалась. Вообще, следует отметить, что Зикси была не так уж и плоха, — ведь далеко не все умеют признать свои ошибки и впредь стараться их не совершать, а именно так она и поступила.

Я уже говорил, что между Ноландией и Страной Икс протянулись высокие горы, но к северу от города Ноль раскинулись горы еще выше. Казалось, они пронзают облака, и люди поговаривали, что Луна порой останавливается, чтобы немножко отдохнуть на вершине.

Эти горы как бы состояли из нескольких частей. Сначала шли крутые склоны, потом начиналась большая равнина, затем снова уходили ввысь склоны и снова начиналась равнина и так далее. Сочетание крутых склонов и равнин напоминало огромные ступеньки, и потому жители Ноландии, гордившиеся Северными Горами, иногда называли их Гигантской Лестницей, хотя, конечно, не нашелся бы такой великан, который сумел бы подняться по этим ступенькам.

Многие ноландцы поднимались на первое плоскогорье, где паслись стада овец. Находились смельчаки, которые забирались и на вторую горную равнину, но выше уже не поднимался никто. Эти кручи были необитаемы, разве что орел или гриф находили себе пристанище в какой-нибудь расселине.

Но на самой высокой равнине, находившейся уже над облаками, обитали в больших количествах Шароплуты.

Хочу описать их поподробнее, ибо таких существ не сыскать нигде в мире. Туловища у них были круглые, как шары, диаметром в метр с четвертью. У них были крепкие и эластичные, словно резина, мускулы. Головы у них были похожи на наши, а руки и ноги были очень короткие. Шароплуты умели втягивать руки, ноги и головы в туловище, точно так же, как черепахи втягивают головы и лапы в панцирь.

На заоблачном плоскогорье обитали тысячи Шароплутов, отличавшихся большой сварливостью. Они то и дело затевали стычки, но не могли нанести друг другу большого урона, потому что втягивали головы и конечности в свои шарообразные туловища и катились друг на друга, словно мячики, а потом, столкнувшись, с силой отскакивали.

Итак, несмотря на свою свирепость, Шароплуты никому не причиняли неприятностей, кроме как самим себе, потому что люди не добирались до их страны. Да они и сами не подозревали о существовании людей, потому что из-за густых облаков не видели со своей верхотуры, что творится внизу.

Однако вскоре после того, как армия короля Бата нанесла поражение войску королевы Зикси, один из Шароплутов повздорил со своим товарищем и после столкновения укатился на самый край плоскогорья, перескочил через край и ухнул вниз.

В тот день ветер немножко разогнал облака, и другие Шароплуты, прикатившие к краю равнины, могли видеть, как их собрат перелетел на нижнюю равнину, а потом устремился дальше. Постепенно он превратился в крошечную точку, но в прогалине между облаками Шароплутам удалось разглядеть очертания столицы Ноландии, раскинувшейся в долине.

С такого расстояния Ноль показался им просто игрушечным, хотя, конечно, они понимали, что на самом деле это большой город, и, поскольку своих городов у них не было, им страшно захотелось его навестить.

Главный Шароплут, отличавшийся особой сварливостью, стал держать совет со своими приближенными.

— Мы можем скатиться вниз, как сделал наш товарищ, — сказал он.

— Но как, интересно, мы вернемся назад? — осведомился один из его советников, осторожно высовывая голову из туловища и пугливо глядя на начальника.

— А зачем нам возвращаться? — возразил Главный Шароплут. — Кто-то понастроил внизу домов, и мы можем в них поселиться, если их много и они достаточно вместительны.

— А что, если тамошние жители нас не пустят? — осведомился другой советник, который не был настроен путешествовать.

— Тогда мы дадим им бой и разобьем их наголову, — отозвался Главный Шароплут, неодобрительно глядя на своего советника, словно осуждая его за трусость.

— Значит, спуститься надо всем, — подал голос третий советник. — Потому что, если вниз отправится небольшой отряд, в сражении преимущество будет на стороне местных.

— Вниз отправляются все до одного! — воскликнул Главный Шароплут, который, приняв решение, уже не терпел возражений.

На плоскогорье росли деревья, усеянные шипами, острыми и длинными, словно мечи. Поэтому Главный Шароплут распорядился, чтобы его подданные запаслись двумя такими шипами — по одному для каждой из рук. С помощью этого оружия Шароплуты решили атаковать тех, кто живет в долине.

И вот в один прекрасный день у края плоскогорья собрались тысячи Шароплутов и по команде своего предводителя понеслись вниз, прыгая, как мячики, и оглашая пространство жуткими криками. Они отправились завоевывать город Ноль.

Теперь, когда войска королевы Зикси были разгромлены, король Бат и принцесса Пушинка жили во дворце в свое удовольствие. Им казалось, что все неприятности позади.

Теперь все золото, необходимое для уплаты за покупки, королевский казначей брал из своего мешка, который никогда не пустел. Поллипоп, генерал-гигант, прославился на весь мир, и уже никто не осмеливался нападать на Ноландию. Говорящий пес Паллипапа стал местной достопримечательностью, и со всех концов Ноландии приходили люди, чтобы посмотреть на диковинку.

Жители Ноландии говорили, что своим теперешним благополучием их страна обязана появлению принцессы Пушинки, пользовавшейся расположением фей, и потому девочка стала всеобщей любимицей. Она всегда была в хорошем настроении и заражала веселостью всех тех, кто с ней общался. Правда, король Бат несколько сбивал с толку ноландцев, потому что никто из них не мог с уверенностью предположить, что сделает их повелитель, хотя они не сомневались, что это будет что-то неожиданное. Впрочем, подданные склонны прощать своих королей, и, если Бат иногда и заставлял очередного важного сановника немного постоять на голове, потешая при этом собиравшихся зевак, то он потом угощал беднягу отличным обедом и набивал его кошелек золотыми. Пушинка строго отчитывала братца за такие фокусы, но он по натуре был большим озорником, и ему было трудно удержаться от очередной проказы.

Так или иначе, Ноландия пребывала в мире и благополучии, и никто из ее жителей не ждал беды.

Однажды король Бат играл в мяч с придворными в поле у городских ворот. В очередной раз подбросив мяч высоко в воздух, Бат поднял голову, чтобы посмотреть, куда тот упадет. Тут он увидел, что на нижнюю равнину Северных Гор падает еще один мяч. Он отскочил от каменистой поверхности, а потом устремился вниз, увеличиваясь в размерах. Придворные испуганно заголосили, а шар или мяч упал в поле, высоко подпрыгнул и повис на дворцовой башне, зацепившись за шпиль и испуская дикие вопли, очень похожие на человеческие.

Бат и его партнеры на какое-то время оцепенели от неожиданности и испуга. Затем они понеслись в город. У дворца уже собралась толпа — все хотели понять, что случилось. Время от времени из болтавшегося на шпиле шара высовывались короткие руки, ноги и голова. Загадочное существо дико извивалось, сучило конечностями, испускало вопли, после чего голова снова втягивалась в шарообразное туловище.

Изумление горожан было легко понять. Никто из них понятия не имел о Шароплутах и не подозревал об их существовании.

Поскольку никто не мог добраться до верхушки шпиля, в воздух поднялась тетя Рекка и медленно облетела гигантский шар. Когда в очередной раз появилась голова, она спросила:

— Ты черепаха или человек?

— Вот отцеплюсь, тогда покажу тебе, кто я, — проскрежетало существо, страдая от бессильной ярости.

— Откуда ты, — продолжала допрос тетя Рекка, убедившись, что у существа руки коротки и не могут ее ухватить.

— Не твое дело, — прошипел Шароплут. — Но могу сказать одно: я не собирался здесь висеть.

— Ты не ранен? — осведомилась тетка, видя, как яростно пытается освободиться существо, вращаясь, словно мельница.

— Нет, не ранен, — последовал ответ. — Но очень хотелось бы отцепиться.

— Ну а что ты будешь делать, если мы поможем тебе освободиться, — полюбопытствовала тетя Рекка.

— Задам перцу тем болванам, что собрались внизу и потешаются надо мной, — сказал Шароплут, и глаза его злобно засверкали.

— Тогда, пожалуй, тебе лучше еще немножко повисеть, — сказала тетя и, приземлившись, доложила содержание своих переговоров.

— Тогда и правда пусть он остается там, — сказал Бат. — Конечно, этот тип не сильно украшает башню, но зато так всем будет спокойнее.

— Может, его позолотить, — предложила какая-то женщина. — Тогда он будет выглядеть куда лучше.

— Надо подумать, — изрек король и вернулся, чтобы продолжить игру. Горожане толпились у дворца и глазели на диковинное существо на шпиле, но никто так и не смог предположить, откуда оно возникло.

Следующее утро выдалось солнечным, и Бат с Пушинкой попросили королевского повара наполнить корзинку провизией. Они решили отправиться на пикник к реке, которая отделяла Ноландию от Страны Икс. Они сели на своих пони и отправились в путь в сопровождении королевского мажордома Паллипапа и его говорящей собаки.

Когда маленький отряд уже оказался за горой и его нельзя было увидеть из города, Главный Шароплут отдал приказ спускаться, и тысячи Шароплутов устремились со своего заоблачного плоскогорья в долину.

Сперва горожане услышали гул, напоминающий раскаты грома. Затем, когда они повернулись в его направлении, то увидели, что с Северных Гор, из облаков, обычно скрывавших вершину, падают какие-то крошечные черные мячики.

Довольно быстро мячики стали увеличиваться в размерах, а затем послышались многочисленные хлопки, словно пистолетные выстрелы, — мячи, оказавшиеся огромными, стали приземляться в долине. Они шлепались о землю, потом отскакивали и снова шлепались, причем с каждым новым приземлением хлопки делались все тише. Кончилось все тем, что улицы города и окрестные поля оказались заполненными тысячами Шароплутов.

Поначалу они лежали неподвижно, словно оглушенные столкновением с твердой землей. Но постепенно они стали приходить в себя, высовывали голову, поднимались на ноги.

Вскоре они стали издавать душераздирающие вопли ликования. Они убедились, что оказались именно там, куда и направлялись, — в большом городе, который решили завоевать.

Трудно вообразить ужас жителей города Ноль, когда они поняли, что случилось.

Разумеется, нападение застало их врасплох, но облик незваных гостей сам по себе мог напугать не самых робких.

Круглые туловища были снабжены парой коротких ног с широкими плоскими ступнями. Руки тоже были короткими, а пальцы были очень сильными. Но особенно пугали горожан их головы, круглые, но с плоскими макушками и складками у шеи. Когда эти загадочные существа втягивали головы в туловища, они превращались в настоящие шары. У каждого из Шароплутов были круглые сверкающие глаза, маленькие носы-кнопки, а также большой рот. Одежда, словно сделанная из резины, плотно облегала туловища. Шароплуты были самых разных расцветок — красные, желтые, зеленые, коричневые.

В целом Шароплуты выглядели малопривлекательно, но, хотя их круглые немигающие глаза придавали физиономиям испуганное или удивленное выражение, на самом деле ничто не удивляло и не пугало их.

Придя в себя от стремительного спуска, они повскакивали на ноги и, сжимая в толстых коротких пальцах огромные шипы, устремились вперед.

Солдаты доблестной армии генерала Паллипапа даже не успели взяться за оружие. Они никак не ожидали, что неприятель спустится с неба.

На горожан тоже надежды было мало. Мужчины сразу утратили возможность сопротивляться — они только смотрели на происходящее широко открытыми глазами и дрожали мелкой дрожью. Что же касается их жен и детей, те бросились опрометью по домам и стали запирать двери и ставни. Пожалуй, это было самым мудрым решением в сложившихся обстоятельствах.

Когда началось вторжение, генерал Поллипоп сладко спал, но, услышав крики и шум, он выскочил из дома и тотчас же столкнулся с несколькими Шароплутами. Недолго думая, бравый генерал ринулся на незнакомцев, но те оказались готовы к такому повороту событий. Двое Шароплутов превратились в мячики, и с двух сторон врезались в Поллипопа и сдавили так, что трехметровый гигант чуть не задохнулся. Не успели те двое откатиться, как их приятели попытались проделать с генералом то же самое. Но он оказался начеку, и вовремя подпрыгнул, отчего Шароплуты столкнулись друг с другом. Это привело их в такую ярость, что они вступили в поединок друг с другом, что и позволило генералу унести ноги. Однако другие Шароплуты устремились за ним вдогонку, сбили его с ног, вонзили в него свои шипы и не вынимали их, пока генерал не попросил пощады и не сдался в плен.

Главный советник Пуллипуп выглянул из окна и так испугался, что решил спрятаться под кроватью в надежде, что там его не найдут. Но Шароплуты отлично все замечали, и две минуты спустя они ворвались в его дом, вытащили его из-под кровати и кололи шипами, пока он не обещал свое полное послушание.

При первых признаках беды королевский казначей поспешил в сад, где вырыл яму и спрятал драгоценный мешок, чтобы никто, кроме него, не мог потом его отыскать. Впрочем, он напрасно трудился, потому как Шароплуты слыхом не слыхивали о деньгах и не знали, зачем они существуют. Они просто хватали то, что им нравилось, и не собирались ни за что платить.

Закопав мешок, Пиллипип преспокойно сдался в плен Шароплутам.

Только королевский палач оказал по-настоящему серьезное сопротивление. Он схватил свой топор и, прежде чем Шароплуты смекнули, что к чему, он вытянул свою сверхдлинную руку и отрубил несколько голов захватчиков.

Увидев, что случилось с их соплеменниками, остальные Шароплуты оторопело уставились на противника, не понимая, как ему удалось расправиться с беднягами на таком расстоянии. Потом решив, что надо обезопасить себя от подобных неприятностей, около сотни Шароплутов свернулись в мячики и, выстроившись в линию, устремились на врага. Но в таком состоянии они ничего не видели, и потому Пеллипеп преспокойно отошел в сторону и ударил топором по первому же мячику. Но вместо того чтобы разрубить его пополам, топор отскочил от упругого туловища, выскочил из руки палача и, взмыв высоко в воздух, упал так далеко, что Пеллипеп не мог до него дотянуться. Он оказался беспомощным и решил, что самое лучшее — сдаться без сопротивления.

Убедившись, что больше им сражаться не с кем, Шароплуты решили устроить себе небольшое развлечение. Они стали гоняться за перепуганными горожанами, дико хохоча, когда очередная жертва кубарем летела в грязь. После чего кто-то из Шароплутов втыкал острый шип в поверженного бедолагу и заставлял его подняться на ноги, с тем чтобы снова сбить его с ног.

Но вскоре такая забава наскучила этим неимоверно жутким созданиям. Им хотелось исследовать город, который они задумали покорить. Они наводнили общественные здания и королевский дворец и с интересом разглядывали то, что там находилось, причем многие предметы были для них в диковинку. Особенно понравились им зеркала, и они то и дело устраивали потасовки, чтобы постоять перед зеркалом и полюбоваться на свои жуткие отражения.

Шароплуты не могли сидеть на стульях — их круглые туловища были для этого не приспособлены. Не понимали они и назначения кроватей. Когда они уставали, то просто втягивали головы и конечности и засыпали там, где находились в этот момент.

Шароплуты вторгались в магазины, грабили их, а то, что им казалось ненужным, просто уничтожали. Словно страусы, они глотали все, что им нравилось. Так, один Шароплут слопал стеклянные бусы. Другие Шароплуты вторглись в бакалейную лавку и из чистого любопытства угостились всем, что там продавалось. Когда они пробовали соль, перец и уксус, то начинали корчить такие рожи, что горожане изрядно повеселились бы, если бы при этом присутствовали.

Вскоре весь город был завоеван Шароплутами.

Они заставляли несчастных горожан прислуживать им и всячески развлекать, а если они были недовольны, то начинали тыкать в них острыми шипами и всячески издевались.

Когда Шароплуты вторглись в город, тетя Рекка находилась у себя на верхнем этаже дворца. Поначалу она сильно испугалась, но потом вспомнила, что всегда сможет спастись с помощью крыльев, а потому преспокойно наблюдала за ними из окна. Когда Шароплуты вторглись во дворец, они в конце концов добрались и до комнаты тети Рекки. Но она невозмутимо открыла окно, вышла на балкон и улетела, оставив ворвавшихся Шароплутов с носом.

Она сделала круг над городом, а потом, вспомнив, что Бат и Пушинка отправились на пикник к реке, полетела туда. Вскоре она увидела компанию. Дети и Паллипап угощались тем, что положил в корзинку повар, а пес развлекал их тем, что пел забавную песенку.

Они с удивлением увидели, как к ним летит тетя Рекка, но когда она приземлилась и рассказала, что город захвачен какими-то загадочными и отвратительными существами, дети и мажордом расстроились и, на какое-то время утратив дар речи, только переглядывались, не понимая, что и предпринять.

— Что же нам делать? — наконец вопросила Пушинка.

— Откуда я знаю, — пробормотал Бат, пытаясь проглотить кусок пирога, которым от неожиданности чуть не поперхнулся.

— Ясно одно, — заговорила тетя Рекка, тоже отрезав себе пирога, — нашей беззаботной жизни пришел конец. Здесь оставаться глупо. Чем скорее мы переберемся куда-нибудь подальше от этих негодяев, тем лучше.

— Но правильно ли это? — возразил Бат. — Может, нам удастся что-то предпринять? Паллипап, ты королевский советник. Что ты можешь посоветовать?

Королевский мажордом был тугодум, а потому прежде, чем ответить, он стряхнул крошки со своей одежды, закурил свою длинную трубку.

— Мне кажется, — наконец произнес он, выпуская клубы дыма, — что волшебный плащ принцессы Пушинки должен помочь нам уничтожить этих негодяев или, по крайней мере, изгнать их из пределов нашего королевства.

— Точно! — воскликнул Бат. — Как же мы сразу об этом не подумали!

— Загадывать желание придется тебе, Бат, — сказала Пушинка. — Мы ведь уже использовали наши возможности.

— Ну что ж, — отозвался король. — Надо так надо. Хотя, конечно, мне хотелось бы использовать свое желание на что-то другое.

— А плащ-то где? — бесцеремонно перебила короля собака. — Разве можно загадывать желание без плаща?

— Плащ в запертом ящике в моем шкафу, — сказала Пушинка.

— А дворец захвачен неприятелем, — напомнил Паллипап. — Вот невезение!..

— Не беда, — сказала тетя Рекка. — Я за ним слетаю. Если, конечно, эти Шароплуты не сломали шкаф и не разграбили все, что в нем было.

— Тогда лети поскорей! — воскликнула девочка. — Вот тебе ключ! — и она сняла его с цепочки и протянула тетке. — Только будь осторожней и не попадись в лапы этим чудовищам.

— Я их не боюсь, — успокоила ее тетка и, взмыв в воздух, полетела в сторону города, надеясь отыскать плащ и сразу же вернуться.

Шароплуты так увлеклись своими бесчинствами, что никто не заметил, как над городом снова появилась летающая женщина. Поэтому тетя Рекка без помех опустилась на балкон комнаты Пушинки, а потом вошла внутрь. Шароплуты перевернули там все вверх дном: и красивые платья, и украшения принцессы валялись в беспорядке на полу и стульях. Но ящик, где хранился плащ, был по-прежнему заперт, и вскоре тетя Рекка извлекла из него плащ.

Мы-то знаем, что это был поддельный плащ, который положила туда королева Зикси. Но он настолько напоминал настоящий, что тетя Рекка и помыслить не могла, что в ее руках совершенно бесполезная вещь. Более того, она была очень довольна собой и думала, что еще немного — и захватчики будут раз и навсегда изгнаны из Ноландии.

Услышав какой-то подозрительный шум в соседней комнате, она подбежала к окну и взмыла ввысь. Вскоре она уже вернулась к реке, где ее с нетерпением ждали.

— Великолепно! — воскликнул королевский мажордом. — Теперь нам нечего бояться. Поскорее надевайте плащ, ваше величество, и произносите желание.

Бат накинул плащ на плечи и спросил:

— А что говорить-то?

— Так, минуточку, — задумался Паллипап. — Надо попросить плащ, чтобы эти прохвосты покинули нашу страну раз и навсегда. Пусть отправляются в Страну Икс.

— Нет, нет! — поспешно воскликнула Пушинка. — Это будет слишком жестоко. Не надо, чтобы от Шароплутов пострадала королева Зикси и ее народ. Лучше пожелать, чтобы Шароплуты вернулись туда, откуда появились.

— Глупости! — презрительно фыркнул пес Папс. — Они окажутся у себя, а потом мы не успеем оглянуться, как они снова вернутся к нам, раз уже эти прохвосты знают дорогу.

— Верно, — согласилась тетя Рекка. — Лучше пусть уж они все поумирают.

— А нам потом придется хоронить такое несметное количество трупов, — хмыкнул Бат. — Нет уж. На это у наших горожан уйдет месяц, а то и больше.

— Может, пожелать, чтобы они умерли и оказались в земле, — предложила собака. — Тогда уж у нашего народа не появится лишних забот.

— Умно! — одобрил предложение своего пса Паллипап.

— Но я даже не видел этих Шароплутов, — сказал Бат. — И если они окажутся похороненными, я так никогда не узнаю, что они собой представляли. Поэтому я думаю, что лучше нам вернуться в город, а когда появятся эти разбойники, я пожелаю, чтобы их не стало, и они исчезнут.

Так и решено было поступить. Вскоре маленький отряд вернулся в Ноль. Бат и Пушинка ехали на своих пони, тетя Рекка порхала над ними, а замыкал процессию мажордом со своей собакой.

Шароплуты так удивились появлению этой компании, явно не выказывавшей перед ними страха, что поначалу даже не попытались причинить им никакого вреда.

Даже когда Бат хохотал, тыча в них пальцем, и называл черепахами или футбольными мячами, они не обиделись. Впрочем, они и слыхом не слыхивали о черепахах и футбольных мячах.

У дворца Бат и Пушинка слезли со своих лошадок.

Тут Бат рассмеялся еще громче, потому как увидел генерала Паллипапа в белом фартуке со сковородкой в руках, которую тот усердно чистил, — Шароплуты сделали его мойщиком посуды.

Главный Шароплут страдал от зубной боли, поэтому он превратился в шар, улегся на спину и заставил Пуллипупа покачивать его, словно колыбельку.

Джикки чесал спину другому Шароплуту садовыми граблями, а за спиной Джикки безмолвной шеренгой выстроились шестеро слуг. Они были готовы исполнить любое приказание Джикки, но не обслуживали, кроме него, никого, поэтому старый камердинер был вынужден сам чесать спину Шароплута.

Эти шесть молодых людей сильно озадачили Шароплутов, потому что они так и не смогли причинить им хоть сколько-нибудь ощутимый ущерб. Они вообще не смогли даже до них дотронуться, потому после нескольких неудачных попыток решили оставить их в покое.

Королевский казначей размахивал опахалом, отгоняя мух от двух храпевших Шароплутов, а королевский палач кормил с ложечки супом еще одного захватчика. Шароплуту это доставляло огромное удовольствие.

Король Бат, который не сомневался, что одного его желания окажется достаточным, чтобы от захватчиков не осталось и следа, получал большое удовольствие от этого зрелища. Ему было смешно видеть, как важные сановники в париках обслуживают незваных гостей. Он хохотал и отпускал шуточки, пока, наконец, Главный Шароплут не высунул голову из туловища и не велел мальчишке убираться.

— Ты совсем одурел, болван, — отозвался Бат. — Ты знаешь, что перед тобой король Ноландии? Так что советую тебе держаться повежливее, чучело гороховое!

С этими словами он подобрал камень и запустил им в Главного Шароплута. Камень угодил тому в щеку рядом с больным зубом. Взвыв от боли, Главный Шароплут бросился на Бата.

Это случилось так внезапно, что Бату и его товарищам пришлось проявить всю ловкость, чтобы увернуться от этого большого шара. Когда же тот проскочил мимо, Бат обернулся и произнес:

— Хочу, чтобы все Шароплуты погибли и были похоронены.

Услышав это и увидев, что на плечах у короля волшебный плащ, главный советник издал ликующий возглас, а Бат и Пушинка с надеждой уставились на Шароплутов, полагая, что они сейчас исчезнут без следа.

Но плащ королевы Зикси не обладал волшебными свойствами, и множество Шароплутов, издавая угрожающее рычание, покатились со всех сторон к Бату и его товарищам.

Боюсь, что дело приняло бы совсем скверный оборот, если бы на помощь детям не подоспела тетя Рекка. Обхватив одной рукой Бата, а другой Пушинку, она замахала крыльями и поднялась в воздух. Она опустилась на крыше дворца, где ей и детям не угрожала опасность.

Королевский мажордом, однако, не смог убежать, был сбит с ног и запросил пощады. Пес Папс спрятался под скамейкой в саду, осыпая Шароплутов всевозможными оскорблениями.

— Что же с плащом? — недоумевал Бат. — Почему он не сработал?

— Что-то не так, — произнесла Пушинка. — Ты точно не высказывал до этого желания?

— Честное слово, не высказывал, — отозвался король.

— Может, у фей нет власти над этими чудовищами? — предположила тетя Рекка.

— Все может быть, — вздохнула принцесса. — Но так или иначе, здесь нам нельзя оставаться. Надо что-то придумать.

— Я думаю, я смогу доставить вас в безопасное место, — сказала тетка. — Не такие уж вы и тяжелые.

— Может, нам отправиться к королеве Зикси и попросить ее нам помочь? — предложила принцесса.

— Попросить-то можно, если она не затаила на нас злобу за то, что мы прогнали ее войско, — проворчал Бат.

— Куаво утверждает, что она не только хороша собой, но и справедливо и мудро управляет своей страной, — сказала девочка.

— Выбирать нам не приходится, — сказал Бат, — а значит, попробуем обратиться к Зикси. Только не вздумай уронить нас по пути, тетя, а то я вызову королевского палача и…

— Не беспокойся, — отозвалась тетка. — Если я тебя уроню, ты даже не успеешь спохватиться. Ладно, держись за меня покрепче, попытаем удачи. Вдруг и в самом деле доберемся до Страны Икс.

Город Икс, куда тетя Рекка доставила Бата и Пушинку, поразил их своим великолепием. Королева-колдунья правила здесь уже много столетий, и потому у нее было достаточно времени, чтобы осуществить все задуманное. Дома, сады и парки города были отлично спланированы, и за всем этим тщательно ухаживали.

Королевский дворец располагался посреди большого парка, и от главного входа в разные стороны расходились аллеи, вымощенные белым мрамором.

Тетя Рекка приземлилась у ворот этого парка, и теперь все трое не спеша двинулись по мраморной аллее к дворцу, восхищенно разглядывая сверкающие белые статуи, фонтаны и цветочные клумбы.

Когда они подошли к дворцу, уже стало темнеть, и в окнах горел свет. У входа их встретили слуги в ливреях и проводили в приемную, оказывая им все знаки гостеприимства. Там их встретил седовласый церемониймейстер и осведомился, чем может быть им полезен.

Такая учтивость просто ошеломила Бата, потому что для него королева Зикси была связана с войной, но он решил не прикидываться простым гостем, а потому важно возвестил:

— Я король Ноландии, а это моя сестра, принцесса Пушинка, и наша тетя Рекка. На мое королевство напали полчища каких-то чудищ, и я пришел к королеве Зикси с просьбой о содействии.

Церемониймейстер отвесил учтивый поклон и сказал:

— Полагаю, королева Зикси будет рада помочь вам. Позвольте, я провожу вас в ваши комнаты, чтобы вы могли подготовиться к аудиенции, когда она соблаговолит ее вам дать.

Гостей провели в роскошные чертоги, где к их услугам были ванны с благовониями и чистая одежда, что было очень кстати после утомительного путешествия.

Когда их ввели в королевскую приемную, уже совсем стемнело, а зала была ярко освещена.

После той неудачи в сиреневых зарослях Зикси решила навсегда избавиться от желания увидеть в зеркале свое юное и прекрасное лицо, а потому она посвятила все свое время и силы управлению страной. Она правила так же мудро и справедливо, как и до тех пор, когда в ней зародилась мысль украсть волшебный плащ. Когда же королева была в обычном расположении духа, она держалась очень любезно.

Поэтому Зикси оказала гостям весьма радушный прием. Она поцеловала Пушинку в щечку и протянула руку Бату, которую тот поцеловал.

Дети были поражены красотой королевы и тем, как внимательно она выслушала их рассказ о сегодняшних событиях. Когда же дети замолчали, королева пообещала сделать все, что в ее силах, чтобы им помочь.

Это заставило Бата устыдиться прежних недобрых чувств, и он пробормотал:

— Извините, что мы тогда нанесли вам поражение.

— А что вам еще оставалось делать? — улыбнулась Зикси. — Нет, вы были совершенно правы, и я заслужила то, что получила.

— Но почему вы решили тогда нас завоевать? — осведомилась Пушинка.

— Я хотела получить волшебный плащ, о котором столько слышала, — призналась королева.

— Вот как! — воскликнула девочка.

— Но имейте в виду — если бы я знала, что плащ не может выполнить столько желаний, я, конечно, не стремилась бы так его заполучить.

— От этой старой тряпки вообще нет толку, — бросил Бат. — Из-за нее мы чуть не угодили в лапы этих проклятых Шароплутов.

— Значит, у вас опять появился плащ? — удивленно воскликнула Зикси.

— Да, он лежал в запертом ящике, и тете Рекке удалось его извлечь до того, как до него добрались Шароплуты.

— В запертом ящике? — переспросила Зикси. — Тогда должна вас огорчить. Это не настоящий плащ, а подделка.

— Что вы хотите этим сказать? — удивленно воскликнула Пушинка.

— Должна вам во всем признаться, — рассмеялась королева. — Я приложила немало усилий, чтобы заполучить плащ. Сперва я явилась в город Ноль как мадам Плутс. Помнишь?

— Еще бы! — отозвалась Пушинка. — Мне сразу вы показались подозрительной особой.

— Затем я пошла на вас войной, а когда мои войска были обращены вами вспять, то явилась во дворец в облике девушки Адлены.

— Адлены?! — переспросила Пушинка. — Да, я потом не раз думала, что случилось с Адленой и почему она вдруг так таинственно исчезла.

— Она завладела волшебным плащом, — пояснила Зикси. — А взамен положила в ящик плащ, похожий на украденный как две капли воды. Только он не обладал волшебными свойствами.

— Какой ужас, — пробормотала девочка.

— Но мне это не принесло никакой радости, — продолжала королева. — Потому как волшебный плащ так и не выполнил моего желания.

— А все потому, что он был украден, — пояснила Пушинка. — Фея, которая мне его подарила, предупреждала, что плащ не выполняет желаний тех, кто добывает его обманом.

— Правда? — удивленно вопросила Зикси. — Этого я не знала…

— Ну да, — кивнула Пушинка. — Но если бы вы пришли ко мне по-хорошему и рассказали, в чем дело, я с удовольствием одолжила бы вам этот плащ, и ваше желание исполнилось бы.

— Ну и ну, — покачала головой Зикси, недовольная собой. — Подумать только, я строила такие коварные планы, пускалась на хитрости, и совершенно напрасно. Мне и нужно-то было прийти и все вам честно рассказать.

— Значит, получается, что на мне сегодня был поддельный плащ? — переспросил Бат, до которого только теперь начал доходить смысл сказанного.

— Ну да, — подтвердила Пушинка. — И мы захватили с собой именно его.

— Тогда нечего удивляться, что Шароплуты целы и невредимы, — мрачно произнес юный король. — Но где же тогда настоящий плащ?

— Кажется, я оставила его в лесу в кустах сирени, — сказала Зикси.

— Надо его оттуда забрать, — сказал Бат. — Тогда мы живо избавимся от Шароплутов.

— А потом я с удовольствием одолжу его вам, — обратилась к Зикси Пушинка, — и он сможет исполнить одно ваше желание.

Эти слова обрадовали Зикси, и она обняла девочку и крепко ее расцеловала.

— Тогда отправимся на поиски плаща завтра же, — провозгласила Пушинка. — Пусть он исполнит наши желания.

После этого королева пригласила гостей в банкетный зал, где в их честь был устроен маленький пир. Собравшиеся там придворные и офицеры низко кланялись и своей повелительнице, и ее гостям из Ноландии.

В тот вечер в замке находился и менестрель Куаво, который спел песню в честь короля Бата, песню в честь Летающей Женщины, то есть про тетю Рекку, а также песню про очаровательную принцессу Пушинку.

Итак, все расходились в отличном настроении, надеясь завтра отыскать волшебный плащ и с его помощью положить конец всем своим тревогам.

Солнце не успело подняться над горизонтом, как наши друзья покинули город Икс и отправились на поиски волшебного плаща. Все ехали на хороших лошадях, в сопровождении двадцати конных солдат, готовых уберечь путников от любых неприятностей. Кроме того, замыкал отряд королевский мажордом с двумя осликами, нагруженными провизией, чтобы было чем подкрепиться.

Они довольно долго добирались до широкой реки, где не сразу отыскали лодочника, и с трудом уговорили его переправить их на другую сторону. Лодочнику совершенно не хотелось оказаться в Ноландии: он уже видел на горе нескольких Шароплутов. Но солдаты убедили лодочника, что сумеют прийти ему на помощь, и тогда он согласился. И на этот раз в большой лодке сидела маленькая девочка, но она не плакала, а, напротив, лучезарно улыбалась.

— Ну что, ты больше не хочешь быть мужчиной? — спросила ее Зикси.

— Нет, конечно! — воскликнула девочка. — Оказывается, мужчинам приходится много работать, чтобы кормить и одевать семью. Поэтому мне расхотелось стать мужчиной. Да это и невозможно.

От реки до зарослей сирени было недалеко. Вскоре Зикси увидела сову. Сова сидела на пеньке и чистила перышки.

— Ты, наверное, уже не жалеешь, что не можешь плавать в реке, как рыба? — с улыбкой спросила ее Зикси на совином языке.

— Конечно, нет, — отозвалась птица. — Я видела, как рыба плавала в реке, а человек зацепил ее острогой и вытащил на сушу. Нет, на дереве спокойнее.

— Пожалуй, ты права, — сказала Зикси и поехала дальше, погрузившись в раздумья. Она вспомнила свое неуемное желание видеть в зеркале собственную красоту, и ей казалось, что оно такое же глупое, как и сетования совы, что она не может плавать.

Когда отряд уже повернул было от реки, Зикси увидела крокодила. Он грелся на солнышке и пребывал в отличном настроении.

— Ты теперь не льешь слезы оттого, что не можешь залезть на дерево? — спросила его королева-колдунья.

— Нет, конечно, — рассмеялся крокодил. — Вчера я видел, как на дерево залез какой-то мальчишка, упал и сломал себе ногу. Какая глупость — лазать по деревьям. Нет уж, в воде безопаснее.

Зикси ничего не сказала, но про себя подумала, что крокодил, конечно, прав, а он крикнул ей вдогонку:

— Правда, хорошо, что не все наши глупые желания исполняются?

Вскоре они подъехали к зарослям кустарника.

Зикси возглавила процессию, потому что хотела показать то место, где она оставила волшебный плащ. Она помнила, что бросила его возле небольшого ручья, в который смотрелась как в зеркало. Они обыскали все вокруг, но плащ как сквозь землю провалился.

— Только этого не хватало! — с досадой воскликнула Зикси. — Неужели кто-то проходил по этой чащобе, увидел плащ и унес его?

— Нам обязательно надо отыскать плащ, — с решимостью проговорил Бат. — Иначе я не смогу освободить свой народ от этих Шароплутов.

— Давайте расспрашивать всех, кто нам попадется по пути, не видели ли они плащ, — предложила Пушинка. — Только так мы сможем понять, куда он делся.

Они разбили лагерь на лесной опушке и в течение двух дней останавливали всех, кто проходил мимо, расспрашивая о плаще. Но никто не видел и не слышал о таком плаще.

Наконец мимо них, хромая, проковылял старик-пастух, подгонявший полдюжины овец. Бедняга явно страдал от ревматизма.

— Мы потеряли в зарослях сирени красивый плащ, — начала Зикси.

— Когда вы его потеряли? — осведомился пастух. Он остановился и оперся на свой посох.

— Несколько дней назад. Он переливался всеми цветами радуги, и ткань…

— Знаю, знаю, — перебил ее старик. — Я-то и нашел его. Он валялся у ручья под кустом.

— Ура! — весело крикнул Бат. — Наконец-то мы нашли его!

Все остальные тоже очень обрадовались.

— Ну и где теперь этот плащ? — продолжала расспросы Зикси.

— Я подарил его тетушке Тингл, которая живет вон там, у подножия горы, — отвечал пастух. — А она взамен дала мне мазь от ревматизма. Только от нее мне стало еще хуже. И я выкинул склянку в реку.

Они не стали слушать дальше, а поспешили собраться, чтобы скорее попасть к домику тетушки Тингл. Солдаты проворно заседлали лошадей, и они поскакали галопом туда, куда показал пастух. Скачка получилась долгой и трудной, потому что местность была сильно пересеченной, но в конце концов они остановились у маленького домика у подножия горы. Бат, Пушинка и Зикси быстро спешились и буквально ворвались в домик, где увидели маленькую старушонку, которая, согнувшись над пестрым одеялом, пришивала очередной лоскуток.

— Где плащ? — воскликнули в один голос все трое.

Но старушка, не поднимая головы, продолжала монотонно считать стежки:

— Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать…

— Отвечай сейчас же! — воскликнул Бат. — Где волшебный плащ?

Но старушка не обратила на юного короля ни малейшего внимания. Она взяла новую иголку, вдела в нее нитку, причем не сразу, а после нескольких неудачных попыток, и снова стала шить.

— Двадцать, — бубнила она, — двадцать один…

Но тут вмешалась Зикси. Она выхватила шитье у старушки из рук и строго сказала:

— Отвечай, или я тебе задам трепку!

— Теперь все в порядке, — отозвалась старушка, подняв голову и разглядывая незнакомцев через очки. — Надо, чтобы у каждого лоскутика было по двадцать одному стежку с каждой стороны. Главное, не сбиться. Но теперь я к вашим услугам.

— Где плащ, который тебе дал старик-пастух? — нетерпеливо осведомилась королева.

— Это такой красивый, яркий?

— Да, да, он самый! — закричали Зикси, Бат и Пушинка.

— Лоскуток, который я только что пришила, взят из этого плаща, — сообщила старушка. — Правда, здорово? От него лоскутное одеяло прямо-таки заиграло!

— Ты хочешь сказать, что разрезала на лоскуты мой волшебный плащ? — в ужасе спросила Пушинка, а ее друзья от изумления и вовсе утратили дар речи.

— Ну конечно, — кивнула старушка. Для меня этот плащ слишком шикарный. Где мне в нем щеголять? А мне нужны были лоскутки для одеяла. Вот я и разрезала половину плаща…

Королева-колдунья охнула и без сил опустилась на шаткую скамейку. Принцесса Пушинка подошла к двери и выглянула во двор, чтобы остальные не видели слез в ее глазах. Только Бат остался стоять как стоял. Он угрюмо смотрел на тетушку Тингл и наконец произнес:

— Тебя следует удавить твоим лоскутным одеялом за то, что ты порезала волшебный плащ.

— Волшебный плащ? — удивленно воскликнула тетушка Тингл. — Это как вас прикажете понимать?

— Этот плащ подарили моей сестре феи, и он обладал волшебными свойствами, — сурово продолжал Бат. — Ты не боишься, что они накажут тебя за твой поступок.

Это сильно напугало тетушку Тингл.

— Но откуда же мне было знать, что плащ волшебный? — забормотала она. — Старый пастух Эди ничего мне про это не сказал.

— Тем не менее его соткали феи и наделили волшебными свойствами, — продолжал Бат. — А теперь из-за твоей глупости может пострадать целая страна.

Тетушка Тингл попыталась сделать вид, что плачет от огорчения. Она закрыла лицо фартуком и стала качаться на стуле, подвывая и стараясь вызвать слезы на глаза. Ей хотелось избежать наказания за свою опрометчивость.

Но тут Зикси вскочила и воскликнула:

— Может, все еще не так плохо. А ну-ка попробуем сшить плащ из кусков.

— Ну конечно, надо попробовать! — обрадовалась Пушинка. — Как мы сразу не догадались?!

— Где остатки плаща? — строго спросила старушку Зикси.

Та встала, открыла ящик комода и вытащила уцелевшую половинку. Не могло быть никаких сомнений насчет подлинности плаща. Золотая нить королевы фей отчетливо виднелась в тонкой ткани, и плащ по-прежнему удивлял богатством красок. Но нижняя часть плаща была безжалостно искромсана ножницами тетушки Тинтл, и смотреть на это было больно.

— Ну-ка давай сюда лоскуты, — приказала Зикси, и старушка беспрекословно достала из корзинки пять квадратиков, а потом отпорола от одеяла кусочек, который только что пришила.

— Но этого мало! — воскликнула Пушинка, расстелив плащ на полу и приставив шесть лоскутков. Где остальное?

— Я… Я их отдала… — забормотала тетушка Тингл.

— Отдала? Кому? — прошипел Бат.

— Знакомым. Ко мне приходили мои подруги из деревни, и мы поменялись лоскутками, чтобы наши одеяла выглядели поинтереснее. Вот я и дала каждой по лоскутку.

— Ты старая дура! — рявкнул Бат.

— Да, ваше величество. Я старая дура, — кротко произнесла тетушка Тингл.

— Мы сейчас же отправляемся в деревню, — сказала Зикси. — Ну, говори, кому ты раздарила лоскутки.

— Я дала по лоскутку Нэнси Нинк, Бетси Барк, Салли Сог, Молли Митт и Люси Лам.

— Пусть сначала тетушка Тингл сошьет все лоскутки, какие есть у нее, а потом уж мы посетим деревню, — предложила Пушинка.

Старуха с готовностью подчинилась, и тотчас же вдела нитку в иголку. Она так искусно работала иголкой, что вскоре лоскутки оказались на месте и издалека трудно было догадаться, что плащ чинили. Но все равно у его переда отсутствовал большой кусок, и надо было поскорее ехать в деревню.

— На это, конечно, уйдет какое-то время, — заметила повеселевшая Зикси, — но рано или поздно мы восстановим плащ, и тогда уже он выполнит наши желания.

Пушинка накинула плащ на руку, они снова сели на своих лошадей и направились в деревню — тетушка Дикси объяснила им, в какой она стороне. Зикси сделалось жаль старушку, которая порезала плащ не из злобы, но по неразумию, и, прощаясь, протянула ей золотой, который доставил обитательнице домика у горы больше радости, чем три волшебных плаща.

Они ехали по неровной болотистой местности, и потому на путь ушло очень много времени. Но наконец они оказались в деревне и стали искать старушек, которым тетушка Тинг раздала куски волшебного плаща. Все изъявили готовность вернуть полученные лоскуты, когда узнали, для чего это нужно.

По просьбе королевы-колдуньи все женщины сами пришили свои лоскутки на соответствующие места, только Люси Лам сказала:

— Я отдала половину своего лоскута жене мельника, которая живет в долине у излучины реки. Но она, конечно же, охотно вернет его вам. Надо же — если пришить последний лоскуток, плащ снова станет как новенький!

Она была права. Если не считать небольшой выемки на подоле, плащ выглядел как будто его только что соткали. Эти старушки оказались большими мастерицами и поработали очень ловко. Нужно было долго приглядываться, чтобы понять, что часть плаща сшита из отдельных кусков.

Но теперь предстояло навестить еще и жену мельника, поэтому все снова забрались на своих лошадей за исключением тети Рекки, которая стала ворчать, что у нее от этой скачки внутри «все растряслось» и уж лучше она полетит по воздуху. Так она и поступила. Ее крылья сильно напугали лошадей, а потому Бату пришлось попросить ее лететь в стороне.

Друзья ехали в приподнятом настроении. Как-никак скоро плащ будет восстановлен, и они смогут попросить его выполнить их пожелания. Впрочем, Бат и Пушинка с тревогой думали о том, что сейчас происходит в городе и как безобразничают там Шароплуты. Дорога спускалась в долину зигзагами, но наконец они добрались до мельницы. Тетя Рекка, которой надоело кружить над отрядом, полетела вперед и теперь поджидала их у двери дома мельника.

Из дома вышла жена мельника. Она вытирала руки о передник, ибо занималась мытьем посуды.

— Мы приехали за тем лоскутком, который вам дала Люси Лам, — стала объяснять ей Пушинка. — Потому что он срезан с волшебного плаща, который мне подарили феи. — И она показала подол плаща с недостающим куском.

— К сожалению, у меня нет этого лоскутка, — отозвалась женщина. — Я решила, что он слишком красив, чтобы пустить его на одеяло, и потому подарила сыну — пусть носит как шейный платок или галстук.

— А где твой сын? — спросила Зикси.

— Он ушел в море. Он у меня моряк. Сейчас он далеко-далеко, в океане.

Бат, Пушинка и Зикси переглянулись в полном отчаянии. Получалось, все их надежды рухнули, потому что последний кусочек оказался вне досягаемости.

Им ничего не оставалось делать, как вернуться во дворец Зикси и ждать возвращения сына мельничихи из плавания. Прежде чем попрощаться с мельничихой, Зикси сказала ей:

— Передай сыну, что если он принесет мне этот лоскут, то получит взамен пятьдесят золотых.

— А я добавлю от себя столько же, — сказал Бат.

— А от меня он получит столько лент, что из них можно будет выкроить пятьдесят галстуков, — сказала Пушинка.

Это очень обрадовало мельничиху.

— Спасибо, вот спасибо! — воскликнула она. — Это значит, у моего мальчика заведутся денежки, он сможет жениться на Имоген Габб и поселиться на ферме. Ему незачем будет уходить в плавания. А его галстукам будет завидовать вся округа. Как только он вернется, я велю ему тотчас же явиться к вам.

Но Зикси так беспокоилась, чтобы не случилось что-то способное помешать сыну мельничихи доставить лоскуток во дворец, что оставила на мельнице двух солдат, приказав им тотчас же доставить к ней молодого человека, когда он вернется домой.

Обратно они ехали в унынии.

— А что, если он утонет? — говорил Бат.

— Или потеряет свой галстук-платок? — грустно вторила ему Пушинка.

— Может случиться тысяча разных вещей, — вздохнула Зикси, — но не будем попусту расстраиваться. Давайте верить в то, что сын мельничихи вернется цел и невредим и отдаст нам недостающий кусочек.

Эти слова свидетельствовали о том, что за шестьсот восемьдесят три года жизни Зикси приобрела некоторый житейский опыт.

Когда отряд вернулся в город Икс, Зикси настояла на том, чтобы Бат, Пушинка и тетя Рекка погостили у нее во дворце до возвращения последнего кусочка плаща. Чтобы с драгоценным предметом ничего больше не случилось, в комнате принцессы Пушинки был поставлен серебряный сундук, куда и был положен плащ, заперт на замок, а ключ девочка стала носить на цепочке.

Но вскоре их спокойной жизни во дворце пришел конец. К ним явился говорящий пес королевского мажордома Папс, который с большим трудом спасся от Шароплутов.

Папс рассказал столько разных ужасных историй про страдания пяти советников и вообще всех ноландцев под гнетом захватчиков, что принцесса Пушинка после этого проплакала весь день напролет, а Бат сделался таким вздорным и вспыльчивым, что его поведение выводило порой из себя даже королеву-колдунью.

— Надо что-то предпринять, — сказала Зикси. — Попробую сварить волшебное зелье в серебряной кастрюльке. Вдруг с его помощью удастся уничтожить этих противных Шароплутов.

Зикси опасалась, что рано или поздно эти жуткие существа отыщут дорогу и в ее страну, и потому однажды ночью, когда все во дворце крепко спали, она с помощью колдовства вызвала троллей и посоветовалась с ними, как лучше извести Шароплутов.

На следующее утро она тщательно допросила Папса.

— Что едят Шароплуты? — спрашивала она.

— Что угодно, — отвечал пес. — Потому как у этих болванов нет соображения. Лопают все подряд — и булки, и булавки, и пуговицы, и пончики. Но при этом они все обожают суп. Они требуют от Поллипопа, который теперь работает на кухне, чтобы тот варил им ежедневно котел супа, — и уписывают его за обе щеки.

— Чудесно! — обрадовалась Зикси. — Кажется, я придумала, как избавить Ноландию от этих негодяев. Вот серебряный флакон с волшебной жидкостью. Я повешу его тебе на шею, а ты беги в Ноль и передай его Поллипопу, пусть в четверг с утра, когда будет варить очередную порцию супа, выльет содержимое в котел. Только скажи ему, чтобы после этого никто не вздумал пробовать суп. Пусть его едят только Шароплуты.

— А что потом? — с интересом осведомился Папс.

— А потом я сама разберусь с этими чудищами, — сказала королева. — И у меня есть основания полагать, что жители славного города Ноль перестанут быть рабами захватчиков.

— Ладно, — сказал пес. — Все сделаю как положено. Потому как мне самому хочется, чтобы эти проклятые Шароплуты куда-нибудь сгинули и мой хозяин перестал быть невольником.

И вот королева Зикси привязала серебряный сосуд к шее Папса широкой лентой, и он побежал назад в город Ноль.

После этого королева созвала своих военачальников и велела им привести войска в боевую готовность, с тем чтобы по ее приказу двинуться на Ноландию. Только на этот раз армия Страны Икс должна была помочь ноландцам обрести свободу. Зикси велела, чтобы воины вооружились не мечами и алебардами, но крепкими веревками.

— Против Шароплутов мечи и алебарды бессильны. Им не пробить их толстую кожу. И вообще, хитрость сильнее военной мощи.

Бат и Пушинка не понимали, что задумала королева, и очень заволновались, когда узнали о ее приготовлениях к наступлению на Шароплутов. Они были сильно напуганы этими чудищами, и им совсем не хотелось снова с ними столкнуться. Бат вообще заявил, что самое лучшее — это спокойно сидеть и ждать, когда появится сын мельничихи.

— Но ведь твой народ страдает, — напомнила ему Зикси.

— Знаю, — отозвался Бат, — вот это меня и бесит. Но им не будет лучше, если мы вступим в сражение с Шароплутами, проиграем и попадем к ним в неволю.

— Но почему не прибегнуть к помощи плаща? — подала голос Пушинка. — Вдруг он снова станет исполнять наши желания, как и раньше? Ведь в нем нет лишь маленького кусочка, и кто знает, вдруг это не имеет никакого значения.

— Ура! — воскликнул Бат. — Хорошая мысль! Плащ-то все равно волшебный, даже если у него не хватает какого-то лоскутка.

Зикси согласилась, что попытка не пытка. Плащ извлекли из серебряного сундука и принесли в королевскую приемную.

— Попробуем на ком-нибудь из ваших фрейлин, — предложила Пушинка. — Если он выполнит ее желание, мы поймем, что плащ не утратил свою волшебную силу. А тогда уж вы с Батом можете его попросить вам помочь.

— Попробуем, — согласилась королева и созвала своих фрейлин.

— Хочу надеть на тебя этот плащ, — сказала Зикси одной из них. — А потом ты выскажешь желание.

Зикси набросила плащ на плечи девушки, и та, немного подумав, сказала:

— Я хочу килограмм конфет!

— Какая глупость! — воскликнул Бат.

— Но пусть там будут разные конфеты, — отозвалась девушка.

Все уставились на нее, но килограмм конфет так и не появился.

— Давайте попробуем еще разок, — предложила Пушинка, видя, как расстроились Бат и Зикси. — Желание было довольно глупое. Может, феи не захотели его исполнить.

Они вызвали еще одну фрейлину и надели на нее плащ.

— Я могу пожелать то, что мне особенно хочется? — осведомилась девушка.

— Ну конечно, — ответила Пушинка. — Но у тебя есть только одно желание, а потому прояви благоразумие.

— А то как же?! — воскликнула фрейлина. — Я хочу стать блондинкой с голубыми глазами!

— Почему тебе это хочется? — спросила Пушинка девушку, у которой были каштановые волосы и карие глаза.

— Потому что мой знакомый, за которого я надеюсь выйти замуж, говорит, что он любит голубоглазых блондинок, — ответила покрасневшая фрейлина.

Но волосы и глаза ее так и не изменили своего цвета, и девушка недовольно проворчала:

— Этот ваш плащ — чистое жульничество!

— Просто он не выполняет глупых пожеланий, — обидевшись, отозвалась принцесса.

Когда фрейлина ушла, Зикси спросила Пушинку:

— Ну что, теперь картина ясна?

— Да, — кивнула девочка. — Плащ выполняет желания, только когда все его части на месте. — Значит, надо ждать, когда вернется этот моряк.

— Завтра я дам приказ моей армии наступать, — сказала Зикси и пошла держать совет с генералами.

Во вторник армия Страны Икс предприняла второе вторжение в Ноландию. В наступлении также приняли участие Бат, Пушинка и тетя Рекка. Вечером они встали лагерем у реки, а в среду утром переправились на другую сторону и подошли к горе, отделявшей Ноландию от Страны Икс. К вечеру они добрались до вершины, но не стали ночевать на перевале, чтобы их не заметили Шароплуты.

Зикси приказала войску расположиться в укрытии. Костров не зажигали и переговаривались лишь шепотом.

Несмотря на то что войско Страны Икс было многочисленным, солдаты и офицеры тщательно соблюдали тишину. Нельзя было дать понять Шароплутам, что противник затеял наступление.

Утро в четверг оказалось ясным, и, как только взошло солнце, Шароплуты сгрудились возле дворцовой кухни, требуя от Поллипопа своего супа.

Генерат стал варить суп, дрожа всем своим трехметровым телом. Он знал, что, если чудовищам надоест ждать, они начнут колоть его острыми шипами.

Впрочем, Поллипоп не забыл вылить в котел содержимое серебряного флакона, который доставил ему говорящий пес. Папс объяснил, что именно от генерала хочет королева Зикси, и, когда суп сварился, его стали разливать по плошкам Джикки, четверо королевских советников и офицеры из армии короля Бата.

Пес Папс носился по городу и кричал Шароплутам: «Ваш суп готов! Поторопитесь! Сегодня он особенно удался».

Все Шароплут собрались у дворца, чтобы полакомиться, и было их такое несметное множество, что прошло несколько часов, прежде чем были накормлены все желающие. Причем те, кто ждал своей очереди, так волновались, что страшно обижали своих слуг.

Пока последние Шароплуты лакали суп из плошек, те, кому удалось сделать это раньше, валялись повсюду и храпели на все лады. Содержимое серебряного флакона сделало свое дело.

Шароплуты были усыплены по крайней мере на десять часов.

То здесь, то там теперь валялись спящие Шароплуты, а поскольку, засыпая, они обычно втягивали головы в шеи, то казалось, что по всему городу разбросаны тысячи мячиков.

Когда огромный котел наконец опустел и бывший главнокомандующий смог разогнуть спину и отереть пот со лба, последние Шароплуты засыпали благодаря воздействию колдовской смеси из серебряного флакона.

С раннего утра тетя Рекка кружила над городом, Шароплуты были слишком увлечены завтраком, чтобы обращать внимание на что-то еще, а старушка примечала все происходящее в мельчайших подробностях.

Теперь же, когда выяснилось, что все Шароплуты стали жертвами зелья королевы Зикси, тетя Рекка отправилась на гору, где находилась в укрытии армия Страны Икс, и доложила обстановку королеве-колдунье.

Зикси тотчас же велела своим генералам скомандовать наступление. Армия быстро перешла через перевал, а затем устремилась к городу.

Ноландцы, поняв, что происходит нечто необычное, радостно приветствовали Бата, Пушинку и Зикси. Даже тете Рекке, пролетавшей над городом, достались рукоплескания.

Впрочем, рано было радоваться — улицы и площади города были завалены спящими Шароплутами. Солдаты Страны Икс действовали быстро и ловко в соответствии с приказом своей повелительницы. Вступив в город, они вытащили прихваченные крепкие веревки и стали обвязывать спящих Шароплутов так, чтобы те не могли высунуть руки, ноги и голову.

Когда горожане увидели, что их обидчики обезврежены, то стали благодарить солдат королевы Зикси, а потом принялись помогать им выкатывать Шароплутов из города.

Королевский главнокомандующий и другие советники сбросили свои фартуки и надели то, что всегда носили при короле Бате. Солдаты Поллипопа сбегали за своими мечами и пиками, а женщины отперли двери домов и высыпали на улицы Ноля впервые после нападения Шароплутов.

Но дело еще не было сделано. Нужно было вкатить Шароплутов на гору, а они оказались такими тяжелыми, что на каждого пришлось выделить по пятъ-шесть человек, да и то ноландцам и солдатам армии Икс приходилось постоянно останавливаться, чтобы перевести дух. Наконец, когда Шароплутов удалось вкатить на вершину, их стали сбрасывать вниз, и они падали в реку, которая уносила их далеко от Ноландии. Шароплуты подпрыгивали в воде, сталкивались друг с другом, вертелись вокруг своей оси, но не могли ничего поделать с бурным потоком. Течение унесло их в далекое море. Говорят, им удалось потом высадиться на необитаемом острове, где они если и причиняли кому-то вред, то разве что друг дружке.

— Хорошо, что они уплыли, — заметила Зикси, взирая с горной вершины на реку, по которой уплывал последний Шароплут. — Ведь если бы они пошли ко дну, то река вышла бы из берегов — слишком уж много их оказалось.

К вечеру город окончательно освободился от своих угнетателей, и жители на радостях устроили иллюминацию. Солдаты из Страны Икс встретили самый радушный прием, их приглашали в гости, угощали, и вообще относились как к добрым знакомым.

Король Бат снова поселился в своем дворце, и старик Джикки, как всегда, нервничая и суетясь, стал готовить большой прием. Впрочем, он то и дело ворчал и жаловался на жизнь — его шестеро слуг решительно отказывались обслуживать кого-либо, кроме него самого.

Шароплуты очень многое разбили, повредили, испортили, но дворцовой прислуге удалось убрать хлам и мусор, а также украсить банкетный зал.

По правую руку от себя король Бат усадил Зикси в знак признательности за то, что она избавила Ноландию от Шароплутов.

Праздник продолжался за полночь, и, когда гости устали веселиться, они разошлись с легким сердцем, зная, что теперь их миру и покою не угрожает ничто.

На следующий день королева Зикси со своей армией вернулась в Страну Икс, чтобы дождаться возвращения сына мельничихи, а король Бат со своими приближенными стал приводить в порядок город.

Королевский казначей достал свой волшебный мешок, и король велел ему заплатить сполна владельцам магазинов за все то, что забрали или уничтожили у них Шароплуты. Теперь они получили возможность закупить новые партии товаров, и хотя в течение довольно долгого времени иностранцы сторонились Ноландии, где разбойничали Шароплуты, теперь в город Ноль опять потянулись караваны с товарами. Вскоре столица Ноландии стала похожа на огромный базар.

Бат также распорядился, чтобы каждая семья получила по золотому. Это не нанесло урона королевской казне, зато сильно помогло всем, кто пострадал от нашествия Шароплутов.

Принцесса Пушинка доставила серебряный сундук с волшебным плащом в королевский дворец. Она так боялась снова потерять плащ, что велела Джикки не пускать никого в комнату, где находился сундук. Она объяснила старику, что именно в нем находится, и он уверил ее о неукоснительном выполнении ее распоряжения.

— Выходит, на мне был этот самый плащ, когда я захотел иметь полдюжины слуг? — осведомился Джикки.

— Совершенно верно, — отозвалась Пушинка. — Тетя Рекка велела тебе вернуть его мне, а ты так небрежно отнесся к этому поручению, что почти все королевские советники воспользовались им, прежде чем я нашла его в саду.

— В таком случае, — невозмутимо отозвался Джикки, — не соблаговолит ли ваше высочество с помощью плаща избавить меня от этих молодцов? Они вечно путаются у меня под ногами — хотят услужить мне, а я сам так занят, что они просто сводят меня с ума. Если бы эти ребята помогали мне обслуживать других, все было бы неплохо. Но они говорят, что посланы служить мне и больше никому. Они даже не выполняют приказов его величества.

— Когда-нибудь я, наверное, смогу тебе помочь, — отозвалась Пушинка, — но сперва сын мельничихи должен вернуться из плавания.

Тем самым и Джикки оказался в числе тех, кто с нетерпением ждал возвращения моряка. Слуги так ему надоели, что всякий раз, видя их почтительные физиономии, он начинал ругаться себе под нос.

Тетя Рекка снова вселилась в свои апартаменты под крышей, и хотя Бат в благодарность за помощь в борьбе с Шароплутами предложил ей более роскошные комнаты, старушка предпочла остаться здесь — отсюда ей было удобно вылетать на прогулки.

Ее большие крылья и способность летать стали предметами зависти всех тех кумушек, которых она знала в свою бытность прачкой. Время от времени тетя Рекка посещала прежних знакомых и рассказывала о своих приключениях.

В таких случаях она не испытывала недостатка в восхищенных слушателях, и это доставляло ей куда больше радости, чем то, что она теперь живет в королевском дворце.

Вскоре жизнь в Ноландии вошла в прежнее русло, и о Шароплутах вспоминали лишь изредка и с отвращением и предпочитали обсуждать эту тему шепотом.

Время шло, и вот однажды в конце осени по городу проскакал верхом солдат и остановил своего коня у ворот королевского дворца.

— Моряк вернулся, — воскликнул он, спешившись и отвешивая низкий поклон юному королю Бату, который вышел ему навстречу.

— Отлично! — отозвался король.

— Королева Зикси направляется к вам с большой свитой и этим моряком, — продолжал солдат.

— Он не потерял этот свой галстук? — тревожно осведомился Бат.

— Галстук на нем, ваше величество, — сообщил солдат, — но он сказал, что отдаст его только принцессе Пушинке.

— Пусть будет так, — сказал король и, вернувшись во дворец, велел Джикки подготовиться к встрече гостей.

Когда королева Зикси оказалась у городских ворот, там ее встречал генерал Поллипоп в новом блестящем мундире, готовый проводить ее величество во дворец. На домах реяли разноцветные флага, играла музыка, улицы были заполнены веселыми толпами, и солдатам приходилось потрудиться, чтобы королева и ее кортеж могли спокойно проехать.

За королевой следовал моряк в окружении солдат, приставленных к нему для его безопасности. Молодой человек был явно смущен таким скоплением народа и держался в седле неуверенно, как, впрочем, и положено моряку.

Наконец кавалькада остановилась у дворца, где гостей поджидали придворные.

Зикси и моряка препроводили в тронный зал. Король Бат восседал на золотом троне в горностаевой мантии, короне и со скипетром в руке. Рядом с ним сидела принцесса Пушинка.

— Я принцесса Пушинка, — обратилась к моряку Мег, — и твой галстук — часть моего волшебного плаща. Так что, пожалуйста, верни его мне.

Но молодой человек растерянно переминался с ноги на ногу.

— Моя мать сказала, — наконец пробормотал он, — что король Бат даст мне за него пятьдесят золотых и столько же королева Страны Икс, а ваше высочество подарит мне пятьдесят галстуков.

— Все верно, — кивнула принцесса Пушинка. — Вот твои галстуки.

Тотчас же королевский казначей Ноландии Пиллипип отсчитал пятьдесят золотых, а к ним казначей королевства Икс добавил столько же. Все это было вручено моряку. Он же отвязал галстук и передал Пушинке.

По залу прокатился довольный гул. Пушинка отперла серебряный сундук и извлекла оттуда волшебный плащ. Она попыталась приладить недостающий кусок, но затем, побледнев, обернулась к моряку со словами:

— Это не тот кусок, который дала тебе твоя матушка!

На какое-то время в зале повисла гробовая тишина. Все сердито взирали на моряка, а король Бат тревожно спросил:

— Ты уверена, Пушинка?

— Ну конечно, уверена, — кивнула девочка. — Он не подходит ни по цвету, ни по форме.

— Почему ты попытался обмануть нас, негодяй? — напустился Бат на моряка.

— Ваше величество, — воскликнул тот, ломая руки. — Дело в том, что я потерял тот галстук во время шторма. Ведь я не знал, какой это драгоценный галстук. А когда я вернулся домой, матушка рассказала мне о том, сколько всего вы мне пообещали, если я верну галстук. Она добавила, что вы и не заметите разницы.

— Твоя мать — глупая женщина. И еще нечестная, — сказал Бат. — И вас ждет суровая кара. Пеллипеп! — обратился он к палачу, — отведи этого человека в тюрьму и пусть он просидит там на хлебе и воде, пока мы не решим, как с ним поступить.

— Не надо! — раздался вдруг прелестный голосок у самого трона, и когда все подняли голову, то увидели прекрасную королеву фей Лули.

Теперь все взоры устремились на очаровательную фею, от которой в зале как-то сразу посветлело, и сердца всех собравшихся исполнились восхищения и благоговения, к которому примешивался легкий страх.

— Это я принимала участие в изготовлении плаща, — заговорила Лули. — Я и мои феи хотели, чтобы он помог простым смертным справиться с жизненными трудностями и невзгодами. Кому-то этот плащ действительно помог, но кто-то воспользовался его волшебством для исполнения пустых и глупых желаний. — С этими словами она взяла легкий плащ с коленей Пушинки и приподняла его так, чтобы он был хорошо виден всем собравшимся.

— Погодите! — воскликнул Бат. — А мое желание! Я все ждал, когда плащ поможет мне добиться чего-то хорошего, а потом он вдруг перестал действовать…

Лули улыбнулась, накинула плащ на плечи мальчика и сказала:

— Говори, чего ты хочешь.

— Я хочу стать лучшим королем за всю историю Ноландии!

— Твое желание исполнится, — улыбнулась фея. — И оно станет последним, которое исполнил этот плащ.

Но тут Зикси подбежала к королеве фей и упала перед ней на колени.

— Ваше величество, — умоляюще начала она, но королева фей коротким мановением руки заставила ее смолкнуть.

— Не проси меня ни о чем, о повелительница Страны Икс, — сказала Лули. — Тебе известно, что мы, феи, не одобряем колдовства. А потому, сколько бы тебе ни довелось прожить, остерегайся зеркал.

Зикси коротко вскрикнула и закрыла лицо руками. Но Пушинка не могла вынести этого зрелища. Она подняла королеву-колдунью с колен и постаралась как-то ее утешить.

Когда собравшиеся попытались еще раз взглянуть на королеву фей, то оказалось, что она уже исчезла, а с ней пропал и волшебный плащ.

Появление королевы фей Лули вызвало в жизни дворца ряд перемен. Исчезли шестеро слуг Джикки, к великой радости последнего. Трехметровый генерал уменьшился до метра восьмидесяти. Лули проявила снисходительность и не вернула генералу его прежний маленький рост. Папс, к огорчению хозяина, утратил дар речи. Впрочем, Паллипап утешал себя мыслью о том, что его любимец отлично понимает, что ему говорят. Королевский палач утратил возможность дотягиваться рукой до предметов, находящихся от него на внушительном расстоянии, зато мешок королевского казначея по-прежнему никогда не пустел, что обеспечило дальнейшее процветание Ноландии.

Зикси вскоре смирилась со своей судьбой и вернулась к себе в Страну Икс, которой продолжала править мудро и справедливо. Последнее желание, которое исполнил плащ, конечно, оказалось самым полезным. Король Бат правил долго, проявляя мудрость и сострадание, и добился горячей любви своих подданных.

Слава о доброте и красоте принцессы Пушинки разнеслась по всему свету, и многие принцы добивались потом ее руки. Одному из них посчастливилось завоевать ее расположение, она вышла замуж и стала помогать ему править большой страной, жители которой полюбили ее так же горячо, как ноландцы короля Бата.

Дженни Джик так удивилась, что подпрыгнула. Прыжок, надо сказать, получился превосходным: от порога она оказалась на самой середине кухни. Такого она не видала за всю свою, правда недолгую, жизнь в американском штате Нью-Джерси.

На кухонном столе стоял маленький человечек и нахально воровал сыр с перцем из сырницы. Ростом он был ничуть не выше этой самой сырницы.

Дженни страшно рассердилась потому, что уже предвкушала, как полакомится вкусным сыром с перцем.

— Не смей воровать сыр! — крикнула она в ярости.

Человечек обернулся, и Дженни порядком струхнула. Это был Лепрекон, ирландский гном. Она сразу это поняла: у него были пушистые рыжие усы и борода, зеленый сюртук и старая шляпа с белым совиным пером. Он крепко прижимал к себе сырницу, хотя та и была с него самого.

Человечек глядел на Дженни, а Дженни на человечка. Она вспомнила, что Лепрекон не может никуда деться, пока ты смотришь на него в упор. Но стоит хоть раз моргнуть — его след простынет. Но пока ты пристально глядишь на него, он находится целиком и полностью в твоей власти и исполнит любое твое желание.

Дженни таращилась на Лепрекона, пока не заболели глаза. Она не смела ни разу моргнуть — тогда ведь Лепрекон мигом исчезнет, и некому будет выполнить ее желание. Дженни глядела на незваного гостя и ломала голову, что бы такое попросить. Больше всего ей хотелось поужинать сыром с перцем.

— Брось сыр! — крикнула она, и сыр упал на стол.

Глаза Дженни болели все больше и больше, но она твердо вознамерилась не моргать, пока Лепрекон не выполнит все, что она не пожелает.

— Преврати меня в фею, — сказала она, глядя на него в упор.

И тут начали твориться всякие странности. Пальчики на одной ее ноге заиграли, готовые устремиться в пляс. Один за другим они превращались в серебряные колокольчики. В ее ушах зазвучала прекрасная музыка. Дженни услышала, как переговариваются на кухне стулья. Один глаз тоже стал волшебным и увидел новый красивый мир. Старая стена кухни заиграла всеми цветами радуги. Дженни слышала пение иволги и шепот листьев. Весь мир стал прекрасным и удивительным. Дженни поняла, что и впрямь становится феей.

Но затем случилось ужасное: левый, волшебный глаз Дженни моргнул. Тотчас же Лепрекон шмыгнул к окну.

— Стой! — закричала Дженни.

Лепрекон застыл на подоконнике, не оборачиваясь к Дженни.

— Что тебе надо? — спросил он с ирландским акцентом. Голос у него был скрипучий.

— Сделай меня феей до конца. А то пока я наполовину фея, а наполовину девочка. Я хочу быть феей целиком и полностью.

— Нет уж! Это принесет тебе сплошные неприятности, — проскрежетал Лепрекон.

Дженни так рассердилась, что подпрыгнула на месте. Причем подпрыгнула так высоко, что пробила бы головой потолок, если бы вовремя не подставила руки и не смягчила удар. Когда она снова опустилась на пол, то раздумала сердиться — так ей понравился прыжок.

— Ты видел? — обратилась она к Лепрекону. — Правда, здорово?

Тот промолчал и двинулся к окошку. Дженни стало стыдно, что она так сурово с ним обошлась.

— Куда же ты? — вежливо окликнула она его. Останься и возьми сыра сколько хочешь — только не много.

Лепрекон одним прыжком снова очутился на столе.

Он запихал в рот такой большой кусище сыра, что его щеки раздулись и оказались шире плеч. С набитым ртом он спросил:

— А как тебя зовут?

— Дженни Джик.

— И сколько тебе лет, Дженни?

— Пятнадцать, — рявкнула она, снова рассердившись. Ей не понравилось, как он быстро уплетал сыр, и ее ужин уменьшился с невероятной быстротой.

— Ну а мое имя очень длинное, — отозвался тот, гордо выпячивая грудь. — Я Крок О’Дилл. И мне восемьсот семьдесят пять лет.

— Хватит лопать сыр, — сказала Дженни, но Крок О’Дилл не обратил на ее слова никакого внимания.

— Ты прямо огнемет какой-то, — буркнул он.

Дженни попыталась что-то ответить, но вместо слов изо рта у нее вырвалось пламя. Одна искорка попала на густую рыжую бороду Лепрекона, отчего та вспыхнула и к удивлению Дженни стала увеличиваться.

Крок О’Дилл в тревоге заплясал на столе с криком:

— Воды! Воды! А то она станет больше, чем я.

Борода же, испуская огонь и дым, росла. Вскоре она заполнила собой полкухни, скрыв от Дженни ее гостя.

— Облей бороду водой! — верещал Крок О’Дилл. — Быстрей!

Весь гнев Дженни как рукой сняло. Ей стало очень жаль беднягу. Она схватила ведро с водой и окатила бороду. Пламя погасло, и теперь борода лежала на полу кухни, словно старый волосяной матрас.

— Давай еще воды! Еще! — кричал Крок О’Дилл.

Дженни принесла еще ведерко и вылила его на бороду. Та чуть-чуть уменьшилась.

— Неси еще воды! — командовал Крок О’Дилл.

Дженни таскала ведро за ведром, отчего у нее заболели руки. Но с каждой очередной порцией воды, борода немного укорачивалась.

Когда борода снова сделалась обычных размеров, Крок О’Дилл проскрежетал:

— В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем сердиться. Это опасно.

Дженни так устала, что не рассердилась на его слова.

— Помни, Дженни Джик, что теперь ты наполовину фея. Ты не должна попусту сердиться, бахвалиться и думать только о себе. Я возьму еще кусочек сыра и уйду. Но мы еще увидимся.

— Только маленький кусочек, — предупредила Джени, глядя на него в упор.

Лепрекон взял последний кусок целиком, подбежал к открытому окну и сиганул на дерево, усевшись на ветке.

Это так рассердило Дженни, что она изо всех сил топнула своей волшебной ногой — и вылетела из окна.

— Надо же, — удивленно сказала она, приземлившись на дворе. — Такого еще со мной не бывало! А ну-ка, попробую еще!

Она снова топнула ногой — и, перепрыгнув через дом, благополучно опустилась на другой стороне.

— Ну и ну! — хмыкнула девочка. Она посмотрела на высокую гору, что всю жизнь служила преградой между нею и остальным миром.

— Интересно, могу я перепрыгнуть через гору? — спросила она сама себя. — Но сперва надо одеться потеплее. Она вбежала в дом, надела шляпку и пальто. Затем выбежала во двор и топнула ногой. Она взмыла вверх и вскоре увидела сосновный лес на вершине горы далеко внизу. Она приземлилась уже за горой.

— Как здорово! Ничего подобного раньше со мной не бывало! — воскликнула Дженни. — Интересно, как далеко я могу пролететь?

И с этими словами она топнула волшебной ногой что было сил. Джи-и-к! Она стремглав взмыла вверх…

Полет продолжался четыре дня, и Дженни уже начало казаться, что она никогда не приземлится. В середине четвертого дня Дженни пригляделась и поняла, что летит над совершенно незнакомой страной. Одна ее часть была желтой, другая сине-голубой, третья фиолетовой, четвертая розово-красной. А в самом центре виднелось ярко-зеленое пятно.

— Да это никак волшебная страна! — воскликнула Дженни. — Я вижу ее только волшебным глазом, а простым нет. Вот бы где приземлиться!

И она тотчас же начала опускаться.

Королева Озма находилась в своем дворце Изумрудного Города Страны Оз. Ее одевала главная служанка Джелия Джемм. Очаровательная юная правительница Страны Оз была в особо приподнятом настроении. Сегодня был день ее рождения, и в ее честь в Изумрудном городе должен был состояться парад.

У дворца толпились все странные и необычные обитатели Страны Оз. Они собирались принять участие в праздничном параде. В Стране Оз обожают праздничные парады. Жевуны пришли в столицу из восточной, сине-голубой страны, Гилликины из северной, фиолетовой, Мигуны из западной желтой, Кводлинги из розово-красной, южной.

Люди были того же цвета, что и их страна. У Мигунов, например, и лица, и одежда, и вещи были желтые. Жители же Изумрудного города были зелеными.

Озма улыбалась. Дела в ее королевстве шли отлично и подданные были веселы и счастливы.

— Надеюсь, беда не придет в наши края, — сказала она двум своим лучшим подругам, которые присутствовали при ее туалете. Это была добрая волшебница Глинда, правившая страной Кводлингов, и принцесса Дороти, девочка, которую когда-то занесло в Страну Оз ураганом, из штата Канзас.

Джелия Джемм, стоявшая тут же, начала говорить, не вынув изо рта золотых иголок с серебряными нитками.

— Пока ты, Озма, нами правишь, все будет… — и тут она замолчала. Губы и язык Джелии, шевелясь, двигали иголками, и те крепко-накрепко зашили ее рот серебряными нитками.

Что ты хотела сказать, Джелия? — обернулась к ней Озма. Джелия попыталась продолжить, но у нее ничего не получилось. Слова, не имея возможности вырваться наружу, распирали ей щеки. Девушка очень разволновалась. Ей не было больно, но иголки с нитками, которыми она шила праздничное платье Озмы были волшебными. Когда же рот ее оказался битком набит словами, она еще сильнее разволновалась, отчего сделалась еще более разговорчивой. Но чем больше она говорила, тем сильнее раздувались от слов ее щеки.

Бедняжка так напугалась, что от страха стала кричать. Но и крики не смогли вырваться наружу. Ее голова так наполнилась звуками, что устремилась вверх, словно воздушный шар, увлекая за собой и туловище.

Дороти вовремя подхватила Джелию и поставила обратно на пол.

— Помоги ей, Озма, — попросила она. — Разрежь нитки.

Но Озма покачала головой.

— Нитки волшебные и не порвутся, пока я не сошью себе новое праздничное платье на следующий день рождения. Помолчи, Джелия, а то голова так раздуется от слов, что лопнет.

Дороти сняла со стола две изумрудных подставки для книг и водрузила их на ноги служанке, чтобы та не улетела.

— Я не могу расколдовать волшебные нитки с иголками, — сказала Озма. — Я только могу сделать так, что твои слова будут вылетать через ухо. Пока не появится следующее праздничное платье, Джелии придется говорить таким вот образом.

Джелия кивнула головой. Озма закрыла глаза, провела рукой над ее ухом и проговорила заклинание. Тотчас же из уха Джелии вырвался поток слов и криков. Он оказался таким мощным, что от него распахнулось окно и закачались деревья.

Жевуны, Мигуны, Гилликины и Кводлинги, столпившиеся у дворца, отозвались приветственным гулом и пустились в пляс. Они решили, что этот фокус Озма устроила для их потехи. Щеки Джелии снова втянулись. Ее больше не надо было держать под грузом подставок для книг.

— Ну и пироги! — сказала она ухом. — В жизни так не пугалась. Как же мне теперь обгладывать куриные косточки, ухом?

— Я заколдую тебя так, чтобы тебе не хотелось есть, пока не сошьется мое новое платье, — с улыбкой пообещала Озма. — Но пора заканчивать одеваться. Скоро парад.

— Да, дорогая Озма, — отозвалась Джелия.

Озма надела серебристо-золотистое праздничное платье, а на запястья изумрудные браслеты. На голову она надела изумрудную корону с волшебными буквами ОЗ.

— Ты прекрасна! — сказала Глинда.

До парада оставалось еще несколько минут.

— Погляжу-ка я, что происходит в мире, — сказала Озма. — Давно я не смотрела на Волшебную Картину.

Она подошла к стене, дернула за шнур. Бархатные шторы распахнулись, открыв Волшебную Картину. Она показывала все, что происходило в Стране Оз. Озма с улыбкой посмотрела на тихий сельский пейзаж — это означало, что во всей стране царит мир и согласие.

Внезапно улыбка ее исчезла. Озма подошла к картине ближе. Что-то было не так. Она пристально вглядывалась в картину. Где-то в ее дальнем углу виднелась маленькая точка, которая делалась все больше и больше. Наконец стало видно, что это не точка, а девочка. Озма поняла, откуда гостья, хотя и не могла понять, кто она такая.

— Девочка летит к нам из Америки, — сказала Озма. — Она, похоже, обладает волшебными свойствами, раз сумела преодолеть невидимую преграду. Дороти, пожалуйста, подойди ко мне.

Дороти подошла и тоже увидела, как к Стране Оз по воздуху приближается девочка.

— Она чуть постарше меня, — сказала Дороти. — Как хорошо! У нас будет еще одна подруга.

— Надеюсь, у нее такой же хороший характер, как и у тебя, — отозвалась Озма. — Ты ее знаешь?

Дороти хорошенько присмотрелась и покачала головой.

— Нет, но, может, ее знают дядя Генри и тетя Эм? Они больше жили в Соединенных Штатах, чем я. Позвать их?

— Да, пожалуй.

Дороти вышла и вскоре вернулась с тетей Эм и дядей Генри.

— Вам не знакома девочка, что летит к нам по воздуху? — спросила их Озма.

Те пригляделись, и тетя Эм сказала:

— Первый раз ее вижу. Только бы она не принесла нам неприятности.

— Знаешь, кто это может быть? — подал голос дяди Генри, после долгого изучения картины. — Нэнси Хикман, что жила в Канзасе на ферме неподалеку от нашей. Только у Нэнси волосы были черные, а у этой — рыжие! И еще у Нэнси глаза карие, а у этой зеленые. Кроме того, у Нэнси добрая улыбка, а это девица выглядит, как наседка, у которой вдруг украли яйцо.

— Господи, чем же они тогда похожи? — воскликнула тетя Эм. — Кроме того, Нэнси сейчас уже давно выросла. Может, Волшебник знает, что это за особа? Он ведь много постранствовал по Штатам, когда был простым фокусником. Он многих знал.

Тут в дверь постучали.

— Входите! — сказала Озма, и вошел Волшебник Изумрудного города, лысый коротыш, с красным круглым лицом, блестящими глазами и очень энергичный.

— Я работал над последним изобретением, телеозором, — сказал он, — но услышал, что говорят обо мне и явился…

— Я рада, — отозвалась Озма, — ибо происходит что-то необычное. Погляди-ка на Волшебную Картину — вдруг ты знаешь эту девочку.

Волшебник подошел к картине, долго в нее вглядывался и затем сказал:

— Знать я ее не знаю, но летит она прямо к нам. Похоже, она приземлится ровно в четырнадцать часов двадцать две минуты.

— Именно в это время я должна сесть в мою карету и выехать на парад, — сказала Озма.

— Верно, — согласился Волшебник, продолжая вглядываться в картину. — Дело пахнет неприятностями! Я чую беду за четыре тысячи миль, о прекрасная повелительница. У этой девочки скверный характер.

— Господи! — ахнула тетя Эм. — Я таких встречала. От одного взгляда на них делается не по себе.

Если я больше не нужен, — проговорил Волшебник, двинувшись к двери, — то я возвращаюсь в лабораторию и продолжу опыты. Телеозор вот-вот будет готов.

— Погоди, — сказала Озма. — Мне нужен твой совет. Что делать, чтобы отвести неприятности от Страны Оз?

— Верни эту девицу в Соединенные Штаты, — тут Волшебник чихнул и высморкался, ибо запах беды, похоже, и впрямь ударил ему в нос.

— Придется, — вздохнула Озма.

Но принцесса Дороти была другого мнения.

— А может, Озма, ты позволишь ей остаться? Как хорошо, если у нас появится новая подружка!

— И правда, — сказала Глинда. — Пусть погостит у нас. Вряд ли она может сделать что-то такое, что не под силу исправить твоей магии.

— Ну что ж, не буду вам отказывать — ведь сегодня мой день рождения, — улыбнулась Озма. — Пусть погостит. Надеюсь, она не натворит ничего ужасного.

— Да и если натворит, тоже не беда, — улыбнулся дядя Генри. — Небольшая порка перед завтраком, обедом и ужином — и она будет вести себя как миленькая.

— Порка — метод устарелый, — вставила тетя Эм. — Но вот если человек сам будет расхлебывать кашу, которую заварил, то он поймет, что бедокурить не следует.

Озма подумала, подумала, а потом сказала:

— Это верно, тетя Эм.

Джелия Джемм решила, что и ей пора подать голос. Она начала жалобным голоском:

— Беда уже случилась. Со мной, — и заплакала.

Ее слезы скатывались по щекам, капали на пол и превращались в леденцы. Джелия Джемм все плакала и плакала, пока пол не оказался усеян леденцами.

Озма кликнула еще одну служанку и велела ей убрать наплаканные Джелией сладости. Служанка подбирала их в совок и бросала в окно, а люди на улице ловили их и со смехом угощались. Эти слезки-конфетки были самым вкусным лакомством в Стране Оз.

— Ну а теперь, — сказала Озма, — пора на праздник. А с этой американской гостьей мы разберемся позже.

Озма вышла на балкон и глянула вниз на собравшихся подданных. Справа и слева от нее стояли волшебница Глинда и принцесса Дороти. Все пространство от Клубничной улицы до Бананового бульвара было заполнено народом. Розовые, голубые, желтые, фиолетовые лица напоминали цвета на огромной клумбе.

— Какое очаровательное зрелище! — воскликнула Озма, приветствуя жестом толпу. Она даже позабыла о незваной гостье из Штатов.

В конце Бананового бульвара она увидела Солдата с Зелеными Усами, игравшего в изумрудные шарики с мальчиком-Жевуном.

— Не хочется им мешать, — молвила Озма, — но настало время парада.

Она коснулась рукой волшебного пояса и сказала про себя: «Ко мне, мой верный воин».

Тотчас же Солдат с Зелеными Усами оказался на балконе.

— Армия в вашем распоряжении, ваше величество, — сказал он.

— А ну-ка протруби в трубу, — велела Озма.

Солдат, представлявший в едином лице всю армию Страны Оз, поднял трубу и протрубил: «Тра-та-та-та!»

Тотчас же ввысь взметнулись тысячи флагов, и стали образовываться праздничные колонны.

Открывал парад слон Кабумпо на роликовых коньках. Он был весь увешан колокольчиками, которые играли веселую мелодию, когда он двигался. Кончиком хобота он держал булаву.

За ним шествовал дракон, подставляя под свою пасть коробочку из огнеупорного материала под названием ОЗбест, чтобы не опалить своим огнедышащим дыханием окружающих. За драконом шли розовые кошки из Страны Кводлингов, желтые коровы из Страны Мигунов, фиолетовые собаки из Страны Гилликинов, а также голубые лошади из Страны Жевунов. Затем шли единороги, заморские коньки и прочие причудливые животные, обитающие в Стране Оз. За животными шли жители всех четырех областей этой волшебной страны. Мигунов с желтыми флагами вел их император, Железный Дровосек. Затем шли подданные Глинды розовые Кводлинги, за ними фиолетовые Гилликины и замыкали шествие предводительствуемые королем Страшилой голубые Жевуны.

Затем что-то вдруг взмыло ввысь. Увидев обеспокоенный взгляд Озмы, Дороти поспешила сказать:

— Не волнуйся, Озма. Тебе это понравится.

Озма пригляделась и увидела, что это дракон взмыл к небесам, туда, где много ОЗона. Там он открыл ОЗбестовую коробочку, выпустил огненное дыхание, отчего на небе загорелась пламенная надпись:

Грянули аплодисменты собравшихся, а Озма радостно улыбнулась. Дракон снова собрал огнедышащие языки в коробочку и благополучно спустился на землю.

Парад продолжался. Озма сказала Солдату с Зелеными Усами:

— Мне пора садиться в карету.

— Да, ваше Величество, — сказал тот и протрубил: — Тара-та-та!

Из-за большого фонтана с газированной водой, что стоял в центре Изумрудного города, появилась большая карета, украшенная драгоценными камнями. В нее были запряжены Трусливый Лев и Голодный Тигр, Кучером был Тик-Ток, механический человек, которого ради праздника как следует завели.

Не успела карета доехать до дворца, как к ней подскочил Деревянный Конь. Тик-Ток посмотрел на него сверху вниз и сказал:

— Отлично. Ты — прибыл — во — время, А — то — вот — кончится — мой — завод — и — я — остановлюсь.

Озма поглядела на часы. Четырнадцать часов двадцать одна минута. Она пригласила Дороти и Глинду к себе в карету.

Когда они стали спускаться по лестнице, что вела с балкона, собравшиеся громко приветствовали их, махая флагами.

Четырнадцать часов двадцать одна с половиной минута. Озма остановилась. Она вспомнила слова Волшебника о том, что девочка из США должна приземлиться в четырнадцать двадцать две, то есть через полминуты. Озма взглянула на небо, и увидела, как гостьи быстро опускается — и не на землю, а похоже, в карету.

Дженни Джик стремительно шла на снижение. Внизу она видела море людей и большой дворец со многими шпилями. Она опасалась, что упадет прямо на один из них. Надо было выбрать место для мягкой посадки.

И вдруг она его увидела. Посреди толпы стояла роскошная карета, с мягкими зелеными подушками.

— Туда! — распорядилась она, показав своим волшебным пальцем на карету.

Плюх! Дженни шлепнулась прямо на подушку и впервые за эти четыре дня оказалась в состоянии покоя.

— Ну и ну! — воскликнула она. — Куда это меня занесло?

Вокруг реяли знамена и раздавались веселые крики. «Откуда все эти люди узнали о моем прибытии?» — подумала Дженни.

Приветствия вдруг стихли. Увидев, что в карете Королевы сидит какая-то незнакомка, люди неодобрительно загудели.

— Это не наша королева? Кто она? Что ей надо?

Участники праздника кинулись со всех ног к карете.

Дженни окружили странные люди и причудливые животные. Солдат оказался тут как тут и, протрубив в трубу, воскликнул:

— Сдавайся армии Страны Оз!

Дженни так перепугалась, что даже не успела рассердиться. Она заплакала.

— Я думала, это праздник в мою честь, — проговорила она сквозь слезы.

Чем больше она плакала, тем храбрее делалась Армия.

— Тебя посадят в подземную темницу и забудут о твоем существовании, — строго сказал Солдат.

Дженни поняла, что ее песенка спета. Солдат схватил ее за руку.

«Ну все», — мелькнуло в голове у девочки, но в этот момент она услышала ясный и мелодичный голос:

— Дорогая и доблестная армия, разве так встречают гостей?

Солдат отпустил руку Дженни. Девочка выглянула из кареты, и увидела очаровательную юную особу, которая произнесла серебряным голоском:

— Извини, что мы тебя так напугали. Но Армия решила, что ты задумала завладеть моей каретой.

— Я вылезаю, — сообщила Дженни, страшно довольная, что ей, похоже, ничего не угрожает.

— Нет, нет, оставайся. Мы поедем вместе. Ты — наша гостья и мы рады принять тебя в Стране Оз.

Озма помахала рукой Дороти и Глинде и, когда те подошли, сказала Дженни:

— Дороти тоже из Соединенных Штатов, как и ты.

— Как хорошо, что ты к нам прилетела, — сказала Дороти. — А это Глинда, добрая волшебница. Она правит Страной Кводлингов.

Настроение Дженни улучшалось с каждой минутой.

— А я, между прочим, наполовину фея, — сообщила она. — Можно, я буду править какой-нибудь страной?

— Пока свободных стран у нас нет, — улыбнулась в ответ Озма. — Но подай заявление моей служанке Джелии Джемм. И имей в виду, если ты обладаешь волшебным искусством: в нашей стране магией заниматься запрещается — кроме как для себя. Только мы с Глиндой и Волшебником Изумрудного Города имеем право заниматься магией.

В карете было достаточно места для всех четверых. Солдат опять подудел в трубу, и по этому сигналу собравшиеся прокричали приветствие Озме. Они кричали «ура!» снова и снова, а затем стали бросать в воздух шляпы. Некоторые шляпы оказались подброшены так высоко, что улетели и не вернулись, застряв на небосводе.

Мальчик, игравший в шарики с Армией, забыл, что его шляпа завязана шнурком под подбородком и, когда он подбросил ее вверх, то и сам взлетел вместе с ней. Вскоре он исчез в голубом небе.

— Человек за бортом! — завопил Солдат. — Тревога!

— Его надо вернуть! — воскликнула Дороти.

— Сейчас! — сказала Дженни. Топнув своей волшебной ножкой, она взлетела ввысь. Миновав шпили дворца, она поравнялась с небоскребами. Они вовсю скребли небосвод, очищая его от шляп. Мальчик все летел вверх. Дженни еще раз дернула своей ногой и прибавила скорость. Ей удалось поймать беднягу за пятку, и они начали спускаться. Она снова опустилась на подушки кареты, а мальчик — ей на колени.

— Хорошо то, что хорошо кончается, — вздохнула с облегчением Армия.

Люди снова замахали флагами и закричали «ура!» — теперь уже в честь Дженни Джик.

«Они приветствуют меня так, словно я их королева», — подумала Дженни и страшно собой загордилась.

— Ты совершила отважный поступок, и мы все тобой восхищаемся, — сказала Озма. — Пожалуй, время от времени мы готовы закрывать глаза на твое волшебство. Как же тебя зовут?

— Дженни Джик, — отвечала героиня, пихая мальчишку в бок, тем самым напоминая, что она не собирается держать его на коленях целый день. Выбравшись из кареты, он обернулся к своей спасительнице и сказал:

— Меня зовут Девятый. Я ваш покорный слуга.

Праздничная процессия двинулась к городским воротам. Страж Ворот отвесил низкий поклон, когда увидел карету Озмы. За городскими воротами демонстранты взобрались на ОЗкалатор, новую движущуюся дорогу, и устроились в удобных креслах.

Дорогу эту соорудил Кводлинг по имени О. 3. Калатор. Правда идея сначала пришла в голову Волшебнику Изумрудного Города, но он поручил О. 3. Калатору осуществить план постройки.

Дорога двинулась на юг, к Стране Кводлингов. Там все было розовое или красное. Дженни изумленно озиралась по сторонам. Она никогда не видела красной кукурузы, розовой морковки, розовых огурцов, красных рек, розовых коров и красных стогов сена.

Когда страна Кводлингов подошла к концу, ОЗкалатор остановился и Глинда и ее люди вылезли.

— До свидания и счастливого праздника! — сказала Глинда, ОЗкалатор двинулся дальше, а Кводлинги стали махать руками, тем, кто остался.

ОЗкалатор повернул на запад. Теперь Дженни оказалась в Стране Мигунов, где все было желтое. На деревьях росли желтые сливы, арбузы тоже были желтыми, как и смородина и виноград. Фруктовые деревья кланялись Озме и сбрасывали свои плоды на колени ее гостям.

Вскоре Мигуны тоже покинулу ОЗкалатор и вслед за своим Императором пошли по домам.

На границе Страны Мигунов и Страны Гилликинов ОЗкалатор со скрежетом остановился. Все стали вытягивать шеи, чтобы понять, в чем дело, но только жирафы могли видеть, что произошло.

Жираф с фиолетовыми пятнами повернулся к Озме и сообщил:

— Мост через сливочную реку исчез. Река не знает, когда он появится опять. Нам придется ждать — может, целый день.

— Нельзя задерживать праздничную процессию, — сказала Озма. — Пусть река немножко поволнуется.

Жирафы передали пожелание Озмы реке, и та начала бурлить, пениться, отчего берега оказались вскоре усеяны кусками масла.

— Намазать маслом реку! — распорядилась Озма.

Тогда две рыбы-меч выпрыгнули из аквариума, в котором путешествовали. Работая своими плоскими носами-мечами, они ловко намазали реку маслом и тем самым сделали новый мост. Озма поблагодарила рыб и ОЗкалатор гладко заскользил по новому масляному мосту в Страну Гилликинов.

Дженни радостно вдыхала свежий фиолетовый воздух.

— Я хотела бы остаться в Стране Оз навсегда! — воскликнула она.

— Сделай милость! — отозвалась Озма. — Оставайся и будешь моей подданной.

— Лучше уж я буду королевой, — возразила Дженни, думая о том, как замечательно жить в королевском дворце в окружении свиты слуг и личной армии.

— Когда у вас следующие выборы Королевы? — поинтересовалась она.

— Королев не выбирают, — пояснила Дороти, — они получают трон по наследству и владеют им всю жизнь.

— Как? — удивилась Дженни. — Неужели люди не ходят на выборы и не опускают бюллетени за кандидатов?

— Это не Соединенные Штаты, — покачала головой Дороти. — Здесь все иначе.

— А что такое бюллетень? — поинтересовалась Озма.

— Кусочек бумажки с косым крестиком, — отвечала Дженни, довольная, что и она может чему-то научить правительницу волшебной страны.

— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Дороти. — Какие же выборы могут быть в Стране Оз? Косой крестик означает неизвестную величину, а у нас всем известно, что если и выбирать, то все равно жители Оз проголосуют за Озму.

Но тут Озма весело рассмеялась.

— А мне нравится идея выборов. Думаю, что мои подданные с удовольствием сыграют в эту забавную игру.

— Но кто же выставит свою кандидатуру против тебя? — удивилась Дороти.

Озма обернулась к Дженни и сказала:

— Если ты окажешь мне услугу и выставишь свою кандидатуру против меня, тогда у нас будут настоящие выборы.

— С удовольствием, — радостно воскликнула Дженни. — Но учти: я постараюсь победить и стать правительницей.

— Если жители Страны Оз предпочтут тебя, то правь на здоровье, — сказала Озма. — А теперь давай об этом забудем.

Тут ОЗкалатор остановился, чтобы выпустить Гилликинов. Когда он снова тронулся, Дженни поняла, что находится в голубой Стране Жевунов. Аккуратные маленькие домики были окружены голубыми лужайками, на которых росли незабудки. Места были такие приятные, что Дженни захотелось остаться здесь пожить. Вдруг она услышала голосок у кареты:

— Дженни, ты не зайдешь к нам в дом поужинать?

Дженни посмотрела вниз и увидела Девятого. Приглашение поступило вовремя. Дженни решила и поужинать, и переночевать в его доме.

Озкалатор остановился. Дженни поблагодарила Озму.

— Будешь в Изумрудном Городе, заходи ко мне во дворец, — отвечала та. — Скоро я объявлю о выборах.

Дженни и Девятый двинулись с остальными Жевунами за королем Страшилой. Они еще раз на прощание помахали Озме, а когда ОЗкалатор скрылся за голубой горой, Девятый сказал:

— Дженни, иди за мной.

Дженни так и сделала.

Девятый подвел Дженни к маленькому кругленькому домику.

— Тут я и живу, — молвил он, широко распахивая дверь. — В наших домах всего одна комната. Но мне, папе, маме и тринадцати моим братьям и сестрам никогда не тесно.

Дженни показалось, что как только она вошла, комната слегка увеличилась. Стол был накрыт к ужину, и вокруг него сидела вся семья.

— Добро пожаловать, — сказал отец-фермер.

— Дженни Джик из Соединенных Штатов Америки, — сообщил Девятый, принеся девочке стул.

Девочка познакомилась с папой и мамой Девятого, а также со всеми его сестрами и братьями — Первым, Вторым, Третьим и так далее до Четырнадцатого, младенца. Ребенок еще не достиг предельного возраста, каковой равнялся в Стране Оз десяти для девочек и двенадцати для мальчиков, после чего дети уже не росли.

Дженни принялась за ужин. Еда была превосходная: голубой творог, голубой хлеб, голубой апельсиновый сок, а также голубой шоколадный торт со стаканом голубого молока.

За ужином все помалкивали, Дженни это показалось странным. Она ела и ела, пока не наелась до отвала. Затем она спросила хозяина:

— Можно я у вас сегодня переночую?

Тот поднял вилку и строго ответил:

— Все вопросы в час вопросов!

Когда ужин был окончен, тарелки вымыты, а пол подметен, отец семейства сказал:

— Теперь, дети, час вопросов, постройтесь как положено.

Дженни увидела, как четырнадцать детей уселись на полу, образовав нечто вроде вопросительного знака.

— А ты будешь точкой, — сказал фермер Дженни, и та, не переставая удивляться, села на пол, куда ей было указано. Фермер же объяснил: — В большинстве семей дети постоянно задают вопросы. Это мешает родителям и отнимает уйму времени. В наших же краях дети копят вопросы весь день и задают их все сразу после ужина. Начнем с тебя, Дженни.

Дженни хотелось задать так много вопросов, что она просто не знала, с чего начать. Помолчав, она спросила:

— А сколько вопросов я могу задать?

— Всего один, — сказал фермер и спросил: — Кто следующий.

Дженни упустила свой шанс. Девятый поднял руку, отец ему кивнул.

— А ты знаешь Ли? — спросил Девятый.

— Знал когда-то, но год назад этот Ли переехал в Изумрудный Город, — отозвался отец. — Следующий.

Все дети подняли руки. Отец кивнул Одиннадцатому.

— В чем состоит разница? — спросил он.

Вопрос был трудным, и отец задумчиво поскреб голову.

— Это то, что остается у тебя, когда у тебя что-то берут, — наконец ответил он и перешел к следующему вопросу.

После того как он ответил на вопросы типа «Ну и что?», «Что значит, где?» и так далее, младший ребенок начал плакать.

Мать подбежала к младенцу и взяла его на руки.

— Тихо, тихо, четырнадцатенький, — говорила она, но тот продолжал плакать.

— Его что-то испугало, — сказала она наконец мужу. — Посмотри, что там за дверью.

— Сейчас я погляжу, — сказала Дженни, сидевшая ближе всех к двери. Она встала, открыла дверь и услышала Голос:

— Мой хозяин здесь?

Дженни огляделась по сторонам, но никого не увидела.

Девятый тоже выглянул, но и он никого не заметил.

— Я его ищу давно, — признался голос печальным и усталым тоном.

— Кто ты? — удивленно спросила Дженни.

— Голос, который потерял своего хозяина. Мне надоело ходить и искать его.

— Понятно, — сказала Дженни и приоткрыла дверь пошире.

Через пару секунд Голос сказал уже из комнаты:

— Спасибо! Здесь так приятно.

— Где ты? — спросила Дженни, оборачиваясь.

— У очага. Вечер выдался холодный…

Хозяева, взрослые и дети, как по команде, поглядели на очаг.

— Ужинать будете? — спросила хозяйка.

— Нет, спасибо. В отличие от хозяина я никогда не хочу есть. Скорее бы его найти.

— А куда он ушел? — спросила хозяйка.

— Если бы я знал, разве я не последовал бы за ним? — обидчиво отозвался Голос и вздохнув, продолжал: — Зря он пошел удить рыбу в такой холод. Вот и поймал простуду. Какая она противная, эта простуда! Скользкая, как устрица без раковины. Вы знаете, что сделала эта противная мисс Простуда?

— Что же? — осведомилась Дженни.

Голос чуть не сорвался на крик.

Она заползла в горло моего хозяина и вытолкала меня, вот что!!! Я выпал, и в этот момент луна скрылась за тучей. Сделалось совсем темно. Я попытался догнать хозяина и вернуться на свое место, но в потемках я его потерял.

Голос заплакал, и это испугало младенца, который тоже расплакался.

— Ничего страшного, — сказала хозяйка Голосу. — Мы сейчас ляжем спать, а когда вы отдохнете, то к вам вернется зрение…

— При чем тут зрение? — воскликнул Голос.

— Извините. Я хотела сказать, что к вам вернется ваш хозяин.

— Благодарю вас, мадам, — отозвался Голос, и Дженни поняла, что хозяин Голоса был очень вежливым человеком.

— Я скоро пойду. Мне нужно лишь немного передохнуть. Мой хозяин — певец и я не привык бездельничать.

— Тогда, может, вы что-нибудь споете детям? — спросила хозяйка. — Например, колыбельную?

— Я знаю все колыбельные Страны Оз. Какую желаете?

— «Голубые сны».

Голос прокашлялся, потом запел. Когда он спел несколько куплетов, то весело воскликнул:

— Я уже чувствую себя куда лучше. Спасибо, что попросили меня спеть колыбельную. Прошу вас, не беспокойтесь из-за меня. Лишь оставьте окошко на ночь приоткрытым, и я тихо удалюсь. Я должен скорее найти моего любимого хозяина.

Но к этому времени все четырнадцать детей и Дженни крепко-крепко спали.

Утром Дженни проснулась полная сил и отлично позавтракала голубой овсянкой с голубыми сливками. Она поблагодарила фермера, попрощалась с его семейством.

Она шла по дорожке от дома, как вдруг услышала, что вслед ей кричит Девятый:

— Подожди, Дженни, я с тобой.

Она очень обрадовалась, потому что успела полюбить мальчика. Они вместе пошли через голубые поля к главной дороге, из желтого кирпича, что вела в Изумрудный Город. Конечно, Дженни могла воспользоваться своей волшебной ногой и оказаться там в два прыжка, но ей не хотелось бросать своего спутника. Кроме того, ей было приятно идти по красивым местам, любуясь на голубые луга и голубые горы, возвышавшиеся в отдалении. Подойдя к развалинам старого дома, Дженни остановилась. Ее волшебный глаз подсказал: это не просто старые развалины, а что-то более интересное.

— Почему ты остановилась? — осведомился Девятый.

— Давай осмотрим эти развалины, — предложила Дженни.

— Лучше не надо, — сказал он. — Здесь один колдун занимался запрещенной магией. В один прекрасный день его дом взорвался, и он отправился прямехонько в Царство Небесное.

Это только усилило любопытство Дженни.

— Давай поглядим, — повторила она.

Но Девятый и не шелохнулся. Это рассердило Дженни. Впервые за время пребывания в Стране Оз у нее испортилось настроение.

— Делай, что тебе велено! Разве ты сам не говорил, что ты мой покорный слуга, после того как я спасла тебя вчера?

Девятый впервые в жизни видел, чтобы кто-то так сердился.

— Хорошо, Дженни, — пробормотал он. — Как скажешь.

Дженни бодро зашагала к развалинам. Подойдя, она увидела множество ржавых инструментов, чугунных горшков, обрывки цепей. У дома уцелела только часть стены и печная труба. В этой стене девочка приметила чахлый турникет-вертушку, через которую можно было входить и выходить из дома.

— Давай-ка пройдем через эту вертушку, — сказала Дженни и шагнула вперед.

Девятый так перепугался, что застыл на месте. Дженни же подошла к вертушке, но как только она до нее дотронулась, то закачалась и чуть было не упала. Дженни наклонилась посмотреть, можно ли ею пользоваться, и в этот момент ее шляпка свалилась с головы и упала, прокатившись через турникет.

— Ну и ну! — только и воскликнула Дженни, увидев, что стало с ее головным убором.

Это была старая поношенная шляпка без украшений. Теперь она сделалась как новенькая, и на ней появилось мягкое шелковистое голубое перо.

— За что мне такой подарок? — удивилась девочка. — Наверное, это волшебная вертушка.

Она внимательно осмотрела турникет, принадлежавший колдуну. Ничего волшебного на вид в нем не было, он был старый и ржавый.

— И все же он изменил мою шляпку! — воскликнула Дженни. — А что если я пройду через него?

И с этими словами Дженни протиснулась через вертушку.

— Господи, боже мой! — Она смотрела на себя, не веря своим глазам. На этот раз шляпка сделалась остроконечной с колокольчиками по полям. Потрепанное серое пальтишко Дженни стало новехоньким и голубым. На туфлях появились блестящие пряжки и загнутые носы. Старое платье исчезло, вместо него появилось новое, голубое.

— Девятый, Девятый! — закричала Дженни. — Как тебе мой вид?

Мальчик осторожно приблизился.

— Какая ты красивая, Дженни! Как это у тебя получилось? — изумился он.

— Это волшебный турникет. Он принесет мне богатство! Беги домой и возьми тачку.

— Неужели тебе понадобился этот ржавый хлам? — удивился Девятый.

— Делай, что тебе сказано! — прикрикнула на него Дженни. — Не забывай, что ты мой покорный слуга.

Девятый убежал, а Дженни стала разбирать турникет, Работа оказалась непростой, но волшебные пальчики уверенно делали свое дело. Когда Девятый вернулся с тачкой, турникет был уже разобран.

Дженни сложила части турникета на тачку и велела Девятому тащить ее. Когда мальчик устал, она пришла ему на помощь.

— И зачем тебе эта рухлядь? — ворчал Девятый.

— Я открою магазин мод в Изумрудном Городе. Я всегда хотела завести свое собственное дело. А ты будешь моим помощником. Она прибавила шагу и крикнула своему спутнику:

— Поторапливайся, меня ждут богатство и слава!

День был в разгаре, когда Дженни и тащивший тачку Девятый оказались у стен Изумрудного Города. Стены были украшены огромными затейливо ограненными и отшлифованными изумрудами. Под лучами солнца они испускали мягкое зеленое сияние.

Над стеной высилась башня, где сидел Страж Городских Ворот и смотрел, кто приближается к городу и кто его покидает. Когда Дженни и Девятый подошли к воротам, Страж вышел им навстречу.

— Приветствую тебя, юная особа, — сказала он с низким поклоном. — Добро пожаловать в Изумрудный Город, где правит Озма, самая очаровательная фея в мире, повелительница Севера, Юга, Востока и Запада, которой подчиняются все короли, императоры, принцы и принцессы в нашей стране, и которой боятся как огня все злые силы…

Страж распространялся бы еще долго, но Дженни его перебила:

— Прощу прощения, сэр, но я тороплюсь. А мне хотелось бы кое-что у вас спросить.

Страж выпрямился, затем снова отвесил низкий поклон.

— Прелестная гостья из Соединенных Штатов Америки! Скромный Страж Ворот Изумрудного Города считает своим долгом сообщить, что он просто счастлив и польщен, что имеет возможность удовлетворить твое малейшее желание. И он…

— Где я могу найти дом, чтобы пожить в Изумрудном Городе? — опять перебила его Дженни.

Страж сунул руку в карман со словами: «У меня есть список свободных домов», но когда он вынул руку из кармана, в ней ничего не оказалось. Он обыскал все прочие карманы, затем вздохнул:

— Совсем забыл. Я отдал список Солдату с Зелеными усами. Он хотел наделать бумажных куколок…

— Мне нужен дом. Где я могу его найти? — стояла на своем Дженни.

— Нет ничего проще, — улыбнулся Страж. — Иди себе по улицам, смотри по сторонам и занимай любой дом, который захочет тебя впустить.

Дженни поблагодарила Стража и пихнула в бок Девятого, чтобы он не зевал, а двигался со своей тележкой. Они прошли через ворота в город. Дженни шла и восхищенно смотрела по сторонам. Вокруг были парки со статуями из мрамора. Фонтаны, испускавшие благоухание, деревья, ломившиеся от сочных плодов.

Улицы были заполнены народом, в том числе и гостями из всех четырех областей Страны Оз — в розовых и красных, синих и голубых, желтых и фиолетовых костюмах.

Дженни и ее спутник свернули направо, и пошли мимо жилых кварталов. Пустые дома было легко увидеть по пустым выражениям фасадов. Некоторые из них при виде Дженни хмурились. Наконец, Дженни сказала Девятому:

— Обожди, попробую-ка я заглянуть в этот дом — и показала на зеленый коттедж.

Она поднялась по ступенькам и взялась за дверную ручку. Но дверь не пожелала открыться. Ставни на окнах захлопнулись, дверной звонок отказался звонить. Дом отрицательно покачал крышей.

Дженни попятилась. Дом явно не хотел ее впускать. Они двинулись дальше, миновали площадь Пудингов, Пирожную улицу и Пончиковый проезд. На углу Клубничной улицы и Бананового бульвара в самом центре города, Дженни увидела дом с клубнично-черепичной крышей. Фасад хранил вежливо-безучастное выражение, но окна, как показалось Дженни, приветливо поблескивали. Девочка направилась к дому.

Не успела она подойти к двери, как ключ сам слетел с кольца и упал ей в руку. Только она поднесла его к двери, как та открылась.

— Мне всегда здесь будут рады, — сказала она себе, входя внутрь и одобрительно оглядывая большую гостиную. — Самое место для магазина мод. А жить я буду наверху.

Стены были обклеены серебристыми обоями, и полы были зелеными. Комната была обставлена удобной мебелью. На стульях было приятно сидеть, на диванах покойно лежать, а в зеркала — любо-дорого смотреться. В шкафу было полным полно фарфоровой посуды. В доме имелось все, что угодно для души. Оставалось только наладить турникет и заняться делом.

Дженни посмотрела на круглые часы на стене и решила, что самое время устраиваться на новом месте. Она выбежала из дома и помахала рукой Девятому.

— Тащи сюда вертушку. Отныне ты мой работник, а я твой Босс и вообще теперь я сама себе хозяйка!

— Будет сделано! — послушно отозвался мальчик и стал перетаскивать ржавые части турникета в дом.

Дженни и ее работник собрали турникет и поставили его в центре гостиной. Как только последний винт оказался привинчен и гайка закручена, ржавчина вдруг исчезла сама собой и турникет засверкал желтой и синей эмалированной краской. Дженни увидела, что на его четырех лопастях, напоминавших спицы большого колеса, появились надписи: РАЗМЕР, ЦВЕТ, МАТЕРИАЛ, ФАСОН. Вдоль каждой лопасти появился ряд кнопок разного цвета, размера, материала и фасона. Дженни дотронулась до стены своей волшебной рукой, и тотчас же на ней появились полки. Она произнесла вслух пожелание, чем бы их хотела наполнить, и тотчас же на них появились рулоны тканей разного сорта, цвета и качества. В углу гостиной возник прилавок, на котором лежал рулон оберточной бумаги.

Дженни подпрыгнула от восторга. Теперь у нее и правда появился самый настоящий магазин мод.

Но ее работник крепко спал на стуле. Дженни рассердилась и стала его тормошить.

— А ты где собираешься жить? — спросила она Девятого, на что он, зевнув, ответил:

— У моего дяди. Он обрабатывает изумруды, и у него мастерская на площади Пудингов.

Мальчик засыпал на ходу. Дженни очень не понравилась такая лень. Она снова растолкала его и велела изготовить вывеску — самую большую вывеску в Стране Оз, на которой должно было значиться:

Девятый, протирая глаза, вышел из дома и через пару часов вернулся со всеми необходимыми принадлежностями. Настроение у него заметно улучшилось, ибо за это время он успел съесть три бананово-ореховых пломбира и выпить шесть ананасных коктейлей у фонтана с газированной водой. Он весело насвистывал и страшно фальшивил.

Он не переставал насвистывать и пока рисовал вывеску. Девятый так медленно водил руками, что у Дженни лопнуло терпение. Подойдя к полке, она сняла рулон ткани и провела по ней волшебным пальцем, отчего от рулона как ножом отрезало несколько метров ткани. В мастерской не было ни ножниц, ни ниток с иголками, но Дженни прекрасно без них обошлась. Работая только пальцами, Дженни выкроила пару джинсов. Затем она провела пальцами по краям выкройки, и на этом месте пролегли швы. Но до этого Дженни подняла руку и набрала пригоршню трелей от насвистываний Девятого и подложила их под швы.

— А ну-ка, пройди через вертушку! — велела Джинни своему подручному, и он с удовольствием повиновался, надеясь поскорее получить новые джинсы.

Не успел он пройти через турникет, как на нем оказались джинсы, скроенные Дженни.

— Спасибо, Босс, — сказал Девятый. — А теперь я посижу и отдохну.

— Учись отдыхать во время работы, — сказала Дженни.

Не успел Девятый устроиться в кресле, джинсы пронзительно засвистели. Мальчик вскочил, хлопая по джинсам ладонями. Но джинсы продолжали свистеть. Девятый прижал пальцами две дырочки, испускавшие трели, но две другие от этого засвистели еще пронзительнее.

Дженни удовлетворенно покачала головой.

— Эти джинсы не дадут тебе бездельничать. А теперь пошевеливайся. Пойди найди барабан.

Девятый понурив голову вышел на улицу. Всякий раз когда он останавливался джинсы начинали свистеть. Когда он прибавлял шагу, они делались тише. Поэтому он решил поторапливаться.

Профессор Кувыркун С. У. и В. О., раздавал арифметические таблетки своим ученикам в Колледже Атлетических Искусств. Колледж был расположен в голубой Стране Жевунов и ученики поглощали эти таблетки до посинения.

— Давайте, ешьте, — строго приговаривал Кувыркун. — Я изобрел таблетки, чтобы арифметика усваивалась безболезненно. — Он сердито нацелил свои усики-антенны на учеников. Профессор Кувыркун был жуком, которому однажды удалось сбежать из-под увеличительного стекла. Он навсегда остался Сильно Увеличенным и потому был во много-много раз крупнее самого крупного из жуков. Поскольку он провел много времени под камином в классной комнате, то присвоил себе звание В. О., то есть Высоко Образованный.

Теперь он взялся за бутылочку с историческим таблетками.

— И-го-го! — раздалось вдруг за окном, и по ступенькам колледжа зацокали копыта.

Профессор отставил бутылочку и сказал важным голосом:

— Пусть арифметические таблетки как следует усвоятся, пока же я выясню причину этого ржанья.

Тут в дверях появился Деревянный Конь, а на нем улыбающийся Тыквоголовый Джек с запиской в руках.

— Приветствую тебя, Тыквоголовый, — сказал Кувыркун. — Записка предназначена мне?

Джек продолжал улыбаться. Он улыбался все время, так как улыбка была раз и навсегда вырезана на голове-тыкве.

— Да, она от Королевы Озмы.

Профессор взял записку и стал читать, а тем временем один из учеников вырвал несколько страниц из тетради и протянул их Деревянному Коню, но тот, вежливо поблагодарив, отказался от угощения, так как никогда ничего не ел.

Прочитав послание, Профессор Кувыркун сказал:

— Я немедленно уезжаю в королевский дворец. Я должен пролить свет на один вопрос, по поводу которого Озма пока блуждает в потемках. Примите порцию исторических пилюль и можете позаниматься спортом. Указав на девочку-толстушку с косичками, он добавил: — А ты, Альма Матер, скажешь мне, если кто-то будет отлынивать.

Затем он взял свои бумаги, очки и трость, и залез на Коня, примостившись за спиной Тыквоголового Джека.

— Но-о! — крикнул тот, и Деревянный Конь припустил во весь опор. Вскоре они были уже у дворца. Деревянный Конь пустился вскачь по лестницам и коридорам, пока не оказался в Тронном зале. Золотые стены его были обшиты серебряными пластинами и украшены драгоценными камнями. Пол был из зеленого мрамора, а трон был вырезан из гигантского изумруда.

На троне сидела Озма в ослепительно белом платье. Никаких украшений, кроме короны со словом ОЗ, на ней не было. У ее ног возлежали два громадных зверя — Трусливый Лев и Голодный Тигр. У трона сидели Дороти, король Жевунов Страшила, император Мигунов Железный Дровосек и повелительница Кводлингов Глинда.

Профессор Кувыркун слез с Коня, и тот удалился, а с ним и Тыквоголовый Джек.

— Привет, профессор Кувыркун, — сказала Озма. — Я позвала вас, а также всех моих главных советников. Речь идет о том, как провести выборы в Стране Оз.

Профессор надел очки и на лице его появилось глубокомысленное выражение.

— Г-м, г-м, — пробормотал он. — Так, так, так!

— Я давно уже Королева Страны Оз, — продолжала Озма. — По-моему, будет только честно, чтобы мой народ мог решить, стоит ли мне продолжать ими править. Вот я и решила назначить выборы.

— Ваше Величество, — подал голос Кувыркун, — В моем новейшем словаре нет такого слова, как выборы. Вы, несомненно, хотели назначить ВЫБОРОЗМЫ.

Железный Дровосек и Страшила встали и сказали в один голос:

— Сущая правда.

— Я пригласила Дженни Джик выставить свою кандидатуру. А теперь вы должны помочь мне продумать все детали этого предприятия.

— Г-м, г-м, — снова подал голос Кувыркун. — Это самый важный момент вашего правления, дорогая Озма. Я думаю в выборозмах должны принять участие только взрослые.

— Нет, я считаю, что дети должны участвовать, — возразила Озма. — Пусть подадут свои маленькие голоса.

Дороти встала со стула и придвинулась к Трусливому Льву. Слушая, она играла его гривой.

— Что же мы будем бросать вместо бюллетеней? — спросила Озма.

— Зонтики, — сказал Страшила. — В знак того, что у нашего избранника репутация никогда не будет подмочена.

— Нет, — возразил Кувыркун. — У некоторых людей есть несколько зонтиков, а каждый может отдать лишь один голос.

— Придется еще подумать, — сказал Страшила, отвернулся к стене и начал так думать, что из его головы полезла солома.

— Может, носы? — спросил Ник Дровосек. — Их легко сосчитать.

Это вызвало улыбку Глинды. Она сказала:

— Люди из плоти и крови не могут так легко расстаться с носами, как ты, наш дорогой железный друг.

Голодный Тигр облизнулся и сказал:

— Гора носов — неплохой обед. Но моя совесть не позволит мне испортить выборозмы и съесть поданные голоса. А значит, мне придется оставаться голодным, — грустно добавил он.

— А может, подойдут зубы мудрости? — предложила Дороти. — Они не позволят нам сделать глупый выбор.

— Нет, нет! — воскликнул профессор Кувыркун. — У некоторых людей бывают фальшивые зубы и даже челюсти. А мы хотим, чтобы наши выборозмы были честными.

Он так крепко задумался, что его усики-антенны зашевелились.

— Выборозмы — дело ответственное и правое, — наконец сказал он. — А потому лучший способ голосовать — отдать правые башмаки.

— Отлично, — улыбнулась Озма. — Договорились. Завтра же Городской Глашатай объявит выборозмы.

— Выборозмы — величайшее событие нашей истории! — важно изрек профессор Кувыркун.

Глинда стала снимать правую туфельку.

— Я готова отдать свой голос за тебя, Озма, прямо сейчас, — сказала она, ставя башмачок у трона.

Дороти, Страшила и Железный Дровосек последовали ее примеру.

— Хочу предупредить, — продолжал Кувыркун. — В песчаной пустыне вокруг Страны Оз обитают беспозвоночные губчатые существа, именуемые Прилипалами. Они впитывают голоса, и тем живут. Если они проведают про наше голосование, то, чего доброго, заявятся в Изумрудный Город и попытаются съесть наши голоса-башмаки.

— Голоса мы будем хранить в озоплане Тыквоголового Джека, — сказала Озма. — А помогать охранять их будут Страшила и Деревянный Конь. Они ведь никогда не спят.

Профессор Кувыркун низко поклонился Озме и попятился к дверям.

Если вы долее не нуждаетесь в моих знаниях, то я с вашего разрешения удаляюсь. Я хочу написать историю правления Озмы с самого начала и до выборозмов. Неизвестно, кто станет нашим следующим правителем.

— Новые моды, последние моды, моды на все вкусы! — Девятый шел по Пирожной улице и кричал во весь голос: — Приходите в магазин мод Дженни Джик! Фасоны одежды на все случаи жизни.

Девятый трудился вовсю. Он ходил по улицам с раннего утра и давно уже мечтал отдохнуть. Если бы можно было вернуться в дом дяди так, чтобы этого не увидела Дженни, то ничто уже не помешало бы Девятому немножко там поспать.

Дела у дяди сейчас шли еле-еле. В Изумрудном Городе не осталось свободного местечка для еще одного изумруда. Поэтому дядя коротал время в прогулках по городу, любуясь уже ограненными отшлифованными им камнями. В доме сейчас никого не должно было быть, и Девятый очень надеялся поспать. Он только совсем забыл про свистоджинсы, не дававшие ему покоя.

Он зевнул, свернув на площадь Пудингов и замедлил шаг. Тотчас же джинсы начали посвистывать. Когда он подошел к домику дяди, они верещали, словно пожарная сирена.

Не успел Девятый войти в ворота дома, как чья-то рука ухватила его за плечо и заставила повернуться. Это был Городской Глашатай, печального вида красноносый человек. По щекам его катились слезы и стекая по кончику носа, падали на сюртук. Он сотрясался от рыданий.

— Прекрати этот гам! Ты мешаешь мне исполнять мои обязанности! — крикнул Глашатай. — Ну-ка, Свистоджинсик, помолчи, чтобы я спокойно мог прокричать то, что мне велено. У меня важное сообщение от Озмы всем жителям города.

Меня зовут вовсе не Свистоджинсик, ты, старый крикун, — буркнул Девятый.

Джинсы между тем заливались свистом вовсю.

— Прекрати сейчас же! — закричал Глашатай. — Я тут работаю восемьсот одиннадцать лет и никто не произвел больше шума, чем я. Черт побери! Я не позволю, чтобы твои джинсы заглушили меня.

Он начал хныкать, в глазах показались слезы.

— Я должен работать с восьми утра до семи вечера, — сказал он, шмыгая носом. — Неужели я потеряю свою работу из-за каких-то глупых штанов? Разве ты не понимаешь, что мешаешь мне работать?

Слезы из глаз Глашатая капали так сильно, что у его ног образовалась лужица. Джинсы свистели изо всех сил, и вокруг уже стали собираться любопытные. Глашатай, видя, как у него много слушателей, не мог больше плакать. Он широко улыбнулся. Затем, поняв, что совершил ошибку, снова принялся рыдать в голос.

— Слу-шайте! Слу-шайте! — взывал он сквозь слезы. — Ее Вели-и-ичество О-озма — горе мне! — назначает выборозмы! Выходите и отдайте правый башмак — голос за того, кого вы хотите видеть своим повелителем на следующую тысячу лет. Горе мне… горе…

Слезы текли по его лицу рекой. Никогда еще он так здорово не плакал. А что делать — он должен был показать, что та улыбка была ошибочной.

Глашатай и свистоджинсик устроили такой тарарам, что Девятый понял: поспать ему не удастся. Лучше было вернуться в магазин мод и попытаться немного прикорнуть, пока Дженни не видит.

Глашатай плакал, а мальчик кричал, перекрывая его рыдания:

— Новые моды! Последние фасоны! — Как только он двинулся дальше, джинсы замолчали.

Теперь Девятый шел вдоль стен Общественного парка. В одной его части росли живые цветы, в другой — животные-растения. Горожане обожали этот парк и очень о нем заботились. Многие из них всю свою жизнь посвящали уходу за парком. Путешественники со всех концов Страны Оз специально приходили сюда за семенами живых цветов или саженцами животных-растений, чтобы посадить их у себя в садах.

«Гораздо веселее идти не вдоль стены, а по самой стене», — подумал Девятый. Стена была увита виноградником. Девятый ухватился за лозу и стал подтягиваться. Джинсы недовольно засвистели.

— Так-то лучше! — воскликнул мальчик, оказавшись на стене и любуясь живым садом.

Участок живых цветов был тихим и мирным по сравнению с той частью, где находились животные-растения. Но Девятому хотелось посмотреть именно на них. Он шел по стене, пока не оказался там, где хотел. Когда животные-растения услышали свист джинсов, они стали рычать, кричать и плеваться. Девятый, испугавшись, что они могут соскочить с цепей, кинулись бежать.

Девятый остановился и огляделся.

— Кто это? — спросил он и услышал опять:

Мальчик задрал голову вверх. У стены росло дерево, и на одной из его веток сидела Лоскутушка, она же лоскутная кукла. Ее глаза-пуговицы весело сверкали, и она высунула красный плюшевый язык, дразня мальчика:

Девятому вовсе не хотелось драться с Лоскутушкой. Он знал, что она прекрасный боксер. Он взял себя в руки и с достоинством ответил:

— Мне некогда драться, я человек деловой. Мне пора обратно на работу.

На это джинсы оглушительно свистнули. Девятый соскользнул со стены по виноградной лозе и посмотрел наверх, пытаясь понять, что собирается сделать Лоскутушка.

Она спрыгнула с дерева на стену и начала боксировать с тенью.

— Ой, — пискнул Девятый, — чего доброго она разделается с тенью и возьмется за меня!

Он бросился наутек. Лоскутушка спрыгнула со стены и побежала за ним, выкрикивая:

Девятый обернулся и увидел, что она бежит за ним, делая на ходу сальто-мортале. Он понял, что магазин мод Дженни — самое безопасное для него место. Он прибавил скорости, лихо увертываясь от прохожих, наталкиваясь на детские колясочки и заставляя собак кидаться за ним в погоню. Но Лоскутушка не отставала. Ее разноцветные лоскутки превратились в безумный калейдоскоп. Лоскутушка смеялась и кричала вслед Девятому:

Девятый же опрометью пробежал по Клубничной улице и пулей влетел в магазин мод.

— Уф! — воскликнул он, отдуваясь и вытирая лицо рукавом. — Как это я спасся от этой озорницы!

— Да вот же она! — крикнула Дженни.

Девятый отскочил — и вовремя. В магазин ворвалась Лоскутушка и кубарем пролетела через турникет.

Когда Лоскутушка встала на ноги, она не могла поверить своим глазам. Турникет переодел ее в пляжный костюмчик восьмилетнего мальчика. Лоскутушка воздела руки к Дженни и жалобно простонала:

Девятому стало жалко Лоскутушку и он сказал Дженни:

— Правда, верни ей лоскутки, а то над ней все будут смеяться.

Но Дженни ледяным голосом ответила:

— Ничего этого не случилось бы, Девятый, если бы ты занимался своим и моим делом.

Бедняжка Лоскутушка крепко ухватилась за дверь своими ватными пальцами и простонала. Такой наряд был чересчур смелым даже для нее. Не теряя времени даром, она выскочила из страшного дома и припустила бегом. Она помчалась прямехонько к озоплану Тыквоголового Джека.

Не успел Городской Глашатай прокричать новости раз — другой, как по всему Изумрудному Городу моментально поползли слухи.

Люди в домах и на улицах говорили только об этом.

— Неужели Озма больше не будет нашей королевой?

— А кто такая эта Дженни Джик?

— Да, она просто выскочка!

Вопросы и ответы летали, словно ласточки, гнездились в дымоходах. Дома подслушивали хозяев и в конце концов тоже оказались взбудоражены. Фронтоны морщились, окна хлопали ставнями, подоконники презрительно кривились, словно губы.

Дома сердились при мысли о том, что выборозмы могли привести на трон кого-то еще, кроме Озмы.

Но только один дом на Клубничной улице радовался вовсю. Это был дом Дженни Джик. Гордо покачивая клубнично-черепичным куполом, он подмигивал шторами окон другим домам, словно желая сказать: «Моя хозяйка будет королевой».

Соседние дома так рассердились, что подняли бы страшный крик, если бы это не воспрещалось законом.

Бах! Соседний дом вдруг ударил печной трубой по жилищу Дженни.

Тотчас же дом Дженни помахал крыльцом и запустил им в чердак соседа-обидчика.

У того встала дыбом дранка на крыше. Он наклонился и пронзил громоотводом, словно копьем, крышу дома Дженни. Другие дома на улице запрыгали на своих фундаментах, желая ринуться в бой. Дом, расположенный в самом конце улицы, швырнул пианино. Жители всех домов на этой улице попрятались по подвалам. Они знали, что когда дома ссорятся, их обитателям лучше убраться от греха подальше.

Дом Дженни швырнул пианино назад, а потом, схватив дерево, стал молотить им по дому-соседу. Тут в дом Дженни полетели водопроводные трубы, раковины, садовые статуи, цветочные горшки. Дом храбро выдерживал этот обстрел, не забывая давать сдачи.

Стены его качались, потолок скрипел, пол ходил ходуном, словно дно лодки в бурю, а турникет вертелся, словно ветряная мельница.

— Что происходит? — восклицала Дженни. — Что это?

Девятый бегал взад-вперед по магазину мод, не зная, где бы спрятаться.

— Дома воюют! Быстрее прячься, — крикнул он, заползая под прилавок, но Дженни храбро шагнула к двери.

На улицу нельзя было и носа высунуть. По воздуху летали бревна, кирпичи, стекла.

— Мой магазин! — восклицала Дженни, чувствуя, как ее охватывает гнев. — Перестаньте! Сию же секунду перестаньте! — кричала она домам, но те не обращали на нее никакого внимания.

— Выходи, Девятый, помоги мне их угомонить! — крикнула она своему помощнику, но тот боялся вылезть из своего убежища.

— Ничего, сейчас я тебя вытащу, — проворчала Дженни, и, подойдя к прилавку, извлекла своего подчиненного, ухватив его за сиденье штанов.

Дом снова затрясся. Упал кусок штукатурки. Турникет крутился как бешеный.

— Выйди и вели домам прекратить драку! — велела Дженни Девятому, выталкивая его за дверь.

Но вместо того, чтобы подчиниться, тот ловко проскочил под рукой своего Босса и снова вбежал в дом. Он вбежал так стремительно, что угодил в турникет, который стал крутить его, словно на карусели. Мальчик вращался, а костюмы его менялись. Джинсы уступили место комбинезону, а тот ночной рубашке, которая затем превратилась в спортивный костюм, а тот в костюм циркового клоуна.

— Караул! Помогите! — верещал Девятый.

Но Дженни слишком рассердилась, чтобы обращать на него внимание. Она не боялась домов-драчунов и выбежала на улицу.

Бух! Перед ней грохнулся кирпич.

— Ай! — крикнула она, когда ей по ноге угодило дверной ручкой.

Дженни сердилась все сильнее и сильнее. В такой ярости она не была с тех пор, как застала Лепрекона ворующим ее сыр.

— Перестаньте! Прекратите! — кричала она, и изо рта ее вырывалось пламя. Языки пламени летели все дальше и дальше. Вскоре загорелся ближайший дом. Его обитатели стали выскакивать из погреба.

— Пожар! Пожар! — кричали они.

С конца улицы показались пожарники. Они подкатили к горящему дому, разматывая зеленые рукава-шланги и быстро затушили огонь.

Бой затухал. Сначала один из домов тихо вздохнул, потом другой. Затем раздался общий глубокий вздох и потихоньку бойцы стали собирать свои разбросанные части. Они снова надели крыши, вставили печные трубы, поправили покосившиеся заборы, приделали крылечки, вставили кирпичи на место. Вскоре улица снова обрела свой прежний мирный и опрятный вид.

Перед магазином мод собралась толпа. Всем хотелось поглядеть на девочку, осмелившуюся бросить вызов самой Озме, и послужившую причиной войны домов. Но Дженни не могла взять в толк, почему они на нее уставились. Она вернулась в дом. Турникет все еще вращался, а на нем и Девятый.

Дженни нажала кнопку, и турникет остановился. Девятый кое-как вылез. На нем снова были свистоджинсы.

— Перед домом толпа, — сказала ему Дженни. — А ну-ка живо выйди и развесь на деревьях наши новейшие фасоны. Пусть люди полюбуются, — приказала Дженни. — Нельзя упускать такую хорошую возможность.

Первой в магазин мод вошла Джелия Джемм, служанка Озмы.

— Я хочу передать тебе послание от Озмы, — сказала она. По-прежнему слова вылетали у нее через ухо. — Выборозмы объявлены, и голосовать надо правыми башмаками.

Дженни так переполошилась увидев девушку, говорящую не ртом, а ухом, что толком не поняла, что она сказала.

— Бедняжка, что у тебя со ртом? — воскликнула она.

— Рот зашит волшебными нитками и их не разрезать, пока не будет готово новое платье Озмы, — печально проговорила Джелия. — Это будет через год. Пауки только начали ткать материю.

Тут к Джелии подошел Девятый и спросил:

— А как ты теперь можешь отличить зубную боль от ушной?

Но Дженни махнула рукой, чтобы он не мешал и сказала Джелии:

— Ерунда! Что за чушь! Зачем ждать год. Принеси мне праздничное платье Озмы, и я подумаю, как тебе помочь.

Джелия широко открыла глаза.

— Ты расколдуешь волшебные нитки? — недоверчиво спросила она.

— Не знаю, но хочу попробовать. Поторапливайся.

Джелия исчезла, и вскоре вернулась с серебристо-золотистым платьем, которое Озма надевала на праздник. Дженни положила платье на турникет. Она нажала несколько кнопок и запустила механизм. Серебристо-золотистое платье исчезло, а на его месте возникло платье из тончайшей паутинки.

— Ой, какая красота! — воскликнула Джелия и, испустив радостный крик, поднесла руку ко рту. — Ура! Я снова говорю ртом!

Дженни подошла к ней и осмотрела ее рот. Турникет и впрямь освободил Джелию от волшебных чар. На ее губах не осталось ни следа от волшебных ниток с иголками.

— Что это за чудесная машина? — спросила Джелия, подойдя к турникету.

— Машина как машина, — пробормотала Дженни. — Можешь отнести новое платье Озме. Оно ей должно понравиться. Передай от меня спасибо за сообщение про выборы.

— Как мне отблагодарить тебя за помощь? — спросила Джелия.

— Отдай за меня свой голос.

Джелия заколебалась, но в конце концов оставила свой башмачок и ушла.

— Ну вот, за меня подан первый голос! — торжествующе воскликнула Дженни, и посмотрела на своего помощника. — А теперь голосуй и ты. Снимай башмак.

— Сначала ты должна сделать кое-что для меня, — сказал Девятый. — Устрой мне выходной.

— Сегодня нельзя — мы только открылись. Завтра пожалуйста, — пообещала Дженни.

Девятый снял правый башмак и поставил в углу, рядом с туфелькой Джелии. Затем в магазин вошли три женщины:

— Какие у вас тут новые фасоны? — спросила одна из них. — В Стране Оз давно не было ничего новенького. Когда одежда изнашивается, мы шьем себе точно такую же, вот и все.

— Очень, очень жаль, дорогие дамы, — сказала Дженни, как заправская хозяйка салона мод. — Одежда делает человека человеком, но человек вовсе не обязан сам себе делать одежду. Прошу пройти через турникет. Сегодня к новому костюму прилагается и прическа.

Первой решилась на это высокая Кводлингша.

— Мне всегда хотелось платье из морской пены, — сказала она.

Дженни нажала несколько кнопок.

Дама вышла из турникета в ослепительном платье из пены морской. Волосы, ранее уложенные в пучок, были красиво причесаны по последней моде.

— Надо же! Вот это да! — закричали ее спутницы. — Мы тоже хотим выглядеть так же прекрасно!

Дженни велела им тоже пройти через турникет, и вскоре все три женщины стояли перед зеркалом. На каждой из них было платье из морской пены — только фасоны были разными.

— Бежим, покажемся остальным! — крикнула одна из них и они было устремились на улицу, но Дженни сказала:

— Нет, сперва надо расплатиться. За каждое платье с вас по башмаку.

Все трое быстро разулись, оставили по туфельке и исчезли.

Затем в магазин мод повалила толпа мужчин, женщин и детей. Все, кто побывал у Дженни, тотчас же рассказывали о ее магазине родным и близким, и весь город пошел к Дженни в надежде одеться по последней моде.

Дженни пропускала посетителей через турникет и просила их оставить башмак.

Турникет вертелся без остановки. Голоса-башмаки накапливались так быстро, что Девятому пришлось перетаскивать их в подвал.

Дженни была счастлива. Она стала самой важной персоной в Изумрудном Городе. Если и дальше все пойдет так же, то Дженни Джик станет правительницей Страны Оз.

В конце дня, когда магазин закрылся, Дженни и ее помощник со свечкой отправились в подвал считать голоса.

Досчитав до шестисот двадцать первого, Дженни вдруг воскликнула:

— Свистоджинсик, мы допустили страшную ошибку! Это все башмаки левые, а должны-то быть правые.

— Я это знал, — признался мальчик. — Но ты говорила им, чтобы они снимали башмак и не уточняла какой именно. Вот они, похоже, оставляли в уплату левые башмаки, чтобы голосовать за Озму правыми.

— Почему ты меня не поправил? — сердито осведомилась Дженни.

— Не посмел. Боялся вызвать твой гнев.

Тут помощнику пришлось спасаться бегством, потому что рассвирепевший Босс начал кидать в него все напрасно собранные башмаки, а их было ни много ни мало шестьсот двадцать один.

На Изумрудный Город опускался вечер. Королева Озма и Принцесса Дороти готовились идти на концерт. Дороти постучала в дверь покоев Озмы.

— Ты уже готова? — улыбнулась Озма.

— Я очень торопилась, — призналась девочка. — Мне так хочется послушать оркестр Джека. Дядя Генри и тетя Эм уже нас ждут. — И, посмотрев на Озму, она добавила: — У тебя новое платье? Я что-то раньше его не видела.

На Озме было зелено-фиолетовое платье из стеклянной нити. При каждом ее движении платье сверкало так, словно было соткано из лунного света.

— Сегодня мы с Джелией Джемм посетили магазин мод Дженни Джик. Дженни придумала для меня это платье. Мне оно очень понравилось. Я не жалею, что позволила Дженни немного позаниматься магией.

Озма разгладила руками юбку, Джелия застегнула последнюю пуговицу. Затем она отступила назад и, чуть наклонив голову, посмотрела на Озму.

Все три девочки вышли из комнаты. На лестнице к ним присоединились дядя Генри и тетя Эм. Они проследовали к зеленой карете Озмы с золотыми колесами. В нее были запряжены Трусливый Лев и Голодный Тигр. У Льва была белая атласная ленточка в гриве, а у Тигра — черный атласный бантик на хвосте. Кучер Тик-Ток был начищен до блеска.

К дворцу стекались люди в розовом, желтом, фиолетовом и голубом. Они прибыли в город, чтобы послушать концерт Джека и принять участие в выборозмах.

Подходя к дворцу, они снимали правые башмаки и бросали их в большой фургон. В фургон был запряжен слон Кабумпо. И фургон и сам Кабумпо были украшены зелеными и золотыми лентами. Кабумпо выглядел несколько устало. Сегодня он уже двадцать два раза отвозил полные фургоны башмаков к озоплану Джека Тыквоголового. На улице показался профессор Кувыркун, с книгой подмышкой и с пустой жестянкой в руке. Подойдя к карете, он снял шляпу и поклонился.

— Добрый вечер, профессор, — сказала Озма.

— Прошу извинить, но ничего доброго в вечере нет, — сказал Кувыркун.

— А по-моему, вечерок что надо, — подал голос дядя Генри. — В Канзасе это самая лучшая погода для кукурузы.

— Генри! — укоризненно толкнула в бок мужа тетя Эм. — Разве можно противоречить профессору. — Ты не в Канзасе.

Профессор поклонился тете Эм.

— Вы разумная женщина, мадам, и понимаете, что такое ученность.

— Садитесь к нам в карету, Профессор, поехали на концерт!

— Г-м, г-м! Я бы с радостью, да никак не могу! Я иду на керосиновую станцию, чтобы набрать в жестянку полночного керосина. А потом удалюсь в свою библиотеку в Башне Слоновой Кости и продолжу изучение повадок Прилипал. Помните, я сказал, что они сползаются на голоса и могут причинить нам неприятности. Сегодня я обнаружил новые пугающие сведения в книге, которую сам же написал на прошлой неделе. Если ваше Величество не возражает, я приведу цитату со страницы один миллион шестой.

Не дожидаясь разрешения, Кувыркун поставил жестянку и раскрыл книгу. Отыскав страницу номер один миллион шесть, он стал читать:

— Прилипалы — мерзкие создания, которых ненавидят даже их собственные тени. При первом же удобном случае тень кусает, лягает Прилипалу или дергает его за хвост. Поэтому Прилипалы боятся собственной тени. Они выходят наружу лишь в темноте, когда тень не может последовать за ними. Прилипалы нападают безлунными ночами. Бойтесь Прилипал!

Профессор захлопнул книгу.

— Сегодня луны не будет. А Прилипалы такие скользкие, что им ничего не стоит проскользнуть через невидимую преграду вокруг Страны Оз. Вот почему, ваше Величество, ничего хорошего в сегодняшнем вечере я не вижу. Советую вам вернуться во дворец и запереть все двери. Прилипалы такие мерзкие, что даже магия не действует на них ни чуточки.

— Но Тыквоголовый Джек огорчится, если мы не придем на его концерт, — сказала Озма. — У него выдалась такая скучная неделя: сидел день-деньской в озоплане и охранял голоса. От скуки он научил башмаки петь и играть. Сегодня он и устраивает ботиночно-туфельный концерт.

— Я вас официально предупредил, ваше Величество, — сказал Кувыркун, привстав на цыпочки и поводя антеннами-усиками.

— Уже — пора, — сказал Тик-Ток.

— Всего хорошего, профессор, — крикнула Озма. — Не забудьте ваш керосин.

Тик-Ток дернул вожжами, но Трусливый Лев не шелохнулся. Он присел, закрыв глаза хвостом.

— Мне страшно, — признался Лев. — Я жутко боюсь Прилипал. Ели я увижу хотя бы одного, то упаду в обморок.

— Давай мы завяжем тебе глаза, — предложила Дороти. — Тогда тебе нечего будет бояться.

С этими словами она выпрыгнула из кареты и обвязала платком глаза Льва.

— Так лучше, — признал Трусливый Лев.

— А Прилипалы съедобны? — поинтересовался Голодный Тигр.

— Профессор говорил, что они — самые обыкновенные губки, — сказала Озма.

— Тьфу! Лучше уж ходить голодным, — буркнул Тигр.

Карета двинулась в путь. Вскоре они подъехали к большому тыквенному полю, прямо за городом, где должен был состояться концерт под открытым небом. В мягких зеленых сумерках слушатели сидели на тыквах, что в изобилии там росли. У каждой тыквы сидело по кошке на поводке. Их захватили, потому что они прекрасно видят в темноте, и могли потом отвести хозяев домой.

В углу тыквенного поля стоял озоплан, служивший сценой. Озоплан был прошлогодней модели. Его придумал и построил Волшебник Изумрудного Города и подарил Озме. Каждый год он строил новый озоплан, а старый передавался Тыквоголовому Джеку.

Вокруг озоплана полукругом были расставлены туфли и башмаки, обладавшие музыкальными способностями. Прочие же находились в озоплане, и охранял их Деревянный Конь. Музыкально-одаренные башмаки, туфли, сапоги тем временем готовились к концерту. Джек стоял рядом со звуконепроницаемым мешочком, в который ловил фальшивые ноты. Когда Озма, Дороти, Джелия Джемм, дядя Генри и тетя Эм уселись на тыквы в первом ряду, Тыквоголовый Джек махнул дирижерской веточкой и объявил:

— Первым номером нашей программы будет «Туфельная соната». Надеюсь, никто не скажет, что наши оркестранты играют, как сапожники.

Обувные рожки начали первыми. Затем струнно-шнурковые подхватили мелодию. Мужские башмаки зашевелили язычками и зазвучал довольно стройный хор. Когда первый номер программы подошел к концу, слушатели разразились бурными аплодисментами.

Зачем охотничьи сапоги сыграли «Веселого стрелка», а детские башмачки — «Колыбельную». Зрители были довольны. Вскоре тыквенное поле оказалось окутано такой темнотой, что лишь сотни кошачьих глаз сверкали, как изумруды. Озма наклонилась к Дороти и прошептала:

— Вокруг тьма-тьмущая, и я не могу забыть про предупреждение профессора Кувыркуна.

И в этот самый момент с другого конца города донеслись жуткие вопли. Слушатели повскакивали со своих тыкв и стали испуганно озираться.

— Что происходит в городе? — спрашивали они друг друга.

— Бегите! — крикнула Озма. — Это Прилипалы. Они проникли через городские ворота.

Пока Озма и сотни горожан наслаждались концертом, Страж Городских Ворот мирно дремал в своей башенке над городской стеной. День выдался суматошный. Многие горожане все еще не проголосовали, откладывая это на потом. Зато другие жители Страны Оз гурьбой повалили в Изумрудный Город, чтобы не упустить своего шанса. Их правые башмаки уже находились в озоплане под присмотром Деревянного Коня. Страж сильно утомился за день и сильно клевал носом.

— Больше голосовать сегодня не придет никто, — сказал он себе, — а потому я могу немного прикорнуть.

Он закрыл глаза и тотчас же заснул.

В это самое время с Зыбучих Песков, что раскинулись за Страной Жевунов, в сторону Изумрудного Города направились мерзкие скользкие создания. Это и были Прилипалы. До них донеслись вести о предстоящем голосовании и они поползли на голоса, надеясь как следует поживиться. Их не волновало, что голоса были в виде башмаков. Главное это были голоса.

В темноте они проползли через Страну Жевунов, заглядывали в окна и, проводя своими безобразными рыльцами, искали голоса. Но жители крепко спали и не заметили появление незваных гостей.

Прилипалы двигались все быстрее и быстрее. Ночь выдалась безлунная, и Прилипалы расхрабрились. Тем не менее они проявляли осторожность. Они ступали на пятки, так, что пальцы торчали вверх, и обнюхивали дорогу рыльцами с воронкообразным углублением для всасывания голосов. Их маленькие ножки были очень кривыми. Их туловища представляли собой бесформенные губки, с короткими хвостиками. Они были абсолютно бесцветные, кроме вожака, у которого была зеленая спина. Эта зеленая спина служила для остальных чем-то вроде магнита. Они тянулись за вожаком, не спуская с него глаз.

Когда отряд оказался у ворот Изумрудного Города, вожак велел четверым Прилипалам устроить живую лестницу. Один вскарабкался на плечи другому, третий на плечи второму и четвертый ухватился передними лапами за верхний край стены.

Верхний Прилипала оказался на стене, подполз к башне и заглянул внутрь. Страж мирно спал. Тогда Прилипала просунул через окно свое мокрое рыло и водил им по полу, пока не нашел правую ногу Стража, а на ней башмак-голос. Прилепившись рылом с воронкообразным отверстием, он втянул башмак, и тот проскользнул в желудок.

Затем Прилипала проскользнул к городским воротам и открыл засов. В город тихо поползли незваные гости. Заполнив собой все улицы, они заглядывали в открытые окна, всасывали голоса-башмаки и исчезали. Дома, до этого мирно спавшие, просыпались, с отвращением захлопывали ставни, но было поздно. Прилипалы уже успевали сделать свое черное дело.

Сэр Фокус Покус, одетый в латы рыцарь, рано ушел с концерта. Он возвращался домой с кошкой на поводке. Он решил пройти напрямик через Блинчиковый парк и вдруг увидел, как перед ним кто-то замаячил. Кошка изогнула дугой спину и зашипела. Затем перепуганное животное сорвалось с поводка и залезло на дерево. Рыцарь вытащил меч из ножен и воскликнул:

— Что за угрозы! Кто там? Друг или враг?

Пятно придвинулось ближе. Сэр Фокус Покус услышал какое-то сопение в траве, у самых его ног. Доблестный рыцарь ударил по траве мечом.

— Вот тебе! — крикнул он. — Это что, дракон? Давненько я с ними не сражался!

Меч рыцаря со свистом рассекал воздух. И вдруг сэр Фокус Покус грохнулся наземь, поскользнувшись на чем-то мокром и губчатом.

— На помощь! Караул! — закричал храбрец и почувствовал, как что-то обвилось вокруг его правой ноги. Затем заклепки, что прикрепляли железный башмак к латам затрещали. — Прилипалы! — в ужасе закричал смельчак.

Словно эхо, со всех сторон послышалось: «Прилипалы!» Люди испускали крики ужаса и бежали, кто куда.

Прилипалы набрасывались на горожан, сбивали их с ног и присасываясь, ловко стаскивали башмаки-голоса. Жертв, по правде сказать, не было, зато испуганных хоть отбавляй. Крики перепуганных горожан сливались с хлюпаньем Прилипал, чавкавших своими воронкообразными ртами.

В Блинчиковом парке Прилипала, напавший на сэра Фокуса, громко кашлял, поперхнувшись железным башмаком. Тот застрял у Прилипалы поперек горла и никак не проходил дальше. Сэр Фокус ударил мечом, но в темноте промахнулся. Прилипала ускользнул в темноту, а рыцарь в одном башмаке кинулся за ним в погоню.

Горожане, объятые паникой, бегали по темным улицам, сталкивались друг с другом, падали. Когда же они поднимались и приводили себя в порядок, то выяснилось, что у каждого из них пропал правый башмак.

В доме на Клубничной улице Дженни и ее работник как раз заканчивали подсчет башмаков в подвале.

— Если мы поторопимся, то еще успеем на концерт, — говорила Дженни.

— Угу, — зевая, отвечал работник. — Сверхурочная работа очень утомительна. Босс. Музыка вещь хорошая, но сон — еще лучше. — Он снова зевнул и потянулся.

Дженни перестала считать башмаки и подняла голову.

— Что это за крики там на улице? — спросила она. — Слышишь?

У Девятого весь сон как рукой сняло.

— Ну да! Что-то случилось. Давай спрячемся в угольном погребе!

— Я не боюсь! — воскликнула Дженни, поднимаясь по ступенькам, — Сейчас выйду и погляжу, что там такое. Ой, что это?

С десяток Прилипал двигались ей навстречу. Девятый юркнул в угольный подвал и зарылся в уголь.

— А ну-ка брысь! — крикнула Дженни Прилипалам.

Мокрое рыло одного из Прилипал присосалось к ее правой ноге. Она попыталась сбросить негодяя, но неудачно. Дженни дрыгала, ногой, кричала: «Отпусти!», но когда Прилипала отпустил ее ногу, правый башмак исчез в его желудке.

Миновав ее, Прилипалы устремились к куче голосов-башмаков и с отвратительным хрюканьем и урчанием стали жадно поглощать обувь.

«Надо пойти предупредить Озму», — подумала девочка.

Она поднялась по лестнице и вышла на улицу. В полной темноте вокруг скользили туда и сюда какие-то создания. Дженни поняла, что это тоже Прилипалы. Несколько раз эти существа обнюхивали ее разутую правую ногу и отворачивались. Дженни побежала к тыквенному полю, где, она знала, должна быть Озма.

Прилипалы сожрали все правые башмаки в городе и теперь рыскали по отдаленным закоулкам и пустырям. Они тоже двинулись к тыквенному полю. Дженни бежала изо всех сил, но до поля было еще далеко. Тут-то она вспомнила о своей волшебной ноге.

— Господи, да я буду там в мгновение ока! — воскликнула она и, взлетев в темноте, опустилась прямо на поле.

Она подошла к Королеве Страны Оз как раз, когда та говорила:

— Дороти, Джелия, дядя Генри, тетя Эм, а ну-ка садитесь в карету. Надо поскорее возвращаться. Я хочу спросить профессора Кувыркуна, что делать, ведь наша магия не действует на эти существа.

— Поздно, Ваше Величество, — крикнула Дженни, — Прилипалы вот-вот будут на тыквенном поле.

— Батюшки светы! — охнула тетя Эм. — Что же нам прикажете делать?!

— Спаси нас, о прекрасная Королева! Помоги! — кричали наперебой собравшиеся на поле.

Деревянный Конь загорцевал по полю, цокая копытами и выкрикивая: «Караул! Воры!»

Озма была готова расплакаться.

— Жаль, что у нас нет никакого света, — говорила она, — Тогда появились бы у Прилипал тени. А профессор Кувыркун говорил, что у Прилипал нет злее врага, чем их собственные тени.

С дальнего конца поля послышались крики.

— Они напали на слушателей! — крикнула Дороти. — Озма, придумай что-нибудь!

— Я попрошу Трусливого Льва порычать. Это хоть ненадолго, но отпугнет их, — сказала Озма. Подойдя к карете, она положила руку на голову Льва. По-прежнему у него были завязаны глаза.

— А ну-ка, друг, рявкни так, как ты еще никогда не рявкал, — попросила Озма.

— А в чем дело? — спросил тот, трясясь от страха.

— Не волнуйся. Ты только рявкни изо всех сил!

Трусливый Лев открыл пасть и оглушительно рявкнул. Его рычание услышали во всех уголках Изумрудного Города, Крики и вопли горожан прекратились.

— Ты можешь прыгнуть так, чтобы оказаться в дворцовом саду? — спросила Озма Дженни.

— Могу, — сказала Дженни.

— Тогда ты нас всех спасешь. Когда окажешься в саду, разбуди светлячков и попроси их осветить весь город, чтобы стало светло, как днем, и чтобы у предметов и людей появились длинные тени.

Дженни топнула волшебной ногой и исчезла. Трусливый Лев еще раз рявкнул, но испуганные вопли возобновились. Коварные Прилипалы быстро смекнули, что ничего страшного Лев им не может причинить.

— А громче ты не можешь? — спросила Озма Трусливого Льва.

— Ты уверена, что ничего такого не случилось? — ответил тот вопросом на вопрос. — Если я узнаю, что надвигается опасность, то упаду в обморок.

— Не думай об опасности. Просто еще порычи, как следует, — попросила Озма.

— Ой, смотрите! Что это там, у дворца! — воскликнула Джелия Джемм.

Все посмотрели туда, куда она показывала. Вдалеке над городом возникла полоска света. Это миллион триллионов светлячков разом включили свои фонарики. Река света от дворцового сада потекла в сторону тыквенного поля. На поле стало светлеть, как на рассвете.

В этом свете Дороти, Озма и остальные увидели, как полчища Прилипал стали испуганно озираться. Их тени стремительно росли. Прилипалы начали жалобно скулить и дрожать мелкой дрожью. Новые и новые светлячки кружили над полем, и тени делались все длиннее и длиннее. А тени Прилипал все росли и наконец сделались больше своих хозяев. И тогда тени набросились на них: они кусались, дергали за хвосты, вцеплялись в уши и в слюнявые рыла. Завывая от ужаса и боли, Прилипалы пустились наутек. Тени бросились вдогонку. Вскоре в Изумрудном Городе не осталось ни одного Прилипалы.

Тут в воздухе снова показалась Дженни. Она благополучно совершила перелет из дворцового сада назад на тыквенное поле.

— Молодец! — воскликнула Озма, обнимая Дженни.

Дженни довольно улыбнулась — и вдруг заплакала.

— Они сожрали все мои голоса! Вот подлецы!

— Не беда, — утешила ее Озма. — Профессор Кувыркун придумает новый способ голосовать. Эти башмаки не в счет. Отданные за меня голоса я передаю в оркестр Тыквоголового Джека.

Тогда Дженни улыбнулась и сказала:

— Это очень мило с твоей стороны, Озма. Но у тебя было так много голосов, что ты должна была победить.

— Но тогда выборозмы закончились бы, — отвечала Королева Страны Оз. — А людям так понравилось выбирать.

Ботинки, туфли, башмаки, что при приближении Прилипал попрятались под озопланом, теперь снова вылезли и стали подбирать свои музыкальные инструменты. Деревянный Конь опять занял свое место караульного возле двери озоплана. Горожане снова подобрали поводки и двинулись за своими кошками по домам. Тыквоголовый Джек раскланялся перед опустевшим зрительным залом.

— Дженни, поехали домой в моей карете, — сказала Озма.

Дженни села в королевскую карету к Озме, Дороти, Джелии Джемм, дяде Генри и тете Эм. Кучер Тик-Ток повез их обратно во дворец. Когда они приехали, Дороти вышла из кареты и сняла платок с глаз Льва.

— Спасибо за храброе поведение, — сказала она ему.

— Почему храброе? — удивился Лев.

— Твое прекрасное рычание перепугало Прилипал, а они хотели напасть на нас.

— Что? Неужели, когда я рычал, вокруг нас были Прилипалы? — изумился Лев.

— Именно, — сказала Дороти.

Трусливый Лес с грохотом повалился на землю. Это был обморок.

Светлячки, сделав свое дело, возвращались в сад. Над городом снова опустилась темнота. Когда последний горожанин вошел в ворота, Страж проснулся, поглядел на тихую местность вокруг и сказал:

— Какая мирная ночка!

Дядя Девятого сидел у окна и любовался изумрудом, который он огранил и отшлифовал несколько месяцев назад. Больше ему нечего было делать. Он и так уже выложил изумрудами все стены и ворота и тротуары в городе. Работы больше не было, и он сильно обленился.

Он даже перестал готовить еду, и Девятый не раз опаздывал на работу, потому что был вынужден готовить завтрак себе и дяде. Сегодня как раз он стоял у плиты и жарил ореховые оладьи. Он с трудом открывал глаза и то и дело зевал. Наконец он сказал:

— Завтрак готов.

Он принес из кухни кофейник и стал наливать дяде кофе, но из кофейника полилась лишь вода.

— Ты забыл положить кофе, — сказал дядя, — но мне лично неохота вставать и насыпать его, да еще ждать. Не беда, попьем просто кипяточку!

Наконец Девятый распрощался с дядей и пошел в магазин мод Дженни. Он уже опаздывал на двадцать минут. Джинсы начали недовольно посвистывать. Теперь надо бежать, думал Девятый, иначе Дженни сама закипит как чайник.

— Если бы Дженни было на год-другой меньше, — размышлял вслух Девятый, — она бы больше думала не о работе, а об игре.

Проходя по площади Пудингов, он увидел, как уличный фокусник вынимает из шляпы кроликов. Это был маленький пожилой человечек с румяными щеками и блестящими глазами. На нем была высокий шелковый клетчатый цилиндр. Увидев Девятого, он извлек из шляпы фруктовый торт, разломил его пополам и протянул половину Девятому со словами:

— Небольшой дружеский волшебный завтрак. — Говоря, он не спускал глаз со свистящих джинсов мальчика. — М-да, похоже, джинсы эти не простые, а волшебные, хоть и домашнего производства. Я в этом кое-что смыслю!

— Насчет волшебства не знаю, — сказал Девятый, — но я могу отвести вас к своему Боссу. Она знает много всего. Она из Соединенных Штатов Америки. Из штата Нью-Джерси.

— Так, так, так! Из Нью-Джерси, говоришь? Ну и ну. Из Соединенных Штатов? Вот это да! — воскликнул фокусник. — Недавно я сказал: будут у нас хлопоты из-за этого самого штата Нью-Джерси. Я бы с удовольствием встретился с твоим Боссом, и заказал бы ей такие же джинсы, как у тебя. Веди меня к ней.

И они двинулись к магазину мод. Девятый очень обрадовался, что его джинсы перестали свистеть, потому как заметил: прохожие почтительно кланялись его новому другу.

Тем временем Дженни сердито расхаживала по магазину мод. На ней был ослепительный костюм персикового цвета, который она сама придумала и скроила.

— Ну и мальчишка! Опаздывает на час! — яростно восклицала она, поглядывая на круглые лунообразные часы. Кстати сказать, часы эти очень сочувствовали Девятому и как умели помогали ему избегать гнева Дженни.

Стоило Дженни отвернуться, как часы перевели назад свои стрелки и стали показывать ровно то время, когда Девятому и положено было являться на работу.

Дженни стала придумывать новые фасоны, чтобы потом развесить модели на деревьях у дома на всеобщее обозрение. Она развернула рулон ткани закатного цвета и стала водить своим волшебным пальцем то так, то эдак, пока не появилась выкройка вечернего платья. Она прервала работу, чтобы посмотреть на часы и понять, на сколько опаздывает ее подчиненный.

Часы показывали на час меньше, чем минуту назад!

— Что? — набросилась Дженни на часы. — Вы, стало быть, потакаете этому лентяю? Моему терпению пришел конец! — Она указала волшебным пальцем на дверь и крикнула: — Не желаете как следует ходить в моем доме, будете ходить где-нибудь в другом месте. А ну-ка, слезайте со стены и убирайтесь вон!

Добрые часы тихо спрыгнули со стены и вышли. Они остановились на пороге, только чтобы пробить один раз — дон! Затем они перешли улицу, подошли к булочной, и, забравшись на стену, повисли на оказавшемся как нельзя кстати гвозде. Затем стрелки заняли правильное положение, и часы снова стали тикать так, будто ничего не произошло.

Вскоре в магазин мод вошел Девятый, а за ним его новый друг фокусник. Мальчик взялся за тряпку и, насвистывая, принялся вытирать ею пыль, стараясь избегать сердитого взгляда Дженни.

Фокусник же стал слоняться по магазину, осматривая все подряд. Дженни оставила в покое Девятого и принялась следить за любопытным гостем. Его интерес показался ей подозрительным.

— Мне некогда, — сухо сказала она. — Если вас не устраивают новые фасоны, то больше не отнимайте у меня время.

Фокусник привстал на носки и покрутился на одной ноге.

— Какая сердитая! — хмыкнул он. — Я хотел бы заказать вот такие же свистящие штаны, — и он указал рукой на джинсы Девятого.

— Это фасон устарелый, прошлонедельный. Мы таких больше не делаем, — отрезала Дженни.

— Ай-ай-ай! Какая жалость! Боюсь, мне придется тогда сделать самому себе пару. — С этими словами таинственный гость подошел к турникету, сделал несколько движений руками в воздухе, а потом прошел через верхушку.

Дженни залилась румянцем. Она буквально кипела от ярости. Глядя на Босса, Девятый стал потихоньку пятиться к двери. Когда фокусник прошел через турникет, на нем и впрямь появились громко насвистывающие джинсы. Но это была улучшенная модель. Вместо четырех свистков, как у Девятого, у джинсов фокусника имелось целых восемь.

— Последний крик моды, — пояснил человечек Дженни и взял за руку Девятого. — Я хочу немного пройтись с твоим работником. Мы недолго.

С этими словами фокусник вывел Девятого из магазина мод и они зашагали по улице в сторону дворца. Они шли, а обе пары джинсов насвистывали на два голоса, что очень веселило спутника Девятого.

— Интересная у тебя хозяйка, — говорил фокусник. — Если бы у нее не было такое сердитое выражение лица, ее можно было назвать хорошенькой.

— Да, — согласился мальчик и добавил: — А будь она помладше, она бы больше думала не о работе, а об игре.

— А ты хочешь, чтобы она стала твоей ровесницей — чтобы ей было двенадцать? — спросил фокусник.

— Ну конечно, хочу, — горячо отозвался Девятый.

— На досуге я подумаю, как это сделать, — пообещал его спутник. — Ты уж на меня положись, а пока всего наилучшего!

К этому времени они дошли до главного входа во дворец.

— До свиданья, — сказал Девятый и пошел назад в магазин.

Человечек же вошел во дворец и проворно вбежал по лестнице на первый этаж.

Затем остановился, повел рукой по воздуху и в следующее мгновение оказался на самом верху, в своей лаборатории.

«Так, так, так, — сказал он про себя, — у Дженни есть крестный отец и самое время вызвать его сюда».

Человечек подошел к столу, снял свой клетчатый цилиндр, потом взял листок бумаги и карандаш. Затем он написал крупными буквами:

После чего сделал несколько магических манипуляций над листком, а затем скатал его в трубочку, поднес ее ко рту и крикнул:

— Эй, Крок О’Дилл!

— Тут я, — послышался голос с ирландским акцентом.

На подоконнике открытого окна показался Лепрекон. Его голубые глаза поблескивали, а рыжая борода сверкала на солнце.

— Привет, Волшебник, ты меня звал?

Когда он легко спрыгнул на пол, то оказалось, что он совсем крошечного роста, но это никоим образом не омрачило его отличного настроения.

— Привет, Крок О’Дилл, — весело отозвался Волшебник Изумрудного Города, ибо это был он. — Я хотел поговорить с тобой о твоей крестной, Дженни Джик.

— Понятно, — отозвался тот. — Это я дал ей волшебные глаза, пальцы, уши и еще волшебную ногу. Потому как она позволила мне съесть весь ее сыр. Но она меня прямо-таки позорит, — крошечный гость покачал головой и глубоко вздохнул. — М-да, характер у нее не сахар. По правде сказать, она совсем от рук отбилась.

— А что если я сделаю ее помладше, — спросил Волшебник, — скажем, будет ей лет одиннадцать?

— Отлично. Пускай ей будет одиннадцать. Только она потеряет все свои волшебные свойства, потому как в одиннадцать лет она их не имела. А впрочем, без них ей будет даже лучше. Пусть сперва научится вести себя как следует и не сердиться почем зря, тогда я может снова сделаю ее феей.

— Договорились, Крок О’Дилл. Сейчас она слишком своенравна, чтобы быть даже наполовину феей.

— Сущая правда. Волшебник, — ответил Лепрекон. — На сегодня у тебя ко мне все?

— Все. У меня полно дел, — сказал Волшебник. — Но ты загляни на днях.

— Обязательно загляну. А пока до свиданья. — И с этими словами Лепрекон вскочил на подоконник, прыгнул в окно и растаял в воздухе.

— Дженни, ты обещала дать мне выходной за то, что я подал за тебя голос, — напомнил Девятый.

— Еще чего! — фыркнула Дженни. — Эти голоса теперь не считаются.

— Мало ли что не считаются. Ты же обещала. Я хочу взять выходной и пойти половить золотых рыбок.

— Ну что ж, раз обещала, ничего не попишешь, — сказала Дженни. — Иди.

Когда же мальчик выбежал из магазина, Дженни сказала сама себе:

— Пора бы Озме объявить, как теперь будет проходить голосование. Если уж выбирать Королеву, так надо выбирать, а не откладывать на потом!

Оставшись одна, Дженни решила сделать себе новое платье. Она подошла к волшебной вертушке, внимательно изучила кнопки, потом нажала несколько из них. После этого она прошла через турникет, и на ней появилось изящное георгиновое платье с длинными лепестками. Дженни решила подойти к зеркалу. Но когда она увидела свое отражение, то удивленно воскликнула:

— Неужели зеркало тоже валяет дурака, как и часы? Или это мне померещилось? Но я действительно сделалась моложе!

Дженни подбежала ко второму зеркалу, потом к третьему. Но в каждом из них отражалось личико одиннадцатилетней девочки. Дженни долго таращилась на свое отражение. На лице снова появились веснушки, которые исчезли несколько лет назад, щеки опять округлились, а платье, которое до посещения фокусником магазина мод было ей в самый раз, теперь оказалось размера на два больше.

«Надо сделать другое платье, — подумала Дженни и подошла к турникету. — А потом пойду разыщу Свистоджинсика и поужу с ним рыбу. Не такое уж глупое это занятие!»

Пройдя через турникет, Дженни вышла в сверкающем платье из серебристых чешуек. В руке у нее была удочка с леской. В этот момент в магазин кто-то вошел.

— Клиент! Господи, как некстати! Я только решила, что играть лучше, чем трудиться, — пробормотала Дженни.

К Дженни подошел розовый Кводлинг с квадратной головой, квадратным туловищем и прямоугольными руками и ногами. Казалось, он был составлен из коробок разных размеров. Его квадратные башмаки были заляпаны розовой грязью, и весь он был покрыт какими-то розовыми пятнами. Чистенький пол магазина мод покрылся грязными следами.

Я Кор Обокс из страны Кводлингов, — сообщил гость. — Ищу работу. Помощник не нужен?

— Нет, не нужен, — буркнула Дженни. — Какой ты замызганный. Ну-ка дай я тебя приодену.

Дженни взяла Кор Обокса за его квадратную розовую руку и провела через вертушку. Он, хихикая, подчинился. Когда же Кор Обокс увидел себя после турникета, то и вовсе захохотал. По воле Дженни целлофан аккуратно запаковал все его квадратные части тела.

— Слушай, — сказал довольный Кор Обокс. — Я же писаный красавец. Меня прямо-таки подмывает устроить боксерский поединок. С кем угодно, лишь бы собралось много зрителей.

— Ты любишь бокс, Кор Обокс? — спросила Дженни. — Тогда тебе надо встретиться с Лоскутушкой.

— А где я могу ее найти?

— На тыквенном поле, у Тыквоголового Джека. Я иду ловить рыбу, а река как раз за этим полем. Можем пойти вместе.

— Какой у меня красивый костюмчик, — сказал Кор Обокс, горделиво глядя на себя в зеркало.

— Вряд ли что останется от твоего наряда после бокса, — сказала Дженни. — Лоскутушка тебе задаст. Ну а теперь пошли.

Дженни быстро вышла из дома и пошла по Клубничной улице. Кор Обокс, любивший бокс, не отставал. Они перешли Банановый бульвар, прошли мимо Хрустального банкетного зала. В витрине они увидели объявление:

— А вот и работа, — весело сказал Кор Обокс. — Он остановился, посмотрел на свой целлофановый костюм и добавил: — Говоришь, эта Лоскутушка может попортить мой новый наряд?

— Запросто. Она понаделает в нем дырок.

— Тогда прощай, — сказал Кор Обокс. — Не сомневаюсь, костюм из целлофана обеспечит мне должность официанта.

Усмехаясь и пританцовывая, Кор Обокс вошел в помещение, а Дженни двинулась дальше.

Река была за тыквенным полем. Подходя к озоплану Джека, она увидела, что этот летательный аппарат украшен тыквами. Из озоплана доносилось пение.

«Наверное, Девятый зашел послушать концерт башмачков, — сказала про себя девочка. — Загляну-ка и я».

Она прислонила удочку к озоплану и не долго думая подошла к двери, открыла ее, и вошла. Пение прекратилось. Сначала Дженни вообще ничего не увидела. Глаза ее утратили волшебное свойство видеть в темноте. Затем она услышала голос:

В темноте показалась фигура, которая приказала Дженни:

— А ну, покажи, как ты умеешь драться на кулачках. — И тут же Дженни почувствовала, что ей по носу ударило что-то мягкое, ватное.

После чего мягкие кулачки замолотили Дженни по рукам, плечам, груди.

— Хватит меня щекотать, — попросила Дженни, еле сдерживаясь от смеха, а голос не унимался:

— И тебе не надоело? — усмехнулась Дженни, глаза которой успели привыкнуть к темноте. Она увидела Лоскутушку, та приплясывала и молотила кулаками, словно заправский боксер. У Дженни лопнуло терпение и она толкнула соперницу так, что та полетела через весь озоплан. Лоскутушка оказалась легкой как подушка из перьев.

— Извини, но иначе с тобой нельзя, — пояснила Дженни.

уверила ее Лоскутушка и, поднявшись на ноги, снова принялась боксировать.

— Я тоже на тебя не в обиде, — ответила Дженни. — Так даже веселее. Ты просто боксерская груша. — И она потянулась и ухватила Лоскутушку за рыжую прядь. — Боксерская груша с бахромой.

Тут Лоскутушка напустилась на нее с новой силой. Ее длинные ватные пальцы сомкнулись вокруг горла Дженни, но в этот момент дверь озоплана отворилась, и в ее проеме показалась улыбающаяся физиономия Тыквоголового Джека.

Лоскутушка не отпускала Дженни, и та совсем рассвирепела. Она ухватилась за обидчицу и так затрясла ее, что у той полопались швы на лоскутках и полезла вата.

— Всю вату вытрясу! — мрачно пообещала Дженни.

Лоскутушка высунула язык и пропела:

Затем она стала запихивать обратно клочья ваты. К ней подошел Джек и спросил:

— Лоскутушка, ты не представишь меня твоей подруге?

отозвалась Лоскутушка, скрепляя прорехи булавками.

— Ты напрасно так говоришь, — сказал Джек, уставив свои треугольные глазки-прорези на Дженни.

— Я Дженни Джик, хозяйка нового магазина мод, — сказала та.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал Джек. — Сейчас я покажу тебе мой оркестр.

Во время боксерского поединка, туфли, ботинки и башмаки оказались разбросаны по всему озоплану, и Джек стал снова расставлять их по местам, приговаривая.

— Бедняжки! Вам не отдавили язычки? Как же вы будете петь? — Восстановив порядок, он спросил у Дженни: — Не хочешь послушать музыку?

— Мне вообще-то некогда, — сказала девочка. — Я шла удить рыбу. Но я хотела бы посмотреть твой озоплан.

— Милости прошу, — сказал довольный Джек, погладив девочку по головке. — Пойдем.

Дженни проследовала за ним в машинное отделение. Там было полным-полно каких-то трубок и приспособлений.

— Вообще-то я начал мастерить из этих труб орган, — признался Джек, — но когда понадобится, я их все могу приладить обратно.

— Правда?! — воскликнула Дженни. — Какой ты умелец! Вот бы посмотреть, как ты это будешь делать!

Услышав такие слова, Джек тотчас же взялся за дело. Он быстро восстановил мотор и, поставив на место рычаги управления, сказал:

— Готово. Рычаги мне нравятся больше, чем кнопки.

Но не успел он отойти от мотора на шаг, как Дженни ухватила за один из рычагов и потянула его на себя.

— А для чего он? — спросила она у Джека.

— Не трогай! — закричал тот. — Это стартер!

Но было уже поздно. Мотор взревел, и озоплан взлетел в небо.

— Ну что я тебе говорил? — жалобно проговорил Джек. — Теперь мы взлетели!

— Летать лучше, чем удить рыбу, — сказала Дженни, усаживаясь на место пилота.

Работая рычагами управления, она заставила озоплан описать круг над тыквенным полем.

Туфли и ботинки занервничали и стали опасливо выглядывать в окно. Они чуть не проглотили язычки от страха и растерянно замигали глазками-дырочками, увидев, что Страна Оз оказалась далеко внизу. Они испуганно сгрудились вокруг Дженни, а та стала отпихивать их ногой.

— Что происходит? Что случилось? — наперебой спрашивали они девочку.

— Мы летаем, — объяснила та, направляя озоплан еще выше.

Прижимая руку к разодранному боку, появилась Лоскутушка. Она пропела:

Она стала дергать за все рычаги подряд, но без толку. Озоплан продолжал полет, и мотор ревел вовсю.

— Ужас, до чего хорошо работает мотор, — недовольно буркнул Тыквоголовый Джек.

Лоскутушка повернула штурвал, и озоплан вошел в штопор.

В небесах был обычный рабочий день. Небочисты и тученосцы работали не за страх, а за совесть. У небочистов вместо рук были длинные метелки из перьев. Выстроившись в ряд, они выметали мусор с небосвода: звездную пыль, пену от туч, накипь от молний.

— Эй! Эй! — взывал Тыквоголовый Джек, перевернувшись вверх тормашками, а потом зацепившись карманом сюртука за крюк в стене. Он так и остался висеть, болтая руками и ногами. Он переволновался настолько, что потерял голову. Она слетела с шеи и вылетела из окна.

— Держите меня! Ловите! — вопила Голова, а ветер уносил ее дальше и дальше. Она стукнулась о тучку, отскочила, ударилась о вторую и упала на небосвод.

— Ты что, ослепла! — буркнул недовольный голос тученосца, очень напоминавшего целлофановый мешок, — такой он был прозрачный.

— Ничего подобного, я просто вижу тебя насквозь, — отозвалась Голова.

Небочисты поспешили к ней, но Голова попыталась их обогнуть. Не удалось. Взмах метлы из перьев — и Голова полетела в кучу мусора. Вскоре эту кучу переправили на одну из звезд. Голова Джека лежала, задыхаясь от пыли и жалуясь себе под нос.

— Такое ощущение, что в глаза сыпанули перцем. Нет, надо отсюда выбираться!

Когда небочисты удалились, Голова осторожно выглянула из кучи и тихо покатилась по лучу звезды. Докатившись до конца, она повисла на нем, озираясь по сторонам.

Далеко внизу отряд небоскребов деловито чистил погоду. Они соскребали с небосвода дождь, град, туман и собирали в огромные кучи за горизонтом. Голова вертелась туда-сюда, высматривая озоплан.

— А это что такое? — спросила она сама себя, приметив крошечную черную точку высоко в небе.

Точка стала увеличиваться. Она сдвигалась то вправо, то влево, но все равно приближалась. Наконец Голова увидела украшенный тыквами летательный аппарат Джека.

— Надеюсь, Джек еще не вырезал себе новую голову, — пробурчала Голова.

Озоплан пролетел прямо над Головой. Она увидела в окошке и Дженни, и Лоскутушку. Озоплан описал над головой круг, а затем с него сбросили якорь на длинном канате. Якорь упал прямехонько в кучу мусора, пришвартовав озоплан к звезде.

— Ура!!! — закричала Голова. — Теперь я спасена.

Лоскутушка съехала по канату, и протянув руку, сняла голову Джека с кончика звезды. Затем, зажав ее подмышкой, она начала карабкаться вверх и вскоре снова уже была в озоплане. Дженни отцепила Джека от крюка в стене и снова посадила голову ему на плечи.

— Мне попалась счастливая звезда, — сказала Голова, озираясь. — Я снова на своем месте. Спасибо, что достала меня, Лоскутушка. Как приятно снова оказаться дома. Дженни, за время моего отсутствия ты помолодела.

— Это точно, — отвечала та, оглядывая себя. Платье опять сделалось на размер больше. — Когда мы вернемся в Изумрудный Город, я сделаю себе новое платье.

Пока Джек поднимал якорь, Дженни села за руль. Озоплан помчался вперед. Лоскутушка прижимала рукой прореху на боку. Она поглядела на Дженни, высунула язык и продекламировала:

Дженни не обратила на нее никакого внимания.

— Небо стало какого-то другого цвета, — сказала она. — Мы, похоже, совсем потерялись.

Джек встревожено подбежал к окну и посмотрел. Небо из голубого сделалось каким-то коричневым, прозрачный чистый воздух стал густым, приобрел сладковатый запах.

— Никак мы оказались за горизонтом! — ахнул Джек. — Тогда мы потерялись. Пропали!

Услышав это, туфли и ботинки стали жалобно скулить.

— Где же мы все-таки? — удивилась Дженни.

Башмаки, отскулив, как один бросились к окну, и стали прыгать из озоплана прямо на ходу.

— Плохой знак, — важно заметил Тыквоголовый Джек. — Когда башмаки бегут с летящего озоплана, жди беды.

Вдруг Дженни увидела впереди огромную коричневую гору. Озоплан несся прямо на нее, и девочка ничего не могла поделать, как ни вертела руль.

Джек схватился за свою голову-тыкву.

— Что бы ни стряслось, теперь-то уж я голову не потеряю, — сказал он.

Озоплан стал терять высоту. Он летел все ниже и ниже.

— Осторожнее! — крикнула спутникам Дженни. — Сейчас мы грохнемся!

Бум! Бам! Озоплан приземлился, угодив в какую-то вязкую коричневую массу. Брызги через окна попали в озоплан, перепачкав платье Дженни.

— Пахнет шоколадом, — сказала девочка.

Поглядев на платье, она взяла в руку один комочек, понюхала и попробовала на вкус.

— Это и правда шоколад. Куда же нас занесло?

— Может, мы врезались в шоколадную звезду? — предположил Джек, поправляя голову, покосившуюся на шее при приземлении.

— Похоже на шоколадные тянучки, — сказала Дженни. — И по запаху и по вкусу.

— Мы с Лоскутушкой никогда ничего не нюхаем и не пробуем на вкус, — сказал Джек. — И прекрасно себя чувствуем. Мы все оцениваем на глаз. Давайте поглядим, куда мы попали.

Все трое выбрались из озоплана. Не успела Дженни коснуться ногами коричневой массы, как стала тонуть в шоколадной трясине. То же самое случилось и с Джеком. Лоскутушка же весила совсем ничего и потому так и осталась на поверхности.

Дженни стала озираться. Они приземлились в сливочно-шоколадной долине, а в отдалении возвышались горы из твердого шоколада с сахарными вершинами.

— Мы угодили в плен, — сказала Дженни. — Но плен этот очень сладкий.

Тут они услышали: «Плюх! Плюх! Плюх!» С неба падало что-то твердое.

— Джек, да это же наши башмаки! — крикнула Дженни. — Озоплан летел быстрее, чем они падали.

Лоскутушка забегала по шоколадной трясине, подбирая оркестрантов Джека, приговаривая:

Дженни все глубже погружалась в вязку массу.

— Хорошо еще, я помолодела, — сказала она, — а то я была бы такой тяжелой, что ушла бы в трясину с головой.

— Пыльная звезда, пожалуй, лучше этого шоколадного болота, — отозвался Джек.

— Верно, — согласилась Дженни. — Шоколад хорош, но в меру. А тут его чересчур много.

Вдруг она увидела, как что-то спускается с сахарных вершин шоколадной горы. Какие-то существа приближались с угрожающей скоростью. Перепрыгивая через шоколадные валуны, они спускались в долину.

— Сейчас нас угостят горяченьким шоколадом, — сказала Дженни. — Это гигантские шоколадные солдаты!

Она еще раз попыталась выбраться, но трясина крепко держала ее в плену.

Шоколадная армия тем временем совсем приблизилась. Дженни уже могла разглядеть, как сделаны эти воины. Они словно были отлиты из одной формы. У каждого слева на носу виднелась шишка, а по правому боку шла извилистая бороздка. Ног их толком разглядеть не удалось: солдаты тоже вязли в коричневой массе. Солдаты двигались так, словно составляли одно целое. Стоило одному повернуть голову, остальные делали то же самое. Когда заговаривал один, говорили и все остальные.

— Стой! Целься! Огонь! — Солдаты остановились, вскинули шоколадные ружья, и в пленников полетели шоколадные пули-драже.

Вытирая шоколад со лба, Джек недовольно пробурчал:

— Что это они так рассвирепели?

Дженни пыталась держать себя в руках, но в конце концов ее охватила ярость.

— Они довоюются, — мрачно пообещала девочка.

Только Лоскутушка получала от стрельбы огромное удовольствие. Она даже забыла о своих стихах. Она подпрыгнула и взлетев в воздух, упала на ближайшего солдата, который целился в Дженни. Она сбила его с ног, а он, падая, задел своего соседа. Тот повалил следующего солдата, и вскоре все воинство лежало в жидком шоколаде.

С большим трудом первый солдат встал на ноги, а затем уж поднялись и все остальные.

Первый солдат выстрелил в Лоскутушку, а затем сбил ее с ног прикладом. Лоскутушка увязла в трясине локтем и коленом. Дженни снова попыталась освободиться от плена, чтобы помочь Лоскутушке. Но из этого и сейчас ничего не вышло. Джек погружался в трясину все глубже и глубже.

— Кончай стрельбу! Вперед! — приказали солдаты сами себе. Взяв ружья на плечо, они двинулись прямо на троих путешественников.

Выбросив вперед руки, солдаты указали на озоплан.

— Чужестранцам здесь находиться не положено, — крикнули они хором.

— Что вы так разволновались, мы не обидим вас, — сказала Дженни.

И снова, как по команде, все солдаты указали рукой на летательный аппарат Тыквоголового Джека.

— Стоянка на нашей звезде воспрещается, — услышали друзья хор.

— У нас случилась авария, — пояснила Дженни.

— Убирайтесь подобру-поздорову, — прогремел шоколадно-солдатский хор.

— Не можем, поймите, вы, шоколадные батоны! — буркнула Дженни. — Озоплан застрял.

— Вы арестованы, — сообщили им солдаты, а затем приказала сами себе: — В тюрьму их!

Они вытянули Джека, Дженни и Лоскутушку из шоколадного болота, затем раздалась команда:

— Вперед! Шагом марш! — и солдаты потащили пленников по шоколадной долине.

Вскоре Дженни почувствовала под ногами твердую шоколадную почву. Пленники уже могли идти сами. Но солдаты окружили их плотным кольцом.

— Жаль, я не могу есть, — пробормотал Джек, — а то бы неплохо закусил этими вояками.

— Их тут слишком много и они чересчур большие, — отозвалась Дженни. — Если я съем хотя бы ногу одного из них, у меня заболит живот.

Лоскутушка время от времени показывала красный плюшевый язык солдатам. Ее глаза-пуговицы сверкали. Она приглашала воинов побоксировать с ней, но солдаты не обращали на нее никакого внимания и, лишь когда она особенно расходилась, подгоняли ее прикладами.

— Похоже, тюрьма у них из горького шоколада, — сказала Дженни. — Но так или иначе жизнь у меня там будет не сладкая. Я не получу голосов и проиграю выборы, уж это точно!

Из озоплана доносилось грустное пение. Башмачки и туфельки горевали, что остались одни.

Солдаты и их пленники забрались на сахарную вершину шоколадной горы. Там размещался большой военный лагерь. Казармы были из кусков шоколада, а крыша покрыта сахарной глазурью. Пленников отвели в палатку, где восседал на шоколадном торте мрачный шоколадный генерал.

В палатке было тесно, и поскольку все солдаты сразу не могли там поместиться, они остались снаружи, втолкнув внутрь Джека, Дженни и Лоскутушку. Они оказались с глазу на глаз с генералом.

— Пожалуйста, отпустите нас, — попросила Дженни. — Мы никого не хотели обидеть.

Но генерал насупился и прорычал:

— Ваша проклятая машина испортила целую долину отменной шоколадной массы, из которой мне бы сделали тысячу солдат. Они мне необходимы для нападения на Страну Оз.

— Что?! Вы хотите напасть на Страну Оз?! — воскликнула Дженни.

— Да. Время уже назначено. Завтра мои солдаты в серебряной фольге спустятся на облаке прямо к воротам Изумрудного Города.

— Ой! — закричала Дженни. — Надо предупредить Озму.

— Озму не предупредит никто, — злобно крикнул Генерал. — Вы трое будете брошены в шоколадную темницу и проведете там остаток ваших дней.

Джек, Лоскутушка и Дженни растерянно переглянулись.

— Остаток наших дней? — воскликнул Джек. — Но в Стране Оз живут вечно!

— Значит, вы будете моими вечными пленниками. Ха-ха-ха! — рассмеялся Генерал, а потом приказал солдатам:

— Отведите эту Тыкву и эту тряпичную девицу в одну тюрьму, а настоящую девчонку в другую и стерегите их хорошенько.

Понурив головы, пленники вышли из палатки, и солдаты повели их в тюрьму.

Тем временем в Изумрудном Городе дом на Клубничной улице ждал возвращения хозяйки. Но ночевать она не вернулась. Желая преподнести Дженни сюрприз, дом решил приготовить ей завтрак. Ножи, вилки, тарелки сами расположились на столе. Деревянный черпак налил клубничного сока в чашку, добавил яйца иволги, розовую муку и все перемешал. Затем вафельница прыгнула на плиту, и когда та разогрелась, черпак вылил в нее тесто. Когда вафли были готовы, они сами прыгнули на тарелку, а та отправилась в духовку, чтобы вафли не остыли к возвращению Дженни.

Затем кухня попросила метлу подмести ее, а мойка на кухне стала мыть сковородки. Дом набрал из сада букет мокрых от утренней росы цветов и поставил их на стол.

Все выглядело очень соблазнительно. Но Дженни так и не пришла, и некому было сказать дому спасибо за все его хлопоты. Зато вскоре появился Девятый. Он пришел раньше обычного, потому что соскучился по Дженни. Вчера он очень скучал по Боссу, когда отпросился поудить рыбу.

— Может, она вдруг возьмет и помолодеет — и ей захочется поудить рыбу, — думал он, входя в магазин мод. Там никого не оказалось. — Где Дженни?

Войдя в спальню, он увидел, что в постели никто не ночевал.

— Наверное, она вот-вот вернется. Побуду-ка я пока за главного, — решил мальчик.

Он взял тряпку и начистил турникет так, что тот засверкал. Как только Девятый закончил работу, то услышал топот копыт и множество веселых голосов. Он подбежал к двери и увидел, что к дому подкатил фургон, а в нем его отец, мать и тринадцать братьев и сестер. Фургон был запряжен четырьмя осликами, и уши у них были такие длинные, что доставали до второго этажа дома. Все дети были одеты в праздничные голубые костюмчики и платьица. Вид у них был очень довольный.

Увидев на пороге Девятого, его родственники замахали ему руками, а дети, выпрыгнув из фургона, понеслись приветствовать его.

Ослики прокричали «И-го-го!» в знак приветствия.

— Мы приехали в город, чтобы, во-первых, приобрести четырех лошадей голубой крови, а во-вторых, узнать, как поживает наш дорогой Девятый, — пояснил отец. — Мы погостим несколько дней у дяди. Он будет только рад, что у него появится такая большая компания.

Мать обняла Девятого и сказала:

— Городская жизнь идет тебе на пользу, сынок. У тебя никак появились новые штаны?

— Их мне сшил мой Босс с помощью волшебного турникета. Они музыкальные. Слушайте.

Девятый сел, лениво забросил ноги на прилавок, и тотчас же все четыре свистка заиграли мелодию.

— Ну и ну! — только и сказал отец.

Девятый встал со стула и важно произнес:

— Сегодня я тут за хозяина. Мне некогда сидеть сложа руки.

Он показал маме магазин и продемонстрировал новейшие фасоны одежды. Она только охала и ахала и не верила своим глазам.

Дети весело бегали по магазину, а отец внимательно изучал турникет.

— Это волшебная машина? — спросил он сына.

— Да. Хочешь новый костюм, папа?

— Костюм не костюм, а что-нибудь прочное, для работы в поле не помешало бы.

— Пройди через вертушку, а я нажму на кнопки.

Отец замешкался. Почесывая подбородок, он опасливо глядел на турникет. Наконец он рискнул. Девятый нажал на несколько кнопок, и отец вышел в комбинезоне из шерсти с резиной, он был отделан шелком, а для прочности прошит тонкой проволокой. Это был удивительный плод фантазии Девятого.

— То, что надо! — сказал отец. — Теперь-то нашей козе уже не сжевать комбинезон.

Дети тоже стали требовать, чтобы им разрешили пройти через турникет. Но Девятый сказал:

— Сначала мама. Ты какой фасон предпочитаешь?

Мама сильно смутилась. Она попятилась назад, бормоча:

— У меня платье хорошее, ну зачем… Я шила его так долго. Я уж как-нибудь в другой раз…

— Мамочка, пройди через вертушку! — стали наперебой упрашивать дети. — Мы хотим посмотреть, какая ты у нас красивая.

Они стали все вместе подталкивать ее к турникету. Сестрица Шестая сказала:

— Дай-ка я поработаю с кнопками, братец Девятый. Я лучше понимаю, что маме к лицу.

Шестая нажала кнопки, мама прошла через турникет и, когда она вышла, магазин задрожал от детских восторженных криков. Ее платье было двухцветное. Голубой цвет переходил в лиловый. Когда мама двигалась, платье переливалось так, словно цветы в саду под дуновением ветерка.

— Ты у нас прямо принцесса! — восклицали девочки.

— Как вы меня порадовали! — сказала мама. — Надо же, как все удивительно вышло.

Теперь настал черед детей. Они выстроились в очередь. Их было так много, что Тринадцатому, Двенадцатой и Четырнадцатому пришлось ждать на улице.

Девятый стал нажимать кнопки. Его отец смотрел на него с восхищением, а это прибавило сыну уверенности. Сначала он пропустил всех своих братьев и сестер через вертушку и выдал им по паре пижам. Потом сказал:

— Учтите, я могу придумать вам все, что вашей душе угодно.

Снова дети двинулись через турникет, а Девятый только успевал нажимать кнопки. Дети постарше заказали себе модные фасоны. Когда же через турникет прошли девочки помладше, на них оказались длинные платья, перчатки по локоть, туфли на высоком каблуке и шляпки с перьями, а в руках у них появились дамские сумочки. Мальчики оказались в длинных брюках, шелковых цилиндрах и белых галстуках-бабочках. У них в руках появились тросточки, а в жилетных карманах — часы на цепочке.

Магазин мод наполнился веселыми криками.

Отец Девятого пошел искать лошадей голубой крови, а детвора стала резвиться на чердаке. Затем младшие дети, разряженные как взрослые, отправились к фонтану с газированной водой.

Когда их увидели другие дети, то они помчались в магазин мод и стали просить Девятого разрешить им пройти через турникет. Им тоже хотелось шляпки, туфли на высоком каблуке, тросточки, цилиндры. Девятый трудился изо всех сил. На помощь ему пришла мама и сестрица Шестая.

Получив новую одежду, дети убегали. Вскоре у фонтана собралась толпа детей, одетых по-взрослому.

К полудню магазин опустел. Клиенты разбрелись по домам обедать. Семья Девятого собралась в кухне Дженни. Они с удивлением смотрели, как кухонная утварь готовила им поесть.

Нож чистил картошку, мясорубка проворачивала мясо для котлет. Духовка открыла дверцу и вытолкнула противень с вафлями, чтобы дети могли полакомиться. Чайник весело мурлыкал закипая. Время от времени крышки кастрюль принимались плясать, ударяя друг в друга, словно литавры. Кухня вовсю развлекала гостей, пока готовился обед.

Солонка и перечница подскакивали на столе от восторга. Стол отплясывал, отбивая чечетку всеми четырьмя ножками. Девятый забыл о своей работе и вместе с родными смеялся, глядя на этот спектакль и совсем забыв о магазине мод. Когда обед был готов, семья отправилась в столовую.

Но тем временем в магазине случилось одно непредвиденное событие. Двое Гномов на тоненьких кривых ножках проникли на цыпочках в магазин. Увидев, что в магазине ни души, они начали озираться, чтобы понять, как тут можно поозорничать. Они были бурого цвета с острыми ушками, маленькими ручками и ножками. Один был в зеленом сюртуке и красных панталончиках, второй в красном сюртуке и зеленых пантолончиках.

— Послушай, Уф, — сказал первый, — для чего эта штуковина с четырьмя лопастями и кнопками?

Уф успел залезть на третью полку и гаечным ключом пытался отвинтить четвертую. Он поглядел на турникет, который имел в виду его приятель.

— Отойди от него, Пуф, — посоветовал он. — А то эти лапы могут надавать тебе пощечин!

— Ерунда! Нам страшны только яйца. А их тут что-то не видать.

Пуф подошел ближе к турникету и стал нажимать кнопки.

— Видишь, Уф, это не опасно, — крикнул он приятелю. Он оперся на одну из лопастей и неожиданно проскочил через турникет. Он глянул на себя и заплясал от восторга.

— Ты только полюбуйся. Уф! — вопил он. — Я весь покрылся бородавками. Какие они большие, черные! Теперь я самый красивый Гном во всем подземном королевстве!

И правда он был покрыт бородавками с головы до пят. Они были такие большие, что одежда у него стала бугриться. Пуф смотрел на него с завистью.

— Ты прав, — сказал он и спрыгнул вниз. — Вообще-то нам пора в наше темное прохладное сырое подземное королевство. Здесь слишком много солнца. Но сперва я тоже пройду через эту вертушку и сделаюсь таким же бородавчатым.

Пуф прошел через турникет и покрылся точно такими же бородавками, что и Пуф. Гномы посмотрели друг на друга и лица их исказили недовольные гримасы.

— Я самый красивый Гном в подземном королевстве! — заявил Уф.

— Ничего подобного! Это я писаный красавец! — крикнул его приятель и погрозил Уфу кулаком.

— Нет, я красавец! — крикнул тот.

— Нет, я!

— Нет, я!

— Нет, я! — завизжал в ярости Пуф и треснул кулаком Уфа по самой крупной бородавке.

— Мои бородавки ужаснее! — вопил Уф, таская Пуфа за бороду.

— А мои больше, — вопил Пуф.

— А вот и нет!

— А вот и да!

Внезапно Уф отпустил бороду приятеля.

— Что это? — испуганно спросил он. Из столовой вдруг донесся смех: это семья Девятого села обедать.

— Спасайся! Бежим! — крикнул Уф.

— Сперва только захватим бородавочную машину, — предложил Пуф.

Гномы ухватились за турникет и потянули его раз, другой, и в конце концов отодрали его от пола. Как только это случилось, сияющий краской турникет вдруг покрылся ржавчиной.

Это привело Гномов в полный восторг. Они подтащили турникет к камину и запихали его туда, а потом забрались сами и стали проталкивать в трубу.

— Как здесь приятно, как здесь темно! — восклицал Уф.

— Да, а сажа пахнет, прямо как духи из серы, — поддакнул Пуф.

— Сегодня ночью, когда горожане заснут, мы вытащим машину и унесем к себе, — мечтательно прошептал Уф.

Девятый и его родственники доедали третий десерт, когда джинсы вдруг начали тревожно свистеть, напоминая мальчику, что перерыв на обед окончен.

— Мне пора в магазин, — сказал он, вставая из-за стола.

— Можно, я пойду помогу тебе с турникетом? — спросила Шестая.

— Можно.

Девочка побежала в магазин, и не успел он войти туда вслед за ней, как услышал ее крик:

— Он пропал!

— Кто пропал? — не понял Девятый.

— Турникет! Смотри!

Девятый вбежал в комнату, и у него сердце ушло в пятки. Турникет как сквозь землю провалился.

— На помощь! Воры! Украли турникет! — закричали хором брат и сестра.

Из столовой на крики сбежалась вся семья. Узнав, что произошло, они тоже подняли крик. Девятый чуть не плакал.

— Ну что теперь скажет Дженни? Я только остался за главного и на тебе — случилось такое!

Пока Жевуны бегали по дому в поисках турникета, в дымоходе Уф шептал Пуфу:

— А вдруг они заглянут в камин?

— Можно бросить на них раскаленные угли.

— А где у нас раскаленные угли? Лучше давай залезем на крышу и там спрячемся.

Гномы стали карабкаться вверх по трубе. Их башмаки царапали дымоход, а это подействовало на дом, как щекотка. Дом стал трястись, кашлять и чихать. Уф и Пуф залезли на крышу. Они довольно потирали бородавчатые руки и смеялись.

— Теперь им нас не поймать. Когда стемнеет, мы вытащим турникет и… Ой! Ой! Ой!

Но тут труба дома Дженни наклонилась и ухватила одного из Гномов за сюртук. Труба соседнего дома схватила второго Гнома. Улица огласилась их воплями.

Жевуны услышали эти крики и выбежали из дома на улицу. Девятый первым увидел, как Гномы болтаются в вышине и стучат своими кривыми ножками.

— Молодцы! — крикнул он трубам. — Это, наверное, и есть воры. Потрясите их хорошенько и не отпускайте, пока они не сознаются, куда спрятали турникет.

Трубы сделали, как он просил, и затрясли Гномов так, что у тех застучали зубы.

— Ай! Ой! — вопили они. — Сера и огонь! Караул!

Трубы трясли их так сильно, что у похитителей отлетели пуговицы с сюртуков. Вылетев из своих сюртуков, Гномы растянулись плашмя на крыше.

— Давай спрячемся обратно в трубе, — прошептал Уф Пуфу. — Там куда спокойнее.

И не успели трубы снова ухватить Гномов, как те юркнули в дымоход и спрятались там же, где был и турникет.

Девятый не находил себе места.

— Ну как нам заставить их выйти? — в отчаянии вопрошал он маму. — Может полить их сверху кипятком?

— Нет. Эти Гномы обожают жару, — сказала мама, с озадаченным видом. — Тут нужно что-то другое!

Родственники Девятого так и стояли на улице, высматривая, кого бы позвать на помощь. В этот момент из-за угла выскочила и поскакала на своих восьми коротких ножках Драконетка, маленький дракон фиолетового цвета и о двух головах. Из обеих ее пастей вырвалось учащенное огненное дыхание. За ней, грохоча железными латами, бежал рыцарь сэр Фокус Покус. Он размахивал своим коротким мечом и кричал:

— Погоди! Погоди! Дай я отрублю тебе голову-другую!

Драконетка пронеслась мимо дома Дженни, а когда показался и сэр Фокус Покус, Девятый схватил его за железную руку и остановил.

— Доблестный рыцарь, — обратился к нему мальчик. — Ваш меч нас очень выручил бы.

Сэр Фокус Покус остановился так внезапно, что стальные башмаки высекли из тротуара искры. Он вскинул меч и крикнул:

— Я готов помочь любому, кто нуждается в защите!

— В наш дымоход залезли два кривоногих Гнома, — пояснил мальчик. — По-моему, они украли наш волшебный турникет.

Рыцарь выставил вперед меч и крикнул:

— Я принимаю вызов. Ведите меня навстречу опасности!

Сэр Фокус ринулся в дом, а Драконетка оглянулась и увидев, что ее преследователь больше не гонится за ней, вернулась, чтобы узнать, в чем дело. Любопытство заставило ее сунуть обе головы в дверь Магазина мод. Она увидела, как сэр Фокус размахивает мечом перед камином и кричит:

— Вылезайте, негодяи, и мы посмотрим, кто кого победит.

— Сэр Фокус, а про меня вы забыли? — спросила Драконетка, недовольная, что ее оставили без внимания.

Но отважный рыцарь продолжал махать мечом и вызывать на бой Гномов, пока Драконетке это не надоело и она не крикнула высоким голосом:

— Сколько шума из-за парочки каких-то Гномов. Я бы изловила их в два счета.

— Правда? — обрадовано спросил Девятый.

— Ну да, — подтвердила Драконетка. — Я могу залезть на крышу и достать их сверху.

Но как только она полезла на крышу, дом задрожал от ее огненного дыхания.

— Не могли бы вы на время затаить дыхание, а то дому не по себе, — попросил Девятый.

Драконетка послушалась, но дом все равно зажмурил глаза-окна, пока она забиралась на крышу.

— Сейчас я им задам, — сказала Драконетка и сунула свой длинный зазубренный хвост в трубу. Дом затрясся от щекотки. Уф и Пуф с ужасом взирали на опускающий хвост.

— Нам конец! — взвизгнул Пуф. — Этот хвост разрежет нас на куски.

Хвост защекотал ухо Уфа.

— Ой! Быстро спускайся, — пропищал он Пуфу, толкая его ногой.

— Это бородавочная машина загораживает проход, — пожаловался тот. — Перестань лягаться.

— Тогда пихни ее вниз. Ой! Второе ухо! — взвизгнул Уф.

Турникет с грохотом обрушился вниз. Вслед за ним свалились и оба Гнома. Они попытались было задать стрекача, но каминные собачки, которые придерживали горящие бревна в очаге, крепко вцепились зубами в Уфа и Пуфа и не пускали их.

Сэр Фокус Покус поглядел на двух бурых визжащих кривоногих существ и сказал, вкладывая меч в ножны:

— Я рыцарь и не воюю с какими-то грызунами, лучше позовите крысолова. — Затем он вышел из дома и увидел Драконетку, которая спустилась с крыши и не знала, что делать дальше. — Продолжим поединок, — сказал доблестный сэр Фокус Покус Драконетке и добавил. — Учитывая твой благородный поступок, я готов дать тебе фору в полквартала, а там посмотрим, чья возьмет.

— Погодите, — вмешался Девятый. — Сначала мы бы хотели поблагодарить Драконетку за помощь.

И мальчик, и его родные стали наперебой благодарить Драконетку за то, что она смогла обнаружить зловредных Гномов. Драконетка была очень довольна, хотя и порядком смущена.

Затем все опять было готово к поединку рыцаря Фокуса Покуса и Драконетки. Она раскрыла обе пасти в улыбке, махнула хвостом и помчалась наутек.

Гномы по-прежнему оставались пленниками собачек. Дети столпились у камина и с большим интересом разглядывали двух бурых обитателей подземного королевства. Они много о них слышали, но увидели впервые.

— Ой, какие они уродливые! — воскликнула Шестая.

— И злонравные, — добавила ее мать.

Гномы визжали и грозили людям кулаками, но ничего не могли поделать. Собачки крепко в них вцепились.

— Как же нам с ними поступить? — спросил Девятый. — Если их отпустить с миром, они убегут и примутся за старое.

— Погодите, я кажется знаю, как избавить дом от Гномов, — сказала его мама. — Она вышла на кухню и тут же вернулась. В руках у нее была пара куриных яиц.

— Ай! Ой! — завизжали Гномы при виде яиц.

— Мне рассказывали, что от яиц Гномы сразу падают без сознания, — сказала мать и стукнула каждого из них яйцом по макушке. Те и впрямь упали без чувств. Собачки разжали свои зубы, отпустив пленников.

— А теперь выкини эту пакость из дома, — сказала мать Девятому. — Брось их в реку, и пусть она унесет их туда, где им самое место.

Дженни расхаживала взад и вперед по своей шоколадной камере. Камера напоминала клетку — стен у нее не было, только шоколадные прутья со всех четырех сторон. Из глаз Дженни катились слезы и замерзали на щеках. Девочка снова и снова повторяла:

— Ну как мне выиграть выборы, если я сижу в тюрьме?

Стеречь ее был приставлен гигант из шоколада. Он видел сквозь прутья каждое ее движение и расхаживал у клетки с ружьем на плече.

Ночь в горах была морозной, и у Дженни зуб на зуб не попадал от холода. Никто и не подумал дать ей хотя бы одеяло. Она понятия не имела, что случилось с ее спутниками. Наконец она подошла к шоколадной решетке и спросила стража:

— Вы не знаете, где находятся мои друзья?

Страж остановился и нацелил на нее ружье.

— Узники должны помалкивать, — сурово заметил он.

— Но я замерзла, — сердито буркнула Дженни. — Я превращусь в ледышку.

— Я тоже, — сказал Страж. — Но делать нечего. Настанет утро, и мы оттаем.

— Но я-то сделана не из шоколада, — возразила Дженни. — Замерзнуть я могу, а вот оттаять нет.

— Мне запрещено с тобой говорить, — сказал Страж.

Он снова начал расхаживать, но гораздо медленнее, словно холод сковал его ноги. Дженни в жизни так не мерзла.

«Если я что-то съем, то согреюсь», — подумала она и стала озираться вокруг, но в камере не было ничего, кроме шоколадных прутьев, шоколадной табуретки и шоколадной кровати.

«Сколько шоколада, что прямо тошнит, — подумала девочка. — Но я все равно немного его съем, это придаст мне силы. Надо во что бы то ни стало предупредить Озму, что на Изумрудный Город хотят напасть шоколадные солдаты».

Дженни попыталась сломать хотя бы один из прутьев, но они во-первых были прочные, а во-вторых, замерзли. Шоколадный Страж ходил все медленней, ноги у него совсем оледенели. Дженни не спускала с него глаз. Он еще шевелился.

«Если еще похолодает, он превратится в кусок шоколадного льда, и снова сможет двигаться только утром. Значит, у меня появится возможность сбежать. Но как выбраться из клетки?» — лихорадочно думала Дженни.

Она снова ухватилась за прут и потрясла его, но он не поддавался.

«Похоже, мне придется проесть его насквозь», — мелькнула у нее догадка.

Дженни укусила прут, но тотчас же с отвращением сплюнула.

— Господи, какой горький шоколад! — недовольно воскликнула она.

Снова мимо нее прошел Страж. Он еще волочил ноги. Он даже не повернул головы в ее сторону.

«Он совсем обледенел», — подумала Дженни, снова откусывая кусок шоколадного прута. Мало ли что шоколад горький. Она же не лакомиться собирается, но сбежать. Она откусила еще кусок и еще, выплевывая шоколад.

«Нет, лучше уж я останусь здесь до конца дней, чем откушу хотя бы еще кусочек, — подумала она. — Но нет, нельзя думать только о себе. А как же Изумрудный Город?»

Страж подошел к клетке и замер. Дженни стала ждать, когда он пройдет дальше, но он стоял как столб.

«Похоже, он окончательно замерз и простоит как истукан, пока не взойдет солнце. Ждать некогда: чего доброго ему на смену пришлют кого-то не такого окоченевшего. Если я задумала бежать, надо это делать как можно скорее!»

Осторожно Дженни притиснулась через выеденное ею отверстие, потом ступила на землю. Обледеневшая земля захрустела у нее под ногами. Дженни остановилась. Затаив дыхание, она следила за Стражем, но тот таращился прямо перед собой, так и не повернув головы в ее сторону.

«Надо отыскать Лоскутушку и Джека, — думала Дженни. — Они где-то рядом». Когда она протискивалась мимо Стража, тот было зашевелился, но так замерз, что не смог ни схватить ее, ни загородить проход. Дженни двинулась дальше.

Завернув за угол, она увидела маленький костер у палатки Генерала. Вокруг костра грелось с десяток Солдат. За ними виднелась клетка, похожая на ту, в которой сидела Дженни. Там и томились ее спутники. Джек таращился вовсю, глядя по сторонам с застывшей улыбкой, а Лоскутушка стояла на голове. Мимо клетки еле-еле передвигал ноги Страж.

Дженни услышала, как солдаты у костра хором сказали:

— Пора менять караул!

Поднялось двое. Один из них поменялся с часовым, который стерег Джека и Лоскутушку, а второй направился к клетке Дженни. Она бросилась бежать. Обогнув скалу, девочка начала спускаться с горы. Сзади послышались крики. Ее побег заметили. Тут же над ее головой засвистели шоколадные пули. Дженни быстро спустилась в долину, помчалась по полю из застывшего сливочного шоколада.

Стояла шоколадная ночь. На небе были звезды, но они были тоже из шоколада и потому света не испускали. Дженни бежала по замерзшему шоколадному полю, пытаясь найти озоплан. Но его нигде не было видно. За спиной Дженни слышала топот преследователей.

— Я пропала! — воскликнула Дженни. — Мне не удастся предупредить Озму!

Вдруг из темноты послышалось пение. Это был башмачный оркестр Тыквоголового Джека. Дженни побежала на пение. Она споткнулась о что-то круглое и мягкое. Это была одна из тыкв, что украшали озоплан. Дженни открыла дверь озоплана и крикнула:

— Всем на работу! Надо вытащить озоплан из шоколада! Быстрее, пока не прибежали солдаты!

Башмаки выскочили и стали отбивать носками и каблуками шоколад, в котором увяз летательный аппарат. Шоколад трещал и отваливался кусками. Наконец озоплан был вызволен из плена.

— Ура! — закричала Дженни. — Все в озоплан!

Солдаты уже бежали по полю из сливочного шоколада. Пули зацокали о стенки озоплана. Башмаки кое-как вскарабкались в машину, а за ними Дженни. Она бросилась к рычагам управления и потянула стартер. Озоплан поднялся в воздух. Пули защелкали об его дно, но было уже поздно.

— Ну и ну! — воскликнула Дженни. — Еле-еле ноги унесли. Теперь надо предупредить Озму, а потом вернуться и вызволить из неволи Джека и Лоскутушку.

Когда озоплан набрал высоту, Дженни увидела прямо перед собой большую белую звезду.

— Это утренняя звезда, — сказала она. — Буду держать курс на нее. Она осветит мне путь, и я увижу, где находится Страна Оз.

Девятый не находил себе места. Турникет был снова привинчен к полу и опять засверкал, словно его только что покрасили, но Босса и след простыл. Как же ей принять участие в выборах, если неизвестно, куда она делась? Девятый спрашивал всех, кто приходил в Магазин мод, не видали ли они Дженни, но никто не знал, где она.

«Таких друзей, как Дженни, — у меня не было, — размышлял Девятый. — Она смышленая и бойкая. Таких девчонок я раньше не встречал!»

Прошел день, но Дженни все не возвращалась. Девятый так расстроился, что его сестрица Шестая сказала:

— Если ты хочешь пойти поискать ее, я могу поработать в магазине за тебя.

Когда Девятый начал поиски, уже начало вечереть. Он ходил по улицам и задавал один и тот же вопрос: «Не видали ли вы Дженни?»

Но никто понятия не имел, куда делась девочка.

«Если люди не знают, где она, может, мне помогут звери?» — подумал мальчик. И вдруг у него екнуло сердце от жуткой догадки: «А может, ее слопал Львиный Зев или Тигровая Лилия?»

Он сам не знал, как добраться до той части парка, где находилась оранжерея-зверинец. Тут он вздохнул с облегчением. У всех хищников был самый мирный вид и было не похоже, чтобы кто-то из них пообедал Дженни. Потом он увидел мальчика Оджо, сидевшего верхом на слоне Кабумпо.

— Дженни тут нет и не было. Ищи ее где-нибудь в другом месте, — сказала Оджо, когда Девятый задал ему свой обычный вопрос.

Девятый пошел по Пирожковому проезду, но и там не обнаружил своего Босса.

Когда он проходил мимо Банкетного зала, дверь отворилась, вышел официант Кор Обокс и пошел по улице. Девятый догнал его и спросил, не видел ли он Дженни.

— Какую такую Дженни? — осведомился тот, смахивая пылинку с целлофанового костюма.

— Дженни Джик из магазина мод.

— А, я видел ее вчера! От нее-то я и получил этот замечательный костюм.

— А где она сейчас? — с надеждой спросил мальчик.

— Понятия не имею, — пожал плечами официант Кор Обокс, отчего его костюм засверкал в лучах заката. — Когда мы расстались, она шла на реку удить рыбу. Сказала еще, что пойдет мимо тыквенного поля.

— Спасибо! — крикнул Девятый и помчался к тыквенному полю. Когда он там оказался, то не увидел привычного озоплана. На месте летательного аппарата одиноко стоял лишь Деревянный Конь.

— Ты не знаешь, не проходила ли мимо Дженни Джик? — спросил Девятый, подбежав к нему.

— Нет, мимо не проходила, — отвечал Конь.

Девятый удрученно побрел дальше, но Конь продолжал:

— Она не проходила мимо, она зашла в озоплан. А как только она это сделала, он взлетел и исчез в небе.

— Как? Когда? С кем? — растерянно вопрошал Девятый.

— Озоплан взлетел с Дженни, Лоскутушкой, Тыквоголовым Джеком и его башмачным оркестром, — терпеливо разъяснил Конь. — Они улетели, а теперь вот я стою здесь один-одинешенек.

— Если они улетели и не вернулись, вдруг они потерпели крушение? Вдруг Дженни Джик разбилась? Я непременно должен разузнать, что с ней стряслось! Я буду искать своего Босса, даже если для этого мне придется обойти всю Страну Оз.

— Забирайся на меня и поскачем, — предложил Конь. — Я очень резвый и никогда не устаю.

— Сначала поскакали к Кводлингам, — сказал Девятый, садясь на Коня.

Конь тотчас же поскакал на юг. Вскоре солнце зашло и над Страной Оз опустился вечер. Деревянный Конь резво бежал по долинам и уверенно карабкался по горам, которых так много в Стране Кводлингов. Девятый объездил все дороги, но нигде не нашел Дженни. Он искал ее всю ночь напролет, пока на востоке не взошла утренняя звезда. Стало рассветать, и из розовых домов стали выходить розовые Кводлинги и вести розовых коров и лошадей к розовой реке на водопой.

Тогда Девятый направил Деревянного скакуна по бездорожью, решив, что, может, Дженни блуждает где-нибудь в лесах или затерялась в болотах Страны Кводлингов.

Внезапно где-то рядом раздался Голос:

— Здравствуй, дружок. — Как поживают твои родители и тринадцать братьев с сестрами?

— Спасибо, хорошо, — отозвался Девятый, хотя никого рядом не увидел. Тогда он догадался — Это не Голос, который потерял Хозяина? Вы его до сих пор не нашли?

— Увы, — отозвался Голос. — Я обыскал всю Страну Оз и даже пустыню. Он исчез бесследно. Но мне нравится бродячая жизнь, и я не печалюсь. — Голос и правда звучал весьма жизнерадостно.

— А озоплан вы часом не видали? — спросил Девятый.

— Нет, но если ты его ищешь, я с удовольствием составлю тебе компанию.

Девятый ехал на Коне, а Голос шел рядом и говорил:

— Все это очень весело, я такой жизнью доволен.

Но Девятый чувствовал себя иначе. Ему очень не хватало Дженни.

Так они провели в пути час. Потом они подъехали к розовому дубу у красной реки. Девятый поставил Коня в розовой тени, и вдруг его джинсы засвистели. Именно в это время Девятому было положено появляться в Магазине мод. Девятый сердито хлопнул себя по джинсам, буркнув:

— В конце концов вы могли бы и помолчать. Я ведь занимаюсь делом — ищу Босса. Я остановился, чтобы немного попить воды.

Девятый слез с Коня, подошел к реке и стал пить. Вода была как клюквенный морс. Вдруг мальчик увидел в реке какую-то тень. «Это отражение чего-то в небе», — подумал он и посмотрел вверх. Он увидел летательный аппарат, украшенный тыквами, который стремительно падал. Его хвост крутился как волчок. Девятый вскочил с криком:

— Озоплан! Озоплан! Он попал в штопор. Он сейчас врежется в землю!

— Прощайте! Прощайте! Дженни Джик настал конец! — громко прокричала Дженни башмакам. Она вцепилась в рычаги управления, но озоплан остановить не смогла. Земля, казалось, неслась ей навстречу.

Бабах! Красный гром оглушил Дженни. Некоторое время она лежала неподвижно.

— Голова… — простонала она. — Моя головушка! Но я жива. А это главное. Потом она медленно встала и, ощупав себя, удивленно произнесла: — Я цела и невредима. Да у меня, видать, девять жизней, как у кошки. — И с этими словами она вылезла из озоплана.

— Где я? — спросила она себя. — Почему вокруг все розовое или красное? Это, похоже, страна Кводлингов. До вечера я должна предупредить Озму. Но как мне до нее добраться?

Откуда-то из-за озоплана раздался стук копыт и из-под сломанного крыла возник Деревянный Конь, а на нем Девятый.

— Свистоджинсик! — Дженни кинулась к мальчику. Она в жизни так не радовалась, увидев знакомое лицо. — Дорогой Свистоджинсик!

Девятый сиял, как луна, так он обрадовался увидев Дженни. Его Босс вернулся! Дженни жива и здорова!

— Сегодня гигантские шоколадные солдаты собираются напасть на Изумрудный Город, — быстро сказала Дженни. — Озоплан сломан. Как мне предупредить Озму?

Деревянный Конь загарцевал перед ней.

— Что же мы стоим и попусту тратим время на болтовню? — нетерпеливо спросил он. — А ну-ка садитесь оба!

Дженни устроилась за спиной Девятого.

— А я приду попозже, — сказал Голос, который потерял Хозяина. — Мне спешить некуда.

— Ой! — воскликнула Дженни. — А я вас и не заметила. Здрасьте, голос, который потерял хозяина!

— Здравствуй и до свиданья, Дженни, — отозвался тот.

Дженни обернулась к озоплану и помахала рукой башмакам, сгрудившимся у окошек.

— Подождите немного, я за вами пришлю, — пообещала она. — А может, вы попросите кого-нибудь привязать вас друг к дружке и сами потопаете домой?

Деревянный Конь ринулся вскачь по розово-красной стране. Он скакал по горам и долинам, через леса и поля, перепрыгивал через речушки. Когда перед ним возникла высокая гора, он сбавил скорость.

— Быстрее! — крикнула Дженни.

— Путь неблизкий! — вторил ей Девятый. — Поторапливайся!

С вершины горы Дженни увидела какое-то странное серебристое облако, поднимающееся от горизонта в небо.

— Это шоколадная армия! — вскричала девочка. — Скорее! В Изумрудный Город!

Конь опрометью пронесся с горы. Он несся так стремительно, что ветер пронзительно свистел, словно стал пятым свистком в джинсах Девятого.

Оказавшись в долине, Конь стал лихо перепрыгивать через огромные красные валуны, поднимая тучи красно-розовой пыли своими четырьмя копытами.

Дженни внимательно следила за серебристым облаком с темной каймой, которое приближалось и уже закрыло четверть неба. Оно уже нависло над Страной Оз.

— Неужели оно нас опередит? — в отчаянии воскликнула Дженни. — Скачи, Конь, скачи!

Конь летел как стрела. Он оставил позади пустынные места красно-розовой страны и уже бежал мимо ферм. Розовые Кводлинги выходили на дорогу, поглядеть, что это за зверь несется быстрее молнии.

Облако же неуклонно приближалось к Изумрудному Городу.

«Ну все, — думала Дженни. — Они нас опередят!»

Девятый пришпорил Коня каблуками. Тот еще наддал ходу и обогнал облако. Так он скакал целый день. То облако обгоняло его, то Конь оставлял облако позади.

К вечеру Дженни и Девятый увидели в отдалении зеленые стены Изумрудного Города. Серебристое облако было прямо над их головами.

— Надо успеть попасть в город до того, как шоколадные солдаты слезут с облака! — крикнула Дженни.

Конь бешено рванулся вперед. Быстрее он уже не мог скакать, но облако его все равно обгоняло, и стало опускаться на лужайку у самых ворот.

— Опоздали! — с досадой воскликнула Дженни, видя, как солдаты высаживаются на землю и строятся в шеренги.

— Им понадобится время, чтобы выстроиться для атаки! — крикнул Девятый. — Мы еще успеем.

Конь проскакал мимо солдат, «Стой!»— рявкнула тысяча шоколадных глоток, и в вдогонку Коню и его седокам полетели шоколадные пули, но они успели проскочить в ворота. Страж видел, что творилось на лужайке и был начеку. Как только они оказались в городе, ворота опять захлопнулись.

— Во дворец! — велела Коню Дженни.

Он пронесся по улицам, через парк, и горожане, расступаясь, удивленно смотрели ему вслед. Деревья поднимали нижние ветки, дома убирали крылечки, чтобы не мешать его бегу.

У дворца Конь остановился так внезапно, что Дженни и Девятый полетели через его голову. В беседке мирно покачивались в гамаке дядя Генри и тетя Эм.

— Что за спешка? — спросил дядя Генри, глядя, как мальчик и девочка встают с травы.

— Господи, да вы не ушиблись, детки? — спросила тетя Эм.

— Где Озма? — крикнула Дженни, как только встала на ноги. — На город хотят напасть враги!

— Озма и Дороти поехали в Красной Карете в гости к Глинде, — отозвалась тетя Эм. — Какие такие враги?

— Потом, потом, — закричала девочка, снова влезая на Коня. — За мной, Свистоджинсик! — И снова люди стали разбегаться, уступая дорогу скакуну.

Вскоре они были у магазина мод. Дженни и Девятый вбежали в дом. В магазине было полно клиентов, но Дженни и Девятый не говоря ни слова отвинтили турникет и быстро удалились.

Вместе с турникетом они погрузились на Коня, и помчались к городским воротам. Когда они туда прибыли, Солдат с Зелеными Усами, составлявший Армию Страны Оз, прятался под лестницей башни и испуганно выглядывал из укрытия. Он дрожал как осиновый лист, и его длинные усы прыгали. По лестнице спускался Страж с запасным замком, чтобы укрепить ворота.

— Нет, это без толку, — крикнула ему Дженни. — Шоколадные солдаты могут в два счета переправиться через стену на облаке. Лучше приоткройте ворота так, чтобы они могли проходить по одному, и поставьте этот турникет.

— Ни в коем случае! — запротестовал Солдат с Зелеными Усами из своего укрытия. — В уставе армии Страны Оз не разрешается открывать ворота врагу.

— Плевать мне горьким шоколадом на устав, — отрезала Дженни. — Надо город спасать!

За стеной раздался топот марширующего воинства.

— Время дорого. Откройте ворота! — крикнула Дженни.

Страж пошел выполнять ее распоряжение. Когда он приоткрыл ворота, Дженни установила в проеме турникет и быстро нажала ряд кнопок.

Тотчас же тысяча глоток прокричала приказ:

— Вперед! Шагом марш! В ворота по одному!

В проеме показался первый солдат, но когда он с трудом протиснулся в турникет, случилось чудо. Вошел-то в турникет шоколадный гигант, а выбежал маленький оловянный солдатик величиной с палец. Теперь еле-еле протиснулся в турникет второй солдат, но с ним произошло то же самое.

Один за другим шоколадные солдаты-гиганты проходили через волшебную вертушку, а выходили из нее маленькие оловянные солдатики.

— Дженни, какая ты умная! — ахнул Девятый, глядя на происходящее.

Дети, прибежавшие вслед за Деревянным Конем, увидели оловянных солдат и с криками: «Игрушечки! Игрушечки!» стали их расхватывать. Они убежали с ними в парк и там стали играть: они покатывались со смеху, глядя, как смешно оловянные солдатики строятся в шеренги и маршируют.

Их товарищи и не подозревали о том, какая участь им уготована. Они свирепо маршировали к воротам, желая поскорее захватить Изумрудный Город, но как только становились крошечными и оловянными, напрочь забывали приказ своего генерала и с удовольствием забавлялись вместе с детьми в парке. Когда последний шоколадный гигант стал оловянным малюткой. Солдат с Зелеными Усами вылез из своего убежища.

— Мы спасли город, — воскликнул он, отдавая честь самому себе. — Пойду-ка на склад и возьму себе медаль, — добавил он и ушел.

Страж запер ворота. Дженни и Девятый взяли турникет, погрузили его на Деревянного Коня, сели сами и отбыли в магазин мод.

— А как же Тыквоголовый Джек и Лоскутушка! — воскликнула Дженни у дверей Магазина. — Чуть было не забыла: ведь они томятся в неволе, ждут, чтобы их освободили.

— Разве нельзя это сделать потом? Сегодня же приобретальник, самый главный день в неделе для посещения магазинов и в городе полным полно гостей из других мест. У нас сегодня будет много работы, — сказал Девятый. — А к тому же такую победу надо отметить.

— Некогда праздновать, ведь наши друзья в неволе, — строго сказала Дженни. — Мы поставим вертушку, и я и твоя сестрица Шестая займемся посетителями. А ты иди во дворец к Волшебнику. Он скажет, как выручить наших друзей. И учти: надо поторапливаться. Если шоколадный генерал узнает, что стало с его войском, он может выместить свою злобу на Джеке и Лоскутушке.

Когда турникет встал на место, Дженни сказала:

— И пожалуйста, не одевай во дворец эти джинсы. Они могут только потревожить Волшебника. Пройди через вертушку, я тебе сделаю новый костюм — но только на сегодня.

Девятый прошел через турникет, а Дженни нажала кнопки. Мальчик вышел в зеленом бархатном костюмчике. Обрадованный обновкой, мальчик сел на Деревянного Коня и отправился во дворец.

— Поторапливайтесь! — крикнула вдогонку Дженни. — Медлить никак нельзя.

Мальчик понукал Коня, но улицы были запружены горожанами и гостями и быстрой езды не получилось.

— Ты уж все-таки постарайся, — упрашивал Девятый Коня, — вдруг с нашими друзьями случится беда, пока мы тут еле-еле плетемся.

Вдруг мальчик услышал тихий голосок:

— Здравствуй, Девятый.

Он обернулся на голос и увидел, что рядом с Конем кружится в танце девушка в легких одеждах всех цветов радуги.

— Ой, Многоцветка! — воскликнул Девятый. — Давненько не виделись. Помнишь, мы вместе играли под дождем? А как твоя мама Радуга?

— Как всегда прекрасна, — сказала Многоцветка, не прекращая танца. — Ты спешишь, или может поиграем?

— Я хочу попросить Волшебника спасти наших друзей от злого шоколадного Генерала.

— Тогда, до свиданья. Встретимся после дождя. — И девушка упорхнула.

Девятый было подумал, что теперь уж никто не помешает ему продолжить путь, но именно в этот момент дорогу загородил механический человек Тик-Ток. С ним был свирепого вида Пират. Вот бы они убрались с дороги, подумал мальчик, но вслух не сказал ничего, потому что испугался Пирата, который говорил громким хвастливым голосом:

— Ты сверкаешь, как начищенный чайник, дружище Тик-Ток, но погляди на меня, капитана Парруса, — никогда еще я не появлялся на людях в таких грязных сапогах. Где бы мне их почистить?

— Надо — попросить — трубочиста, — отвечал механический человек, явно стесняясь громкого голоса своего спутника. Они зашагали к парку.

— Ну, Конь, прибавь шагу, — умолял Девятый, но возникло новое препятствие в виде фонтана с газированной водой, у которого толпились томимые жаждой горожане и гости Изумрудного Города. Пока Конь объезжал толпу, Девятый успел заметить там большинство своих братьев и сестер, а те весело помахали ему рукой. Наконец мальчик прибыл во дворец, надеясь, что он не опоздал и Джеку, и Лоскутушке еще можно помочь.

Вокруг не было ни души. Девятый впервые видел такую роскошь. Он пошел, надеясь встретить кого-то, кто мог бы проводить его к Волшебнику. Он прошел по большой приемной, где пол был из зеленого стекла, и стал подниматься по винтовой лестнице, сделанной из черных зеркал.

Пройдя по длинному коридору на втором этаже, он оказался в главной приемной зала, с высоким потолком, куполом из зеленого хрусталя. Казалось, дворец был необитаем.

Девятый прошел по многим коридорам, миновал множество комнат и зал, внимательно изучая таблички с именами на дверях, но ни на одной он не прочитал «ВОЛШЕБНИК». Девятый огорчился, что потратил столько времени впустую. «Жаль, со мной нет Дженни, думал он. — Она бы живо его отыскала».

В конце концов Девятый поднялся на самый верхний этаж. Перед ним была узкая винтовая лестница с каменными ступеньками. Он пошел по ней и оказался в башенке перед закрытой дверью.

— Поднимался, поднимался, а все зря! — с досадой воскликнул он.

Тут дверь отворилась, и из нее вышел маленький старичок с сияющей лысиной и румяным лицом. На нем был халат, а в руках щетка. Он начинал подметать пол.

— Чем могу быть полезен? — спросил он Девятого.

— Вы не знаете, есть тут где-нибудь Волшебник?

— Где-то он сейчас есть, это точно, и кое с кем, — хихикнув, отвечал старичок.

— Но я пришел нарочно, чтобы увидеть его! — сказал Девятый. — Не мешкайте, а скажите, где мне его найти. Он должен мне помочь.

— Начнем сначала, — сказал человек с метлой. — А вдруг я смогу тебе помочь?

— Нет, нет, — отмахнулся Девятый. — Где уж вам! Тыквоголовый Джек и Лоскутушка попали в плен на шоколадной звезде. Только великий Волшебник Изумрудного Города может вернуть их обратно.

— Заходи, — пригласил его старичок и еще раз хихикнул. — Я неплохо умею находить пропавших людей.

Девятый зашел в комнату, самую маленькую и самую захламленную во дворце. На каждой из четырех стен было по двери. Человечек был такой невзрачный, что, казалось, ему во дворце вовсе не место.

«Это просто какой-то псих. Ютится себе в башне, — размышлял Девятый. — Мне он помочь не сможет».

Человечек между тем сел на стул и показал на другой стул Девятому:

— Присаживайся, сейчас свистну тебе еду.

Он и впрямь свистнул, и одна из дверей открылась. В комнату шагая серебряными ножками вошел поднос с едой. Еда на нем была великолепной.

— Угощайся, — сказал человечек. — Не стесняйся. А я съем одно печенье.

— У нас нет времени. Подумайте о двух бедных пленниках! — вскричал мальчик.

— Давай, давай, закуси, — говорил человечек. Девятый решил, что не стоит тратить время на препирательство и стал есть.

«Жуткий псих», — размышлял мальчик, уписывая за обе щеки угощение.

Человечек неторопливо жевал печенье и вдруг спросил:

— А на меня поработать не хочешь? Мне нужен ленивый мальчик.

— Спасибо, — отозвался Девятый, перестав есть, — но у меня есть работа и есть Босс. И я вовсе не такой ленивый, как вам может показаться.

— Жаль. Тогда я не смогу нанять тебя. Ладно, доедай и попробуем понять, где твои друзья.

— Я уже поел, — вскочил на ноги Девятый.

— За мной, — вскричал человечек, держа метлу перед собой двумя руками.

Девятый встал, восточная дверь открылась сама собой, и они вошли в другую комнату.

— Это моя лаборатория, — пояснил старичок.

Когда Девятый осмотрелся, то от удивления у него открылся рот.

Большая комната была заполнена разными пробирками, колбами и механическими приспособлениями. В пробирках были яркие порошки, в колбах бурлили жидкости, наполняя комнату удивительными запахами.

Были там странные зеркала, автоматические телескопы, которые поворачивались и наводили фокус сами, какие-то непонятные приборы, колеса, а с потолка свешивались маятники.

Сначала обратимся в Бюро пропаж, — сказал старичок и подошел к старинному бюро у стены, открыл ящик и вынул старую черную тетрадку: — Если кто-то пропадает в Стране Оз, его имя тотчас же появляется в этой тетрадке, — пояснил он мальчику. — Кое-кто отсутствует уже сотни лет. Вот один помощник пекаря из Страны Жевунов числится пропавшим 984 дня и 6 недель и пять часов. М-да, я что-то не справляюсь с моей работой.

Старичок листал страницы тетрадки, время от времени зачитывая записи:

— Два бродячих фонарных столба, один розовый котенок, двадцать рыбок из чистого золота, одна жадная корова и вот, пожалуйста — Тыквоголовый Джек, — один, и Лоскутушка — тоже одна. Ты прав, — старичок поднял голову от тетрадки. — Они и впрямь пропали.

— Я и так знал об этом! — сердито воскликнул Девятый. — Вы просто зря тратите время. Вам все равно их не найти.

— А теперь пройдем в западную комнату, — усмехнулся старичок. — И первым вошел в дверь.

Они миновали холл, который был заполнен разными интересными вещами. Там были парики, маски, искусственные лица, искусственные ноги, руки, носы, глаза, уши — разных размеров и цветов. Были там шкуры животных, крылья птиц, бабочек, летучих мышей, насекомых. На крюках висели камзолы, тросточки, а также цилиндры самых разных цветов.

— Этот человек сильно не в себе, — размышлял Девятый. — Что он за птица?

Западная комната оказалась пустой, если не считать странной машины в самом центре.

— Это телеозор, он определяет где находятся утерянные люди и предметы. — Старичок стал вертеть какие-то диски. Девятый следил затаив дыхание. Хозяин же пояснил: — С его помощью можно видеть и слышать все, что происходит в мире, даже на самой далекой звезде. А это Окуляр, — продолжал он, показывая на еще одну часть механизма. Приставь к нему глаз и слушай, потом приложи ухо и смотри. Все ясно?

— Яснее не бывает, — отозвался Девятый.

— Машина такая умная, что ею может пользоваться любой глупец. Попробуй сам найти своих друзей. Если что-нибудь увидишь интересное, запиши. — Человечек протянул Девятому лист нотной бумаги. — Я же немножко подремлю. — Он уселся на стул в углу и накрыл голову салфеткой.

Девятый сел перед машиной и приложил ухо к Окуляру. Он стал смотреть в продолговатое зеркальце, прилаженное к машине, и вертеть диски. Вскоре в зеркале появилось изображение какой-то бесформенной массы.

— Что-то нашел! — пробормотал Девятый и продолжил настройку. Вскоре вместо бесформенной массы он увидел розового котенка, который причесывался черным гребешком и грустно мяукал.

— А! — разочарованно протянул Девятый. — Это всего лишь розовый котенок — он заблудился в катакомбах под городом. — Мальчик записал это на листочке и снова стал крутить диски, надеясь, что в следующий раз ему повезет больше.

В зеркале появилось новое изображение. Теперь это был седобородый старик в голубом детском костюмчике и фуражке. Он удил рыбу у голубой реки. Рядом с ним лежала связка пойманных золотых рыбок.

— Это, видать, тот самый мальчик, помощник булочника, который пропал 984 года назад. И поймал он только пять из двадцати золотых рыбок. У него отросла седая борода, но одежда все та же, — размышлял вслух Девятый.

— У-ху-ху, — в машине послышалось зевание рыболова.

— Вот лентяй, — сказал Девятый, — да его и за уши не оттащишь от реки!

Записав и это, он опять стал крутить диски. Теперь в зеркале показалось небо и облака, затем возникла точка цвета шоколада.

— Вот оно! — подумал Девятый.

Он медленно крутил диски, а точка делалась все больше, обретая очертания звезды. Потом звезда исчезла, а вместо этого возникла шоколадная гора.

— Вот они! — закричал мальчик, увидев Джека и Лоскутушку, в шоколадной тюрьме. Перед их клетками мрачно расхаживал шоколадной генерал.

«Вот ловкач, — подумал Девятый. — Послал своих солдат воевать, а сам остался дома».

Он услышал, как Лоскутушка крикнула Генералу:

Генерал остановился, метнул грозный взгляд на Лоскутушку и пробурчал:

— Последний раз тебе говорю: никакой я не батон! Я Генерал!

Тут Джек вцепился в шоколадные прутья своей камеры и крикнул:

— Погодите, вот вернется Дженни, она вас даст жару.

— Она не вернется, — ухмыльнулся Генерал. — Моя армия вот-вот покорит Изумрудный Город. С минуты на минуту я жду победного рапорта.

Девятый так рассердился, что погрозил кулаком картинке и крикнул, забыв, что все равно его слова там на звезде не услышат:

— Молчи, кусок шоколада! Если б ты только видел, как твои солдаты играют с детьми в парке, ты бы лопнул от злости!

Эти слова разбудили старичка, и он снял салфетку с головы.

— Ну что, нашел что-нибудь? — весело спросил он.

— Нашел — и Джека, и Лоскутушку, — гордо сообщил Девятый. — Теперь надо их вернуть домой.

— Я же говорил тебе, что это очень умная машина, — сказал человечек. — Теперь поработаем моим ОЗмическим лучом.

Он зашел в чулан и вынес оттуда длинную трубку. Он присоединил трубу к телеозору.

— А ну-ка, пожелай про себя, чтобы Джек и Лоскутушка вернулись, — сказал он Девятому. — А я включу усилитель.

Мальчик закрыл глаза и пожелал от всей души, чтобы пленники вернулись домой. Когда же он открыл глаза, то увидел: из трубки вылетел золотой луч и устремился в небеса. Машина загудела. Девятый смотрел в зеркальце и вскоре увидел, как золотой луч упал на шоколадную гору. Генерала осыпало электрическими искрами.

— Ай! Я таю! — завопил Генерал.

И впрямь: и генерал, и шоколадная тюрьма стали таять и потекли по горе коричневыми струйками.

— Свободны! Свободны! — закричал Джек Лоскутушке.

Затем, перепрыгивая через шоколадные лужицы, они побежали к лучу.

— Гляди! — крикнула Лоскутушка Джеку. — Луч спускается с горы, шоколад стекает словно перила. Давай проедемся по нему.

— Давай, — согласился Джек. — Хорошо бы мы прикатили по нему прямо в Изумрудный Город.

Лоскутушка уселась на луч спиной назад, ухватившись за него, обеими руками, крикнула.

И понеслась вниз. Джек сказал лишь:

— Главное, не потерять голову, — и тоже последовал за ней.

— А вот и мы! — услышал Девятый веселый голос у себя за спиной. Обернувшись, он увидел Лоскутушку и Джека. Они въехали по озмическому лучу в окно лаборатории.

— Урра-а! — закричала Лоскутушка и начала делать сальто по комнате.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — изрек Джек, сверкая улыбкой.

— Скажите спасибо этому человеку, — сказал Девятый, показывая на старичка. — А я даже не знаю, как его зовут.

— Это и не важно, — перебил его старичок. — Вернулась Озма, и мне надо встретить ее, а для этого я должен переодеться. Так что вы лучше идите.

Девятый вздохнул, вспомнив о том, сколько ступенек он преодолел, карабкаясь в башню.

— У меня просто ноги подкашиваются, когда я думаю, как долго придется спускаться, — признался он.

— Тогда спускайтесь через южную дверь, — сказал человечек. — Встаньте перед ней и попросите, чтобы она вас доставила вниз.

— Я так и не увидел Волшебника, — удрученно признался Девятый Лоскутушке и Джеку, когда они подошли к южной двери. Это была самая обычная обшарпанная дверь, но не успел Девятый пожелать, чтобы их спустили вниз, как оказался вместе с Джеком и Лоскутушкой в большом зале на первом этаже.

Зал был заполнен людьми и прочими созданиями из всех уголков Страны Оз. Были там и Страшила с Железным Дровосеком, Профессор Кувыркун, Глинда, Дороти, а также дядя Генри и тетя Эм.

По стенам стояли слуги в зеленых камзолах, расшитых золотом. К лестнице вышел Солдат с Зелеными Усами. Он поднял трубу и протрубил: «Тра-та-та-та!»

Все повернули головы к лестнице. Вскоре на ней появился человечек в красном фраке, башмаках на высоком каблуке и накрахмаленной сорочке. В одной руке у него была сверкающая алая трость, а в другой шелковый цилиндр. Он медленно и с достоинством спускался по лестнице.

«Это же старичок, с которым я познакомился во дворце, — подумал Девятый. — Неужели он такая важная персона?»

В этот момент Солдат с Зелеными Усами прокричал:

— Дорогу его превосходительству Волшебнику Изумрудного Города.

— Ой! — смущенно воскликнул Девятый. — Это я видать рехнулся-то, а не он!

Гости тем временем двинулись в главный банкетный зал, а Девятый побежал к Дженни рассказать о своих приключениях.

— Деревянный Конь стоит у дворцовых ворот и может отвезти тебя на тыквенное поле, — сказал Девятый Джеку, — а ты, Лоскутушка, сейчас пойдешь к нам и Дженни вернет тебе твои драгоценные лоскуточки.

Лоскутушка весело двинулась за ним.

Вечером Дженни стала закрывать магазин. День выдался трудный и она сильно устала. Но она очень обрадовалась, узнав о возвращении Джека и Лоскутушки. Девятый прибежал и убежал, и теперь Дженни готовилась ко сну.

«Может, Озма не станет откладывать выборы, раз я вернулась», — думала она.

Но не успела она лечь в постель, как с улицы постучали. Дженни пошла открывать. В дверях стояла Джелия Джемм.

— Входи, Джелия, — пригласила Дженни, открывая дверь шире.

— Некогда. Озма просит тебя прийти в Башню Слоновой Кости в Пубиоз.

— Это что еще такое, Пубиоз?

— Публичная библиотека Страны Оз. Речь пойдет о выборах, — сказала она и упорхнула.

Дженни надела самое новое розовое платье, отделанное сверкающими мыльными пузырями, глянула в зеркало и подумала: «Я стала почти ровесницей Девятого. Но он вроде как сделался старше».

Она вышла на улицу и закрыла за собой дверь. Дом тут же захлопнул ставни и погрузился в сон, только окно спальни Дженни осталось открытым, и освещенным — поджидая возвращения хозяйки.

Дженни подошла к зданию библиотеки, которое было погружено во мрак. Только из окошечка наверху пробивался свет.

— Странное местечко для встречи! — сказала вслух Дженни, — но Озме виднее. Скоро я пойму, что к чему.

А в этот момент к библиотеке подъехала карета, запряженная Трусливым Львом. Из кареты вышли Озма, Дороти, Страшила, Железный Дровосек, тетя Эм и дядя Генри. Увидев, что за высокие особы пожаловали, Дженни очень обрадовалась. Это было важное совещание и завтра она обо всем подробно расскажет Девятому.

Здравствуй, милая Дженни, — сказала Озма. — Я так рада, что ты пришла. Я гостила у Глинды, когда ты спасла наш город. Если бы ты и твой помощник не проявили такой отваги и находчивости, к моему возвращению город был бы в шоколадном плену. Я сердечно благодарю тебя, и учти: со временем тебя ожидает награда.

— Пустяки, Ваше Величество, — скромно отозвалась Дженни.

Страшила распахнул дверь библиотеки перед Озмой и сняв шляпу, отвесил ей нижайший поклон.

— Профессор Кувыркун нас не ждет, — сказала Озма, — но я думаю, он будет рад сюрпризу.

— В библиотеке слишком темно, — буркнул Трусливый Лев.

— Зато книги, собранные здесь, способны просветить любого, — рассмеялся Страшила.

— Книги никогда не проливают свет на нашу темную лесную жизнь, — грустно заметил Лев.

— Не бойся, — сказала Льву Озма. — Ты и Тигр пойдете с нами.

Дядя Генри распряг их, и звери вошли в библиотеку.

— М-да, — буркнул Тигр, обнюхиваясь и глядя на полки с книгами. — Книг тысячи, но ни одной косточки!

— Только книжные червяки, — отозвался Лев.

— Что такое книжный червяк для Тигра? Нет, лучше уж я останусь голодным, — отвечал его приятель.

Все вошли в библиотеку, и подошли к спускному желобу, по которому и собирались подняться на самый верх. Спускной желоб сконструировал профессор Кувыркун, но он все перепутал и его спускной желоб не опускался вниз, а поднимал вверх. Один за другим гости присаживались на желоб и взмывали вверх. Наверху была дверь с табличкой

Когда все собрались у двери, Озма постучала. Никто не отозвался. Она постучала еще, и снова ответа не последовало.

Озма постучала в третий раз так, что у нее заболели костяшки пальцев. Но снова ответом ей было молчание.

— Профессор по уши углубился в свои занятия, — сказал Страшила. — Давайте вместе дубасить в дверь.

Тогда все стали стучать в дверь, чтобы привлечь внимание профессора Кувыркуна. Лев и Тигр колотили по дверям хвостами. Страшила — своим скипетром. Дровосек — шапочкой-воронкой, а остальные кулаками.

Они стучали, били, колотили, дубасили, пока тетя Эм не сказала:

— Похоже, профессор витает в облаках.

— Я могу, конечно, спустить его на землю, — сказал дядя Генри, — но для этого мне придется покричать ему. Мой пастушеский клич поможет, хотя вроде бы это некрасиво — я простой фермер, а буду кричать профессору Кувыркуну!

— Ничего страшного, дядя Генри, — сказала Дороти. — Покричи, как ты умеешь.

— Ну, тогда держитесь, — сказал дядя Генри, поднес ладони ко рту и испустил невероятный звук — то ли пение, то ли вопль, то ли вой сирены, а скорее, и то, и другое, и третье сразу. Вопль этот скатился вниз, отскочил от мраморного пола и поднялся по спусковому желобу назад.

— Батюшки светы! — воскликнула тетя Эм. — Жаль наши соседи с соседней фермы не слышат этот зов. Я горжусь тобой, Генри!

Тут в замке повернулся ключ, и на пороге показался профессор Кувыркун. Он потягивался и зевал.

— Гм-гм, — покашлял он и сказал: — Надеюсь, вы меня побеспокоили не просто так, — начал он, увидел Озму и широко раскрыл глаза: — А! Теперь я понимаю, что дело важное. Я признаться, так высоко воспарил в моих размышлениях, что целых три дня не мог вернуться. И вдруг я услышал какой-то звук, и он помог мне найти дорогу назад.

— Это дядя Генри так созывает овец, — пояснила Дороти.

— Ясно, — профессор покачал усиками-антеннами. — Милости прошу в свою святая святых. — Он отошел в сторону, а гости вошли, стараясь проявлять осторожность и не споткнуться о груды книг и бумаг. Они лежали на столе, на стульях и на полу.

— Буду признателен, если вы оставите все именно так, как есть, — сказал Кувыркун. — Присаживайтесь, если найдете место. Наша прекрасная повелительница может занять мое кресло.

Озма заняла единственное свободное кресло, прочие устроились на кипах книг. Лев и Тигр расположились по углам.

— Извините, что потревожили вас, профессор, — сказала Озма, но мы решили обсудить выборы. Ваша башня — единственное подходящее место для такого обсуждения.

— Подходящее мясо? — не расслышал Голодный Тигр. — Где мясо?

Все засмеялись, а Дровосек сказал:

— Успокойся, здесь есть только пища для ума.

Тигр грустно понурил голову.

— Итак, — сказал Кувыркун, — надо придумать новый способ голосования. Кто-нибудь готов что-то предложить?

Ответом было молчание. Тогда профессор Кувыркун поправил очки, подышал на них, и протер носовым платком.

— Мы пришли за вашим советом, — сказала Озма. — Надо, чтобы на сей раз ничего не случилось с голосами.

— И надо провести выборы как можно скорее, — подала голос Дороти.

— Это дело серьезное, — улыбнулся профессор. — Избиратели должны как следует подумать, прежде чем голосовать. Их голоса должны быть взвешены.

— Это выходит, что избирателей будут ставить на весы и взвешивать? — ахнула тетя Эм.

— Вот именно. И предоставим решать его Величеству Случаю, — сказал профессор Кувыркун. — Несмотря на большие заслуги Дженни перед Изумрудным Городом, я не сомневаюсь, что большинство избирателей проголосует за Озму. Просто немыслимо, что можно проголосовать за кого-то еще.

— Немыслимо! — согласились все хором, кроме Дженни.

— Что-то для меня эти выборы — сплошные потемки, — сказал дядя Генри.

— Это потому, что лампа горит еле-еле, — пояснила тетя Эм.

— Ай-ай-ай, — воскликнул профессор. — У меня кончается полночное масло. А это значит, нам пора заканчивать. Предоставьте все детали мне. Пусть Озма прикажет Городскому Глашатаю прокричать на улицах, чтобы горожане шли в следующий выбиральник на Главную площадь, где и состоится взвешенное голосование. Для собравшихся будут устроены всяческие увеселения, чтобы они не скучали, ожидая своей очереди.

Дороти захлопала в ладоши и закричала:

— Скорее бы наступил следующий выбиральник. Это будут очень веселые выборы.

Дороги, ведущие в Изумрудный Город из всех уголков и закоулков Страны Оз, были заполнены народом. Все собрались выбирать — Королеву и товары в лавках. По дорогам в сторону Изумрудного Города катились самые разные повозки и фургоны. Так на Гилликинском шоссе можно было видеть маленькие коляски, запряженные фиолетовыми козами и пятнистыми собачками, украшенными лентами и колокольчиками.

На главном Кводлингском шоссе краснолицый фермер ехал на розовом коне, а за ним примостились жена и трое его детей. Повсюду слышались веселые крики и смех.

Оказавшись на вершине холма, с которого открывался вид на Изумрудный Город, путешественники останавливались отдохнуть и полюбоваться городом.

Башни и шпили сверкали на солнце. Разноцветные флаги весело развевались под утренним ветерком. Зеленые, розовые, голубые, фиолетовые костюмы жителей Страны Оз превращали город в огромный цветник. Дворец окруженный зеленой лужайкой, сверкал как бриллиант на зеленом бархате.

Проходя в городские ворота, гости оказывались на улицах, где им приветливо улыбались дома. Сады пестрели удивительными цветами, деревья поправляли свои ветки с плодами и прихорашивались, как могли.

Глашатай ходил по улицам и выкрикивал:

— Все на выборы. Взвешивание голосующих состоится на Главной площади.

Кое-кто еще спал. Но дома, услышав крики Глашатая, быстро вытряхивали лежебок из постелей.

Приезжие оставили свои фургоны и повозки на тыквенном поле и отправились пешочком к Главной площади.

Там было сооружено два помоста. На одном стояла Озма, на другом Дженни. Обе были одеты в одинаковые платья, украшенные маленькими знаками вопроса и знаками «X» в честь великого события. Платья были изготовлены с помощью волшебного турникета в Магазине мод.

Рядом с каждой из девочек стояли большие серебряные весы, украшенные изумрудами. Между помостов расположился профессор Кувыркун. В руке у него был большой рупор.

Он прокашлялся и поднес рупор ко рту.

— Внимание! Всех прошу помолчать!

Смех и разговоры разом стихли. Профессор Кувыркун поклонился и снова заговорил.

— Я придумал как будет происходить голосование, для чего призвал на помощь всю мудрость и ученость. Кандидаты — наша очаровательная Озма и мисс Дженни Джик из магазина мод. Во избежание ошибок, я решил положиться на Случай. Попрошу вас, уважаемые сограждане, встать в очередь. Первый из вас взойдет на весы перед помостом королевы Озмы и будет взвешен. Второй ступит на весы перед помостом Дженни Джик, третий снова на весы Озмы и так далее. Я буду записывать вес. Та, чьи избиратели будут весить больше, и станет нашей правительницей. Ну, а теперь пожалуйста встаньте в очередь.

Кувыркун засуетился, бегая по площади и руководя построением очереди. Затем он взглянул на часы и сказал:

— Сейчас семь пятнадцать утра. Пора голосовать. Кто первый — прошу.

Вышла вперед маленькая девочка Жевунья. Она встала на весы, а профессор Кувыркун вынул тетрадь и провозгласив: — двадцать пять килограммов! — поставил цифру «25» против имени Озмы в своей книжке.

Затем стесняясь вышел мальчик из страны Гилликинов. Он подошел к весам Дженни и встал на них.

— Тридцать четыре килограмма! — крикнул Кувыркун, и записал «34» против имени Дженни. — Так, тридцать шесть минус двадцать пять — мисс Дженни Джик опережает Озму на девять килограммов.

После того как на весы встали еще двое избирателей, Кувыркун вскричал:

— Наша Королева опережает мисс Дженни Джик на три с половиной килограмма.

Дженни чувствовала себя очень непривычно перед этой огромной толпой. Теперь она поняла, каково быть Королевой.

«Не так-то это весело, — подумала она. — Но я все равно не откажусь стать королевой. Если я выиграю, то перееду во дворец. Но магазин мод все равно оставлю за собой».

Многие из толпы улыбались Дженни. Она видела немало костюмов и платьев из ее Магазина мод. Но тут на весы встал Солдат с Зелеными Усами. Половину груди его занимала огромная медаль.

— Шестьдесят два килограмма весит наша Армия! — воскликнул Кувыркун.

— Прошу прощения, профессор! — вознегодовал Солдат. — Согласно официальным данным, Армия всегда весила пятьдесят килограммов. Почему же сегодня она на двенадцать килограммов тяжелее?

— Вы ставите под сомнение точность весов? — осведомился Кувыркун, показывая на стрелку.

Солдат еще больше позеленел от гнева.

— А вы ставите под сомнения точность официальных данных? — в свою очередь осведомился он.

Кувыркун отступил на шаг, внимательно разглядывая Солдата. Тут он указал на грудь Солдата и сказал:

— Теперь все ясно.

Солдат тоже посмотрел на медаль и расплылся в улыбке.

— Ах да, совсем забыл. Это моя награда за то, что я спас город от шоколадных захватчиков.

Он сошел с весов, а Озма наклонилась к Дженни и сказала:

— Я думала, о том, что… — но профессор ее перебил: — Уважаемые кандидаты, вы задерживаете очередь.

— Извините, профессор, — в один голос сказали Дженни и Озма, а тот уже выкрикивал:

— Следующий!

Взвешивание продолжалось. То Озма вырывалась вперед, то Дженни догоняла ее, а когда и перегоняла. Избиратели волновались, им было интересно, чем же закончатся выборы. Когда настало обеденное время, слуги из дворца стали расставлять на площади столики. Кто-то спросил Дженни:

— Вы не знаете, какой сейчас счет? — но она не увидела, кто спрашивает, хотя и ответила:

— Пятнадцать тысяч десять против пятнадцати тысяч девяти в пользу Озмы. А вы, наверное, Голос, который потерял хозяина? — догадалась она.

— Он самый. А моего хозяина еще не взвешивали?

— Не знаю, — призналась Дженни.

— Да вот же он! Моим каникулам конец, — в Голосе слышалось и удовольствие, и разочарование одновременно.

Дженни увидела полного, смуглого мужчину с острыми длинными усами. Он на ходу размахивал руками, а когда встал на весы делал пальцами такие движения, словно пытался объяснить с их помощью.

— Я вас не понимаю, — сказала Дженни, но в этот момент она услышала Голос:

— Это я, Хозяин. Ну что, Простуда ушла?

Человек заулыбался, так что заблестели все его зубы.

Он замахал руками и пустился в пляс, но по-прежнему молчал.

— Я знаю, что бы вы запели, хозяин, если бы я был при вас, — и Голос запел: «О мое солнце!»

Человек радостно захлопал в ладоши. А Голос сказал:

— Прощай, свобода, прощайте странствия!

Затем уже говорил его хозяин:

— Ну вот, наконец-то ко мне вернулся мой драгоценный голос! Никогда больше не стану удить рыбу в непогоду. Я так счастлив, мисс Дженни Джик, что с радостью отдам за вас и вес и сердце.

— Только вес, — поправил его Кувыркун.

Певец встал на весы, и стрелка указала на сто двадцать килограммов!

— Спасибо! — воскликнула Дженни. — Если бы все мои избиратели столько весили, я бы победила.

Певец удалился, распевая во все горло, а на его место встал карлик. На весы же Озмы тяжело ступила самая толстая женщина в Стране Оз.

Дженни была готова расплакаться. Теперь лидировала Озма. Вскоре профессор Кувыркун объявил, что обед готов.

После обеда голосование продолжилось. На весах побывали все самые известные личности в Стране Оз — Дороти, дядя Генри, тетя Эм, сэр Фокус Покус и многие другие.

Наступил вечер, взошла полная луна. В городе повсюду устраивались фейерверки и прочие развлечения. Никто и не думал идти спать. Не спали и дома, веселившиеся по-своему. Очередь заметно сократилась. Но счет был ровный и судя по всему исход голосования мог решиться в самый последний момент.

Девятый и его семья стояли в самом конце. Когда мальчик вскочил на весы, он улыбнулся и сказал Дженни:

— Я рад, что голосую за своего Босса.

— Если я стану Королевой, — отвечала Дженни, — то назначу тебя первым пажем.

— Спасибо. Это будет здорово. Но если тебя не выберут Королевой, ты не очень огорчайся.

— У нас с Озмой равные шансы, — гордо вскинула голову Дженни.

Вся семья Девятого побывала на весах и растворилась в толпе. Голосование близилось к концу. Люди перестали петь и плясать и снова собрались на Главной площади.

Профессор Кувыркун выступил вперед и прокашлялся.

— Кх-м, кх-м, — затем он взял книжку и стал читать. — Счет таков. За Озму — миллион один килограмм, за Дженни Джик — миллион три килограмма. Осталось взвесить еще двоих.

По толпе покатился взволнованный гул. Профессор поднял руку.

— Подождите шуметь, вам еще предстоит поздравить победительницу. Пока же прошу оставшихся избирателей выполнить свой гражданский долг.

Сердце Дженни готово было выскочить из груди. Еще немного, и все станет ясно. Она может сделаться Королевой!

На весы Озмы встал предпоследний избиратель.

— Тридцать один килограмм! — возвестил профессор срывающимся от волнения голосом. — Всего за Озму подано голосов на один миллион тридцать два килограмма. Теперь настала очередь последнего избирателя, от которого и зависит будущее Страны Оз.

На весы Дженни встал старичок, высохший и сморщенный.

— Двадцать девять килограммов! — провозгласил Кувыркун. — И всего за мисс Дженни Джик подано голосов на миллион тридцать два килограмма. Великие мудрецы и ученые! Ничья!

Толпа разразилась неистовыми криками: «Ничья! Ничья!»

Дженни вскочила со своего кресла.

— И что теперь? — вскричала она.

Кувыркун покачал головой.

— И за Дженни Джик, и за Озму проголосовало одинаковое количество человек. Больше голосовать некому.

— Так может, мы теперь обе Королевы? — с надеждой спросила Дженни.

— Исключено, — отрезал Кувыркун. — Неписаный закон страны Оз гласит: у нас может быть лишь одна Королева.

— Неужели нам придется еще раз проводить выборы? — устало спросила Озма.

Профессор закинул руки за спину и стал задумчиво расхаживать взад и вперед.

— Ваше Величество, я зашел в тупик. У нас есть задача, но у нее нет решения.

— Есть! — услышали они голос.

По лунной дорожке, что вела к помосту Озмы, показался крошечный человечек с кустистой бородой и в старой шляпе с совиным пером.

— Крок О’Дилл! — воскликнула Дженни. — Он решит, как нам быть.

— Именно, моя дорогая, — отозвался тот. — Рад вас всех видеть. — Он повернулся на одной ноге, кланяясь по сторонам. Собравшиеся окружили человечка, им не терпелось услышать, что же он предложит.

— Сэр, вы появились как нельзя кстати, — сказал Кувыркун. — Оба кандидата набрали равное количество голосов — то бишь килограммов. Вообще-то, если вы встанете на одни весы, кто-то должен будет встать и на другие. Но больше взвешивать некого. Так или иначе, вы наш гость и потому имеете право выбрать, на какие весы встать. От этого и будет зависеть исход выборов.

— Дорогой Крок О'Дилл! Проголосуйте за меня! Ну пожалуйста! — крикнула Дженни Лепрекону. — Вы ведь мой друг!

— Вот именно, — отвечал тот, беря ее за руку, — и потому я хочу избавить тебя от уймы хлопот. Оставайся же обыкновенной девочкой!

Не успела Дженни понять смысл его слов, как он вскочил на весы Озмы, и профессор Кувыркун воскликнул:

— Королева Озма снова наша королева.

— Ура Озме! Да здравствует Королева Озма! — закричали собравшиеся.

Дженни гневно топнула ножкой.

— Из-за тебя я проиграла выборы, — крикнула она Лепрекону. — Вот я тебе задам — и она кинулась на Крок О’Дилла.

Дженни была вне себя от ярости. Но не успела она схватить Лепрекона, как тот вскочил на лунный луч.

— Не уйдешь! — крикнула Дженни и попыталась вскочить на луч вслед за ним, но свалилась на землю. Лепрекон же забирался все выше и выше, пока не исчез из вида.

— Тогда я задам тебе, — крикнула Дженни Кувыркуну, и почтенный профессор поспешил спрятаться под помостом.

— Успокойся, Дженни, — сказала Озма. — Все очень хорошо.

— Все ужасно, — возразила Дженни. — Я вам всем покажу.

Она бросилась в толпу, и все в страхе расступились, словно это был хищный зверь. Дженни побежала по улице.

— Ничего, они еще пожалеют, что не выбрали меня, — приговаривала Дженни на бегу. Она бежала куда глаза глядят, не зная, что будет делать. Наконец она оказалась у растительного зверинца. Гнев придал ей силы, и она распахнула ворота и вбежала в зверинец.

Вокруг мирно спали животные-растения.

— Сейчас я их освобожу, — говорила Дженни, — и они им всем покажут!

Подняв ветку с земли, она толкнула в бок Львиный Зев. Тот зарычал, встал на дыбы, и перепрыгнув через ограду исчез в темноте. Затем она стала распахивать конурки, где дремали Тигровые Лилии. Те проснулись, с лилий попрыгали тигры, выскочили наружу и от возбуждения стали кусать за ноги другие животные-растения.

В растительном зверинце поднялись шум, гам, вопли, лай. Все обитатели проснулись и стали рваться со своих цепей. Тигры кружили по зверинцу, свирепо рыча, потом стали перепрыгивать через ограду — и понеслись в город.

Оттуда вскоре стали раздаваться испуганные крики:

— Животные-растения на свободе!

— Вот именно! — торжествующе закричала Дженни, — и это еще не все!

Ярость сжигала ее так, что, казалось, еще немного и у нее просто загорится голова. Она освободила всех, кого только могла.

Она бросилась дальше, раздавая пинки и тумаки всем, кто попадался ей на пути. Вдруг перед ней показалось что-то темное. Она услышала крик:

— Осторожно, дракоша.

— Это я дракоша? — разъяренно прокричала Дженни. — Я тебе покажу как обзываться. А ну-ка брысь с дороги! — И вдруг она увидела, что перед ней стоит дракон, спрыгнувший с драконового дерева. Она крикнула:

— Отойди, а то я тебе задам!

— Попробуй! — прорычал дракон.

Дженни не помня себя от ярости, бросилась на зверя, а тот мотнул головой, отчего девочка полетела кубарем и ударилась о стенку драконника. В глазах ее вспыхнули искры и погасли. Она была без сознания.

В города царила суматоха. Животные-растения свободно бегали по улицам, вселяя страх в горожан. Одни гонялись за людьми, вбегали в дома, другие, перепугавшись необычной обстановкой, неслись сломя голову, чтобы найти убежище. Дома передавали по цепочке сведения о продвижении львиных зевов, камышовых котов и тигров, убежавших с лилий. Когда животные-растения подходили слишком близко, дома вступали с ними в бой. Один старый дом стоял себе, лениво почесывая бок трубой, как вдруг откуда ни возьмись появился дракон из драконника и начал обнюхивать его. Дом так перепугался, что выпучил глаза-стекла, отчего те едва не вылетели из рам. Он начал дрожать от страха, отчего доски затрещали, а краска поблекла. Когда дракон ушел, дом снова сделался своего обычного темнозеленого цвета.

Веселье закончилось. Люди со всех ног устремились по домам, чтобы поскорее уложить спать перепуганных детей. Озма послала Глашатая приказать разбушевавшимся животным-растениям вернуться в свой зверинец. Но как только Глашатай увидел, что животные и дома устроили потасовку, он задал стрекача.

Девятый и его отец благополучно доставили семью в дом дяди. Тут Девятый стал волноваться: а как же там Дженни.

— Пойду узнаю, что случилось с моим Боссом, — сказал он.

— А я пойду с тобой, сын, — сказал отец. — Если удастся, я вам помогу, а нет, так может, найду все-таки лошадей голубой крови.

Только они вышли на улицу, как отец увидел, что в одном из окон дома застрял бык. Отец Девятого снял с дерева бельевую веревку, обвязал вокруг хвоста быка и помог ему освободиться из плена. Когда бык снова стоял на четырех ногах, фермер спросил:

— Зачем ты полез в окно?

— Хотел спрятаться от этой кутерьмы, — объяснил тот. — Как мне не хватает верного друга. — Из глаз быка скатилось по огромной слезище и он добавил: — Ты первый, кто увидев меня, не стал за мной гоняться, а помог.

— Хочешь, я буду твоим другом, — предложил фермер.

— А зачем ты дергал меня за хвост?

— Больше не буду.

— Ладно, тогда я с тобой вожусь.

Отец пошел по улице, а бык смиренно поплелся за ним.

Вскоре Девятый и его отец увидели дракона, который повздорил с домами. Дракон лежал посреди улицы и тяжело дышал. Его только что сбил с ног большой особняк на Банановом бульваре. Когда Девятый и его отец поравнялись с драконом, тот поднял голову и спросил:

— Не поможете подняться на ноги?

— Если хочешь, чтоб я тебе помог, дыши в другую сторону, а то попортишь мой новый комбинезон, — сказал фермер, хлопая ладонью по рукаву, где дыхание дракона прожгло несколько дырочек. Он помог дракону подняться и сказал: — Пойди полежи где-нибудь под деревом.

— Пробовал, — сказал дракон, — но деревья и кусты начинают тыкать в меня ветками, а кожа у меня нежная. Пойду-ка я лучше с вами!

Теперь за Девятым и его отцом шли уже бык с драконом. Вскоре они повстречали четырех голубых мулов, которые паслись на лужайке. Увидев процессию, четверо животных не долго думая, к ней присоединились. Посреди улицы стоял камышовый кот.

— Отойдите пожалуйста в сторонку, — попросил отец Девятого.

— С какой стати? — удивился кот.

— Вы нам мешаете, — терпеливо объяснил отец.

— А можно присоединиться к вашей демонстрации? — спросил кот.

Отец оглянулся и к своему большому удивлению увидел, что за ним шествует целая вереница животных.

— Если так будет дальше, — сказал он, — то я соберу всех беглецов и отведу их назад в зверинец, — сказал он.

«Жаль, Дженни меня не видит», — подумал Девятый, которому очень нравилось, что их так слушают звери.

— Где бы найти пару ведер воды, чтобы напиться? — спросил бык отца Девятого.

— У слоновьего фонтана мы устроим водопой для всех, — сказал тот.

Они дошли до угла Пончикового проезда, где стояла огромная статуя слона, из хобота которого в белую чашу била зеленая струя. Бык, кот, дракон, мулы окружили фонтан и стали утолять жажду. Вскоре к ним присоединились и другие животные.

Ночь кончалась. На востоке зеленел восход.

— А вот и лошади голубой крови, которых я так искал! — вдруг воскликнул отец Девятого. Девятый поднял голову и увидел в парке в лучах восходящего солнца четверку лошадей. Они подошли к быку, о чем-то с ним пошептались, потом подошли к отцу Девятого.

— Бык сказал, что вы друг животных. Мы хотим отправиться с вами, — заявила одна из лошадей.

— Вот и отлично! У меня есть чистая, уютная конюшня на ферме в Стране Жевунов, — отозвался отец. — Я уже давно за вами охочусь.

Напившись, животные построились, готовые двинуться дальше. Они уже собирались продолжить путь, как вдруг откуда ни возьмись появилась девица в костюме из сверкающих зеленых блесток с золотым поясом, на котором был меч в золотых ножнах.

Она подошла к фермеру, отдала честь и сказала:

— Я генерал Джинджер.

— Отлично, но мне сейчас нужен не генерал, а скорее полевой командир, — отозвался тот. — Необходимо отогнать этих животных на поле. Пусть там пасутся.

Генерал Джинджер надменно посмотрела на него и сказала:

— В обычной жизни я тоже фермер. Я умею обращаться с животными.

— В таком случае, — отвечал отец Девятого, — отведите этих животных туда, где им положено находиться, и крепко-накрепко заприте ворота. А я соберу своих, и мы отправимся домой, в Страну Жевунов. Мы неплохо повеселились в Изумрудном Городе, но делу время, а потехе час.

Девятый очень огорчился. Он спросил:

— Можно, я пойду попрощаюсь с Дженни? Я найду ее и мы вместе придем в магазин мод.

И он двинулся за генералом Джинджер. Девица-генерал шла, четко маршируя, а Животные потянулись за ними. Те, кто ночью забрался в дома или нашел себе другое укрытие, увидели процессию и поспешили к ней присоединиться. Оказавшись в родном парке, они разлеглись на травке, потирая ушибленные места и шишки — результат стычек с домами.

— Бедняжки, — сказал Девятый. — Им нужен доктор.

— А вот и он, — отозвалась Джинджер.

Девятый посмотрел, куда показывала Джинджер и увидел невысокого человечка в черной шляпе, черном сюртуке и в очках. На шее у него висел стетоскоп, а в руке был черный чемоданчик. Подмышкой он держал маленькую дверцу. Когда человек поравнялся с ними и пошел было мимо. Девятый крикнул:

— Доктор, разве вы не займетесь этими несчастными?

— Позже! — отвечал тот, остановившись. — Загляну на обратном пути. А сейчас у меня более срочный вызов.

— А в чем дело? — полюбопытствовал мальчик.

— Воспаление вспыльчивости, — сказал доктор. — Очень редкое заболевание в Стране Оз. В остальном девочка очень симпатичная.

— Да вы, наверное, имеете в виду Дженни Джик, — догадался Девятый. — А где она?

— Вон там, у стены. Потеряла сознание, после того как сильно ударилась головой.

Генерал Джинджер ткнула пальцем в сторону человечка и сказала:

— Я вас знаю, Вы — Волшебник Изумрудного Города.

— Т-с! Разве можно меня называть во всеуслышание? — Маленький человечек махнул рукой, сказал: «А ну-ка обратно, на свою ферму» и к удивлению Девятого девушка-генерал исчезла без следа.

— Где она? — спросил Девятый.

— Разве ты не слышал, куда я ее отправил? — ухмыльнулся человечек. — Сейчас она уже пошла доить корову. Джинджер — славная девушка, но порой надо напоминать ей ее место. А теперь займемся Дженни Джик.

Волшебник и Девятый подошли к стене коровника.

— Это не подходящее место для приемной доктора, — сказал Волшебник, показывая мальчику захваченную с собой дверку. — Помнишь мою волшебную дверь в южной части башни? Это ее младшая сестра. С ее помощью ты, я и Дженни сейчас окажемся во дворце. Когда Дженни проснется, она сама себя не узнает.

Дженни лежала в сапфировой комнате для гостей. У кровати сидела Озма, на поясе ее платья висел маленький скипетр. Ее обычно гладкий лоб избороздили морщины беспокойства. В углу на табуреточке примостился Девятый. Над кроватью Дженни склонился Волшебник. Он выпрямился и сказал:

— Шишка в общем-то пустяковая…

— Почему же она не приходит в себя? — спросила Озма.

— Она находится под действием моих чар. Пока она ничего не чувствует, я удалю вспыльчивость. — Обернувшись к Девятому, он попросил: — Передай мне мой чемоданчик.

Девятый взял самый обычный на вид черный чемоданчик и протянул Волшебнику.

— Открой его, дружок.

Девятый открыл чемоданчик. Внутри было множество бутылочек, баночек, термометров. Был там и колпак.

— Колпак, пожалуйста, — приказал Волшебник.

В дверь постучали. Озма подошла на цыпочках, открыла и в комнату вошли Дороти, Страшила и Железный Дровосек.

— Как Дженни? — прошептали они.

— Не знаю. Волшебник собирается делать операцию, — прошептала Озма в ответ.

Волшебник тем временем надел колпак на голову Дженни, со словами: «Эта штука меня еще никогда не подводила».

Дженни по-прежнему спала, но Девятый заметил что на ее лице появилась легкая улыбка.

— Ей, наверное, снится хороший сон, — предположил мальчик.

— Ей явно лучше, — сказала Озма. — Колпак уже всасывает ее вспыльчивость.

Девятый посмотрел на колпак, но ничего особенного в нем не заметил и промолчал.

— Ты и не узнаешь своего Босса, — с улыбкой сказал ему Волшебник. — Она станет самой кроткой и милой девочкой в мире. — Он пристально посмотрел на колпак и добавил: — Ну вот, вся вспыльчивость и ушла. Кстати, — обернулся он к Озме, — больше ничего не надо удалять?

Озма секунду-другую подумала и сказала:

— Она немного завистлива, от чего бывает несчастна. И пожалуй, слишком уж честолюбива.

— Правильно, — согласился Волшебник. — Зависть и честолюбие тоже надо удалить. Сперва зависть. — Он повернул какой-то винтик на колпаке и сказал: — Ну вот, порядок.

Девятый снова оглядел колпак, но и на сей раз ничего не увидел.

— Теперь честолюбие, которое только кружит ей голову, — Волшебник повернул еще один винтик и с улыбкой посмотрел на Дженни.

Девятый с удивлением заметил, что выражение ее лица сильно изменилось. Она не только сделалась спокойнее, но и заметно похорошела. Девятый не отрывал от нее глаз. Волшебник снял колпак и показал Озме.

— Видишь, что там внутри? — спросил он.

— Да, ей без этого будет гораздо легче жить, — отвечала та.

Волшебник поглядел на Дороти, и Девятого и заметил, поворачивая колпак в руках:

— Какие интересные образцы!

Девятый покачал головой. Он мог поклясться, что в колпаке не было ничего.

— А я ничего не вижу, — честно признался он.

— Ты забыл, Волшебник, что у нас, в отличие от тебя и Озмы, нет магического зрения.

— Это можно поправить, — усмехнулся Волшебник.

Он достал из чемоданчика банку с надписью «Зрительный порошок». Подняв колпак, он сказал: — Зависть, вспыльчивость, честолюбие видны только магическому зрению. Но я сейчас посыплю их волшебным порошком и их увидят все.

Тут открылась дверь и в комнату заглянули Джелия Джемм и Глинда. Озма помахала им рукой, чтобы они входили. На цыпочках они подошли к кровати. Джелия держала в руках нечто, покрытое золотой тканью. На Глинде было длинное алое платье из перьев фламинго и рубинов.

Волшебник махнул баночкой со «Зрительным порошком» и сказал:

— Глядите!

Тотчас же Девятый заметил, как в проволочной клетке что-то шевелится. Присмотревшись, он увидел, что это черная оса. Натыкаясь на проволоку, она злобно жужжала. Казалось, ей не терпелось вырваться из плена и кого-нибудь больно ужалить.

— Это вспыльчивость, — пояснил Волшебник и еще посыпал на колпак порошком.

Тотчас же там показалась зеленая змейка.

— Это зависть, — сказал Волшебник и в третий раз взмахнул баночку.

Девятый увидел толстую красную жабу, с пятнистой спинкой.

— А это честолюбие, — пояснил Волшебник. — Теперь Дженни избавлена от всех этих недостатков. Очень интересные образцы.

— Что ты собираешься с ними делать? — поинтересовалась у Волшебника Глинда.

— Отнесу к себе в лабораторию для опытов. А потом отдам профессору Кувыркуну, вдруг понадобятся для уроков зоологии в Колледже атлетических искусств.

Волшебник спрятал пленников в чемоданчик и положил на место баночку со Зрительным Порошком. Обернувшись к Озме он сказал:

— Ну что ж, передаю пациентку в ваше распоряжение.

Озма взяла Дженни за обе руки и, наклонившись, тихо подула на ее лицо. Глаза Дженни открылись. Она стала оглядываться и сказала:

— Я во дворце! — Затем села, улыбаясь и потягиваясь. — Как мне хорошо. Я себя чувствую так, словно заново родилась.

— Ты и впрямь словно заново родилась, Дженни, — улыбнулась Озма. — Теперь ты будешь скромной, доброй и с хорошим характером. Тебя будут любить все жители Страны Оз.

Глинда улыбнулась Дженни и сказала:

— Озма приготовила тебе сюрприз.

Дороти и Джелия Джемм, улыбаясь закивали головами.

— Мне? — звонко переспросила Дженни.

— С тех пор как ты приземлилась в нашем городе, ты сделала много добрых дел, — сказала Озма, — и за это тебя ожидает награда.

Озма сняла с пояса маленький скипетр, провела им над головой Дженни и сказала:

— Дженни Джик, я дарую тебе титул первой герцогини Страны Оз.

— Я герцогиня? — воскликнула Дженни. — Ой, большое спасибо.

Озма убрала скипетр и продолжала:

— Сапфировые комнаты рядом с комнатами принцессы Дороти переходят в твое полное распоряжение. Ты будешь присутствовать на государственных советах. Ты будешь появляться вместе со мной и Дороти на всех празднествах и торжествах. Кроме того, ты будешь главным модельером Страны Оз.

— Озма, какая ты хорошая! — воскликнула Дженни.

Тут заговорил Девятый. От горя с трудом произнося слова:

— Значит, Дженни больше не будет жить на Клубничной улице?

— Почему же? — удивилась Озма. — Будет, когда захочет. Она будет жить и там, и во дворце.

Озма повернулась к Дженни и сняла золотую ткань с предмета, который та держала в руках. Это была корона из золота с сапфирами. Озма взяла ее и возложила на голову Дженни со словами:

— Ты просто очаровательная герцогиня!

Затем все отправились в Банкетный зал на обед в честь Дженни. Вдруг та спохватилась, что не одета к случаю: платье ее помялось и испачкалось после схватки в зверинце.

— Раз я герцогиня, то мне надо поскорее в магазин мод — придумать себе новое платье! — воскликнула Дженни.

Она выскочила из-за стола. Друзья пошли проводить ее.

Дженни и Девятый распрощались с ними и пошли в магазин мод, а остальные вернулись во дворец. Дженни шла, гордо вскинув голову, как заправская герцогиня. Сапфиры на короне сверкали, и Девятый не мог отвести от Босса восхищенных глаз. Дженни шла и думала, а потом сказала:

— Я буду работать в магазине мод половину недели, а вторую половину попрошу поработать твою сестрицу Шестую. Полнедели мы с тобой будем работать, а полнедели играть. Нельзя же работать без передышки!

— Ура! — закричал Девятый. — Наконец-то!

Девятый и Дженни от избытка чувств припустили бегом и вскоре подбежали к дому, который был счастлив, что Дженни вернулась. Подойдя к двери, Дженни сказала:

— В магазине клиент!

На турникете сидел маленький бородатый человечек.

— Да это же Крок О’Дилл! — воскликнула Дженни, больше не сердившаяся на Лепрекона. — Не желаешь ли новый костюм?

— Нет, герцогиня! Я покидаю Страну Оз. Возвращаюсь в Соединенные Штаты. Захотелось сыру с перцем. Зашел вот попрощаться и оставить подарок на память.

— Как мило! И как жаль, что ты нас покидаешь!

Крок О’Дилл вынул из кармана шкатулочку, вручил Дженни, спрыгнув с турникета и исчез за дверью.

— До свиданья, Крок О’Дилл! — крикнули ему вслед Дженни и Девятый, который спросил:

— А почему Дженни, ты не открываешь шкатулку?

— Хочу угадать, что там, — сказала девочка и подняла крышку. — Ой, хлам какой-то!

Она начала вынимать предметы: лорнет, слоновой кости, пару розовых перчаток с восемью пальцами, золотой левый башмачок и пару наушников.

— Что мне со всем этим делать? — спросила Дженни.

— Примерь, — посоветовал Девятый.

Дженни надела башмачок, перчатки, наушники, поднесла к глазам лорнет и воскликнула:

— Ой! Я лучше вижу, слышу, пальчики у меня звенят! — Она топнула левой ногой и одним прыжком оказалась на другой стороне комнаты. — Подарки волшебные. Я опять фея!

— А ты не можешь убрать это в шкаф и одевать по праздникам? — попросил Девятый. — Не хочется, чтобы ты очень от нас отличалась…

— В один день я стала и герцогиней, и феей. Неплохо! — сказала Дженни и убрала шкатулку на полку.

— А ты больше не будешь моим Боссом?

— Хватит с меня феи и герцогини, — рассмеялась Дженни.

Девятый схватил ее за руки, и они пустились в пляс.