Нора сильнее, чем когда бы то ни было, уверена в том, что любит Патча. Падший он ангел или нет — для нее это неважно, ведь он — ее единственная любовь. Ее наследие, происхождение и судьба — все может указывать на то, что они навсегда обречены быть только врагами, и у нее нет иного пути. Но сейчас им предстоит столкнуться с величайшим испытанием. Сможет ли их любовь превозмочь то, что кажется абсолютно непреодолимым? И, в конце концов, хватит ли им веры друг в друга, чтобы восстановить то, что уже уничтожено? Границы проведены, но по какую сторону окажется каждый из них?
FoxyFry, Rob♥Sten, ★little◊♥SEXY♥◊hamster★, miracle_abc, lusymom, BellaSwan, Bellissima, gazelle, Mashunya, vesper_m.
Bellissima, FoxyFry, gazelle.
Скотт не верил в существование приведений. Мертвые лежат в могилах. Однако нескончаемые пересечения туннелей под Дельфийским парком, с разносящимися по ним шорохами и шепотом, заставили его передумать. Ему не нравилось, что в мыслях все никак не мог отделаться от Гаррисона Грея. Он не хотел вспоминать о своей причастности к убийству человека. По потолку струилась вода, напоминая кровь. Пламя факела отбрасывало рваные тени на стены, что пахли холодной, сырой землей. На ум приходили могилы.
Ледяная струйка защекотала шею. Скотт обернулся через плечо, с недоверием вглядываясь в темноту.
Никто не знал, что он поклялся Гаррисону Грею защищать Нору. Раз уж он не мог сказать лично «Прости, что позволил тебя убить», он пообещал присматривать за дочерью Гаррисона. Вряд ли это достойная замена, когда речь заходит об извинениях, но он не смог придумать ничего лучше. Скотт даже не был уверен, что клятва, принесенная покойнику, имеет хоть какой-нибудь вес.
Но могильные звуки за спиной убеждали в обратном.
— Ты идешь?
Скотт мог различить лишь темные очертания плеч Данте впереди себя.
— Долго еще?
— Минут пять, — усмехнулся Данте. — Испугался?
— Устал. — Скотт прибавил шаг, чтобы догнать его. — Что обычно происходит на собрании? Я никогда раньше там не был, — добавил он, надеясь, что голос не выдал его замешательства.
— Верховные хотят встретиться с Норой. Ведь теперь она их лидер.
— Так значит Нефилимы верят, что Черная рука мертв? — Скотт сам до конца не верил в это. Черная рука был символом бессмертия. Как, впрочем, и все Нефилимы. Так кто же нашел способ убить его?
Скотту не нравился ответ, который тут же приходил на ум. Если это сделала Нора… Если Патч помог ей…
Не важно, как тщательно они замели следы. Однажды они допустят промашку. Так всегда случается. Это лишь вопрос времени.
Поэтому если Нора убила Черную руку, она в большой опасности.
— Они видели мое кольцо, — ответил Данте.
Скотт тоже его видел. Раньше. Заколдованное кольцо зашипело так, будто под символом короны скрывалось синее пламя. Даже сейчас оно излучало едва мерцающее голубое свечение. По словам Данте, Черная рука предсказывал, что это станет знаком его гибели.
— Они нашли тело?
— Нет.
— И они не против, что их поведет Нора? — давил Скотт. — Она же не такая, как Черная рука.
— Прошлой ночью она принесла ему клятву на крови, которая вступила в силу, как только он умер. Она их лидер, даже если им это не по душе. Они могут заменить ее, но сначала они испытают ее и постараются выяснить, почему Хэнк выбрал именно ее.
Скотту не нравилось то, что он услышал.
— Что будет, если они заменят ее?
Данте бросил мрачный взгляд через плечо.
— Она умрет. Условия клятвы.
— Мы не позволим этому случиться.
— Конечно, нет.
— Значит, все отлично. — Скотту нужно было словесное подтверждение, что Нора в безопасности.
— Да, пока она играет свою роль.
Скотт вспомнил доводы, которые Нора изложила чуть ранее. «Я встречусь с Нефилимами. И ясно обозначу свою позицию: может, Хэнк и развязал эту войну, но я положу ей конец. Она закончится перемирием. И мне плевать, если это не то, что они хотят услышать». Скотт устало сдавил переносицу — ему предстоит трудная работа.
Он топал вперед, старательно избегая луж. Они покрывались рябью, как маслянистые калейдоскопы, а последняя лужа, в которую он наступил, засосала его по самую щиколотку.
— Я обещал Патчу, что не спущу с нее глаз.
Данте хмыкнул:
— Боишься его?
— Нет. — Но это была неправда. Данте и сам боялся бы, если бы знал Патча. — Почему она не могла прийти на собрание вместе с нами? — Его тревожило решение разделиться с Норой. Он проклинал себя за то, что не оспорил его ранее.
— Я не знаю причины и половины того, что мы делаем. Мы — солдаты. Мы выполняем приказы.
Скотт вспомнил последние слова Патча. «Она под твоим наблюдением. Не облажайся». Эта угроза задела его за живое. Патч думал, что он единственный, кто беспокоится о Норе, но это не так. Она была почти как сестра для Скотта. Она поддерживала его, когда больше никого не было рядом и, буквально оттолкнула его от края пропасти.
Между ними была связь, нет, не романтическая. Он заботился о ней больше, чем о какой-либо другой девушке. Она находилась под его защитой. Раз уж на то пошло, он обещал это ее покойному отцу.
Они с Данте углублялись дальше в туннели, где стены начинали сжиматься вокруг их плеч. Чтобы протиснуться в следующий проход, Скотту пришлось развернуться боком. Глыбы земли отслоились от стены, и он даже задержал дыхание, отчего-то ожидая, что потолок вот-вот обвалится одним огромным пластом и погребет их под собой.
Наконец Данте потянул за кольцо, и из стены появилась дверь.
Скотт обвел изучающим взглядом помещение, напоминающее пещеру: те же земляные стены, тот же каменный пол. Пусто.
— Посмотри под ноги. Люк, — проговорил Данте.
Скотт отошел в сторону с крышки люка, замаскированной под каменную кладку, и потянул за ручку. Сквозь отверстие до него донеслись разгоряченные споры. Минуя лестницу, он спрыгнул в проход, приземляясь тремя метрами ниже.
В одно мгновение он оценил взглядом тесную пещеру. Мужчины и женщины Нефилимы в черных плащах с капюшонами организовывали узкий круг, в центре которого находились еще две фигуры, чьих лиц Скотт не смог разглядеть. Чуть поодаль трещал огонь. А раскаленное докрасна железное клеймо покоилось на углях.
— Отвечай мне, — потребовал старый металлический голос из центра круга. — Какого рода отношения связывают тебя с падшим ангелом по имени Патч? Ты готова возглавить Нефилимов? Мы должны быть уверены в твоей абсолютной преданности.
— Я не собираюсь отвечать, — огрызнулась вторая фигура, которой оказалась Нора. — Моя личная жизнь вас не касается.
Скотт подошел ближе к кругу для лучшего обзора.
— У тебя нет личной жизни, — тыкая тощим пальцем в Нору, прошипела седая старуха своим скрипучим голосом, а ее обвисшие щеки затряслись от ярости. — Отныне твое единственное предназначение — вести твой народ к свободе от падших ангелов. Ты — преемница Черной руки, и поскольку я не собираюсь отступать от намеченного им курса, я смогу снять тебя с должности, если потребуется.
Скотт с беспокойством взглянул на Нефилимов в плащах. Некоторые из них закивали, соглашаясь с ее словами.
Нора обвела всех враждебным взглядом, пока ее глаза не встретились с его.
Он кивнул ободряюще.
Тяжело сглотнув, она попыталась собраться, но ее щеки все еще пылали от возмущения.
— Прошлой ночью Черная рука умер. И с того самого момента меня провозгласили его преемницей, запихнули в лидеры, гоняли с одного собрания на другое, заставляли встречаться с людьми, которых я не знаю, приказали надеть этот удушающий плащ, задавали миллионы личных вопросов, пихали и толкали, оценивали и судили, и все это даже без малейшей возможности перевести дыхание. Так что простите, если я все еще не могу прийти в себя.
Старуха поджала губы, но ничего не ответила.
— Я — преемница Черной руки. Он выбрал меня. Не забывайте, — добавила Нора, и хотя Скотт не мог понять, говорила ли она об этом с убежденностью или насмешкой, эффект был оглушающим.
— Ответь мне на один вопрос, — произнесла женщина деловито после тяжелой паузы. — Что стало с Патчем?
Прежде чем Нора успела ответить, Данте шагнул вперед.
— Она больше не с Патчем.
Нора и Скотт переглянулись, а затем уставились на Данте.
— Ложью?
— А есть идеи получше?
— Нора хочет возглавить Нефилимов, — проговорил Данте вслух. — Она сделает все, что от нее потребуется. Завершение дела отца стало ее первоочередной задачей. Дайте ей день для скорби, а затем она полностью посвятит себя работе. Я научу ее. Она сможет. Просто дайте ей шанс.
— Ты научишь ее? — переспросила старуха, впиваясь в него пронизывающим взглядом.
— Да. Доверьтесь мне.
Женщина долго над чем-то раздумывала, затем, наконец, приказала:
— Клеймите ее меткой Черной руки.
Дикий, необузданный страх в глазах Норы чуть не заставил Скотта согнуться пополам в приступе тошноты.
Кошмары. Они выскочили из ниоткуда, устраивая бешеную пляску в его голове. Быстрее. Сбивая с толку. Затем появился голос. Голос Черной руки. Скотт зажмурился и зажал уши ладонями. Безумный голос гоготал и шипел, пока все слова не сбились в кучу, воя как потревоженный улей пчел. Метка Черной руки, выжженная на его груди, отдалась новой пульсирующей болью. Он уже не мог различить прошлое и настоящее.
Из горла вырвался сдавленный приказ:
— Стойте!
Комната, казалось, замерла. Присутствующие обернулись и обрушили на Скотта свои злобные взгляды.
Он несколько раз моргнул. Мысли путались. Он должен спасти ее. Никого не было рядом, чтобы помешать Черной руке клеймить его. Но Скотт не допустит, чтобы то же самое случилось с Норой.
Цокая каблуками в неторопливом размеренном темпе, к Скотту подошла старуха. Ее кожа была испещрена глубокими бороздками морщин. Водянистые зеленые глаза внимательно изучали его из своих глубоких впадин.
— Ты не считаешь, что она должна доказать нам свою преданность? — Едва заметная, испытывающая улыбка изогнула ее губы.
Сердце Скотта стучало, как отбойный молоток.
— Пусть докажет делом. — Слова просто вырвались.
Женщина склонила голову на бок:
— Что ты имеешь в виду?
В то же самое время голос Норы скользнул в его мысли.
Он надеялся, что не сделает хуже. Нервно облизал губы.
— Если бы Черная рука хотел клеймить ее, он бы сделал это сам. Он достаточно поверил в нее, чтобы назначить на эту должность. Я не нуждаюсь в других доказательствах. Мы можем продолжить испытывать ее весь день, а можем уже начать войну. В трех километрах над нашими головами раскинулся город падших ангелов. Приведите одного из них сюда. Я даже сам могу это сделать. И клеймите его. Если вы хотите, чтобы падшие знали, что мы настроены серьезно, давайте отправим им послание, — закончил он, тяжело дыша.
Ленивая улыбка смягчила черты лица старухи.
— Мне нравится ход твоих мыслей. Очень. Кто ты такой, милый мальчик?
— Скотт Парнелл. — Он оттянул ворот футболки, касаясь большим пальцем обожженной кожи клейма в форме сжатого кулака. — Да здравствует дальновидность Черной руки. — Последние слова имели отвратительный привкус желчи.
Обхватив плечи Скотта своими костлявыми пальцами, женщина наклонилась и запечатлела по поцелую на каждой его щеке. Ее кожа была влажной и холодной, как снег.
— А я — Лиза Мартин. Я хорошо знала Черную руку. Да прибудет с нами его дух. Приведи мне падшего ангела, молодой человек, давайте пошлем сообщение нашим врагам.
Вскоре все было кончено.
Скотт помог схватить падшего — худощавого мальчишку по имени Барух, лет пятнадцати на вид. Скотт больше всего боялся, что они заставят Нору клеймить ангела, но Лиза Мартин увела ее в уединенный вестибюль.
Нефилим в балахоне вложил клеймо в руку Скотта. Тот перевел взгляд на мраморную плиту и падшего ангела, прикованного к ней. Не обращая внимания на проклятия Баруха и заверения отомстить, Скотт в точности повторил слова, что шептал ему на ухо нефилим — какую-то чушь, приравнивающую Черную руку к божеству — и прижал раскаленное железо к обнаженной груди падшего.
Теперь Скотт ждал Нору, подперев стену у вестибюля. Если она пробудет там еще пять минут, он отправится за ней. Он не доверял Лизе Мартин. Он не доверял всем Нефилимам в балахонах. Было очевидно, что они сформировали некое секретное сообщество, а Скотт усвоил важный урок — секреты до добра не доведут.
Раздался скрип, и из-за двери показалась Нора. Она бросилась ему на шею и крепко обняла.
Он держал ее, пока она не перестала дрожать.
Она усмехнулась:
— Как видишь, они в восторге от того, что я их новый лидер.
— Они в шоке.
— В шоке от того, что Черная рука доверил их будущее мне. Ты видел их лица? Я думала, они заплачут. Или забросают меня тухлыми помидорами.
— Так что ты собираешься делать?
— Хэнк мертв, Скотт. — Она посмотрела на него в упор, затем провела пальцами под глазами, вытирая слезы, и он заметил в выражении ее лица нечто, чему не мог дать точного определения. Заверение? Убежденность? Или, быть может, недвусмысленное признание. — Я собираюсь праздновать.
Я не любительница клубов. Оглушительная музыка, двигающиеся тела, нетрезвые улыбки — это не мое. Мой идеальный субботний вечер выглядит так: пристроиться дома на диване и смотреть романтическую комедию со своим парнем Патчем. Предсказуемо, скромно… обычно. Меня зовут Нора Грей, и в то время как я привыкла вести жизнь обыкновенной американской девчонки, покупая одежду в «J. Crew outlet», тратя свои деньги, заработанные в качестве няни, на «iTunes», и просто быть нормальной — внезапно я превратилась в совершенную незнакомку. А именно: я не поняла бы, что такое быть нормальной, даже если бы уткнулась в это своим носом.
"Нормальность" и я пошли в разные стороны, когда Патч ворвался в мою жизнь. Патч на семь дюймов выше меня, придерживается точной, аргументированной логики, двигается бесшумно и быстро, словно дым, и живет один в суперсекретной, супершикарной студии под Дельфийским парком. Звук его голоса, низкий и сексуальный, может расплавить мое сердце за три секунды… А еще он — падший ангел, которого низвергли с небес из-за излишнего свободолюбия, когда дело доходило до следования правилам. Я лично полагаю, что Патч был до смерти напуган удушающей «нормальностью» и поэтому сбежал на другой конец света.
В моей жизни, может, и нет «нормальности», но зато в ней точно присутствует стабильность. А если конкретнее: в лице моей, вот уже на протяжении двенадцати лет, лучшей подруги, Ви Скай. У нас с Ви непоколебимая связь, которую не в состоянии разрушить даже подробный перечень наших различий. Говорят, что противоположности притягиваются, и мы с Ви — живое подтверждение этого правила. Я стройная и высокая — по человеческим стандартам, с длинными кудрявыми волосами, ежедневно испытывающими мою выдержку, и я — заучка. Ви выше меня, с платиновыми волосами, зелеными, как у змеи, глазами, а у ее фигуры изгибов больше, чем у американских горок. Почти всегда желания Ви перевешивают мои. И, в отличие от меня, Ви живет ради очередной хорошей вечеринки.
Сегодня вечером желание Ви «хорошо провести время» привело нас в другую часть города к четырехэтажному кирпичному складу, сотрясающемуся от громкой клубной музыки, сплошь заполненному поддельными удостоверениями и битком набитому телами, потеющими достаточно сильно, чтобы повысить уровень парниковых газов в атмосфере минимум на один уровень. Расположение внутри было стандартным: танцпол, зажатый между сценой и баром. Ходили слухи, что потайная дверь за барной стойкой ведет к подвалу, а подвал ведет к парню по имени Сторки, занимавшемуся противозаконным бизнесом. Сообщество религиозных лидеров постоянно обещает наглухо заколотить Колдуотерский очаг беззакония и неприличного поведения подростков… также известный как «Сума Дьявола».
— Давай зажжем, детка! — прокричала мне Ви сквозь оглушающий грохот музыки, сплетая свои пальцы с моими и раскачивая руки над нашими головами. Мы находились в центре танцпола, нас толкали и пинали со всех сторон. — Вот таким должен быть субботний вечер. Мы с тобой отрываемся, расслабляемся, и хорошенько растрясаемся!
Я постаралась вложить в утвердительный кивок головы весь свои энтузиазм, в то время, как парень за моей спиной продолжал ритмично топтать пятку моей балетки, отчего каждые пять секунд мне приходилось засовывать ногу обратно в туфлю. Девчонка справа от меня танцевала, размахивая локтями в стороны и, если бы я не была осторожна, то знала, что она точно заехала бы мне ими в лоб.
— Может, нам стоит что-нибудь выпить, — обратились я к Ви. — Тут как во Флориде.
— Именно поэтому мы должны с тобой зажечь это место. Глянь на парня у бара. Он глаз не сводит от того, как горячо ты двигаешься. — Она лизнула палец и прислонила его к моему оголенному плечу, издав шипящий звук.
Я проследовала за ее взглядом… и мое сердце екнуло.
Данте Маттерацци поднял подбородок в знак подтверждения. Его следующий жест был более трудноуловимый.
Данте Маттерацци и я принадлежали к расе Нефилимов, а значит, могли телепатически общаться — на этом наше сходство заканчивалось. Данте не знал, как выполнить свое задание и отделаться от меня, а я не знала, как долго мне еще придется хитрить и увиливать от него. Впервые мы встретились сегодня утром, когда он объявился у меня дома и заявил, что падшие ангелы и Нефилимы находятся на грани войны, и мне предписывается стать лидером последних, но в настоящий момент я была сыта разговорами о войне по горло. Это уже слишком. Или, возможно, я взяла самоотвод. В любом случае, мне хотелось, чтобы он исчез.
И, в подтверждение своих слов, покачала бедрами и покрутила руками из стороны в сторону, максимально подражая Ви, фанатевшей от канала БЭТ[1], и это было очевидно. Ее душа принадлежала хип-хопу. Рот Данте расплылся в призрачной улыбке.
Я впилась в него взглядом.
— Многое потерял, — сказала Ви. — Он не смог вытерпеть твой жар, вот и все.
— Кстати, о напитках, — напомнила я. — Принести тебе колу? — Судя по ее виду, Ви намеревалась еще долго танцевать, а поскольку мне хотелось отделаться от Данте, я решила, что мне лучше пройти через это. Смириться и поговорить с ним. Иначе он будет преследовать меня как тень всю ночь.
— Колу с лаймом, — сказала Ви.
Я направилась прочь с танцпола и, после того, как удостоверилась, что Ви не смотрит, быстро проскочила в холл и к черному ходу. Переулок слабо освещался лунным светом. Передо мной был припаркован красный «Порше Панамера», и Данте стоял, облокотившись на него, свободно сложив на груди руки. Данте был ростом в шесть футов, девять дюймов, с телосложением солдата, только что вернувшегося из учебного лагеря. Чтобы не быть голословной: в его шее было больше мышц, чем во всем моем теле. Сегодня вечером он был одет в мешковатую, цвета хаки, наполовину расстегнутую льняную рубашку, из V-образного ворота которой виднелась гладкая, выбритая кожа груди.
— Хорошая машина, — отметила я
— Хорошо справляется со своими обязанностями..
— Так же, как и мой «Фольксваген», а стоит значительно меньше.
— Четыре колеса — это еще не машина.
— Итак, — сказала я, постукивая ногой. — Что такого срочного?
— Ты все еще встречаешься с падшим ангелом?
Он уже в третий раз с момента нашей с ним встречи спрашивал меня об этом. Дважды по смс и теперь лицом к лицу. Мои отношения с Патчем прошли через множество взлетов и падений, но сейчас находились на головокружительной высоте. Однако и у нас были проблемы. В мире, где Нефилимы и падшие ангелы скорее бы умерли, чем улыбнулись друг другу, встречаться с падшим ангелом было абсолютным табу.
Я немного выпрямилась.
— Ты знаешь ответ.
— Ты осторожна?
— Осторожность — мое жизненное кредо. — Мы с Патчем и без Данте прекрасно понимали, что лучше бы нам не появляться на публике вместе. Нефилимам и падшим ангелам не нужны были предлоги для схваток, и с каждым днем обстановка между двумя группировками становилась все напряженнее.
Стояла осень, точнее, октябрь, и до еврейского Хешвана было рукой подать. Каждый год во время Хешвана, падшие ангелы в массовом порядке вселяются в тела Нефилимов. Падшие ангелы могут делать, что хотят, и так как это единственное время в течение года, когда Нефилимы могут чувствовать и ощущать физическую реальность, их изобретательность не знает границ. Они гоняются за удовольствиями, болью и всем остальным, паразитируя на телах Нефилимов. Для Нефилима Хешван — адская тюрьма.
Если бы «не те люди» заметили нас с Патчем, держащимися за руки, то мы бы жестоко за это поплатились.
— Давай поговорим о твоем образе, — сказал Данте. — Нам нужно сделать так, чтобы о тебе сложилось положительное впечатление. Чтобы вызвать к тебе доверие со стороны Нефилимов.
Я театрально щелкнула костяшками пальцев.
— Разве тебе нравится, когда твои рейтинги слишком низкие?
Данте нахмурился.
— Нора, это не шутки. Хешван начнется чуть более чем через семьдесят два часа, и это означает войну. Падшие ангелы на одной стороне, мы — на другой. Все зависит от тебя… ты новый лидер армии Нефилимов. Кровавая клятва, которую ты дала Хэнку, уже действует и, не думаю, что должен напоминать тебе о том, насколько ощутимыми могут быть последствия, если ты ее нарушишь.
В животе у меня замутило. Я точно не подписывалась на такую работу. Благодаря моему умершему биологическому отцу, который был по-настоящему не в себе, Хэнку Миллару, мне пришлось занять его пост. При помощи потустороннего переливания крови он принудил меня трансформироваться из человека в Нефилима, чтобы я могла возглавить его армию. Я дала клятву повести его армию, и эта клятва вступала в силу после его смерти, так что, если я облажаюсь, то мы с моей мамой умрем. Таковы условия присяги. Никакого давления.
— Несмотря на меры предосторожности, которые я намереваюсь предпринять, мы не сможем полностью стереть твое прошлое. Нефилимы рыскают вокруг. Ходят слухи, что ты встречаешься с падшим ангелом и что твоя лояльность дала трещину.
— Я встречаюсь с падшим ангелом.
Данте закатил глаза.
— Может, скажешь это еще громче?
Я пожала плечами.
— Знаю, это убивает тебя, но ты можешь облегчить мне работу хоть раз? — пробормотал он мне на ухо, с напряженным беспокойством вглядываясь в тени, несмотря на то, что я была уверена, что мы одни. С того момента, как я стала чистокровным Нефилимом, прошли всего лишь сутки, но я уже научилась доверять своему новому и отчетливому шестому чувству. Если бы кто-то подслушивал, я бы знала об этом.
— Послушай, я знаю, когда мы впервые встретились сегодня утром, я, беспечно сказала, что Нефилимам просто придется смириться с тем, что я встречаюсь с падшим ангелом, — сказала я, когда он убрал ладонь, — но я не подумала. Я была сердита. Я провела день, много об этом раздумывая. Я поговорила с Патчем. Мы осторожны, Данте. Правда, осторожны.
— Приятно знать. Но мне все еще нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня.
— Например?
— Встречайся с Нефилимом. Встречайся со Скоттом Парнеллом.
Скотт был первым Нефилимом, с которым я подружилась в возрасте пяти лет. Тогда я не знала о его истинном происхождении, но в последние месяцы он взял на себя роль сначала моего мучителя, затем моего сообщника по преступлению и, в конечном счете, моего друга. Между нами не было секретов. Так же, как и никакой романтической химии.
Я рассмеялась.
— Данте, ты меня убиваешь.
— Это было бы для шоу. Всего лишь игра на публику, — объяснил он. — Только пока наша раса не начнет относиться к тебе благожелательнее. Прошел всего лишь один день, как ты стала Нефилимом. Никто тебя не знает. Людям нужна причина, чтобы полюбить тебя. Мы должны заставить их чувствовать себя комфортно, доверяя тебе. Отношения с Нефилимом станут хорошим шагом в правильном направлении.
— Я не могу встречаться со Скоттом, — сказала я Данте. — Он нравится Ви.
Сказать, что Ви не везет в любви, было бы большим преуменьшением. За прошедшие шесть месяцев она была влюблена в самовлюбленного хищника и в подлого мерзавца. Неудивительно, что оба этих случая заставили ее серьезно засомневаться в ее любовных инстинктах. В последнее время она недвусмысленно отказывалась улыбаться противоположному полу… пока не появился Скотт. Прошлой ночью, за несколько часов до того, как мой биологический отец заставил меня превратиться в чистокровного Нефилима, мы с Ви заскочили в «Суму Дьявола», чтобы посмотреть, как Скотт играет на басс-гитаре в своей новой группе «Serpentine», и она не прекращала говорить о нем с тех пор. Развернуться и украсть и у нее Скотта теперь, даже если это была уловка, было бы окончательным ударом в спину.
— Ну это же не по-настоящему, — повторил Данте, как само собой разумеющееся.
— А Ви об этом бы знала?
— Не совсем. Вы со Скоттом должны убедить окружающих, что вы вместе. Утечка информации пагубно бы сказалась на нас, поэтому мне бы хотелось, чтобы правду знали только мы двое.
Что значит, Скотт тоже будет несчастной жертвой уловки. Я поставила руки в боки, крепко застыв на месте.
— Тогда тебе придется поискать кого-нибудь другого. — Мне не улыбалось встречаться с Нефилимом, обманывая окружающих, чтобы повысить свою популярность. Я нутром чувствовала, что впутываюсь в большие неприятности, а мне бы хотелось этого избежать.
Если Данте думает, что парень Нефилим повысит мои очки, то пусть так и будет. Это будет не по-настоящему. Очевидно, Патч не особо этому обрадуется, но давайте решать проблемы по мере их поступления, хорошо?
Рот Данте плотно сжался, и он на мгновение закрыл глаза. Взывает к терпению. За прошедший день к этому выражению лица я уже успела привыкнуть.
— Его должны уважать в обществе Нефилимов, — наконец глубокомысленно сказал Данте. — Кто-то, кем Нефилимы бы восхищались и кого бы одобрили.
Я нетерпеливо шевельнулась.
— Прекрасно. Просто предложи кого-нибудь другого, а не Скотта.
— Меня.
Я вздрогнула.
— Прости. Что? Ты? — Я была слишком ошеломлена, чтобы расхохотаться.
— Почему нет? — спросил Данте.
— Ты действительно хочешь, чтобы я начала перечислять причины? Потому что тогда мы задержимся тут на всю ночь. Ты, должно быть, по крайней мере, на пять человеческих лет старше меня — что является абсолютным скандалом — не имеешь чувства юмора и — о, да — мы не выносим друг друга.
— Это естественная связь. Я твой первый помощник…
— Потому что Хэнк назначил тебя. У меня не было права голоса.
Данте, казалось, не слышал меня, обдумывая наперед свою воображаемую убедительную версию событий.
— Мы встретились и почувствовали мгновенное и взаимное притяжение. Я утешал тебя после смерти твоего отца. Это правдоподобная история, — улыбнулся он. — Сойдет для публики.
— Если ты еще раз скажешь слово на букву «п», то я… сделаю что-нибудь решительное. — Например, ударю его. А затем ударю себя за то, что даже слушаю ту чушь, что он несет.
— Утро вечера мудренее. И утром обсудим это. — сказал Данте. — Хорошенько подумай..
— Уже обдумываю. — Я посчитала на пальцах до трех. — Хорошо, обдумала. Плохая идея. Реально плохая идея. Мой ответ нет.
— У тебя есть идея получше?
— Да, но мне нужно время обдумать ее.
— Конечно. Без проблем, Нора. — Он посчитал на пальцах до трех. — Хорошо, время истекло. Утром ты должна назвать мне имя. В случае, если ты еще это не поняла, твое положение сильно ухудшится. Предсмертное слово твоего отца и впоследствии новая позиция лидерства сгорят алым пламенем. Люди говорят, и разговоры — это не очень хорошо. Нам нужен Нефилим, чтобы поверить в тебя. Он нам нужен, чтобы поверить, что в твоей голове только лучшие помыслы и что ты можешь закончить работу своего отца и освободить нас от падших ангелов. Он нам нужен, чтобы сплотить их вокруг тебя, и мы дадим им одно серьезно основание за другим. И начнем с уважаемого парня Нефилима.
— Эй, детка, все в порядке?
Мы с Данте обернулись. Ви стояла в дверном проеме, следя за нами в равной степени с осторожностью и любопытством.
— Эй! Все прекрасно, — сказала я, слегка перебарщивая с энтузиазмом.
— Ты не вернулась с нашими напитками, и я заволновалась, — сказала Ви. Ее пристальный взгляд метался между мной и Данте. Тень узнавания промелькнула в ее глазах, и я поняла, что она запомнила его у барной стойки. — Кто ты? — спросила она его.
— Он? — прервала я. — Ох. М-м. Ну, просто какой-то парень…
Данте вышел вперед, протягивая руку.
— Данте Маттерацци. Я новый друг Норы. Мы познакомились сегодня, когда наш общий друг Скотт Парнелл представил нас.
В тот же момент лицо Ви просияло.
— Знаешь Скотта?
— Вообще-то мой хороший друг.
— Любой друг Скотта — мой друг.
Мысленно я закатила глаза.
— Так что вы тут вдвоем делаете? — спросила нас Ви.
— Данте только что выбрал новую машину, — сказала я, отступая, чтобы дать ей возможность хорошо осмотреть «Порше». — Он не удержался, чтобы не похвастаться ею. Но все же не слишком присматривайся. Мне кажется, у машины отсутствует номер. Бедному Данте пришлось обратиться к воровству, так как он израсходовал все свои деньги на эпиляцию волос с груди воском, и, о боже, она мерцает.
— Ха-ха, — сказал Данте. Я думала, может, он застенчиво застегнет хотя бы одну пуговицу, но он этого не сделал.
— Если бы у меня был такой автомобиль, то я бы тоже покрасовалась им, — сказала Ви.
Данте произнес: — Я попытался уговорить Нору прокатиться, но она продолжает меня отшивать.
— Это потому что у нее сверхправильный парень. Должно быть, он был на домашнем обучении, потому что пропустил все те ценные уроки, которые мы извлекли в детском саду, как, например, делиться с друзьями. Если он узнает, что ты взял Нору прокатиться, то твой «Порше» придется с ближайшего дерева отскребать.
— Ну и дела, — сказала я, — вы только посмотрите на время. Данте, разве тебе не нужно быть где-то в другом месте?
— Похоже, мой вечер только начинается, — улыбнулся он, медленно и просто, и я знала, что он наслаждался каждым мгновением вторжения в мою частную жизнь. Я сразу поставила все точки над «i» сегодня утром, пояснив, что любое общение между нами должно быть строго конфиденциальным, а он показывал мне, что думал о моих «правилах». В безуспешной попытке улучшить вечер, я одарила его своим самым грозным, ледяным взглядом.
— Тебе везет, — сказала Ви. — Мы знаем, чем заполнить твою ночь. Ты зависнешь с двумя самыми крутыми девчонками в Колдуотере, мистер Данте Маттерацци.
— Данте не танцует, — быстро прервала я.
— Я сделаю исключение, только на один раз, — ответил он, открывая для нас дверь.
Ви захлопала в ладоши, подпрыгивая.
— Я знала, что этой ночью мы затусим! — завизжала она, ныряя под руку Данте.
— После тебя, — сказал Данте, кладя ладонь мне на спину и ведя меня внутрь. Я ударила по его руке, но, к моему удивлению, он наклонился ко мне и пробормотал: — Рад, что нам удалось немного поболтать.
Он следовал за мной вниз по короткому коридору, ведущему к танцполу, и я ощущала его надменную, раздражающую улыбку на протяжение всего пути.
Громкий монотонный грохот музыки отдавался в моей голове, словно молоток. Я зажала переносицу, поежившись от нарастающей головной боли, и облокотилась о барную стойку, используя свободную руку, чтобы прижать стакан воды со льдом ко лбу.
— Уже устала? — спросил Данте, оставляя Ви на танцполе, чтобы плюхнуться на барный стол рядом со мной.
— Есть идеи, как долго она еще будет тут тусить? — устало спросила я.
— Такое чувство, что у нее открылось второе дыхание.
— В следующий раз, когда я окажусь в магазине друзей, напомни мне держаться подальше от Кролика Энерджайзера. Она продолжает бегать и бегать…
— Ты выглядишь так, будто тебе не помешала бы поездка домой.
Я покачала головой.
— Я была за рулем, но я не могу оставить здесь Ви. Серьезно, сколько она еще продержится? — Конечно, я задавалась этим вопросом уже, как минимум, час.
— Знаешь что. Иди домой. Я останусь с Ви. Когда она, наконец устанет, я отвезу ее домой.
— Я думала, предполагалось, ты не будешь вмешиваться в мою личную жизнь. — Я пыталась звучать неприветливо, но я устала, а спорить и вовсе не хотелось.
— Твое правило, не мое.
Я прикусила губу.
— Может, только один раз. В конце концов, ты нравишься Ви. И ты достаточно вынослив, чтобы продолжать танцевать с ней. То есть это хорошо, так ведь?
Он слегка подтолкнул мою ногу.
— Прекращай придумывать логическое оправдание и проваливай уже отсюда.
К моему удивлению, я вздохнула от облегчения.
— Спасибо, Данте. Я твоя должница.
— Завтра отплатишь мне. Нам нужно закончить наш разговор.
И мои любые доброжелательные чувства как рукой сняло. Снова Данте стал занозой в моей ноге, неумолимо надоедающей. — Если что-нибудь случится с Ви, виноват будешь ты.
— С ней все будет в порядке, ты же знаешь.
Мне мог не нравиться Данте, но я действительно поверила его обещанию. В конце концов, сейчас он подчиняется мне. Он поклялся мне в преданности. Может, и в моей роли лидера всех Нефилимов была хоть какая-то парочка преимуществ. И на этом моменте я вышла.
Стояла безоблачная ночь, луна отсвечивалась синей тенью в черном свете ночи. Пока я шла к своему автомобилю, музыка из «Сумы Дьявола» доносилось эхом, словно удаленный грохот. Я глубоко вдохнула октябрьский воздух. Моя головная боль начала ослабевать.
Не отслеживаемый сотовый телефон, который дал мне Патч, зазвенел в моей сумочке.
— Как там девичник? — спросил Патч.
— Если бы мы придерживались того, что хочет Ви, то остались бы тут на всю ночь. — Я разулась и подцепила туфли пальцем руки. — Все, о чем я в состоянии сейчас думать, это кровать.
— Мы мыслим об одном и том же.
— Ты тоже думаешь о кровати? — Но Патч говорил мне, что редко спит.
— Я думаю о тебе в моей кровати.
Мой живот сделал один из тех головокружительных кульбитов дрожи. Я впервые провела ночь у Патча вчера вечером, и в то время как в воздухе определенно витали притяжение и искушение, мы все-таки спали в разных комнатах. Я не была уверена, как далеко хотела зайти в наших отношениях, но инстинкт подсказывал мне, что Патч был не столь нерешителен, как я.
— Моя мама ждет, — сказал я. — Неподходящее время. — Говоря о плохом времени, я неохотно вспомнила свой недавний разговор с Данте. Мне нужно обсудить это с Патчем как можно скорее. — Мы можем встретиться завтра? Нам нужно поговорить.
— Звучит подозрительно.
Я звонко чмокнула телефон.
— Мне не хватало тебя сегодня вечером.
— Ночь еще не закончилась. После того, как я здесь закончу, я могу заскочить к тебе. Оставь окно спальни открытым.
— Над чем ты работаешь?
— Наблюдение.
Я нахмурилась.
— Звучит неясно.
— Моя цель движется. Я должен бежать, — сказал он. — Приду, как только смогу.
И он отключил телефон.
Я шла вниз по тротуару, думая о том, за кем следил Патч, и почему все это звучало довольно зловеще, когда мой автомобиль, белый «Фольксваген Кабриолет» 1984 года, появился в поле зрения. Я бросила свою обувь на заднее сиденье и плюхнулась за руль. Я вставила ключ в зажигание, но двигатель не запускался. Он несколько раз испускал напряженный, захлебывающий звук, и я воспользовалась возможностью, чтобы придумать еще несколько слов в адрес этого бесполезного куска металлолома.
Автомобиль достался мне от Скотта в качестве благотворительной помощи и доставлял мне, скорее, неудобства, чем честно отрабатывал свой бензин. Я вылезла из машины и открыла капот, придирчиво разглядывая замасленный лабиринт из шлангов и батарей. Я уже имела дело с генератором переменного тока, карбюратором и свечами зажигания. Что на этот раз?
— Проблемы с машиной?
Я оглянулась, удивленная раздавшимся звуком мужского гнусавого голоса у себя за спиной. Я не слышала, что кто-то был поблизости. И, что меня удивило, я его не почувствовала.
— Видимо, да, — сказала я.
— Нужна помощь?
— Скорее, мне нужна новая машина.
Он неприятно, нервно улыбнулся.
— Почему бы мне тебя не подбросить? Ты похожа на хорошую девочку. Заодно поболтаем по дороге.
Я отступила назад, мой разум дико метался от мысли к мысли, когда я попыталась успокоиться. Инстинкт сказал мне, что он не был человеком. Как и не был Нефилимом. Самое забавное, что я бы не отнесла его и к падшим ангелам. У него было круглое, ангелоподобное лицо, волосы соломенного цвета, и огромные, словно у Дамбо из мультика, уши. Он выглядел настолько безобидным, что я мгновенно напряглась. Что-то тут было не так.
— Спасибо за предложение, но я проедусь со своим другом.
Его улыбка тут же исчезла, и он вцепился в мой рукав.
— Не уходи. — Он повысил голос, словно был в отчаянии.
Я в оцепенении сделала несколько шагов назад.
— Это… то есть… я пыталась сказать… — Он сглотнул, и его глаза стали похожи на стеклянные бусины.
— Мне нужно поговорить с твоим парнем.
Мое сердце забилось быстрее, и я запаниковала. Что, если он был Нефилимом, и я не смогла его почувствовать? Что, если он действительно знал обо мне и Патче? Что, если он искал меня специально, чтобы сказать мне, что нефилим и падший ангел не могут быть вместе? Я была совершенно новым Нефилимом, никакого сравнения, если дело дойдет до драки.
— У меня нет парня. — Я попыталась оставаться спокойной, когда повернулась назад к «Суме Дьявола».
— Свяжи меня с Патчем, — крикнул мне вслед мужчина, тот же самый жалостный писк, издавшийся из его рта. — Он избегает меня.
Я припустила бегом.
— Скажи ему, что, если он не перестанет прятаться, то я… все равно выкурю его. Я сожгу весь Дельфийский Парк дотла, если придется!
Я осторожно обернулась через плечо. Я не знала, во что вляпался Патч, но в животе у меня все сжалось от страха. Кем бы ни был этот человек, несмотря на свою ангельскую внешность, вел себя он вполне угрожающе.
— Он не сможет избегать меня вечно! — Он кинулся прочь на своих коротких ножках, пока не растворился в тени, издавая свист, от которого я с ног до головы покрылась мурашками.
Полчаса спустя я заехала на подъездную дорожку своего дома. Я живу со своей мамой в самом обычном белом фермерском доме с голубыми окнами-жалюзи, в окружении вечного тумана. В это время года деревья сверкали пламенными оттенками красного и золотого, а в воздухе явственно ощущались ароматы сосны, жженого дерева и влажной листвы. Я быстро подбежала к крыльцу, с которого за мной наблюдали, как сигнальные метки, пять крупных тыкв, и вошла в дом.
— Я дома! — крикнула я маме, свет в гостиной выдавал место ее расположения. Я бросила ключи на сервант и вернулась, чтобы найти ее.
Она загнула страничку книги, которую читала, встала с дивана и сжала меня в объятиях.
— Как провела вечер?
— Официально заявляю: я совершенно без сил. — Я указала наверх. — Если я дойду до кровати, то это произойдет лишь только с помощью силы моего ума.
— Пока тебя не было, заезжал мужчина — искал тебя.
Я нахмурилась. Какой еще мужчина?
— Он не представился и не сказал, откуда он знает тебя, — продолжала мама. — Я должна волноваться?
— На кого он был похож?
— Круглое лицо, румяный цвет лица, светлые волосы.
Он, значит. Человек, который сводит счеты с Патчем. Я выдавила улыбку.
— Ох, точно. Он продавец. Все никак не успокоится и пытается вынудить меня заказать выпускные фотографии в его студии. Наверное, в следующий раз ему захочется, чтобы и пригласительные на выпускной я заказала у него. Будет совсем ужасно, если я не умоюсь сегодня перед сном? Я вряд ли продержусь лишние две минуты.
Мама поцеловала меня в лоб.
— Сладких снов.
Я поднялась в свою спальню, закрыла дверь и распласталась на кровати. Музыка из «Сумы Дьявола» все еще пульсировала в голове, но я слишком устала, чтобы заботиться об этом. Мои глаза почти закрылись, когда я вспомнила про окно. Застонав, я кое-как доползла до окна и открыла защелку. Патч смог бы проникнуть внутрь, но ему понадобилась бы вся его удача, чтобы добиться от меня какой-либо реакции.
Я натянула одеяла до подбородка, почувствовала мягкое, блаженное обволакивание сна, подзывающее меня все ближе, и позволила ему полностью завладеть мной…
И затем матрац прогнулся под весом другого тела.
— Теряюсь в догадках, чем же тебя так очаровала эта кровать, — сказал Патч. — Она на двенадцать футов короче, чем нужно, на четыре фута уже, и фиолетовые простыни тоже не вызывают у меня восторга. А вот моя кровать, с другой стороны…
Я открыла один глаз и увидела его, вытянувшегося около меня, его руки беззаботно закинуты за шею. Его темные глаза смотрели в мои и от него пахло чистотой и сексом. Но самым замечательным было ощущать тепло его тела, прижатого к моему. Несмотря на мои самые лучшие намерения, его близость значительно затрудняла мои попытки заснуть.
— Эй, — сказала я. — Знаю, тебе плевать, насколько удобна моя кровать. Ты чувствовал бы себя прекрасно и на груде кирпичей. — Как падший ангел, Патч обладал абсолютной невосприимчивостью к физическим ощущениям. Он не чувствовал боли, но и не чувствовал удовольствия. Мне приходилось довольствоваться тем, что я знала: когда я целовала его — он чувствовал мой поцелуй только на эмоциональном уровне. Я пыталась притворяться, что это не имело значения, но мне бы хотелось, чтобы он испытывал возбуждение от моего прикосновения.
Он легонько поцеловал меня в губы.
— О чем ты хотела поговорить?
Я не могла вспомнить. Что-то насчет Данте. Независимо от того, что это было, оно казалось неважным. Разговор в целом казался неважным. Я прижалась ближе, и Патч провел ладонью вниз по моей оголенной руке, вызывая теплое покалывание кожи по всему телу вплоть до пальцев моих ног.
— И когда же я увижу твои танцевальные па? — спросил он. — Мы никогда не танцевали в «Суме Дьявола» вместе.
— Ты не так уж много потерял. Сегодня вечером мне сказали, что я определенно не в своей тарелке на танцполе.
— Ви надо быть с тобой полюбезнее, — пробормотал он, оставляя поцелуй у моего уха.
— Это не заслуга Ви. Спасибо Данте Маттерацци, — рассеянно призналась я, поцелуи Патча убаюкивали и уносили меня в счастливое место, где мне не нужно было быть рассудительной или предусмотрительной.
— Данте? — повторил Патч, неприязнь проскочила в его тоне.
Черт!
— Я забыла упомянуть, что Данте был там? — спросила я. Патч также впервые встретился с Данте этим утром, и больше всего во время этой напряженной встречи я боялась, что они схватятся врукопашную. Само собой разумеется, что любви с первого взгляда между этими двумя не случилось. Патчу не понравился Данте, который вел себя как мой политический советник и давил на меня, чтобы я вступила в войну с падшими ангелами, а Данте… ну, Данте в принципе ненавидел падших ангелов.
Выражение глаз Патча стало холодным.
— Что он хотел?
— А, теперь я вспомнила, о чем хотела с тобой поговорить. — Я похрустела суставами пальцев. — Данте пытается одурачить Нефилимов. Теперь я их лидер. Проблема в том, что они не доверяют мне. Они не знают меня. И Данте задался целью это изменить.
— И чего я не знаю?
— Данте думает, что это могло бы быть для меня хорошей идеей, ну, встречаться с ним. Но не волнуйся! — поспешно добавила я. — Это все для шоу. Чтобы Нефилимы думали, что их лидер действительно уделяет им внимание. Мы подавим слухи, что я встречаюсь с падшим ангелом. Ничто не сплачивает больше, чем новость, что ты встречаешься с кем-то из своих, понимаешь? Толпа проглотит это. Они даже могли бы называть нас Норанте. Или Данта. Нравится, как звучит? — спросила я, пытаясь сохранить легкость настроения.
Рот Патча сжался.
— Вообще-то не нравится.
— Если тебя это как-то утешит, то я на дух не выношу Данте. Не заморачивайся.
— Моя девушка хочет встречаться с другим парнем, ну да, совсем не из-за чего заморачиваться.
— Это для появлений на публике. Взгляни на светлую сторону…
Патч засмеялся, но юмора здесь не хватало. — А есть светлая сторона?
— Это только на время Хэшвана. Хэнк заставлял Нефилимов объединяться только в этот момент. Он обещал им спасение, но они все еще думают, что получат его. Когда придет Хэшван и закончится как очередной любой другой Хэшван, они поймут, что это было дело случая, и постепенно все устаканится. Тем временем, пока страсти накаляются, а надежды и мечты Нефилимов увядают от ошибочного мнения, будто я могу освободить их от падших ангелов, мы должны сделать так, чтобы они были счастливы.
— Тебе не приходило в голову, что Нефилимы могут обвинить тебя, когда их спасение не придет? Хэнк оставил много обещаний и, когда они не выполнятся, никто не укажет пальцем на него. Ты теперь их лидер. Ты лицо этой борьбы, Ангел, — мрачно произнес он.
Я уставилась в потолок. Да, я думала об этом. И даже больше, чем мне того хотелось.
Одну бесконечную ночь назад архангелы заключили со мной сделку всей моей жизни. Они пообещали мне дать силу, чтобы убить Хэнка… если я подавлю восстание Нефилимов. Сначала я не планировала принимать их условие, но Хэнк вынудил меня. Он пытался сжечь перо Патча и отправить его в ад. Поэтому я пристрелила его.
Хэнк был мертв, и архангелы ожидали, что я удержу Нефилимов от войны. И вот как обернулось. Всего за несколько часов до того, как я выстрелила в Хэнка, я дала ему клятву, обещая возглавить армию Нефилимов. Отказ привел бы к смерти: моей и моей мамы.
Как выполнить мое обещание архангелам и не нарушить клятву, данную Хэнку? Я видела только один выход. Я бы возглавила армию Хэнка и повела бы их. К миру. Вероятно, не то, что он представлял, вынуждая меня дать клятву, но его теперь не было рядом, чтобы обсудить детали. Тем не менее, у меня из головы не выходило, что, помимо восстания, я также позволяла Нефилимам оставаться в рабстве у падших ангелом. Это казалось неправильным, но жизнь и так представляла собой череду сложных решений. И это я уяснила четко. Но сейчас меня больше всего заботило, как умаслить архангелов, а не Нефилимов.
— Что мы знаем о моей клятве? — спросила я Патча. — Данте сказал, что она вступила в силу, когда умер Хэнк, но кто определяет, последую я ей или нет? Кто определяет, что я могу и не могу сделать с точки зрения выполнения моей клятвы? Например, взять тебя. Я доверяю тебе, падшему ангелу и заклятому врачу Нефилимов. Разве клятва не поразит меня насмерть за измену?
— Клятва, которую ты дала, была примерно такой же расплывчатой, как, если бы ты сама создала ее. К счастью, — сказал Патч с очевидным облегчением.
О, это было расплывчато, хорошо. И по существу. Если ты умрешь, Хэнк, я поведу твою армию. И больше ни слова.
— Пока ты остаешься при власти и ведешь Нефилимов, думаю, ты действуешь согласно условиям клятвы, — сказал Патч. — Ты никогда не обещала Хэнку, что будешь воевать.
— Другими словами, план состоит в том, чтобы не допустить войны и осчастливать архангелов.
Патч вздохнул, почти неслышно.
— Некоторые вещи никогда не изменятся.
— После Хэшвана, после того, как Нефилимы разочаруются в свободе, и после того, как мы сможем вызвать у архангелов широкую улыбку удовлетворения, мы сможем оставить все это позади. — Я поцеловала его. — Будем просто ты и я.
Патч застонал.
— Это случится не так уж скоро.
— Эй, слушай, — сказала я ему, пытаясь сменить тему на любую другую, лишь бы только уйти от темы войны. — Меня сегодня вечером преследовал какой-то человек. Человек, который хочет перекинуться с тобой парой слов.
Патч кивнул.
— Пеппер Фрайберг.
— У Пеппера лицо круглое, как баскетбольный мяч?
Очередной кивок.
— Он выслеживает меня, потому что думает, что я нарушил условия нашего соглашения. Он хочет не поговорить. Он хочет отправить меня в ад, посадить там на цепь, и вытереть об меня свои руки.
— Мне только кажется, или это и вправду звучит довольно устрашающе??
— Пеппер Фрайберг — архангел, но набил руку много в чем. Он ведет двойную жизнь, проводя одну половину своего времени как архангел, а другую — как человек. До настоящего момента, он выжимал лучшее из обоих миров. У него есть силы архангела, которые он не всегда использует по назначению, наслаждаясь человеческими пороками.
Выходит, Пеппер был архангелом. Неудивительно, что я не смогла почувствовать его. Я не так уж часто общалась с архангелами.
Патч продолжал: — Кто-то разгадал его нечестную игру, и ходит слух, будто они шантажируют его. Если Пеппер вскоре не раскошелится, его отпуск на Земле станет более чем долговечным. Архангелы отнимут его силы и вырвут крылья, если узнают, что он вытворяет. Он застрянет здесь навсегда.
Кусочки головоломки собрались воедино.
— Он думает, что его шантажируешь ты.
— Недавно я выяснил, чем он занимается. Я согласился хранить его секрет и взамен он согласился помочь мне достать копию Книги Еноха. Он не выполнил свое обещание, и вполне логично, что он думает, будто я сделал его козлом отпущения. Но мне кажется, он был небрежен и есть другой падший ангел, стремящийся извлечь выгоду из его преступлений.
— Ты сказал это Пепперу?
Патч улыбнулся.
— Работаю над этим. Он не очень разговорчив.
— Он сказал, что сожжет дотла Дельфийский парк, если это то, что нужно сделать, чтобы выкурить тебя. — Я знала, что архангелы не смели и ногой ступать в Дельфийский парк, опасаясь за свое благополучие в месте, созданном и вечно заполненном падшими ангелами, поэтому угроза была вполне целесообразна.
— Его жизнь на волоске, и он впадает в отчаяние. Возможно, мне стоит исчезнуть.
— Исчезнуть?
— Залечь на дно. Не высовываться.
Я приподнялась на одном локте и уставилась на Патча.
— А как вписываюсь в эту картину я?
— Он думает, что ты стопроцентно приведешь его ко мне. Он будет ходить за тобой, как приклеенный. Он припарковался ниже по улице, пока мы разговариваем тут с тобой, и глаз не сводит с моего автомобиля. — Патч провел кончиком пальца по моей щеке. — Он хорош, но недостаточно, чтобы препятствовать мне проводить драгоценные минуты с моей девушкой.
— Обещай мне, что ты всегда будешь на два шага впереди. — Мысль о Пеппере, поймавшем Патча и отправляющем его в ад, определенно не вызывала у меня энтузиазма.
Патч провел пальцем по линии моей шеи и притянул меня для поцелуя.
Когда я проснулась, кровать рядом со мной была холодной. Я улыбнулась, вспомнив, как заснула в объятиях Патча, сконцентрировавшись на этом, а не на вероятности, что Пеппер Фрайберг, он же «мистер Архангел с Грязным Секретом» рыскал возле моего дома всю ночь, изображая из себя шпиона.
Мысленно я вернулась на год назад, в осень моего учебного года. Тогда мои мысли не простирались дальше поцелуев с этим парнем. Я даже представить себе не могла, что меня ожидает. Патч значил для меня гораздо больше, чем я могла бы выразить это словами. Его любовь и вера в меня помогли мне легче относиться к тем трудным решениям, которые мне пришлось принять совсем недавно.
Каждый раз, когда сомнение или сожаление подрывали мою уверенность, все, что мне нужно было сделать — подумать о Патче. Я вовсе не была уверена в том, что всегда принимаю правильное решение, но в одном я была убеждена. В Патче я не ошиблась. Я никогда не смогла бы предать его. Никогда.
В полдень позвонила Ви.
— Как насчет того, чтобы пробежаться? — сказала она. — Я только что купила новую пару кроссовок, и мне нужно лишить этих плохих мальчиков девственности.
— Ви, у меня мозоли от вчерашних танцев. И подожди. Когда это тебе стал нравиться бег?
— Не секрет, что я не прочь скинуть несколько лишних фунтов, — сказала она. — У меня тяжелые кости, но это не повод, чтобы позволить небольшим жировым складкам помешать меня. Тем более, есть один парень по имени Скотт Парнелл, и, если для того, чтобы стать достаточно храброй и заарканить его, от меня требуется сбросить немного лишнего веса, — то именно этим я собираюсь заняться прямо сейчас. Я хочу, чтобы Скотт смотрел на меня так же, как смотрит на тебя Патч. Раньше я несерьезно относилась ко всем этим диетам и упражнениям, но я начинаю с чистого листа. С сегодняшнего дня я люблю спорт. Это мой новый лучший друг на веки вечные.
— О? А как же я?
— Как только я похудею, ты снова станешь моей подругой номер один. Я заберу тебя через двадцать минут. Не забудь повязку. Твои волосы превращаются в настоящий кошмар, когда становятся влажными.
Я повесила трубку, натянула майку, сверху нацепила трикотажную рубашку и зашнуровала тенниски.
Точно в срок Ви подобрала меня. И сразу же стало очевидно, мы собирались бегать не по дорожке школьного стадиона. Она направляла свой фиолетовый Неон через город, в противоположном направлении от школы, что-то вполголоса напевая.
Я спросила: — Куда мы едем?
— Думала, нам стоит побегать по холмам. Холмы полезны для ягодиц. — Она повернула Неон на Дикон-Роуд, и тут кое-что вспыхнуло у меня в голове.
— Подожди-ка. Скотт живет на Дикон-Роуд.
— Кстати, да.
— Мы будем бегать возле дома Скотта? Разве это… ну я не знаю… не немного по-сталкерски?
— Как-то грустно ты смотришь на это, Нора. Почему бы не подумать об этом, как о мотивации? Удерживать главный приз в зоне видимости.
— А что, если он увидит нас?
— Вы со Скоттом друзья. Если он увидит тебя, то наверняка выйдет и заговорит с нами. И было бы грубо не остановиться и не уделить ему пару минут нашего времени.
— Другими словами, не в пробежке соль. Это пикап.
Ви покачала головой. — У тебя совсем нет чувства юмора.
Она объехала Дикон, вдоль извилистой живописной дороги по краям с обеих сторон виднелись густые вечнозеленые растения. Через несколько недель они покроются снегом.
Скотт жил со своей мамой Линн Парнелл в жилом комплексе, который виднелся за следующим холмом. За лето Скотт успел уехать и начать скрываться. Он покинул армию Нефилимов Хэнка Миллара, и Хэнк неустанно искал его, надеясь сделать из него пример неповиновения. После того, как я убила Хэнка, Скотт смог свободно вернуться домой.
Цементный забор ограждал дом, и в то время как я считала, что целью ограждений было соблюдение личного пространства, этот забор напоминал о лагерях военнопленных. Ви подъехала ко входу, и внезапно я вспомнила, как она помогала мне обыскивать спальню Скотта. Тогда я считала его подозрительным типом. О да, все поменялось. Ви припарковалась у теннисных кортов. Сеток давно не было, и кто-то разрисовал беговую дорожку граффити.
Мы вышли и начали разминаться.
Ви произнесла: — Мне кажется, небезопасно надолго оставлять Неон в этом месте. Может, нам стоит сделать несколько кругов вокруг жилого комплекса. Тогда я смогу за ним наблюдать.
— Угу. А, в свою очередь, у Скотта повысятся шансы увидеть нас.
На Ви были розовые тренировочные брюки с большой золотой надписью «Diva» на заднице и розовая флисовая толстовка. На лицо был тщательно нанесен макияж, в ушах — серьги-подвески, на руке красовалось рубиновое кольцо, и она источала аромат Pure Poison от Dior. Самая обычная экипировка для пробежки, ага.
Мы медленно побежали по грязи вокруг комплекса. Солнца не было, и после трех кругов я сняла рубашку, завязав ее вокруг талии. Ви подскочила к скамейке в парке и плюхнулась на нее, жадно глотая воздух.
— Наверное, мы пробежали миль пять, — выдохнула она.
Я посмотрела на дорожку. Угу… плюс-минус четыре мили.
— Может, нам заглянуть в окна Скотта, — предложила Ви. — Сегодня воскресенье. Он, наверное, отсыпается и ему понадобиться помощь друзей, чтобы проснуться.
— Скотт живет на третьем этаже. Только если у тебя нет сорокафутовой лестницы в багажнике Неона, заглянуть в окно уж точно не получится.
— Мы могли бы попробовать что-то более непосредственное. Типа стука в дверь.
И именно в этот момент на автостоянку с ревом въехал оранжевый Plymouth Barracuda 1970 года. Он завернул под навес, и Скотт выскочил из машины. Как и у большинства мужчин-нефилимов, у Скотта тело парня, хорошо знакомого с тренажерным залом. Он также необычайно высок, чуть выше шести футов, шести дюймов. Он всегда коротко стрижется, словно тюремный заключенный, и он красив — грубой, сильной красотой. Сегодня он был одет в баскетбольные шорты и безрукавку.
Ви помахала на себя руками. — Ух ты!
Я подняла руку в воздух, намереваясь окликнуть Скотта, чтобы привлечь его внимание, как вдруг пассажирская дверь Барракуды открылась, и появился Данте.
— Зацени, — сказала Ви. — Это Данте. Подумай. Их двое, нас двое. Я знала, что мне понравится бегать.
— Я чувствую внезапное желание продолжить бег, — пробормотала я. И не останавливаться, пока мы с Данте не разминемся на приличное расстояние.
У меня не было настроения продолжать вчерашний разговор. И, к тому уже, я не была в настроении наблюдать, как Ви разыгрывает из себя сваху. В этой роли она была невыносимо хороша.
— Слишком поздно. Нас заметили. — Ви разглаживала волосы рукой, словно пропеллером вертолета.
Ну конечно, Скотт и Данте прислонились к Барракуде, качая головами и усмехаясь нам.
— Преследуешь меня, Грей? — крикнул Скотт.
— Он весь твой, — сказала я Ви. — Я собираюсь закончить пробежку.
— А как же Данте? Он будет чувствовать себя третьим колесом, — сказала она.
— Ему это пойдет на пользу, поверь мне.
— Где пожар, Грей? — снова крикнул Скотт, и, к моему ужасу, они неспешным бегом направились к нам.
— Я тренируюсь, — ответила я. — Я думаю… попробовать записаться на марафон.
— До весны не будет никаких марафонов, — напомнила мне Ви.
Пропади все пропадом.
— Ах-ох, частота сердечных сокращений понижается, — крикнула я Скотту. И побежала в противоположном направлении.
Я слышала, как Скотт бежит за мной. Минуту спустя он поймал меня за бретельку топика, игриво таща к себе.
— Не хочешь сказать мне, что происходит?
Я повернулась к нему лицом.
— А на что это похоже?
— Похоже на то, что вы с Ви приехали, чтобы увидеть меня, отговариваясь пробежкой.
Я поощрительно погладила его по плечу.
— Хорошая работа, дружок.
— Итак, почему ты убегаешь? И почему Ви благоухает, словно парфюмерная фабрика?
Я замолкла, позволяя ему догадаться самому.
— Оу, — наконец произнес он.
Я протянула свои руки.
— Моя работа здесь закончена.
— Не пойми меня неправильно, но я не уверен, что готов провести с Ви весь день. Она немного… напористая.
Прежде, чем я могла дать ему мудрый совет, меня прервали.
— Играй роль, пока роль не станет тобой. — Данте остановился около меня. — Можно тебя на слово? — спросил он.
— О боже, — выдохнула я.
— А вот и сигнал, что мне пора идти, — сказал Скотт и, к моему разочарованию, унесся прочь, оставляя меня и Данте наедине.
— Можешь бежать и говорить одновременно? — спросила я Данте, думая, что предпочту не смотреть ему прямо в глаза, пока он будет посвящать меня в свои мысли о наших несуществующих отношениях. Плюс, это убедительнее всех слов показывало, как я жаждала этого разговора.
В качестве ответа Данте прибавил скорости, припустив трусцой рядом со мной.
— Рад видеть тебя бегающей, — сказал он.
— Почему это? — выдохнула я, отбрасывая несколько локонов волос прочь с моего запотевшего лица. — Тащишься, когда видишь меня в таком жутком виде?
— Это и то, что это хорошая подготовка к тому, что я приготовил для тебя.
— Ты что-то для меня приготовил? Почему я испытываю такое чувство, будто не хочу знать подробности?
— Может, ты теперь и Нефилим, Нора, но ты находишься в невыгодном положении. В отличие от естественно рожденного Нефилима, у тебя нет преимуществ в виде экстремально высокого роста, и ты не так физически вынослива.
— Я намного сильнее, чем ты думаешь, — заспорила я.
— Сильнее, чем была. Но не столь сильна, как женщина-нефилим. У тебя то же тело, какое было, когда ты была человеком, и раньше оно соответствовало тебе, но сейчас этого недостаточно. Твое тело слишком худое. По сравнению со мной ты слишком низкая. И твои мышцы в жалком состоянии.
— Ты мне льстишь.
— Я бы мог наговорить тебе того, что, как мне кажется, ты бы хотела услышать, вместо того, что тебе на самом деле нужно знать, но был бы я тогда твоим настоящим другом?
— С чего ты решил, что тебе нужно мне что-то говорить?
— Ты не готова бороться. У тебя ни единого шанса выстоять против падшего ангела. Все просто.
— Я запуталась. Почему я должна бороться? Я думала, что несколько раз вчера ясно дала понять, что войны не будет. Я веду Нефилимов к миру. — И держусь подальше от архангелов. Мы с Патчем определенно решили, что доведенные до ярости Нефилимы — лучшие враги, чем всесильные архангелы. Было очевидно, что Данте хотел сражаться, но мы не были согласны. И, как лидер армии Нефилимов, окончательное решение оставалось за мной. Я чувствовала, будто Данте подрывал мой авторитет, и мне это ни капли не нравилось.
Он остановился, хватая меня за запястье так, чтобы он мог смотреть прямо на меня.
— Ты не можешь контролировать все, что происходит вокруг, — спокойно сказал он, и холодок скользнул по мне, словно я проглотила кубик льда. — Знаю, ты думаешь, что я пытаюсь избавиться от тебя, но я пообещал Хэнку присматривать за тобой. Я скажу тебе одно. Если вспыхнет война, или даже бунт, тебе с этим не справиться. Не в том состоянии, что ты сейчас. Если с тобой что-то произойдет, и ты не сможешь вести армию, ты нарушишь свою клятву, а ты знаешь, что это значит.
О, я знала, что это значит, да. Прыгну в свою собственную могилу. И захвачу свою маму с собой.
— Я хочу обучить тебя навыкам, которых будет достаточно, чтобы защитить себя, — сказал Данте. — Это все, что я предлагаю.
Я сглотнула.
— Думаешь, если я буду с тобой тренироваться, то смогу стать достаточно сильной, чтобы справиться. — С падшими ангелами, конечно. Но что насчет архангелов? Я обещала остановить восстание. Подготовка и обучение навыкам, которые могут понадобиться мне в битве, не входила в список моих целей.
— Думаю, стоит попытаться.
Мысль о войне заставила мой желудок сжаться, но я не хотела показать свой страх Данте. Он уже и так думал, что я не смогу справиться со всем сама.
— Так что же? Ты мой псевдо-парень или мой личный тренер?
Уголки его губ дернулись.
— И то, и то.
Когда Ви высадила меня после пробежки, на моем телефоне высвечивалось два пропущенных вызова. Первый был от Марси Миллар, моего временами заклятого врага, и, по велению судьбы, сводной сестры по крови, но не по любви. Последние семнадцать лет я прожила в полном неведении, что девчонка, которая крала мое шоколадное молоко в начальной школе и крепила прокладки на мой шкафчик в средней школе, еще имела мою ДНК. Марси первой узнала правду и не поленилась швырнуть ее мне прямо в лицо. У нас была негласная договоренность не обсуждать наше родство на публике, и, по большей части, это открытие нас ни капельки не изменило. Марси так и осталась испорченной анорексичной пустышкой, а я по-прежнему настороженно бдела, чтобы она не выкинула чего-нибудь нового в мой адрес.
Марси не оставила сообщение, и я даже не могла предположить, что ей было нужно от меня, поэтому я перешла к следующему пропущенному вызову. Неизвестный номер. Голосовое сообщение состояло из сдержанного дыхания, низкого и мужеподобного, но никаких слов. Может, Данте, может, Патч. А может, Пеппер Фрайберг. Мой номер числился в базе данных, и с небольшим духом любознательности Пеппер легко смог бы достать его. Не самые обнадеживающие мысли.
Я вытащила свою копилку из-под кровати, вынула резиновую пробку и вытряхнула семьдесят пять долларов. Мы с Данте условились, что он заберет меня завтра в пять утра, и мы займемся бегом и подъемом тяжестей, но после одного полного отвращения взгляда на мои кроссовки, он заявил: «Они не выдержат и дня тренировок». Так что теперь я разоряю свою заначку карманных денег, чтобы купить пару кроссовок.
В отличие от Данте, я не воспринимаю угрозу войны так серьезно, особенно учитывая тот факт, что у нас с Патчем имеется план, как увести Нефилимов от обреченного восстания, но его слова о моем росте, скорости и ловкости зацепили меня. Я меньше любого известного мне Нефилима. В отличие от них, я родилась в человеческом теле — средний вес, средний тонус мышц, средний уровень во всех аспектах — и потребовалось переливание крови и Изменяющая клятва, чтобы превратить меня в Нефилима. Я была одной из них теоретически, но не на деле. И мне не хотелось бы, чтобы это различие превратило меня в мишень в их глазах, но тихий голосок подсознательно нашептывал, что такое возможно. И я должна была сделать все от меня зависящее, чтобы остаться у власти.
«Зачем начинать так рано?» — должно было стать моим первым вопросом, но я уже, кажется, знала ответ. Самые быстрые люди в мире выглядели бы как черепахи на праздной прогулке, если бы бежали рядом с Нефилимом. Подозреваю, Нефилимы в самом расцвете сил способны разогнаться до пятидесяти миль в час. Если кто-нибудь заметит, как мы с Данте носимся по школьному треку, это привлечет много нежелательного внимания. Но в предрассветные часы понедельника большинство людей крепко спят, предоставляя нам с Данте идеальную возможность размяться без лишних беспокойств.
Я свернула деньги, положив их в карман, и направилась вниз.
— Вернусь через пару часов! — крикнула я маме.
— Тушеное мясо будет готово в шесть, так что не опаздывай! — донеслось в ответ из кухни.
Двадцать минут спустя я зашла в магазин «Раздевалка Пита» и направилась прямо в отдел обуви. Я примерила несколько симпатичных кроссовок, останавливая свой выбор на паре с полки распродаж, и отправилась к кассе. Может, Данте и прикарманил мое свободное от школы утро — этот понедельник был провозглашен днем повышения квалификации учителей — но я не собиралась ко всему прочему тратить на него все свои деньги.
Я заплатила за обувь и проверила время на телефоне. Еще даже нет четырех. В качестве предусмотрительности мы с Патчем решили свести звонки на публике к минимуму, но, поспешно оглядев тротуар, я убедилась, что была одна. Я вытащила из сумочки непрослеживаемый телефон, который мне дал Патч, и набрала его номер.
— Я свободна ближайшие пару часов, — сообщила я, направляясь к своей машине, которую припарковала у следующего перекрестка. — Есть один тайный, очень уединенный амбар в парке «Наблюдательный пункт» прямо за каруселью. Я могу быть там через пятнадцать минут.
Я почувствовала улыбку в его голосе.
— Ты так сильно меня хочешь.
— Мне нужен всплеск эндорфинов.
— И тусовка в заброшенном амбаре со мной поможет тебе?
— Нет, она наверняка вгонит меня в эндорфинную кому, но я была бы счастлива проверить эту теорию. Я отъезжаю от «Раздевалки Пита». Если светофоры будут на моей стороне, то я даже могу приехать через десять…
Мне не дали закончить. На голову набросили холщовый мешок, и кто-то схватил меня сзади медвежьей хваткой. От неожиданности я уронила телефон. Я кричала и пыталась высвободиться, но руки, ведущие меня вперед по улице, были слишком сильны. Неподалеку послышался рев мотора грузовика, а затем он с визгом остановился возле меня.
Открылась дверь, и меня впихнули внутрь.
Воздух в фургоне сильно отдавал потом, замаскированным лимонным освежителем воздуха. Поддерживаемая теплым воздухом, врывающимся в отдушины на приборной панели, жара стала настолько невыносимой, что я даже взмокла. А может, это было от перенапряжения.
— Что происходит? Что вам нужно? — сердито потребовала я. Не до конца осознавая происходящее, я скорее чувствовала себя возмущенной, нежели напуганной. Ответа не последовало, однако я услышала равномерное дыхание двух людей, находившихся рядом. Эти двое, плюс водитель, означало, что их было трое. Против одной меня.
Руки были скручены за спиной и связанны чем-то похожим на тяговую цепь. Лодыжки были сцеплены такой же сверхпрочной цепью. Я распласталась на животе, сумка все еще лежала у головы, а нос упирался в просторный пол фургона. Попытавшись перекатиться набок, я почувствовала резкую боль, будто плечо вот-вот выскочит из сустава. Я закричала от бессилия и получила незамедлительный удар в бедро.
— Уймись, — зарычал на меня мужской голос.
Мы ехали довольно долго. Около сорока пяти минут. Разум метался в слишком разных направлениях, чтобы точно отследить наше местоположение. Смогу ли я сбежать? Как? Опередить их? Нет. Обмануть их? Возможно. И ведь есть еще Патч. Он узнает, что меня похитили. Отследит телефон до переулка у «Раздевалки Пита», но как он узнает, куда ехать дальше?
Сначала фургон неоднократно останавливался на светофорах, но, в конечном счете, дорога стала свободней. Мы то поднимались в горку, то спускались, и эти нескончаемые перепады убедили меня, что мы едем в удаленные, холмистые области, далеко за пределами города. Пот сочился под рубашкой, и мне казалось, я не могу нормально дышать. От сжимающей грудь паники каждый вдох выходил нервным и поверхностным.
Шины зашумели по гравию, устойчиво поднимаясь в гору, пока, наконец, мотор не затих. Мои похитители развязали мне ноги, вытащили наружу, провели через дверь и стянули мешок с головы.
Я была права: их трое. Двое мужчин и одна женщина. Они привезли меня в бревенчатый дом и повторно приковали руки цепью к деревянному столбу, упирающемуся верхним концом в поперечные балки на потолке. Никаких ламп, да даже если бы они и были, питание все равно отключено. Немногочисленные предметы мебели были накрыты белыми простынями. Температура воздуха в комнате была на пару градусов теплее, чем снаружи, сообщая о том, что отопление тоже было выключено. Кому бы ни принадлежал сруб, они, видимо, покинули его на зиму.
— Не пытайся кричать, — сказал мне самый крупный из них. — На мили вокруг ни единой живой души. — Он скрывался за полами ковбойской шляпы и стеклами темных очков, но его предосторожность оказалась ненужной; я была уверена, что никогда прежде не видела его. Мое возросшее шестое чувство подсказывало мне, что все трое были Нефилимами. Но что им нужно от меня?.. Я не имела ни малейшего понятия.
Я с силой дернула цепь, но, издав слабое позвякивание, она даже не сдвинулась с места.
— Если бы ты была настоящим Нефилимом, ты была бы в состоянии порвать цепь, — фыркнул Нефилим в ковбойская шляпе. Его, кажется, выбрали оратором группы, потому что остальные двое остались стоять в стороне, ограничив свое общение со мной взглядами, полными отвращения.
— Что вам нужно? — холодно повторила я.
Рот Ковбоя изогнулся в усмешке.
— Мне интересно, как маленькая принцесса, вроде тебя, собирается возглавлять революцию Нефилимов.
Я выдержала его ненавистный пристальный взгляд, жалея, что не могла открыть ему правду. Не будет никакой революции. Как только наступит Хэшван, а это случится менее чем через два дня, он и его двое друзей будут одержимы падшими ангелами. У Хэнка Миллара было все просто: забить их головы мыслями о восстании и свободе. А мне теперь нужно было фактически совершить чудо.
А я не собиралась.
— Я следил за тобой, — сказал Ковбой, расхаживая передо мной. — Поспрашивал то тут, то там и узнал, что ты встречаешься с Патчем Киприано, падшим ангелом. Что ты получаешь из этих отношений?
Я осторожно сглотнула.
— Не знаю, с кем ты говорил. — Я знала о грозящей мне опасности, если бы наши с Патчем отношения раскрылись. Поэтому я была осторожна, но, кажется, недостаточно. — Я покончила с Патчем, — солгала я. — Что бы между нами ни было, теперь это в прошлом. Я знаю, кому я предана. Как только я стала Нефилимом…
Он дернулся вперед, пристально глядя мне в лицо.
— Ты не Нефилим! — Его глаза стреляли в меня презрением. — Посмотри на себя. Ты жалкая. У тебя нет права называть себя Нефилимом. Когда я смотрю на тебя, я вижу человека. Я вижу слабую, хныкающую, титулованную маленькую девчонку.
— Ты злишься, потому что я не так сильна физически, как ты, — спокойно сказала я.
— А кто говорит о силе! У тебя нет гордости. Нет никакого чувства преданности. Я уважал Черную Руку как лидера, потому что он добился того уважения. У него была дальновидность. Он умел действовать. Он провозгласил тебя своей преемницей, но это ничего для меня не значит. Хочешь моего уважения? Заставь меня уважать тебя. — Он свирепо щелкнул пальцами мне в лицо. — Добейся его, принцесса.
Добиться его уважения? Чтобы я была как Хэнк? Хэнк был мошенником и обманщиком. Сладкими речами и лестью он пообещал своим людям невозможное. Он использовал и обманул мою маму и превратил меня в пешку в своем плане.
Чем больше я думала о том, во что он меня втянул, заставив воплощать в жизнь его сумасшедшие идеи, тем больше мной овладевала ярость.
Я холодно встретила взгляд Ковбоя… затем вздернула ногу вверх и со всей силы ударила его прямо в грудь. Он отлетел назад в стену и рухнул на пол. Двое других бросились в мою сторону, но гнев разжег пламя внутри меня. Незнакомая и яростная сила возросла во мне, и я натянула цепи, слыша, как скрипит металл и лопаются звенья. Оковы упали на пол, и я, не теряя ни минуты, принялась работать кулаками. Ударила ближайшего Нефилима в ребра и с разворота въехала женщине ногой. Удар пришелся ей на бедро, и я была поражена твердостью ее мышц. Никогда в жизни я не встречала настолько сильной и стойкой женщины.
Данте был прав: я не знаю, как драться. Слишком поздно я поняла, что мне не следовало останавливаться, что нужно было безжалостно атаковать их, пока они не оказались бы на полу. Но я была слишком ошеломлена своими действиями, поэтому большее, на что меня хватило, это выпад в оборонительной стойке в ожидании их реакции.
Ковбой напал на меня, снова впечатывая в столб. Удар выбил весь воздух из легких, и я согнулась пополам, пытаясь вдохнуть.
— Я не закончил с тобой, принцесса. Это было предупреждение. Если я узнаю, что ты все еще путаешься с падшими ангелами, тебе не поздоровится. — Он погладил мою щеку. — У тебя есть время, чтобы переоценить свои приоритеты. В следующий раз, когда мы встретимся, очень надеюсь, для твоего же блага, они изменятся.
Кивком подбородка он подал знак остальным, и они исчезли за дверью.
Я с жадностью глотала воздух, несколько минут приходя в себя, а затем, шатаясь, направилась к двери.
Их уже и след простыл. Лишь не успевшая осесть дорожная пыль все еще витала в воздухе. Сумерки сгущались над горизонтом, и россыпь первых звезд поблескивала, как крошечные осколки стекла.
Я ВЫШЛА НА НЕБОЛЬШОЕ КРЫЛЬЦО ХИЖИНЫ, ЗАДАВАЯСЬ ВОПРОСОМ, как бы добраться до дома, когда впереди, на дорожке из гравия, заревел мотор. Я уж было подумала, что это вернулся ковбой со своими дружками, но это оказался мотоцикл Харлей Sportster, который показался на виду с единственным ездоком.
Патч.
Он резко притормозил и в три больших шага оказался возле меня.
— Ты ранена? — спросил он, взяв мое лицо в свои ладони, осматривая меня на предмет повреждений. В его глазах отражались смешанные чувства: облегчение, беспокойство и ярость. — Где они? — спросил он с такой твердостью в голосе, которой я никогда не слышала от него прежде.
— Здесь было трое, и все — нефилимы, — сказала я, мой голос все еще дрожал от страха, а боль в спине выбивала весь воздух из легких. — Они ушли минут пять назад. Как ты нашел меня?
— Воспользовался твоим жучком.
— Ты установил на мне устройство слежения?
— Вшил в карман твоей джинсовки. Хешван начинается с новолунием во вторник, а ты все еще не подтвердивший свою клятву нефилим. И к тому же дочь Черной руки. Ты получила в награду свою голову, и это делает тебя чертовски притягательной почти для всех падших ангелов. Не поклянешься в верности, Ангел, и конец истории. Если это значит, что я должен ограничить твое личное пространство, придется с этим смириться.
— Смириться? Прости, что? — я не знала, то ли обнять его, то ли ударить.
Патч проигнорировал мое негодование.
— Расскажи мне все, что знаешь о них. Какие они на вид, тип и модель машины, все, что поможет мне выследить их, — его глаза горели желанием отомстить. — И заставить их заплатить.
— Ты и телефон мой прослушивал? — хотела знать я, все еще не веря, что Патч вторгся в мое личное пространство, не сказав мне.
Он, не колеблясь, ответил: — Да.
— Другими словами, у меня не осталось секретов.
Выражение его лица смягчилось, теперь он выглядел так, словно не было никакого напряженности, можно было даже заметить улыбку на его лице.
— Есть еще парочка вещей, которые тебе удалось сохранить втайне от меня, Ангел.
Ладно, опустим это, решила я.
Я сказала:
— Главарь прятался за солнечными очками и ковбойской шляпой, но я точно никогда не видела его раньше. Остальные двое — мужчина и женщина — были одеты во что-то непримечательное.
— Машина?
— Мне на голову набросили мешок, но отлично помню, что это был фургон. Двое сидели со мной сзади, слышно было, как открывалась боковая дверь, когда они вытаскивали меня.
— Еще что-нибудь заметила?
Я рассказала Патчу, как главарь угрожал раскрыть наши тайные отношения.
Патч сказал: — Если правда о нас выйдет наружу, то очень скоро нам не поздоровится.
Он нахмурил брови, а глаза потемнели от неуверенности.
— Ты уверена, что хочешь и дальше пытаться скрывать наши отношения? Я не хочу потерять тебя, но лучше я сделаю это на своих условиях, чем на их.
Я взяла его за руку, отмечая, какая у него холодная кожа. Он оставался неподвижным и безмолвным, словно готовился к худшему.
— Либо я с тобой, либо меня просто нет, — сказала я ему, вкладывая смысл в каждое слово, которое произнесла. Однажды я уже потеряла Патча и, не хотелось бы быть мелодраматичной, но я бы предпочла смерть. То, что Патч был в моей жизни, не было случайностью. Он был мне нужен. Мы две половинки одного целого.
Патч потянул меня на себя и властно прижал меня к себе.
— Я знаю, тебе это может не понравиться, но мы можем организовать что-то вроде публичной ссоры, чтобы всем стало ясно, будто нашим отношениям пришел конец. Если те ребята говорили серьезно, что докопаются до всех секретов, мы не знаем, что именно они смогут найти. Кажется, началась охота на ведьм, и будет лучше, если первый шаг останется за нами.
— Разыграть ссору? — повторила я, и холодок страха тонкой струйкой прошел сквозь меня, словно зимняя стужа.
— Мы бы узнали правду, — прошептал мне в ухо Патч, пробегая своими руками по моим, чтобы согреть их. — Я не собираюсь терять тебя.
— Кто еще узнал бы правду? Ви? Моя мама?
— Чем меньше они знают, тем для них же лучше.
Я издала протестующий вздох.
— Я слишком долго вру Ви, лгать ей уже входит в привычку. Я не думаю, что смогу продолжать в том же духе. Я чувствую себя виноватой каждый раз, когда нахожусь рядом с ней. Я хочу признаться ей во всем, рассказать правду. Особенно о такой важной вещи, как наши отношения.
— Это твое решение, — сказал нежно Патч. — Но они не причинят ей вреда, если будут думать, что ей нечего рассказать.
Я знала, что он был прав. И у меня не было выбора, верно? Кто я такая, чтобы подвергать мою лучшую подругу опасности ради успокоения моей совести?
— Возможно, нам не удастся одурачить Данте — ты слишком тесно общаешься с ним, — сказал Патч. — И, может быть, даже лучше, если он будет знать. Он сможет подтвердить твою историю, когда будет разговаривать с влиятельными нефилимами.
Патч высвободился из своей кожаной куртки и накинул ее мне на плечи.
— Поехали домой.
— Мы можем сначала ненадолго остановиться около магазина? Мне нужно забрать из шкафчика свой телефон, и другой, непрослеживаемый, что ты мне дал. Первый я уронила во время нападения, а другой оставила в моей сумке. Если нам повезет, мои новые туфли тоже все еще будут на тротуаре.
Патч поцеловал меня в лоб.
— Оба телефона нужно ликвидировать. Они оставили твои вещи и, в худшем случае, твои нефилимы-похитители поставили свои собственные средства слежения и прослушивающие устройства на них. Лучше обзавестись новыми мобильными.
В одном я была уверена. Если раньше у меня не было мотивации тренироваться с Данте, то теперь все изменилось. Мне нужно было научиться драться и, как можно быстрее.
У Патча и так было много забот, помимо беготни от Пеппера Фриберга и консультирования, как мне лучше вести себя в роли предводителя нефилимов, так что ему вовсе необязательно было кидаться мне на помощь, всякий раз когда я вляпывалась в неприятности.
Я была безмерно благодарна за его защиту, но я уже научилась заботиться о себе сама.
Когда я добралась до дома, на улице было уже совсем темно. Я прошла через дверь, и моя мама торопливо вышла из кухни, выглядя одновременно обеспокоенной и рассерженной.
— Нора! Где ты была? Я звонила тебе, но попадала на твою голосовую почту.
Я могла бы стукнуть себя по лбу. Ужин. В шесть. Я совершенно забыла про него.
— Мне ужасно жаль, — сказала я. Я забыла телефон в одном из магазинов. А поняла это, только когда время ужина почти наступило, и мне пришлось возвращаться через весь город. Мне так и не удалось его отыскать, так что теперь я не только без телефона, но и тебя подвела. Мне так жаль. У меня не было возможности позвонить. — Я ненавидела то, что мне снова приходилось ей лгать. Я проделывала это уже столько раз, что, казалось, будто еще одна ложь ничего не изменит, но это было не так. Я все больше чувствовала отчуждение между нами, словно я уже не ее дочь, а все больше становилась дочерью Хэнка. Мой биологический отец был искусным и непревзойденным лжецом. Я была не в той ситуации, чтобы быть критичной.
— Ты не смогла остановиться и найти способ позвонить мне? — сказала она, ни на мгновение не поверив в мою историю.
— Это больше не повторится. Я обещаю.
— Я полагаю, ты ведь не была с Патчем?
Я отметила нотку скепсиса, когда она произнесла его имя. Моя мама относилась к Патчу с такой же любовью, как и к енотам, которые часто наводили беспорядок на нашем участке и доме. Я не сомневалась, что она уже представляла, как стоит на крыльце с винтовкой на плече в ожидании, когда же он покажется пред ее очи.
Я вздохнула, поклявшись себе, что это будет последняя ложь. Если Патч и я действительно собираемся разыграть эту ссору, будет лучше начать прямо сейчас.
Я сказала себе: раз уж я пообещала позаботиться о маме и Ви, всем остальным придется пренебречь.
— Я была не с Патчем, мама. Мы расстались.
Она вопросительно подняла брови, мои слова ее явно не убедили.
— Это просто случилось, и нет, я не хочу говорить об этом, — я начала подниматься по лестнице.
— Нора…
Я обернулась, в моих глазах стояли слезы. Они были неожиданными и не были частью спектакля. Я просто помнила прошлый раз, когда Патч и я расстались на самом деле, и аналогичное чувство охватило меня, перехватывая мое дыхание. Это воспоминание всегда будет преследовать меня. Патч забрал с собой лучшую часть меня, оставив потерянную и пустую девочку за спиной. Я бы ни за что не хотела вновь оказаться той девочкой. Никогда.
Выражение маминого лица. Она подошла ко мне на лестницу, успокаивающе потерла мою спину и прошептала мне на ухо: — Я люблю тебя. Если ты передумаешь и захочешь поговорить…
Я кивнула, затем ушла к себе в спальню.
Так, — сказала я сама себе, мучительно пытаясь прозвучать оптимистично. Одно сделала, осталось еще кое-то. Я абсолютно точно не лгала своей маме и Ви о разрыве. Я просто делала то, что было нужно для того, чтобы они оставались в безопасности. Оставаться честной всегда было наилучшей линией поведения. Но иногда ради безопасности лучше выбирать другую тактику, не так ли? Казалось, это убедительный аргумент, но отчего-то от этой мысли у меня скрутило желудок.
Была и другая мысль, беспокоившая меня, и от которой у меня скребло на душе. Как долго мы с Патчем сможем жить во лжи…и сможем ли мы не поддаться искушению сделать ее своей реальностью?
Пять часов утра понедельника наступили слишком быстро. Я хлопнула по своему будильнику, прекращая надоедливое пищание. Затем перевернулась на другой бок, сказав себе: «Еще две минутки». Я закрыла глаза, позволяя разуму уплывать, а себе — проваливаться в новый сон — и следующее, что я почувствовала, как мне в лицо прилетела куча вещей.
— Проснись и пой, — сказал Данте, стоя и наблюдая за мной около кровати в темноте.
— Что ты здесь делаешь? — слабо возмутилась я, хватаясь за одеяло и натягивая его повыше.
— Делаю то же, что и любой достойный тренер сделал бы Поднимай свою задницу с кровати и одевайся. Если тебя не будет на дороге через три минуты, я вернусь с ведром холодной воды.
— Как ты попал внутрь?
— Ты не закрыла окно. Хотелось бы искоренить эту привычку. Тяжело контролировать, кто входит, когда ты даешь всему миру свободный вход.
Он направился прямо к двери из моей спальни, а я выбралась из кровати.
— Ты с ума сошел? Не по коридору же! Моя мама может услышать тебя. Парень бесстыдно вышедший из моей спальной? Да меня похоронят тут на всю жизнь!
Его это явно развеселило.
— Если уж на то пошло, стыдно мне не было бы.
Я стояла на месте целых десять секунд после того, как он вышел, задумавшись, должна ли я искать подтекст в его словах. Конечно, нет. Могло показаться, будто он флиртует со мной, но нет. Конец истории.
Я натянула черные леггинсы и стрейчевую футболку из микрофибры, затянула волосы в высокий хвост. Ничего такого, если я буду хорошо выглядеть, пока Данте доводит меня до изнеможения.
Точно тремя минутами позже я встретила его на дороге. Я огляделась, чувствуя отсутствие чего-то важного.
— Где твоя машина?
Данте легонько ударил меня кулаком в плечо.
— Ленишься? Так, так. Я думал, мы разогреемся оживленной пробежкой в десять миль. — Он указал прямо на густое лесное пространство через улицу. Когда мы с Ви были детьми, мы исследовали все кущи леса и даже, как-то летом построили крепость, но я так и не знала, насколько он большой. По всей видимости, минимум десять миль. — После тебя.
Я колебалась. Меня не воодушевляли мысли о пробежке с Данте по дикой местности.
Он был одним из главных помощников Хэнка — довольно веская причина не любить его и не доверять ему. Непредусмотрительно, я никогда не должна была соглашаться тренироваться с ним одна, особенно если наша зона тренировок далеко расположена.
— После тренировки, нам, наверное, стоит проверить обратную связь, которую я получаю от разных групп нефилимов об их боевом духе, предположениях и тебе, — добавил Данте.
После тренировки. Значит, он не собирается избавляться от меня у заброшенного колодца через час. Кроме того, Данте сейчас мне подчинялся. Он поклялся в верности. Сейчас он уже больше не помощник Хэнка, а мой. Он бы не посмел навредить мне.
Позволив себе роскошь в виде последней мысли о благодатном сне, я отделалась от фантазий и рванула в лесистую местность. Ветки навесом тянулись сверху, загораживая небольшой контур света, который могло предложить небо в такой ранний час. Полагаясь на мое острое зрение нефилима, я ускорила бег, перепрыгивая через упавшие поваленные деревья, уклоняясь от низких веток и оставляя своим глазам возможность разглядеть осевшие скалы и другие замаскированные руины. Земля была предательски неровной, и на скорости, которой я неслась, один пропущенный шаг мог стать роковым.
— Быстрее! — рявкнул Данте за моей спиной. — Беги мягче. Ты топаешь, как носорог в панике. Я бы нашел и поймал тебя с закрытыми глазами!
Я приняла его слова близко к сердцу. Переступая ногами, я следила, как они ударяются об землю, и повторяла этот процесс с каждым шагом, концентрируясь на том, чтобы шуметь поменьше и постараться, чтобы меня не обнаружили как можно дольше. Данте вырвался вперед, с легкостью пролетев мимо меня.
— Догони меня, — приказал он.
Преследуя его, я изумилась силе и быстроте моего нового тела нефилима. Я была поражена, насколько неуклюжим, медленным и раскоординированным было мое человеческое тело в сравнении с ним. Моя физическая форма не просто улучшилась, она стала превосходной.
Я уклонялась от веток, перепрыгивала ямы и огибала валуны, как если бы преодолевала уже хорошо знакомую мне полосу препятствий. И в то же время, пока я чувствовала, что бегу достаточно быстро и могу оторваться от земли и воспарить в небо в любой момент, я все равно отставала от Данте. Он двигался как животное, равняясь в скорости с хищником, преследующим свой обед. Скоро я совсем потеряла его след.
Я замедлилась и напрягла свой слух. Ничего. И мгновением позже он выскочил из темноты передо мной.
— Грустно и печально, — раскритиковал меня он. — Еще раз.
Следующие несколько часов я провела, гоняясь за ним и слушая одну и ту же установку, повторяющуюся из раза в раз: Снова. И еще раз. Все еще плохо — повтори.
Я уже собиралась бросить эту затею — мышцы в ногах дрожали от изнеможения, а в легких, кажется, скребло от жажды — когда Данте сделав круг, направился ко мне. Он поздравительно похлопал меня по спине.
— Хорошая работа. Завтра мы займемся силовыми тренировками.
— Ох? Поднимать камешки? — все же мне удалось изобразить цинизм, несмотря на то, что я пыталась отдышаться.
— Выкорчевывать деревья.
Я уставилась на него.
— Толкать, двигать их, — весело уточнил он. — Хорошо поспи ночью — тебе это понадобится.
— Эй! — крикнула я ему. — Сколько миль отсюда до моего дома?
— Вообще-то, пять. Точно узнаешь после расслабляющего бега.
Спустя двенадцать часов после этой утренней тренировки я едва могла пошевелиться, с трудом взбираясь и спускаясь по лестнице, которая, казалось, только и хотела причинить моим мышцам невероятные страдания. Но покою и отдыху придется подождать. Ви заедет за мной минут через десять, а я все еще не переоделась, прослонявшись весь день в спортивном костюме.
Этим вечером мы с Патчем решили публично инсценировать наш разрыв, чтобы больше не возникало вопросов о статусе наших отношений: «Наши пути разошлись, и мы по разные стороны баррикад в этой назревающей войне». Разыграть драму мы решили в «Суме Дьявола», так как это весьма популярное место тусовок Нефилимов. И пусть нам неизвестны личности напавших на меня парней, и мы не знаем, будут ли они сегодня в клубе, Патч и я уверены, что новость о нашем разрыве быстро дойдет до их ушей. Наконец, бармен, который сегодня должен работать в ночную смену, как разузнал Патч, был ярым сторонником превосходства Нефилимов. Что жизненно важно для нашего плана, как уверял Патч.
Я стянула с себя костюм и надела плотное вязаное платье-свитер, колготки и полусапожки. Закрутила волосы в низкий пучок, выпустив несколько прядей, чтобы те обрамляли лицо. Вздохнув, я изучила свое отражение в зеркале и изобразила улыбку. В общем, я выглядела не слишком уж плохо для девушки, которая собирается учинить разрушительную ссору с любовью всей ее жизни.
«Последствия сегодняшней ссоры продлятся всего пару недель», — напомнила я себе. «Пока не минует вся эта суматоха с Хешваном».
Кроме того, это же не настоящая ссора. Патч обещал, что мы найдем способ встречаться. Тайные моменты и взгляды украдкой. Нам придется быть очень осторожными.
— Нора! — крикнула мама снизу. — Ви приехала.
— Пожелай мне удачи, — пробормотала я своему отражению, затем подхватила пальто с шарфом и выключила в спальне свет.
— Я хочу, чтобы ты была дома к девяти, — сказала мне мама, когда я спустилась в холл. — Без исключений. Завтра в школу.
Я поцеловала ее в щеку и нырнула за дверь.
Ви опустила окна Неона, ее стерео колонки разрывались голосом Рианны. Я плюхнулась на пассажирское сидение и прокричала сквозь музыку:
— Я удивлена, что твоя мама отпустила тебя — завтра ведь в школу.
— Ей пришлось улететь в Небраску ночью. Ее дядя Марвин умер, и они делят его имущество. Тетя Хэнни приглядывает за мной, — Ви глянула искоса на меня, и ее ухмылка так и намекала на озорство.
— Разве эта тетя Хэнни не лечилась от алкоголизма пару лет назад?
— Год назад. К сожалению, ей это не помогло. У нее в холодильнике три литра яблочного сока, и я еще никогда в жизни не пробовала настолько забродившего сока.
— И твоя мама посчитала ее достаточно ответственной, чтобы присмотреть за тобой?
— Полагаю, шансы получить деньги дядюшки Марвина смягчили ее.
Мы промчались вдоль Хоторн Авеню, громко распевая слова песни и пританцовывая на сидениях. Я беспокоилась и нервничала, но подумала, что лучше вести себя как ни в чем не бывало.
В «Суме Дьявола» сегодня было не очень много народу, довольно скромная толпа, но только не в стоячем зале. Мы с Ви скользнули в кабинку, скинули пальто и положили сумки, попутно заказав Кока-Колу у официантки, промчавшейся мимо нас. Я тайком высматривала Патча, но его нигде не было видно. Я столько раз повторила свои реплики, что и не счесть, но все же ладони вспотели. Я вытерла их о бедра, жалея, что я никудышная актриса. Жалея, что не прельщалась драмой и вниманием.
— Ты не очень хорошо выглядишь, — заметила Ви.
Я уже готова была съязвить, что меня, скорее всего, укачало из-за ее «безупречной» езды, когда взгляд Ви скользнул мимо меня, и ее лицо помрачнело.
— Вот черт, нет. Скажи мне, что это не Марси Миллар флиртует с моим парнем.
Я повернулась в сторону сцены. Скотт и остальные члены группы «Серпантин» разогревались для шоу, в то время как Марси, привлекательно упершись локтями в сцену, призывала Скотта к разговору.
— Твой парень? — переспросила я Ви.
— Скоро им будет. Какая разница.
— Марси флиртует со всеми подряд. Я бы не стала беспокоиться по этому поводу.
Ви так глубоко и разгорячено задышала, что ее ноздри буквально стали раздуваться. Марси, ощутив негативные флюиды Ви, словно вуду-вибрацию, посмотрела в нашу сторону и напоказ помахала рукой.
— Сделай что-нибудь, — попросила меня Ви. — Уведи ее от него. Сейчас же.
Я подскочила с места и направилась к Марси, по дороге пытаясь нацепить улыбку. К тому моменту, как я подошла к ней, я была совершенно уверена, что улыбаюсь почти искренне.
— Привет, — сказала я ей.
— О, привет, Нора. А я только что рассказывала Скотту, как я люблю инди-музыку. Никто в этом городе ничего и никогда толком не добивается. Я думаю, классно, что он пытается достичь чего-то большего.
Скотт подмигнул мне. Мне пришлось быстро закрыть глаза, чтобы не закатить их.
— Итак… — протянула я, изо всех сил пытаясь заполнить паузу в разговоре. По команде Ви я подошла сюда, но а сейчас-то что? Я не могла просто взять и утащить Марси от Скотта. И почему именно я разыгрываю тут из себя рефери? Это дело Ви, не мое.
— Мы можем поговорить? — спросила Марси, спасая меня от необходимости продумывать тактику самой.
— Конечно, у меня есть минутка, — сказала я. — Почему бы нам не отойти в какое-нибудь более тихое место?
Словно читая мои мысли, Марси схватила меня за запястье и потащила через заднюю дверь на узкую улицу. Оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что мы одни, она проговорила:
— Мой папа рассказывал тебе что-нибудь обо мне? — Ее голос стал тише. — О том, что значит быть Нефилимом, я имею в виду. Последнее время я чувствую себя как-то странно. Быстро устаю. Еще эти спазмы. Это что, какие-нибудь нефилимские месячные? Потому что я думала, что уже прошла через это.
Как я должна была рассказать Марси, что чистокровным Нефилимам, вроде ее родителей, редко удается зачать потомство, но когда все же получается, ребенок оказывается слаб и болезнен, и что последние слова Хэнка ко мне содержали отнюдь нерадостную правду, что Марси, по всей вероятности, долго не протянет?
Словом, я не могла.
— Иногда я тоже чувствую усталость и спазмы, — сказала я. — Думаю, это нормально…
— Да, но отец говорил что-нибудь об этом? — настаивала она. — Чего ожидать, как с этим справиться, что-нибудь в этом роде.
— Я думаю, твой папа любил тебя и хотел бы, чтобы ты продолжала жить своей жизнью, не заморачиваясь всеми этими нефилимскими штучками. Он хотел бы, чтобы ты была счастлива.
Марси с недоверием посмотрела на меня.
— Счастлива? Я ненормальная, я фрик. Я даже не человек. И не думай, что я забыла, что ты тоже не человек. Мы обе замешаны в этом, — Она укоризненно ткнула пальцем в меня.
О Господи. То, что мне нужно. Солидарность…с Марси Миллар.
— Марси, что тебе от меня нужно? — спросила я.
— Хочу убедиться, что ты понимаешь, что если ты хотя бы намекнешь кому-нибудь, что я не человек, я сожгу тебя. Я похороню тебя заживо.
У меня лопнуло терпение.
— Во-первых, если бы я хотела сообщить всему миру, что ты Нефилим, я бы уже сделала это. И, во-вторых, кто бы мне поверил? Сама только подумай. Большинство наших знакомых даже не знают, что существует такое слово «Нефилим».
— Ладно, — раздраженно пробурчала Марси, видимо удовлетворенная моим ответом.
— Мы разобрались с этим?
— Что если мне нужно будет с кем-то поговорить? — продолжала настаивать она. — Я же не могу вывалить все это на своего психиатра.
— А как насчет твоей мамы? — предложила я. — Она тоже Нефилим, помнишь?
— Она отказалась принимать правду об отце, с тех пор как он пропал. Стадия отрицания в самом разгаре и празднует свой звездный час. Она уверена, что он вернется, что он все еще любит ее, что он аннулирует развод, и наша жизнь вернется в прежнее русло.
Отрицание проблем, возможно. Но я бы не стала исключать возможность того, что Хэнк поиграл с разумом своей бывшей, наложив настолько мощные чары по изменению памяти, что они не рассеялись даже после его смерти. Хэнк и тщеславие сочетались лучше пары полосатых носков. Он не хотел бы, чтобы о нем дурно отзывались. И насколько я знала, никто в Колдуотер и не помышлял об этом. Будто на жителей опустился парализующий туман: и ни люди, ни Нефилимы не задавались большим и важным вопросом — что с ним случилось. По городу не гуляло ни единого предположения. Упоминая его в беседе, люди лишь роптали: «Какой ужас. Упокой Господь его душу. Бедная семья, нужно спросить, чем я могу помочь…»
Марси продолжала:
— Но он не вернется. Он мертв. Я не знаю, как, почему и кто это сделал, но он ни за что бы не исчез просто так. С ним что-то случилось. Он мертв. Я знаю это.
Я попыталась сохранить на лице сочувствие, но мои ладони снова вспотели. Патч был единственным на всей планете, кто знал, что это я отправила Хэнка в могилу. Я не намерена добавлять имя Марси в этот список.
— Ты не выглядишь слишком расстроенной, — заметила я.
— Отец был замешан в грязных делах. Он получил по заслугам.
Я могла бы открыться Марси прямо здесь и сейчас, но что-то было не так. Она не отрывала своего циничного пристального взгляда от моего лица, и у меня было чувство, будто она подозревает, что я знаю важную информацию о смерти ее отца, и ее равнодушие должно было побудить меня раскрыть ее ей.
Я не собиралась попадаться в эту ловушку, если она поставила ее для меня.
— Терять папу нелегко, поверь мне, — сказала я. — На самом деле, боль никогда не уходит, но она, в конечном счете, становится терпимой. Так или иначе, жизнь продолжается.
— Я не жду открыток с соболезнованиями, Нора.
— Ладно, — сказала я, с неохотой пожимая плечами. — Если тебе когда-нибудь захочется поговорить, я полагаю, ты можешь мне позвонить.
— Мне не придется. Я переезжаю к тебе, — сообщила Марси. — Я завезу свои вещи на неделе. Мама сводит меня с ума, и мы обе согласны, что мне нужно где-то недолго перекантоваться. Твой дом — неплохой вариант. Что ж, я, например, так рада, что мы поговорили об этом. Если папа меня чему-то и научил, так это тому, что Нефилимы всегда держатся вместе.
— Нет, — выпалила я на автомате. — Нет, нет, нет. Ты не можешь просто… переехать ко мне. Меня охватило неподдельное чувство паники, распространяясь от головы до пят с такой скоростью, что я не успевала его сдерживать. Мне был нужен аргумент. Немедленно. Но мозг продолжал выдавать одну и ту же безумную и абсолютно бесполезную мысль — Нет!
— Я уже все решила, — заявила Марси и скрылась внутри клуба.
— А что насчет меня? — прокричала я ей вслед и с досады пнула дверь. В данный момент мне хотелось забить на все и побродить где-нибудь час-другой. Оказала Ви услугу и вот что получила взамен.
Распахнув дверь, я шагнула внутрь и отыскала подругу за нашим столиком.
— Куда она направилась? — спросила я.
— Кто?
— Марси!
— Я думала, она с тобой.
Я одарила Ви своим лучшим упрекающим взглядом.
— Это все ты виновата! Мне нужно найти ее.
Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, я начала проталкиваться сквозь толпу, старательно высматривая Марси. Нужно разобраться с этим, прежде чем все выйдет из-под контроля. «Она испытывает тебя», — говорила я себе. — «Прощупывает почву». Еще ничего не решено. К тому же последнее слово будет за мамой. А она не позволит Марси переехать к нам. У Марси есть своя семья. Да, конечно, она потеряла одного из родителей, но я живое доказательство того, что близость и крепость семьи не связана с количеством ее членов. Приободренная этой мыслью, я почувствовала, как успокаиваюсь, и паника отступает.
В клубе притушили свет, и солист «Серпентин» схватил микрофон, кивая головой в безмолвном такте. Уловив сигнал, барабанщик выбил вступление, и тут же Скотт и еще один гитарист подхватили эстафету, открывая выступление грубым и агрессивным ритмом. Толпа взорвалась, неистово мотая головами и выкрикивая слова песен.
Бросив последний разочарованный взгляд вокруг, я решила отложить поиски Марси. Придется втолковать ей все позже. Начало выступления было сигналом для встречи с Патчем у барной стойки, и вот так, в одно мгновение сердце опять понеслось вскачь.
Протиснувшись к бару, я уселась на первый попавшийся свободный стул. Приземление вышло немного неуклюжим, так как в последнюю секунду я потеряла равновесие — ноги были словно ватные, а руки дрожали. Я уже сомневалась, что справлюсь с задуманным планом.
— Удостоверение, солнышко? — попросил бармен. От него исходил электрический поток вибраций, предупреждая меня о том, что он Нефилим. В точности, как и говорил Патч.
Я покачала головой.
— Только Спрайт, пожалуйста.
В тот же момент я почувствовала позади присутствие Патча. Излучаемая им энергия была в разы сильнее энергии бармена, разливаясь теплом по коже. Он всегда производил на меня такой эффект, но в отличие от обычного ощущения, сегодняшний обжигающий поток скрутил желудок в приступе тревоги. Патч уже приехал, а значит, время вышло. Мне не хотелось этого делать, но я понимала, что у меня не было выбора. Нужно обыграть все с умом и обеспечить свою безопасность и безопасность самых дорогих мне людей.
Готова? — мысленно спросил меня Патч.
Если ощущение, будто меня вырвет в любую секунду, соответствует понятию «готова», то да, конечно.
Я заскочу к тебе домой позже, и мы все обсудим. А сейчас, давай уже покончим с этим.
Я кивнула в согласии.
Давай, как репетировали, — проговорил он спокойно у меня в уме.
Патч? Что бы ни случилось, я люблю тебя. — Я хотела сказать больше, эти три слова казались ничтожно малы, чтобы передать все, что я чувствовала к нему. Но в то же время, они были такими простыми и верными, без излишков.
Никаких сожалений, Ангел.
Никаких, — ответила я серьезно.
Бармен обслужил клиента и подошел ближе, чтобы принять заказ Патча. Он обшарил его придирчивым взглядом и, судя по нахмуренным бровям, распознал в Патче падшего ангела.
— Что будешь? — спросил он резким тоном, вытирая руки полотенцем.
Патч пробубнил явно опьяневшим голосом:
— Одну рыженькую красотку, желательно высокую и стройную, с ножками, у которых не найдешь ни конца, ни края, — он провел пальцем по моей щеке, и напрягшись я отстранилась.
— Не интересно, — ответила я, сделав глоток Спрайта, и непреклонно глядя на зеркальную стену позади бара. Вложив достаточную долю тревоги в свои слова, я привлекла внимание бармена. Упершись своими массивными предплечьями в гранитную стойку бара, он впился в Патча уничижающим взглядом.
— В следующий раз, прежде чем тратить мое время, сначала ознакомься с меню. Мы не подаем незаинтересованных девушек, ни рыженьких, ни каких-либо еще. — Он помолчал с грозным видом для создания пущего эффект и двинулся к следующему клиенту.
— А еще лучше, если она будет Нефилимом, — пьяно заявил Патч.
Бармен остановился, в глазах блеснула злоба.
— Следи за своим языком, дружище! У нас здесь смешанная компания. Люди тоже посещают это заведение.
Патч отмахнулся неровным движением руки.
— Очень мило с твоей стороны беспокоиться о людях, но достаточно одного маленького внушения, чтобы они потом обо всем забыли. Я так часто играл с их мозгами, что уже могу делать это во сне, — сказал он, приправив свои слова явной долей самодовольства.
— Хочешь, чтобы этот отброс ушел? — бармен обратился ко мне. — Только скажи, и я позову вышибалу.
— Спасибо за предложение, но я справлюсь, — заверила я. — Вы уж извините моего бывшего. Порой он ведет себя как козел.
Патч засмеялся.
— Козел? А последний раз, когда мы были вместе, ты была поласковей, — в его словах слышался пошлый намек.
Я уставилась на него с отвращением.
— Знаешь, она ведь не всегда была Нефилимом, — сообщил Патч бармену с мечтательной ностальгией. — Ты, наверное, слышал о ней. Преемница Черной Руки. Нравилась мне гораздо больше, когда была человеком, однако есть некий престиж в том, чтобы мутить с самым известным Нефилимом планеты.
Бармен оглядел меня с расчетливым любопытством.
— Ты дочь Черной Руки?
Я стрельнула в Патча злобным взглядом:
— Ну вот, спасибо.
— А правда, что он мертв? — поинтересовался бармен. — В голове не укладывается. Великий человек, царство ему небесное. Мое почтение вашей семье. — Он смущенно замолчал. — А мертв, в смысле… мертв?
— В прямом смысле слова, — пробормотала я тихо. Я не могла заставить себя выдавить хотя бы слезинку ради Хэнка, но голос, окрашенный подавленным почтением, казалось, в полной мере удовлетворил бармена.
— Бесплатная выпивка падшему ангелу, добравшемуся до него, — вмешался Патч, поднимая мой бокал для тоста. — Я думаю, никто не станет спорить, что все было именно так. Но бессмертные, видимо, играют в сломанный телефон. — Он засмеялся, радостно ударив кулаком по стойке.
— И ты раньше встречалась с этой сволочью? — обратился ко мне бармен.
Сверкнув глазами в Патча, я нахмурилась:
— Стараюсь об этом забыть.
— Ты ведь знаешь, что он… — бармен понизил голос, — падший ангел, да?
Еще один глоток.
— Не напоминай. Я уже загладила свою вину — мой новый парень, Данте Маттерацци, стопроцентный Нефилим. Может, ты слышал о нем? — Самое подходящее время, чтобы распустить слух.
Его взгляд оживился, он явно был впечатлен.
— Конечно. Замечательный парень. Все знают Данте.
Пальцы Патча сомкнулись на моем запястье железной хваткой, позабыв о нежности.
— Она все не так поняла. Мы все еще вместе. Детка, что скажешь, если мы уедем отсюда?
Я отскочила от его прикосновения, изображая потрясение.
— Убери от меня свои лапы.
— Я припарковал мотоцикл у заднего входа. Давай покатаемся. Вспомним прошлое. — Он встал и потащил меня со стула так грубо, что тот опрокинулся.
— Зови вышибалу, — приказала я бармену, наполнив голос серьезной тревогой. — Сейчас же.
Патч тянул меня к парадным дверям, и пока я разыгрывала убедительное шоу, изо всех сил пытаясь вырваться, я знала, что худшее впереди.
Клубный вышибала, Нефилим, превосходящий Патча не только несколькими сантиметрами роста, но и пятьюдесятью килограммами веса, растолкав толпу, оказался около нас. Схватив Патча за воротник, он оторвал его от меня и зашвырнул в стену. «Серпентин», достигнув крайней степени возбуждения, заглушили своей музыкой потасовку, но те, кто находился в непосредственной близости, расступились, образовывая полукруг любопытных зевак около двух мужчин.
Патч поднял руки на уровень плеч, сверкнув мимолетной, пьяной улыбкой.
— Мне не нужны проблемы.
— Слишком поздно, — пробубнил громила и вмазал Патчу по лицу. Кожа над бровью ангела разошлась, и из раны просочилась кровь. Я изо всех сил старалась не поморщиться и не броситься к нему.
Вышибала кивнул в сторону двери.
— Если ты еще раз здесь появишься, неприятности станут твоими верными спутниками. Ты понял?
Патч, спотыкаясь, поплел к выходу, небрежно отдав охраннику честь:
— Есть, сэр.
Верзила всадил ногой Патчу под колено, от чего тот полетел вниз с цементного крыльца.
— Вы только посмотрите. Он оступился.
Парень в дверях засмеялся, низко и хрипло, тем самым привлекая мое внимание. Я уже слышала этот смех прежде. Будь я человеком, я бы не смогла распознать его, но теперь все мои чувства обострились. Прищурившись и всматриваясь в темноту, я пыталась найти лицо, издающее этот мерзкий смех.
Вот он.
Ковбой. Сегодня на нем не было ни шляпы, ни солнечных очков, но я бы узнала эти ссутуленные плечи и эту язвительную улыбку где угодно.
Патч! — прокричала я, не зная, был ли он все еще в досягаемости ментальных бесед, так как толпа сомкнулась вокруг меня, молниеносно заполняя пустое пространство после оконченной драки. — Один из Нефилимов, что были в хижине. Он здесь! Он около выхода, на нем красно-черная фланелевая рубашка, джинсы и ковбойские сапоги.
Я подождала, но ответа не последовало.
Патч! — попробовала я снова, вкладывая в этот крик все свои ментальные способности. Я не могла пойти за ним на улицу — мне нужно было сохранить свое прикрытие.
Рядом со мной возникла Ви.
— Что здесь происходит? Все говорят о какой-то драке. Поверить не могу, что я ее пропустила. Ты что-нибудь видела?
Я отвела ее в сторону.
— Мне нужна твоя помощь. Видишь того парня у двери, в деревенской рубашке? Мне нужно, чтобы ты узнала его имя.
Ви нахмурилась.
— Зачем?
— Я тебе потом объясню. Заигрывай, укради его бумажник, делай, что хочешь. Только не упоминай мое имя, хорошо?
— Если я это сделаю, то хочу взамен услугу. Двойное свидание. Ты со своим драчливым парнем и я со Скоттом.
У меня не было времени объяснять, что мы с Патчем расстались, поэтому я просто согласилась:
— Ладно. А теперь поторопись, пока мы не потеряли его в толпе.
Ви хрустнула костяшками и плавной походкой направилась к парню. Я не стала ошиваться поблизости, я знала, она справится. Пробившись сквозь толпу, я вынырнула из задней двери и пробежалась до конца улицы. Обогнув здание, я огляделась по сторонам в поисках Патча.
Патч! — прокричала я из тени.
Ангел? Что ты делаешь? Нас не должны видеть вместе. Это может быть опасно.
Я покрутила головой, но Патча нигде не было. Где ты?
Через дорогу. В фургоне.
Я посмотрела на противоположную сторону улицы, и, конечно же, там оказался старенький проржавевший Шевроле, припаркованный на обочине. Он терялся на фоне обветшалых зданий. А тонированные стекла скрывали от любопытных глаз нутро кабины.
Один из напавших на меня Нефилимов внутри «Сумы Дьявола»!
Последовала гнетущая тишина.
Он видел драку? — наконец, спросил Патч.
Да.
Как он выглядит?
На нем красно-черная фланелевая рубашка и ковбойские сапоги.
Вымани его наружу. Если другие нападавшие с ним, выманивай их тоже. Я хочу поговорить с ними.
Из уст Патча это звучало зловеще, но с другой стороны, они сами напросились. Они потеряли мое сочувствие в тот момент, как запихнули меня в свой фургон.
Я быстро вернулась в клуб и начала проталкиваться сквозь толпу, которая становилась все плотнее по мере того, как я приближалась к сцене. Выступление «Серпентин» было в самом разгаре, они исполняли песню, которая никого не оставила равнодушным. Я не знала, как заставить Ковбоя покинуть помещение, но у меня на примете был один парень, который мог очистить целый клуб.
Скотт! — прокричала я. Но было бесполезно. Он не слышал меня за этой грохочущей музыкой. Плюс ко всему он был крайне сосредоточен на игре.
Я поднялась на носочки, высматривая Ви. Она направлялась ко мне.
— Я пустила в ход все свое очарование, но на него оно не сработало, — сообщила она. — Может, мне нужна новая стрижка. — Она понюхала подмышки. — Дезодорант вроде бы еще действует.
— Он отшил тебя?
— Ага, и я не узнала его имя. Вероятно, двойное свидание отменяется?
— Сейчас вернусь, — бросила я и снова помчалась в переулок. Я намеревалась подобраться как можно ближе к Патчу, чтобы настроить мысленный диалог и рассказать ему, что выманить Нефилима из «Сумы Дьявола» будет не так-то просто, когда две фигуры, скрывающиеся в тени заднего крыльца соседнего здания, и общающиеся приглушенными голосами, заставили меня резко остановиться.
Пеппер Фрайберг и… Дабрия.
Когда-то Дабрия была ангелом смерти и встречалась с Патчем, но затем оба были изгнаны с небес. Патч клялся, что их отношения были скучными, платоническими и скорее из удобства, чем из привязанности. Все же решив, что я являлась помехой ее планам по возобновлению отношений здесь, на Земле, Дабрия пыталась убить меня. Она была симпатичной и утонченной блондинкой. Я ни разу не видела ее с неудачной прической, а от ее улыбки у меня кровь стыла в жилах. Став падшим ангелом, она зарабатывала на жизнь надувательством — убеждала своих жертв, что обладает даром предвидения. Она являлась самым опасным из всех известных мне падших ангелов, и, несомненно, я возглавляла список ее врагов.
Я тут же отпрянула назад и задержала дыхание на несколько секунд, но, кажется, ни Пеппер, ни Дабрия не заметили меня. Я подкралась поближе, но не рискнула испытывать свою удачу. К тому времени как я подберусь достаточно близко, чтобы услышать, о чем они говорят, кто-нибудь из них или даже оба почувствуют мое присутствие.
Пеппер и Дабрия проговорили еще несколько минут, и затем Дабрия резко развернулась на пятках и зашагала прочь. Пеппер показал ей в спину весьма неприличный жест. Мне показалось или он выглядел очень рассерженным?
Я подождала, пока Пеппер тоже уйдет, и вышла из тени. Я направилась прямиком в «Суму Дьявола», нашла Ви за нашим столиком и уселась рядом с ней.
— Мне нужно немедленно очистить помещение, — проговорила я.
Ви озадаченно моргнула.
— Повтори?
— Что если я закричу «пожар»? Думаешь, сработает?
— Кричать о пожаре уже немодно. Можно попробовать со словом «полиция», хотя это тоже, кажется, устарело. Нет, я ничего не имею против старых традиционных способов, но все же — что за спешка? Неужели «Серпентин» так отстойно играют?
— Я тебе потом…
— Объясню, — кивнула Ви. — Да-да, все ждала, когда ты это скажешь. На твоем месте я бы закричала «полиция». Учитывая, что некоторые личности вершат здесь темные делишки. Заори «копы» и ты получишь желаемое.
Раздумывая над ее предложением, я беспокойно покусывала губу.
— Ты уверена?
Вся эта затея могла превосходно провалиться прямо у меня перед носом. Но с другой стороны, мне не из чего выбирать. Патч хотел поболтать с Ковбоем, и в этом наши желания совпадали. Кроме того, чем быстрее закончится допрос, тем раньше я смогу рассказать Патчу о Дабрии и Пеппер.
Ви продолжала:
— Тридцать пять процентов уверены…
Ее голос затих, когда в помещение ворвался поток ледяного воздуха. Поначалу я не могла определить, исходило ли это внезапное понижение температуры от распахнутых с пинка дверей или оно было физической реакцией моего организма на предчувствие беды… худшей из всех возможных.
В «Суму Дьявола» ввалились падшие ангелы. После десятого я сбилась со счета, а им все не было конца и края. Они двигались настолько быстро, что глаза улавливали лишь размытые очертания. Они подготовились к драке: ножи-бабочки и кастеты из подшипниковой стали впивались во все, что попадалось на их пути. В самом разгаре потасовки я беспомощно наблюдала за тем, как двое парней-нефилимов опустились на колени, тщетно пытаясь противостоять падшим, которые возвышались над ними и очевидно принуждали принести клятву верности.
Один из ангелов, худощавый и бледный как смерть, с такой злостью вдарил девушке-нефилиму ребром ладони по шее, что сломал ее на полукрике.
Он внимательно осмотрел лицо девушки, которое издалека жутко напоминало мое собственное. Такое же вытянутое и обрамленное вьющимися волосами. Она также была примерно моего роста и телосложения.
Он изучил ее лицо и недовольно прорычал. Его леденящий взгляд прошелся по толпе, и у меня возникло ощущение, что он ищет следующую жертву.
— Надо убираться отсюда, — произнесла Ви, крепко хватая меня за руку. — Идем.
Не знаю, видела ли Ви, как тот падший ангел сломал девушке шею, и если видела, то как ей удается оставаться такой спокойной, но она упорно продолжала толкать меня вглубь толпы.
— Не оборачивайся, — прокричала она мне на ухо. — И поторопись.
Поторопиться. Верно. Только проблема в том, что нам приходиться противостоять сотне других посетителей, рвущихся к выходу. В считанные секунды толпа превратилась в безумное стадо, пихающееся и продирающее себе путь на волю. «Серпентин» умолкли на середине песни. У нас не было возможности вернуться за Скоттом. Я только надеялась, что он успел сбежать через дверь за сценой.
Ви следовала за мной по пятам, неустанно подталкивая в спину, и мне стало казаться, что она пытается заслонить меня. Могла ли она знать, что я сделаю все возможное, чтобы защитить ее, если падшие настигнут нас. И, несмотря на мою единственную, хоть и выматывающую утреннюю тренировку, вряд ли я смогу дать отпор.
Во мне внезапно вспыхнуло желание развернуться и сражаться. У Нефилимов есть права. У меня есть права. Наши тела не принадлежат падшим ангелам. У них нет ни единой причины обладать нами. Я опрометчиво пообещала архангелам, что остановлю войну, но теперь я была лично заинтересована в исходе сражения. Я хочу эту войну, и я хочу свободу, чтобы мне никогда в жизни не пришлось приклонять колен и завещать свое тело какому-нибудь ангелу.
Но как мне получить желаемое и угодить архангелам?
Наконец, мы с Ви выбрались на свежий воздух. Толпа разбежалась в разные стороны, прячась под покровом ночи. Не останавливаясь, чтобы перевести дыхание, мы помчались к Неону.
Неон влетел на подъездную дорожку фермы, и Ви вырубила магнитолу.
— Да уж, предостаточно приключений для одного вечера, — начала она. — Что это было? Гризеры против Соуши[2]?
Я задержала дыхание в преддверии ее реакции и теперь с облегчением выдохнула. Дыши спокойно. Не истери. Не размахивай руками. Не упоминай сломанные шеи. К счастью, Ви пропустила все самое худшее.
— Кто бы говорил. Ты же ни разу не читала «Изгоев».
— Я видела фильм. Мэтт Дилон был классным в молодости.
В машине повисла неловкая тягучая тишина.
— Ладно, говори уже, — не выдержала Ви. — Прелюдии окончены. Выкладывай. — Видя мою нерешительность, она добавила: — Да, в клубе творилось какое-то непонятное сумасшествие, но уже до этого с тобой было что-то не так. Ты весь вечер себя странно вела. Я видела, как ты то и дело бегала на улицу. А потом еще тебе потребовалось очистить помещение. Знаешь, что, детка, мне нужны объяснения.
В этом-то вся загвоздка. Мне хотелось быть полностью откровенной с Ви, но для ее же безопасности было жизненно необходимо, чтобы она поверила в ту ложь, которую я собираюсь ей рассказать. Если Ковбой и его дружки, правда, копаются в моей личной жизни, то рано или поздно они узнают, что Ви — моя лучшая подруга. Мне была невыносима мысль о том, что они будут угрожать ей и допрашивать, но если все же такое случится, я хочу, чтобы каждый ее ответ звучал убедительно. И самое главное, я хотела, чтобы она сказала им без малейших колебаний, что я порвала все связи с Патчем. Нужно затушить этот огонь, пока он не вышел из-под контроля.
— Когда я была у бара, пришел Патч, и в этом было мало приятного, — начала я тихо. — Он был… пьян. Наплел каких-то глупостей, я отказалась уходить с ним, и он распустил руки.
— Вот черт, — пробормотала Ви.
— Охранник вышвырнул его на улицу.
— Вот это да. У меня нет слов. И как ты ко всему этому относишься?
Руки на коленях беспокойно сжимались в кулаки и снова разжимались.
— Мы с Патчем расстались.
— Расстались… насовсем?
— Навсегда.
Ви потянулась ко мне и крепко обняла. Она открыла рот, намереваясь что-то сказать, но, увидев выражение моего лица, передумала.
— Я не скажу этого вслух, но ты знаешь, о чем я думаю.
В глазах застыли слезы: такое очевидное облегчение со стороны Ви еще больше омрачало и без того паршивое чувство внутри. Я ужасная подруга. Я понимала это, но не знала, как все исправить. Но я не желала подвергать Ви опасности.
— А что за история с парнем во фланелевой рубашке?
То, чего она не знает, не причинит ей вреда.
— Прежде чем Патча выгнали из клуба, он предупредил меня держаться подальше от этого парня. Патч сказал, что знает его, и от него может быть много проблем. Поэтому я попросила тебя узнать его имя. Я несколько раз замечала, как он смотрит на меня, и от этого мне было не по себе. Я не хотела, чтобы он проследил за мной до дома, если это было в его планах, поэтому решила устроить суматоху. Надеялась, что у нас будет возможность уехать из «Сумы Дьявола» «без хвоста».
Ви глубоко вздохнула и неторопливо выдохнула.
— Я верю, что ты порвала с Патчем. Но я ни на секунду не поверю во вторую часть истории.
Я удивленно моргнула.
— Ви…
Она подняла руку в останавливающем жесте.
— Все поняла. У тебя есть свои тайны, и однажды ты расскажешь мне, что же происходит. А я расскажу тебе. — Она лукаво изогнула бровь. — Да-да, ты не единственная, у кого могут быть секреты. Я поделюсь с тобой, когда наступит подходящее время. Думаю, ты сделаешь тоже самое.
Я уставилась на нее в упор: я определенно не ожидала такого развития событий.
— У тебя есть секреты? Какие?
— Весьма пикантные.
— Рассказывай!
— Вы только посмотрите, — произнесла Ви, указывая пальцем на часы на приборной панели. — Кажется, настал комендантский час.
Я сидела, раскрыв рот.
— Поверить не могу, что у тебя секреты от меня.
— Поверить не могу, что ты такая лицемерка.
— Разговор не окончен, — ответила я, нехотя открывая дверь.
— Побудь на моем месте.
Пожелав маме спокойной ночи, я заперлась в спальне и позвонила Патчу. Когда мы с Ви выбегали из «Сумы Дьявола», фургона Шевроле уже не было у обочины. Отсюда я сделала вывод, что Патч уехал до внезапного вторжения падших, иначе, будь он уверен, что мне угрожает опасность, тут же ворвался бы в клуб. Но меня больше интересовало другое: подобрал ли он Ковбоя. Как знать, быть может, именно в данный момент у них идет серьезный разговор. Интересно, Патч задает вопросы или угрожает. Возможно, все вместе.
Попав на голосовую почту Патча, я отключилась. Оставлять сообщение слишком рискованно. Кроме того, увидев пропущенный вызов, он поймет, что это от меня. Я надеялась, что он все еще планирует заглянуть ко мне сегодня ночью. Знаю, что эта неприятная ссора была лишь постановкой, но мне нужно заверение, что между нами ничего не изменилось. Мне было страшно и хотелось знать, что наши чувства остались прежними.
Я еще раз для верности набрала Патча и отправилась спать с беспокойной душой.
Завтра вторник. И с новолунием начнется Хешван.
Судя по сегодняшней драке, падшие отсчитывают часы до того момента, когда смогут в полной мере дать волю своей ярости.
Я проснулась от скрипа половиц. Когда глаза, наконец, привыкли к темноте, я обнаружила, что пялюсь на пару довольно крупных, мускулистых ног в спортивном трико.
— Данте? — промямлила я, шаря рукой по ночному столику в поисках часов. — М-м-м. Который час? Какой сейчас день?
— Утро вторника, — ответил он. — И ты знаешь, что это значит. — Комок спортивной одежды приземлился мне на лицо. — Выходи на подъездную дорожку. Как проснешься.
— Правда?
В темноте комнаты сквозь улыбку сверкнули его белые зубы.
— Поверить не могу, что ты купилась. Чтобы через пять минут твоя тушка была на улице.
Пять минут спустя я выползла из дома, трясясь от октябрьской прохлады. Легкий ветерок, скрипя полысевшими ветвями, срывал с них последние листочки. Я разминала ноги и прыгала на месте, дабы поскорей разогнать кровь.
— Догоняй, — велел Данте и помчался в лес.
Мне по-прежнему не доставляла восторга перспектива бродить по лесу наедине с Данте, но я рассудила, что, если бы он хотел причинить мне вред, у него уже вчера было предостаточно возможностей. Я понеслась за ним, изредка выхватывая взглядом белую полосу меж деревьев, которая подсказывала мне, в каком направлении он движется. По сравнению с его зрением, мое стыдливо покуривало в сторонке, потому что пока я то и дело спотыкалась о торчащие из земли корни, проваливалась ногой в ямки и рытвины и ударялась головой о низко растущие ветки, он передвигался по местности с безупречной точностью. Каждый раз как я слышала его язвительный смешок, я снова вскакивала на ноги, с твердой решимостью спихнуть его с первого попавшегося крутого склона. Вокруг было много оврагов, мне только нужно было подобраться к нему достаточно близко.
Наконец, Данте остановился, и к тому моменту, как я догнала его, он лежал, вытянувшись, на огромном валуне, сцепив руки за головой. Он скинул с себя спортивное трико и ветровку, оставшись в шортах до колен и футболке. Если бы не едва заметно вздымающаяся грудь, я бы ни за что не подумала, что он только что пробежал около десяти миль в горку.
Я вскарабкалась на валун и распласталась рядом с ним.
— Воды, — прокряхтела я, пытаясь отдышаться. Данте приподнялся, упершись на локоть, и улыбнулся.
— Не получишь. Я выжму тебя досуха. От воды бывают слезы, а я не выношу слез. А когда ты узнаешь, что я приготовил для следующего задания, тебе захочется плакать. К счастью для меня, у тебя не выйдет.
Подхватив меня подмышки, он вздернул меня на ноги. На горизонте появились первые лучи солнца, окрашивая небо в холодные розовые тона. Стоя на этом валуне плечо к плечу, мы могли созерцать природу на мили вокруг. Вечно зеленые деревья, ели и кедры, раскинулись, словно возвышающийся над землей ковер, покрывающий холмы и спускающийся в чашу глубокого оврага, пересекающего прекрасный пейзаж.
— Выбери одно, — приказал Данте.
— Одно что?
— Дерево. Как только выкорчуешь его, сможешь пойти домой.
Я озадаченно посмотрела на деревья, которым было, по крайней мере, лет сто, и которые в обхвате превышали три телефонных столба, и почувствовала, как моя челюсть медленно ползет к земле.
— Данте…
— Силовая тренировка номер один. — Он подбадривающе хлопнул меня по плечу и снова устроился на булыжнике в расслабленной позе. — Это будет зрелищнее, чем «Today»[3] шоу.
— Я тебя ненавижу.
Он засмеялся.
— Пока что нет. Но вот через час…
Спустя час я уже вложила каждую крупицу имеющейся во мне энергии — и возможно, души — в процесс выкорчевывания одного очень упрямого и несговорчивого южного кипариса. Но если не считать небольшого наклона, он по-прежнему оставался идеальным образцом процветающего дерева. Я и толкала его, и выкапывала, и всячески пыталась побороть, и тщетно била кулаками. Сказать, что дерево выиграло, было бы большим преуменьшением. И все это время Данте взирал со своего валуна как с насеста, фыркая, посмеиваясь и отпуская язвительные замечания. Рада, что хоть один из нас повеселился.
Он неторопливо подошел ко мне, губы растянулись в легкой, но очень мерзкой улыбке. Почесав локоть, он спросил:
— Ну, что, Предводитель Армии Великих и Всемогущих Нефилимов, получается?
Пот ручьями тек по моему лицу, капая с носа и подбородка. Ладони были стесаны до крови, колени содраны, лодыжка вывихнута, и каждая мышца в теле кричала в агонии. Я ухватилась за футболку Данте, хорошенько вытерев ею лицо, и напоследок высморкалась.
Он отшатнулся от меня, подняв ладони.
— Эй.
Я махнула рукой в направлении выбранного дерева.
— Я не могу, — признала я, всхлипнув. — Я не предназначена для этого. Я никогда не буду такой сильной как ты или другие Нефилимы. — Я почувствовала, как от стыда и отчаяния у меня задрожала нижняя губа.
Он смягчился.
— Нора, дыши глубже. Я знал, что ты не справишься. В этом и была суть. Я хотел дать тебе невыполнимое задание, чтобы в будущем, когда ты все-таки сможешь это сделать, у тебя была возможность оглянуться назад и увидеть, какой путь ты прошла.
Я уставилась на него, чувствуя, что закипаю.
— Что? — удивился он.
— Что? Что? Ты рехнулся? Мне сегодня в школу. Мне нужно подготовиться к контрольной работе! И я думала, что забиваю на учебу, ради чего-то стоящего, но как выяснилось, все это было ради того, чтобы я уяснила какую-то суть. Так вот теперь ты уясни! Я сдаюсь. С меня хватит! Я не просила об этом. Тренировки были твоей идеей. Ты командовал и распоряжался, теперь моя очередь. Я УХОЖУ! — Знаю, я была измотана и вполне вероятно не могла судить рационально, но с меня было достаточно. Да, я хотела повысить свою выносливость и силу и научиться защищать себя. Но это было просто нелепо. Выкорчевать дерево? Да я изо всех сил старалась, а он сидел и смеялся, прекрасно зная, что я никогда не смогу этого сделать.
— Ты, кажется, всерьез рассердилась, — проговорил он, нахмурившись и задумчиво потирая подбородок.
— Ты так думаешь?
— Считай это наглядным пособием. Своего рода ориентиром.
— Вот как? Ориентируйся на это! — я показала ему средний палец.
— Ты раздуваешь из мухи слона. Ты же понимаешь это?
Конечно, через пару часов я может и пойму. После того, как приму душ, попью и вырублюсь в кровати. Что, разумеется, не случится, как бы мне этого не хотелось, потому что мне нужно идти в школу.
Данте продолжил:
— Ты — командир этой армии. А еще ты Нефилим, запертый в человеческом теле. Тебе нужно тренироваться усерднее любого из нас, потому что у нас изначально большой отрыв. И я окажу тебе медвежью услугу, если буду нянчиться с тобой.
Я вперилась в него пристальным взглядом, не обращая внимания на льющийся в глаза пот.
— А тебе когда-нибудь приходило в голову, что мне, возможно, не нужна эта должность? Что я не хочу быть командиром?
Он пожал плечами.
— Это неважно. Все уже решено. И не забивай себе голову бесполезными фантазиями.
— Почему бы тебе не устроить переворот и не захватить трон? — уныло пробормотала я, полушутя, полусерьезно. Насколько мне известно, у Данте не было причин оставлять меня у власти или в живых. — Ты был бы в миллион раз лучшим командиром, чем я. Тебе это и в самом деле важно.
Он снова потер подбородок.
— Ну, теперь, когда ты натолкнула меня на эту мысль…
— Это вовсе не смешно, Данте.
Улыбка исчезла с его лица.
— Совсем не смешно. Я принес Хэнку клятву, что помогу тебе преуспеть в его деле. Моя жизнь поставлена на карту, так же, как и твоя. Я не ради каких-то дополнительных очков каждое утро занимаюсь с тобой тренировками. А ради твоей победы. Моя жизнь зависит от тебя.
До меня постепенно дошел смысл его слов.
— Ты хочешь сказать, что если я не возглавлю войну и не выиграю, ты умрешь? Это твоя клятва?
Он тяжело вздохнул прежде чем ответить.
— Да.
Я закрыла глаза, потирая виски.
— Лучше бы ты мне этого не говорил.
— Расстроена?
Облокотившись о валун, я расслабилась, позволяя легкому ветерку остудить разгоряченную кожу. Вздохнула поглубже. Мало того, что я могу ненароком убить себя и маму, если не поведу армию Хэнка к свободе, так теперь я еще убью Данте, если проиграю битву. А как насчет перемирия? Как насчет моей сделки с архангелами?
Чертов Хэнк. Это он во всем виноват. Если он не попал прямиком в ад после смерти, тогда ни в этом мире, ни за его пределами нет ни капли справедливости.
— Лиза Мартин и верховные Нефилимы хотят снова с тобой встретиться, — рассказал Данте. — Я тянул время, потому что знаю, что ты не сторонница войны, и я переживаю по поводу их реакции. Нам нужно, чтобы они оставили тебя у власти. И чтобы добиться этого, нам нужно убедить их, что ваши стремления совпадают.
— Я еще не готова к встрече с ними, — ответила я машинально. — Продолжай отвлекать их. — Мне нужно время на раздумья. Время, чтобы определиться с порядком действий. Кто был для меня большей угрозой — недовольные архангелы или бунтующие Нефилимы?
— Ты хочешь, чтобы я сказал им, что пока ты будешь общаться с ними через меня?
— Да, — согласилась я с благодарностью. — Делай, что хочешь, но выиграй мне еще время.
— Кстати, я слышал о вашем псевдо-расставании. Наверное, вы устроили грандиозное шоу. Нефилимы купились.
— Но не ты.
— Патч намекнул, — подмигнул он. — Но я все равно бы не поверил. Я видел вас вместе: то, что между вами есть, не убьешь простой ссорой. Держи, — он протянул мне прохладную бутылку «Cool Blue Gatorade»[4]. — Пей. Ты потеряла много жидкости.
Открутив крышку, я кивнула в знак благодарности и с жадностью начала пить. Жидкость скользнула по горлу, мгновенно густея и забивая пищевод. Жар сковал шею когтями, прорвался наружу и захватил все тело. Я согнулась пополам, кашляя и пытаясь вдохнуть.
— Что это? — выдавила я.
— Послетренировочный напиток, — ответил он, не глядя мне в глаза.
Я все еще задыхалась, легкие, словно взбунтовались, осаждая меня спазмами.
— Я думала… это «Gatorade»… так на … этикетке… написано!
С его лица исчезли все эмоции.
— Это для твоего же блага, — произнес он равнодушно. А затем сорвался с места, превращаясь в размытое пятно.
Я все еще не могла разогнуться. Казалось, будто внутренности медленно плавятся. Перед глазами мелькали ярко-голубые точки. Все вокруг покачнулось влево… затем вправо. Хватаясь за горло, я поплелась вперед, боясь, что если отключусь здесь, меня уже никогда не найдут.
Пошатываясь, шаг за шагом, я вышла из леса. И к тому времени, когда добралась до фермерского дома, огонь, пылающий в моем теле, почти рассеялся. Дыхание вернулось в норму, но тревога по-прежнему меня не оставляла. Что такое Данте дал мне? И… зачем?
Ключ висел у меня на шее на цепочке, и я сама открыла дверь. Сняв ботинки, крадучись, поднялась наверх и бесшумно прошла мимо маминой спальни. Часы на прикроватной тумбочке показывали без десяти семь. До того, как Данте вошел в мою жизнь, это было нормальным, если бы не чуточку рановато — за час до рассвета. Большую часть дней я просыпалась, чувствуя себя свежей и обновленной, но в это утро я ощущала усталость и беспокойство. Схватив чистую одежду, направилась в ванную, чтобы принять душ и собраться в школу.
Без десяти восемь я загнала Фольксваген на школьную парковку и зашагала к высокому серому зданию, которое внешне напоминало старую протестантскую церковь. Войдя внутрь, я запихнула вещи в свой шкафчик, схватила учебники для первых двух уроков и направилась в класс. Желудок сжимался от голода, но я была слишком взволнована, чтобы есть. В животе по-прежнему булькал голубой напиток.
Первым уроком была история США из углубленной программы. Я заняла свое место и проверила, нет ли свежих сообщений в моем новом телефоне. От Патча по-прежнему тишина. "Не переживай", сказала я себе. "Наверняка скоро что-нибудь станет известно". Но не могла отделаться от ощущения, что что-то было не так. Патч сказал мне, что придет этой ночью, а нарушать обещания было не в его правилах. Тем более он знал, как расстроило меня наше расставание.
Я уже собиралась убрать мобильник, когда пришло сообщение.
Давай встретимся у реки Уэнтворт через тридцать минут, — прочла я послание от Патча.
Ты в порядке? — тут же написала в ответ.
Да. Я буду на пристани. Убедись, что за тобой не следят.
Время было не самым подходящим, но я не собиралась отказываться от встречи с Патчем. Хоть он и сказал, что с ним все хорошо, я не была в этом уверена. Если он в порядке, то зачем просит меня уйти с уроков, и почему мы встречаемся на пристани?
Я подошла к столу миссис Уорнок.
— Прошу прощения, миссис Уорнок, я плохо себя чувствую. Можно мне пойти в кабинет медсестры и прилечь?
Миссис Уорнок сняла очки и изучающее посмотрела на меня: — Все в порядке, Нора?
— Это всё из-за месячных, — прошептала я. Могла ли я придумать что-нибудь менее банальное?
Она вздохнула: — Если б мне давали пять центов каждый раз, когда ученики говорят, что…
— Я бы не обратилась к вам с просьбой, если бы спазмы не убивали меня. — Я задумалась, не положить ли мне руку на живот, но решила, что это будет чересчур.
Наконец она сказала: — Попросите у медсестры обезболивающее. Но я бы хотела, чтоб вы вернулись в класс, как только почувствуете себя лучше. Сегодня мы начинаем блок республиканской системы правления Джефферсона. Если вам не у кого одолжить конспект, то ближайшие две недели вам придется нагонять пропущенное.
Я решительно кивнула: — Спасибо! Я правда очень признательна.
Скрывшись за дверью, я кубарем скатилась по ступенькам, посмотрела по сторонам коридора, убеждаясь, что заместитель директора не совершает обход, и выбежала через боковую дверь.
Усевшись в Фольксваген, я задумалась. Разумеется, эта часть была самой простой. Вернуться в класс, не имея подписанного медсестрой допуска, будет невозможно без — ни много, ни мало — использования магии. "Ничего страшного", подумала я. Будет куда хуже, если меня поймают при попытке к бегству, и тогда всю следующую неделю я проведу в утренних исправительных работах.
Если мне нужен был повод, чтобы держаться подальше от Данте, которому я больше не доверяла, этот был весьма неплох.
Солнце не показывалось, небо было по-осеннему пасмурным, но свежий воздух прорывался сквозь пуховый жилет, неумолимо предвещая скорую зиму. Стоянка, располагающаяся от пристани чуть выше по реке, пустовала. Сегодня не было видно ни одного любителя рыбалки. Поставив машину, я на несколько минут присела в зарослях на краю парковки и посмотрела, не следит ли за мной кто-нибудь. После чего зашагала по мощеной дорожке, ведущей к пирсу. Я быстро поняла, почему Патч выбрал это место: за исключением нескольких щебечущих птиц, мы были совершенно одни.
Вдоль широкой реки находились три спуска на воду, но лодок не было. Я подошла к первому спуску и, прикрывая глаза от яркого солнца, огляделась. Патча видно не было.
Телефон зазвонил.
Я в гуще деревьев в конце тропинки, — сообщал Патч.
Я направилась в чащу по дорожке мимо доков, и в этот момент из-за дерева вышел Пеппер Фрайберг. В одной руке он держал мобильный телефон Патча, а в другой пистолет. Уставившись на пистолет, я непроизвольно сделала шаг назад.
— Этим тебя не убьешь, но выстрел может быть мучительно болезненным, — сказал он.
Его брюки из синтетической ткани сидели высоко на талии, а полы рубашки образовывали неправильный угол — он застегнул пуговицы не в те петли. Однако, несмотря на его по-дурацки неуклюжий вид, я чувствовала покалывание от его силы, как от жарких лучей солнца. Он был гораздо более опасен, чем казался.
— Предполагается, что я получу это от кого-то посвященного? — отозвалась я.
Его глаза метнулись по обе стороны тропы. Он вытер лоб белым носовым платком — еще одно доказательство его беспокойства. Ногти на руках были обгрызены до корня.
— Если тебе известно, кто я — а я убежден, что Патч сказал тебе, — то ты знаешь так же, что я не чувствую боли.
— Я знаю, что ты архангел, и знаю, что ты играл не по правилам. Патч рассказывал мне, что ты жил двойной жизнью, Пеппер. Влиятельный архангел, одновременно являющийся человеком? С твоими возможностями ты действительно мог бы работать на систему. Это ради денег? Власти? Или ради развлечения?
— Я уже говорил тебе, какова моя цель: Патч, — сказал он, и новая капля пота, блеснув, скатилась по его лбу. Он никак не мог стереть ее достаточно быстро. — Почему бы ему не встретиться со мной?
Ну потому что ты хочешь заковать его в аду.
Я дернула подбородком в направлении сотового в руке Пеппера.
— Неплохой ход: заманить меня сюда его телефоном. Как тебе это удалось?
— Я забрал у него телефон вчера вечером в Суме Дьявола. Увидел, что он прячется в коричневом фургоне, припаркованном через дорогу от входа. Он заперся прежде, чем я его схватил, но в спешке он не заметил, что у него пропали кое-какие вещи, в том числе и телефон со всеми контактами. Стремясь добраться до тебя, все утро я звонил по всем номерам и посылал сообщения.
Я подавила вздох облегчения — Патч сбежал.
— Если ты притащил меня сюда, чтобы допросить, то тебе не повезло. Я не знаю, где Патч. Я не говорила с ним со вчерашнего дня. Получается, именно ты был последним, кто виделся с ним.
— Допрашивать? — Кончики его ушей, похожих на уши слоненка Дамбо, порозовели. — Черт возьми, это звучит зловеще. На кого я похож? На обычного преступника?
— Если ты не собираешься меня допрашивать, то зачем заманил сюда?
До сих пор нам удавалось сохранять легкость в разговоре, но я все больше начинала нервничать. Я не верила в показную неуклюжесть Пеппера, не доверяла его неумелым кривляньям. Наверняка это лишь уловка.
— Видишь лодку вон там?
Я проследила за взглядом Пеппера до реки. Блестящая белая моторная лодка покачивалась на поверхности воды. Глянцевая, дорогая, и наверняка очень быстрая.
— Хорошая лодка. Собираешься в путешествие? — спросила я, стараясь не выдать волнение.
— Да, и ты поедешь со мной.
— Я дал тебе шанс уладить все по-хорошему, но я начинаю терять терпение, — произнес Пеппер. Он сунул пистолет за пояс штанов, освобождая обе руки, чтобы вытереть блестящий от пота лоб. — Если я не могу добраться до него сам, — продолжил Пеппер, имея в виду Патча, — то я заставлю его прийти ко мне.
Я поняла, куда он клонит.
— То есть, похищение? Ты определенно не обычный преступник, Пеппер. Уголовник, социопат и гнусный злодей звучат намного ближе к истине.
Он расстегнул воротник и поморщился.
— Мне нужно, чтобы Патч кое-что сделал для меня. Небольшая… услуга. Вот и все. Безобидная, честное слово.
У меня было ощущение, что "услуга" включала прогулку с Пеппером в ад прямо перед тем, как тот выйдет сухим из воды, захлопнув огненные врата за спиной Патча. Один из способов разобраться с шантажистом.
— Я один из хороших парней, — сказал Пеппер. — Архангел. Он может доверять мне. Ты должна сказать ему, что он может мне доверять.
— Самый быстрый способ потерять его доверие — похитить меня. Обмозгуй это, Пеппер. Мое похищение ну никак не поспособствует сотрудничеству с Патчем.
Он еще сильнее оттянул воротник. Лицо его покраснело до такой степени, что он стал похож на потную розовую свинью.
— Тут все намного серьезнее, чем кажется на первый взгляд. У меня нет другого выхода, неужели ты не понимаешь?
— Ты архангел, Пеппер. И вот, пожалуйста, шляешься по Земле, размахивая пистолетом и угрожая мне. Я не верю, что ты безвреден, так же, как не верю, что ты не испытываешь никакой неприязни к Патчу. Архангелы так долго на Земле не торчат, и они не берут заложников. Знаешь, что я думаю? Ты стал плохим.
— Я спустился сюда по приказу. Я не плохой, но мне надо принять определенные… меры.
— Обалдеть, я почти тебе поверила.
— У меня есть работа для твоего бойфренда, которую может выполнить только он. Я не хотел тебя похищать, но ты меня вынудила. Мне нужна помощь Патча, причем прямо сейчас. Иди к лодке, легко и непринужденно. Любое резкое движение — и я стреляю.
Пеппер сделал приглашающий жест, и лодка послушно заскользила по водной глади по направлению к ближайшему спуску к воде. Патч не говорил мне, что архангелы могут повелевать предметами. Этот сюрприз мне не понравился, и я задумалась, насколько это усложнит мою попытку побега.
— Ты разве не слышал? Он больше не мой парень, — сказала я Пепперу. — Я встречаюсь с Данте Матерацци. Ты наверняка слышал о нем? Все уже в курсе. Патч уже на сто процентов в прошлом.
— Вот это мы и выясним, не так ли? Если мне снова придется напомнить тебе, чтобы ты сдвинулась с места, я проделаю дырку в твоей ноге.
Я подняла руки на уровень плеч и пошла по спуску к лодке. Немного запоздало я пожалела о том, что на мне нет моей джинсовой куртки с устройством слежения. Если бы Патч знал, где я, он бы пришел за мной. Может быть, он вшил устройство и в надетую на мне пуховую жилетку, но я не могла в полной мере на это рассчитывать. И так как я не знала, где вообще находится Патч, и все ли с ним в порядке, на него я тоже не могла рассчитывать.
— Поднимайся в лодку, — приказал Пеппер. — Возьми веревку на сиденье и привяжи руки к поручням.
— Ты все-таки серьезно, — сказала я, пытаясь тянуть время. Я бросила взгляд на заросли деревьев, обрамляющих реку. Если бы у меня получилось добраться до них, то я смогла бы скрыться. Пули Пеппера имели бы больше шансов попасть в деревья, чем в меня.
— В тридцати милях отсюда у меня есть симпатичное просторное хранилище с твоим именем на нем. Как только мы туда доберемся, я звякну твоему парню. — Он сжал кулак, вытянув большой палец и мизинец, и приложил к уху воображаемый телефон. — Посмотрим, сможем ли мы прийти к соглашению. Если он даст клятву, что выполнит для меня личное поручение, у тебя будет шанс снова его увидеть, а еще твоих друзей и семью.
— И как же ты собираешься ему позвонить? Его телефон у тебя.
Пеппер нахмурился. До этого он не додумался. Может быть, я смогу использовать сбой в его планах в свою пользу.
— Тогда нам просто придется ждать, пока он сам нам позвонит. Ради тебя, я надеюсь, он не будет сидеть, сложа руки.
Неохотно я забралась внутрь лодки. Я взяла веревку и начала завязывать ее в узел. Я не могла поверить, что Пеппер был настолько глуп. Неужели он искренне считал, что меня удержит обычная веревка?
Пеппер тут же ответил на мой вопрос.
— В случае, если у тебя возникают мысли насчет побега, ты должна знать, что на веревку наложено заклятие. Она выглядит безвредной, но на самом деле она прочнее, чем строительная сталь. О, и как только ты стянешь запястья, я наложу еще одно заклятие. Если потянешь за веревку, чтобы высвободиться, она пропустит сквозь твое тело электрический ток в двести вольт.
Я пыталась сохранять самообладание.
— Особая фишка архангелов?
— Скажем так, я намного сильнее, чем ты думаешь. — Пеппер сделал шаг в лодку, балансируя одной ногой на сиденье водителя. Прежде чем он смог перенести в лодку другую ногу, я всем телом врезалась в борт лодки, от чего та, сильно раскачиваясь из стороны в сторону, начала отплывать от лодочного спуска. Пеппер стоял одной ногой в лодке, другой — на причале, и расстояние между ними стремительно увеличивалось.
Он отреагировал мгновенно. Он выстрелил в воздух, зависнув в нескольких футах над лодкой. Паря над ней. В моем спонтанном решении лишить его равновесия я забыла о том, что у него есть крылья. И не только об этом, и теперь он явно был в ярости.
Я нырнула за борт и усиленно начала грести к центру реки, слыша выстрелы в воду у себя за спиной.
Позади меня раздался всплеск — Пеппер нырнул за мной. В считанные секунды он поймает меня и выполнит свое обещание проделать дырку в моей ноге или, вероятно, что-нибудь еще похуже. Я была не так сильна, как архангел, но теперь я была Нефилимом, и тренировалась с Данте… два раза. Я решила сделать что-то или нереально глупое, или нереально храброе.
Крепко упершись в дно реки ногами, я оттолкнулась изо всех сил, и выпрыгнула из воды. К моему удивлению, я переусердствовала и взмыла вверх над деревьями по берегам реки. Я могла видеть на мили вперед, вдоль фабрик и полей, до трассы, заполненной крошечными машинами и тягачами с тракторами. Кроме этого, я видела Колдуотер, группу домов, магазинов и парков с зелеными лужайками.
И тут я потеряла скорость. Желудок подпрыгнул, и тело обдало мощной волной воздуха, когда я понеслась вниз. Река стремительно приближалась. Мне безумно хотелось неистово замахать руками, но мое тело будто отказывалось мне повиноваться. Оно двигалось изящно и умело, сжавшись в узкую ракету. Ноги врезались в лодочный причал, пробили доски и вновь погрузились в воду.
Еще несколько пуль просвистело возле моих ушей. Я выкарабкалась из-под обломков, запрыгнула на берег реки и припустила в сторону деревьев. Две утренних пробежки по темноте все-таки не прошли бесследно, но это не объясняло того, почему я вдруг ни с того ни с сего понеслась со скоростью, вполне сравнимой со скоростью Данте. Деревья проносились мимо в призрачной дымке, но мои ноги поднимались и отталкивались с легкостью, словно зная что делать, за полсекунды до того, как я подам им мысленный сигнал.
На всех парах я добежала до дороги, запрыгнула в Фольксваген и вылетела с парковки. К своему удивлению, я даже не запыхалась.
Адреналин? Возможно. Но мне так не показалось.
Я доехала до магазина Аллена, поставила машину на парковку, в укромное место между двумя грузовиками, которые скрыли меня от улицы. Затем я откинулась на сидение, пытаясь стать невидимой. Я была абсолютно уверенна в том, что оторвалась от Пеппера, но это не значило, что можно пренебречь мерами предосторожности. Мне было необходимо время, чтобы подумать. Я не могла ехать домой. Мне нельзя было возвращаться в школу. Что мне и в самом деле нужно было сделать, так это найти Патча, но я не знала, с чего именно начать.
Сотовый зазвонил, прервав мои размышления и напугав до чертиков.
— Эй, Грей, — сказал Скотт. — Мы с Ви едем на ланч в TacoHut, но главный вопрос этого дня — где ты? Поскольку ты: а) умеешь водить, и б) у тебя есть машина, кхм, благодаря мне, — ты не обязана есть в школьной столовой. К твоему сведению.
Я проигнорировала его насмешливый тон.
— Мне нужен номер Данте. Скинь мне его смс-кой и поскорее. — Сказала я Скотту. У меня был его номер в старом телефоне, но не в этом.
— А «пожалуйста»?
— Что такое? В этот вторник у нас двойные стандарты?
— Для чего тебе его номер? Я думал, Данте — твой парень…
Я отключилась и попыталась все обдумать. В чем я была уверена? Что архангел, ведущий двойную жизнь, хотел похитить меня и использовать меня в качестве наживки, чтобы заставить Патча делать то, что ему нужно. Или же шантажировать его. Или и то, и другое. Я также знала, что Патч — не шантажист.
Чего я не знала? По большей части, где пропадал Патч. Был ли он в безопасности? Связался бы со мной? Нужна ли ему моя помощь?
Мой сотовый завибрировал.
«Вот номер Данте. Кстати, слышал, шоколад отлично борется с признаками ПМС», — писал Скотт.
— Смешно, — вслух сказала я, набирая номер Данте. Он ответил после третьего гудка.
— Нужно встретиться, — отчаянно взмолилась я.
— Слушай, если это по поводу утра…
— Ну конечно же, это по поводу этого утра! Что ты мне дал? Я выпила неизвестную жидкость, и внезапно обрела способность бегать так же быстро, как ты, и подпрыгивать на пятьдесят футов вверх, и уверена, что зрение у меня стопроцентное.
— Это пройдет. Чтобы поддерживать себя в такой форме, тебе необходимо пить эту голубую жидкость каждый день.
— А у этого голубой вещицы есть название?
— Не по телефону.
— Отлично. Тогда давай встретимся.
— Через тридцать минут на роллердроме.
Я удивленно заморгала.
— Ты хочешь встретиться на роллердроме?
— Полдень рабочего дня. Там никого, кроме мамаш с малышами. Будет легко распознать потенциальных шпионов.
Я не знала, кого именно Данте подозревал в шпионаже за нами, но в животе у меня все сжалось от понимания того, что, чем бы там не была эта голубая жидкость, Данте был не единственным, кому она была нужна. Вероятнее всего, это был какой-то наркотик. Я бы первая ратовала в его защиту. Способности, которые он мне дал, были просто невероятными. Так, словно, для меня не существовало никаких ограничений, и то, как увеличилась моя физическая выносливость… безгранично. Ощущение было просто фантастическим. И это последнее, что меня беспокоило.
Когда Хэнк был жив, он экспериментировал с дьявольской силой, собирая силы ада, чтобы воспользоваться ими в нужный момент. Объекты, на которые он воздействовал, всегда превращались в призрачный голубой дым. До настоящего момента я верила, что его дьявольские знания умерли вместе с ним, но сейчас засомневалась. Я надеялась, что загадочный напиток был всего лишь совпадением, однако инстинкт подсказывал мне прямо противоположное.
Я вылезла из машины и прошла несколько последних кварталов к роллердрому, периодически оглядываясь через плечо, на тот случай, если меня преследовали. Никаких странных мужчин в длинных черных пальто и солнечных очках. Но и никаких мужчин чрезмерно высокого роста, что являлось неопровержимым признаком нефилимов.
Я протиснулась через дверь роллердрома, взяла в прокате пару роликовых коньков 39 размера и села на скамейку рядом с кругом. Огни были приглушены, а дискотечный шар отбрасывал яркий пронизывающий свет на полированный деревянный пол. Из динамиков раздавался голос старой доброй еще школьницы Бритни Спирс. Как Данте и предсказывал, в этот час в заведении находились только маленькие дети со своими мамочками.
Легкое движение в воздухе, словно гудение электричества, предупредило меня о появлении Данте. Он присел на скамейку рядом со мной, одетый в простые подогнанные по фигуре темные джинсы и обтягивающую рубашку-поло темно-синего цвета. Он не стал снимать темные очки, поэтому разглядеть его глаза было невозможно. Я подумала, не жалел ли он о том, что дал мне тот напиток и не испытывал ли он угрызения совести по этому поводу. Я на это надеялась.
— Будешь кататься? — спросил он, кивком указывая на мои ноги.
Я отметила, что он не взял ролики.
— На вывеске написано, что ты должен взять коньки, если хочешь попасть внутрь.
— Ты могла бы поиграть с мозгами служителя и обмануть его.
Я почувствовала, что настроение у меня портится.
— Я действую совсем не так.
Данте пожал плечами.
— Тогда ты теряешь многие из преимуществ того, что ты Нефилим.
— Расскажи мне о голубом напитке.
— Этот напиток рассчитан на повышение возможностей.
— Я это и так поняла. Что именно производит такой эффект?
Данте пригнул голову ко мне и перешел на шепот.
— Дьявольская сила. Знаю, звучит хуже, чем есть на самом деле.
У меня по спине прошел холодок, а волосы на загривке встали дыбом. Нет, нет, нет. Считалось, что дьявольской силы на Земле больше нет. Она ушла вместе с Хэнком.
— Я знаю, что такое дьявольская сила. Но я думала, что она уничтожена.
Данте нахмурился.
— Откуда ты знаешь про дьявольскую силу?
— Хэнк ее использовал. Также, как и его сообщник, Чонси Ланже. Но когда Хэнк умер… — Я прикусила язык. Данте не знал, что я убила Хэнка, и, если мой секрет выплывет наружу, сказать, что мне это не поможет наладить отношения с Нефилимами, в том числе с Данте, это еще очень мягко говоря. — Патч раньше шпионил для Хэнка.
Кивок.
— Я знаю. У них была договоренность. Патч снабжал нас информацией о падших ангелах.
Я не знала, намеренно ли Данте опустил тот факт, что Патч согласился шпионить для Хэнка при одном условии: что тот не лезет в мою жизнь, или же Хэнк предпочел об этом не распространяться.
— Хэнк рассказал Патчу о дьявольской силе, — соврала я, прикрывая свои манипуляции. — Но Патч сказал мне, что, когда Хэнк умер, дьявольская сила ушла вместе с ним. Патч был уверен, что Хэнк — единственный, кто знал, как с нею обращаться.
Данте покачал головой.
— Хэнк заставил своего помощника, свою правую руку — Блейкли, заняться развитием и изучением дьявольских способностей. И теперь Блейкли знает о дьявольской силе больше, чем когда-либо знал сам Хэнк. Последние несколько месяцев Блейкли не вылезал из лаборатории, колдуя над ножами, хлыстами, и шипованными кольцами, превращая их в смертоносное оружие. Самое последнее его изобретение — напиток, который увеличивает силу Нефилимов. Мы почти непобедимы, Нора, — сказал он с восхищенным блеском в глазах.
— Раньше на каждого падшего ангела требовалось не меньше десяти Нефилимов. Но сейчас уже нет. Я испытываю напиток для Блейкли, и когда я принимаю его, мои способности многократно увеличиваются. Я один могу противостоять падшему ангелу, не испытывая страха, что он сильнее.
Мысли в моей голове понеслись с бешеной скоростью. Дьявольская сила распространяется по Земле? У Нефилимов есть секретное оружие, которое сделали в секретной лаборатории? Я должна была рассказать об этом Патчу. — А напиток, который ты мне дал — тот самый, который ты испытываешь для Блейкли?
— Да. — Хитрая улыбка. — Теперь ты понимаешь, о чем я говорю.
Если он ждал, что я рассыплюсь перед ним в благодарностях, то он жестоко ошибался.
— Сколько Нефилимов знают о напитке или принимают его?
Данте откинулся на скамейку и вздохнул.
— Это нужно знать тебе? — Он многозначительно замолчал. — Или ты хочешь рассказать о нашем секрете Патчу?
Я замешкалась и лицо Данте помрачнело.
— Тебе придется выбрать, Нора. Ты не можешь быть верной и нам, и Патчу одновременно. Ты прекрасно справляешься, но, в конце концов, верность и преданность состоят в том, чтобы выбрать какую-либо сторону. Либо ты с Нефилимами, либо против нас.
Самое худшее в его словах было то, что Данте был прав. Глубоко внутри, я знала это. Патч и я договорились, что наша задача в этой войне — пройти ее до конца, вместе и в относительной безопасности, и это все, что меня интересовало, но что, в итоге, станет с Нефилимами? Я была предполагаемым лидером, прося их верить в то, что собираюсь им помочь, но на самом деле нет.
— Если ты расскажешь Патчу о дьявольской силе, он не будет сидеть сложа руки, — сказал Данте. — Он явится к Блейкли и попытается уничтожить лабораторию. И не из благородства и морального долга, а из инстинкта самосохранения. Теперь это не просто Хешван, — пояснил он. — Моя цель не в том, чтобы отбросить падших ангелов за какую-то призрачную границу и прекратить овладевание нашими телами. Моя цель — уничтожить всю расу падших ангелов при помощи дьявольской силы. И если они об этом еще не знают, то совсем скоро узнают.
— Что? — Пролепетала я.
— У Хэнка был план. И именно в этом он и заключался. Уничтожение их расы. Блейкли считает, что еще чуть-чуть, и он сможет усовершенствовать свое смертельное оружие до такой степени, чтобы оно могло уничтожить падшего ангела, что было невозможно прежде. До настоящего времени.
Я спрыгнула со скамейки и начала расхаживать вокруг нее.
— Почему ты рассказываешь мне об этом?
— Пришло время тебе выбирать. Ты с нами или нет?
— Патч вам не угроза. Он не работает на падших ангелов. Он не хочет войны. — Его единственная цель в том, чтобы я осталась у власти, в соответствии с моей клятвой и выбралась из этой переделки живой. Но если я расскажу ему о дьявольской силе… Данте был прав: Патч сделает все, что угодно, чтобы уничтожить ее.
— Если ты расскажешь ему о дьявольской силе, для нас все будет кончено, — сказал Данте.
Он предлагал мне, либо предать его, Скотта и тысячи невиновных Нефилимов … или же предать Патча. У меня внутри все опустилось. Боль была такой острой, что я чуть не скрючилась.
— Подумай об этом сейчас, — сказал Данте, вставая. — До тех пор, пока я не услышу от тебя другое, я жду, что первое, что ты сделаешь завтра утром — придешь на тренировку. — Он посмотрел на меня с минуту, уверенное выражение карих глаз, но с оттенком недоверия. — Я надеюсь, ты все еще с нами, Нора, — тихо подытожил он и пошел прочь.
Я задержалась в здании еще на несколько минут, сидя в полутемноте, окруженная шумом веселого визга и смеха детей, пытающихся проделывать разные фокусы на роликовых коньках. Я опустила голову и зарылась лицом в руки. Ведь все должно было быть совсем не так. Я должна была остановить войну, объявить перемирие и покончить со всем этим, чтобы остаться с Патчем.
Вместо этого Данте и Блейкли пошли дальше, подхватили дело Хэнка и поставили все на победу. Глупо, глупо, глупо.
В обычных условиях я бы не подумала о Данте и Блейкли и о Нефилимах, ухватившихся за шанс уничтожить падших, но я справедливо полагала, что появления дьявольской силы меняло все. И что это значило для моей роли в этой истории? Если Нефилимы развяжут войну без меня, посчитают ли архангелы меня ответственной за это?
Да, посчитают.
Где бы ни отсиживался Блейкли, несомненно охраняемый своей незначительной, но бдительной нефилимской охраной, было абсолютно ясно, что он экспериментировал над все новыми и новыми версиями опасного оружия. Он являл собой источник проблемы.
Поэтому найти его, и его секретную лабораторию становилось моей наипервейшей задачей.
Сразу после того, как я найду Патча. Мой желудок сделал тревожное головокружительное сальто, и я послала ему еще одну безмолвную молитву.
Приблизившись к Фольксвагену, со стороны водителя я увидела нечеткий силуэт и остановилась. Первой мыслью было, что "ковбой-вернулся-для-проведения-второго-раунда". Затаив дыхание, я задумалась о целесообразности бегства. Но чем дольше я рассуждала, тем скорее мое чрезмерно активное воображение приходило в норму — и силуэт обрел свою истинную форму. Патч поманил меня пальцем, призывая залезать внутрь. Я расплылась в улыбке, и мое беспокойство мгновенно испарилось.
— Прогуливаешь школу, чтобы покататься на роликах? — спросил он, когда я забралась в машину.
— Ты же знаешь меня. Фиолетовые колесики — моя слабость.
Патч улыбнулся. — Не видел твоей машины у школы. Я искал тебя. Можешь уделить мне несколько минут?
Я вручила ему свои ключи. — Ты за рулем.
Патч привез нас к потрясающе роскошному комплексу особняков с видом на залив Каско. Шарм исторического здания — темно-красный кирпич наряду с камнем местного карьера — позволял ему уже более ста лет пребывать в хорошем состоянии, хоть он и был полностью отреставрирован: блестящие окна, черные мраморные колонны и швейцар. Патч въехал в одноместный гараж и опустил дверь, оставляя нас в прохладной темноте.
— Новый дом? — спросила я.
— Пеппер нанял нефилимских головорезов, чтобы произвести косметический ремонт моей студии под Дельфийским парком. Мне срочно понадобилось место с повышенной системой защиты.
Мы вышли из Фольксвагена, поднялись по узким лестницам, прошли через дверь и оказались на новой кухне Патча. Из окон размером во всю стену открывался ошеломляющий вид на залив. Вода была усеяна белыми парусниками, а окрестные утесы покрывала живописная синяя вуаль тумана. Залив окружали деревья, и их осенняя листва, горящая потрясающими оттенками красного цвета, казалось, обволакивала пейзаж пламенем. А пристань на краю таунхаусов представлялась этаким лакеем, охраняющим вход.
— Пафосно, — сказала я Патчу.
Он возник за спиной и, вручив мне кружку горячего какао, поцеловал в шею. — Тут более открытая местность, чем мне бы хотелось, но я нечасто буду на это жаловаться.
Потягивая свой напиток, я прислонилась к нему спиной. — Я волновалась за тебя.
— Пеппер удивил меня вчера вечером у «Сумы дьявола», лишив возможности поговорить с нашим другом нефилимом, Ковбойской Шляпой. Но я сделал несколько звонков и немного побегал, начав с осмотра хижины, в которой он тебя держал. Он не очень умен, потому что привез тебя в домик своего деда. Настоящее имя Ковбойской Шляпы Шон Корбридж, и ему два года по нефилимским исчислениям. Он дал клятву верности два рождества назад и охотно вступил в армию Черной руки. В активе у него вспыльчивый характер и злоупотребление наркотиками в прошлом. Он ищет способ сделать себе имя и считает тебя своим билетом. Ну а о его наклонности к скудоумию не стоит и говорить. — Патч снова поцеловал меня в шею, на этот раз задержавшись на ней губами чуть дольше. — Я тоже скучал по тебе. А что ты мне расскажешь?
Хм, с чего бы начать…
— Могу рассказать, как этим утром Пеппер пытался похитить меня и держал в заложницах или, может, ты хочешь послушать, как Данте втихушку напоил меня жидкостью, содержащей дьявольскую силу? А Блейкли, правая рука Хэнка, оказывается, в течение многих месяцев пытался улучшить эту самую силу и разработал высокоэффективный наркотик для Нефилимов…
— Что?! — прорычал он голосом, который не мог быть более яростным. — Пеппер сделал тебе больно? И я разорву Данте на части!
Я покачала головой и была удивлена, когда в глазах появились слезы. Я знала, зачем Данте сделал это — он хотел, чтобы я стала физически сильнее, и смогла привести Нефилимов к победе — но я была возмущена его подходом. Он солгал мне. Он обманул меня, заставив выпить вещество, которое было не только запрещено на Земле, но еще и потенциально опасно. Я была не настолько наивна, чтобы полагать, что у дьявольской силы нет побочных эффектов. Силы могут иссякнуть, но семя зла уже залегло во мне.
— Данте сказал, что действие напитка исчезает спустя день, — сообщила я. — Это хорошие новости. А плохие — думаю, в ближайшее время он планирует приобщить к нему бесчисленное количество Нефилимов. И он даст им… суперсилу. Только так я могу описать это. Когда я выпила его, я бежала быстрее, прыгала выше, и все мои чувства обострились. Данте сказал, что один на один с падшим ангелом Нефилим сможет его победить. И я верю ему, Патч. Я убежала от Пеппера. От Архангела! Без этого напитка я по-прежнему была бы у него под замком.
Холодная ярость пылала в глазах Патча.
— Скажи мне, где я могу найти Данте, — решительно произнес он.
Я не ожидала, что Патч так рассердится — серьезное упущение, если подумать. Конечно, он вспылил. Проблема в том, что если сейчас он разыщет Данте, тот поймет, что я рассказала Патчу о дьявольской силе. Мне нужно быть более осторожной, раскрывая карты.
— То, что он сделал, было неправильно, но он думал, что это было в моих интересах, — попыталась я исправить положение.
Резкий смешок. — Ты и правда в это веришь?
— Думаю, он в отчаянии, и не видит иного способа.
— Значит, плохо ищет.
— И он поставил мне ультиматум. Или я с ним и Нефилимами, или с тобой. Он рассказал мне о дьявольской силе, чтобы испытать меня. Проверить, скажу я тебе или нет. — Я вскинула руки и позволила им безвольно упасть. — Я никогда не утаила бы от тебя эту информацию. Мы команда. Но нам нужно подумать, как мы можем это использовать.
— Я убью его.
Вздохнув, я прижала кончики пальцев к вискам. — Ты не видишь ничего за своей неприязнью к Данте. И за своей яростью.
— Яростью? — засмеялся Патч, но бесспорно это прозвучало угрожающе. — О, Ангел. Это лишь мягкое определение того, что я чувствую. Я только что узнал, что Нефилим обманом влил в тебя дьявольскую силу. И мне плевать, что он не подумал или был в отчаянии. Эта ошибка из разряда тех, что он больше не допустит. И прежде, чем жалеть его, тебе следует кое-что знать: он осознавал, что делал. Я предупредил его, если под его присмотром на тебе появится хоть царапина, он ответит за это.
— Под его присмотром? — медленно повторяю я, пытаясь сложить картинку воедино.
— Я знаю, что ты тренируешься с ним, — заявил Патч.
— Знаешь?
— Ты большая девочка. И можешь принимать решения самостоятельно. Наверное, у тебя были причины пожелать научиться самообороне у Данте, и я не собирался останавливать тебя. Я доверял тебе; это о нем я беспокоился, и, похоже, не без оснований. Я спрошу еще раз: где он прячется? — он почти рычал, его лицо потемнело.
— С чего ты решил, что он прячется? — произнесла я слезливо, чувствуя обиду оттого, что снова оказалась зажатой между Патчем и Данте. Между падшими ангелами и Нефилимами. Я не намеренно скрывала от Патча наши тренировки — просто думала, что будет лучше не провоцировать их с Данте вражду.
От ледяного смеха Патча по моему позвоночнику пробежала дрожь.
— Если он умный, то он прячется.
— Патч, я тоже в ярости. Поверь, мне жаль, что я не могу вернуться и исправить сделанное утром. Но я ненавижу думать, что ты все решаешь за меня. Сначала ты снабдил меня датчиком слежения. Потом угрожал Данте за моей спиной. Ты действуешь вопреки мне. А я хочу быть уверена, что мы работаем вместе.
Новый телефон Патча зазвонил, и он глянул на дисплей. Необычное для него поведение. В эти дни он все звонки перенаправлял на голосовую почту, а потом проверял, кому перезвонить.
— Ждешь важного звонка? — поинтересовалась я.
— Да, и я должен ответить. Я на твоей стороне. Ангел. И всегда буду. Мне жаль, что тебе кажется, будто я действую вопреки твоим желаниям. Поверь мне, это последнее, к чему я стремлюсь. — Он запечатлел на моих губах поцелуй, показавшийся мне грубым. Патч шагнул к лестнице, ведущей в гараж. — Я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня. Попробуй раскопать что-нибудь на Блейкли. Откуда он звонит домой, где бывал в последнее время, сколько Нефилимов его охраняет, есть ли какие-то новые образцы, которые он разрабатывает, и когда он планирует представить этот супернапиток остальным. Ты права — не думаю, что дьявольская сила распространилась дальше самого Блейкли и Данте. Иначе бы архангелы этого не упустили. Поговорим позже, Ангел.
— То есть позже мы закончим наш разговор? — позвала его я, все еще ошеломленная его быстрым уходом.
Он остановился на верхней ступени лестницы. — Данте поставил тебе ультиматум, но это и так произошло бы, с ним или без него. Я не могу принимать за тебя решения, но если тебе захочется выговориться, дай мне знать. Я буду счастлив помочь. Включи сигнализацию, когда будешь уходить. Твой ключ на столе — здесь тебе рады в любое время. Я буду на связи.
— А что насчет Хешвана? — спросила я. Я не обсудила с ним и половину вещей, которые хотела, а он сбегает. — Он начнется сегодня с восходом луны.
Патч резко кивнул. — В воздухе витает неприятное чувство. Я буду приглядывать за тобой, но хочу, чтобы ты все равно была осторожна. Не выходи на улицу позднее, чем это необходимо. Закат — твой комендантский час на сегодня.
Я не видела смысла возвращаться в школу без достойного оправдания, да и если бы выехала прямо сейчас, все равно бы успела только к последнему уроку, поэтому я решила остаться у Патча и немного обдумать-тире-проанализировать свои действия.
В поисках чего-нибудь перекусить, я подошла к холодильнику, но там было пусто. Было очевидно, что Патч переезжал сюда в спешке — об этом говорила обстановка. Комнаты находились в идеальном порядке, без каких-либо характерных черт хозяина. Бытовая техника из нержавеющей стали, бежевая краска, пол цвета грецкого ореха. Современная американская мебель однотонной расцветки. Телевизор с плоским экраном и кожаные мягкие кресла. Мужской, стильный уют с ощущением, что чего-то не хватает.
Прокручивая в голове разговор с Патчем, я решила, что он был ничуть не приятнее, чем ультиматум Данте и моя главная дилемма. Что это значило? Что он думал, будто я могу решить все сама? Что выбор между Нефилимами и падшими ангелами — легкая задача? Потому что это не так. С каждым днем выбирать становится все сложнее.
Я размышляла над тем, что знала наверняка. А именно: Патч хотел, чтобы я выяснила, что задумал Блейкли. Патч, наверное, думал, что Данте был моим лучшим контактом — так сказать, посредником между мной и Блейкли. И чтобы сохранить между нами откровенное общение, нужно, чтобы Данте продолжал думать, что я на его стороне. Что я разделяю с Нефилимами их взгляды.
И я разделяла. Во многом. Я симпатизировала им, потому что они боролись не за доминирование или какое-нибудь другое аморальное стремление — они боролись за свободу. Я понимала это. И восхищалась. Я сделала бы все, чтобы помочь им. Но при этом я не хотела, чтобы Блейкли или Данте подвергали риску существование падших ангелов. Если падшие будут стерты с лица Земли, Патч исчезнет вместе с ними. Я не была готова потерять Патча, и сделаю все, что потребуется, чтобы его вид выжил.
Другими словами, я была далека от ответов. Я вернулась к тому, с чего начинала — к игре за обе команды. Ирония всего этого сразила меня. Я была такой же, как Пеппер Фрайберг. Единственной разницей между мной и Пеппером было то, что я хотела бы принять одну из сторон. Увиливать, лгать и притворяться, что предана и тем, и другим, изводили меня по ночам. Вскоре мой разум заполонит вся эта ложь, которую я вызубрила, чтобы не попасться в свою же собственную тщательно расставленную сеть.
Я вздохнула. И еще раз проверила холодильник Патча. Никаких коробок с мороженым не появилось волшебным образом за то время, как я заглядывала в него в последний раз.
На следующий день в пять часов утра я почувствовала, как матрац прогнулся под тяжестью еще одного тела. Мгновенно распахнув глаза, я обнаружила сидящего в ногах кровати Данте с мрачным выражением лица.
— Ну? — просто спросил он.
Весь вчерашний день и всю сегодняшнюю ночь я пыталась решить, что мне делать дальше, и, наконец, определилась.
Он вопросительно приподнял брови, в его взгляде сквозила надежда.
— Это значит то, о чем я думаю, да?
— Как видишь, я не тренируюсь с падшими ангелами, — последовал не совсем прямой ответ, и я понадеялась, что Данте не станет настаивать на большем.
Он улыбнулся.
— У тебя пять минут.
— Но больше никакой синей бурды, — сказала я, и он остановился у самой двери. — Надеюсь, мы прояснили этот вопрос.
— Вчерашний пример не убедил тебя? — К моему превеликому ужасу, он совершенно не раскаивался в содеянном. Даже наоборот, весь его вид выражал разочарование.
— Мне кажется, этот препарат не попал бы в список, одобренный Управлением США по надзору за качеством пищевых продуктов и лекарственных средств.
— Если передумаешь, я угощаю.
Я решила воспользоваться направлением нашей беседы в своих интересах.
— Блейкли работает над другими усиливающими напитками? И когда, ты думаешь, он будет увеличивать испытательную группу?
Неопределенное пожатие плечами.
— Я уже давно не разговаривал с Блейкли.
— Серьезно? Ты ведь тестируешь для него дьявольскую силу. И к тому же вы оба были довольно близки с Хэнком. Удивительно, что вы не общаетесь.
— Знаешь пословицу «Не ставь все на одну карту»? Это наша стратегия. Блейкли работает над опытными образцами в своей лаборатории, а другой человек доставляет их мне. Если что-то случится с одним из нас, другой будет в безопасности. Я не знаю, где сейчас Блейкли, так что если падшие ангелы схватят меня и будут пытать, я не смогу рассказать им ничего полезного. Стандартная процедура. Начнем с пятнадцатимильной пробежки, так что убедись, что выпила достаточно жидкости.
— Погоди. А что насчет Хешвана? — я пристально изучала его лицо, готовясь к худшему. Я почти всю ночь не спала, напряженно ожидая каких-либо внешних проявлений, что он наступил. Я ожидала изменений в воздухе, потока отрицательной энергии, обжигающего кожу, или каких-нибудь еще сверхъестественных знаков. Вместо этого наступление Хешвана ознаменовал разве что шепот. И все же где-то там, я уверена, тысячи Нефилимов страдают так, как я и представить себе не могу.
— Ничего, — угрюмо произнес Данте.
— Что ты подразумеваешь под «ничего»?
— Насколько я знаю, ни один падший ангел не овладел своим вассалом прошлой ночью.
Я приподнялась.
— Это же хорошо! Разве нет? — добавила я, видя серьезное и мрачное выражение лица Данте.
Он не торопился с ответом.
— Я не знаю, что это значит. Но не думаю, что это хорошо. Они не откладывают ничего без причины — очень веской причины, — с сомнением добавил он.
— Я не понимаю.
— Добро пожаловать в клуб.
— Может быть, это психологическая война? Не думаешь, что они пытаются нагнать панику на Нефилимов?
— Я думаю, они знают что-то, о чем мы не в курсе.
После того, как Данте тихо закрыл за собой дверь в спальню, я натянула спортивный костюм и мысленно сохранила у себя в сознании эту новую информацию. Мне безумно хотелось узнать мнение Патча о неожиданном бездействии в начале Хешвана. Он ведь падший ангел, у него вероятнее всего больше подробностей, которые бы объяснили это непонятное затишье.
Я была разочарована, не получив ответа, но знала, что строить догадки на пустом месте — всего лишь трата времени, поэтому я решила обдумать уже имеющуюся информацию. Пусть и на крошечный шаг, но я приблизилась к источнику дьявольской силы. Данте сказал, что он и Блейкли не встречаются лично, что какой-то другой человек исполняет роль посредника, передавая опытные образцы Блейкли Данте. Мне нужно было найти этого посредника.
Едва я оказалась на улице, как Данте тут же сорвался с места и побежал в лес, что послужило мне сигналом следовать за ним. Я сразу ощутила, что синий напиток, настоянный на дьявольской силе, полностью вышел из организма. Данте пронесся между деревьев на опасной скорости, тогда как я отстала позади, концентрируясь на каждом шаге, сводя к минимуму возможности повреждения. Но хоть я и полагалась только на себя и собственные силы, у меня был прогресс, я совершенствовалась. Быстро. Огромный валун стоял прямо у меня на пути, и вместо того, чтобы изменить направление, за долю секунды я решила перепрыгнуть его. Я уперлась ногой в искривленную поверхность камня, и, оттолкнувшись, воспарила над ним. Приземлившись, я мгновенно скользнула под дикорастущим деревом с низкими ветками, и, не моргнув глазом, вскочила на ноги с другой стороны и продолжила бежать.
В конце пятнадцатой мили пот с меня тек ручьями, и я тяжело дышала. Откинувшись спиной на дерево, я вскинула голову, чтобы поймать легкий ветерок.
— Ты делаешь успехи, — немного удивленно сказал Данте. Я искоса глянула на него. Он, конечно, все еще выглядел свеженьким, как после душа, на голове даже волоска не выбилось.
— И без помощи дьявольской силы, — заметила я.
— Ты бы увидела еще большие результаты, если бы согласилась принять супер-напиток.
Я встала и начала делать махи руками, растягивая мышцы плеч.
— Что дальше? Еще силовые упражнения?
— Трюки с разумом.
Это застало меня врасплох.
— Вторжения в чужой разум?
— Навязывания людям, особенно падшим ангелам, то, чего нет на самом деле.
Мне не требовалось объяснений. Я испытала приемы с разумом на себе, и это ни в коей мере не было приятным опытом. Самое главное в этих трюках — обмануть и ввести жертву в заблуждение.
— Я не уверена на счет этого, — уклонилась я. — Это действительно необходимо?
— Это мощное оружие. Особенно для тебя. Если ты можешь заставить более быстрого, сильного, крупного соперника поверить, что ты невидима, или что они на краю обрыва, несколько дополнительных секунд могут спасти тебе жизнь.
— Ладно, покажи мне, как это работает, — с неохотой согласилась я.
— Шаг первый: проникни в разум своего противника. Это похоже на ментальную связь. Попробуй на мне.
— Это просто, — сказала я, набрасывая свои ментальные сети на Данте, опутывая его разум и заталкивая слова в его сознательное мышление.
Данте улыбнулся.
Прежде чем я успела понять, что происходит, Данте прижал меня обратно к дереву, нежно смахнув со лба несколько выбившихся прядок. Он приподнял мое лицо за подбородок, чтобы посмотреть в глаза, и я уже при всем желании не могла бы оторваться от его проникновенного, пристального взгляда. Я упивалась прекрасными чертами его лица. Темно-карими глазами, расположенными на ровном расстоянии от правильного прямого носа. Сочными губами, изогнувшимися в самоуверенной улыбке. Густыми каштановыми волосами, спадающими на лоб. Широким точеным подбородком, еще гладким от недавнего бритья. И, на фоне всего этого великолепия, оливкового оттенка кожей.
Все, о чем я могла думать, — это как было бы приятно поцеловать его. Все остальные мысли исчезли, и я не возражала. Я потерялась в блаженном, райском сне, и если бы я никогда не проснулась, мне было бы совершенно все равно. Поцеловать Данте. Да, это все, чего я хочу. Я приподнялась на цыпочках, сокращая расстояние между нашими губами, в груди что-то волнительно затрепыхалось, словно бьющиеся крылья.
Крылья. Ангелы. Патч.
Я поспешно возвела новый барьер в голове. И внезапно увидела всю ситуацию такой, какой она была на самом деле. Данте прижимал меня к дереву, это еще ладно, но я не хотела целоваться с ним.
— Демонстрация окончена, — объявил Данте. На мой вкус, его улыбка была слишком наглой и самоуверенной.
— В следующий раз выбери более подходящую демонстрацию, — напряженно ответила я. — Патч бы убил тебя, если бы узнал об этом.
Его улыбка не увяла.
— Данный оборот речи не очень вяжется с Нефилимами.
Я была не намерена шутить.
— Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься разозлить его. Эта мелкая вражда между вами перейдет на совершенно новый уровень, если ты будешь продолжать со мной шутки шутить, внося сумятицу между нами. Поверь мне, Патч не тот человек, которого захочется иметь во врагах. Он не держит ни на кого зла или обиды, потому что люди, с которыми он пересекается в интересах, имеют привычку быстро исчезать. И что ты только что сделал? Ты пересек черту.
— Это была первая идея, пришедшая мне на ум, — сказал он. — Этого больше не повторится.
Мне бы стало лучше от его извинений, если бы в них была хоть капля раскаяния.
— Проследи, чтобы так и было, — стальным голосом ответила я.
Данте, казалось, с легкостью переносил любую враждебность.
— Теперь твоя очередь. Проникни в мою голову и сломи, разбей мои мысли. Если сможешь, замени их какими-нибудь своими собственными. Другими словами, создай иллюзию.
Чем быстрее мы вернемся к работе, тем быстрее закончится занятие, а значит, и я скорее распрощаюсь с Данте, поэтому я затолкала свое личное недовольство куда подальше и сконцентрировалась на предстоящей задаче. Мои сети до сих пор протекали через разум Данте, я представила себе, как опутываю ими его мысли, а затем осторожно разделяю их одну за другой. Возникший в голове образ напоминал процесс расщепления сыра-косички на тонкие ленточки.
Я покинула разум Данте, сделала глубокий вдох и снова накинула сети — в этот раз дальше. Прикрыв глаза, чтобы меня ничто не отвлекало, я создала новый образ. Ножницы. Огромные, сверкающие ножницы. Я стала нарезать мысли Данте…
— Быстрее, — рявкнул он. — Я чувствую твою нерешительность. Ты так не уверена в себе, что я практически кожей ощущаю твое неверие. Любой мало-мальски стоящий падший ангел воспользуется этим. Возьми себя в руки!
Я снова отступила, сжимая руки в кулаки, чувствуя, как растет недовольство собой и Данте. Он слишком много требует и установил слишком высокую планку. Я не могу избавиться от этого червячка сомнения, копошащегося где-то в мозгу. И как бы я не ругала себя, я была именно той, какой Данте меня представлял — слабой.
Главной причиной продолжения тренировок послужила необходимость поддерживать отношения с Данте, чтобы впоследствии с помощью него добраться до Блейкли и его лаборатории с дьявольской силой, но сейчас это потеряло свое приоритетное значение. Я хотела подчинить себе чужой разум. Ярость и негодование внезапно вспыхнули в глазах, словно два красных лазера. Взгляд сузился. Я больше не желала оставаться бракованной. Я не хотела быть меньше, медленнее, слабее. Лютая решимость, казалось, заставила кровь закипеть. Все мое тело затряслось от упрямой решительности, я перевела взгляд на Данте. Все потеряло значение. Были только я и он.
Я набросила мысленную сеть на разум Данте со всем рвением, которое у меня было. Я выплеснула в него всю свою злость на Хэнка, свою неуверенность в себе и мерзкое чувство неопределенности, рвущее меня на части каждый раз, когда я думала о выборе между Патчем и Нефилимами. Тотчас я представила мощный взрыв, клубы дыма и осколки, растущие, словно гигантский гриб, все выше и выше. Я устроила еще один взрыв, а потом еще один. Я разрушала любую его надежду, любую попытку сохранить мысли в порядке.
Данте покачнулся, заметно потрясенный.
— Как ты сделала это? — наконец, смог спросить он. — Я… не мог видеть. Я даже не понимал, где нахожусь. — Он моргнул несколько раз подряд, уставившись на меня, словно был не уверен в том, что это действительно я. — Это было похоже на… то, будто висишь между двумя мгновениями во времени. Не было ничего. Совсем ничего. Словно я не существовал вовсе. У меня никогда такого не было.
— Я представила, что взрываю бомбы в твоей голове, — призналась я.
— Что ж, это сработало.
— Так я прошла?
— Да, можно сказать и так, — ответил Данте, тряся головой в неверии. — Я долгое время занимался этим, но никогда не видел ничего подобного.
Я была не уверена, должна ли я испытывать ликование, наконец, сделав что-то правильно, или вину за то, что удивительно легко вторглась в разум Данте. Это был не самый почетный талант, чтобы отличиться. Если бы я могла иметь трофей, который можно было бы продемонстрировать на комоде, я бы добровольно не выбрала тот, который присуждался за искажение разума людей.
— Тогда, я полагаю, мы закончили? — спросила я.
— До завтра, — сказал Данте, его лицо все еще выражало изумление. — Хорошая работа, Нора.
Я пробежала оставшееся расстояние до дома нормальным человеческим темпом — мучительно тащась на скорости шесть миль в час — потому что солнце начало подниматься, и хоть я и не чувствовала людей поблизости, не мешало быть предусмотрительной. Я вышла из леса, перешла через дорогу к ферме и резко остановилась на тротуаре.
Прямо передо мной была припаркована Красная Тойота Фораннер Марси Миллар.
С возрастающим чувством напряжения в животе я взбежала на крыльцо: у двери лежали несколько коробок с вещами. Я ворвалась в дом, но прежде чем я могла вымолвить хоть слово, из-за кухонного стола вскочила мама.
— Вот ты где! — нетерпеливо воскликнула она. — Где ты была? Мы с Марси уже полчаса пытаемся выяснить, куда же ты могла убежать в такой час.
Марси сидела за кухонным столом, держа в руках чашку кофе. Она послала мне невинную улыбку.
— Я ходила на пробежку, — пояснила я.
— Я вижу, — заявила мама. — Мне просто хотелось бы, чтобы ты предупреждала меня. Ты даже не подумала оставить записку.
— Сейчас семь часов утра. Ты должна быть еще в кровати. Что она здесь делает?
— Я прямо здесь, — сладким голосом произнесла Марси. — Ты можешь поговорить со мной.
Я перевела взгляд на нее.
— Отлично. Что ты здесь делаешь?
— Я рассказывала тебе. Я никак не могу поладить с мамой. Нам нужна передышка. Думаю, будет лучше, если я перееду к вам на некоторое время. С мамой проблем не возникнет, — не выглядя, в конце концов, даже немного смущенной, она сделала глоток кофе.
— Почему ты думаешь, что это хорошая идея, не говоря уже о ее разумности?
Марси закатила глаза.
— Эй, привет. Мы же семья.
У меня отвисла челюсть, и мои глаза сразу метнулись к маме. К моему удивлению, она не выглядела ошеломленной.
— Ну же, Нора, — сказала она. — Мы все знали это, даже если никто не желал произносить вслух. В сложившихся обстоятельствах Хэнк бы хотел, чтобы я приняла Марси с распростертыми объятьями.
У меня не было слов. Как она могла быть такой доброй к Марси? Разве она не помнит нашу историю с Милларами?
Это все чертов Хэнк, я просто закипала изнутри. Я надеялась, что с его смертью закончится и его контроль над мамой, но каждый раз, как я пыталась заговорить с ней об этом, она принимала все тот же невозмутимый вид: Хэнк вернется к ней, она в это верит и преданно ждет. Ее странное поведение лишний раз доказывало мою теорию: перед смертью Хэнк хорошенько покопался у нее в мозгах, да и без дьявольской силы наверняка не обошлось. Никакие споры и доводы с моей стороны не пробьются сквозь идеальную картинку воспоминаний об одном из самых мерзких мужчин, когда-либо населявших эту планету.
— Марси — часть нашей семьи, и пока обстоятельства немного затруднены, она правильно поступила, что пришла к нам за помощью. Если ты не можешь рассчитывать на семью, на кого ты тогда можешь положиться? — продолжала мама.
Я все еще сверлила ее взглядом, до глубины души расстроенная ее спокойным отношением ко всему этому, когда меня озарило. Конечно же. Хэнк был не единственным виновным в этом глупом фарсе. Почему же до меня так долго доходило? Я медленно перевела свой взгляд на Марси.
Рука Марси взметнулась к ее голове, она завизжала.
— Ой! Как ты сделала это?
— Марси, я подготовлю тебе свободную спальню и приберусь в ней к тому времени, когда ты вернешься домой со школы, — сказала мама, злобно глядя на меня. — Ты должна простить Норе ее грубость. Она привыкла быть единственным ребенком в семье, привыкла, что все делается по ее воле. Может быть, эти перемены дадут ей возможность взглянуть на жизнь по-новому.
— Я привыкла, что все делается по-моему? — с вызовом спросила я. — Марси тоже единственный ребенок. Если уж показывать пальцем, то давайте быть честными в этом плане.
Марси улыбнулась, радостно сжимая руки.
— Большое спасибо, миссис Грей. Я, правда, ценю это.
Она имела наглость перейти границы и обнять мою маму.
— Убейте меня прямо сейчас, — пробормотала я.
— Будь осторожна в своих желаниях, — пропела сладким голоском Марси.
— Ты готова к этому? — спросила я маму. — Две девушки-подростка, одна отвратительная вражда и, что самое важное, одна общая ванная?
К моему недовольству мама улыбнулась.
— Семья — новейший вид экстремального спорта. После школы мы отнесем коробки Марси наверх, поможем ей устроиться, а потом мы все вместе пойдем в пиццерию. Нора, как ты думаешь, ты сможешь попросить Скотта помочь? Некоторые коробки могут быть тяжелыми.
— Я думаю, по средам Скотт репетирует со своей группой, — солгала я, прекрасно зная, что Ви пришла бы в ужас, если бы узнала, что я сознательно позволила Марси и Скотту находиться вместе в одной комнате.
— Я поговорю с ним, — заговорила Марси. — Скотт такой лапочка. Я могу уговорить его прийти после репетиции. Ничего, если я приглашу его на пиццу, миссис Грей?
Эй, привет? Скотт Парнелл? Лапочка? Я единственная слышу абсурд во всем этом?
— Конечно, — ответила мама.
— Мне нужно в душ, — сказала я, ища хоть какой-нибудь предлог, чтобы избежать всей этой сцены. Я превысила максимальный лимит Марси на весь день, и мне нужно было восстановиться. Меня поразила обескураживающая мысль: если Марси переедет, я буду достигать своего лимита к семи часам каждое утро.
— Кстати, Нора? — позвала меня мама, прежде чем я дошла до лестницы. — Из школы оставили сообщение на телефоне вчера днем. Кажется, это был отдел по посещаемости. Ты не знаешь, почему они звонили?
Я застыла.
Марси встала за спиной моей мамы и, едва скрывая ликование, произнесла одними губами «Неудачница».
— Эм, я зайду в отдел сегодня и узнаю, что им нужно, — сказала я. — Возможно, это был всего лишь профилактический звонок, обычная рутина.
— Да, возможно, — повторила Марси, нацепив свою надменную ухмылку, которую я ненавидела больше всего.
Сразу после завтрака я столкнулась с Марси на переднем крыльце. Она как раз выходила за порог, болтая по телефону, а я как раз направлялась назад в дом, чтобы найти ее.
— Твой Фораннер заблокировал мою машину, — сказала я.
Она подняла палец, жестом показывая мне подождать. Я схватила ее телефон, завершая разговор, и повторила более раздраженно.
— Ты перегородила мне путь.
— Не кипятись. И не беси меня. Если ты еще раз прикоснешься к моему телефону, я помочусь на твои хлопья «Cheerios».
— Ты омерзительна.
— На том конце провода был Скотт. У него сегодня нет репетиции, и он хочет помочь перенести коробки.
Замечательно. Я уже представляла, как буду спорить об этом с Ви, ведь она не поверит, когда я скажу ей: «Я пыталась».
— Как бы мне не хотелось сидеть здесь и трепаться ни о чем, у меня занятия. Так что… — я выразительно указала Марси на ее Форранер, который неудобно загораживал мой Фольксваген.
— Знаешь, если тебе нужен объяснительный бланк для прогула, у меня есть несколько. Я работаю в администрации, и иногда они случайно оказываются у меня в сумочке.
— Почему ты думаешь, что мне нужен бланк для прогула?
— Отдел по посещаемости оставил сообщение на вашем телефоне, — сообщила Марси, явно не впечатленная моей притворной невиновностью. — Ты пропустила занятие, так ведь? — это был не совсем вопрос.
— Ладно, возможно, мне нужно освобождение от медсестры, — признала я.
Марси послала мне покровительственный взгляд.
— Ты воспользовалась старой доброй отмазкой «У меня болит голова»? Или, быть может, классическое: ПМС. И ради чего ты прогуливаешь школу?
— Не твое дело. Могу я получить освобождающий бланк или нет?
Она открыла сумочку, порылась внутри, и выудила розовый бланк с эмблемой школы. Насколько я могла судить, это была не подделка.
— Бери, — сказала она.
Я сомневалась.
— Хочу знать заранее, если это один из тех случаев, когда мне придется расплачиваться в будущем.
— Боже мой, какие мы подозрительные.
— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой…
— Бери уже бланк, — сказала она, размахивая им перед моим лицом.
У меня было плохое предчувствие, что у этой услуги имелись определенные условия.
— Ты потребуешь что-то взамен в следующие десять дней?
— Может быть, и не десять дней…
Я подняла руку.
— Тогда забудь об этом.
— Я шучу! Дааа. У тебя совершенно нет чувства юмора. Правда в том, что я пытаюсь быть милой.
— Марси, ты не знаешь, как быть милой.
— Считай это искренней попыткой, — сказала она и сунула розовый бланк мне в руку. — Бери, и я отгоню свою машину.
Я положила бланк в карман и сказала:
— Пока мы еще разговариваем, у меня есть один вопрос. У твоего папы был друг, мужчина по имени Блейкли, и мне нужно найти его. Это имя не о чем тебе не говорит?
Ее лицо было похоже на маску. Сложно сказать, отреагировала ли она как-то или нет.
— Может быть. Ты мне расскажешь, зачем тебе нужно найти его?
— У меня есть к нему парочка вопросов.
— Каких вопросов?
— Я предпочла бы не делиться этой информацией.
— В таком случае я тоже.
Я подавила в себе несколько неприличных комментариев и попыталась снова.
— Мне бы хотелось рассказать тебе, Марси, правда, хотелось, но есть некоторые вещи, о которых тебе лучше не знать.
— Так всегда говорил мне папа. Я думаю, в такие моменты он просто врал, а сейчас врешь ты. Если хочешь, чтобы я помогла тебе разыскать Блейкли, я хочу всю информацию.
— Откуда мне знать, что у тебя что-то есть на Блейкли? — возразила я. Марси хорошо играла в такие игры, и я не поверю в ее блеф сейчас.
— Папа однажды взял меня с собой в дом Блейкли.
Я встрепенулась от такой информации.
— У тебя есть адрес? Ты сможешь найти туда дорогу?
— Блейкли там больше не живет. В то время он был занят разводом, и папа предложил ему на время обосноваться в квартире. Но я видела несколько фотографий на камине. У Блейкли есть младший брат. Ты знаешь его, потому что он ходит в школу вместе с нами. Алекс Блейкли.
— Футболист?
— Защитник-звезда.
Я была потрясена. Значило ли это, что Алекс тоже Нефилим?
— Блейкли в хороших отношениях с братом?
— Блейкли хвастался Алексом все время, что я там была. Что было довольно глупо, потому что наша футбольная команда полный отстой. Блейкли сказал, что он не пропускает ни одной игры.
У Блейкли есть брат. И его брат — защитник в футбольной команде школы Колдуотера.
— Когда следующий матч? — спросила я Марси, пытаясь сдержать в себе все волнение.
— В пятницу, ага. Игры всегда по пятницам.
— На нашем поле или на чужом?
— На нашем.
Домашний матч! Вероятно, Блейкли круглыми сутками разрабатывает опытные образцы — тем больше причин, по которым бы он хотел улизнуть из своей лаборатории на пару часов и заняться тем, что действительно доставляет ему удовольствие. Поэтому были все шансы, что вечером в пятницу он выберется из своего укрытия на несколько часов, чтобы посмотреть игру своего младшего брата. С тех пор как Блейкли развелся, Алекс, по-видимому, стал его единственной семьей. Для него будет чрезвычайно важно посетить игру брата.
— Ты думаешь, Блейкли придет на игру, — Марси озвучила мои мысли.
— Было бы отлично, если бы он пришел.
— А сейчас ты расскажешь мне, о чем ты собираешься с ним говорить.
Я встретилась взглядом с Марси и с непроницаемым лицом соврала.
— Я хочу узнать, нет ли у него каких-нибудь соображений на счет того, кто убил нашего папу.
Марси немного передернулась, но тут же спохватилась. Она смотрела на меня, не отводя взгляда, не моргая, не выдавая своих мыслей.
— Я хочу присутствовать при этом.
— Конечно, — снова солгала я. — Без проблем.
Я проводила ее взглядом до машины и, как только она освободила проезд, вставила ключ в замок зажигания Фольксвагена. После шести попыток он так и не подал признаков жизни. Я постаралась унять раздражение: ничто не сможет испортить моего настроения, даже Фольксваген. Ведь я только что нашла так необходимую мне зацепку.
После школы я поехала к Патчу, выполнив все меры предосторожности и объехав квартал несколько раз, прежде чем припарковаться на недавно вымощенной стоянке с очень широкими парковочными местами. Мне не нравилось постоянно оглядываться и каждую минуту быть на чеку, но неожиданные визиты недружелюбных Нефилимов и лживых архангелов мне нравились еще меньше. Да и насколько знал весь окружающий мир, мы с Патчем расстались. Воспользовавшись своим ключом, я вошла внутрь.
— Эй? — крикнула я. Помещение казалось пустым. Диванные подушки были не примяты, а пульт от телевизора не трогали со вчерашнего дня, хотя, с другой стороны, я с трудом могла представить себе, как Патч полдня валяется перед телевизором, пялясь в какой-нибудь спортивный канал. Если уж строить догадки, то он, возможно, пытался найти настоящего шантажиста Пеппера или выслеживал Ковбоя с его дружками.
Я прошлась по дому. Ванная с туалетом справа, гостевая спальня слева, а в конце хозяйская спальня. Берлога Патча.
На его кровати лежало синее пуховое одеяло поверх точно таких же простыней и декоративных подушек, которые также оказались нетронутыми. Я открыла жалюзи и залюбовалась захватывающими панорамными видами залива Каско и Пикс Айленда под облачным небом. Если у меня случится переизбыток общения с Марси, я могла бы переехать к Патчу. Маме бы это очень понравилось.
Я отправила Патчу сообщение.
«Угадай, где я?»
«Мне не нужно гадать. На тебе отслеживающее устройство», — ответил он.
Я опустила взгляд. Ну, конечно, сегодня я надела джинсовку.
«Буду на месте через 20 минут», — прислал сообщение Патч. — «В какой конкретно ты комнате?»
«В твоей спальне».
«Управлюсь за 10 минут».
Улыбнувшись, я убрала телефон в сумку и плюхнулась на кровать королевких размеров. Матрац был мягкий, но не слишком. Я представила, как Патч лежит здесь, растянувшись на этой самой кровати, а из одежды на нем… что? Боксеры? Плавки? Вообще ничего? Я с легкостью могла бы узнать это, но, кажется, в данный момент ступать на этот неизведанный путь было не самой лучшей идеей. Не тогда, когда я изо всех сил пытаюсь избежать осложнений в наших с Патчем отношениях. Нужно, чтобы наши жизни пришли в норму, прежде чем я пойму, когда и следует ли вообще делать этот важный следующий шаг…
Десять минут спустя появился Патч, застав меня за бессмысленным перещелкиванием каналов. Я выключила телевизор.
— Ты перебралась в другую комнату, — заметил он.
— Так безопаснее.
— Я такой устрашающий?
— Нет, но последствия могут быть таковыми.
Кого я обманываю? Да, Патч был таким устрашающим. Ростом метр восемьдесят семь он был воплощением идеала мужского телосложения. У меня была стройная, пропорциональная фигура, и я знала, что я привлекательна, но вовсе не супер-богиня. Я не страдала от заниженной самооценки, но была восприимчива к страху и робости, спасибо и на том.
— Я слышала о Хешване, — сменила я тему. — Слышала о небольшом бездействии.
— Не верь всему, что слышишь. Обстоятельства складываются все еще довольно напряженно.
— Есть мысли по поводу того, чего ждут падшие ангелы?
— Кто хочет знать?
Я поборола желание закатить глаза.
— Я не шпионю для Данте.
— Рад слышать, — тон Патча был довольно неопределенным.
Я вздохнула, ненавидя это напряжение между нами.
— В случае если тебе интересно, я приняла решение. Я твоя, — тихо сказала я. — Вся твоя.
Патч бросил ключи в чашку.
— Но?
— Но этим утром я сказала Данте практически то же самое. Я подумала о том, что ты сказал — что нам нужно найти Блейкли и уничтожить дьявольскую силу. Я решила, что Данте — наш единственный способ подобраться к Блейкли, так что я вроде… — было сложно сказать это вслух и не чувствовать себя совершенно омерзительно.
— Ты используешь его.
— Звучит ужасно, когда ты произносишь это, но да. Думаю, как раз это я и делаю, — признавшись, я совсем не чувствовала себя лучше. Мы с Данте не всегда сходились во взглядах, но, тем не менее, он не заслуживал, чтобы им манипулировали.
— Он все еще притворяется, что встречается с тобой? — тон Патча стал еще холоднее.
— Если я правильно предполагаю, он подпитывает слухи о наших отношениях уже несколько дней. В любом случае, это обман, и он знает это лучше остальных.
Патч сел рядом со мной. Он не переплел наши пальцы вместе, как обычно это делал.
Я постаралась не заострять на этом внимания, но в горле встал ком.
— Хешван? — я снова предприняла попытку.
— Я знаю не больше тебя. Я дал понять падшим ангелам, что не собираюсь участвовать в этой войне. Им это не понравилось, и теперь, когда я поблизости, она замолкают. Так что в ближайшее время я не самый надежный источник информации об активности падших.
— Трудный день? — спросила я.
Он согласно хмыкнул.
— Я проверил несколько наводок на Пеппера, надеясь пролить свет на личность его шантажиста, но вернулся к самому началу. Я могу справиться со многими вещами, но непродуктивный и бесполезный день — не одна из них.
— И это я слышу от парня, который постоянно пытается убедить меня провести весь день с ним в кровати, — подразнила его я, надеясь поднять ему настроение.
— Ангел, это был бы очень продуктивный день, — его слова были шутливыми, но тон звучал больше замученным.
— Может оказаться так, что шантажист Дабрия? — спросила я. — Тем вечером в «Суме Дьявола» я видела, как она спорила с Пеппером в переулке. Он не выглядел довольным.
Патч продолжал молчать, обдумывая эти новости.
— Думаешь, это возможно? — поторопила я.
— Дабрия не шантажирует Пеппера.
— Откуда ты знаешь? — мне не понравилось, что ему потребовалась лишь пара секунд, чтобы принять решение. Шантаж, казалось, как раз подходил Дабрии.
— Просто знаю. Как прошел твой день? — спросил он, совершенно ясно давая понять, что не собирается развивать эту тему.
Я рассказала ему о решении Марси переехать и о согласии моей мамы. Чем больше я говорила, тем легче мне становилось.
— Она что-то знает об этом, — рассказала я Патчу. — У меня такое неприятное чувство, будто Марси подозревает, что я знаю, кто убил ее отца. И переезд — это хитрая уловка, чтобы шпионить за мной.
Патч положил руку на мое бедро, и я почувствовала волну надежды. Мне не нравилось это чувство отдаленности между нами.
— Только два человека во всем мире знают, что ты убила Хэнка, и я унесу этот секрет в преисподнюю и обратно, если понадобится. Никто не узнает.
— Спасибо, Патч, — искренне сказала ему я. — Прости меня, если я ранила твои чувства. Прости за Данте и за всю эту неразбериху. Я просто хочу снова быть рядом с тобой.
Патч поцеловал ладонь моей руки. Затем он положил ее на свое сердце, придерживая ее там.
Я прижалась к нему, расположив голову на его плече. Просто касаясь его, я чувствовала, что завязанные узелки внутри меня слабеют. Я ждала этого момента весь день. Я с таким же трудом выносила напряжение между нами, как и испытывала нетерпение, находясь вдали от него. «Однажды будешь только ты и Патч», — говорила я себе. «Однажды вы отделаетесь от Хешвана, войны, падших ангелов и Нефилимов. Когда-нибудь… только вдвоем».
— Я обнаружила кое-что интересное. — Я рассказала Патчу о младшем брате Блейкли, звезде футбола, и о его идеальной посещаемости домашних матчей.
Патч приподнял кепку и посмотрел мне в глаза.
— Хорошая работа, Ангел, — сказал он, явно впечатленный.
— Что теперь? — спросила я.
— В пятницу вечером мы идем на игру.
— Ты не думаешь, что мы спугнем Блейкли, если он заметит нас?
— Нет ничего странного в том, что ты будешь на игре, а я замаскируюсь. Я схвачу его и увезу к озеру Себаго, у меня там есть небольшой домик. В это время года там никого не бывает. Плохо для Блейкли, хорошо для нас. Я заставлю его рассказать мне об опытных образцах, где он их изготовляет, и мы найдем способ обезвредить их. Потом я постоянно буду держать его под присмотром. Деньки его работы с дьявольской силой канут в лету.
— Я должна предупредить тебя: Марси думает, что она тоже будет участвовать в его допросе.
Патч приподнял брови.
— Такова цена, которую мне пришлось заплатить, добывая информацию, — объяснила я.
— Ты поклялась, что позволишь ей присоединиться? — спросил Патч.
— Нет.
— У тебя есть совесть?
— Нет, — я прикусила губу. — Может быть, — пауза. — Ладно. Да! Да, у меня есть совесть. Если мы продинамим Марси, я всю ночь буду чувствовать вину. Я солгала ей прямо в лицо этим утром, и это гложет меня весь день. Я сейчас живу с ней, Патч. Я постоянно сталкиваюсь с ней. Может быть, мы можем использовать это в качестве нашего преимущества. Если мы покажем ей, что она может нам доверять, возможно, она поделиться еще большей информацией.
— Малыш, информацию можно раздобыть и более простым способом.
— Я лишь говорю, что мы позволим ей присоединиться. Что такого ужасного из этого может получиться?
— Что если она поймет, что мы не расстались, и расскажет Нефилимам.
Я не подумала об этом.
— Или мы можем позволить ей присоединить, а потом я сотру ей память, — пожал плечами он. — Никакого чувства вины.
Я поразмышляла над этим. Казалось, вполне жизнеспособный план. Но от этого я становилась еще большей лицемеркой.
На губах Патча появился намек на улыбку.
— Ты собираешься возглавить эту операцию или нянчиться с Марси?
Я покачала головой.
— Ты делаешь всю грязную работу, а я прослежу за Марси.
Патч наклонился и поцеловал меня.
— Как бы сильно я не наслаждался допросом Блейкли, но все же жаль, что я не смогу увидеть, как ты сражаешься с Марси.
— Не будет никакой борьбы. Я собираюсь спокойно объяснить ей, что она может присоединиться, но мы с ней должны будем подождать в машине, пока ты встретишься с Блейкли. Это наше окончательное предложение. Она может принять его или нет, — сказав это, я вдруг поняла, как глупо с моей стороны надеяться, что все будет так легко. Марси ненавидит подчиняться. По ее мнению, единственное, что может быть хуже приказов, так это получить их от меня. С другой стороны, она, возможно, окажется полезной в будущем. К тому же она была законной дочерью Хэнка. Если мы с Патчем собираемся создать альянс, то сейчас самое время.
— Я буду непреклонна, — пообещала я Патчу, приняв серьезный вид. — Никаких поблажек.
Теперь Патч во всю ухмылялся. Он снова поцеловал меня, и я почувствовала, как с лица постепенно сходит вся решимость.
— Ты такая милая, когда пытаешь быть жестокой, — сказал он.
Пытаюсь? Я могу быть жестокой! Могу! И в пятницу вечером я докажу это.
Берегись, Марси.
Я была в нескольких милях от дома, когда проехала мило полицейской машины, находящейся вне поля зрения на переулке. Я не проехала и ста метров после перекрестка, как полицейский включил свою сирену и, завывая, поехал за мной.
— Прекрасно, — пробормотала я. — Просто прекрасно!
Пока я ждала, когда офицер приблизится к окну, я мысленно пересчитала свои деньги за работу няней, пытаясь понять, хватит ли мне их, чтобы оплатить штраф.
Он постучал своей авторучкой по окну, жестом показывая опустить его. Я взглянула через стекло на его лицо — и застыла в неверии. Не просто какой-то коп, а мой самый не любимый из них. У нас с детектив Бассо была долгая история взаимных подозрений и сильной неприязни.
Я опустила стекло.
— Я превысила скорость всего на три мили! — стала спорить я, прежде чем он сказал хоть слово.
Он жевал зубочистку.
— Я остановил тебя не за превышение скорости. Левый задний габаритный фонарь разбит. Это тянет на пятьдесят долларов.
— Вы, должно быть, издеваетесь.
Он записал что-то в своем блокноте и передал мне штрафной бланк через окно.
— Угроза безопасности. С этим не шутят.
— Вы преследуете меня, ища способы разорить? — спросила я наполовину саркастично, наполовину себе под нос.
— Мечтай, — с этими словами он неторопливо пошел обратно к своей патрульной машине. Я наблюдала за ним, пока он выруливал на дорогу, а затем промчался мимо. Он махнул рукой, как и всегда делал, но я не могла заставить себя показать грубый жест в ответ. Что-то было не так.
По спине прошли мурашки, словно я опустила руки в ледяную воду. Я почувствовала холодные флюиды, исходящие от детектива Бассо, морозные как порыв зимнего ветра, но, должно быть, мне это все показалось. Я становлюсь параноиком. Потому что…
Потому что я чувствую подобное только среди
В пятницу вечером пришлось отказаться от школьной одежды, променяв ее на вельветовые брюки, самый теплый свитер из мериносовой шерсти, куртку, шапку и варежки. Игра не начнется до сумерек, а к тому времени температура резко упадет. Натягивая свитер через голову, я краем глаза заметила проявляющиеся мускулы в зеркальном отражении. Замерев на месте, я присмотрелась повнимательнее. Теперь я была точно уверена в появившихся у меня бицепсах и трицепсах. Невероятно. Я занимаюсь всего неделю, в результат уже налицо. Кажется, тело нефилима натренировать во много раз легче, чем человеческое.
Сбежав вниз по лестнице и поцеловав маму в щеку, я вылетела наружу. Двигатель Фольцвагена был категорически против работать на холоде, но все же пришел в движение.
— Думаешь, сейчас плохо? Дождись февраля, — предупредила я его.
Я въехала на территорию школы, припарковалась на южной стороне от футбольного поля и позвонила Патчу.
— Я на месте. Мы все еще придерживаемся плана «А»?
— Пока не услышишь от меня обратное — да. Я в толпе. От Блейкли пока ничего не слышно. От Марси есть что-нибудь?
Я глянула на часы, которые синхронизировала с часами Патча.
— Мы встретимся около киоска с закусками в десять.
— Хочешь еще раз пробежаться по плану?
— Если увижу Блейкли, то сразу же тебе позвоню. Я не собираюсь к нему приближаться, но и ему ускользнуть из поля зрения не дам.
Поначалу меня раздражало, что Патч держит меня на расстоянии от основных событий, но — посмотрим правде в глаза — мне не хотелось самой разбираться с Блейкли. Я не знала, насколько он силен, и, честно говоря, не знала и собственной силы. Кажется, позволить Патчу, который был опытнее в такого рода делах, разобраться со всем было весьма мудрым решением.
— А Марси?
— Я присматриваю за ней весь вечер. Как только ты схватишь Блейкли, я привезу ее к твоей лачуге около озера Себаго. Куда ехать — знаю. Выберу длинную дорогу, чтобы дать тебе больше времени на допрос и вывод Блейкли из игры. Все верно?
— И еще одно, — сказал Патч. — Будь осторожна.
— Как всегда, — ответила я и вышла из машины.
Около кассы я показала свой школьный пропуск, купила билет и, петляя, направилась к киоску. Глазами я все время выискивала Блейкли. Патч дал мне его описание, но когда я оказалась на стадионе и смешалась с толпой, поняла, что половина присутствующих мужчин могли сойти за Блейкли. Высокий и утонченный, с седыми волосами, но жилистым телосложением интеллигент, однако имеющий слегка чудокаватый вид классического профессора химии. А если он, подобно Патчу, замаскировался, то найти его в такой толпе будет чрезвычайно сложно. Вдруг он оденется как лесоруб? Или на нем будет куртка с символом нашей школы? А вдруг он покрасил волосы? Что бы он не предпринял, он наверняка окажется одним из наиболее высоких. С этого и начнем.
Марси я нашла у ларька, она вся тряслась в своих розовых джинсах, белой водолазке и не менее розовой жилетке. Увидев ее в таком наряде, в моей голове что-то щелкнуло.
— А где твой костюм чирлидера? Разве ты сегодня не выступаешь? — поинтересовалась я.
— Это форма, а не костюм. И я ушла.
— Ты ушла из команды?
— Я ушла из группы.
— Надо же.
— Есть вещи, о которых мне нужно больше беспокоиться. Все остальное меркнет по сравнению с тем, что ты, — она тревожно оглянулась вокруг, — Нефилим.
Неожиданно для себя самой я почувствовала некое родство с Марси. Но это быстро прошло, когда я пробежалась по списку всех тех ужасных вещей, что она успела мне сделать за прошлый год. Мы с ней нефилимы, но на этом наше сходство заканчивается. И я не собираюсь про это забывать.
— Как думаешь, ты узнаешь Блейкли, если увидишь? — понизив голос, спросила я.
Она недовольно на меня посмотрела.
— Я же сказала, что знаю его, так? В данный момент я твоя единственная возможность найти его. Так что прекрати задавать мне вопросы.
— Когда и если ты его увидишь, держи себя в руках. Патч схватит Блейкли, и мы последуем за ним к его лачуге, где мы все вместе и допросим Блейкли.
За исключением того, что Блейкли вырубится, а для Марси это не очень хорошо. Но это уже детали.
— Мне казалось, ты порвала с Патчем.
— Так и есть, — солгала я, пытаясь игнорировать чувство вины, которое скрутило живот. — Просто я больше никому не доверяю настолько, чтобы попросить помочь мне с Блейкли. То, что мы с Патчем теперь не вместе, еще не значит, что я не могу попросить его об услуге.
Меня не особо волновало, что она может не купиться на мои объяснения. В ближайшее время Патч сотрет ее воспоминания об этом разговоре.
— Я хочу поговорить с Блейкли до Патча, — сообщила Марси.
— Ты не можешь. У нас есть план, и мы должны его придерживаться.
Марси раздраженно повела плечом.
— Еще посмотрим.
Мысленно я сделала глубокий вдох, и подавила желание заскрипеть зубами. Самое время показать Марси, что не она здесь главная.
— Если ты все испортишь, ты об этом сильно пожалеешь.
— Ты и правда думаешь, что Блейкли знает, кто убил моего отца? — спросила Марси, внимательно на меня посмотрев.
Сердце бешено застучало, но я быстро успокоилась.
— Будем надеяться, сегодня все выяснится.
— Что теперь?
— Мы пойдем прогуляемся и постараемся не привлекать лишнего внимания.
— Говори за себя, — фыркнула Марси.
Хорошо, может быть она и права. Марси выглядела просто сногсшибательно: привлекательная и — что ужасно раздражало — уверенная в себе. У нее были деньги, и это было заметно во всем — от салонного загара и мелирования, что выглядело почти натурально, до увеличивающего объем лифчика. Иллюзия идеала. Когда мы поднимались по открытой трибуне, многие стали посматривать в нашу сторону, но смотрели не на меня.
Мы прошли вдоль трибун, мимо уборных, пересекли дорожку, опоясывающую футбольное поле и направились прямо в гостевую зону.
К моему огромному сожалению, на верхней трибуне я увидела детектива Бассо в форме. Тяжелым, полным скептицизма взглядом он осматривал шумную толпу посетителей. Когда же его взгляд скользнул по мне, то сомнения на его лице стали читаться еще лучше. Вспомнив то странное чувство, которое два дня назад он у меня вызвал, я ухватила Марси за локоть и потащила ее подальше оттуда. Я не могла обвинить его в преследовании — он, вероятно, был на посту, — но это не значит, что мне хотелось испытывать на себе его взгляд и дальше.
Мы с Марси бродили по треку туда и обратно. Трибуны постепенно заполнялись, на город опускалась ночь, и игра уже началась. Если не считать поклонников Марси, не думаю, что мы привлекли нежелательное внимание, хотя могло показаться странным, что мы уже полчаса не можем найти свои места.
— Мне уже надоело, — пожаловалась Марси. — И я устала ходить. На случай если ты не заметила, я на каблуках.
Это не моя проблема! Хотелось крикнуть мне. Но вместо этого я сказала:
— Ты хочешь найти Блейкли или нет?
Она фыркнула, и этот звук прошелся по моим нервам, как по натянутым струнам.
— Еще раз пройдемся, и с меня хватит.
Скатертью дорожка, подумала я.
Возвращаясь в зону для учащихся, я почувствовала странное покалывание на коже. На автомате я развернулась в направлении источника этих ощущений. За оградой, которая опоясывала стадион, и где было так темно, что почти ничего не видно, топталось несколько мужчин, зацепившись пальцами за звенья сетки. Мужчины, что не купили билеты, но все равно хотели посмотреть игру. Мужчины, что предпочитали скрываться в тени и не демонстрировать свое лицо толпе. Один из них, высокий и долговязый, не смотря на опущенные плечи, привлек мое внимание. От него исходила волна далеко не человеческой энергии, от чего мое шестое чувство пришло в активную работу.
Я продолжила идти и тем временем обратилась к Марси.
— Посмотри за ограду. Кто-нибудь из них похож на Блейкли?
К ее чести, Марси ограничилась тем, что лишь мельком на них взглянула, а не откровенно уставилась.
— Думаю, да. Тот, что в центре. Парень с опущенными плечами. Возможно, это он.
Этих слов мне было достаточно. Продолжая идти вдоль изгиба дороги, я вытащила телефон и нажала на вызов.
— Мы нашли его, — сообщила я Патчу. — Он в северной части стадиона, за оградой. На нем джинсы и серый свитер с изображением гагарки. Рядом бродят несколько мужчин, но не думаю, что они с ним. Я чувствую только одного нефилима, и это сам Блейкли.
— Я уже в пути, — ответил он.
— Встретимся в хижине.
— Езжай медленно. У меня к Блейкли много вопросов.
Я перестала слушать. Марси куда-то пропала.
— О, нет, — прошептала я, внезапно побледнев. — Марси! Она побежала к Блейкли! Мне нужно идти.
Я направилась за Марси.
Она была уже почти у ограды, и я услышала, как она своим высоким голосом закричала:
— Ты знаешь, кто убил моего отца? Скажи мне все, что знаешь.
В ответ на нее посыпались проклятья, а потом Блейкли быстро развернулся и побежал.
Проявив впечатлившую меня решительность, Марси взбиралась по заграждению. Она соскальзывала, но все равно не останавливалась, пока не перекинула ноги на ту сторону. Затем она кинулась за Блейкли в темный туннель между стадионом и школой.
Я оказалась у ограды мгновением позже, поставив ногу на железную цепь, и, не сбрасывая скорости, перепрыгнула через нее. Я едва уловила шокированное выражение на лицах мужчин, слоняющихся рядом. Мне, конечно, нужно было бы стереть им память, но у меня не было на это времени. Я бежала за Блейкли и Марси. Всмотревшись в темноту, я рванула вперед, невероятно довольная тем фактом, что теперь мое ночное зрение стало намного острее, чем когда я была человеком.
Я почувствовала, что Блейкли находится где-то впереди. Присутствие Марси тоже ощущалось, но ее силы были значительно слабее. Из-за того, что ее родители были чистокровными нефилимами, ей повезло, что ее вообще зачали, не говоря уже о том, что она родилась живой. По определению она может считаться нефилимом, но еще человеком я была сильнее ее.
Неожиданно Блейкли исчез с моего радара. Я вообще не могла понять, где он. Я остановилась, мысленно пошарила по темному туннелю, пытаясь проследить его. Неужели он убежал так быстро и далеко, что полностью исчез из охватываемого мной расстояния?
И тут я увидела ее. Ее освещаемый луной силуэт показался у дальнего края туннеля. Я засеменила к ней, старясь сдержать злость. Она все погубила. Мы потеряли Блейкли, и, что еще хуже, теперь он знает, что мы пришли за ним. Не думаю, что после сегодняшнего он выберется на еще один футбольный матч.
Наш единственный шанс… был упущен.
— И что это было? — требовательно спросила я, подскочив к Марси. — Ты должна была дать Патчу возможность следовать за Блейкли… — Последние слова я произнесла медленно и охрипло. Я сглотнула. Посмотрела на Марси, но в ней было что-то не так. Что-то ужасное.
— Патч здесь? — спросила Марси, только это был не ее голос. Мужской, низкий и мрачно веселый. — Оказывается, я был не так осторожен, как думал.
— Блейкли? — не поверила я, во рту пересохло. — Где Марси?
— Ох, она здесь. Прямо здесь. Я завладел ее телом.
— Как?
Но я уже знала ответ на свой вопрос. Дьявольская сила. Единственное возможное объяснение. Это и еще Хешван. Только в этом месяце падшие ангелы могли завладевать телами нефилимов.
Звук чьих-то шагов раздался позади нас, и даже в темноте я заметила, как взгляд Блейкли потяжелел. Без предупреждения он стремительно кинулся ко мне. Он двигался настолько быстро, что у меня просто не хватило времени среагировать. Он развернул меня и прижал к своей груди. Впереди показался Патч, но замедлился, когда увидел меня, стоящую спиной к Марси.
— Что происходит, Ангел? — низким и неуверенным голосом спросил он.
— Ни слова, — прошипел мне в ухо Блейкли.
В глазах заблестели слезы. Одной рукой Блейкли придерживал меня, а в другой держал нож. Я почувствовала, как он впивается мне в кожу в нескольких дюймах над бедром.
— Ни слова, — повторил Блейкли, его дыхание взъерошило мне волосы.
Патч остановился, и на его лице я заметила смятение. Он понял, что что-то не так, но не мог понять что именно. Я была сильнее Марси и могла освободиться, если бы захотела.
— Отпусти Нору, — тихо и очень осторожно произнес Патч, обращаясь к Марси.
— Не приближайся, — приказал ему Блейкли, только на этот раз он сказал это голосом Марси. Дрожащим и высоким. — У меня нож, и я им воспользуюсь, если придется. — Блейкли в доказательство продемонстрировал его.
Краем глаза я заметила, как Блейкли поднял нож. Лезвие сияло божественным голубым оттенком. Не успела я и глазом моргнуть, как он всадил его в меня, и мне показалось, что я оказалась в горячей, как жерло вулкана, печи.
Я упала, мне захотелось выть и кричать от боли, но я была слишком ошеломлена, чтобы издать хоть звук. Я скрючилась на земле, и моим единственным желанием было вытащить нож, но каждый мускул в теле был поражен и парализован чудовищной агонией.
Следующее, что я увидела, это Патч, который подбежал ко мне и стал сыпать проклятьями, в его голосе я слышала страх. Он вытащил нож. Тогда я и закричала. Звук шел глубоко изнутри. Я слышала, как Патч давал какие-то инструкции, но слова рассыпались и казались несущественными по сравнению с болью, истязавшей каждый уголок моего тела. Я была вся в огне, языки пламени лизали меня изнутри. Жар был невероятно сильным, меня пронзила дрожь, и против воли я сжалась в комок.
Патч взял меня на руки. В глазах все расплывалось, но я заметила, что Патч бросился бежать из туннеля. Последним, что я услышала, были его шаги, отдающие эхом от стен.
Я вздрогнула и проснулась. И тут же попыталась определить, где нахожусь. Лежала я на смутно знакомой мне кровати в темной теплой комнате. Со мной рядом кто-то лежал, он пошевелился.
— Ангел?
— Я проснулась, — сказала я, и теперь, зная, что Патч рядом, внутри меня разлилась волна облегчения. Неизвестно, сколько я была в отключке, но здесь, у него дома, я чувствовала себя в безопасности, особенно когда он вот так смотрит на меня. — Блейкли завладел телом Марси. Я не чувствовала его, поэтому просто пошла за ним, даже не подумав, что это может быть ловушка. Я пыталась тебя предупредить, но Блейкли поставил на меня какой-то щит, и все мои мысли просто отбрасывались назад.
Патч кивнул и заправил мне за ухо выбившуюся прядь.
— Я видел, как он покинул тело Марси и сбежал. Марси в порядке. В шоке, конечно, но цела.
— Почему ему нужно было пырнуть меня? — Приподняв свитер, чтобы осмотреть рану, я скорчилась от боли. Кровь нефилима должна была уже меня вылечить, но рана была все еще свежей и стала приобретать голубоватый цвет.
— Он знал, что если ранит тебя, то я останусь с тобой, а не последую за ним. Он за это поплатиться, — сообщил Патч, сжав челюсть. — Когда я принес тебя сюда, все твое тело — от головы до кончиков пальцев — излучало голубой свет. Ты впала в кому. Я не мог до тебя достучаться, даже мысленно, и это меня очень напугало. — Патч притянул меня к себе, обнял меня в защитном жесте так крепко, что я поняла, как сильно он за меня испугался.
— И что это для меня означает?
— Не знаю. Но ничего хорошего точно не будет, когда ты уже дважды пропустила через себя дьявольскую силу.
— Данте пьет ее ежедневно. — Если с ним ничего не произошло, то и я буду в порядке. Правда? Хотелось бы в это верить.
Патч ничего не сказал, но я прекрасно знала, где бродят его мысли. Как и я, он знал, что от дьявольской силы непременно будут последствия.
— Где Марси? — спросила я.
— Я изменил ей память, чтобы она не вспомнила, что видела меня сегодня, а потом Дабрия отвезла ее домой. Не смотри на меня так. Мне не из чего было выбирать, а ее номер оказался под рукой.
— Вот это-то меня и волнует! — Я тут же вздрогнула, когда моя бурная реакция заставила рану пульсировать.
Патч наклонился и поцеловал меня в лоб, не забыв при этом закатить глаза, как обычно это делал.
— Не заставляй меня снова повторять, что между мной и Дабрией ничего нет.
— Она не оставляет своих попыток.
— Она притворяется, что что-то чувствует ко мне, чтобы позлить тебя. Не облегчай ей жизнь.
— А ты не проси ее об услугах, словно она часть команды, — парировала я. — Она пыталась убить меня, и, если бы ты только дал ей хоть малейший шанс, она бы тут же вернула тебя. И не важно, сколько раз ты это отрицал. Я видела, как она на тебя смотрит.
Патч выглядел так, словно ему было что ответить, но он сдержался и ловко выскочил из постели. Его черная футболка была мятой, волосы растрепаны. Из него получился бы идеальный пират.
— Может, я принесу тебе что-нибудь поесть? Или попить? Чувствую себя бесполезным, и это сводит меня с ума.
— Ты можешь отправиться на поиски Блейкли, если тебе нечем заняться, — предложила я.
А что еще можно предпринять, чтобы избавиться от Дабрии раз и навсегда?
Улыбка на его лице была одновременно и хитрой, и зловещей.
— Нам не нужно искать его. Он сам к нам придет. Чтобы сбежать, ему пришлось оставить нож. Он знает, что он у нас и что я могу представить его архангелам как доказательство того, что он использует дьявольскую силу. Он придет искать этот нож. Уже скоро.
— Давай отдадим его в руки архангелов. Пусть они беспокоятся об уничтожении дьявольской силы.
Патч рассмеялся, но быстро остановился.
— Я и архангелам не доверяю. Пеппер Фрайберг не единственная паршивая овца в стаде. Если я оставлю все им, то нет никой гарантии, что они разберутся со всем этим сумасшествием. Я привык думать, что архангелы неподкупны, но они отлично постарались, убедив меня в обратном. Я видел, как они подстраивали смерти, смотрели сквозь пальцы, когда нарушался закон и наказывали меня за преступления, которые я не совершал. Да, я делал ошибки, и за них поплатился, но у меня есть подозрения, что они не остановятся, пока не запрут меня в аду. Им не нравится сопротивление, а это первое слово, которое приходит на ум, когда они думаю обо мне. С этого момента я беру дело в свои руки. Блейкли обязательно придет за своим ножом, и, когда это случится, я буду готов.
— Я хочу помочь, — выпалила я. Мне не терпелось разобраться с Нефилимом, который был настолько глуп, что ранил меня. Блейкли помогает армии Нефилимов, а я ее возглавляю. Пока я считала его действия крайне грубыми, другие посчитали бы его предателем. И я точно знаю, что раса Нефилимов не лучшим образом относится к подобным типам.
Патч не отрываясь смотрел на меня, безмолвно изучал, словно оценивая мои шансы против Блейкли. К моему великому удовольствию, он утвердительно кивнул.
— Ладно, Ангел. Но сейчас есть более важные заботы. Матч закончился два часа назад, а твоя мама не знает, где ты. Пора вернуть тебя домой.
Свет в окнах фермерского домика не горел, но я-то знала, что мама не уснет, пока я не вернусь. Я легонько постучала в дверь ее спальни, немного приоткрыла и прошептала в темноту:
— Я дома.
— Ты хорошо провела время? — зевая, спросила она.
— Команда сыграла отлично, — уклончиво ответила я.
— Марси приехала несколько часов назад. Она почти ничего не сказала, просто зашла в свою комнату и захлопнула дверь. Она показалась мне… тихой. Даже расстроенной. — В ее тоне я не услышала вопроса.
— Возможно, ПМС.
А возможно, она держится из последних сил, чтобы не поддаться всеобъемлющей панике. Моим телом уже завладевали, и словами не описать то чувство вторжения, которое при этом испытываешь. Но я ей не особенно сочувствовала. Если бы Марси сделала все, как я ей сказала, этого бы не случилось.
В своей комнате, я скинула одежду и еще раз посмотрела на рану. Синева проходила. Медленно, но сходила. Это просто обязано быть хорошим знаком.
Только я забралась в кровать, как в дверь тихо постучали. Марси открыла ее и стала в проходе.
— Мне страшно, — сказала она, и ее вид подтверждал эти слова.
Я махнула ей, чтобы она заходила и закрыла дверь.
— Что там произошло? — сдавленным голосом спросила она. В ее глазах стояли слезы. — Как он управлял моим телом?
— Блейкли завладел тобой.
— И ты так спокойно об этом говоришь? — приглушенно закричала она. — Он был во мне, как… какой-то паразит!
— Если бы ты дала мне возможность разобраться с Блейкли, этого бы не произошло. — Как только я этого сказала, тут же пожалела, что получилась так грубо. Марси сглупила, но кто я такая, чтобы ее судить? Мне тоже приходилось поступать импульсивно. Оказавшись в такой ситуации, она просто среагировала. Она хотела узнать, кто убил ее отца, так кто может ее за это осуждать? Определенно не я.
Я вздохнула.
— Прости, я не это имела в виду.
Но было слишком поздно. Полным боли взглядом она посмотрела на меня и вышла.
Я проснулась от того, что меня кто-то тряс. Схватив меня за плечи, над кроватью склонился Данте.
— С добрым утром, солнышко.
Я попыталась отвернуться, но он придавил меня к кровати.
— Сегодня суббота, — устало запротестовала я.
Тренировки — это замечательно и полезно, но я заслужила один выходной.
— У меня для тебя сюрприз. Приятный.
— Единственный сюрприз, который я приму, это два дополнительный часа сна.
Небо за окном было еще темным, так что вряд ли было позже половины шестого утра.
Он сорвал с меня одеяло, и я завизжала, тщетно пытаясь ухватиться за ускользающее укрытие.
— Верни уже!
— Милая пижамка.
На мне была черная футболка, которую я стащила из шкафа Патча, и она едва доставала до середины бедра.
Одновременно я потянула майку вниз, а простыни, наоборот, выше.
— Ладно, — обижено уступила я. — Встретимся на улице.
Натянув спортивный костюм и зашнуровав кроссовки, я поплелась наружу. Данте не было перед домом, но я чувствовала его где-то поблизости, скорее всего в лесу через дорогу.
Естественно, Данте был не один. Хотя по виду его друга — фингалы под глазами, разбитая губа, опухшая челюсть, огромная, болезненного вида, шишка на лбу — эти двое далеко не в лучших отношениях.
— Узнаешь его? — весело спросил Данте, держа раненого нефилима за шкирку, чтобы я присмотрелась.
Я сделала шаг вперед, не будучи полностью уверенной в том, какую игру затеял Данте.
— Нет. Он слишком избит. Это ты так постарался?
— Уверена, что эта симпатичная мордашка тебе никого не напоминает? — снова спросил Данте, дергая его за челюсть туда обратно, и это его явно веселило. — Прошлой ночью он много распускал язык на твой счет. Он хвастался, что сильно тебя избил. Конечно, этим он привлек мое внимание. Я сказал ему, что он лжет. А если нет… Скажем так, я не жалую мелких подхалимов, которые не выказывают должного уважения своим лидерам, в особенности предводителю армии Черной Руки. — С лица Данте исчезла вся беспечность, и он посмотрел на избитого Нефилима с открытым презрением.
— Это была всего лишь шутка, — вдруг выпалил Нефилим. — Мы хотели посмотреть, насколько она искренна в своих намерениях следовать пути, выбранному Черной Рукой. Она ведь даже не была рождена Нефилимом. Мы хотели показать, против чего она собирается бороться…
— Ковбой? — вырвалось у меня. Его лицо было слишком изуродовано, чтобы опознать в нем Нефилима, который затащил меня в какую-то лачугу, привязал к столбу и угрожал, но голос был очень похож. Это определенно он. Шон Корбридж.
— Шутка? — с ядом в голосе усмехнулся Данте. — Если это в твоем понятии шутка, то, возможно, ты найдешь забавным то, что мы собираемся с тобой сделать.
Он со всей силы ударил Ковбоя по голове, тот даже рухнул на колени.
— Можно поговорить с тобой? — спросила я. — Наедине?
— Конечно. — Он предупреждающе ткнул в Ковбоя пальцем. — Сдвинешься с места — будешь плеваться кровью.
Как только мы отошли на расстояние, где наш пленник не смог бы нас услышать, я спросила:
— Что происходит?
— Вчера я был в «Суме Дьявола», и этот шут гороховый хвастался всем, что использовал тебя вместо боксерской груши. Сначала я подумал, что мне послышалось. Но чем громче он говорил, тем больше я осознавал, что у этого недоумка не хватило бы фантазии сочинить такую правдоподобную историю. Почему ты не сказала, что на тебя напали наши же люди? — спросил Данте. В его голосе не было злобы. Боль, возможно, но не злость.
— Ты спрашиваешь потому, что беспокоишься о том, как это повлияет на мой статус, или ты беспокоишься непосредственно обо мне?
Данте покачал головой.
— Не говори так. Ты же знаешь, что меня не волнует, что подумают остальные. Правда в том, что я почти сразу же перестал об этом переживать. Все дело в тебе. Этот недоносок ударил тебя, и мне это не нравится. Ни сколечки. Да, он должен выказывать тебе уважение как лидеру армии, к которой, по его утверждениям, он принадлежит, но это не все. Он должен уважать тебя за то, что ты прекрасный человек. Я это вижу и хочу, чтобы он тоже увидел.
Мне стало как-то некомфортно от такой честности и интимности его признания. Особенно после поцелуя, на который он меня почти вынудил. Его слова выходили за рамки делового общения, а именно такими были наши отношения. И я хочу, чтобы такими они и оставались.
— Я ценю все, что ты только что мне сказал, но месть не изменит его отношения. Он ненавидит меня. Как и многие Нефилимы. Это хорошая возможность показать им, что, возможно, они не правы насчет меня. Думаю, нужно его отпустить и продолжить тренировку.
Мне показалось, что я не убедила Данте. Во всяком случае, на его лице отразилось разочарование и, возможно, даже раздражение.
— Сострадание не выход. Не в этот раз. Если ты его так просто отпустишь, он еще больше раздует свою историю. Он пытается убедить людей, что ты не способна вести за собой армию, и если ты сжалишься над ним, то это только подтвердит его слова. Нужно устроить ему взбучку. Пусть в следующий раз подумает дважды, прежде чем раскрывать свой рот или прикасаться к тебе.
— Отпусти его, — еще более уверенно произнесла я. Я не верила, что на насилие нужно отвечать насилием. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Краснея от негодования, Данте уже раскрыл, было, рот, но я не дала ему ничего сказать.
— Я не собираюсь это обсуждать. Вреда он мне не причинил. Он притащил меня в свою лачугу, потому что был напуган и не знал, что еще делать. Всем страшно. Хешван уже наступил, и наше будущее висит на волоске. То, что он сделал, неправильно, но я не могу упрекать его в том, что он пытался как-то уменьшить свой страх. Так что сложи свои вилы и отпусти его. Я серьезно, Данте.
Он неодобрительно выдохнул. Знаю, он недоволен, но я уверена, что мое решение единственно верное. Не хочется подливать масла в огонь, я и так уже многое натворила. Если Нефилимы готовы пройти через все, что нам предстоит, мы должны быть единым целым. Мы должны быть готовы продемонстрировать сострадание, уважение и вежливость, даже если мы не все знакомы друг с другом.
— И это все? — спросил Данте.
Понятно, что его это не устраивало.
Я приложила ладони ко рту, «соорудив» рупор, чтобы было слышно.
— Можешь идти, — крикнула я Ковбою. — Прошу прощения за причиненные неудобства.
У того челюсть отвисла, и он посмотрел на нас так, словно не верил своим ушам. Однако, не желая испытывать свою удачу, он с такой скоростью рванул из леса, будто за ним гнались медведи.
— Итак, — обратилась я к Данте, — что за суровые испытания ты мне сегодня приготовил? Пробежать марафон? Забраться на горы? Переплыть моря?
Час спустя мышцы на руках и ногах ныли от усталости. Данте заставил меня пройти через все ужасы физподготовки: подтягивания, отжимания, приседания и махи ногами. Мы уже выходили из леса, когда я рукой преградила Данте путь и приложила палец к губам, давая ему понять, чтобы он не шумел.
Недалеко от нас я услышала чью-то мягкую поступь.
Данте, должно быть, тоже это услышал.
Я прищурилась и посмотрела в темноту. Лес был непроглядным — плотно стоящие друг к другу деревья лишь ухудшали обзор.
Данте похлопал меня по плечу и указал на небо. Поначалу, я ничего не поняла. А потом до меня дошло. Он хотел, чтобы мы забрались на деревья, и это дало бы нам хороший обзор. Если впереди нас ждут неприятности, мы хотя бы к ним подготовимся. Не смотря на почти полное истощение, я, как профессионал, в несколько прыжков залезла на белый кедр, Данте предпочел соседнее дерево.
Долго ждать нам не пришлось. Как только мы забрались наверх, на поляну украдкой пробрались шесть ангелов. Трое мужчин и три женщины. На их полуобнаженные тела были нанесены странные иероглифы, которые напоминали те, что нарисованы на запястье Патча; лица украшала кроваво-красная роспись. Зрелище было весьма устрашающее, и я невольно вспомнила про племена индейцев Пауни (
Один из них в особенности привлек мое внимание. Долговязый парень с черными, как ночь, глазами. Кровь застыла в жилах: кажется, я его узнала. Помню, как неистово он вел себя в «Суме Дьявола», как молниеносно метнулась его рука в смертельном ударе. Помню его жертву. Помню ее поразительное сходство со мной.
Из его горла вырвался устрашающий рык, после чего он стал целенаправленно пробираться сквозь деревья. На груди у него зияла недавно нанесенная рана, небольшая и круглая, как если бы кто-то хотел вырезать кусок плоти. В его взгляде сквозили холод и злость. Мне стало по-настоящему страшно.
Мы с Данте оставались на деревьях, пока эта компашка не удалилась на достаточно безопасное для нас расстояние.
Когда же мы снова оказались на твердой земле, я спросила:
— Как они нас нашли?
Сурово сощурив глаза, он повернулся ко мне.
— Они совершили огромную ошибку, когда решили преследовать тебя.
— Думаешь, они за нами шпионили?
— Я думаю, кто-то дал им наводку.
— Тот долговязый. Я уже видела его в «Суме Дьявола». Он напал на девушку-нефилима, которая была очень похожа на меня. Знаешь его?
— Нет, — последовал ответ, хотя, мне показалось, что, прежде чем ответить, он на секунду замолчал.
Пять часов спустя чистенькая, свежая и переодевшаяся, я уже успела расправиться со своим питательным завтраком из омлета с грибами и шпинатом, и в качестве бонуса сделала все домашнее задание. Неплохо, учитывая, что еще не было и полудня.
Дверь спальни дальше по коридору открылась, и показалась Марси. Ее волосы стояли торчком, под глазами залегли круги, а ее утреннее дыхание доносилось и до меня.
— Привет, — сказала я.
— Привет.
— Мама хочет, чтобы мы убрали листья со двора, поэтому, думаю, ты захочешь сначала принять душ.
Марси нахмурилась.
— Повтори?
— Субботние обязанности, — объяснила я. Понятно было, что для Марси это все в новинку. А я получала искреннее удовольствие, обучая ее подобным вещам.
— У меня нет никаких обязанностей.
— Есть, пока ты живешь здесь.
— Ладно, — неохотно согласила Марси. — Дай мне позавтракать и сделать несколько звонков.
Если бы это был обычный день, то не думаю, что Марси согласилась бы так легко, но я начала думать, что ее готовность помогать была своеобразным извинением за ее не слишком хорошее поведение прошлой ночью. Хотя, я все равно его бы получила.
Пока Марси делала себе на завтрак хлопья, я пошла в гараж за граблями. Убрав половину участка перед домом, я услышала рык автомобильного мотора. Скотт припарковал свою Барракуду и выскочил из нее. Обтягивающая футболка отлично подчеркивала каждый его мускул, и, вспомнив о Ви, я пожалела, что у меня нет фотоаппарата под рукой.
— Как дела, Грей? — Он вытащил из заднего кармана кожаные рабочие перчатки и надел их. — Я здесь, чтобы помочь. Завали меня работой. Я твой раб на целый день. И не важно, что твой парень должен быть здесь, а не я. — Он все еще дразнил меня по поводу этих отношений, но точно сказать, что он верил в этот фарс, я не возьмусь. Я всегда чувствую легкую насмешку в его словах. Вот и сейчас та самая насмешка проскакивала в каждом десятом слове.
Я оперлась на грабли.
— Не понимаю, откуда ты узнал, что я чищу двор.
— Твоя новая лучшая подруга сообщила мне.
У меня не было никакой новой лучшей подруги, зато у меня имелся извечный заклятый враг.
— Тебя позвала Марси? — предположила я.
— Сказала, что ей нужна помощь по хозяйству. У нее аллергия, и она не может работать на улице.
— Да это вранье! — А я-то, наивная, полагала, что она и правда собирается помогать.
Скотт схватил вторые грабли, которые я прислонила к крыльцу, и вернулся ко мне.
— А давай сделаем большую кучу из листьев и бросим тебя туда.
— Что за детский сад.
Он усмехнулся и слегка толкнул меня в плечо.
— Зато будет весело.
Марси открыла дверь и вышла на крыльцо. Она по-турецки села на ступеньки и, опершись на коленки, наклонилась вперед.
— Привет, Скотт.
— Йоу.
— Спасибо, что пришел спасти меня. Ты мой рыцарь в сияющих доспехах.
— Меня сейчас стошнит, — не выдержала я и театрально закатила глаза.
— Всегда рад помочь, — ответил он. — Не могу упустить возможность помучить Грей. — Он быстро подошел ко мне и засунул за майку горсть листьев.
— Эй! — закричала я и, набрав побольше листьев в руку, бросила их ему в лицо.
Скотт опустил плечи и на полной скорости побежал на меня, сбил с ног и стал разбрасывать кучу листьев, что я собрала. В этот момент я была на него ужасно зла — он свел на «нет» все мои старания, — но я не могла перестать смеяться. Он сидел на мне верхом и запихивал листья мне под майку, в карманы и в каждую из штанин.
— Скотт! — Я не переставала смеяться.
— Снимите комнату, — скучающим голосом сказала Марси, но я точно услышала в ее голосе раздражение.
Когда Скотт, наконец, скатился с меня, я обратилась к Марси:
— Жаль, что у тебя аллергия. Убирать листья может быть очень весело. Неужели я забыла про это упомянуть?
Она посмотрела на меня — в ее взгляде сквозила желчь — и удалилась обратно в дом.
После того, как мы со Скоттом сгребли все листья в оранжевые мешки для мусора, раскрашенные под тыквы, и нарядно расставили их по двору, он зашел в дом выпить стакан молока с маминым вкуснющим липким мятно-шоколадным печеньем. Я думала, что Марси, возможно, уже смылась в свою комнату, но вместо этого она ждала нас на кухне.
— Я думаю, что мы должны закатить здесь вечеринку в честь Хэллоуина, — заявила она.
Я фыркнула, грохнув об стол своим стаканом молока.
— Не обижайся, но в нашей семье фанатов вечеринок не наблюдается.
Лицо мамы просветлело.
— Я думаю, это замечательная идея, Марси. Мы не устраивали вечеринок с тех пор, как не стало Гаррисона. Я могла бы сегодня попозже заскочить в магазин для вечеринок и посмотреть, что у них есть для украшения.
Я посмотрела на Скотта, молча взывая о помощи, но он только пожал плечами.
— Было бы здорово.
— У тебя усы от молока, — злорадно бросила я ему в ответ. Он вытер их тыльной стороной ладони… которую затем вытер о мою руку.
— Ээээээй! — заорала я, пихнув его в плечо.
— Надо придумать тему. Например, знаменитые пары разных веков, и сказать всем прийти с парой, — предложила Марси.
— Разве это уже не делали, — заметила я, — раз так стопятьсот?
— Темой должен быть любимый персонаж из фильмов про Хэллоуин, — сказал Скотт с садистской ухмылкой.
— Ух, ты. Мне нравится. Все такие… мерзкие, — сказала я, подняв руки вверх, словно сдаваясь. — Мам, ты понимаешь, что нам придется вылизать весь дом?
Мама ответила оскорбленным смешком.
— Дом не такой грязный, Нора.
— Вход со своими напитками или мы проставляемся? — спросил Скотт.
— Только без пива, — в один голос воскликнули я и мама.
— Итак, мне нравится идея со знаменитыми парами, — сказала Марси, уже очевидно все для себя решив. — Скотт, мы должны пойти вместе.
Скотт и бровью не повёл.
— Давай я буду Майклом Майерсом, а ты — одной из тех медсестричек, которых я изуродовал?
— Нет, — сказала Марси. — Мы будем Тристаном и Изольдой.
Я показала язык.
— Очень оригинально.
Скотт игриво пнул меня по ноге.
— И мы рады приветствовать маленькую мисс Веселушку.
Улыбка скользнула по его губам.
Прежде чем я успела оценить реакцию Скотта, Марси сказала:
— Давайте пойдем в магазин для вечеринок вместе, миссис Грей. И мы можем притормозить у магазина канцелярских принадлежностей — я посмотрю там приглашения. Хочу что-то жуткое и нарядное, но в тоже время миленькое. — Передернув плечами, она коротко взвизгнула. — Будет так весело!
— Кого ты собираешься пригласить с собой на вечеринку, Нора? — спросила мама. Я поджала губы, не в силах придумать достойный ответ. Скотт уже был занят, Данте не подходит — это подлило бы масла в огонь слухов о наших отношениях, но мне сейчас было не до этого, а Патча моя мама ненавидит. Хуже того, я тоже типа должна его люто ненавидеть. Мы — смертельные враги, по крайней мере, так должен думать мир вокруг нас. Не хочу идти на эту вечеринку. У меня есть проблемы и посерьезнее. Меня преследует одержимый жаждой мести архангел, я — предводитель армии, которой не могу управлять — несмотря на мой договор с архангелами, мне начинает казаться, что война не только неизбежна, а действительно может стать правильным шагом; у моей лучшей подруги от меня какие-то секреты, а предположения о их природе слишком туманны, так теперь еще и это. Хэллоуиновская вечеринка. В моем собственном доме. И явно ожидается, что я буду на ней хозяйкой.
Марси ухмыльнулась.
— Энтони Эмовитц влюблен в тебя.
— О, расскажи мне об Энтони, — подстегнула мама.
Марси любила почесать языком, поэтому с жаром начала:
— В прошлом году он был с нами в одном классе по физкультуре. Каждый раз, когда мы играли в софтбол, он был ловцом, чтобы вдоволь поглазеть на ноги Норы, которая всегда была подающей. Он не мог поймать ни одного мяча — так отвлекался.
— У Норы прекрасные ноги, — поддразнила меня мама.
Я зацепилась большим пальцем за лестничные перила.
— Я иду в свою комнату побиться головой об стену раз так несколько тысяч. Все лучше, чем это.
— Вы с Энтони могли бы быть Скарлетт и Реттом, — крикнула Марси мне вслед. — Или Баффи и Энджелом. А как насчет Тарзана и Джейн?
В ту ночь я оставила окно приоткрытым, и сразу после того, как пробила полночь, Патч залез внутрь. От него пахнуло землей, как пахнет ею в лесу, когда он тихо скользнул в постель рядом со мной. Хотя я предпочла бы встречаться с ним в открытую, бесспорно было что-то сексуальное в наших тайных свиданиях.
— Я принес тебе кое-что, — сказал он, положив коричневый бумажный пакет мне на живот. Я села и заглянула внутрь.
— Карамельное яблоко из Дельфийского пляжа! — Я улыбнулась. — Нигде их не делают лучше. И ты даже принес обвалянное в кокосовой стружке — мое любимое.
— Это гостинец под названием «Скорее поправляйся». Как там твоя рана?
Я задрала ночную рубашку, демонстрируя ему то, что само по себе было хорошей новостью.
— Намного лучше. — Последние синие пятна исчезли несколько часов назад, и как только это произошло, рана зажила почти мгновенно. Осталась только бледная полоска шрама.
Патч поцеловал меня.
— Это хорошая новость.
— Есть новости от Блейкли?
— Нет, но это лишь вопрос времени.
— Ты чувствовал его рядом?
— Нет. — Толика разочарования проникла в его тон. — Но я уверен, что он следит за мной. Ему нужен его нож.
— Дьявольская сила сильно меняет правила, да?
— Она заставляет меня быть изобретательным, я бы так сказал.
— Нож Блейкли у тебя с собой? — я посмотрела на его карманы, кажущиеся пустыми.
Он задрал рубашку достаточно высоко, чтобы показать мне рукоятку, торчащую из-за его кожаного ремня.
— Нельзя выпускать его из виду.
— Ты уверен, что он придет за ним? Может быть, он блефует. А может быть, знает, что архангелы не так непримиримы, как мы думали, и он знает, что с дьявольской силой ему все сойдет с рук.
— Возможно, но я в этом сомневаюсь. Архангелы умеют хорошо скрывать разные вещи, особенно от нефилимов. Я думаю, что Блейкли боится, и я думаю, что в ближайшее время он себя проявит.
— А что если он притащит подмогу? Что, если мы вдвоем будем против двадцати таких, как он?
— Он придет один, — уверенно сказал Патч. — Он напортачил, поэтому попытается все исправить самостоятельно. Зная, насколько он ценен для нефилимов, готов утверждать, что ему ни за что не позволили бы прийти на футбольный матч одному. Держу пари, Блейкли свалил. Хуже того, он оставил после себя нож, зачарованный дьявольской силой. Это заставит его попотеть, так как он знает, что должен все исправить, прежде чем кто-то об этом узнает. Я использую его страх и отчаяние в нашу пользу. Он знает, что мы до сих пор вместе. Я заставлю его дать клятву не говорить никому ни слова о наших отношениях, и я скажу ему, что он не получит нож обратно, пока этого не сделает.
Я отломила дольку от карамельного яблока и откусила половину. Возможно, со слишком наигранным спокойствием.
— Что-то еще? — спросил Патч.
— Хм… да. Во время тренировки утром, Данте и мне помешали несколько падших-головорезов. — Я пожала плечами. — Мы спрятались, пока они не ушли, но я бы сказала, Хешван сильно накалил обстановку. Ты случайно не знаешь тощего падшего ангела с отметинами по всей груди, нет? Я видела его уже второй раз.
— Мне это ни о чем не говорит. Но я буду держать ухо востро. Ты уверена, что все в порядке?
— А как же. Что же касается других новостей, Марси собирается устроить Хэллоуиновскую вечеринку здесь, у нас дома.
Патч улыбнулся.
— По мотивам драмы семьи Грей — Миллар?
— Тема — известные исторические пары. Могла ли она быть менее оригинальной? Хуже того, она втянула в это мою маму. Они сегодня ходили по магазинам для вечеринок. Целых три часа. Прямо как лучшие подруги. — Я взяла еще одну дольку яблока и скорчила ему гримасу. — Марси все портит. Я хотела, чтобы Скотт пошел с Ви, но Марси уже убедила его пойти с ней.
Улыбка Патча стала еще шире. Устремив на него угрюмый взгляд, я постаралась поубедительней надуться.
— Не смешно. Марси разрушает мне жизнь. На чьей ты стороне, а?
Патч поднял руки в знак капитуляции.
— Я сохраняю нейтралитет.
— Для этой тупой вечеринки мне нужен парень. Мне нужно отодвинуть Марси на задний план, — добавила я на волне вдохновения. — Я хочу прийти под руку с самым горячим парнем, и я хочу самый лучший костюм. Я собираюсь придумать что-то в миллион раз лучше, чем Тристан и Изольда. — Я посмотрела на Патча с надеждой. Он просто смотрел на меня.
— Нас не должны видеть вместе.
— Ты будешь в костюме. Думай об этом как о возможности проявить свою хитрость. И ты не можешь не признать, что эта подлянка будет действительно захватывающей.
— Я не участвую в карнавалах.
— А если я скажу «пожалуйста» и положу на макушку вишенку? — Я невинно захлопала ресничками.
— Ты меня убиваешь.
— Я знаю только одного парня, который симпатичнее, чем Скотт… — У меня появилась идея польстить его самолюбию.
— Твоя мама не позволит мне и шагу в дом ступить. Я видел пистолет, который она держит на верхней полке в кладовой.
— Опять двадцать пять, ты же будешь в гриме, глупый. Она не будет знать, что это ты.
— Ты ведь не успокоишься, нет?
— Нет. Что ты думаешь о Джоне Ленноне и Йоко Оно? Или Самсоне и Далиле? Может, Робин Гуд и Дева Мэриан?
Он поднял бровь.
— А может, рассмотреть вариант Патча и Норы?
Сцепив руки на животе, я уставилась в потолок.
— Марси однозначно проиграет.
Сотовый телефон Патча неожиданно зазвонил, и он посмотрел на дисплей.
— Неизвестный номер, — пробормотал он, и у меня кровь застыла в жилах.
— Думаешь, это Блейкли?
— Есть только один способ это выяснить. — Он ответил спокойным, но неприветливым голосом. Я сразу почувствовала, как Патч напрягся рядом со мной, и поняла, что это должно быть Блейкли.
Звонок длился всего несколько секунд.
— Это наш паренек, — сказал мне Патч. — Он хочет встретиться. Сейчас.
— И это все? Слишком просто. — Патч встретился со мной взглядом, и я увидела в нем намного больше. Я не могла истолковать выражение его глаз, но то, как он смотрел на меня, заставило пузырь тревоги раздуться внутри меня.
— Если мы отдадим ему нож, он даст нам противоядие.
— Что за противоядие? — спросила я.
— Когда он ударил тебя, он тебя заразил. Он не сказал, чем. Только сказал, что если ты в ближайшее время не получишь противоядие… — он замолчал, сглотнув. — Он сказал, что мы пожалеем об этом. Мы оба.
— Он блефует. Это ловушка. Он хочет, чтобы мы запаниковали и сосредоточились на этой надуманной дряни, которой он якобы меня заразил, и тем самым он выиграет этот раунд. — Я выскочила из постели и заходила по комнате. — О, он умен. Очень умен. Я вот что думаю — надо перезвонить ему и сказать, что нож он получит только после того, как принесет клятву в том, что больше не будет пользоваться дьявольской силой. На эту сделку я соглашусь.
— А если он не врет? — тихо спросил Патч.
Об этом я даже думать не хотела. Если бы подумала, я бы сыграла на руку Блейкли.
— Врет, — сказала я с еще большей убежденностью. — Он был протеже Хэнка, а в чем был хорош Хэнк — так это во вранье. Я уверена, что его заместитель — такая же сволочь. Перезвони ему. Скажи ему, что сделки не будет. Скажи ему, что моя рана зажила, и если бы со мной что-то было не так, мы бы уже знали.
— Мы говорим о дьявольской силе, а она не подчиняется правилам. — В словах Патча звучало как беспокойство, так и разочарование. — Я не думаю, что мы можем делать предположения, и не думаю, что мы можем рисковать, недооценивая его. Если он действительно как-то причинил тебе вред, Ангел… — Челюсти Патча сжались под наплывом эмоций, и я испугалась, видя, что он делает именно то, чего хочет Блейкли: идет на поводу у гнева, а не разума.
— Давай переждем немного. Если мы не правы, а я не думаю, что это так, но все же если мы заблуждаемся, то и через два, четыре, шесть дней Блейкли все еще будет пытаться вернуть свой нож. У нас в руках все козыри. Если мы заподозрим, что он действительно чем-то меня заразил, мы ему позвоним. Он все еще будет готов встретиться, потому что ему нужен нож. Нам нечего терять.
Патч не купился.
— Он сказал, что тебе срочно нужно противоядие.
— Обрати внимание, как расплывчато звучит это «срочно». Если бы он говорил правду, он бы более четко ограничил сроки. — Моя храбрость не была бравадой. Я ни на грамм не сомневалась, что Блейкли врет. Рана зажила, и я никогда не чувствовала себя лучше. Ничем он меня не заразил. Я не поведусь на это. И меня сильно расстраивало то, что Патч был так осторожен, так доверчив. Я хотела придерживаться первоначального плана: изловить Блейкли и урезать выработку дьявольской силы.
— Он назвал место встречи? Где он хочет совершить обмен?
— Этого я тебе не скажу, — спокойным, размеренным тоном ответил Патч.
Я отшатнулась в замешательстве.
— Извини. Что ты только что сказал?
Патч подошел ближе и положил руки мне на плечи, сцепив ладони за шеей. Выражение его лица было застывшим. Он был серьезен — он действительно не собирался ничего мне говорить. С таким же успехом он мог меня ударить — предательство задело не меньше. Я не могла поверить, что сейчас он пошел против меня. Я начала отворачиваться, слишком взбешенная, чтобы что-то сказать, но он поймал меня за запястье.
— Я уважаю твое мнение, но я варюсь во всем это намного дольше, — серьезно и искренне произнес он, понизив голос.
— Не надо меня опекать.
— Блейкли не славный малый.
— Спасибо за совет, — хлестко сказала я.
— От него я вполне могу ожидать того, что он заразил тебя чем-то. Он имеет дело с дьявольской силой слишком долго для того, чтобы у него сохранились хоть какие-то остатки порядочности и человечности. Она ожесточила его сердце и внедрила идеи в его мозг — хитрые, злые, бесчестные идеи. Я не думаю, что это пустые угрозы. Они звучали искренне. И он решительно настроен на осуществление каждой угрозы, о которой он говорил. Если я не встречусь с ним сегодня вечером, он выбросит противоядие. Он не боится продемонстрировать нам, кто он есть.
— Тогда давай покажем ему, кто мы. Скажи мне, где он хочет встретиться. Давай схватим его и устроим ему допрос, — возразила я.
Я взглянула на часы. С тех пор, как Патч закончил разговор, прошло пять минут. Блейкли не будет ждать всю ночь. Нам надо выдвигаться — теряем время.
— Ты не встретишься с Блейкли сегодня и точка, — отрезал Патч.
Сейчас я до бешенства ненавидела его за то, что его голос был решающим. Я заслужила равные права, а он просто отмел меня в сторону. Ему было наплевать на мое мнение, а его слова были просто завуалированной банальщиной.
— Мы упускаем шанс поймать его! — заспорила я.
— Я собираюсь совершить обмен, а ты остаешься здесь.
— Как ты можешь так говорить? Ты позволяешь ему устанавливать правила! Да что с тобой случилось?
Его взгляд встретился с моим.
— Я думал, это совершенно очевидно, Ангел. Твое здоровье важнее, чем ответы на вопросы. Будет другая возможность поймать Блейкли.
У меня отвисла челюсть, и я замотала головой.
— Если ты выйдешь отсюда без меня, я никогда тебя не прощу. — Сильная угроза, но я была уверена, что не шучу. Патч обещал, что мы отныне команда. И если он кинул меня именно сейчас, я рассматривала это как предательство. Мы прошли через слишком многое для того, чтобы сейчас со мной нянчиться.
— Блейкли уже на грани. Если что-то пойдет не так, он свалит, а вместе с ним противоядие. Он сказал, что хочет встретиться со мной один на один, и я собираюсь выполнить его требование.
В отчаянии я покачала головой.
— Не переводи стрелки на Блейкли. Это касается тебя и меня. Ты сказал, что мы команда. Поэтому важно то, чего мы хотим, а не то, чего хочет он.
В дверь моей спальни постучали, и я рявкнула:
— Что?
Марси толкнула дверь и замерла в проходе, скрестив руки на груди. Она была одета в мешковатую старую майку и короткие шортики. Я представляла спящую Марси явно не в этом. Я ожидала больше розового, больше кружев, больше обнаженной кожи.
— С кем ты разговаривала? — непременно хотела знать она, потирая сонные глаза. — Я слышала твое тявканье на весь коридор.
Я повернулась к Патчу, но в спальне не было никого, кроме меня и Марси. Патч исчез.
Я схватила с кровати подушку и швырнула ее в стену.
В воскресенье утром я проснулась со странным, ненасытным чувством голода, скребущимся в животе. Я заставила себя вылезти из постели, прошла мимо ванной и направилась прямо на кухню. Я открыла холодильник, с жадностью глядя на полки. Молоко, фрукты, остатки бефстроганова. Салат, ломтики сыра, желе. Ничего из этого даже отдаленно не выглядело привлекательным, и все же мой живот скрутило от голода. Я сунула голову в кладовку, обшарив взглядом полки сверху вниз, но каждый увиденный предмет пищи по привлекательности равнялся жеванию резины. Мой необъяснимый аппетит еще больше активизировался отсутствием приемлемой еды, и я почувствовала тошноту.
Было еще темно, без чего-то пять, и я потащилась в постель. Если я не могу заесть свою боль, я ее пересплю. Проблема была в том, что мне казалось, будто голова была насажена на аттракцион «Вальс» — так сильно кружилась, ввергая меня в безумие. Язык был сухим и опухшим от жажды, но мысль о том, чтобы выпить что-то, даже такое безвкусное, как вода, заставила мои внутренности поднять восстание. Я вскользь подумала, что это может быть последствием удара ножом, но я слишком плохо себя чувствовала, чтобы много думать.
Следующие несколько минут я беспокойно каталась по кровати в поисках самого прохладного места на простыне, дабы облегчить страдания, когда бархатный голос прошептал мне на ухо:
— Угадай, сколько сейчас времени?
Я испустила искренний стон.
— Я не могу сегодня тренироваться, Данте. Мне плохо.
— Оправдание старо, как мир. Вылезай из постели, — сказал он, шлепнув меня по ноге.
Моя голова свисала с матраса, так что я видела его ботинки.
— Если меня вывернет тебе на ноги, ты мне поверишь?
— Я не такой брезгливый. Я хочу, чтобы в пять ты была на улице. Если опоздаешь, ты мне за это заплатишь. Дополнительные пять миль за каждую минуту просрочки звучат справедливо.
Он ушел, и мне понадобилась вся моя мотивация и даже больше, чтобы вытащить себя из постели. Я медленно зашнуровала ботинки, зацикленная на борьбе со свирепствовавшим голодом с одной стороны и резким головокружением с другой.
Когда я доползла до подъездной дорожки, Данте сказал:
— Прежде чем мы начнем, у меня есть кое-какие новости о тренировках. Одним из моих первых приказов в качестве лейтенанта было назначение офицеров в наших войсках. Я надеюсь, что ты это одобряешь. Обучение нефилимов идет хорошо, — продолжал он, не дожидаясь моего ответа. — Мы сосредоточились на техниках противодействия захвату, играх разума в качестве как наступательной, так и оборонительной стратегии, а также на строгой физической форме. Наша самая большая слабость — рекрутинг шпионов. Нам нужны новые хорошие источники информации. Мы должны знать, что планируют падшие ангелы, но в этом направлении наши усилия пока не увенчались успехом. — Он посмотрел на меня с надеждой.
— Э-э… Хорошо. Здорово, что сказал. Я подумаю об этом.
— Я хотел бы предложить, чтобы ты попросила Патча.
— Шпионить для нас?
— Используй ваши отношения в своих интересах. У него может быть информация о слабых местах падших ангелов. Возможно, он знает несколько падших, которых мы могли бы переманить на свою строну.
— Я не собираюсь использовать Патча. И я тебе уже говорила: Патч держится в стороне от войны. У него нет ничего общего с падшими ангелами. Я не буду просить его шпионить для Нефилимов, — сказала я почти холодно. — Я не буду его в это втягивать.
Данте коротко кивнул.
— Понятно. Забудь о том, что я спросил. Стандартная разминка. Десять миль. И во второй половине ускорься — я хочу, чтобы ты вспотела.
— Данте… — слабо запротестовала я.
— Я ведь предупреждал тебя о дополнительных милях? Они начисляются и за отговорки тоже.
Данте усердствовал; после десяти миль разминки я практиковалась в прыжках через валуны в два раза выше меня, затем в беге вверх по крутым склонам оврага, и мы доводили до ума то, что я уже знала, в частности, игры разума.
Наконец, в конце второго часа, он сказал:
— На сегодня довольно. Дорогу домой сама найдешь?
Мы углубились далеко в лес, но по восходящему солнцу я с уверенностью могла сказать, где восток, и поэтому была уверена, что смогу добраться домой в одиночку.
— Не беспокойся обо мне, — ответила я и ушла.
На полпути к ферме я нашла валун, на котором мы оставляли свои вещи — ветровку, которую я сняла после разминки, и синюю спортивную сумку Данте. Он приносил ее каждый день, таща ее на несколько миль в лес, что должно быть не только тяжело и неудобно, но и непрактично. До сих пор он никогда не открывал ее. По крайней мере, в моем присутствии. Сумка, должно быть, содержала множество орудий пыток, которые он собирался использовать во благо моего обучения. Скорее всего, там была смена одежды и обуви. Возможно, в том числе — я рассмеялась при одной мысли об этом — пара узких белых трусиков или наоборот боксеров с пингвинчиками, которыми я могла бы его дразнить до скончания веков. Может быть, даже повесить их на ближайшем дереве. Вокруг не было никого, кто бы мог их увидеть, но Данте был бы достаточно смущен от одной мысли о том, что я это сделала.
Украдкой улыбнувшись, я приоткрыла молнию на несколько дюймов. Как только я увидела выстроившиеся в ряд стеклянные бутылки с жидкостью цвета голубоватого льда, желудок яростно скрутило болезненным спазмом. Голод вцепился в меня, как нечто живое.
Меня терзала неутолимая жажда. В ушах ревел пронзительный крик. На меня накатила неукротимая волна воспоминаний о крепком вкусе дьявольской силы. Ужасном, но оно того стоило. Я вспомнила всплеск силы, который она дала мне. Я едва могла сохранять равновесие — так была захвачена необходимостью ощутить тот неудержимый подъем снова. Увлекающие ввысь прыжки, непревзойденная скорость, животная ловкость. Голова закружилась, пульс зашкаливал, стуча в ушах и повторяя: «да, да, да». Перед глазами все поплыло, колени ослабли. Я уже почти ощущала облегчение и ощущение наполненности, которые приходят всего с одним небольшим глотком.
Я быстро пересчитала бутылки. Пятнадцать. Данте в любом случае не заметит, если одна бутылка пропадет. Я знала, что красть — неправильно, так же как и знала, что дьявольская сила вредна для меня. Но вдруг эти мысли стали тусклыми аргументами, бесцельно плавающими на задворках сознания. Я разумно рассудила, что обычные лекарства в неправильных дозах тоже пользы не приносили, но иногда я в них нуждалась. Так же, как сейчас я нуждалась в дьявольской силе.
Дьявольская сила. Я едва могла думать — была настолько охвачена страстью вновь ощутить мощь, которую она могла мне дать, что даже мысли не допускала о том, что это неправильно. Внезапно меня осенило — я могу умереть, если не приму ее, настолько сильной была жажда этой силы. Я все для этого сделаю. Я должна снова пройти этот путь. Несокрушимый путь. Недосягаемый.
Прежде чем я осознала, что делаю, я взяла бутылку. Она была прохладной и обнадеживающей в моей руке. Я даже не успела сделать глоток, как разум мой прояснился. Не будет больше головокружений, жажды и голода.
Бутылка вписалась в мою руку так, как будто была там все время. Данте хотел, чтобы я нашла эту бутылку. В конце концов, сколько раз он пытался заставить меня выпить дьявольскую силу? И разве он не говорил, что следующая бутылка — за счет заведения?
Я возьму только одну бутылку — этого будет вполне достаточно. Я лишь еще раз почувствую прилив сил и буду этим вполне довольна.
Еще один раз.
Я открыла глаза от внезапного стука в дверь. Привстала, не совсем понимая, где я и что со мной. Солнечный свет струился сквозь окно моей спальни, показывая, что утро уже давно наступило. Кожа была липкой от пота, а простыни сбились вокруг ног. На прикроватной тумбочке валялась пустая бутылка.
Воспоминания штормом пронеслись в моей голове.
Мне едва хватило терпения добраться до спальни, где я открутила крышку, отшвырнула ее в сторону и осушила бутылочку с дьявольской силой за какие-то секунды. Захлебываясь и давясь, чувствуя, словно задыхаюсь, пока жидкость заполняет мою глотку, я понимала, чем быстрее я это выпью, тем быстрее с этим будет покончено. Взрыв адреналина, сравниться с которым не могло ничто, испытанное мной ранее, пронесся сквозь меня, поднимая интенсивность всех чувств на невиданную доселе высоту.
Мне вдруг захотелось выбежать на улицу, и понестись изо всех сил, обгоняя и перепрыгивая все, что повстречается на моем пути. Словно я лечу. Только лучше.
И затем, столь же внезапно, как меня охватил этот непонятный прилив сил, так же быстро он меня и покинул. Я даже не помнила, как упала на кровать.
— Подымайся, засоня. — прокричала мама в дверях. — Я знаю, что выходные, но это не значит, что нужно весь день валяться в кровати. Уже минуло одиннадцать.
Одиннадцать? Я была в отключке четыре часа?
— Спущусь через секунду, — ответила я, меня потрясывало от того, что, по-видимому, являлось побочным эффектом дьявольской силы. Я слишком много и слишком быстро приняла. Вот почему мое тело отказывалось мне подчиняться несколько часов, и объясняло эту характерную, нервную дрожь, пульсирующую внутри.
Я поверить не могла, что украла дьявольскую силу у Данте. И еще хуже, я не могла поверить в то, что выпила ее. Я стыдилась сама себя. Мне придется найти способ все исправить, но я не знала, с чего начать. Как мне признаться Данте? Он и так уже считал меня бесхарактерной, а если я не могла справиться с собственными слабостями, то это только доказывало, что он прав.
Мне стоило всего лишь попросить его. Но меня смущало осознание того, что мне понравилось красть. В том, чтобы совершить что-то плохое, а затем просто сбежать с места преступления, определенно было нечто захватывающее. Точно такое же возбуждение испытываешь, когда выпьешь слишком много дьявольской силы, причем одним махом и плевать на последствия.
Как мне только пришил в голову эти ужасные мысли? Как я могла позволить себе осуществить их? Это не я.
Клянясь себе, что сегодняшнее утро стало последним, когда я приняла дьявольскую силу, я затолкала бутылочку на дно мусорной корзины и попыталась стереть случившееся из памяти.
Я посчитала, что к этому часу уже смогу позавтракать в одиночестве, но я застала Марси за кухонным столом, она вычеркивала телефонные номера из списка.
— Я потратила все утро, приглашая людей на вечеринку по случаю Хэллоуина, — пояснила она. — Можешь присоединиться в любое время.
— Я думала, ты рассылаешь приглашения.
— Мало времени. Вечеринка в четверг.
— Вечер перед школой? А чем пятница не подходит?
— Футбольный матч. — На моем лице, должно быть, отразилось замешательство, потому что она пояснила. — Все мои друзья или играют, или болеют. Плюс, это выездная игра. Поэтому мы не можем просто пригласить их на вечеринку после игры.
— А в субботу? — Спросила я, скептически относясь к тому, что мы устраиваем вечеринку посреди недели. Мама бы никогда на такое не согласилась. И снова, как и в предыдущие дни, Марси удалось найти способ уговорить ее.
— В субботу у родителей годовщина. Мы не станем устраивать вечеринку в субботу, — сказала она, голосом показывая, что разговор окончен. Она положила список телефонов передо мной. — Я делаю всю работу и меня это уже начало доставать.
— Я не хочу иметь к этой вечеринке никакого отношения, — напомнила я ей.
— Ты такая зануда, потому что тебе не с кем пойти.
Она была права. У меня до сих пор не было пары. Я бы могла поговорить о том, чтобы пригласить Патча, но это бы вынудило меня простить его за вчерашнюю встречу с Блейкли. И снова воспоминания о прошедшем обрушились на меня. Между сном, утренней тренировкой с Данте и несколькими часами, проведенными в отключке, я совершенно забыла о том, чтобы проверить сообщения на телефоне.
В дверь позвонили, и Марси вскочила на ноги:
— Я открою.
Мне захотелось заорать на нее «Хватит распоряжаться, словно ты тут хозяйка!», но вместо этого, я протиснулась мимо нее и рванула, перепрыгивая через две ступеньки, в свою комнату. Мой рюкзак висел на ручке шкафа, и я порылась в нем, ища телефон.
Я резко выдохнула. Сообщений нет. Я не знала, что это значило, и не знала, стоило ли мне беспокоиться по этому поводу. Что, если Блейкли напал на Патча из засады? Или что, если это молчание связано с тем, как мы расстались с ним прошлым вечером? Когда я сердилась, мне нужно было время, чтобы побыть с самой собой, и Патч знал об этом.
Я быстро набрала сообщение: МЫ МОЖЕМ ПОГОВОРИТЬ?
Снизу до меня донесся недовольный голос Марси:
— Я сказала, что позову ее. Так что жди ее здесь. Эй! Ты не имеешь права врываться в дом, когда тебя никто не приглашал!
— Кто сказал? — огрызнулась Ви и я услышала как она несется по лестнице.
Я встретила их в коридоре возле двери в мою спальню.
— Что происходит?
— Твоя жирдяйка-подруга протолкнулась в дом, хотя ее никто не приглашал, — пожаловалась Марси.
— Это тощая корова возомнила себя хозяйкой, — сказала мне Ви. — Что она вообще здесь делает?
— Теперь я здесь живу, — в свою очередь ввернула ей Марси.
Ви рассмеялась.
— Какая ж ты смешная, — сказала она, тыкая пальцем в Марси.
Марси вздернула подбородок. — Я действительно тут живу. Можешь спросить у Норы.
Ви посмотрела на меня, и я вздохнула.
— Это временно.
Ви пошатнулась на каблуках назад, словно получила невидимый толчок.
— Марси? Живет здесь? Я, что, единственная, кто безуспешно пытается въехать в тупую логику этой ситуации?
— Мама так решила, — сказала я.
— Это была наша с мамой идея, но миссис Грей ее поддержала, — поправила Марси.
Прежде, чем Ви обрушила на меня поток своих вопросов, я ухватила ее за локоть и затащила в свою спальню. Марси подалась было за нами, но я захлопнула дверь у нее перед носом. Я изо всех сил старалась держать себя в рамках, но позволить ей подслушивать наши с Ви разговоры — это было чересчур.
— А что она на самом деле тут делает? — Призвала меня к ответу Ви, даже не потрудившись понизить голос.
— Долго рассказывать. Если вкратце… Я не знаю, что она тут делает.
Уклончиво, но, по крайней мере, честно. Я понятия не имела, какого черта Марси тут делает. Моя мама была любовницей Хэнка, я — дитя их любви, и вроде как этого было достаточно, чтобы Марси держалась от нас подальше.
— Ничего себе, ну, теперь все ясно, — подытожила Ви.
Так, настало время переключить ее внимание на другую проблему.
— Марси собирается устроить здесь вечеринку. Пара и костюмы — обязательны. Тема — «Знаменитые пары в истории».
— И? — поинтересовалась Ви, не вполне понимая, что я имею в виду.
— Марси запала на Скотта.
Ви сузила глаза.
— Никак не успокоится.
— Марси уже пригласила его, но он, вроде, ничего ей не пообещал. — Попыталась я спасти ситуацию.
Ви хрустнула костяшками пальцев.
— Так, пришло время Ви выйти на сцену, пока не стало слишком поздно.
Мой сотовый завибрировал, сигнализируя, что я получила смс.
ПРОТИВОЯДИЕ У МЕНЯ. НУЖНО ВСТРЕТИТЬСЯ, — гласило сообщение Патча.
С ним все в порядке. Мои плечи заметно расслабились.
Я украдкой засунула телефон в карман и сообщила Ви:
— Мама просит меня забрать вещи из химчистки и вернуть книги в библиотеку. Но я могу заскочить к тебе позже.
— А затем мы сможем спланировать, как мне отбить Скотта у этой шлюшки, — сказала Ви.
Я дала Ви пять минут форы, а затем припарковала Фольксваген ниже по дороге у обочины.
ОТЬЕЗЖАЮ ОТ ДОМА, — набрала я сообщение Патчу. ГДЕ ТЫ?
ЕДУ К СЕБЕ, — ответил он.
ВСТРЕТИМСЯ НА МЕСТЕ.
Я ехала к Каско Бей, совсем не обращая внимания на потрясающий осенний пейзаж вокруг; все мои мысли крутились вокруг того, что я скажу Патчу. Я едва замечала, как блики солнца игриво скачут по темно-синей поверхности воды, а волны с шумом и пенными брызгами разбиваются о скалистый прибой. Я припарковалась за несколько подъездов от дома Патча и вошла внутрь. Я добралась первой и поэтому вышла на балкон, чтобы успеть собраться с мыслями перед встречей.
Воздух был прохладным и соленым, с легким ветерком, от которого, однако, кожа покрывалась мурашками, и я понадеялась, что это поможет мне унять злость и раздражение от ощущения предательства. Я была признательна Патчу за его заботу о моей безопасности, меня это очень трогало, и мне вовсе не хотелось представать перед ним неблагодарной, ведь мне действительно повезло, что мой парень был готов пойти на что угодно ради меня, но уговор есть уговор. Мы договорились работать как команда, а он обманул мое доверие.
Я услышала шум открывающейся двери гаража, а затем как Патч на своем мотоцикле въезжает внутрь. Спустя минуту он появился в гостиной. Он держался на расстоянии, но все его внимание было приковано ко мне. Его волосы растрепало ветром, а подбородок покрылся легкой щетиной. Он был в той же самой одежде, что и в последний раз, когда я его видела, поэтому я поняла, что он не ночевал дома.
— Тяжелая ночь? — поинтересовалась я.
— Мне было о чем беспокоиться.
— Как Блейкли? — Спросила я, тоном показывая Патчу, что я ничего не забыла и не простила его.
— Он поклялся, что никому не расскажет о наших отношениях. — Пауза. — И он дал мне антидот.
— Так было написано в твоей смс-ке.
Патч вздохнул и зарылся рукой в волосы.
— Ты и дальше так будешь себя вести? Я понимаю, ты злишься, но ты не могла бы на минутку притормозить и посмотреть на все с моей стороны? Блейкли попросил, чтобы я пришел один, и я не знал, как он себя поведет, если я приведу тебя с собой. Я не против того, чтобы рискнуть, но не тогда, когда расклад не в мою пользу. В этот раз козыри были у него.
— Ты обещал мне, что мы будем действовать вместе.
— Я также поклялся сделать все, что в моих силах, чтобы защитить тебя. Я хочу для тебя самого лучшего. И только, Ангел.
— Ты не можешь постоянно лезть на рожон, а затем говорить, что это для моей безопасности.
— Быть уверенным в том, что ты в безопасности, для меня гораздо важнее твоей благосклонности. Я не хочу ругаться, но если ты намерена считать меня плохим парнем, то пусть будет так. Это лучше, чем потерять тебя. — Пожал он плечами.
Я задохнулась от его высокомерия, а затем молниеносно прищурила глаза.
— Так вот что ты чувствуешь на самом деле?
— А я тебе когда-нибудь врал, особенно в том, что касается моих чувств к тебе?
Я схватила свой рюкзак с дивана.
— Забудь об этом. Я ухожу.
— Как хочешь. Но ты и носу отсюда не высунешь, пока не примешь противоядие. — И, как в доказательство, он облокотился о дверь, скрестив руки на груди.
Испепеляя его взглядом, я сказала:
— Из того, что мы знаем, противоядие может быть и ядом.
Он отрицательно покачал головой.
— Дабрия исследовала его. Все чисто.
Я стиснула зубы. Ну все, вопрос о том, чтобы контролировать себя, был официально снят с повестки дня.
— Ты и Дабрию в это посвятил? Полагаю, вы теперь команда, — зло сказала я.
— Она держалась от Блейкли на достаточном расстоянии, чтобы он не мог уловить ее присутствия, но достаточно близко, чтобы она могла увидеть обрывки его будущего. Ничто не указывало на то, что противоядие — это какой-то подвох. Все по-честному. С противоядием все в порядке.
— Почему ты не посмотришь на происходящее с моей стороны? — вскипела я. — Я должна мириться с тем, что мой парень тесно работает со своей бывшей — а она по-прежнему в тебя влюблена, и ты об этом знаешь!
Патч твердо посмотрел мне в глаза.
— А я люблю тебя. Даже когда ты беспричинно ревнуешь и упрямишься. Дабрия гораздо опытнее в одурачивании, разборках и борьбе с нефилимами в частности. Рано или поздно тебе придется поверить мне. У нас не так уж много сторонников и нам нужна любая помощь. И пока Дабрия нам помогает — я склонен и дальше сотрудничать с ней.
Я сжала ладони так сильно, что ногти впились в кожу.
— Иначе говоря, я недостаточно хороша, чтобы быть твоей напарницей. В отличие от Дабрии, я не обладаю какими-либо сверх способностями!
— Вовсе нет. Мы уже это обсуждали: если бы что-либо произошло с ней, я бы не рассматривал это как несчастье. А ты, с другой стороны…
— Ну да, твои действия говорят сами за себя. — Я была обижена и сердита, и решила доказать Патчу, что он меня недооценил, и все это привело к тому, что я выпалила:
— Я возглавлю Нефилимов в войне против падших ангелов. Это самое правильное, что я могу сделать. А затем я разберусь с архангелами. Я могу жить в страхе перед ними или же могу превозмочь себя и сделать то, что, знаю, будет лучше для Нефилимов. Я не хочу, чтобы какому-либо Нефилиму когда-нибудь вновь пришлось присягать на верность. Я так решила, так что не пытайся меня переубедить. — Резко закончила я.
Патч пристально на меня посмотрел, но ничего не сказал.
— Я давно так решила, — сказала я, чувствуя неловкость от его молчания и желая отстоять свое мнение. — Я не хочу и дальше позволять падшим ангелам издеваться над Нефилимами.
— Мы сейчас говорим о падших ангелах и Нефилимах или о тебе и обо мне? — В конце концов, невозмутимо спросил Патч.
— Я устала изображать миротворца. Вчера агрессивно настроенная часть падших ангелов явилась за мной. Это была последняя капля. Падшим ангелам пора узнать, что с нас хватит. Они достаточно над нами издевались. А архангелы? Да им наплевать, похоже. Если бы им было не все равно, они бы уже вмешались и покончили с дьявольской силой. Мы должны признать, что они все знают и продолжают закрывать глаза на это.
— А Данте имеет какое-либо отношение к твоему решению? — Спросил Патч, абсолютно невозмутимым и спокойным тоном.
Его вопрос взбесил меня.
— Я предводитель армии Нефилимов. Я принимаю решения.
Я ожидала, что он спросит меня «И к чему нас это приведет?», именно поэтому его следующие слова застали меня врасплох:
— Я хочу, чтобы ты была на моей стороне, Нора. Самое важное для меня — быть с тобой. Я уже достаточно долго воевал с Нефилимами. И это изменило меня так, как я бы никогда не хотел. Обман, дешевые трюки, и даже насилие. Я бы хотел вернуться назад и выбрать другой путь. Я не хочу, чтобы и у тебя была такие же раскаяния. Мне нужно знать, что ты достаточно сильна физически, но мне также нужно знать, что ты такая же, как и раньше. Он нежно дотронулся до моего лба. Затем погладил щеку, держа мое лицо ладонью руки. — Ты понимаешь, во что на самом деле впутываешься?
Я отдернулась, но не так сильно, как намеревалась. — Если бы ты перестал напрасно переживать, то увидел бы, что я готова к происходящему. — И подумала о тренировках с Данте. Подумала о том, какой одаренной в одурачивании о меня считал. Патч понятия не имел, как далеко я зашла. Я была сильнее, быстрее и гораздо могущественнее, чем он даже мог себе представить. Я тоже через многое прошла за прошедшие несколько месяцев, чтобы знать, что теперь я своя в его мире. Нашем мире. Я знала, во что впуталась, даже если Патчу это не нравилось.
— Ты может и удержал меня от встречи с Блейкли, но ты не можешь остановить начало войны, — подчеркнула я. Мы находились на самом краю смертельной схватки. Я не собиралась смягчать правду или пытаться найти другой выход. Я была готова к войне. За свободу Нефилимов. За свою свободу.
— Одно дело думать, что ты готова, — спокойно сказал Патч. — А начать войну и увидеть ее своими глазами — совершенно другое. Я восхищаюсь твоей храбростью, Ангел, но не покривлю душой, если скажу тебе, что ты не совсем представляешь, к каким последствиям это приведет.
— Ты считаешь, что я об этом не думала? Я единственная, кто должен возглавить армию Хэнка. Да я кучу ночей не спала, думая об этом.
— Возглавить армию, точно. Но никто и никогда не просил тебя ввязываться в драку. Ты можешь выполнить свою клятву, держась подальше от опасностей. Перепоручая смертельные задания. Вот для чего нужна армия. Вот для чего я здесь.
Его последний аргумент начал приводить меня в ярость.
— Патч, ты не можешь постоянно защищать меня. Я признательна тебе за заботу, но теперь я Нефилим. Я бессмертна и гораздо меньше нуждаюсь в твоей защите. За мной охотятся падшие ангелы, архангелы и другие Нефилимы, и я ничего не могу с этим поделать. Разве что научиться давать сдачи.
Его глаза были безмятежными, голос ровным, но за внешней невозмутимостью я ощущала печаль.
— Ты сильная девчонка, и ты моя. Но сила не всегда означает грубость. Тебе не нужно надирать кому-то задницу, чтобы быть бойцом. Насилие не ровняется силе. Подай пример своей армии. Это наилучшее решение. Война ничего не решит, но она разделит наши миры пополам, и кто-то пострадает, в том числе и люди. В этой войне нет ничего героического. Она приведет к уничтожению, которое не сравнится ни с чем, что ты или я когда-либо видели.
Я сглотнула. И почему Патчу обязательно нужно всегда так делать? Говорить вещи, из-за которых я лишь еще сильнее начинаю сомневаться. Он говорил мне все это, потому что и в самом деле так считал или он пытался заставить меня держаться подальше от поля битвы? Мне бы хотелось верить в его благие намерения. Насилие н единственный способ. Вернее, по большей части не единственный. Я знала это. Но я также знала, что Данте думал об этом. Мне нужно уметь давать сдачи. Если я буду производить впечатление слабачки, то это только раззадорит моих врагов. Мне нужно показать, что я достаточно сильна и могу постоять за себя. В обозримом будущем, физическая сила была важнее, чем сила характера.
Я прижала пальцы к вискам, пытаясь массажем снять беспокойство, которое отдавалось в голове глухой болью.
— Я не хочу сейчас это обсуждать. Мне нужно… немного времени, хорошо? У меня было тяжелое утро, и я обдумаю все, когда мне станет лучше.
Судя по внешнему виду, Патча это не убедило, но он ничего не сказал.
— Я позвоню тебе позже, — устало сказала я.
Он достал из кармана пузырек с молочно-белой жидкостью и протянул его мне.
— Противоядие.
Я была настолько погружена в наш спор, что совершенно забыла о нем. Я с большим сомнением посмотрела на пузырек.
— Я добился от Блейкли признания, что нож, которым он ударил тебя, является самым мощным образцом, который ему удалось создать на сегодняшний момент. Его мощность в двадцать раз превышает количество дьявольской силы, содержащейся в напитке, который Данте тебе дал. Вот почему тебе нужно противоядие. Без него у тебя выработается абсолютная зависимость от дьявольской силы. В концентрированных дозах, определенные образцы дьявольской силы приведут к тому, что ты начнешь гнить изнутри. А с твоими мозгами сделают тоже самое, что любой смертельный наркотик.
Слова Патча застали меня врасплох. Сегодня я проснулась с невероятной тягой к дьявольской силе, потому что из-за Блейкли мне захотелось ее больше, чем есть, пить или даже дышать?
Мысль о том, что теперь каждое утро я буду просыпаться с таким же ненасытным желанием, встревожила меня не на шутку. Я не понимала, как высоки ставки. Неожиданно, я поняла, что чувствую благодарность за то, что Патч достал мне противоядие. Я бы сделала что угодно, чтобы никогда больше не испытывать такого непреодолимого желания.
Я открыла пузырек.
— Есть что-то, что мне нужно узнать прежде, чем я приму это? — Я поднесла пузырек к носу. Без запаха.
— Оно не подействует, если ты принимала дьявольскую силу в течение последних двадцати четырех часов, но это не проблема. Прошло больше суток с того момента, когда Блейкли ударил тебя, — сказал Патч.
Моя рука замерла в дюйме от губ. Ведь сегодня утром я приняла целую бутылку дьявольской силы. Если я приму противоядие сейчас, оно не подействует. Я все равно буду под действием дьявольской силы.
— Зажми нос и откинь голову назад. По вкусу может быть таким же мерзким, как дьявольская сила, — предупредил Патч.
Мне хотелось рассказать Патчу о бутылке, которую я украла у Данте. Я хотела оправдаться. Он бы не винил меня. Во всем был виноват Блейкли. Дьявольская сила. Я одним махом выпила целую бутылку, и в этом не было моей вины, меня ослепила потребность.
Я открыла рот, чтобы во всем признаться, но что-то меня остановило. Мрачный, незнакомый голос внутри меня прошелестел, что я не хотела отказываться от дьявольской силы. Не сейчас. Я не могла отказаться от той мощи и силы, которую мне давала именно дьявольская сила — только не тогда, когда мы находились на грани войны. Мне нужно держать эту силу поблизости, так, на всякий случай. И дело было не в дьявольской силе. Дело было в том, чтобы защитить саму себя.
И вновь внутри меня появилось страстное желание, вгрызающееся в кожу, вызывающее слюну и дрожь от жажды. Я кое-как справилась с этими чувствами, гордясь своим успехом. Я не поддамся ему, как сегодня утром. Я украду и выпью дьявольскую силу только тогда, когда мне это действительно будет нужно. И я буду постоянно носить с собой противоядие, чтобы я смогла избавиться от тяги к дьявольской силе тогда, когда захочу. Я сама решу, когда придет время. У меня есть выбор. Я контролирую ситуацию.
Затем я сделала то, что сама от себя не ожидала. Под воздействием какого-то импульса и совершенно не задумываясь. На кратчайшее мгновение я встретилась глазами с Патчем, собрала всю свою мысленную энергию, ощущая ее как большую, неукротимую природную силу и обманула его сознание, заставляя считать, будто приняла противоядие.
Затем я засунула пузырек себе в карман. Все закончилось через какие-то секунды.
Выйдя из дома Патча, я поехала домой, всю дорогу испытывая сильную тяжесть в животе, которая частично была реальным расстройством, частично — чувством вины. Не помню, чтобы когда-либо еще за всю свою жизнь мне было так стыдно.
Или чтобы я была так голодна.
Желудок сжимался, и его то и дело пронзали голодные спазмы. Они были настолько резкими, что, согнувшись пополам от боли, я падала на руль. Было такое чувство, словно я проглотила гвозди, которые теперь царапали внутренности. А самым странным было ощущение, будто все мои органы съеживаются. За ним последовал и пугающий вопрос: сожрет ли мое тело само себя вместо пищи?
Но это была не та еда, в которой я нуждалась.
Остановившись, я позвонила Скотту:
— Мне нужен адрес Данте.
— Ты еще не бывала у него? Разве ты не его девушка?
Меня злило, что он затягивал разговор. Мне был нужен адрес Данте, и у меня не было времени на болтовню.
— Так он у тебя есть или нет?!
— Я скину тебе адрес смс-кой. Что-то случилось? Ты какая-то дерганая. И это длится уже несколько дней.
— Я в порядке, — ответила я и, повесив трубку, откинулась на спинку сидения.
Пот бисеринками выступил над верхней губой. Я вцепилась в руль, пытаясь унять голод, который, казалось, сжимал меня за горло и оглушал. Мысли вертелись вокруг двух слов: дьявольская сила. Я попыталась отогнать их. Ведь я выпила дьявольскую силу только сегодня утром. Целую бутылку. Я могу справиться с этой зависимостью. Я сама решаю, когда мне нужно снова принять дьявольскую силу. Сама решаю, когда и сколько.
Колючий пот покрыл спину под рубашкой, тонкими струйками стекая вниз. Бедра, горячие и влажные, казалось, прилипли к обивке сиденья. И, несмотря на то, что на дворе был октябрь, я врубила кондиционер.
Я вырулила обратно на дорогу, но громкий звук клаксона заставил меня резко затормозить. Мимо промчался белый фургон, а его водитель показал мне в окно непристойный жест.
"Возьми себя в руки, — сказала я себе. — Сосредоточься".
Я сделала несколько приводящих в чувство вдохов, и почти сразу получила на телефон адрес Данте. Изучив карту, я усмехнулась и развернулась на сто восемьдесят градусов. Оказалось, Данте жил менее чем в пяти милях от особняка Патча.
Десять минут спустя я проехала под нависающей над дорогой аркой из пышных крон деревьев, пересекла мощеный булыжниками мост и припарковала Фольксваген на обочине старомодной извилистой улицы с растущими по краям деревьями. Дома на ней были преимущественно Викторианскими, выкрашенными белой краской с элементами вычурной декоративной отделки и круто наклоненными крышами. Все они были яркими и бросающимися в глаза. Я нашла дом Данте — под номером двенадцать на Шор Драйв в стиле королевы Анны, — в котором было все: и стойки перил, и башни, и фронтоны. И дверь красного цвета с большим дверным молотком. Я не удостоила его вниманием, потянулась сразу к звонку и надавила на него несколько раз. Если он не поспешит отозваться…
Данте рывком распахнул дверь, и его лицо приобрело удивленное выражение:
— Как ты нашла это место?
— Скотт.
— Я не люблю людей, неожиданно появляющихся у моей двери, — нахмурился он. — Большой наплыв посетителей выглядит подозрительно. А у меня любопытные соседи.
— Я по важному делу.
Он дернул подбородком, указывая на дорогу.
— Хлам, на котором ты ездишь, тут как бельмо на глазу.
Я была не в настроении обмениваться остроумными оскорблениями. Если в самое ближайшее время я не приму хотя бы несколько капель дьявольской силы, мое сердце просто выскочит из груди. Уже сейчас пульс зашкаливал, и каждый вдох давался нелегко. У меня была такая одышка, будто весь последний час я бежала вверх по крутому холму.
— Я передумала, — сказала я. — Я хочу дьявольскую силу. На всякий случай, — добавила быстро. — Ну, если я вдруг окажусь в меньшинстве.
Я не могла сосредоточиться достаточно надолго, чтобы понять, звучало ли мое объяснение убедительно. Перед глазами мелькали красные пятна. Мне было отчаянно необходимо вытереть лоб, но я не хотела акцентировать внимание на том, как сильно я вспотела.
Данте одарил меня вопросительным взглядом, который я не смогла точно истолковать, а затем пригласил меня внутрь. Я стояла в фойе, окидывая взглядом чистые белые стены и пышные восточные ковры. Коридор вел на кухню. Слева находилась гостиная, а справа — столовая, окрашенная в темно-красный, как пятна у меня перед глазами. Насколько я могла видеть, вся мебель была антикварной. Над головой хрустальной каплей свисала люстра.
— Мило, — удалось мне выдавить между скачкáми пульса и покалыванием в конечностях.
— Дом принадлежал моим друзьям. Они оставили его мне по завещанию.
— Сожалею о их кончине.
Он вошел в столовую, отодвинул в сторону большую картину со стогом сена, открывая взору вмонтированный в стену сейф. Он набрал код и открыл дверцу.
— Держи. Это новый образец. Очень концентрированный, так что пей малыми дозами, — предупредил он. — Две бутылки. Если начнешь принимать его сейчас, то этого количества тебе хватит на неделю.
Я кивнула, стараясь не показать, как рот сразу наполнился слюной, стоило только мне взять в руки светящиеся синим цветом бутылки.
— Данте, я хочу тебе кое-что сказать. Я поведу Нефилимов к войне. Так что если у тебя получится раздобыть более двух бутылок, они бы мне пригодились.
Я и так намеревалась рассказать Данте о своем решении вступить в бой, но не собиралась говорить ему это, с целью заполучить больше дьявольской силы. Это был подлый маневр, но жажда была сильнее чувства вины.
— К войне? — повторил ошарашенный Данте. — Ты уверена?
— Можешь сказать боссам Нефилимов, что я разрабатываю план нападения на падших ангелов.
— Это… отличная новость, — похвалил по-прежнему пораженный Данте, протягивая мне еще одну бутылку дьявольской силы. — Что заставило тебя изменить свое мнение?
— Веление сердца, — сказала я, потому что решила, что это хорошо звучит. — Я не просто возглавляю Нефилимов. Я — избранная.
Данте проводил меня, и мне понадобилась каждая капля самоконтроля, чтобы заставить себя спокойно дойти до Фольксвагена. Коротко попрощавшись, я отъехала за угол, тут же припарковалась и повернула крышку бутылки. Я уже почти запрокинула голову, когда раздался звук мелодии, поставленной на звонок Патча, заставив меня подпрыгнуть и разбрызгать голубую жидкость на колени.
Она мгновенно испарилась, поднявшись в воздух струйкой, как дым от погасшей спички. Я тихо выругалась, взбешенная тем, что потеряла несколько таких драгоценных капель.
— Привет! — ответила я.
Красные пятна по-прежнему мелькали перед глазами.
— Мне не приятна мысль, что ты заходишь в гости к другим мужчинам, Ангел.
Я тут же посмотрела ¬в оба окна и сунула бутылку с дьявольской силой под сиденье. — Где ты?
— На три машины позади тебя.
Я бросила взгляд в зеркало заднего обзора. Патч слез с мотоцикла и направился ко мне, прижимая телефон к уху. Краем рубашки я вытерла лицо и шею и опустила окно.
— Следишь за мной? — спросила его.
— Датчик слежения…
Я начинала ненавидеть эту штуку.
Патч оперся предплечьем на крышу моей машины и наклонился ко мне.
— Кто живет на Шор Драйв?
— Этот датчик слежения прелесть какой точный.
— Я покупаю все самое лучшее.
— На Шор Драйв живет Данте, в двенадцатом доме. — Выглядело так, будто он уже провел свое собственное расследование, а значит, лгать было бессмысленно.
— Мне не приятна мысль, что ты заходишь в гости к другим мужчинам, и отвратительна мысль, что ты заходишь в гости к нему.
Выражение его лица было достаточно спокойным, но я видела, что он ждал объяснений.
— Мне требовалось согласовать время нашей завтрашней тренировки. Я была неподалеку и подумала, что могу заскочить к нему.
Ложь слетела с губ легко, очень легко. Все, о чем я могла думать — это как бы поскорее избавиться от Патча.
Горло было наполнено вкусом дьявольской силы. Я с нетерпением сглотнула.
Патч бережно сдвинул мои солнечные очки выше на нос, потом наклонился через окно и поцеловал меня.
— Я собираюсь проверить пару наводок на шантажиста Пеппера. Тебе нужно что-нибудь или я могу идти?
Я покачала головой.
— Если тебе нужно поговорить, ты ведь знаешь, что я готов, — добавил он тихо.
— Поговорить о чем? — спросила я, почти защищаясь.
Мог ли он узнать о дьявольской силе?
Нет, не мог.
Одно мгновение он изучал меня.
— О чем угодно.
Я дождалась, когда Патч уедет, и принялась пить залпом, пока не насытилась.
Наступил вечер четверга, и мой дом изменился до неузнаваемости. С карнизов свисали ярко-красные, золотистые и каштановые гирлянды из осенних листьев, а дверь обрамляли кадки с сухими стеблями кукурузы. Похоже, Марси скупила все до единой тыквы в штате Мэн и расставила их вдоль тротуара, подъездной дорожки и каждого квадратного сантиметра крыльца. У некоторых были прорезаны глаза, нос и рот, а мерцающая внутри них свеча добавляла их и без того пугающим физиономиям зловещего оттенка. «Такое ощущение, что на нашей лужайке устроил выставку кружок рукоделия», — хотела съязвить мстительная и злопамятная часть меня, но, по правде сказать, Марси постаралась на славу.
Внутри дома играла гнетущая, настораживающая музыка. Черепа, летучие мыши, призраки и паутинки загромождали каждый предмет мебели. А еще Марси взяла напрокат генератор дыма на основе сухого льда — будто настоящего тумана во дворе было не достаточно.
У меня в руках было два больших бумажных пакета с последними необходимыми мелочами, и я закинула их на кухню.
— Я вернулась! — прокричала я. — Пластиковые стаканчики, упаковка паукообразных колечек, два мешка льда и конфетти в виде скелетов — все как ты просила. Содовая еще в машине. Есть желающие помочь ее донести?
Марси вплыла на кухню, и у меня отвисла челюсть. На ней был черный виниловый лифчик и такие же леггинсы. И больше ничего. Ребра торчали так, что едва не протыкали кожу, а ножки напоминали палочки от эскимо.
— Поставь содовую в холодильник, лед в морозильник и разбросай конфетти по обеденному столу, только не попади в еду. Пока все. Но не уходи далеко на случай, если ты мне потребуешься. А сейчас я пойду — мне нужно закончить свой костюм.
— Фух, слава Богу. Я, было, подумала, что это и есть твой костюм, — махнула я рукой в сторону ее откровенного одеяния.
Марси оглядела себя.
— Это и есть мой костюм. Я — женщина-кошка. Мне только осталось приклеить черные фетровые ушки на ободок.
— Ты собираешься ходить в лифчике на вечеринке? В одном лифчике?
— Это бандо.
А, ну тогда понятно. Уже предвкушаю реакцию Ви.
— И кто же Бэтмен?
— Роберт Бокслер.
— Полагаю, это значит, что Скотт соскочил? — Это был скорее риторический вопрос. Просто чтобы лишний раз уколоть Марси.
— Какой Скотт? — она высокомерно повела плечом и зашагала наверх по лестнице.
— Он выбрал Ви вместо тебя! — победоносно прокричала я ей вслед.
— А мне плевать, — пропела Марси. — Это ты его, наверное, заставила. Ни для кого не секрет, что он делает все, что ты попросишь. И постарайся поставить содовую в холодильник до конца этого столетия.
Я показала ей язык, пусть она этого и не видела.
— Знаешь, мне тоже надо переодеться!
В семь прибыли первые гости. Ромео и Джульетта. Клеопатра и Марк Антонио. Элвис и Присцила. Я даже заметила бутылку кетчупа и горчицу в дверях. Я позволила Марси поиграть в хозяйку дома и смылась на кухню, забивая свою тарелку жгучими яйцами, венскими сосисками и сладкой кукурузой. Я была так занята, выполняя каждую прихоть Марси, что забыла про ужин. Однако приготовления, вкупе с новой формулой дьявольской силы, что дал мне Данте, кажется, помогли мне обуздать свой аппетит на несколько часов.
Я постаралась разумно нормировать напиток, поэтому у меня все еще оставался запас на пару дней. Ночная лихорадка, головные боли и странное чувство жжения, что возникали раньше, когда я только начала принимать новую формулу, исчезли. Я была уверена, что это означало лишь одно — угроза привыкания миновала, я научилась безопасно использовать дьявольскую силу. А ключом ко всему была умеренность. Вероятно, Блейкли пытался подсадить меня на дьявольскую силу, но я была достаточно сильна, чтобы устанавливать свои собственные пределы.
Эффект дьявольской силы был невероятным. Я еще никогда не испытывала такого умственного и физического превосходства. Я понимала, что однажды мне придется завязать с этим, но из-за стресса и угроз, что таит в себе Хешван, а так же из-за маячившей на горизонте войны, я старалась принять меры предосторожности. Если на меня нападет еще один усомнившийся в моей преданности Нефилим, я смогу дать отпор.
Расправившись с закусками и Спрайтом, который разливали прямо из черного котелка, я протолкнулась в гостиную, посмотреть не пришли ли Скотт и Ви. В комнате царил полумрак, на всех были костюмы, поэтому узнать кого-нибудь в толпе было практически невозможно. Вдобавок я заглянула в список гостей: там значился явный перевес в сторону друзей Марси.
— Милый костюм, Нора. Но ты далеко не дьявол.
Оглянувшись, я увидела Мортишу Аддамс. Нахмурилась в замешательстве, а затем улыбнулась.
— А, Бейли, привет. Я не сразу узнала тебя с черными волосами. — Бейли сидит со мной на математике, и мы дружим с девятого класса.
Я подобрала свой дьявольский хвост с маленькой красной пикой на кончике, потому что парень позади меня так и норовил наступить на него, и добавила:
— Спасибо, что пришла.
— Ты закончила домашнее задание по математике? Я ничегошеньки не поняла из того, что мистер Гурон пытался преподать нам сегодня. Каждый раз, начиная решать задачку на доске, он вдруг останавливался посередине решения, стирал все и начинал заново. Мне кажется, он и сам в этом толком не разбирается.
— Да, наверное, завтра придется попотеть над этими примерами.
У нее загорелись глаза.
— Давай встретимся в библиотеке и позанимаемся вместе.
— Я обещала маме убраться в подвале после школы, — уклонилась я от прямого ответа. По правде говоря, с недавних пор домашнее задание опустилось на пару пунктов в моем списке приоритетов. Трудно переживать о школе, когда необъяснимое перемирие между падшими ангелами и Нефилимами может лопнуть в любой момент. Падшие что-то замышляли. И я бы отдала что угодно, чтобы узнать, что именно у них на уме.
— Ну, может, в следующий раз, — разочарованно проговорила Бейли.
— Ты не видела Ви?
— Нет. А кем она будет?
— Няней. Ее пара — Майкл Майерс из Хэллоуина, — пояснила я. — Увидишь ее, передай, что я ее ищу.
Пройдя в другой конец гостиной, я наткнулась на Марси и ее пару, Роберта Бокслера.
— Что с едой? — деловито спросила Марси.
— Ею занимается мама.
— Музыка?
— Ди-джей — Деррик Коулмен.
— Ты развлекаешь гостей? Всем весело?
— Только что закончила обход. — Более или менее.
Марси оглядела меня с вызовом.
— И где твоя пара?
— Это так важно?
— Я слышала, ты встречаешься с каким-то новым парнем. Говорят, он не из школы. Кто он?
— От кого ты это слышала? — Похоже, слухи обо мне и Данте все же распространяются.
— Это так важно? — передразнила она меня и, сморщив носик, перевела тему: — И кем ты нарядилась?
— Она дьявол, — ответил Роберт. — Вилы, рога, короткое красное платье.
— Не забудь про черные берцы, — добавила я, показывая сапоги. За них я должна благодарить Ви, как, впрочем, и за красные блестящие шнурки.
— Я вижу, — возмутилась Марси. — Но тема вечеринки — знаменитые пары. А дьявол — один.
Как раз в этот момент в дверь неторопливо вошел Патч. Я пригляделась получше, чтобы убедится, что это действительно он: по правде сказать, я не ожидала, что он придет. Мы так и не уладили наши разногласия, а гордость не позволяла мне сделать первый шаг, и даже не смотря на растущий страх, что он может никогда больше не позвонить, я запирала свой мобильник в комоде каждый раз, когда меня охватывал соблазн набрать его номер и извиниться. Но при виде его, гордость тут же сменилась облегчением. Мне не нравилось ругаться. Мне не нравилось, что его нет рядом. Если он готов помириться, то я тоже.
Увидев его костюм, я непроизвольно заулыбалась: черные джинсы, черная футболка, черная маска. Последняя скрывала все, кроме его холодного, оценивающего взгляда.
— А вот и моя пара, — проговорила я. — Как всегда эффектен.
Марси и Роберт обернулись. Патч махнул мне рукой и передал кожаную куртку какой-то девятикласснице, которой Марси навязала обязанности гардеробщицы. Постыдная цена, которую приходится платить некоторым девчонкам, чтобы иметь возможность посещать вечеринки старшеклассников.
— Так нечестно, — заявил Роберт, снимая маску Бэтмена. — Чувак без костюма.
— Ни при каких обстоятельствах не называй его «чуваком», — посоветовала я парню, улыбаясь Патчу, пока он пробирался ко мне через толпу.
— Я его знаю? — спросила Марси. — И кем он должен быть?
— Он ангел, — пояснила я. — Падший ангел.
— Падшие ангелы выглядят вовсе не так! — запротестовала Марси.
«Много ты знаешь», — мысленно хмыкнула я и почувствовала, как Патч скользнул рукой вокруг шеи и притянул меня для легкого поцелуя.
— Привет, — пропела Марси, пожалуй, слишком кокетливо, учитывая, что ее парень стоял тут же.
— Привет, — Патч кивнул головой в знак признательности.
— Я тебя знаю? — поинтересовалась она, пытливо наклоняя голову на бок. — Ты из нашей школы?
— Нет, — ответил он без лишней конкретики.
— Тогда откуда ты знаешь Нору?
— А кто не знает Нору? — мягко парировал он.
— Это Роберт Бокслер, моя пара, — произнесла Марси с явным превосходством. — Он квотербек в школьной команде по футболу.
— Впечатляет, — ответил Патч вежливым тоном, еле-еле дотягивающим до заинтересованного. — Как продвигается сезон, Роберт?
— Было несколько напряженных игр, но нет ничего, с чем бы мы не смогли справиться, — влезла Марси, утешительно поглаживая грудь Роберта.
— А ты в какой спортзал ходишь? — спросил Бокслер Патча, разглядывая его с неприкрытым восхищением. И завистью.
— В последе время было как-то не до спортзала.
— А выглядишь круто, мужик. Захочешь поработать с весами, звони мне.
— Удачного сезона, — пожелал Патч Роберту, распрощавшись с ним одним из тех замысловатых рукопожатий, которые, казалось, все парни знают интуитивно.
Мы с ним прошли вглубь дома, петляя по коридорам и комнатам в поисках уединенного уголка. В конце концов, Патч затащил меня в ванную комнату и закрыл дверь на замок. Оттеснив меня к стене, он аккуратно потрогал одно из моих красный дьявольских ушей. Его глаза почернели от желания.
— Милый костюмчик, — начал он.
— У тебя тоже. Долго думал, что надеть?
Его губы изогнулись в улыбке.
— Если тебе не нравится, я могу снять.
Постукивая пальцем по подбородку, я изобразила задумчивость.
— Это, возможно, лучшее предложение за сегодняшний вечер.
— Ангел, мои предложения всегда самые лучшие.
— Перед началом вечеринки Марси попросила меня зашнуровать ее «кошачий» корсет. — Я изобразила руками чаши весов. — Даже не знаю, трудный выбор.
Патч снял маску и тихонько засмеялся где-то в районе моей шеи, сдвинув волосы за спину. От него исходил невероятный аромат. А сам он был теплым и крепким и таким родным. Сердце забилось быстрее, сжимаясь от чувства вины. Я солгала Патчу. И не могла забыть этого. Я закрыла глаза, отдаваясь поцелую, стараясь раствориться в этом моменте. А тем временем ложь неустанно билась, билась и билась в голове. Я приняла дьявольскую силу и запудрила Патчу мозги. И я все еще ее принимаю.
— У твоего костюма есть один недостаток, — проговорила я, разрывая поцелуй. — Он не скрывает твою истинную личность. Нельзя, чтобы нас видели вместе, не забыл?
— Я заскочил всего на минутку. Не мог пропустить вечеринку моей девочки, — промурлыкал он, опуская голову для еще одного поцелуя.
— Ви еще не появилась, — снова заговорила я. — Пыталась дозвониться ей на мобильный. И Скотту. Но оба раза меня перекидывало на голосовую почту. Мне следует беспокоиться?
— Может, они просто не хотят, чтобы их беспокоили, — проговорил он мне в самое ухо глубоким, хрипловатым голосом. Он приподнял подол моего платья, поглаживая пальцами обнаженную кожу бедра. Тепло его ласк затопило всю мою нечистую совесть. Задрожав от испытываемых ощущений, я снова закрыла глаза, в этот раз непроизвольно. Напряжение спало. И я чаще задышала: он в точности знал, как и где ко мне прикоснуться.
Приподняв, Патч усадил меня на край умывальника, его руки тут же заскользили по бедрам. Голова закружилась, и меня бросило в жар, а когда он снова добрался до моих губ, готова поклясться, между нами проскочили искры. Его прикосновения обжигали страстью. Трепещущее, одурманивающее тепло, разливающееся по венам каждый раз, когда я была с ним, ничуть не ослабевало, не зависимо от того, как часто мы флиртовали, целовались, прикасались друг к другу. Скорее наоборот, оно стало еще ощутимей. Я хотела Патча, и в такие минуты не доверяла сама себе.
Не знаю, как долго дверь ванной оставалась открытой, прежде чем я это заметила. Я отдернулась в сторону от Патча, хватая ртом воздух. В темном проходе стояла мама, бормоча себе под нос, что этот замок никогда не работал как следует, и что она уже сто лет намеревается починить его, когда ее глаза, видимо, привыкли к темноте, потому что она замолчала на полуслове.
Ее рот захлопнулся. Лицо побелело… затем налилось глубоким, испепеляющим румянцем. Я еще никогда не видела ее такой разъяренной.
— Вон! — она указала пальцем на выход. — Сейчас же убирайся из моего дома, и не вздумай еще раз вернуться или дотронуться до моей дочери! — злобно прошипела она Патчу.
Я спрыгнула с умывальника.
— Мам…
— Ни слова! — отрезала она, повернувшись ко мне. — Ты сказала, что рассталась с ним. Ты сказала… то, что было… между тобой и ним… закончилось. Ты солгала мне!
— Я объясню, — начала я, но она вновь развернулась к Патчу.
— Вот чем ты занимаешься? Соблазняешь юных девочек в их же домах, пока их матери стоят всего в метре от них? Тебе должно быть стыдно!
Патч взял меня за руку, крепко ее сжимая.
— Как раз наоборот, Блайт. Ваша дочь значит все для меня. Целиком и полностью. Я люблю ее — что может быть проще? — Он говорил со спокойной уверенностью, в то время, как его подбородок сделался неподвижным, словно был вырезан из камня.
— Ты разрушил ей жизнь! С того самого момента, как она встретила тебя, все полетело к чертям. Ты можешь отрицать это, сколько влезет, но я знаю, что ты был причастен к ее похищению. Выметайся из моего дома, — прорычала она.
Я вцепилась в руку Патча, неустанно повторяя в его мыслях:
— Мне лучше уйти, — Патч обратился ко мне, обнадеживающе сжав руку.
— Надо думать! — бросила мама, ее плечи приподнимались от напряженного дыхания.
Она шагнула в сторону, позволяя Патчу выйти, но тут же перегородила путь, не дав мне сбежать.
— Ты под домашним арестом, — заявила она железным тоном. — Наслаждайся вечеринкой, пока она не закончилась, потому что это твоя последняя встреча с друзьями на долгое-долгое время.
— Тебе хоть интересно выслушать мое мнение? — огрызнулась я, разозленная тем, как она отнеслась к Патчу.
— Мне нужно остыть. И в твоих же интересах дать мне время. Может, завтра я буду в настроении для разговоров, но только не сейчас. Ты соврала мне. Встречалась с ним за моей спиной. А что еще хуже — обнажалась тут перед ним прямо в ванной. В нашей ванной! Ему нужно от тебя только одно, Нора, и ему все равно, где это получить. Но, знаешь ли, нет ничего романтичного в том, чтобы потерять девственность в туалете.
— Я не… мы не… потерять девственность? — я покачала головой, скривившись от отвращения. — Забудь. Ты права — ты не хочешь слушать. И никогда не хотела. Особенно если дело касается Патча.
— Все в порядке?
Обернувшись, мы с мамой обнаружили Марси прямо за дверью. Она держала в руках пустой котелок, смущенно пожимая плечами.
— Простите, что прерываю, но у нас закончились глаза монстров, они же чищенный виноград.
Мама смахнула с лица прядки волос, стараясь собраться.
— Мы с Норой как раз заканчивали. Я могу быстренько съездить в магазин за виноградом. Больше ничего не заканчивается?
— Сырный соус начо, — пропищала Марси, словно мышка, которой было невыносимо стыдно навязываться, пользуясь добротой моей мамы. — Но это не так уж важно. То есть, это всего лишь соус. Конечно, не с чем будет подать чипсы, и это мой любимый, но, в самом деле, это не так важно.
Кротчайший вздох сорвался с ее губ.
— Ладно. Виноград и соус начо. Что-нибудь еще? — спросила мама.
Обняв котел, Марси просияла.
— Нет. Это все.
Выудив ключи из кармана, мама вышла, двигаясь резко и напряженно. Марси, однако, осталась.
— Знаешь, ты ведь всегда можешь изменить ее воспоминания. Внушить, что Патча никогда здесь не было.
Я холодно взглянула на нее.
— Как много ты слышала?
— Достаточно, чтобы понять, что ты в больших неприятностях.
— Я не собираюсь ничего внушать своей собственной маме.
— Если хочешь, я могу с ней поговорить.
Я усмехнулась.
— Ты? Марси, моей маме плевать, что ты думаешь. Она приютила тебя только из-за ложного гостеприимства. И возможно, чтобы доказать что-то твоей маме. Единственная причина, по которой ты живешь под этой крышей, это чтобы потом моя мама могла бросить это в лицо твоей: мол, она была лучшей любовницей, а теперь она лучшая мать.
Я сказала ужасную вещь. В голове это звучало не так мерзко, но Марси не дала мне возможности что-то исправить.
— Ты пытаешься испортить мне настроение, но это не сработает. Ты не разрушишь мне вечеринку. — Но мне показалось, что у нее дрогнула губа. Глубоко вздохнув, она, казалось, привела себя в норму.
Ни с того, ни с сего, будто ничего не произошло, она произнесла неестественно радостным голосом:
— Думаю, пора сыграть в «Вылови свидание».
— Вылови что?
— Это все равно, что ловить яблоки, только к каждому из них приделано имя кого-нибудь с вечеринки. Тот, кого ты выловишь, станет твоей парой на свидании вслепую. Мы играем в эту игру каждый Хэллоуин на моих вечеринках.
Я нахмурилась. Мы не обговаривали эту игру заранее.
— Как-то это пошло.
— Это свидание вслепую, Нора. И раз уж ты под домашним арестом на целую вечность, что ты теряешь? — Она затолкала меня на кухню к огромному тазу с водой, в котором плавали красные и зеленые яблоки. — Эй, народ, внимание! — Марси старалась перекричать музыку. — Пора сыграть в «Вылови свидание». Начнет Нора Грей.
Со всех концов кухни посыпались аплодисменты, свист и крики одобрения. Я стояла там, двигая губами, но не произнося и звука, мысленно ругая Марси последними словами.
— Не думаю, что это для меня, — прокричала я ей сквозь шум. — Пожалуй, я откажусь.
— Ни за что. — Она якобы игриво пихнула меня в плечо, но удар оказался довольно сильным, так что, споткнувшись, я приземлилась на колени перед тазом с яблоками.
Я послала ей взгляд, полный праведного гнева.
— Убери волосы назад. Думаю, следующим участникам не понравятся твои мерзкие волосинки, плавающие в воде.
— Фуу, — закричала толпа, выражая свое согласие.
— К красным яблокам прикреплены имена парней, — добавила Марси. — К зеленым — девушек.
Отлично! Забей! Просто поскорей покончи с этим, — сказала я себе. В любом случае, мне нечего терять: начиная с завтрашнего дня, я под домашним арестом. И в ближайшем будущем мне не светят свидания вслепую, ни в игре, ни как-либо еще.
Я опустила лицо в холодную воду. Нос натыкался то на одно, то на другое яблоко, но у меня не получалось ухватить ни одно из них зубами. Я вынырнула вдохнуть воздуха, и тут же услышала и глумливые и подбадривающие возгласы.
— Дайте передохнуть! — воскликнула я. — Последний раз я занималась этим, когда мне было пять лет. Многое говорит об этой игре! — добавила я.
— У Норы не было свидания вслепую с пяти лет, — Марси переворотила мои слова.
— Ты будешь следующей, — пообещала я ей, сверля гневным взглядом с колен.
— Если только до следующего дойдет очередь. Что-то мне подсказывает, что ты будешь целоваться с яблоками всю ночь, — ответила она сладким голоском, и толпа весело заликовала.
Я снова опустила голову в таз, вгрызаясь в яблоки. Вода заплескалась через край и намочила перед моего дьявольского костюмчика. Я уже чуть было не схватила яблоко рукой, чтобы помочь себе укусить его, но подумала, что Марси это не засчитает. А мне вовсе не хотелось нырять еще раз. Я уже собиралась подняться для очередного вдоха, когда мои передние зубы с хрустом вонзились в кроваво-алое яблоко.
Я вытащила голову из таза, стряхивая воду с волос под одобрительное улюлюканье и аплодисменты. Кинув яблоко Марси, я подхватила полотенце, чтобы вытереть лицо.
— И счастливчиком, получившим свидание с нашей мокрой крысой, становится… — Марси вытащила тоненькую пробирку из сердцевины яблока, достала из нее свернутый клочок бумаги и нахмурила носик. — Барух? Просто Барух? — Она произнесла имя с ударением на «а». — Я правильно произношу? — обратилась она к толпе.
Ответа не последовало. Более того, раз представление закончилось, народ стал потихоньку разбредаться. Я была благодарна этому Баруху, кем бы он ни был, что он оказался вымышленным персонажем. Либо свидание со мной было настолько ужасающей перспективой, что он просто побоялся показаться.
Марси сверлила меня взглядом, будто ожидая от меня признания, что я знакома с этим парнем.
— Разве он не из твоих друзей? — поинтересовалась я, потирая кончики волос полотенцем.
— Нет. Я думала, он из твоих.
Я уже хотела сообщить ей, что больше не собираюсь играть в ее безумные игры, как вдруг свет в доме начал мерцать. Один раз, второй, а потом и вовсе погас. Грохот музыки сменился жуткой тишиной. На мгновение все замерли в оцепенелом замешательстве, а затем начались крики и визг. По началу беспорядочные и недоумевающие, но вскоре наполненные ужасом, от которых волосы на голове становились дыбом. Вслед за криками последовали глухие удары, безошибочно напоминающие звук ударяющихся о стены тел.
— Нора! — завизжала Марси. — Что происходит?
Но я не смогла ответить. Меня будто отшатнуло назад невидимой силой, полностью парализуя. Обжигающе холодные потоки сковали мое тело. Воздух затрещал от переизбытка энергии, исходящей от наводнивших пространство падших ангелов. Их внезапное появление в доме было так же ощутимо, как если бы сюда ворвался ледяной порыв арктического ветра. Я не знала, сколько их было, или чего они хотели, но я чувствовала, что они продвигаются вглубь дома, заполняя каждую комнату.
— Нора, Нора. Выходи играть, — протянул мужской голос, незнакомый и зловеще высокий.
Пару раз судорожно вдохнув, я подумала, что, по крайней мере, знаю, за кем они пришли.
— Я найду тебя, моя милая, мое солнышко, — продолжил он нараспев этим жутким тоном.
Он был близко, так близко. Присев на корточки, я поползла за спинку дивана в гостиной, но кто-то меня уже опередил.
— Нора? Это ты? Что происходит? — спросил меня Энди Смит. Он сидит через две парты от меня на математике и является парнем Эдисон, подруги Марси. Я чувствовала исходящий от него запах страха.
— Тише, — прошептала я.
— Если ты не выйдешь ко мне, я приду за тобой, — пропел падший ангел.
Его ментальная сила скользнула в меня острым лезвием раскаленного ножа. Я вздрогнула от неожиданности, когда почувствовала, как он шарит внутри моего разума, прощупывая все возможные пути, анализируя мои мысли с целью определить, где я прячусь. Стараясь остановить его, я воздвигала одну стену за другой, но он прорывался сквозь них, словно они были сооружены из пыли. Я пыталась вспомнить все защитные приемы против мысленных вторжений, которым научил меня Данте, но падший действовал слишком быстро. Он всегда был на два — опаснейших — шага впереди. Еще ни разу ни один падший не имел на меня такого воздействия. Я даже не знаю, как это описать. Будто вся его ментальная энергия, направленная на меня, проходила сквозь увеличительное стекло, усиливая эффект.
Ни с того, ни с сего, внутри моего разума вспыхнул оранжевый свет. Взорвался огромный горн кипящей энергии, и она медленно начала растекаться по моей коже. Я чувствовала, как она плавит одежду на мне. Языки пламени, пробираясь под ткань, царапали кожу огненной пыткой. В невообразимой агонии, я сжалась комочком, уперев голову в колени и стиснув зубы, чтобы не закричать. Огонь не настоящий. Это всего лишь игры разума. Но я сама себе не верила. Жар был настолько мучительным, что я не удивилась бы, если бы он и правда меня поджег.
— Хватит! — наконец прокричала я, вывалившись из-за дивана и корчась на полу от боли — я уже была готова на все, лишь бы унять это пламя, пожирающее мою плоть.
В то же мгновение обжигающий жар исчез, хотя я не почувствовала воду, что, должно быть, затушила его. Я лежала на спине: все лицо в поту, и было мучительно больно дышать.
— Все, вон, — приказал падший ангел.
А я уже почти забыла, что в комнате был кто-то еще. Но они-то не забудут. Как можно такое забыть? Интересно, они хоть понимают, что здесь происходит? Понимают, что это не розыгрыш для вечеринки? Я молилась, чтобы кто-нибудь из них вызвал помощь. Но наш дом был так далеко от города. Помощь прибудет не скоро.
И единственный, кто мог мне помочь, это Патч, а у меня нет возможности с ним связаться.
По полу беспорядочно затопали ноги, направляясь к выходу. Энди Смит мышкой юркнул из укрытия и галопом пронесся сквозь дверной проем.
Я чуть приподняла голову, только чтобы взглянуть на падшего ангела. Было темно, но я разглядела тощий, полуобнаженный возвышающийся силуэт. И два глаза с безумным блеском.
На меня взирал тот самый падший ангел, которого я видела в «Суме дьявола» и в лесу. Его обезображивающие иероглифы, казалось, подергивались и трепетали на коже, будто привязанные к невидимым ниточкам. На самом деле, я думаю, они двигались в такт его тяжелого дыхания. А я не могла оторвать глаз от небольшой, свежей раны на его груди.
— Я Барух, — представился он с ударением на «у».
Я бросилась в угол комнаты, морщась от боли.
— Хешван уже начался, а у меня до сих пор нет вассала, — произнес он. Его тон вдруг стал дружелюбным, хотя в глазах не было видно доброты. Ни доброты, ни сердечности.
От переизбытка адреналина ноги стали ватными и задрожали. Я была в тупике. У меня не хватит сил, чтобы пробежать мимо него. Да и сразиться с ним я не могла — если попытаюсь, он тут же подзовет своих дружков, и я останусь в меньшинстве. Я проклинала маму за то, что она выгнала Патча. Он нужен мне. Я не справлюсь одна. Если бы Патч был здесь, он бы знал, что делать.
Барух провел языком по внутренней стороне губы.
— Предводитель армии Черной руки, и что же мне с ней делать?
Он нырнул в мой разум. Я почувствовала его, но у меня не было сил, чтобы противостоять. Я была слишком истощена. В следующую секунду я послушно поползла к нему и легла у ног, как собака. Он пнул меня в спину, глядя на меня хищным взглядом сверху вниз. Я подумала о том, чтобы поторговаться с ним, предложить сделку, но зубы сжались так сильно, будто челюсть сковали металлическими скобами.
Я попробовала блокировать его, но безуспешно. Если я вырвусь из-под его контроля, я смогу дать отпор. Это был мой единственный шанс.
— Каково это быть совершенно новым Нефилимом? — произнес он надменным тоном с толикой презрения. — Этот мир — не место для Нефилима без господина. А я защищу тебя от других падших ангелов, Нора. С этого момента ты принадлежишь мне.
— Я никому не принадлежу, — огрызнулась я, слова вылетали из меня из последних сил.
Он медленно и задумчиво выдохнул, воздух с тихим свистом просочился сквозь его зубы.
— Я сломлю тебя, милая. Вот увидишь, — прорычал он.
Я посмотрела ему прямо в лицо.
— Ты совершил огромную ошибку, придя сюда, Барух. Ты совершил огромную ошибку, придя за мной.
Он заулыбался, обнажая острые белые зубы.
— Мне это начинает нравиться.
Барух шагнул ближе, и я почувствовала излучаемую им энергию. Он был практически так же силен, как Патч, но в его силе присутствовала еще и некая кровожадная грань, которую я не ощущала рядом с Патчем. Не знаю, как давно Барух пал с небес, но я была уверена, он посвятил себя злу, искренне и всецело.
— Принеси мне клятву верности, Нора Грей, — приказал он.
Я не приму присягу. И не позволю ему вытянуть из меня ни слова. Неважно, сколько боли он заставит меня испытать, я должна оставаться сильной. Но одной только гибкой обороны будет недостаточно, чтобы выдержать испытание. Мне нужно перейти в наступление, и побыстрее.
Данте говорил, что управление разумом было моим лучшим оружием. Он сказал, что в этом я лучше почти любого знакомого ему Нефилима. Я смогла обмануть Патча. И сейчас смогу одурачить Баруха. Я создам свою собственную реальность и запихну его в нее так глубоко, что он даже не поймет, что на него напали.
Зажмурившись, чтобы заблокировать коварное бормотание Баруха, вынуждающее меня произнести текст присяги, я катапультировала себя в его голову. Моя уверенность была продиктована знанием, что сегодня я выпила дьявольскую силу. На свои собственные силы я не рассчитывала, а дьявольская делала меня значительно более мощной версией самой себя. Она усиливала мои природные данные, в том числе и способности к управлению разумом.
Я бежала по темным извилистым коридорам сознания Баруха, закладывая взрывчатку одну за другой. Я работала так быстро, как только могла, зная, что если допущу хоть одну ошибку, если дам ему малейший повод заподозрить, что я перекраиваю его мысли, если оставлю хоть какое-то доказательство своего присутствия…
Я выбрала ту единственную вещь, которая — я знала — привлечет внимание Баруха: Нефилимы.
Армия Черной руки! Мои мысли в голове у Баруха возникали подобно взрывам. Я атаковала его разум видением врывающегося в комнату Данте, в сопровождении двадцати, тридцати — нет! — сорока Нефилимов. В его подсознании я сыпала картинками их горящих яростью глаз и сжатых в кулаки ладоней. Чтобы сделать видения наиболее убедительными, я заставляла Баруха думать, что он видит, как Нефилимы берут в плен его людей.
Но, несмотря на все это, я чувствовала сопротивление Баруха. Он оставался неподвижным, не реагируя так, как должен бы в окружении Нефилимов. Я боялась, что он заподозрил сбой, и ринулась вперед с еще большим натиском.
Я создала картинку, как Данте выхватывает кочергу из стойки у камина и втыкает ее в шрам от вырванного крыла на спине Баруха. Я засунула этот яркий образ глубоко внутрь его сознания.
И прежде чем открыла глаза, я услышала, как Барух рухнул на колени. Он упал на четвереньки и сгорбился. Его лицо исказило выражение глубокого шока. Глаза потускнели, а в уголках рта выступила слюна. Руки его потянулись за спину, хватая воздух — он пытался вытащить кочергу.
Я выдохнула с облегчением и усталостью. Он купился. Он купился на мой трюк с разумом.
У двери мелькнула какая-то тень.
Я вскочила на ноги и схватила настоящую кочергу. Заведя ее за плечо, замахнулась и уже приготовилась бить наотмашь, когда в поле моего зрения вышла Дабрия. В полутьме ее белые волосы сверкали как иней. А губы были зловеще поджаты.
— Ты ему что-то внушила? — догадалась она. — Мило. Но сейчас мы должны убираться отсюда.
Я едва не расхохоталась, неприветливо и недоверчиво. — Что ты здесь делаешь?
Она переступила через неподвижное тело Баруха.
— Патч попросил меня отвезти тебя в безопасное место.
Я покачала головой. — Ты лжешь. Патч не посылал тебя. Он знает, что ты последний человек, с которым я поеду куда-либо.
Я покрепче ухватилась за кочергу. Если она подойдет еще на шаг ближе, я с удовольствием проткну ее шрам от крыльев. И, как Барух, она впадет в почти коматозное состояние, пока не найдет способ вытащить ее.
— У него не было особого выбора. Между выдворением других падших ангелов, вторгшихся на твою вечеринку, и стиранием памяти твоим охваченным паникой друзьям, удирающим по улице, пока мы тут с тобой болтаем — я бы сказала, что он немного занят. У вас двоих нет секретного кодового слова для подобных ситуаций? — спросила Дабрия без намека на трещину в ее ледяном самообладании. — Когда я была с Патчем, у нас такое было. Я бы доверилась любому, кому Патч назвал его.
Я не сводил с нее глаз. Секретное кодовое слово? Ну и ну, она хорошо умела залезть мне под кожу.
— Вообще-то, у нас есть секретный код, — сказала я. — Это "Дабрия — жалкая пиявка, не знающая, когда пора отвалить". — Я прикрыла рот. — Oу. Я только что поняла, почему, возможно, Патч не поделился нашим секретным кодом… — презрение сочилась в каждом слове, — с тобой.
Она еще плотнее сжала губы.
— Или скажи мне, зачем ты на самом деле сюда пришла, или я засуну эту штуку в твои шрамы так глубоко, что она станет твоей новой конечностью, — предупредила я ее.
— Я не обязана мириться с этим, — заявила Дабрия, повернувшись на каблуках.
Я последовала за ней по опустевшему дому до подъездной дорожки.
— Я знаю, что ты шантажировала Пеппера Фрайберга, — сказала я.
Если я и огорошила ее, виду она не подала, а ее походка оставалась такой же уверенной.
— Он считает, что это Патч его шантажирует, и делает все возможное, чтобы отправить его в ад на первом же поезде. Это твоя заслуга, Дабрия. Ты утверждаешь, что по-прежнему влюблена в Патча, но выбрала забавный способ показать это. Из-за тебя ему грозит изгнание. Таков твой план? Если он не достанется тебе, то и никому?!
Дабрия щелкнула брелоком, и вспыхнули задние фонари самого экзотического спортивного автомобиля, который я когда-либо видела.
— Что это? — спросила я.
Она бросила на меня снисходительный взгляд. — Мой Бугатти.
Бугатти. Роскошная, элегантная, и в своем собственном классе. Такая же, как Дабрия.
Она уселась за руль.
— Может, пожелаешь избавиться от того падшего ангела у себя в гостиной, прежде чем твоя мать вернется?.. — она сделала паузу. — И, возможно, захочешь проверить обоснованность своих обвинений.
Она потянула дверь, чтобы закрыть ее, но я рванула ее на себя.
— Ты отрицаешь, что шантажировала Пеппера? — спросила сердито. — Я видела, как вы спорили у «Сумы дьявола».
Дабрия обернула вокруг головы шелковый шарф, а концы его накинула на плечи.
— Тебе не стоило подслушивать, Нора. И Пеппер — из тех архангелов, от которых тебе следует держаться подальше. Он не играет по-честному.
— Я тоже.
Она уставилась на меня в упор.
— Не то чтобы тебя это касалось, но Пеппер искал меня в ту ночь, потому что он знает, что я имею доступ к Патчу. Он разыскивает его, и ошибочно думал, что я ему помогу. — Она повернула ключ зажигания и нажала на газ, чтобы заглушить мой ответ.
Я смотрела на Дабрию, не веря, что ее диалог с Пеппером был настолько невинным. У Дабрии была репутация первоклассной лгуньи. Кроме того, у нас была взаимная неприязнь друг к другу. Она являлась ужасным напоминаем о том, что до меня Патч был с кем-то другим. Это раздражало бы не так сильно, останься она в его прошлом, которому и принадлежала. Но вместо этого она продолжала появляться снова и снова, как злодей с множеством жизней в фильме ужасов.
— Ты плохо разбираешься в людях, — бросила она, включая передачу.
Я выскочила перед бампером, хлопнув ладонями по капоту — я с ней еще не закончила.
— Когда дело касается тебя, я не ошибаюсь, — перекрикивала я рев двигателя. — Ты коварная, подлая, самовлюбленная эгоистка.
Челюсти Дабрии заметно сжались. Она смахнула несколько выбившихся прядей со своего лица, вышла из машины и подошла ко мне. На каблуках она была одного роста со мной.
— Я тоже хочу восстановить честное имя Патча, знаешь ли, — сказала она своим ледяным околдовывающим голосом.
— А эта фраза достойна Оскара.
Она впилась в меня взглядом.
— Я говорила Патчу, что не смогу выполнить его просьбу, потому что ты незрелая и импульсивная, и не можешь совладать со своей ревностью к тому, что было между мной и им достаточно давно.
Мои щеки вспыхнули, я схватила ее за руку, не давая вырваться.
— Больше не заговаривай с Патчем обо мне. Более того, не говори с ним вообще ни о чем.
— Патч доверяет мне. Этого для тебя должно быть достаточно.
— Патч тебе не доверяет. Он тебя использует. Он будет и дальше водить тебя за нос, но в итоге просто избавится от тебя. В ту же минуту, когда ты станешь бесполезной, все будет кончено.
Рот Дабрии скривился в нечто уродливое.
— Раз уж мы даем друг другу советы, вот мой: Отвали от меня!
Ее глаза предостерегающе сверкнули.
Она угрожала мне.
Она что-то скрывала.
Я докопаюсь до ее тайны и выведу ее на чистую воду.
Отвернувшись от дорожной пыли, поднятой шинами Дабрии, я побежала обратно в дом. Мама придет домой с минуты на минуту, и помимо того, что мне предстоят серьезные объяснения о внезапном окончании вечеринки, еще нужно избавиться от тела Баруха. Если он действительно поверил, что я вонзила кочергу в его шрамы от крыльев, то он пробудет в состоянии, близком к коматозному, на протяжении нескольких часов, что весьма облегчает его перемещение. Какая удача!
В гостиной я обнаружила Патча, склоненного над телом Баруха. При виде его во мне поднялась волна облегчения.
— Патч! — воскликнула я, подбегая к нему.
— Ангел, — на его лице отчетливо читалось беспокойство.
Поднявшись на ноги, он раскрыл мне объятия, и я бросилась в них. Он крепко сжал меня.
Проглотив комок в горле, я кивнула, чтобы развеять его возможную тревогу за мое благополучие.
— Я в порядке. И не ранена. Я внушила ему, будто сюда нагрянули Нефилимы. Более того, я заставила его поверить, что воткнула в его шрамы кочергу, — я судорожно вздохнула. — Как ты узнал, что падшие ангелы проникли на вечеринку?
— Твоя мама выгнала меня, но я не собирался оставлять тебя без защиты. Я занял позицию чуть ниже по улице. Движение в направлении твоего дома было очень оживленным, но я предположил, что это из-за вечеринки. А когда увидел людей, выбегающих из входной двери с таким видом, будто они повстречали монстра, я примчался так быстро, как только смог. На страже у твоих дверей стоял падший, решивший, что я явился, чтобы отнять его трофеи. Излишне говорить, что мне пришлось нанести удар в шрамы от крыльев ему и еще парочке других. Надеюсь, твоя мама не заметит, что я отломал несколько веток с дерева возле дома. Они послужили превосходным оружием. — Его рот дернулся в ироничную улыбку.
— Она вот-вот будет дома.
Патч кивнул.
— Я займусь телом. Ты можешь наладить подачу электричества? Блок предохранителей находится в гараже. Проверь, не вырубился ли какой-нибудь из переключателей. Если же они перерезали провода, ведущие к дому, повозиться с этим нам придется подольше.
— Я проверю. — На полпути к гаражу я остановилась и повернула обратно. — Дабрия приходила. Она наплела мне историю, заявив, что ты попросил ее забрать меня. Ты не думаешь, что она могла быть с ними заодно?
К моему удивлению он ответил:
— Я звонил ей. Она была тут неподалеку. Я погнался за падшими и сказал ей забрать тебя.
Я потеряла дар речи, то ли от раздражения, то ли от потрясения. Не знаю, на что я злилась сильнее: что Дабрия сказала правду или что она явно таскалась за Патчем, так как трудно оказаться "неподалеку", учитывая, что эта улица, ведущая прямиком в лес, была единственной на милю вокруг, и на ней не было никаких других домов, кроме нашего. Она точно снабдила Патча маячком слежения. Когда он позвонил ей, она наверняка была припаркована в сотне футов позади него с биноклем в руках.
Я не сомневалась, что Патч был верен мне. Но также я не сомневалась, что Дабрия надеется это изменить.
Решив, что сейчас не время высказывать это в качестве аргумента, я спросила:
— Что мы скажем маме?
— Я… я позабочусь об этом.
Со стороны двери раздался звук, похожий на мышиный писк, и мы оба резко обернулись. Там стояла Марси, нервно заламывая руки. И словно почувствовав, какой жалкой она из-за этого выглядела, она опустила их. Откинув волосы с плеч, она выставила вперед подбородок и сказала с чуть бóльшей уверенностью в себе:
— Вечеринка была моей идеей, а значит, этот бардак такой же мой, как и ваш. Я скажу твоей маме, что парочка неудачников заявились, чтобы расстроить вечеринку, и начали крушить мебель. Мы поступили максимально ответственно и отменили вечеринку.
От меня не ускользнуло, что Марси старательно игнорировала тело Баруха, лежащего лицом вниз на ковре, глядя куда угодно только не на него — если я что-то не вижу, значит, этого нет.
— Спасибо, Марси, — сказал я, и была искренна.
— Не говори с таким удивлением. Я тоже в этом замешана, знаешь ли. Я ведь не… Я хочу сказать… Я не… — глубокий вдох. — Я такая же, как ты.
Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, потом резко передумала. И я не винила ее. Слово "нечеловек" было трудно произносить даже мысленно, не говоря уже о том, чтобы сказать вслух.
Стук в дверь заставил Марси и меня подпрыгнуть. Мы обменялись быстрыми нерешительными взглядами, а Патч велел:
— Притворитесь, что нас тут никогда не было, — сказал он, закинув Баруха на плечо и утаскивая его к задней двери.
Мы с Марси пошли открывать дверь. И едва я повернула ручку, как вошла Ви, покачивая бедрами и ведя за собой Скотта, их пальцы были переплетены.
— Простите, мы опоздали, — сообщила Ви. — Мы немного… гм… — Они со Скоттом обменялись загадочными, понимающими взглядами, и рассмеялись.
— Отвлеклись, — улыбаясь, закончил за нее Скотт.
Ви обмахала себя ладонью, словно веером.
— Можешь сказать это еще раз.
Пока мы с Марси смотрели на них в мрачном молчании, Ви огляделась, и только сейчас заметила, что дом был пуст и разгромлен.
— Подожди. А где все? Вечеринка не может быть уже окончена.
— К нам вломились какие-то придурки и все разрушили, — сказала Марси.
— Они были одеты в маски для Хэллоуина, — вставила я. — Это мог быть кто угодно.
— Они начали крушить мебель.
— Мы отправили всех по домам, — добавила я.
Ви осматривала нанесенный урон в молчаливом шоке.
Я вздрогнула — простой вопрос Скотта застал меня врасплох.
У меня не было времени на споры.
Он посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом. Я видела, что он был недоволен, но также понимала, что он позволит мне выиграть в этой битве — пока.
— Знаешь что, — обратился он к Ви. — Я придумал, чем нам заняться: мы можем пойти в кино. На твой выбор. Не хочу настаивать, но вышел новый фильм про супергероя. Отзывы ужасные, а это всегда означает, что фильм должен быть неплох.
— Мы должны остаться и помочь Норе убрать весь этот бардак, — возразила Ви. — И я намерена выяснить, кто это натворил, и научить их хорошим манерам. Возможно, в их шкафчиках чисто случайно обнаружится дохлая рыба. А еще им придется получше следить за своими шинами, потому что у меня есть ножичек, которому прямо неймется проткнуть чью-нибудь резину.
— Отложи это до утра, — сказала я Ви. — Марси поможет мне все убрать, да, Марси? — положила я ладонь ей на плечо и произнесла это достаточно дружелюбно, но не без ноток высокомерия, подчеркнувших мои слова.
Ви поймала мой взгляд, и мы без слов поняли друг друга.
— Ну, для тебя это не будет так уж сложно, — сказала она Марси. — Совок находится под раковиной в кухне. Мешки для мусора там же. — Она хлопнула Марси по плечу. — Веселись, и сломай не слишком много ногтей.
После того, как дверь за ними закрылась, мы с Марси устало прислонились к стене. И одновременно с облегчением выдохнули.
Марси улыбнулась первой.
— Пронесло.
Я откашлялась.
— Спасибо, что помогаешь мне этой ночью, — сказала я совершенно искренне.
В первый раз в своей жизни Марси была… полезной — нашла я подходящее слово. И я собиралась отплатить ей, стерев память.
Она оттолкнулась от стены и стряхнула с рук пыль.
— Ночь еще не закончилась. Так совок находится под раковиной?
Утро настало слишком рано. Барабанная дробь в окно спальни сработала лучше будильника, и, повернувшись на бок, я увидела согнувшегося на раскидистой ветке дерева Данте. Он махал рукой, подзывая меня к себе, я же подняла ладонь с растопыренными пальцами, поясняя, что выйду через пять минут.
Формально, я была под домашним арестом. Однако сомневаюсь, что с Данте прокатит подобная отговорка.
Осенний воздух в предрассветные часы становился все морознее, и я потерла руки друг о друга, согреваясь. В небе над нами все еще висел ломтик луны, а вдали в лесу жалобно ныла сова.
— Ночью мимо твоего дома несколько раз проезжала какая-то тачка с радаром, — заговорил Данте, дыша на свои ладони. — Зуб даю, это коп. Насколько я успел разглядеть, у него темные волосы и он на пару лет старше меня. Есть предположения?
Детектив Бассо. Чем в этот раз я привлекла его внимание?
— Нет, — ответила я, посчитав, что сейчас не самое подходящее время посвящать Данте в историю моей запятнанной репутации перед местными правоохранительными органами. — Может, у него конец смены, и он активно создает видимость рабочей деятельности. Но здесь он точно не найдет лихачей.
Губы Данте изогнулись в ироничной улыбке.
— Ну, по крайней мере, не на машинах, да, бегунья? Готова?
— Нет. Но разве это кого-то волнует?
Он нагнулся, чтобы завязать шнурок, который я, видимо, пропустила.
— Сперва разминка. Ты знаешь, что делать.
Я-то знала. А вот Данте и не догадывался, что моя стандартная разминка так же включала подробные образы того, как я бросаю в его спину ножи, дротики и прочие колюще-режущие предметы, пока несусь за ним сломя голову по корягам и рытвинам вглубь леса, к нашему уединенному тренировочному полю. Ну, а как еще себе настроение поднимать?
Когда пот с меня уже ручьями тек, Данте показал мне серию упражнений на растяжку, целью которых было улучшение моей гибкости. Я видела, как Марси делала точно такие же упражнения у себя в комнате. Она больше не состояла в группе поддержки, но ей, очевидно, было важно сохранить умение садиться на шпагат.
— Какие планы на сегодня? — поинтересовалась я, сидя на земле с широко расставленными ногами. Я делала наклоны, стараясь коснуться лбом коленки, при этом чувствуя тянущую боль в подколенном суставе.
— Завладение телом.
— Завладение телом? — повторила я ошарашено.
— Если падшие ангелы завладевают нами, вполне справедливо, если мы научимся завладевать ими. Что может быть лучше на войне, чем способность контролировать тело и разум твоего противника? — продолжил Данте.
— Я и не знала, что такое вообще возможно.
— Возможно. Теперь, когда у нас есть дьявольская сила. Прежде мы были недостаточно сильны. Я уже несколько месяцев тайно обучаю специально отобранную группу Нефилимов процессу обладания падшими. Достижение мастерства в этом навыке, Нора, станет поворотным моментом в ходе войны. Если мы преуспеем, у нас будет шанс на победу.
— Обучаешь? Но как? — Обладание возможно только во время Хэшвана. Как он мог отрабатывать приемы несколько месяцев?
— Мы тренируемся на падших ангелах. — В его глазах сверкнула недобрая ухмылка. — Я же говорил: мы сильнее, чем когда-либо. Один заблудившийся падший ангел не может противостоять группе Нефилимов. Мы вылавливали их с улиц ночью по одному и отвозили в тренировочный комплекс, что построил Хэнк.
— Хэнк был в этом замешан? — Казалось, его скелеты никогда не перестанут вываливаться из шкафа.
— Мы берем одиночек, затворников, тех, кого бы не стали искать. Скармливаем им специальный образец дьявольской силы, который позволяет завладевать ими на некоторое время даже до наступления Хэшвана. И потом тренируемся.
— Где они сейчас?
— В тренировочном комплексе. Когда мы не практикуемся, мы втыкаем в их шрамы металлические пруты, зачарованные дьявольской силой. Это их полностью обездвиживает. Они как лабораторные крысы — полностью в нашем распоряжении.
Я была уверена, что Патч ничего об этом не знает. Иначе бы он рассказал мне.
— Сколько ангелов вы там держите? И где находится комплекс?
— Я не могу рассказать тебе. Когда мы открыли комплекс, Хэнк, Блейкли и я решили, что будет безопаснее сохранить его местоположение в тайне. После смерти Хэнка, мы с Блейкли остались единственными Нефилимами, которые знают, где он. Лучше все так и оставить. Смягчим правила, и появятся перебежчики. Те, которые готовы на все ради выгоды, даже предать свою собственную расу. Нефилимы, как и люди, по природе своей не могут устоять перед искушением. Поэтому мы принимаем превентивные меры — никому ничего не рассказываем.
— А мы с тобой будем практиковаться в тренировочном центре? — Я была уверена, что он отвезет меня туда только под определенным условием. Мне либо завяжут глаза, либо сотрут весь маршрут из памяти. Но, возможно, я смогу что-нибудь придумать. Может быть, мы с Патчем сможем отследить этот путь до центра вместе…
— В этом нет необходимости. Я взял с собой одну из лабораторных крыс.
Мой взгляд устремился к деревьям.
— Как?
— Не волнуйся: сочетание дьявольской силы и металлического прута в спине сделали ее вполне сговорчивой. — Данте скрылся за огромной каменной глыбой и вернулся, уже таща за собой девочку, лет тринадцати на вид. Ее ножки, словно две зубочистки, торчащие из белых гимнастических шорт, вероятно, были не толще моих рук.
Данте швырнул ее безвольное тело в грязь, будто какой-то мешок с мусором. Я отвернулась, чтобы не видеть кусок арматуры, выступающий из-под лопатки. Я знала, что она ничего не чувствует, но от одного ее вида у меня волосы на голове встали дыбом.
Пришлось напомнить себе, что она враг. Теперь у меня есть личный интерес в этой войне: я отказываюсь приносить клятву верности любому падшему ангелу. Все они опасны. И все до единого должны ответить за содеянное.
— Когда я вытащу прут, у тебя будет всего пара секунд, прежде чем она начнет сопротивляться. У этого образца дьявольской силы короткий период полураспада, он не задержится в ее теле надолго. Другими словами — будь начеку.
— А она будет знать, что я завладела ею?
— Еще бы! Она уже сотни раз через это проходила. Я хочу, чтобы ты завладела ею и подвигалась какое-то время, управляя ее телом, чтобы привыкнуть к ощущениям. Предупреди меня, когда соберешься выходить из нее. Я буду держать прут наготове.
— А как я попаду внутрь? — спросила я, покрываясь мурашками. Меня вдруг пробил озноб, и вовсе не от холода. Я не хотела завладевать падшим ангелом, но с другой стороны, мне нужно было собрать как можно больше информации обо всем процессе, чтобы потом сообщить Патчу. Нельзя решить уравнение, не зная всех переменных.
— Она ослабла из-за дьявольской силы, что тебе на руку. К тому же наступил Хэшван, а это значит, энергетический канал широко раскрыт. Тебе нужно всего-навсего обмануть ее. Возьми ее мысли под контроль. Заставь ее думать, что она жаждет подчиниться тебе. Как только она потеряет бдительность, все станет проще пареной репы. Тебя притянет к ней естественный образом. Ее тело поглотит твое так быстро, что ты едва успеешь зафиксировать момент перехода. Просто в следующий момент ты уже будешь манипулировать ею.
— Она совсем ребенок.
— Не позволяй ей себя одурачить. Она такая же хитрая и коварная, как и все они. Держи. Я принес тебе особый образец дьявольской силы, который облегчит твой первый опыт.
Я не набросилась на пузырек, как оголодавший на кусок хлеба. И пусть пальцы покалывало от жажды, я настойчиво прижимала их к бедрам. Я уже приняла слишком много дьявольской силы. А ведь обещала себе, что брошу, что расскажу все Патчу. До сих пор я не сделала ни того, ни другого.
Стоило мне только взглянуть на пузырек с сияющей синей жидкостью, как свирепый голод тут же скрутил желудок тугим узлом. Я не хотела пить дьявольскую силу, но, в то же время, я в ней отчаянно нуждалась. Без нее у меня начинала кружиться голова, и перед глазами все плыло. Еще одна небольшая доза не повредит. Чтобы не успеть передумать, я быстро протянула руку и взяла пузырек. Рот уже наполнился слюной.
— Мне выпить все целиком?
— Да.
Я отшвырнула опустошенную бутылочку за спину, дьявольская сила, словно яд, обожгла гортань. Закашлявшись, я сплюнула на землю, проклиная Блейкли, который не перетрудился бы, разработав более приятный вкус. Равно как и уменьшив отрицательные побочные эффекты. Стоило выпить эту дозу, как в ту же минуту череп пронзила острая головная боль. По опыту я уже знала, что в течение дня все станет только хуже.
— Готова? — спросил Данте.
Я не сразу кивнула в ответ. Сказать, что у меня было мало желания завладевать девочкой, было бы огромным преуменьшением. Я уже однажды испытала это на своей шкуре. Патч завладевал мною в отчаянной попытке спасти меня от смерти в лице Чонси Ланже, моего дальнего родственника, не испытывавшего ко мне ни грамма семейной привязанности. И хотя я была благодарна Патчу за заботу и защиту, я бы не хотела вновь испытать то чувство насильственного обладания, что я при этом ощутила. Более того я не хотела бы подвергать кого-либо подобному испытанию.
Я пробежалась глазами по телу девочки. Ей уже сотни раз приходилось терпеть эти страдания. И я собиралась подвергнуть ее этой пытке снова.
— Готова, — ответила я с тяжелым сердцем.
Данте выдернул кусок железа из шрама девочки, осторожно держась за верхний край, избегая контакта с нижним, отливающим синим свечением, концом.
— Теперь в любую секунду, — пробормотал он предостерегающе. — Приготовься. Скоро ее мысли начнут излучать магнетические импульсы. Как только почувствуешь умственную активность, залазь ей в мозг. И не трать время, убеждая ее, будто она хочет, чтобы ты завладела ею.
В воздухе повисла мрачная напряженная тишина. Я шагнула ближе к девочке, стараясь уловить любые признаки умственной активности. Данте чуть согнул ноги в коленях, будто готовясь в любой момент наброситься на жертву. Резкое карканье пронзило тьму над нами. Мой внутренний радар зафиксировал едва уловимый всплеск энергии, ставший единственным предупреждением, потому что в следующее мгновение, ощерившись и вскинув когти как дикий зверь, девочка накинулась на меня.
Мы обе шлепнулись в грязь. Повинуясь отточенным инстинктам, я перекатилась через нее, оказываясь сверху. Потянувшись к ее запястьям, я намеревалась завести ее руки над головой, но она скинула меня с себя одним довольно сильным рывком. Протащившись по грязи, я услышала, как она проворно приземлилась в нескольких шагах от меня. Я подняла голову как раз в тот момент, как она, оттолкнувшись от земли, полетела на меня.
Сжавшись клубком, я откатилась в сторону от траектории ее прыжка.
— Давай! — прокричал Данте. Краем глаза я заметила, что он завел прут над плечом, готовясь атаковать девчонку, если я не справлюсь.
Я закрыла глаза, фокусируясь на ее мыслях. Я чувствовала, как они мечутся в разных направлениях, словно безумные насекомые. Я нырнула в ее разум, кромсая на мелкие кусочки все, что попадалось мне на пути. Я спутала ее мысли в один огромный комок и прошептала гипнотическим голосом: «Впусти меня. Сейчас же!»
Ее оборона пала быстрее, чем я ожидала. Как и предсказывал Данте, я почувствовала, как плавно скольжу в ее направлении, будто мощное силовое поле притягивает мою душу. Девочка не оказывала никакого сопротивления. Было чувство нереальности происходящего: все вокруг кружилось и казалось смазанным, как во сне. Я не могу назвать определенный момент, когда произошло соединение. Я и глазом моргнуть не успела, как обнаружила, что смотрю на мир с другого ракурса.
Я была внутри нее: ее тела, разума и души. Я владела ею.
— Нора? — позвал Данте, осматривая меня недоверчивым прищуром.
— Я внутри. — Меня поразил звук собственного голоса. Я произнесла ответ, но он прозвучал ее голосом, который оказался выше и приятнее, чем я ожидала от падшего ангела. Опять же, она так юна…
— Чувствуешь какое-нибудь сопротивление? Хоть какую-нибудь ответную реакцию? — поинтересовался Данте.
В этот раз я отрицательно покачала головой, будучи не готовой вновь услышать ее голос. Как бы сильно Данте не хотел, чтобы я попрактиковалась в управлении ее телом, выбраться из нее я хотела еще сильнее.
Я наспех выполнила небольшой список упражнений: приказала телу падшего ангела пробежать короткую дистанцию, с легкостью перепрыгнула через ветку упавшего дерева, развязала и вновь завязала ее шнурки. Данте был прав: я ее полностью контролирую. Однако где-то глубоко внутри я знала, что принуждаю ее к действию против воли. Я могла бы приказать ей вогнать кол в собственные шрамы, и она бы повиновалась, за неимением выбора.
— Еще чуть-чуть, — запротестовал он. — Тебе нужно больше практики. Чтобы она стала твоей второй натурой. Пробегись еще раз по всем упражнениям.
Проигнорировав его просьбу, я приказала телу девочки изгнать меня. И снова перемещение оказалось таким же легким, как и внезапным.
Тихо выругавшись, Данте воткнул прут обратно в спину падшего ангела. Ее тело обмякло, словно неживое, и рухнуло на землю в неестественной позе. Я хотела отвернуться, но не могла. Я все думала, каким было ее существование на Земле прежде. Скучал ли кто-то по ней. Будет ли она когда-нибудь снова свободна. Насколько безрадужны ее перспективы.
— Ты мало продержалась, — проговорил Данте с явным раздражением. — Ты что не слышала, как я сказал тебе сделать упражнения еще раз? Я знаю, что вначале испытываешь некий дискомфорт…
— Как это работает? — перебила я его. — Два предмета не могут существовать в одном и том же пространстве одновременно. Поэтому как происходит завладение?
— Все сводится к квантовой механике, волновой функции и корпускулярно-волновому дуализму.
— Я еще не изучала квантовую теорию, — пояснила я с оттенком злости. — Не мог бы ты изложить это более понятным языком.
— Насколько я понимаю, все происходит на субатомном уровне. Два объекта могут одновременно существовать в одном пространстве. Я не уверен, что кто-то в точности знает, как это происходит. Работает, и славно.
— И это все, что ты можешь мне сказать?
— Имей немного веры, Грей!
— Отлично. Я поверю тебе. Но мне нужно кое-что взамен, — ответила я, не спуская с него глаз. — Насколько я знаю, ты преуспел в слежке, ведь так?
— Допустим.
— В городе объявился один архангел. По натуре — мерзавец, а по имени — Пеппер Фрайберг. Он утверждает, что его шантажирует некий падший ангел, и мне кажется, я знаю, кто именно. И я хочу, чтобы ты достал мне необходимые доказательства, чтобы я могла прищучить ее.
— Ее?
— Женщины могут быть коварнее мужчин.
— Какое это имеет отношение к армии Нефилимов?
— Это личное.
— Ладно, — нехотя согласился он. — Что мне нужно знать?
— Патч сказал мне, что немало падших могут быть замешаны в шантаже, вымогая у Пеппера много всего: страницы из Книги Еноха, взгляд в будущее, прощение прошлых преступлений, священную и секретную информацию, или даже повышение до статуса ангела-хранителя — я думаю, список того, что может предоставить архангел, весьма длинный.
— Что еще говорил Патч?
— Немного. Он тоже хочет найти шантажиста. Я знаю, что он проверял несколько наводок и отслеживал, по крайней мере, одного подозреваемого. Но я уверена, что он ищет не в том направлении. На днях я видела его бывшую в переулке за «Сумой дьявола», она говорила с Пеппером. Я не слышала, о чем они беседовали, но она выглядела довольной, а Пеппер — взбешенным. Ее зовут Дабрия.
Я удивилась, заметив в его взгляде тень узнавания. Скрестив руки на груди, он переспросил:
— Дабрия?
— Только не говори, что ты тоже ее знаешь, — застонала я. — Черт возьми, она повсюду. Если скажешь, что считаешь ее красивой, я спихну тебя с края этого оврага и вдогонку пошлю вот этот булыжник.
— Дело не в этом. — Данте хмуро покачал головой, но просочившееся сочувствие смягчило выражение его лица. — Не думал, что именно мне придется рассказать тебе.
— Рассказать что?
— Я знаю Дабрию. Не лично, но… — Теперь сочувствие огромными буквами читалось через все его лицо. Он посмотрел так, будто собирался обрушить на меня ужасные новости.
Рассказывая свою историю, я удобно устроилась на пеньке, но теперь вскочила на ноги.
— Да, говори уже, Данте.
— У меня в штате есть несколько шпионов. Люди, которых я нанимаю, чтобы следить за влиятельными падшими ангелами, — признался Данте виноватым голосом. — Ни для кого не секрет, что Патч весьма уважаемая личность в кругах падших ангелов. Он умен, проницателен и находчив. Превосходный лидер. За все годы, что он проработал наемником, он прибрел больше военного опыта, чем у всех моих людей вместе взятых.
— Ты следил за Патчем? — удивилась я. — Почему ты не сказал мне?
— Я доверяю тебе, но не могу игнорировать тот факт, что он имеет влияние на тебя.
— Влияние? Патч никогда не принимал за меня решений — я в состоянии сделать это сама. Я возглавляю эту операцию. Если бы мне нужны были шпионы, я бы сама их послала, — заявила я с явным раздражением.
— Понял.
Я засеменила к ближайшему дереву, отворачиваясь от Данте.
— Ты собираешься рассказать, зачем вообще завел этот разговор?
Он вздохнул и нехотя продолжил:
— Во время слежки за Патчем Дабрия неоднократно попадала в поле нашего зрения.
Я закрыла глаза, желая, чтобы он замолчал. Я не хотела больше ничего слышать. Дабрия повсюду таскается за Патчем — я это уже знаю. Но тон его голоса предполагал, что он собирается сообщить мне куда более опустошающие новости, чем просто напомнить, что у Патча имеется навязчивая поклонница, которая по чистой случайности является его сногсшибательной бывшей.
— Пару ночей назад они были вместе. У меня есть доказательства. Многочисленные фотографии.
Стиснув зубы, я резко обернулась.
— Я хочу увидеть их.
— Нора…
— Я справлюсь, — отрезала я. — Я хочу увидеть эти, так называемые, доказательства, собранные твоими… моими людьми.
Патч с Дабрией. Я порылась в памяти, пытаясь вычислить, о какой именно ночи идет речь. Мной овладели безумство и ревность. Патч не делал этого. Всему должно быть разумное объяснение. Скорее уж моя история с Данте должна вызывать у него сомнения. Но мы вместе через многое прошли, и я не должна хвататься за первое подвернувшееся умозаключение.
Нужно успокоиться. Глупо выносить решение, основываясь на пустых словах. У Данте есть фотографии? Отлично. Я сама их рассмотрю.
Плотно сжав губы, Данте кивнул.
— Я прослежу, чтобы их доставили к твоему дому сегодня днем.
Я приняла душ после тренировки, переоделась, приготовила завтрак, но все эти действия казались какими-то механическими. Я не могла избавиться от преследовавшего меня образа Патча и Дабрии вместе. В тот момент я и не подумала подробно расспросить Данте, и теперь оставшиеся без ответа вопросы, казалось, разъедали дыру у меня в мозгу.
Что все это значит? Каким образом вместе? Наивно было спрашивать? Нет, я доверяла Патчу. Меня так и подмывало позвонить ему, но, конечно же, я этого не сделаю. Я буду ждать, пока не получу фотографии. Компрометирующие или нет… Это я буду знать, как только их увижу.
Марси прошествовала через кухню и плюхнулась на край стола.
— Я ищу компанию для похода по магазинам сегодня после школы.
Я отодвинула от себя чашку с размякшими хлопьями. Я так долго просидела, погруженная в свои мысли, что у чего угодно уже истек бы срок годности.
— Я всегда хожу по магазинам в пятницу днем, — продолжила Марси. — Это типа ритуал.
— Ты имеешь в виду, традиция, — поправила я.
— Мне нужно новое пальто на осень. Что-то теплое и шерстяное, но в то же время шикарное, — сказала она, слегка нахмурившись и разглядывая меня.
— Спасибо за предложение, но у меня есть парочка жестких заданий по тригонометрии, которые надо довести до ума.
— Ой, да ладно. Ты не делала домашнюю работу всю неделю, и начать решила именно сегодня? Мне действительно нужно постороннее мнение. Это важная покупка. И раз уж ты ведешь себя как нормальный человек, — пробормотала она.
Я встала со стула и понесла миску в раковину.
— Лесть всегда меня подкупает.
— Ладно тебе, Нора, я не хочу воевать, — заныла она. — Я просто хочу, чтобы ты прошлась со мной по магазинам.
— А я хочу сдать тригонометрию. Плюс ко всему, я наказана.
— Не беспокойся, я уже говорила с твоей мамой. У нее было достаточно времени, чтобы остыть и изменить свое мнение. Ты больше не наказана. Так и быть, я подожду тебя после школы лишние полчаса. Тебе хватит времени, чтобы разделаться с тригонометрией.
Я подозрительно прищурилась, глядя на нее.
— Ты зачаровала мою маму?
— Знаешь, что я думаю? Ты ревнуешь, потому что мы с ней понимаем друг друга.
Тьфу.
— Дело не только в математике, Марси. Мне надо поразмыслить. О том, что произошло прошлой ночью, и о том, как избежать повторения всего этого. Я не собираюсь присягать на верность, — решительно произнесла я. — И я хочу избавить от этой участи всех Нефилимов.
Марси раздраженно фыркнула.
— Ты прямо как мой отец. Хотя бы на день перестань быть…
— Нефилимом? — закончила я. — Гибридом, уродом, ошибкой природы? Мишенью?
Марси сжала руки так сильно, что они порозовели от прилива крови. Наконец, она вздернула подбородок. Вызов и гордость сверкали в ее глазах.
— Да. Мутантом, монстром, феноменом. Как Я.
Мои брови поползли вверх.
— Вот так просто? Ты, наконец, сподобилась принять то, кто ты есть?
Почти застенчивая улыбка забрезжила на ее лице.
— Черт возьми, да.
— Такой ты мне нравишься больше, — ответила я.
— Такой ты мне нравишься больше. — Марси встала, сграбастав со стола свою сумку. — Так мы идем по магазинам или как?
Не прошло и двух часов после последнего звонка, как Марси спустила около четырех сотен долларов на шерстяное пальто, джинсы и несколько аксессуаров. Я не тратила четыре сотни на весь свой годовой гардероб. Мне пришло в голову, что если бы я выросла в семье Хэнка, я бы не задумывалась о том, что моя кредитка весь день не вылезает из считывателя. И в первую очередь, у меня вообще была бы кредитка.
Мы были на машине Марси, так как она заявила, что не хочет, чтобы ее видели в моей машине, и, хоть я и не винила ее в этом, это наглядно давало мне понять: у нее есть деньги, а у меня нет. Мне Хэнк оставил свою обреченную на провал армию, а Марси — свое состояние. Несправедливо? Слишком мягко сказано.
— Мы можем заскочить в одно место? — спросила я Марси. — Нам это немного не по пути, но мне нужно кое-что забрать у моего друга Данте.
Я почувствовала тошноту при мысли, что увижу фотографии Патча и Дабрии, но мне надоело пребывать в неизвестности. Я не могла больше ждать, пока Данте мне их принесет. Так как я была не в курсе, завез он их уже или нет, я решила сама об этом позаботиться.
— Данте? Я его знаю?
— Нет. Он не ходит в школу. На следующем повороте поверни направо, он живет недалеко от Каско Бэй, — сказала я ей.
Ирония этого момента не ускользнула от меня. Летом я обвинила Патча в связи с Марси. Теперь, всего несколько месяцев спустя, я ехала на переднем сиденье ее машины, раскапывая ту же историю, только с другой девушкой в главной роли.
Я прижала ладонь к переносице. Может быть, стоит плюнуть и растереть. Может, во мне говорит моя неуверенности, и я просто должна безоговорочно доверять Патчу. Дело в том, что
Но ведь есть еще Дабрия.
Кроме того, если Патч невиновен, а я всем сердцем надеялась, что так оно и есть, не будет ничего предосудительного в том, что я посмотрю фотографии.
Марси, тем временем, следуя моим инструкциям, подрулила к дому Данте и тут же пораженно присвистнула, разглядывая архитектуру.
— У этого твоего друга Данте есть стиль, — сказала она, обводя оценивающим взглядом дом, принадлежащий эпохе королевы Анны и окруженный широким фартуком газона.
— Его друзья завещали ему этот дом, — пояснила я. — Можешь не выходить: я просто добегу до двери и заберу то, что мне нужно.
— Ну, уж нет. Я должна увидеть интерьер, — возразила Марси, выскакивая из машины прежде, чем я успела ее остановить. — А у Данте есть девушка? — Она сдвинула солнцезащитные очки на макушку, откровенно любуясь богатством Данте.
«Да, я», — мелькнуло у меня в голове. И я, надо сказать, «отлично» справлялась с поддержанием этого фарса. Настолько «отлично», что даже моя сводная сестра, которая обитала в соседней со мной спальне, ничего не знала о моем «бойфренде».
Мы поднялись на крыльцо и позвонили. Я подождала, потом позвонила еще раз. Сложив руки биноклем вокруг глаз, я заглянула через окно в темноту столовой. Везёт, как утопленнику — я заехала именно тогда, когда его не было дома.
— Э-ге-гей! Вы, девушки, ищете молодого человека, который раньше жил здесь?
Марси и я обернулись и увидели пожилую женщину, стоящую на тротуаре. На ней были розовые тапочки, розовые бигуди в волосах и маленькая черная собачка на поводке.
— Мы ищем Данте, — сказала я. — Вы его соседка?
— Я переехала сюда с дочерью и ее мужем в начале лета. Мы живем чуть дальше, — сказала она, указывая за спину. — Моего мужа, Джона, уже нет с нами, упокой, Господи, его душу, а это был дом престарелых и по совместительству резиденция моего зятя. Он никогда не опускает сиденье унитаза, — проинформировала она нас.
Я нацепила добрососедскую улыбку и спустилась с крыльца.
— Я Нора Грей. Я дружу с парнем, который живет здесь, Данте Матерацци.
— Матерацци? Я знала! Я знала, что он итальянец. Его имя просто кричит о том, что он итальянец. Они вторгаются в наши земли, — сказала женщина. — И еще кое-что, о чем вы должны знать — у меня будет общий забор с самим Муссолини. — Для большего веса собака, будто соглашаясь, издала ворчливый рык.
Мы с Марси переглянулись, и Марси закатила глаза. Я сказала женщине:
— Вы сегодня видели Данте?
— Сегодня? И как же я должна была его сегодня видеть? Я только что сказала вам, что он съехал. Два дня тому назад. Посреди ночи, как все итальянцы. Подлый и коварный, как сицилийский мафиози. Здесь дело нечисто, вот что я вам скажу.
— Вы, должно быть, ошибаетесь. Данте все еще живет здесь, — сказала я, пытаясь сохранять вежливый тон.
— Ха! Этот парень — конченый человек. Всегда держался сам по себе и был почти так же недружелюбен, как все они. С того самого дня, как переехал сюда. Разве это так сложно — поздороваться? Такой подлец в нашем хорошем, респектабельном районе. Неправильно это. Он жил здесь всего месяц, и я не могу сказать, что расстроена его отъездом. Должны быть законы, запрещающие арендодателям занижать цены на жилье в нашем районе, как они обычно это делают.
— Но Данте не снимал этот дом. Он его владелец. Его друзья оставили ему этот дом в наследство.
— Это он тебе так сказал? — Она покачала головой, глядя на меня пронзительными голубыми глазами, как будто я была самой большой простофилей на свете.
— Владелец этого дома — мой зять. Дом много лет принадлежит его семье. Он сдавал его на лето, еще до того, как разразился экономический кризис. Когда на туризме можно было хорошо нажиться. Теперь мы вынуждены его сдавать итальянским мафиози.
— Вы, должно быть, ошибаетесь, — начала я во второй раз.
— Проверьте поземельные книги округа! Они не лгут. Не могу сказать то же самое о мутных итальяшках.
Собака нарезала круги вокруг ног женщины, обвивая ее поводком. Периодически она останавливалась, чтобы издать предупреждающий рык, адресованный нам с Марси, затем возвращался к обнюхиванию и нарезанию кругов. Женщина, наконец, распутала поводок и побрела дальше по тротуару.
Я смотрела ей вслед. Этот дом принадлежал Данте. Он не снимал его.
Ужасное чувство сдавило грудь. Если Данте уехал, где мне взять еще дьявольской силы? У меня почти все закончилось. Моих запасов хватит на день, ну на два, если затянуть пояс потуже.
— Ну, кто-то из них врет, — подвела итог Марси. — И я думаю, что это она. Никогда не доверяла старухам, особенно таким, «с приветом».
Я почти не слышала ее. Я пыталась набирать номер Данте, молясь, чтобы он взял трубку, но ничего. Даже голосовая почта не отвечала.
Я как раз помогла Марси занести в дом сумки, когда мама спустилась вниз, чтобы встретить нас.
— Один из ваших друзей оставил вот это, — сказала она, протягивая конверт из оберточной бумаги. — Он вроде бы сказал, что его зовут Данте. Я его знаю? — подстегнула она. Я выхватила конверт, изо всех сил постаравшись не сделать это слишком жадно.
— Он друг Скотта, — объяснила я.
Мама и Марси скосили глаза на конверт, затем с надеждой посмотрели на меня.
— Он, наверное, хотел, чтобы я передала это Скотту, — лгала я, не желая привлекать дополнительное внимание к ситуации.
— Он выглядел старше, чем твои друзья. Мне не очень нравится, что ты общаешься с взрослыми парнями, — с сомнением проговорила мама.
— Я же сказала, он друг Скотта, — уклончиво ответила я.
Уже у себя в спальне я сделала глубокий вдох и распечатала конверт. Вытряхнула оттуда несколько увеличенных фотографий. Все черно-белые.
Первые несколько кадров были сделаны ночью. Патч, идущий по пустынной улице. Патч, сидящий на мотоцикле и как будто наблюдающий за кем-то. Патч, разговаривающий по телефону. Ничего нового, так как я уже знала, что он работает, не покладая рук, чтобы найти шантажиста Пеппера.
На следующей фотографии были Патч и Дабрия. Они сидели в новом пикапе Патча — Форд F-150. Маленькие иглы дождя разрезали свет от уличного фонаря над ними. Дабрия с танцующей на ее губах застенчивой улыбкой обвивала руками шею Патча. Они держали друг друга в объятиях, и было непохоже, чтобы Патч сопротивлялся. Последние три фотографии я пролистала очень быстро. Мой желудок скрутило, и я поняла, что меня сейчас вырвет.
Она его целовала.
Дабрия целовала Патча. Прямо там, на фотографиях.
Я сидела на полу ванной комнаты, прислонившись спиной к двери душа и подтянув к себе колени. Несмотря на работающий обогреватель, было холодно и промозгло. Рядом лежала пустая бутылка дьявольской силы. Последняя из моих запасов. С трудом помню, как выпила ее. Целая бутылка израсходована, а толку ноль. Даже она не в состоянии унять это омерзительное сердечное отчаяние.
Я доверяла Патчу. Любила его слишком сильно, чтобы поверить, что он способен причинить мне такую боль. Должна быть причина, объяснение.
Объяснение. Слово эхом отдалось у меня в голове, бессмысленно и горько.
В дверь постучали.
— Ты не забыла, что это наша общая ванная? А мой мочевой пузырь не больше, чем у котенка, — произнесла Марси.
Я медленно поднялась на ноги. И из всех абсурдных вещей, о которых меньше всего стоит волноваться, я почему-то задумалась о том, целовалась ли Дабрия лучше меня. Если бы только Патч захотел, я бы постаралась стать похожей на нее. Коварной, холодной, изощренной. Интересно, в какой именно момент он вернулся к ней. И возможно ли, что он до сих пор не порвал со мной только потому, что знал, насколько я буду опустошена.
Пока не порвал.
Во мне поселилось тяжкое чувство неопределенности.
Я открыла дверь и прошла мимо Марси. Но после пяти шагов по коридору, ощутила спиной ее взгляд.
— Ты в порядке?
— Я не хочу об этом говорить.
— Эй, погоди. Нора? Ты плачешь?
Я провела пальцами под глазами, с удивлением обнаружив, что действительно плакала. На мгновение показалось, будто время замедлилось. Как если бы все происходило во сне.
Не оборачиваясь, я произнесла:
— Мне нужно уйти. Сможешь прикрыть меня? Я могу не вернуться к комендантскому часу.
По дороге к дому Патча я остановилась лишь раз. Резко вырулив на обочину, я выскочила из машины. Было уже темно и достаточно холодно, так что я пожалела, что не надела пальто. Беспокойно вышагивая туда-сюда вдоль машины, я все думала, что скажу Патчу при встрече. С одной стороны, не хотелось разразиться бестолковым словесным бредом отчаяния, с другой, не хотелось сводить все к банальной ругани
Фотографии я захватила с собой, и поэтому решила, что они будут наглядней любых слов. Просто передам их ему и сведу свой вопрос к лаконичному: «Почему?»
Холодная беспристрастность, сковавшая меня прочным льдом, растаяла без следа, как только я увидела припаркованный у дома Патча Бугатти Дабрии. Затормозив за пол квартала, я тяжело сглотнула. Гнев давящим кольцом сжимал горло. Я вышла из машины.
Открыв дверной замок своими ключами, уверенным шагом направилась внутрь. Свет исходил лишь от лампы в гостиной, а Дабрия расхаживала вдоль балконной двери, но когда увидела меня, тут же остановилась.
— Что ты здесь делаешь? — явно пораженно спросила она.
Я раздраженно покачала головой.
— Нет уж. Это
— Не переживай. Его здесь нет.
Я обернулась и одарила Дабрию взглядом полным недоверия, отвращения и угрозы одновременно.
— Тогда что. Ты. Здесь. Делаешь? — Я отчетливо произнесла каждое слово, чувствуя, как ярость клокочет внутри меня, чему я даже не пыталась препятствовать. И Дабрия это ощущала.
— Я в беде, Нора, — ее губы задрожали.
— Точнее не сказала бы даже я. — И кинутый в ее сторону конверт с фотографиями приземлился прямо у ее ног. — Тебе так нравится уводить чужих парней? Ты чувствуешь себя лучше от этого, Дабрия? Присваивая то, что тебе не принадлежит? Или, быть может, ты так повышаешь свою самооценку?
Дабрия наклонилась, чтобы поднять конверт, но все это время продолжая смотреть мне в глаза. Брови нахмурились, предавая ее лицу выражение осторожного непонимания. Поверить не могу, что ей хватает наглости делать вид, будто она не в курсе.
— Грузовик Патча, — бушевала я. — Вы с ним, ночью в начале недели, вдвоем в грузовике. Ты поцеловала его!
Прервав зрительный контакт, она мельком заглянула в конверт, а затем отложила его на диванную подушку.
— Ты не понимаешь.
— О, думаю, понимаю. Тебя не так уж трудно понять. У тебя ведь нет никакого чувства уважения или достоинства. Берешь то, что хочешь, не обращая внимания на остальных. Ты захотела Патча, и, кажется, ты его заполучила. — Теперь мой голос надломился, а глаза защипало. И хотя я пыталась проморгать слезы, они накатывали слишком быстро.
— Я в беде, потому что совершила ошибку, выполняя поручение Патча, — взволнованным голосом мягко произнесла Дабрия, полностью игнорируя мои обвинения. — Патч рассказал мне, что Блейкли развивает дьявольскую силу для Данте, и что лаборатория должна быть уничтожена. Он сказал, что, если мне в руки попадет информация, касательно месторасположения Блейкли или лаборатории, то я должна немедленно сообщить ему.
Пару дней назад, поздней ночью, ко мне заявились несколько Нефилимов, чтобы узнать свою судьбу. Я быстро поняла, что они были наняты в качестве охранников в армии Черной руки. А до той ночи они служили охранниками для очень могущественного и важного Нефилима по имени Блейкли. Это меня заинтересовало. Они рассказали мне, что у них скучная и однообразная работа, да еще по многу часов в день. Ранее той ночью они собрались сыграть в покер, чтобы скоротать время, несмотря на то, что игры и любого рода развлечения им были запрещены.
Один из парней покинул свой пост, чтобы купить колоду карт. Они и десяти минут не успели сыграть, как их обнаружил командир. Тот незамедлительно и бесчестно уволил их из армии. Но лидер уволенных солдат, Ханос, отчаянно хотел вернуть свою должность. У него здесь семья, и он беспокоился об их поддержке и безопасности, в случае если они будут наказаны или изгнаны за его преступления. Он пришел ко мне, надеясь, что я смогу рассказать ему, есть ли у него шанс получить назад свою работу.
Он был первым, кому я предсказала судьбу. Мне очень хотелось рассказать Ханосу правду: что его бывший начальник ищет повод арестовать его и подвергнуть пыткам. И что ему необходимо немедленно уехать из города вместе со своей семьей. Но я также знала, что в этом случае потеряю последнюю надежду найти Блейкли. Так что я соврала. Соврала для Патча.
Я сказала Ханосу, что ему следует решать дела непосредственно с Блейкли. Сказала, что если он попросит прощения, Блейкли простит его. Я понимала: если Ханос поверит в мое предсказание, он приведет меня к Блейкли. И я хотела сделать это ради Патча. После всего того, что он сделал для меня, дав мне второй шанс, когда все остальные от меня отвернулись, — ее полные слез глаза нашли мои. — Это меньшее, что я могла сделать. Я люблю его, — заявила она легко, не дрогнув даже встретив мой жесткий взгляд. — И всегда буду любить. Он был моей первой любовью, и я не забуду его. Но сейчас он любит тебя, — она уныло вздохнула. — Но может быть настанет день, когда вы охладеете друг к другу, и я буду ждать этого момента.
— Даже не рассчитывай на это, — ответила я. — Продолжай и переходи к части, где ты объяснишь эти снимки. — Я взглянула на конверт, что лежал на диване. Казалось, он занимает слишком много места в комнате, и мне хотелось разорвать фотографии и бросить в камин все то, что от них останется.
— Создалось впечатление, что Ханос поверил в мою ложь. Он ушел вместе со своими людьми, а я проследовала за ними, стараясь быть незамеченной. Численно они превосходили меня, и я понимала, что если бы попалась им, то оказалась бы в большой опасности.
Они покинули Колдуотер, направляясь к северо-западу, и я следовала за ними около часа, думая, что, должно быть, с каждой минутой приближаюсь к Блейкли. Город остался позади, и мы оказались в глубине сельской местности. Нефилимы свернули на узкую дорожку, и я последовала за ними.
И сразу поняла: что-то не так. Они припарковалась посреди дороги. Четверо из пятерых вышли из машины, и я почувствовала, как они рассредоточиваются в темноте, по бокам и сзади, загоняя меня в ловушку. Не знаю, как они выяснили, что я следила за ними, ведь всю дорогу я ехала с выключенными фарами и на достаточно большом расстоянии позади. Я даже теряла их из виду несколько раз. Опасаясь, что было уже достаточно поздно, я прибегла к единственно доступному решению — побежала к реке.
И позвонила Патчу, рассказав обо всем в голосовом сообщении. А потом зашла в реку, надеясь, что ее бурное течение лишит их способности слышать или чувствовать меня.
Несколько раз они едва не обнаружили меня, поэтому пришлось выйти из реки и бежать через лес. Я не могла разобрать, в каком направлении двигалась, но даже если бы я добралась до города, я бы все равно не была в безопасности. И если бы кто-то даже стал свидетелем того, как Ханос и его люди нападают на меня, Нефилимы бы просто стерли их воспоминания. Поэтому я бежала так быстро и так далеко, как только могла.
А когда Патч, наконец, перезвонил, я пряталась на заброшенной лесопилке. Не знаю, сколько бы я еще смогла бегать от них. Совсем недолго. — В ее глазах блестели слезы. — Он пришел за мной. И увез меня оттуда. Даже не смотря на то, что я упустила шанс найти Блейкли. — Она заправила свои волосы за уши и всхлипнула. — Он привез меня в Портленд и убедился, что я остаюсь в безопасном месте. И перед тем, как выйти из грузовика, я поцеловала его. — Наши взгляды встретились, и я попыталась понять, чем был этот блеск в ее глазах: вызовом или извинением. — Я была инициатором поцелуя, а он тут же его прервал. Знаю, как это выглядит на фотографиях, но я лишь хотела отблагодарить его. Все закончилось, даже не успев начаться. Он дал мне это понять.
Внезапно Дабрия дернулась, будто ее толкнула какая-то невидимая рука. И на мгновение ее глаза закатились до белков, а затем вновь вернулись к их обычному арктически-синему цвету.
— Если не веришь мне, спроси у него. Он будет здесь меньше, чем через минуту.
Я никогда не верила, что Дабрия действительно обладает даром предвидения и умеет предсказывать — в любом случае, не после того, как она пала, — но за последнее время ей удалось убедить меня поменять свое мнение. Менее чем через минуту дверь гаража распахнулась с легким шорохом, и Патч показался на верхней ступеньке лестницы. Выглядел он при этом слегка потрепанным — следы усталости на лице и тени вокруг глаз, — и то, что он увидел нас с Дабрией, стоящих лицом к лицу в его гостиной, казалось, отнюдь не улучшило его настроение.
Он посмотрел на нас мрачным оценивающим взглядом.
— Это не предвещает ничего хорошего.
— Я начну первой, — влезла Дабрия, набрав в легкие побольше воздуха.
— Даже не думай, — возразила я и повернулась к Патчу, не позволяя Дабрии продолжить. — Она поцеловала тебя! И Данте, который следил за тобой, до кучи снял это на камеру. Представь себе мое удивление сегодня, когда мне позволили полюбоваться на снимки. Ты хотя бы собирался рассказать мне?
— Я говорила ей, что это я поцеловала тебя, и что ты оттолкнул меня, — пронзительно запротестовала Дабрия.
— Почему ты до сих пор здесь? — закричала я на нее. — Это касается только меня и Патча. Проваливай уже!
— Почему ты здесь? — эхом повторил за мной Патч, обращаясь к Дабрии, и тон его был резок.
— Я… взломала замок, — затараторила она. — Мне было страшно. Я не могла уснуть. Не могу перестать думать о Ханосе и других Нефилимах.
— Ты что, издеваешься надо мной, — прошипела я и посмотрела на Патча, желая убедиться и надеясь, что он не собирается поддаваться на ее уловку "девица-в-беде".
Дабрия пришла сюда этой ночью в поисках одного конкретного способа утешения, и я его не одобряла. Ни чуточки!
— Возвращайся в убежище, — велел Патч Дабрии. — Если б ты осталась там, была бы в безопасности. — Несмотря на усталость, слова его звучали грубо. — Это последний раз, когда я советую тебе не высовываться и держаться подальше от неприятностей.
— Как долго? — Дабрия едва ли не хныкала. — Там мне одиноко. Все остальные в том доме — простые люди. Они смеются надо мной. — В ее глазах стояла мольба. — Я могу вам помочь. На этот раз я не буду совершать ошибок. Если ты позволишь мне остаться здесь…
— Уходи, — резко скомандовал Патч. — Ты доставила уже достаточно проблем. И с Норой, и с Нефилимами, за которыми следила. Мы не знаем, какие выводы они сделали, но одно можно сказать наверняка: они догадались, что тебе был нужен Блейкли. Если у них есть хоть капля мозгов, они также поняли, что тебе известно, почему Блейкли жизненно важен для их операции, и чем он занимается в той своей секретной лаборатории, где бы она ни находилась. Я не удивлюсь, если они сменили место дислокации. И мы вернулись в самое начало, ни на шаг не приблизившись ни к месту нахождения Блейкли, ни к деактивации дьявольской силы, — разочарованно добавил Патч.
— Я всего лишь пыталась помочь, — прошептала Дабрия дрожащими губами.
Бросив последний взгляд на Патча, напомнив при этом нашкодившего щенка, она проследовала к двери.
А мы с Патчем остались одни. Он без колебаний пересек комнату, хотя я была уверена, что выражение моего лица было далеко от дружелюбного. Он прижался ко мне лбом и, закрыв глаза, выдохнул, медленно и протяжно, словно отягощенный какой-то невидимой силой.
— Прости, — сказал он тихо с неподдельным раскаянием.
Язвительные слова "Прости за поцелуй или прости, что увидела его?" вертелись на кончике языка, готовые сорваться, но я их сглотнула. Я устала от тяжести своей собственной невидимой ноши — ревности и сомнений.
Раскаяние Патча было настолько явным, что ощущалось едва ли не физически. Несмотря на мою неприязнь и недоверие к Дабрии я не могла винить его за спасение ее задницы. Он был лучше, чем сам о себе думал. Я подозревала, что несколько лет назад Патч был совсем другим и отреагировал бы на эту ситуацию иначе. Он дал Дабрии второй шанс — то, ради чего сам он боролся каждый день.
— Мне тоже жаль, — пробормотала я ему в грудь.
Его сильные руки заключили меня в объятия.
— Я никогда еще не была расстроена и напугана так сильно, как когда увидела те фотографии. Страх потерять тебя был невообразимым. Я была так зла на нее. И до сих пор злюсь. Она поцеловала тебя, не имея на это никакого права. И не сомневаюсь, что она попытается сделать это снова.
— Не попытается, потому что я собираюсь прояснить ей, какими отныне станут наши взаимоотношения. Она переступила черту, и я заставлю ее дважды подумать, прежде чем повторять что-нибудь подобное, — решительно заявил Патч. Приподняв мой подбородок, он поцеловал меня, позволив губам задержаться на моих, когда произнес: — Я не ожидал, что, возвращаясь домой, вернусь к тебе, но теперь, когда ты здесь, я ни за что не позволю тебе уйти.
Меня накрыло до боли острое чувство вины. Я не могла находиться рядом с Патчем и не чувствовать, что моя ложь разделяет нас. Я солгала ему о дьявольской силе. И лгала до сих пор. Как я могла?! Во мне забурлило отвращение к самой себе, вызывая стыд и тошноту. Я хотела бы во всем признаться, но с чего начать? Я вела себя слишком беспечно, позволив лжи выйти из-под контроля.
Я открыла, было, рот, чтобы сказать ему правду, но почувствовала, как вверх по шее скользнули ледяные руки, сжимая ее в тиски. Я не могла говорить. Я едва могла дышать. Горло заполнилось густым веществом вроде того, как когда я впервые приняла дьявольскую силу. Чужие голоса проникли в сознание и воззвали ко мне.
Если я скажу Патчу, он никогда больше не будет мне доверять. И никогда не простит меня. Сказав ему, я всего-навсего сделаю ему еще больнее. Я просто должна пережить Хешван, а потом перестану пить дьявольскую силу. Еще немного. Еще чуть-чуть лжи…
Холодные руки разжались. Я судорожно вдохнула.
— Насыщенная ночка? — спросила я Патча, за разговором надеясь перестать думать о том, что обманываю его.
Он вздохнул.
— И я ничуть не приблизился к поимке шантажиста Пеппера. Продолжаю думать, что им должен быть кто-то из тех, кого я уже проверял, но, возможно, я ошибаюсь. Может, это кто-то другой. Кто-то, кто еще не попал в поле моего зрения. Я изучил каждый потенциальный объект, даже тех, кто казались весьма сомнительными. И насколько я могу судить, они все чисты.
— А ты не допускаешь, что Пеппер все это выдумал? Может, на самом деле, его никто не шантажирует?
Эта мысль пришла мне в голову впервые. До этого момента я верила в его историю, хотя Пеппер на деле доказал, что доверия он заслуживает меньше всего.
Патч нахмурился.
— Это не исключено, но не думаю. Зачем все усложнять, выдумывая столь запутанную историю?
— Потому что ему нужно оправдание для заключения тебя в ад, — предположила я тихо, только сейчас подумав об этом. — Что если архангелы велели ему сделать это? Он сказал, что спустился на Землю по их поручению. Я не поверила ему сначала, но что если так и есть? Что если архангелы дали ему задание заковать тебя в аду? Ведь не секрет, что они хотят этого.
— Юридически, чтобы упечь меня в ад, им понадобится повод. — Патч задумчиво потер подбородок. — Если только они не зашли так далеко, что более не стремятся следовать букве закона. Определенно я допускаю, что среди архангелов могла завестись паршивая овца, но не думаю, что ими стали они все.
— Если Пеппер получил задание от небольшой группы архангелов, то в случае если остальные заподозрят нечестную игру, у работодателей Пеппера будет идеальное прикрытие: они смогут заявить, что он действовал по своей собственной воле. Ему вырвут крылья прежде, чем у него будет возможность сказать что-то в свое оправдание, а они выйдут сухими из воды. И мне это не кажется таким уж надуманным. На самом деле, это выглядит как идеальное преступление.
Патч смотрел на меня в упор. Правдоподобность моей теории, казалось, окутала нас, как холодный туман.
— Ты думаешь, группа бесчестных архангелов поручила Пепперу избавиться от меня навсегда? — наконец переспросил он, медленно произнося слова.
— Знал ли ты Пеппера до того, как пал? Каким он был?
Патч покачал головой.
— Я знал его, но не очень хорошо. Куда больше я знал о нем. Он имел репутацию крутого либерала, особенно сведущего в социальных вопросах. Я не удивлен, что он ударился в азартные игры, но если я правильно помню, он участвовал в судебном процессе надо мной. Он, должно быть, голосовал за мое изгнание, и это странно, так как расходится с его репутацией.
— Думаешь, мы сможем заставить Пеппера пойти против архангелов? Его двойная жизнь может быть частью его прикрытия… Хотя, опять же, он как-то чересчур наслаждается своим пребыванием здесь. Если мы потянем за правильные рычаги, он может заговорить. Если он признается, что секретная группировка архангелов послала его сюда, чтобы заковать тебя в аду, по крайней мере, мы узнаем, с кем имеем дело.
Губы Патча изогнулись в недобрую улыбку.
— Я думаю, пришло время найти Пеппера.
Я кивнула.
— Вот и отлично. Но тебе следует держаться в стороне. Я не хочу, чтобы ты приближался к Пепперу. На данный момент мы не должны исключать вероятность того, что он делает все возможное, чтобы отправить тебя в ад.
Брови Патча устремились друг к другу.
— И что ты предлагаешь, Ангел?
— Я встречусь с Пеппером. И возьму с собой Скотта. Даже не спорь со мной, — сказала я предостерегающе, пока он не успел забраковать идею. — Ты обращался к Дабрии за помощью чаще, чем мне хотелось бы думать. Ты клялся, что это тактический ход и ничего более. Ну, а теперь моя очередь. Я беру Скотта, и это решено. Насколько я знаю, у Пеппера не припасен для него именной билет в один конец до ада.
Патч поджал губы, глаза его потемнели, и я буквально чувствовала, как он излучает несогласие. Патч не испытывал к Скотту теплых чувств, но знал, что не может разыграть эту карту, не выставив себя лицемером.
— Вам нужен безупречный план, — сказал он, наконец. — Я не выпущу тебя из виду, если есть хоть малейший шанс, что все может пойти наперекосяк.
Шанс, что все может пойти наперекосяк, был всегда. Если я и усвоила что-то за то время, что была с Патчем, то именно этот урок. Патч тоже это понимал, и у меня закралось подозрение, что он сказал это как раз потому, что не хотел отпускать меня. Я вдруг почувствовала себя Золушкой, которой запрещают идти на бал из-за маленькой формальности.
— Скотт сильнее, чем ты думаешь, — возразила я. — Он не позволит, чтобы со мной что-нибудь случилось. Я удостоверюсь, что он понимает, что не может сказать ни одной живой душе о том, что мы с тобой по-прежнему очень даже вместе.
Черные глаза Патча сверкнули.
— И я удостоверюсь, что он понимает, что если хоть один волосок упадет с твоей головы, он будет иметь дело со мной. Если у него есть хоть капля разума, он воспримет эту угрозу близко к сердцу.
Я вымученно улыбнулась.
— Решено! Все, что нам нужно сейчас — это план.
Завтра наступала суббота. После того, как я сказала маме, что на все выходные останусь у Ви, а в понедельник мы с ней вместе поедем в школу, мы со Скоттом отправились в «Суму дьявола». Нас интересовали не музыка и не выпивка, а цокольный этаж. До меня доходили слухи, что подвал клуба был игорным раем, но я никогда там не бывала. К слову — Пеппер вряд ли мог бы сказать то же самое. Патч составил нам список любимых мест Пеппера, и я надеялась, нам со Скоттом повезет с первой же попытки.
Стараясь выглядеть одновременно и искушенной, и наивной, я шагала за Скоттом к барной стойке. Он жевал жвачку и выглядел при этом, как всегда, спокойно и уверенно. Я же потела так сильно, что испытывала непреодолимую потребность принять душ.
Чтобы выглядеть старше, я выпрямила волосы, прибегла к жидкой подводке и помаде, влезла на четырехдюймовые каблуки и позаимствовала у Марси ее эксклюзивную сумочку — и волшебным образом повзрослела лет на пять. Учитывая полностью сформировавшееся и внушающее страх телосложение Скотта, я сомневалась, что у него попросят документы. В ушах он носил крошечные серебряные колечки, и, несмотря на то, что почти наголо брил свои каштановые волосы, что придавало опасности его образу, он оставался красивым. Мы со Скоттом были просто друзьями, но я легко могла понять, что же нашла в нем Ви. А когда он жестом подозвал бармена для разговора, я взяла его под руку, старательно изображая его девушку.
— Мы ищем Сторки, — сообщил Скотт бармену низким голосом.
Бармен, которого я никогда раньше не видела, смотрел на нас не слишком любезно. Я встретилась с ним взглядом, напустив в глаза равнодушия.
«Не выдавай своей нервозности», сказала я себе. «И что бы ты ни делала, постарайся не выглядеть так, будто что-то скрываешь».
— Кто ищет? — наконец спросил он весьма грубо.
— Мы слышали, что здесь сегодня играют по-крупному, — сказал Скотт, засветив пачку сотенных, аккуратно уложенных у него в бумажнике.
Бармен повел плечами и вернулся к протиранию стойки.
— Не понимаю, о чем вы.
Скотт положил одну банкноту на столешницу и, накрыв ее рукой, подвинул к бармену.
— Это очень плохо. Уверен, что мы не можем убедить тебя передумать?
Бармен посмотрел на стодолларовую купюру.
— Я тебя уже где-то видел?
— Я бас-гитарист из «Серпентин». А также поигрывал в покер повсюду от Портленда до Конкорда, что около Бостона.
Кивок узнавания.
— Точно. Я работал по ночам в бильярдной «Зед» в Спрингвале.
— Теплые воспоминания о том месте, — сказал Скотт, и глазом не моргнув. — Выиграл много наличных. Проиграл еще больше. — Он усмехнулся, словно обменялся с барменом шуткой, понятной им одним.
Положив руку рядом с ладонью Скотта и зыркнув по сторонам, чтобы убедиться, что никто не смотрит, бармен быстро убрал купюру в карман и сказал:
— Cначала вас придется обыскать. Брать с собой вниз оружие воспрещается.
— Нет проблем, — легко согласился Скотт.
А я начала потеть еще сильнее. Патч предупредил нас, что они будут искать пистолеты, ножи и любые другие острые предметы, которые могут быть использованы в качестве оружия. Поэтому нам пришлось проявить смекалку. Ремень на джинсах Скотта, скрытый под рубашкой, на самом деле был плетью, пропитанной дьявольской силой. Скотт поклялся, что не принимал дьявольскую силу и никогда не слышал о супер-напитке, но я подумала, что мы могли бы использовать заколдованный кнут, который он нечаянно прихватил из машины Данте. Кнут предательски переливался синим цветом, но до тех пор, пока бармен не приподнимет рубашку Скотта, разоблачение нам не грозило.
По приглашению бармена мы обошли барную стойку, зашли за ширму и задрали вверх руки. Меня он осмотрел первой — бегло прошелся руками по моему телу — и переключился на Скотта. Проверил внутренние швы его одежды и похлопал руками по спине и под мышками. За стойкой царил полумрак, и, несмотря на то, что Скотт был одет в плотную хлопчатобумажную рубашку, мне казалось, я видела, как слабое синее свечение пробивается сквозь ткань. И, похоже, бармен тоже его заметил. Он нахмурил брови, и потянулся к концу рубашки Скотта.
Я бросила к его ногам свою сумочку, и из нее вывалились несколько стодолларовых купюр. Просто чтобы перевести его внимание на деньги.
— Упс, — сказала я с кокетливой улыбочкой, поднимая и запихивая банкноты обратно в сумку. — Эти наличные буквально рвутся наружу. Готов играть, чемпион?
Я едва заметно кивнула.
— Сегодня ты выиграешь по-крупному, детка, я это чувствую, — пропела я.
Бармен отворил большую стальную дверь, и, схватив Скотта за руку, я последовал за ним вниз по темной невзрачной лестнице, на которой пахло плесенью и застоявшейся водой. Внизу мы прошли по извилистому коридору, пока не оказались в небольшом помещении с несколькими столами для покера. Над каждым из них висел один закрытый вращающийся светильник, обеспечивающий минимальное освещение. Ни музыки, ни напитков, ни теплого дружеского приема.
Лишь один из столов был занят — четырьмя игроками, — и среди них я сразу заметила Пеппера. Он сидел к нам спиной и даже головы не повернул при нашем появлении. Ничего необычного. Остальные игроки тоже даже не взглянули на нас. Все они были сосредоточены на картах в их руках. Фишки для покера аккуратными башенками возвышались в центре стола. Я понятия не имела, сколько денег было поставлено на кон, но могла поспорить, что тот, кто проиграет, будет разочарован, и очень сильно.
— Мы ищем Пеппера Фрайберга, — объявил Скотт.
Он старался, чтобы тон его голоса звучал непринужденно, но когда скрестил руки на груди, мышцы забугрились под одеждой, выдавая его напряжение.
— Извини, дорогуша, все мои танцы на сегодня уже расписаны, — цинично парировал Пеппер, размышляя над картами, которые ему достались.
Я внимательно изучала его и думала, что он был слишком увлечен игрой, чтобы она была всего лишь прикрытием. На самом деле, он был настолько погружен в игру, что, по-видимому, совершенно не заметил, что рядом со Скоттом стояла я.
Скотт взял стул у соседнего столика и поставил его в непосредственной близости от Пеппера.
— У меня в любом случае обе ноги левые. Ты бы лучше станцевал с… Норой Грей.
Вот теперь Пеппер среагировал. Он положил свои карты рубашкой вверх и, всем телом повернувшись на сто восемьдесят градусов, оказался лицом к лицу со мной.
— Привет, Пеппер. Давненько мы не виделись, — сказала я. — В последний раз встречались, когда ты пытался меня похитить, помнишь?
— Похищение является федеральным преступлением для нас, жителей Земли, — вмешался Скотт. — Что-то мне подсказывает, что и на небе тоже.
— Потише, — прорычал Пеппер, нервно поглядывая на других игроков.
Я вскинула брови, обращаясь к Пепперу в своих мыслях.
— Давайте продолжим снаружи, — сказал мне Пеппер, выходя из игры.
— После тебя, — отозвался Скотт, приподнимая его за локоть.
В переулке за «Сумой Дьявола» я заговорила первой.
— Мы хотим упростить тебе жизнь, Пеппер. Как бы нам ни было весело в тот раз, когда ты пытался через меня добраться до Патча, я готова забыть об этом. И как я понимаю, это случится, только если я узнаю, кто на самом деле тебя шантажирует, — сказала я, проверяя его.
Мне не терпелось поделиться с ним своей теорией о том, что он был лишь мальчиком на побегушках у некой кучки архангелов и искал мало-мальски достойный повод для отправки Патча в ад. Но ради сохранения теории в безопасности, я решила повременить и посмотреть, как будут развиваться события.
Пеппер покосился на меня, черты его лица выражали как недовольство, так и скептицизм.
— Что это было?
— То, ради чего мы пришли, — влез Скотт. — Мы заинтересованы в том, чтобы найти шантажиста.
Глядя на Скотта, Пеппер прищурился.
— Ты кто?
— Думай обо мне как о бомбе под сиденьем. Если ты не согласишься на условия Норы, я сделаю это за тебя. — Скотт начал засучивать рукава.
— Ты мне угрожаешь? — недоверчиво спросил Пеппер.
— Вот мои условия, — поспешно вставила я. — Мы найдем твоего шантажиста и доставим его к тебе. Взамен нам нужно одно — поклянись, что ты отстанешь от Патча.
Я воткнула конец зубочистки в ладонь Пеппера. После того, как бармен меня обыскал, ничего другого я сделать не могла.
— Немного крови, пара искренних слов — и дело сделано! — Если я заставлю его дать клятву, ему придется ползти обратно к архангелам с поджатым хвостом и признаться в провале. Если же он откажется, то лишь подтвердит мою теорию.
— Архангелы не дают кровных клятв, — усмехнулся Пеппер.
«Лед тронулся», подумала я.
— Зато они отправляют неугодных им падших ангелов в ад?! — парировал Скотт.
Пеппер смотрел на нас так, будто мы были не в себе.
— Что за бред вы несете?
— Каково это — быть на поводке у архангелов? — поинтересовалась я.
— Что они предложили тебе взамен? — спросил Скотт.
— Архангелов здесь нет, — продолжала я. — Ты сам за себя. И ты действительно хочешь в одиночку бросить вызов Патчу?
«Да ладно, Пеппер», подумала я. «Скажи мне то, что я хочу услышать: что эта выдуманная история с шантажом служит оправданием для выполнения задания, полученного от группы архангелов-отщепенцев, — избавиться от Патча».
Выражение неверия в происходящее на лице Пеппера усилилось, и, воспользовавшись его молчанием, я вновь набросилась на него.
— Пеппер, ты дашь эту клятву прямо сейчас!
Мы со Скоттом окружили его.
— Никакой клятвы! — пискнул Пеппер. — Но я оставлю Патча в покое, обещаю!
— Если б только я могла поверить, что ты сдержишь слово, — отступила я на шаг назад. — Проблема в том, что я не считаю тебя таким уж честным парнем. На самом деле, думаю, что вся эта замутка с шантажом — лишь уловка.
Когда до Пеппера дошел смысл моих слов, он вытаращил на меня глаза. Не веря своим ушам, он судорожно хватал ртом воздух, и лицо его резко порозовело.
— Дайте-ка угадаю… Вы думаете, я ищу Патча, потому что считаю, что это он шантажирует меня? — взвизгнул он после паузы.
— Да, — подтвердил Скотт. — Именно так мы и думаем.
— Вот почему он отказался встретиться со мной? Потому что считает, что я хочу отправить его в ад? Я не угрожал ему! — завопил Пеппер, его круглое лицо в этот момент стало еще пунцовее. — Я хотел предложить ему работу! Вот чего я пытался добиться все это время!
— Работу? — одновременно воскликнули мы со Скоттом и обменялись быстрым скептическим взглядом.
— Ты говоришь правду? — спросила я Пеппера. — У тебя действительно есть работа для Патча, и это все?
— Да, да, работа, — захрипел Пеппер. — А вы что думали? Боже мой, какой бардак. Все пошло наперекосяк…
— Что это за работа? — выспрашивала я у него.
— Так я вам и сказал! Если бы ты помогла мне добраться до Патча вовремя, я бы не пребывал сейчас в такой ужасной неразберихе. Все это по твоей вине. Мое предложение о работе адресуется Патчу, и только ему!
— Хочу кое-что уточнить, — сказала я. — Ты не считаешь, что это Патч тебя шантажирует?
— А с чего мне так думать, если я уже знаю, кто шантажист? — раздраженно парировал он.
— Ты знаешь, кто шантажист? — повторил Скотт.
Пеппер одарил меня взглядом, выражающим отвращение.
— Убери этого Нефилима с глаз моих. Знаю ли я, кто меня шантажирует? — фыркнул он нетерпеливо. — Да! Я должен встретиться с ними сегодня вечером. И вы никогда не догадаетесь, кто это.
— Кто? — спросила я.
— Ха! Было бы здорово, если б я мог рассказать вам, да? Проблема в том, что мои шантажисты заставили меня поклясться, что я не раскрою их личности. И не утруждайтесь внушением — мой рот на замке, в буквальном смысле. Они сказали, что позвонят и сообщат о месте встречи за двадцать минут до того, как я должен буду там появиться. И если я не прекращу это безобразие в самое ближайшее время, архангелы меня разоблачат, — добавил он, театрально заламывая руки.
Я отметила, что при упоминании об архангелах он заметно занервничал, и постаралась остаться к этому равнодушной. Его поведение не соответствовало тому, которого я от него ждала. И я гадала: было ли это тактикой, чтобы отправить нас по ложному следу, или же попыткой заманить нас в ловушку. Но бисеринки пота на его лбу и отчаяние во взгляде казались неподдельными. Он хотел, чтобы это закончилось точно так же, как и мы.
— Мои шантажисты хотят, чтобы я заколдовал кое-какие предметы с помощью сил небесных, коими обладают все архангелы. — Пеппер приложил платок к своему пылающему лбу. — Вот почему они шантажируют меня.
— Что за предметы? — спросила я.
Пеппер покачал головой.
— Они собираются принести их на встречу. Сказали, что если я их заколдую, как им нужно, они оставят меня в покое. Но у них ничего не выйдет. Даже если я заколдую эти вещи, силы небесные могут быть использованы только во благо. Какое бы зло они ни задумали, оно не сработает.
— Тем не менее, ты все же собираешься исполнить их требование? — спросила я укоризненно.
— Мне нужно, чтобы они от меня отстали! Архангелы не должны узнать, чем я занимался, иначе я буду изгнан. Они вырвут мне крылья, и все будет кончено — я застряну здесь навсегда.
— Нам нужен план, — сказал Скотт. — Двадцати минут между звонком и встречей недостаточно для маневров.
— Когда твой шантажист позвонит, соглашайся на встречу, — проинструктировала я Пеппера. — Если они велят тебе приходить одному, скажи, что подчинишься. Будь таким покладистым и сговорчивым, как только сможешь, но не переигрывай.
— А что потом? — спросил Пеппер, хлопая руками, как курица крыльями, будто проветривая подмышки.
Я старалась не смотреть на него. Никогда бы не подумала, что первый архангел, которого я встречу, окажется такой ноющей трусливой крысой. А я-то представляла их всемогущими, вездесущими, всезнающими и, возможно, самое главное — образцами для подражания.
Я остановила взгляд на Пеппере.
— А потом мы со Скоттом пойдем на встречу вместо тебя, возьмем твоих шантажистов и доставим их к тебе.
— Что?! Вы не можете этого сделать! — c пеной у рта убеждал Пеппер. — Они не обрадуются и откажутся работать со мной. А что еще хуже — они могут отправиться прямиком к архангелам!
— Твой шантажист больше с тобой не работает. С этого момента он — или она — будет иметь дело непосредственно с нами, — заявила я. — Мы со Скоттом собираемся вернуть те предметы, что они хотят заколдовать, и, возможно, нам понадобится твое содействие в их оценке. Если ты можешь рассказать нам для чего, по-твоему, они намеревались их использовать, эта информация может оказаться полезной.
— Я даже не знаю, могу ли вам доверять! — возразил Пеппер визгливо.
— Всегда есть кровная клятва… — я оставила эту мысль повисшей в воздухе. — Я дам клятву о чистоте своих намерений, а ты поклянись держаться подальше от Патча. Если, конечно, ты не считаешь по-прежнему, что это ниже своего достоинства.
— Какой ужас, — ответил Пеппер, дергая за воротник, как будто тот ему жал. — Какая неразбериха.
— Мы со Скоттом — и не только мы — будем там. Все пройдет как надо, — заверила я Пеппера, затем, используя мысленную связь, быстро велела Скотту:
Дойдя до конца аллеи, я позвонила. Под ногами шуршали сухие листья, и я плотнее укуталась в пальто, чтобы согреться — из всех ночей именно сегодня оказалась самая холодная. Мороз пронизывал кожу, и я беспрестанно шмыгала носом.
— Это я. Пеппер у нас.
И услышала, как Патч облегченно выдохнул.
— Не думаю, что двойная жизнь — всего лишь притворство, — продолжила я. — У него действительно проблемы с азартными играми. И также не думаю, что архангелы поручили ему упечь тебя в ад. Возможно, изначально он был послан сюда с неким поручением, но пренебрег им, предавшись человеческому образу жизни. Ну, и о главном — он знает, что это не ты шантажировал его, все это время он пытался предложить тебе работу.
— Какую работу?
— Он не сказал. Полагаю, он оставил эту затею. У него были проблемы и посерьезнее. Сегодня вечером у него встреча с настоящим шантажистом. — И хоть я умолчала о своих подозрениях, но все же подумала: я была настолько уверена, что за этим стояла Дабрия, что была готова поставить на это свою жизнь. — Ни время, ни место встречи нам пока неизвестны. Когда шантажист позвонит Пепперу, у нас будет запас в двадцать минут. Нам нужно будет действовать быстро.
— Думаешь, это ловушка?
— Я думаю, Пеппер трус и радуется тому, что в этом участвуем мы, а не он.
— Я готов, — сухо произнес Патч. — Как только станет известно, куда мы направляемся, я буду ждать тебя на месте. И, Ангел, сделай для меня кое-что.
— Говори.
— Когда все закончится, хочу найти тебя живой и невредимой.
Звонок раздался за десять минут до полуночи. Пеппер не мог бы отвечать лучше, даже если бы репетировал:
— Да, я приду один. … Да, я заколдую объекты. … Да, я буду на кладбище через двадцать минут.
Как только он повесил трубку, я спросила:
— Какое кладбище? Местное?
Кивок был мне ответом.
— Внутри склепа. Я должен ждать там дальнейших инструкций.
Я повернулась к Скотту.
— Есть только один склеп на городском кладбище. Прямо у могилы моего отца. Даже мы сами не нашли бы лучшего места. Там повсюду деревья и надгробия, и, к тому же, будет уже темно. Шантажист не поймет, что в склепе ты, а не Пеппер, пока не будет слишком поздно.
Скотт натянул черную толстовку, которую таскал за собой всю ночь, накинув капюшон на голову так, чтобы тот прикрывал ему лицо.
— Я намного выше Пеппера, — протянул он с сомнением.
— Иди сгорбившись. Твоя толстовка достаточно мешковата, так что на расстоянии не видно разницы. — Я повернулась к Пепперу: — Дай мне свой номер телефона. И не занимай линию. Я позвоню сразу, как только мы возьмем твоего шантажиста.
— У меня плохое предчувствие, — промямлил Пеппер, вытирая ладони о брюки.
Скотт приподнял край толстовки, показывая Пепперу необычный пояс, переливающийся сверхъестественным синим цветом.
— Мы хорошо подготовились.
Пеппер поджал губы, но лишь после того, как издал вопль осуждения.
— Дьявольская сила! Архангелы никогда не должны узнать, что я имел отношение к этой штуке.
— Как только Скотт обезоружит твоего шантажиста, войдем и мы с Патчем. Все проще простого, — объяснила я Пепперу.
— Откуда тебе знать, что у них не окажется своей собственной подстраховки? — засомневался он.
Перед глазами мелькнул образ Дабрии. У нее был только один друг, если его можно так назвать. И очень жаль, но сегодня этот друг будет играть важную роль в ее разоблачении. Не могу дождаться, чтобы увидеть выражение ее лица, когда Патч воткнет острый и, надеюсь, ржавый предмет в шрамы от ее крыльев.
— Если мы хотим успеть, то пора выдвигаться, — заметил Скотт, взглянув на часы. — Осталось пятнадцать минут.
Я остановила Пеппера, схватив его за рукав.
— Не забывай свою часть сделки, Пеппер. Как только мы поймаем твоего шантажиста, ты отстанешь от Патча.
Он кивнул с серьезным видом.
— Я оставлю Патча в покое. Даю слово. — Мне не понравились озорные искры, которые, казалось, на мгновение вспыхнули в глубине его глаз. — Но я ничего не смогу поделать, если он придет искать меня сам, — уклончиво добавил он.
Мы ехали в машине Скотта на другой конец города: он за рулем, я рядом. Он уменьшил звук стерео, и Radiohead запели тише. Силуэт его напряженного лица то появлялся, когда мы проезжали под лучами уличных фонарей, то вновь исчезал в темноте. Он вел машину, держа обе руки на руле, как стрелки на циферблате, образовывая время десять часов и десять минут.
— Нервничаешь? — спросила я.
— Не оскорбляй меня, Грэй, — улыбнулся он, но расслабленным при этом не выглядел.
— Ну и что происходит между тобой и Ви? — спросила я, стараясь отвлечь нас от мыслей о том, что ждало нас впереди.
Ни к чему слишком много думать или представлять наихудшие сценарии развития событий. Нас было трое: Патч, Скотт, и я — против одной Дабрии. Разоблачение будет длиться всего несколько секунд.
— Не разводи меня на девчачьи разговоры!
— Это нормальный вопрос.
Скотт увеличил громкость магнитолы на пару делений.
— Я не болтаю о том, когда и с кем целуюсь.
— Так вы целовались?! — я вскинула брови. — А есть еще что-нибудь, о чем мне стоило бы знать?
Он почти улыбнулся.
— Ничего. Абсолютно ничего.
Кладбище появилось в поле зрения за следующим поворотом, и он качнул головой в его сторону.
— Где мне припарковаться?
— Здесь. Остаток пути мы пройдем пешком.
Скотт кивнул:
— Полно деревьев. Легко скрыться. Ты будешь на верхнем уровне парковки?
— На высоте птичьего полета. Патч займет позицию у южных ворот. Мы не выпустим тебя из виду.
— Конечно, не выпустите.
Я не стала комментировать непроходящее соперничество между Патчем и Скоттом. Патч мог вести себя со Скоттом так же, как со змеей под ногами, но если сказал, что будет там, значит, он там будет.
Мы вышли из Барракуды. Скотт натянул капюшон, чтобы скрыть лицо и ссутулился.
— Как я выгляжу?
— Как потерянный в детстве брат-близнец Пеппера. Помни, в тот же миг, как шантажист войдет в склеп, свяжи ему руки хлыстом. Я буду ждать твоего звонка.
Мы стукнулись кулаками — "удачи", подумала я при этом, — и Скотт уверенной поступью зашагал к воротам кладбища. Я наблюдала, как он с легкостью перемахнул через них и исчез в темноте.
Я позвонила Патчу. После нескольких гудков включилась голосовая почта. Я торопливо оставила сообщение: "Скотт ушел. Я иду на свой пост. Позвони мне, как только прослушаешь это. Мне нужно знать, что ты занял позицию".
Я повесила трубку, вздрагивая от порывов ледяного ветра. С глухим лязгающим звуком он грохотал по голыми ветками деревьев. Чтобы согреть замерзшие руки, я сунула их подмышки. Что-то шло не так. Это было непохоже на Патча — он никогда не игнорировал звонки, особенно от меня, и особенно во время чрезвычайных ситуаций. Мне захотелось обсудить это несвоевременное стечение обстоятельств со Скоттом, но он уже скрылся из виду. Если бы я погналась за ним сейчас, то рисковала сорвать операцию. Вместо этого я поднялась в гору к стоянке, которая находилась на хребте с видом на кладбище.
Оказавшись на месте, я посмотрела вниз, на изогнутые ряды надгробий, поднимающиеся из травы, такие темные, что отсюда казались черными. Каменные ангелы с отколотыми крыльями, казалось, парят в воздухе над землей. Облака закрывали луну, и два из пяти огней на стоянке не горели. Чуть пониже белая усыпальница излучала слабое призрачное свечение.
Но ответом мне послужил лишь свист ветра над холмами, и я предположила, что он уже вышел за пределы зоны досягаемости, потому что не знала, как далеко распространяется мысленная связь. А Скотт, казалось, был очень далеко.
Стоянку окружала стена из бутового камня, и, присев за ней, я наблюдала за склепом. Бродячий черный пес вдруг перепрыгнул через стену, так меня напугав, что я едва не кинулась прочь. С лохматой осунувшейся морды животного на меня смотрела пара одичавших глаз. Дикая собака прошла вдоль стены, остановилась прямо напротив меня, угрожающе зарычала и убежала. Слава Богу!
Мое зрение теперь было лучше, чем когда я была человеком, но я находилась настолько далеко от склепа, что не могла разглядеть все так хорошо, как мне бы хотелось. Дверь казалась закрытой, но это было логично — Скотт закрыл бы ее за собой.
Затаив дыхание, я ждала, когда появится Скотт, волоча за собой связанную и беспомощную Дабрию. Минуты шли. Я сменила положение, чтобы дать приток крови затекшим ногам. Проверила мобильник — пропущенных вызовов нет. Я могла лишь надеяться, что Патч придерживался плана и караулил у нижних ворот кладбища.
И неожиданно меня посетила ужасная мысль — что если Дабрия разгадала маскировку Скотта? Вдруг она заподозрила, что он пришел не один? Мой желудок ухнул куда-то вниз. Что если, как только мы со Скоттом уехали из Сумы Дьявола, она позвонила Пепперу и назначила новое место встречи? Хотя в таком случае Пеппер позвонил бы мне. Мы обменялись номерами.
Я как раз была погружена в эти тревожные мысли, когда вернулся черный пес и принялся грозно рычать на меня из тени у стены. Он прижимал уши к голове и угрожающе выгибал спину.
— Кыш! — прошипела я в ответ, отмахиваясь от него.
И тогда он обнажил острые белые зубы, лапами яростно роя землю. Я уже было собиралась ретироваться от него на безопасное расстояние, как вдруг…
Сзади мне на шею накинули обжигающий провод, перекрывая дыхание. Я вцепилась в удавку, чувствуя, что она сжимается все туже и туже. Периферическим зрением я заметила сверхъестественный синий свет, исходящий от провода. Казалось, он прожигает мою кожу насквозь, как будто его окунали в кислоту. Пальцы в местах соприкосновения с проводом покрылись волдырями, и это ослабляло мою хватку.
Тот, кто напал на меня, дернул провод назад еще сильнее, и из глаз моих посыпались искры. Это ловушка!
Пес продолжал лаять и дико прыгать по кругу, но картинка быстро расплывалась. Я теряла сознание. Собрав все остатки энергии, я сосредоточилась на собаке, мысленно приказывая ей:
Я была слишком слаба, чтобы попытаться использовать внушение на нападавшем, и понимала, что он почувствует грубое вторжение в свой мозг. И хоть никогда прежде я не пробовала играть с разумом животных, собака все же была меньше нефилима или падшего ангела, и если ей можно внушать, то очевидно, это потребует меньше усилий…
К моему удивлению и неверию, собака кинулась вперед и вонзила челюсти в ногу нападавшего. Я услышала резкий скрежет зубов по его костям, и гортанные проклятия мужчины. Знакомый голос ошеломил меня. Я знала этот голос. Я доверяла этому голосу.
Движимая злостью и чувством, что меня предали, я ринулась в бой. Укуса собаки было достаточно, чтобы отвлечь противника, и он ослабил хватку на проводе. Я схватилась за него руками, не обращая внимания на огненные ожоги, и резко сорвала удавку с шеи и отшвырнула ее в сторону. Змеевидный провод упал на гравий, и я узнала его в одно мгновение — это был кнут Скотта.
Но не Скотт напал на меня.
Кашляя и хрипя, пытаясь продохнуть, я увидела, как Данте переходит в атаку, и тотчас развернулась и толкнула его ногами в живот. Он отлетел назад и в изумлении рухнул на землю.
Его взгляд тут же ожесточился. Мой тоже. Я набросилась на него, села ему на грудь и несколько раз безжалостно ударила головой о землю. Не настолько сильно, чтобы он отключился; мне хотелось оглушить его, но чтобы он все-таки был в состоянии говорить. У меня было множество вопросов, на которые я хотела немедленно получить ответы.
«Принеси мне хлыст», — приказала я собаке, мысленно передавая его изображение в ее мозг, чтобы она поняла мою команду.
Собака послушно прибежала, волоча в зубах хлыст, кажется, она неуязвима к воздействию дьявольской силы. Возможно ли, что этот прототип не мог причинить ей вред? Так или иначе, я не могла поверить, что могу мысленно разговаривать с животными. Или, по крайней мере, с этим животным.
Я перевернула Данте на живот и воспользовалась хлыстом, чтобы связать ему запястья. Он обжигал пальцы, но я была слишком зла, чтобы обращать на это внимание. Данте издал протестующий стон.
Встав, я ударила его ногой по ребрам, чтобы заставить полностью очнуться.
— Тебе же лучше, если первое, что ты скажешь, будет объяснением, — предупредила я.
Вдавленный одной щекой в гравий, он изогнул губы в издевательской улыбке.
— Не знал, что это была ты, — невинно произнес он, насмехаясь надо мной.
Я присела, наши взгляды встретились.
— Если ты не хочешь говорить со мной, я отдам тебя Патчу. И ты, и я, мы оба знаем, что эта перспектива куда менее приятная.
— Патч, — усмехнулся Данте. — Позвони ему. Давай. Посмотрим, ответит ли он.
Ледяной страх всколыхнулся у меня в груди.
— Что ты имеешь в виду?
— Развяжи мне руки, и, может быть, я расскажу тебе, в мельчайших подробностях, что я с ним сделал.
Я так сильно ударила его по лицу, что ощутила острую боль в собственной руке.
— Где Патч? — спросила я снова, стараясь сдержать панику в голосе, зная, что она лишь позабавит Данте.
— Хочешь знать, что я сделал с Патчем… или с Патчем и Скоттом?
Казалось, земля ушла из-под ног. Разумеется, мы попали в западню. Данте схватил Патча и Скотта, а затем напал на меня. Но почему?
Я сама решила головоломку.
— Ты шантажировал Пеппера Фрайберга. Вот почему ты оказался здесь, на кладбище, не так ли? Не утруждай себя ответом. Это единственное объяснение, которое имеет смысл.
А я думала, что это была Дабрия. Если бы я не была так на ней зациклена, возможно, я смогла бы увидеть общую картину событий, возможно, не стала бы отрицать вероятность других сценариев, возможно, смогла бы понять предупреждающие знаки…
Потянув с ответом, Данте, наконец, уклончиво вздохнул:
— Я расскажу после того, как ты развяжешь мне руки. А не наоборот.
Я была настолько снедаема гневом, что удивилась, обнаружив, что слезы жгут уголки глаз. Я верила Данте. Я позволила ему обучать меня и давать советы. Я впустила его в свою жизнь. Я дошла до того, что рассматривала его как одного из своих союзников в мире Нефилимов. Без его наставничества я не прошла бы и половины пути.
— Зачем ты это сделал? Зачем шантажировал Пеппера? Почему? — воскликнула я, в то время как Данте лишь щурился на меня в самодовольном молчании.
Я не могла заставить себя снова его ударить. Я едва могла стоять, настолько была ослаблена жгучим, разъедающим чувством предательства. Я прислонилась к каменной стене, глубоко дыша, чтобы сохранить присутствие духа. Колени дрожали. Горло казалось липким и стянутым.
— Развяжи мне руки, Нора. Я не собираюсь делать тебе больно — вовсе нет. Мне нужно, чтобы ты успокоилась, вот и все. Я хочу с тобой поговорить и объяснить, что я делаю и зачем, — он говорил со спокойной уверенностью, но я не собиралась попадаться на удочку.
— Патч или Скотт ранены? — спросила я. Патч не мог ощущать физическую боль, но это не значило, что Данте не использовал какой-нибудь прототип дьявольской силы, чтобы причинить ему вред.
— Нет. Я связал их так же, как ты связала меня. Они в таком бешенстве, в каком я их никогда не видел, но ни один из них не находится в непосредственной опасности. Дьявольская сила вредна для них, но они смогут продержаться еще некоторое время без негативных побочных эффектов.
— Тогда я намерена дать тебе ровно три минуты, чтобы ответить на мои вопросы прежде, чем я отправлюсь за ними. Если за это время ты не ответишь на мои вопросы так, чтобы я осталась довольна, я позову койотов. Они всегда были источником опасности в наших краях, поедая домашних кошек и мелких собак, особенно с наступлением зимы и недостатком пищи. Но я уверена, ты следишь за новостями.
Данте фыркнул.
— О чем это ты говоришь?
— Я могу мысленно разговаривать с животными, Данте. Именно поэтому собака напала на тебя в точности в тот момент, когда мне это было нужно. Я уверена, что койоты не будут возражать против легкой закуски. Я не могу убить тебя, но это не значит, что я не могу заставить тебя сожалеть о том, что ты меня предал. Первый вопрос: почему ты шантажировал Пеппера Фрайберга? Нефилимы не пляшут с архангелами.
Данте поморщился, безуспешно пытаясь перекатиться на спину.
— Неужели ты не можешь развязать хлыст, чтобы мы могли культурно поговорить?
— Твоя культурность вылетела в трубу в ту же минуту, когда ты попытался задушить меня.
— Мне нужно намного больше времени, чем три минуты, чтобы рассказать тебе, что происходит, — ответил Данте, ничуть не обеспокоенный моей угрозой. Я решила, что пришло время показать ему, насколько серьезно я настроена.
«Еда», — сказала я черному псу, который бродил поблизости, с интересом наблюдая за происходящим. По его блеклой шерсти я могла сказать, что он был худым и полуголодным, и если бы мне нужно было больше доказательств его голода, то беспокойного хождения туда-сюда и монотонного облизывания губ было достаточно. Чтобы пояснить свою команду, я отправила в его мозг изображение плоти Данте, затем отошла назад, показывая, что я на него не претендую. Пес прыгнул и вонзил зубы в руку Данте.
Данте выругался и попытался увернуться.
— Я не мог позволить Пепперу спутать мои планы, — прошипел он, наконец. — Отзови собаку!
— Какие планы?
Данте корчился от боли, дергая плечом в попытке оттолкнуть животное.
— Пеппер был отправлен на Землю архангелами, чтобы провести полномасштабное расследование относительно меня и Блэйкли.
Я проработала этот сценарий в голове, затем кивнула.
— Потому что архангелы заподозрили, что дьявольская сила не исчезла вместе с Хэнком и что ты все еще используешь ее, но они хотят знать наверняка прежде, чем действовать. Логично. Продолжай.
— Поэтому мне нужен был способ, чтобы сбить Пеппера с толку, понимаешь? Убери от меня свою собаку!
— Ты так и не сказал мне, почему ты его шантажировал.
Данте снова заерзал, чтобы увернуться от щелкающей пасти моего нового любимого пса.
— Дай мне передохнуть.
— Чем скорее ты заговоришь, тем скорее я дам своему новому лучшему другу на закуску что-то другое.
— Падшим нужно, чтобы Пеппер околдовал несколько объектов, используя силы небес. Они знают о дьявольской силе, знают, что Блэйкли и я контролируем ее, поэтому хотят использовать силы небес — они хотят быть уверенными, что у Нефилимов нет ни шанса выиграть войну. Это они шантажируют Пеппера.
Ладно. Это тоже казалось правдоподобным. Была лишь одна вещь, которая по-прежнему не имела смысла.
— Каким образом ты в это впутан?
— Я работаю на падших, — произнес он так тихо, что я была уверена, что ослышалась.
Я наклонилась ближе.
— Повтори-ка.
— Я предатель, теперь ясно? Нефилимам эту войну не выиграть, — добавил он в свою защиту. — Как бы ты не просчитывала эту ситуацию, в конечном итоге, падшие выйдут из войны победителями. И не только потому, что они намерены использовать силы небес. Их поддерживают архангелы. Старые узы прочны. Но не для нас. Архангелы считают нашу расу выродками и всегда считали. Они хотят, чтобы мы исчезли, и, если осуществление этого подразумевает временное объединение с падшими, они пойдут на это. Лишь у того из нас, кто раньше создаст союз с падшими, есть хоть какой-то шанс на выживание.
Я уставилась на Данте не в силах переварить его слова. Данте Маттерацци, в постели с врагом. Тот самый Данте, который был на стороне Черной Руки. Тот самый Данте, который так преданно обучал меня. Я не могла поверить в это.
— А что насчет нашей армии Нефилимов? — спросила я, во мне закипала злость.
— Она обречена. В глубине души ты это и так знаешь. Не так много времени осталось прежде, чем падшие сделают свой ход, и мы вступим в войну. Я согласился отдать им дьявольскую силу. Они завладеют силами небес и ада и заручатся поддержкой архангелов. Все будет кончено меньше, чем через день. Если ты поможешь мне убедить Пеппера, чтобы он заколдовал объекты, я поручусь за тебя. Я смогу убедить некоторых влиятельнейших падших, что ты помогла мне выйти из затруднительного положения и что ты не имеешь отношения к делу.
Я отступила на шаг, взглянув на Данте по-новому. Я даже не знала, кто он такой. В тот момент он не мог быть для меня более чужим.
— Я не… Вся эта революция — ложь? — наконец, удалось выдавить мне.
— Самосохранение, — ответил он. — Я сделал это, чтобы спастись.
— А как же остальные из расы Нефилимов? — с жаром произнесла я.
Его молчание сказало мне о том, насколько он был заинтересован в их благополучии. Безучастное пожатие плечами не могло бы быть более красноречивым. Данте радеет только за свою собственную шкуру.
— Они верят в тебя, — произнесла я с болью в сердце. — Они рассчитывают на тебя.
— Они рассчитывают на тебя.
Я вздрогнула. Полное осознание ответственности, которое легло на мои плечи, казалось, раздавит меня в тот же момент. Я была их лидером. Я была лицом этой войны. А теперь мой самый надежный советник перешел на сторону противника. Если армия и прежде едва держалась на ногах, то теперь опустилась на колени.
— Ты не можешь так поступить со мной, — произнесла я угрожающе. — Я разоблачу тебя. Я всем расскажу, что ты в действительности задумал. Мне не все известно о законах Нефилимов, но я вполне уверена, что у них есть система наказаний для предателей, и я как-то сомневаюсь, что она будет по-настоящему беспристрастной по отношению к тебе.
— Да кто тебе поверит? — просто сказал Данте. — А если я скажу, что настоящий предатель ты, кому, ты думаешь, они поверят?
Он был прав. Кому поверят Нефилимы? Молодой неопытной самозванке, которая пришла к власти при помощи своего умершего отца, или сильному, способному и харизматичному мужчине, у которого внешность и навыки легендарного римского бога?
— У меня есть фотографии, — сказал Данте. — На которых ты с Патчем. И с Пеппером. Есть даже несколько, где ты по-дружески ведешь себя с Дабрией. Я возложу вину на тебя, Нора. Ты поддерживаешь дело падших. Вот как я сфабрикую это дело. Они уничтожат тебя.
— Ты не можешь так поступить, — ответила я, гнев сжигал мою грудь.
— Ты идешь в тупик. Это твой последний шанс повернуть назад. Идем со мной. Ты сильнее, чем думаешь. Мы создадим нерушимый союз. Я могу использовать тебя…
Я разразилась резким смехом.
— О, нет уж, хватит меня использовать! — я схватила большой камень из подпорной стены, намереваясь разбить им череп Данте, выбить из него дух и, посоветовавшись с Патчем, решить, что делать с ним дальше, когда безжалостная кривая ухмылка исказила мрачные черты Данте, делая его определенно более похожим на демона, чем на легендарного римского бога.
— Какое расточительство таланта, — пробормотал он порицающим тоном. Выражение его лица было слишком уж самодовольным, учитывая, что я держала его в плену, и тогда во мне закралось ужасающее подозрение. Хлыст, связывающий его запястья, не вызывает появления на его коже волдырей, как это было у меня. Собственно, если не считать того, что его лицо было впечатано в гравий, Данте не выглядел испытывающим неудобство.
Хлыст лопнул, освобождая запястья Данте, и он тут же вскочил на ноги.
— Неужели ты думала, что я позволю Блэкли создать оружие, которое можно использовать против меня? — издевался он, его верхняя губа изогнулась над зубами. Имея в своем распоряжении хлыст, он щелкнул им в мою сторону. По телу пробежал обжигающий жар, сбивая меня с ног. Я тяжело осела на землю, лишенная возможности дышать. Испытывая головокружение от удара, я отклонилась назад, пытаясь сосредоточиться на Данте.
— Ты, возможно, захочешь знать, что я намереваюсь сменить тебя на посту командующего армией Нефилимов, — усмехнулся Данте. — Я заручился поддержкой всей расы падших. Я планирую привести Нефилимов прямо в их руки. Они не поймут, что я сделал, пока не станет уже слишком поздно.
Единственная причина, по которой Данте рассказывал бы мне что-то об этой войне, заключалась в том, что он искренне верил, что у меня нет шанса остановить его. Но я не собираюсь сдаваться, ни сегодня и никогда.
— Ты дал Хэнку клятву, что поможешь мне привести его армию к свободе, самонадеянный идиот. Смерть, Данте. Не такое уж и незначительное затруднение, — цинично напомнила я ему.
Данте усмехнулся с издевкой.
— По поводу клятвы. Это полная и абсолютная ложь. Когда я рассказал тебе про нее, то думал, что она, возможно, убедит тебя доверять мне. Не то что бы мне нужно было прилагать усилия. Образцы дьявольской силы, которые я давал, приручили тебя как послушного щенка.
Времени, чтобы полностью осознать его обман, не было. Хлыст во второй раз ударил пламенем сквозь мою одежду. Вынужденная действовать исключительно из самосохранения, я вскарабкалась на стену и, услышав собачий лай и шум борьбы у себя за спиной, упала по другую ее сторону. И покатилась по крутому склону, гладкому от росы, в сторону надгробий, маячивших далеко внизу.
Докатившись до подножия холма, я взглянула наверх, но Данте не увидела. Черный пес несся за мной, беспокойно кружась вокруг. Я приподнялась и села. Густые облака закрывали луну, и меня бросило в дрожь, стоило морозу защипать кожу. Внезапно обратив внимание на окружающее меня пространство, я вскочила на ноги и побежала сквозь лабиринт надгробий к склепу. К моему удивлению собака бежала впереди, оглядываясь через каждые несколько шагов, словно желая убедиться, что я по-прежнему следую за ней.
— Скотт! — позвала я, распахнув дверь мавзолея и ворвавшись внутрь.
Там не было окон. Я ничего не могла рассмотреть. В нетерпении я вытянула руки вперед, пытаясь нащупать то, что меня окружает. Споткнулась о какой-то небольшой предмет и услышала, как он покатился. Пошарив по холодному каменному полу, я схватила фонарик, который Скотт взял с собой и, видимо, выронил, и включила его.
Там. В углу. Скотт лежал на спине, глаза открыты, но взгляд бессознательный. Я подобралась к нему и изо всех сил потянула за светящийся голубым светом хлыст, жгущий запястья Скотта, пока не освободила их. Его кожа была покрыта волдырями, и из ран сочилась кровь. Скотт издал болезненный стон.
— Думаю, Данте ушел, но все равно не нужно терять бдительности, — сказала я ему. — Пес охраняет дверь — он на нашей стороне. Оставайся здесь, пока я не вернусь. Я должна найти Патча.
Скотт снова застонал, на этот раз — проклиная Данте.
— Я не предвидел этого, — пробормотал он.
Мы оба не предвидели этого.
Я бросилась наружу и побежала по кладбищу, погрузившемуся почти в кромешную тьму. Словно на крыльях я преодолела препятствие в виде зарослей кустарника, сокращая путь к парковке. Я перепрыгнула через кованую железную изгородь и побежала прямиком к единственному припаркованному там черному грузовику.
Еще в паре метров от машины, я заметила жуткое голубое свечение за окнами. Рывком открыв дверь, я вытащила Патча, уложила его на тротуар и начала трудоемкий процесс разматывания хлыста, который стягивал Патча поперек груди, прижимая руки к бокам, словно пыточный корсет. Его глаза были закрыты, а кожа имела синеватый оттенок. Наконец, я резко дернула хлыст и отбросила его, не обращая внимания на свои обожженные пальцы.
— Патч, — звала я, тряся его. Слезы подступили к глазам, и горло сдавило от волнений и переживаний. — Очнись, Патч. — Я потрясла его сильнее. — С тобой все будет в порядке. Данте ушел, и я развязала хлыст. Пожалуйста, очнись. — Я придала своему голосу решительности. — С тобой все будет хорошо. Теперь мы вместе. Мне нужно, чтобы ты открыл глаза. Мне нужно знать, что ты слышишь меня.
Тело Патча лихорадочно подрагивало, немыслимый жар ощущался даже сквозь одежду. Я разорвала его рубашку и охнула от изумления: кожа в местах, где был намотан кнут, покрылась волдырями. Самые серьезные раны сморщились, словно почерневшая опаленная бумага. Такие же повреждения могла бы нанести паяльная лампа.
Я знала, что Патч не может чувствовать этого, но я могла. Задыхаясь от ядовитой ненависти к Данте, я посильней стиснула зубы, чтобы не разрыдаться, хотя слезы уже текли по щекам. Данте совершил крупную, непростительную ошибку. Патч — все для меня в этом мире, и если дьявольская сила оставит какое-нибудь неизлечимое повреждение, я позабочусь о том, чтобы Данте раскаивался в содеянном всю свою жизнь, которая, к слову, не будет долгой. Но тревога за Патча вытеснила всепоглощающую ярость. Печаль, чувство вины и леденящий страх легли на меня тяжким грузом.
— Пожалуйста, — прошептала я, голос дрожал. — Пожалуйста, Патч, очнись. — Умоляла я, целуя его губы и желая, чтобы это чудесным образом пробудило его. Я энергично потрясла головой, чтобы прогнать дурные мысли. Я не должна позволять им возникать. Патч — падший ангел. Ему нельзя причинить боль. Не таким способом. Неважно, насколько мощной была дьявольская сила — она не могла причинить Патчу долговременного вреда.
Я почувствовала, как его пальцы сжали мне руку, и в следующее мгновение его низкий голос тихо зазвучал в моей голове. «Ангел».
При одном этом слове сердце стремительно забилось от радости. «Я здесь! Прямо здесь. Я люблю тебя, Патч. Я так люблю тебя!» Я всхлипнула. Прежде, чем смогла совладать с собой, я стремительно прильнула губами к его приоткрытому рту. Я села на него, обхватив ногами бедра, а локти поставив по обе стороны от его головы, не желая причинить больше вреда, но не в состоянии удержаться от того, чтобы заключить его в объятия. Затем, без малейшего труда, Патч так крепко обнял меня, что я повалилась на него.
— Я же травмирую тебя еще сильнее! — пронзительно закричала я, вертясь, чтобы скатиться с него. — Дьявольская сила… Твоя кожа…
— Ты — как раз то, что нужно, чтобы мне стало лучше, Ангел, — пробормотал он, найдя мои губы и фактически пресекая мой протест. Его глаза были закрыты, морщинки изнеможения и стресса сделали его черты напряженными, и все же от того, как он целовал меня, все тревоги улетучивались. Я приняла более расслабленную позу, опустившись на длинное стройное тело Патча. Его теплая рука, приподняв край моей рубашки, скользнула на спину и с уверенностью прижала меня крепче.
— Я была в ужасе от того, что с тобой могло случиться, — с трудом произнесла я.
— Я был в ужасе, думая то же самое о тебе.
— Дьявольская сила… — начала я.
Патч выдохнул подо мной, и мое тело опустилось вместе с ним. Его дыхание принесло облегчение и примитивные эмоции. Взгляд Патча, лишенный всего, кроме искренности, встретился с моим.
— Мою кожу можно восстановить. А вот тебя нет. Когда Данте ушел, я подумал, что это конец. Думал, что потерял тебя. Никогда в своей жизни я не молился так усердно.
Я сморгнула слезы, блестевшие на ресницах.
— Если бы он отнял тебя у меня… — я совершенно потеряла голову, не в силах закончить мысль.
— Данте пытался отнять тебя у меня, и этой причины мне достаточно, чтобы пометить его как покойника. Он не останется безнаказанным. Я многое прощал ему, стараясь быть терпимым и с пониманием относясь к твоей роли предводителя армии его наставника, но сегодня ночью он переступил черту. Данте использовал на мне дьявольскую силу. Я не обязан ему ничем. Когда мы встретимся в следующий раз, то будем играть по моим правилам.
Несмотря на изнеможение, заметное в каждом напряженном мышечном узле его тела, решимость в голосе Патча не содержала в себе ни колебаний, ни сочувствия.
— Он работает на падших, Патч. Они держат его в своей власти.
Я никогда прежде не видела, чтобы Патч выглядел таким удивленным, как в тот момент. Его черные глаза расширились при осознании этой новости.
— Это он тебе сказал?
Я спокойно кивнула.
— Он сказал, нет шанса, что Нефилимы выйдут из этой войны победителями. Вопреки всем заверениям, противоречивым и полным надежды речам, которые он пел Нефилимам, — добавила я горько.
— Он называл имена конкретных падших?
— Нет. Данте ввязался в это, чтобы спасти собственную шкуру, Патч. Он сказал, что когда дойдет до дела, архангелы примут сторону падших. Все-таки они ближе им, чем Нефилимы. Сложно отвернуться от родства, даже если оно скверное. И более того, — я сделала резкий вдох. — Первым делом Данте намеревается завладеть моим титулом предводителя армии Черной Руки и повести Нефилимов прямо в руки падших.
Патч лежал в потрясенном молчании, но я видела мысли, одна за другой мелькавшие в его черных прищуренных глазах. Он, как и я, знал, что, если Данте удастся лишить меня титула, то моя клятва Хэнку будет нарушена. Провал означал лишь одно: смерть.
— А еще Данте и есть тот, кто шантажировал Пеппера, — сказала я.
Патч коротко кивнул.
— Я сделал такое предположение, когда он напал на меня из засады. Как Скотт?
— Он в склепе, с невероятно умным бродячим псом, который за ним присматривает.
Патч приподнял брови.
— Спрашивать или не стоит?
— Думаю, этот пес вполне может посоперничать с тобой за звание моего ангела-хранителя. Он спугнул Данте и только благодаря ему я сбежала.
Патч очертил изгиб моей скулы.
— Мне следует поблагодарить его за спасение моей девушки.
Несмотря на обстоятельства, я улыбнулась.
— Он тебе понравится. У вас схожий стиль.
Двумя часами позже я припарковала грузовик Патча в его гараже. Сам Патч ссутулился на пассажирском сидении, вид у него был измотанный, а кожа по-прежнему излучала голубое свечение. Он улыбнулся своей ленивой улыбкой, когда заговорил, но я сразу поняла, каких это требовало усилий; он просто пытался подбодрить меня. Дьявольская сила ослабила Патча, но на какое время — оставалось только гадать. Рада, что Данте сбежал. Наверное, следует поблагодарить за это моего нового четвероного друга. Если бы Данте околачивался поблизости, чтобы завершить начатое, все мы были бы в гораздо большей опасности. И в очередной раз я направила свою признательность бродячему черному псу. Агрессивному и устрашающе умному. И верному вплоть до самоотречения.
Мы с Патчем оставались на кладбище со Скоттом, пока он не восстановился достаточно для того, чтобы самому доехать домой. Что касается черного пса, то, несмотря на несколько попыток избавиться от него, включая принудительное извлечение из кузова грузовика Патча, он упорно запрыгивал назад. Махнув на него рукой, мы позволили ему присоединиться к нам. Я отведу его в приют для бездомных животных после того, как высплюсь и начну здраво мыслить.
Но как бы мне ни хотелось повалиться в кровать Патча в тот же момент, как я переступила порог его дома, у меня по-прежнему оставались дела, не терпящие отлагательств. Данте уже на два шага опережал нас. Если станем отдыхать, не приняв ответные меры, то сразу можно устанавливать белый флаг в знак поражения.
Я мерила шагами кухню Патча, обхватив руками шею, словно этот жест мог породить гениальную идею. Что сейчас задумал Данте? Каким будет его следующий шаг? Он угрожал уничтожить меня, если я обвиню его в измене, следовательно, он полагал, что я могу пойти на такой риск. Значит, он занят одним из двух: либо продумывает неопровержимое алиби, либо, что более чревато неприятностями, пытается опередить меня, распространив новость о том, что я предательница. При мысли об этом мороз шел по коже.
— Начни с начала, — посоветовал Патч с дивана. Его голос был тихим от усталости, но глаза горели от гнева. Он взбил подушку под головой и направил все свое внимание на меня. — Расскажи в подробностях, что произошло.
— Когда Данте рассказал мне, что работает на падших, я пригрозила разоблачить его, но он лишь посмеялся, сказав, что никто мне не поверит.
— Они и не поверят, — без обиняков согласился Патч.
Я прислонилась к стене, откинув голову назад и вздохнув от безысходности.
— Потом он сказал, что планирует захватить руководство армией. Нефилимы любят его. Они хотят, чтобы он был их лидером. Я вижу это в их глазах. И не будет иметь значения, как рьяно я стараюсь предостеречь их. Они примут его как своего нового лидера с распростертыми объятиями. Я не вижу решения этой проблемы. Мы проиграли.
Патч ответил не сразу. А когда заговорил, голос его был спокойным.
— Если ты открыто атакуешь Данте, то дашь Нефилимам предлог сплотиться против тебя, это правда. Напряжение велико, и они ищут выход своим сомнениям. Вот почему публичное разоблачение Данте — это не тот шаг, который мы предпримем.
— Тогда какой же? — спросила я, оборачиваясь, чтобы посмотреть прямо на Патча. У него в голове, определенно, была какая-то мысль, но я не могла узнать какая.
— Мы позволим Пепперу разобраться с Данте.
Я внимательно проследила логику Патча.
— И Пеппер сделает это, потому что не может рисковать тем, что Данте сдаст его архангелам? Но тогда почему Пеппер до сих пор не заставил Данте исчезнуть?
— Пеппер не собирается пачкать руки. Он не хочет оставлять ведущих к себе следов, которые могут найти архангелы, — рот Патча превратился в жесткую полоску, а брови нахмурились. — Я начинаю понимать, чего Пеппер хотел от меня.
— Думаешь, Пеппер надеялся, что ты заставишь Данте исчезнуть? Это было его, так называемым, деловым предложением?
Патч задумчиво прищурился, глядя мне в глаза.
— Есть только один способ это проверить.
— У меня есть номер Пеппера. Я организую встречу прямо сейчас, — произнесла я с отвращением. А я-то думала, что Пеппер уже не может пасть еще ниже. Вместо того чтобы показать характер при решении своих собственных проблем, этот трус пытался свалить риск на Патча.
— Знаешь, Ангел, у него есть кое-что, что может оказаться полезным для нас, — рассудил Патч. — Кое-что, что мы можем убедить его украсть с небес, если правильно разыграем карты. Я старался избежать войны, но, возможно, сейчас самое время сражаться. Давай покончим с этим. Если ты одержишь победу над падшими, твоя клятва будет выполнена, — его взгляд встретился с моим. — И мы будем свободны. Мы будем вместе. Больше никакой войны, больше никакого Хешвана.
Я начала, было, спрашивать, что он задумал, когда очевидный ответ поразил меня. Я не могла поверить, что не подумала об этом раньше. Да, Пеппер имел доступ к кое-чему, что могло дать нам возможность диктовать свои условия падшим — и обеспечить Нефилимам веру в меня. Хотя с другой стороны, готовы ли мы ступить на этот путь? Было ли у нас право подвергать всю расу падших серьезной опасности?
— Не знаю, Патч…
Он встал и потянулся за кожаной курткой.
— Звони Пепперу. Встретимся с ним прямо сейчас.
Парковка позади заправки оказалась пуста. Небо было черным, такими же черными как замасленные окна магазина. Патч припарковал мотоцикл, и мы слезли с него. Низкорослая, полная фигура вразвалку вышла из тени и, оглядевшись по сторонам, поспешила к нам.
Глаза Пеппера самоуверенно забегали при взгляде на Патча.
— Выглядишь немного потрепанным, дружище. Думаю, справедливости ради следует отметить, что жизнь на Земле не была легкой.
Патч проигнорировал его выпад.
— Мы знаем, что Данте шантажировал тебя.
— Да-да, Данте. Грязная свинья. Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
— Я хочу выслушать твое деловое предложения.
Пеппер барабанил кончиками пальцев одной руки по кончикам пальцев другой, его хитрый взгляд не отрывался от Патча.
— Я знаю, что именно ты и твоя девушка убили Хэнка Миллара. Мне нужен кто-нибудь такой же безжалостный.
— Нам помогали. Архангелы, — напомнил ему Патч.
— Я архангел, — раздраженно ответил Пеппер. — Я хочу, чтобы Данте сдох, и я предоставлю вам орудие.
Патч кивнул:
— Мы сделаем это. По справедливой цене.
Пеппер ошеломленно заморгал. Думаю, он не ожидал такого легкого согласия. Он прочистил горло.
— Что вы задумали?
Патч взглянул на меня, и я слегка склонила голову. Настало время, вытащить легендарный туз из рукава. Имея немного времени на раздумья, мы с Патчем решили, что это была единственная карта, которую мы обязаны были разыграть.
— Нам нужен доступ ко всем перьям падших, хранящимся на небесах, — объявила я.
Напыщенная ухмылка читалась в глазах Пеппера, и он разразился сухим лающим смехом.
— Вы с ума сошли? Я не могу вам этого обещать. Потребуется весь комитет, чтобы достать эти перья. И что вы собираетесь делать? Сжечь их все? Вы отправите каждого падшего на Земле в ад!
— Ты действительно будешь так расстроен? — спросила я Пеппера со всей серьезностью.
— Да кого волнует, что я думаю? — проворчал он. — Есть правила. Есть порядок действий. Лишь те падшие, которые совершили серьезное преступление или нарушили принцип гуманности по отношению к людям, отправляются в ад.
— У тебя нет выбора, — холодно заявил Патч. — Мы оба знаем, что ты можешь достать перья. Ты же знаешь, где они хранятся, и ты знаешь порядок их извлечения. У тебя есть все, что для этого нужно. Разработай план и исполни его. Либо так, либо иди на свой риск против Данте.
— Одно перо, может быть. Но тысячи? Я же не справлюсь с этим! — пронзительно запротестовал Пеппер.
Патч сделал шаг в его сторону, и Пеппер в страхе отступил, его руки взметнулись, защищая лицо.
— Оглядись, — сказал ему Патч тихим беспощадным голосом. — Это не то место, которое тебе захочется назвать домом. Ты станешь новым падшим, и они не позволят тебе забыть об этом. Ты не выдержишь неделю посвящения.
— П-п-посвящения?
От черного взгляда Патча у меня по спине пробежала дрожь.
— Ч-ч-что же мне делать? — тихо застонал Пеппер. — Я не смогу пройти посвящение. Я не могу постоянно жить на земле. Мне нужно быть в состоянии вернуться на небеса, когда я захочу.
— Достань перья.
— Я не могу этого с-с-сделать, — всхлипнул Пеппер.
— У тебя нет выбора. Ты достанешь эти перья, Пеппер. А я убью Данте. Ты тщательно обдумал этот план?
Несчастный кивок.
— Я дам тебе специальный кинжал. Он убьет Данте. Если за тобой придут архангелы, и ты попытаешься назвать им мое имя, то раньше отрежешь себе язык этим кинжалом. Я заколдовал его. Кинжал не позволит тебе выдать меня.
— Согласен.
— Если мы заключим эту сделку, ты не сможешь связаться со мной. Пока я на небесах. Все каналы связи закрываются, пока я не закончу дело. Если смогу закончить, — жалко заныл Пеппер. — Я дам тебе знать, когда перья будут у меня.
— Они нужны нам к завтрашнему дню, — сказала я Пепперу.
— К завтрашнему дню? — засуетился он. — Да вы вообще понимаете, о чем просите?
— Полночь понедельника ¬- последний срок, — отрезал Патч, не оставляя места для компромисса.
Пеппер слабо кивнул.
— Достану столько, сколько смогу.
— Тебе нужно вынести все хранилище, — сказала я ему. — Таковы наши условия.
Пеппер сглотнул.
— Все до последней?
Да, это и есть наш план. Если Пепперу удастся заполучить перья, у Нефилимов появится шанс выиграть войну, нанеся один-единственный удар. Поскольку сами мы не могли приковать падших цепями в аду, мы позволим сделать это их Ахиллесовой пяте — их бывшим ангельским перьям. Каждому падшему будет дан шанс: освободить своего Нефилима-вассала от клятвы и дать новую клятву мира или обрести новый дом в месте намного более жарком, чем Колдуотер, штат Мэн.
Если наш план сработает, уже будет неважно, обвинит меня Данте в измене или нет. Если я выиграю войну, ничто иное больше не будет иметь значение для Нефилимов. И, несмотря на отсутствие у них веры в меня, я желала выиграть эту войну ради них. Это было правильно.
Обретя стальную уверенность, я встретилась взглядом с Пеппером.
— Все.
Скотт позвонил, едва мы с Патчем вернулись домой. Было уже воскресение, начало четвертого. Патч запер дверь, и я включила громкую связь.
— Похоже, у нас проблема, — начал Скотт. — Я получил несколько сообщений от друзей, в которых сказано, что Данте собирается выступить с публичным заявлением перед Нефилимами в Дельфийском парке сегодня вечером, после закрытия. Кто-нибудь еще находит все это странным, учитывая недавние события?
Патч выругался.
Я постаралась сохранить спокойствие, но перед глазами вдруг потемнело.
— Все гадают и делают ставки, — продолжил Скотт. — Есть предположения, что он задумал? Сначала этот придурок прикинулся твоим парнем, а потом — бац! Подстава ночью. Теперь еще это.
Я оперлась рукой на стену для поддержки. Голова кружилась, да и ноги подгибались. Патч забрал у меня телефон.
— Скотт, она тебе перезвонит. Держи нас в курсе событий.
Опустившись на диван, я зажала голову между коленей и задышала через рот.
— Он собирается публично обвинить меня в предательстве. Этой ночью.
— Да, — тихо согласился Патч.
— Они запрут меня за решеткой. И будут пытать, выбивая из меня признание.
Патч опустился передо мной на колени и покровительственно положил руки на бедра.
— Посмотри на меня, Ангел.
Но мой мозг уже активизировался, отчаянно ища решение.
— Нам нужно связаться с Пеппером. Кинжал потребуется нам раньше, чем мы думали. Нужно убить Данте до того, как он успеет сделать заявление. — С губ сорвался дрожащий всхлип. — Что будет, если мы не получим кинжал во время?
Патч притянул меня к своей груди, с нежностью массируя мышцы плеч, которые напряглись до такой степени, что, казалось, готовы лопнуть.
— Неужели ты думаешь, что я позволю им хоть пальцем тебя тронуть? — произнес он тем же мягким голосом.
— Ах, Патч! — Я обхватила его шею руками, и слезы потекли по щекам. — Что мы будем делать?
Он приподнял мое лицо, заставляя посмотреть на него, и провел пальцами у меня под глазами, собирая слезы.
— Пеппер поможет нам. Он достанет для нас кинжал, и я убью Данте. Ты получишь перья и выиграешь войну. А потом я увезу тебя далеко-далеко. Туда, где мы никогда больше не услышим слов «Хешван» или «война». — Я видела, что он хочет в это верить, но все же его голос дрогнул.
— Пеппер обещал доставить кинжал и перья в понедельник к полуночи. А Данте собирается делать заявление сегодня вечером. И мы не можем ему помешать. Пеппер должен поторопиться. Нам придется связаться с ним. Нам придется рискнуть.
Патч замолчал, задумчиво потирая подбородок. Наконец, он произнес:
— В этом деле Пеппер нам не помощник. Мы сами справимся. — Его непоколебимый и уверенный взгляд встретился с моим. — Ты потребуешь срочной и безотлагательной аудиенции с самыми влиятельными Нефилимами. Назначишь встречу на сегодняшний вечер и опередишь Данте. Они ждут, когда ты начнешь наступление, развяжешь войну между нашими расами, и они подумают — вот оно: твой первый военный ход. Твое заявление обезоружит Данте. Нефилимы придут, и из любопытства придет сам Данте.
И тогда перед всеми собравшимися ты дашь понять, что хорошо осведомлена о существовании фракций, желающих видеть у власти Данте. Скажешь, что собираешься покончить с их сомнениями раз и навсегда. Убеди совет, что хочешь стать их лидером, что ты веришь, что справишься лучше Данте. Затем вызови его на дуэль за власть.
Я озадаченно уставилась на Патча.
— Дуэль? С Данте? Я не могу бороться с ним — он победит.
— Если мы сможем отложить дуэль до возвращения Пеппера, она станет лишь формальностью, хитрой уловкой, чтобы отвлечь Данте и выиграть нам немного времени.
— А если отсрочка не сработает?
Он посмотрел мне в глаза, но не ответил на вопрос.
— Действовать надо незамедлительно. Если Данте узнает, что у тебя тоже есть что сказать, он попридержит коней, пока не выяснит, что ты задумала. Ему нечего терять. Он знает, что если ты обвинишь его в предательстве, ему будет достаточно перевести стрелки на тебя. Поверь мне, когда он узнает, что ты бросаешь ему вызов, он откупорит шампанское. Он самоуверенный говнюк, Нора. И к тому же эгоистичный. У него и мысли не возникнет, что ты можешь выиграть. Он согласится на дуэль, считая, что ты упрощаешь ему задачу. Безнравственное заявление о твоем предательстве и муторное разбирательство… или один выстрел из револьвера и власть в кармане? Да, он будет удивляться, как сам об этом не подумал.
Суставы вдруг заломило, как будто их заменили резиной.
— Если дуэль состоится, мы будем драться на револьверах?
— Или на мечах. На твое усмотрение, но я бы посоветовал револьверы. Тебе будет легче научиться стрелять, чем фехтовать, — спокойно рассудил Патч, не замечая страха в моем голосе.
Меня вдруг замутило.
— Данте согласится на дуэль, потому что он понимает, каковы мои шансы. Он сильнее меня, Патч. Кто знает, сколько дьявольской силы он выпил? О честном поединке не может быть и речи.
Патч обхватил мои трясущиеся руки, оставляя успокаивающий поцелуй на костяшках.
— В человеческом мире дуэль вышла из моды сотни лет назад, у Нефилимов же она по-прежнему в ходу. По их мнению, это наиболее быстрый и простой способ решения разногласий. Данте хочет возглавить армию Нефилимов, и ты должна заставить всех их поверить, что ты хочешь этого не меньше.
— Почему бы нам просто не рассказать влиятельным Нефилимам о перьях на собрании? — Сердце затрепетало, наполнившись новой надеждой. — Им больше не будут нужны никакие доказательства, если они поймут, что у меня есть надежный способ выиграть войну и восстановить мир.
— Если у Пеппера ничего не получится, они посчитают это твоей неудачей. Полдела — еще не результат. Они либо провозгласят тебя спасительницей за трюк с перьями, либо казнят за фиаско. Пока мы не убедимся, что Пеппер справился с задачей, лучше не упоминать о перьях.
Я обхватила голову руками.
— Я не могу.
— Если Данте действительно работает на падших, и если он придет к власти, раса Нефилимов попадет в невиданную прежде зависимость. Боюсь, с помощью дьявольской силы падшие сделают из Нефилимов рабов на долгое-долгое время, они больше не будут зависеть от Хешвана.
Я горестно замотала головой.
— Слишком многое поставлено на кон. Что если у меня ничего не выйдет? — Я даже не сомневалась в своем провале.
— Нора, не забывай и о другом: твоя клятва Хэнку.
Страх, мерзкими кусочками льда, осел где-то в районе желудка. И снова я вспомнила каждое слово, сказанное Хэнку Миллару в ночь, когда он заставил меня перенять бразды правления его обреченным восстанием. «Я поведу твою армию. Если я нарушу обещание, я осознаю, что могу считать нас с мамой покойниками». Собственно, клятва не оставляла мне другого выхода. Если я хочу остаться на Земле с Патчем, и если я хочу сохранить маме жизнь, я должна удержать титул предводителя армии Нефилимов. Я не позволю Данте увести его у меня.
— Дуэль сама по себе редкое зрелище, а уж между такими выдающимися Нефилимами, как вы с Данте, и подавно. Они ни за что этого не пропустят, — сказал Патч. — Я, конечно, надеюсь на лучшее, что нам удастся отсрочить сие мероприятие, и что Пеппер не подведет, но, думаю, мы должны быть готовы к худшему исходу. Дуэль может стать единственным выходом.
— О каком количестве зрителей мы говорим?
Взгляд Патча, встретившись с моим, стал уверенным и невозмутимым. Но на мгновение я заметила искорку сочувствия в его глазах.
— Сотни.
— Я не смогу, — ответила я, шумно сглотнув.
— Я натренирую тебя, Ангел. Я всегда буду рядом. Ты намного сильнее, чем была две недели назад, и это всего лишь после пары часов разминки с тренером, задачей которого было создать иллюзию тренировок. Я очень сомневаюсь, что он задействовал хотя бы минимальный порог твоего мышечного потенциала. Мне кажется, ты и не подозреваешь, насколько ты сильна. С правильным подходом ты уложишь его в два счета.
Патч обхватил мою шею ладонью, сближая наши лица. Он смотрел на меня с такой уверенностью и таким доверием, что у меня буквально разрывалось сердце. «Ты справишься. Никто не пожелал бы себе такой участи, и поэтому я восхищаюсь тобой еще больше», — проговорил он мысленно.
— Других вариантов нет?
Однако, отчаянно рассматривая сложившиеся обстоятельства с различных сторон вот уже несколько минут, я и сама знала ответ. Учитывая сомнительные шансы Пеппера на успех, вкупе с моей клятвой Хэнку и шатким положением всей расы Нефилимов, других вариантов не было. Мне придется выйти на дуэль.
— Патч, мне страшно, — прошептала я.
Он обнял меня крепче, нежно поцеловал в макушку и пригладил волосы. Ему не нужно было ничего говорить, я и так понимала, что он тоже напуган.
— Ангел, я не допущу, чтобы ты проиграла эту дуэль. Я не допущу, чтобы ты вышла один на один с Данте, если я не буду уверен, что контролирую исход поединка. Дуэль только с виду будет казаться честной. Данте вынес себе приговор в тот самый момент, как пошел против тебя. Я не позволю ему избежать наказания. — Его голос ожесточился. — Он не переживет этой схватки.
— Ты можешь сфальсифицировать дуэль?
Месть, тлеющая в глубинах его глаз, сказала мне все, что я хотела знать.
— Если кто-нибудь узнает… — начала я.
Патч поцеловал меня, настойчиво, но со смешинками во взгляде.
— Если меня поймают, я больше не смогу тебя целовать. Неужели ты думаешь, я пойду на такой риск? — Но тут его лицо посерьезнело. — Я знаю, что не чувствую твоего прикосновения, но я отчетливо чувствую твою любовь, Нора. Внутри. Она все для меня. Хотелось бы мне ощущать тебя так же, как ты меня, но у меня уже есть твоя любовь. Ничто и никогда не сможет значить для меня больше этого. Тысячи людей проживают свою жизнь так и не испытав и сотую долю тех эмоций, что ты подарила мне. Я ни о чем не сожалею.
У меня затрясся подбородок.
— Я боюсь потерять тебя. Боюсь, что не справлюсь. Боюсь того, что случиться с нами. Я не хочу, — запротестовала я, хотя прекрасно понимала, что не существует волшебной двери, через которую я смогу сбежать от проблем. Некуда бежать, негде прятаться. Данная Хэнку клятва найдет меня, как бы я ни старалась исчезнуть. Я должна остаться у власти. Пока существует армия, я должна ее поддерживать. Я сжала руки Патча. — Пообещай, что всегда будешь со мной. Пообещай, что мне не придется проходить через все это одной.
Патч приподнял мое лицо за подбородок.
— Если бы я мог заставить проблему испариться, я бы сделать все от меня зависящее. Если бы я мог пойти вместо тебя, я бы ни секунду не сомневался. Но мне остается только одно: до самого конца стать надежным и крепким плечом для тебя. И поверь мне, Ангел, оно не дрогнет. — Он провел ладонями по моим рукам до плеч, не осознавая, что его слова грели меня куда сильнее его заботливого жеста. Я чуть не расплакалась. — Пора запустить новость о том, что созываешь срочное собрание на вечер. Я позвоню Скотту и попрошу его распространить слух. Это не займет много времени. Данте узнает о твоем заявлении уже по истечении часа.
Желудок снова скрутило от страха. Я нервно закусила внутреннюю сторону щеки, затем кивнула. Пора бы уже приять неизбежное. Чем скорее я смерюсь с тем, что меня ждет, тем быстрее придумаю, как побороть свой страх.
— Чем я могу помочь? — поинтересовалась я.
Слегка нахмурившись, Патч изучил мое лицо. Провел пальцем по губе, затем по щеке.
— Ты как ледышка. — Он кивнул головой в сторону коридора, ведущего вглубь дома. — Давай-ка уложим тебя в постель, и я разведу огонь в камине. Сейчас тебе нужно согреться и отдохнуть. И, пожалуй, наберу горячую ванну.
Все мое тело вдруг неистово затрясло. Будто в одно мгновение из меня высосали все тепло. Наверное, это был шок. Зубы стучали, а кончики пальцев охватил неконтролируемый тремор.
Патч подхватил меня на руки и понес в свою спальню. Толкнув дверь плечом, он стянул покрывало с кровати и аккуратно меня уложил.
— Хочешь пить? — спросил он. — Травяной чай? Бульон?
Глядя в его глаза, такие искренние и обеспокоенные, я почувствовала, как меня вновь начинает грызть чувство вины. В тот момент я поняла, что Патч на все готов ради меня. Его обещание оставаться мне опорой и поддержкой было нерушимей любой клятвы. Он стал частью меня, а я — частью его. Он сделает все — абсолютно все от него зависящее, — чтобы я осталась здесь, с ним.
Я решила высказаться, пока вновь не струсила.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — проговорила я тоненьким, надломленным голосом. Я не собиралась плакать, но в уголках глаз собрались слезы. Как же мне было стыдно.
— Ангел? — позвал он озадаченно.
Сделав первый шаг, я вдруг застыла. Оправдывающийся голосок вновь проник в мои мысли, твердя, что я не имею права вываливать все на Патча. Ему и так сейчас нелегко. Если он действительно мне не безразличен, мне лучше держать рот на замке. Его физическое восстановление было гораздо важнее моего раскаяния. Подумаешь, какая-то невинная ложь. К тому же я опять ощутила прикосновения ледяных пальцев в районе горла.
— Я… ничего, — отмахнулась я. — Просто надо выспаться. А тебе нужно позвонить Скотту. — Я уткнулась в подушку, чтобы он не видел моих слез. Эти ледяные клешни казались такими настоящими, готовыми сомкнуться на моей шее, если я сболтну лишнего, если раскрою секрет.
— Мне и правда надо ему позвонить, но помимо этого мне нужно, чтобы ты рассказала, что происходит. — Тревога, проскользнувшая в его голосе, дала ясно понять, что мне теперь не отвертеться.
Кольца леденящих объятий продолжали сдавливать горло. Я боялась пискнуть. Боялась этих тисков и того, что они могут со мной сделать.
Включив лампу на прикроватной тумбе, Патч нежно потянул за плечо, пытаясь перевернуть меня к себе лицом, но я лишь сильнее уткнулась в подушку.
— Я люблю тебя, — выдавила я, пристыжено. Как я могу говорить эти заветные слова и в то же время лгать ему?
— Я знаю. Как и знаю, что ты что-то мне не договариваешь. Не самое подходящее время для секретов. Мы слишком много пережили вместе, чтобы начинать скрывать что-то друг от друга, — напомнил он.
Я кивнула, чувствуя, как слезы капают на наволочку. Он прав. Я сама это понимала, но легче от этого не становилось. Я не знала, смогу ли открыться. Эти замораживающие руки перекрывали кислород, лишали голоса…
Патч скользнул в кровать, притягивая меня к себе. Я почувствовала его дыхание на затылке, тепло его кожи, касающейся меня. Его колено идеально вписалось в изгиб моей ноги. Он поцеловал меня в плечо, и его черные волосы защекотали ухо.
«Я… солгала… тебе», — призналась я мысленно. Слова давались с трудом, будто мне приходилось пропихивать их сквозь кирпичную стену. Напрягшись, я уже ожидала, когда ледяные пальцы меня задушат, как вдруг, к моему величайшему удивлению, их хватка ослабла. Зябкое прикосновение дрогнуло, словно в нерешительности, и исчезло.
Приободренная небольшой победой, я продолжила: «Я солгала единственному человеку, чье доверие для меня важнее всего на свете. Я солгала тебе, Патч, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить себя за это».
Вместо того чтобы требовать объяснений, он размеренно продолжил прокладывать дорожку неторопливых поцелуев вниз по моей руке. И только дойдя до запястья и легонько коснувшись губами его внутренней стороны, он заговорил:
— Спасибо, что рассказала, — произнес он едва слышно.
Я перевернулась на спину, одарив его недоумевающим взглядом.
— Ты что, даже не хочешь узнать, о чем я соврала?
— Я хочу знать, что я могу сделать, чтобы тебе стало легче. — Он нежно поглаживал мои плечи, будто заверяя меня «я с тобой, все хорошо».
Но мне не станет легче, пока я не расскажу ему всю правду. Это моя тяжкая ноша, и неправильно взваливать ее на Патча. Угрызения совести разрывали меня на части, пронзая тело острой болью тысячи клинков.
— Я принимала… дьявольскую силу. — Я уже думала, что невозможно еще больше стыдиться своего поступка, но в этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю. — Я принимала ее все это время. Я так и не выпила противоядие, что ты принес от Блейкли. Я лишь хранила его, заверяя себя, что обязательно приму его позже, после Хэшвана, когда мне уже не будет нужна сверхчеловеческая сила. Но это были лишь отговорки. Я не собиралась принимать его. Все это время я полагалась на дьявольскую силу. Я в ужасе от того, что без нее я недостаточно сильна. Я знаю, что должна остановиться, знаю, что это вредно. Но она открывает передо мной такие возможности, о которых я и мечтать не могла. Я внушила тебе, что выпила антидот, и… ни разу в жизни я ни о чем так не сожалела!
Я опустила глаза, зная, что не смогу вынести то разочарование и отвращение, что, безусловно, исказят его прекрасное лицо. Лишь только хранить тайну было достаточно мерзко, а уж слышать ее — и вовсе пробирало до самого нутра. Кто я теперь? Я сама себя не узнавала, и от этого было паршиво на душе. Как-то незаметно я потеряла себя. И как бы легко и просто не было свалить всю вину на дьявольскую силу, я сама приняла решение украсть ту первую бутылку у Данте.
Наконец, Патч заговорил. В его ровном спокойном голосе было столько восхищения, что я, было, подумала, что он давно разгадал мой секрет.
— Ты знала, что когда я тебя впервые увидел, то подумал: «В жизни не видел ничего более прекрасного и пленительного»?
— Почему ты мне это сейчас рассказываешь? — пропищала я.
— Как только я тебя увидел, я захотел всегда быть рядом с тобой. Я хотел, чтобы ты впустила меня в свою жизнь. Хотел познать тебя так, как никто и никогда не сможет. Я хотел тебя, всю тебя. И это желание чуть не свело меня с ума, — он замолчал, медленно вдыхая, будто вбирая меня. — И теперь, когда ты у меня есть, единственное, что меня пугает до чертиков, — что мне придется вернуться к тому состоянию. Снова желать тебя на расстоянии и не иметь ни малейшей надежды унять свой голод. Ты моя, Ангел. Каждая клеточка тебя. И я не позволю никому и ничему нас разлучить.
Приподнявшись на локте, я посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не заслуживаю тебя, Патч. И что бы ты ни говорил, ты меня не переубедишь.
— Ты не заслуживаешь меня, — согласился он. — Ты заслуживаешь лучшего. Но так уж случилось, что ты со мной, и тебе придется смириться. — Подмяв меня под себя одним проворным движением, он навис надо мной, впиваясь хулиганистым взглядом своих черных глаз. — И заруби себе на носу: я так просто тебя не отпущу. Что бы то ни было: другой мужчина, твоя мать или все силы ада — мне плевать, я не сдамся.
Я постаралась сморгнуть слезы.
— И я не позволю ничему встать между нами. И уж точно не дьявольской силе. Антидот у меня в сумке. Я приму его прямо сейчас. И, Патч? — добавила я со всей искренностью. — Спасибо… за все. Не знаю, что бы я делала без тебя.
— Я всегда буду рядом, — пробормотал он.
И со спокойной душой я снова опустилась на подушку.
Слух о запрошенной мною аудиенции с Нефилимскими «шишками» разлетелся со скоростью ветра. К полудню воскресения внутренние каналы Нефилимов галдели как бабы на базаре, спекулируя возможными темами собрания. Все прожектора теперь были направлены на меня, оставляя новость о планируемом заявлении Данте томиться в тени. Я перетянула канат на себя, а Данте и не сопротивлялся. Пожалуй, Патч был прав — мой оппонент решил притормозить и посмотреть, что же я предприму дальше.
Каждый час звонил Скотт со сводкой свежих новостей, которые в основном заключались в перечислении последних теорий Нефилимов относительно тематики собрания, большинство крутились около моего первого стратегического выпада против падших. Засада, уничтожение линий связи, внедрение шпионов и похищения падших военачальников возглавили прославленный список. Как Патч и предполагал, Нефилимы тут же решили, что война была единственной возможной причиной для собрания. Интересно, был ли Данте того же мнения. Хотелось бы верить, что мне удалось его одурачить, но опыт подсказывал, что этот проныра не купится — он знал, что я что-то задумала.
— Главные новости, — воскликнул Скотт в трубке. — Их превосходительство, высокопоставленные Нефилимы, одобрили твою просьбу на аудиенцию. Уже утвердили место, и это не Дельфийский парк. Все будет довольно строго. Ожидается, что вход будет только по приглашениям. Максимум два десятка Нефилимов. Много охраны и никакой утечки информации. Каждого приглашенного гостя тщательно осматривают при входе. Хорошая новость заключается в том, что я в числе приглашенных. Пришлось немного посудачить, но зато я буду там с тобой.
— Да, скажи уже место встречи, — произнесла я, подавляя рвотный позыв.
— Они хотят встретиться в старом доме Хэнка Миллара.
По спине пробежали мурашки. Наверное, я никогда не смогу стереть из памяти этот ледяной взгляд голубых глаз, что воскрешался лишь при упоминании его имени.
Я выкинула из головы его образ и сосредоточилась на словах Скотта. Изящный колониальный особняк эпохи Георгов в респектабельном человеческом районе? Не очень-то укромное местечко для тайного собрания Нефилимов.
— Почему там?
— Боссы посчитали, что это станет данью уважения Черной руке. Мило, учитывая, что он заварил всю эту кашу.
— Продолжишь в том же духе, и тебя выкинут из списка гостей.
— Собрание назначено на десять вечера. Держи телефон при себе, на случай если я узнаю что-нибудь еще. Не забудь удивиться, когда они позвонят и сообщат подробности встречи. Ни к чему им знать, что у них уже сплошные утечки. А и еще. Прости, что так вышло с Данте. Я чувствую себя ответственным за это, ведь я вас познакомил. Если бы я мог, я бы его расчленил. Потом привязал бы по камню к каждой конечности, вывез бы на середину моря и выкинул за борт. Выше нос. Я с тобой.
Выключив телефон, я развернулась к Патчу, который в течение всего разговора внимательно следил за мной, облокотившись на стену.
— Собрание сегодня вечером, — начала я. — В старом особняке Милларов.
Но закончить не смогла. Частный дом? Охрана? Обыск? Каким образом Патч попадет внутрь? К моему глубокому разочарованию, похоже, сегодня мне придется справляться без него.
— Отлично, — спокойно ответил Патч. — Я буду там.
Я восхищалась его невозмутимой уверенностью, но я не видела ни единой возможности для него проникнуть в дом незамеченным.
— Дом будет под усиленной охраной. Едва ты объявишься в том квартале, они уже будут знать. Возможно, если бы они выбрали музей или здание суда, что-то и вышло бы, но не там. Дом Милларов большой, но не настолько. Каждый квадратный сантиметр будет под их бдительным надзором.
— Как раз то, что нужно. Я уже проработал все детали. Меня впустит Скотт.
— Не выйдет. Они будут ждать шпионов падших, и даже если Скотт откроет тебе какое-нибудь окно, они наверняка уже будут к этому готовы. Они не только схватят тебя, но и объявят Скотта предателем…
— Я завладею его телом.
Я пару разу озадаченно моргнула, прежде чем до меня постепенно дошел смысл его слов. Ну, конечно. Сейчас Хешван. Патч без проблем может занять тело Скотта. Для посторонних не будет видно никакой разницы. Они впустят Патча на собрание и глазом не моргнув. Идеальное прикрытие. Но была только одна малюсенькая проблемка.
— Скотт ни за что не согласится.
— Уже согласился.
Я уставилась на него с открытым ртом.
— Уже?
— Ради тебя.
Горло вдруг сдавило от переизбытка чувств. Ни за что на свете Скотт не боролся так рьяно, как за право оставаться неподвластным падшим ангелам. В тот момент я поняла, насколько дорога была ему наша дружба. Чтобы он пошел на то, что ненавидит всей душой, — у меня просто не было слов. Лишь глубокое и колющее чувство признательности Скотту и твердая решимость оправдать его ожидания.
— Пожалуйста, будь особенно осторожен сегодня, — попросила я Патча.
— Буду. И я не задержусь дольше требуемого времени. Как только ты безопасно покинешь собрание, и я узнаю все необходимое от Нефилимов, я верну Скотту его тело. Я прослежу, чтобы с ним ничего не случилось.
Порывисто обняв Патча, я прошептала:
— Спасибо.
Вечером, за час до назначенного времени, я покинула дом Патча. Я поехала одна в арендованной машине — это было условием принимающей стороны. Они расставили все точки над «i» и дали ясно понять, что не желают, чтобы за мной увязался хвост в виде любопытных Нефилимов или, что еще хуже, падших ангелов, пронюхавших о тайном собрании.
Улицы, покрытые пеленой тумана, казались мрачными и скользкими. Свет фар выхватывал черную полосу дороги, огибающую холмы и опоясывающую повороты. Я включила обогрев, но ему так и не удалось избавить меня от озноба, пробирающего до костей. Я не знала, чего ожидать от собрания, а от того не могла продумать четкий план. Как бы мне это не нравилось, но придется импровизировать. Конечно, хотелось бы переступить порог особняка Милларов с чем-то более весомым под рукой, чем чистые инстинкты, но, к сожалению, это все, что у меня есть. Наконец, я притормозила перед крыльцом прежнего дома Марси.
Оставшись в машине, я обвела взглядом дом: белые колоны и черные ставни. Газон скрылся под ковром увядших листьев. Иссохшие коричневые ветки, останки былых гортензий, торчали из абсолютно идентичных терракотовых горшков, оставленных по обе стороны от крыльца. Газеты, в разной стадии разложения, запрудили дорожку. Дом был покинут сразу после смерти Хэнка и уже не выглядел таким притягательным и изысканным, как в моих воспоминаниях. Мать Марси переехала в квартиру на берегу реки, а Марси, хм, сама Марси, похоже, слишком буквально отнеслась к поговорке «mi casa es su casa».
Слабый свет пробивался из-за занавешенных окон, и хотя силуэтов не было видно, я знала, что прямо за входной дверью меня ждут с десяток самый могущественных и влиятельных лидеров в мире Нефилимов, ждут, чтобы, наконец, вынести свое решение относительно ожидаемых от меня новостей. Я так же знала, что там будет Патч, желающий убедиться, что со мной не приключится никакая беда.
Цепляясь за эту мысль, как за спасательный круг, я набрала в легкие побольше воздуха и зашагала к парадному входу.
Постучалась.
Дверь отворилась, и высокая женщина, чей взгляд лишь вскользь прошелся по мне, подтверждая мою личность, провела меня внутрь. Ее волосы были зачесаны назад в тугую косу, а во внешности не было ровным счетом ничего примечательного или запоминающегося.
Ее приветствие ограничилось вежливым, но сдержанным «Здравствуй», а затем коротким и скованным жестом она направила меня вглубь дома.
Эхо моих шагов разнеслось по тускло освещенному коридору, увешанному портретами членов семьи Миллар, за пыльными стеклами виднелись их улыбки. На небольшом столике покоилась ваза с увядшими лилиями. В доме витал запах затхлости и спертого воздуха. Следуя за указателями в виде горящих светильников, я оказалось перед столовой.
Как только я вошла в большие стеклянные двери, в комнате повисла тишина. По обе стороны длинного полированного стола из красного дерева устроились шестеро мужчин и пять женщин. Еще несколько Нефилимов стояли вокруг стола, с явными признаками нетерпения и беспокойства на их лицах. Заметив мать Марси, я едва удержалась, чтобы не одарить ее удивленным взглядом. Я знала, что Сюзанна Миллар Нефилим, но это всегда было некой неосязаемой мыслью, дрейфующей на задворках сознания. Однако сегодня она была здесь, и не просто присутствовала, а принимала секретное собрание бессмертных, отчего ее образ вдруг становился… угрожающим. Марси с ней не было. Возможно, она не захотела приходить, хотя отсутствие приглашения казалось наиболее правдоподобным объяснением. Сюзанна была из того разряда матерей, которые из кожи вон лезут лишь бы избавить дочурку даже от малейших осложнений.
Я разыскала в толпе лицо Скотта. Зная, что Патч владеет им, я почувствовала, как напряжение в моем теле спадает. Он перехватил мой взгляд и слегка наклонил голову — тайный кивок приободрения. Меня тут же затопило чувство уверенности и безопасности. Я не одна. Патч прикрывает меня. Я не должна была сомневаться, что, не смотря на риск, он найдет способ быть рядом со мной.
А еще там был Данте. Он сидел во главе стола, нацепив черную кашемировую водолазку и скучающий хмурый взгляд. Соединив пальцы шалашом около рта, он встретился со мной взглядом, и его губы изогнулись в презрительной усмешке. Он приподнял брови, бросая мне осторожный, но безошибочный вызов. Я отвернулась.
Вместо этого я обратила свое внимание на пожилую даму в пурпурном коктейльном платье и бриллиантах, занявшую место в другом конце длинного стола. Лиза Мартин. Правая рука Хэнка, самая влиятельная и уважаемая из всех Нефилимов. Я не испытывала к ней ни симпатии, ни доверия. Однако мне придется имитировать и одно и другое в течение следующих нескольких минут, если я хочу, чтобы все прошло как по маслу.
— Нора, мы безмерно рады, что ты решила созвать это собрание. — Ее теплый, величественный и благосклонный голос потек как растопленный мед. Сердце забилось спокойнее. Если я переманю ее на свою сторону, считай, полдела уже сделано.
— Спасибо, — выдавила я.
Она указала на свободное место рядом с собой, призывая меня присесть.
Я подошла к стулу, но осталась стоять. Боялась, что если сяду, тут же растеряю всю решимость. Опершись руками на стол для опоры, я пропустила любезности и перешла сразу к истинной цели своего визита.
— Я хорошо осведомлена, что не все из присутствующих считают меня лучшим кандидатом на роль предводителя армии моего отца, — заявила я прямо. Слово «отец» отдало желчью на языке, но я помнила совет Патча — любым способом связать себя с Хэнком. Они боготворили его, и если я могу воспользоваться его одобрение, пусть даже завуалированным, я не должна упускать шанс.
Я встретилась взглядом с каждым Нефилимом, сидящим за столом, и с некоторыми, стоящими позади. Я должна показать им, что у меня есть сила духа и храбрость, и самое важное, что меня расстраивает отсутствие поддержки с их стороны.
— Я знаю, что некоторые из вас уже составили список более подходящих кандидатур. — Я снова замолчала, обрушив всю тяжесть своего взгляда на Данте. Он выдержал его, не отвернувшись, но я видела ненависть, плещущуюся в его карих глазах. — И я знаю, что Данте Матерацци возглавляет этот список.
По комнате пронесся шепот, но никто не оспорил моего заявления.
— Я собрала вас здесь сегодня не для того, чтобы обсуждать мой первый стратегический ход в войне против падших ангелов. Я собрала вас здесь, потому что без сильного лидера и без вашего одобрения этого человека, войны не будет. Падшие просто порвут нас. Нам необходимы сплоченность и единство, — заверила я их убежденно. — Я верю, что являюсь лучшим предводителем, и отец был солидарен со мной в этом вопросе. Но вас, очевидно, я не убедила. Поэтому сегодня я вызываю Данте Матерацци на дуэль. Победитель возглавит и поведет армию.
Данте вскочил на ноги.
— Но мы встречаемся! — На его лице явственно отразилось выражение шока вперемешку с задетой гордостью. — Как ты можешь предлагать мне дуэль? — От унижения он понизил голос.
Я никак не ожидала, что он может сослаться на наши ложные отношения, построенные лишь на шатком основании моего устного согласия и так никогда и не осуществленные — отношения, про которые я тут же забыла, и которыми он теперь бил меня под дых, но я не пропустила удар.
— Я готова переступить через кого угодно — вот, что значит для меня право возглавить Нефилимов. За сим я официально вызываю тебя, Данте, на дуэль.
Ни один из присутствующих не проронил ни слова. Удивление, отпечатанное на их лицах, быстро сменилось удовлетворением. Дуэль. Победитель получает все. Патч был прав — Нефилимы прочно укоренились в пережитках древнего мира, живущего по законам Дарвина. Они были рады такому повороту событий, и, судя по их преклоняющимся взглядам, бросаемым в сторону Данте, никто из них не сомневался, кто выйдет победителем.
Данте старался сохранять невозмутимость, но я видела, как он мягко улыбнулся моей глупости и своей собственной удаче. Согласна, он думал, что я грубо просчиталась. Но его глаза тут же настороженно прищурились. Несомненно, он не собирался проглатывать наживку целиком.
— Я не могу пойти на это, — объявил он. — Это станет предательством. — Он обвел комнату взглядом, будто оценивая, сколько еще очков ему добавил этот галантный жест. — Я полностью предан Норе, и ни один мой поступок не будет противоречить этому.
— Как твой командир, я приказываю тебе драться, — твердо возразила я. Черт возьми, я по-прежнему оставалась предводителем этой армии, и я не позволю ему подрывать мой авторитет своей наглой лестью. — Если ты и в самом деле лучший лидер, я уйду в сторону. Я хочу лучшего для своего народа. — Я репетировала эту речь сотни раз, и теперь выдавая заученный текст, я верила в каждое слово. Я думала о Скотте, о Марси и о тысячах других Нефилимов, которых я никогда не встречала, но все же заботилась о них, потому что знала, все они хорошие мужчины и женщины, которые не заслуживают ежегодного порабощения падшими ангелами. Они заслуживают честной борьбы. И я сделаю все возможное, чтобы дать им ее.
Прежде я заблуждалась — постыдно заблуждалась. Я отказывалась сражаться за Нефилимов из-за страха перед архангелами. А затем использовала войну, как предлог, чтобы получить лишнюю дозу дьявольской силы, что, конечно же, еще более предосудительно. Все это время я заботилась только о себе, а не о людях, чьи судьбы были вверены мне. Но с этим покончено. Хэнк доверил мне эту роль, но я делаю это не ради него. Я борюсь за свое право возглавить армию, потому что это правильно.
— Думаю, Нора привела сильный аргумент, — проговорила Лиза Мартин. — Нет ничего менее вдохновляющего, чем руководство, заботящееся только о себе. Возможно, Черная рука был прав насчет нее. — Пожатие плечами. — Возможно, допустил ошибку. Мы возьмем дело в свои руки и уладим все раз и навсегда. Затем мы сможем смело вступить в войну с нашим врагом, сплоченно следуя за нашим сильным лидером.
Я кивнула ей в знак признательности. Если она примет мою сторону, остальные послушно выстроятся в ряд.
— Согласен, — высказался Нефилим с другого конца комнаты.
— Я тоже.
По столовой пронеслись возгласы одобрения.
— Кто «за», поднимите руки, — попросила Лиза.
Одна за другой в воздух взметнулись ладони. Патч встретился со мной взглядом, а затем поднял руку. Я знала, ему нелегко давалось это решение, но у нас не было других вариантов. Если Данте меня свергнет, я умру. Моим единственным шансом оставалось выйти на дуэль и приложить все усилия, чтобы победить.
— Большинство, — объявила Лиза. — Дуэль состоится завтра, в понедельник, на рассвете. Как только будет утверждено место проведения, вам сообщат.
— Два дня, — резко возразил Патч, говоря голосом Скотта. — Нора никогда раньше не стреляла из револьвера. Ей нужно время на тренировки.
Мне так же нужно дать время Пепперу, чтобы он успел вернуться с небес с завороженным кинжалом, и тогда вся эта дуэль останется лишь в теории.
Лиза покачала головой.
— Слишком много. Падшие могут напасть на нас в любой день. Мы понятия не имеем, почему они ждали, но удача не всегда будет на нашей стороне.
— И я ничего не говорил о револьверах, — добавил Данте, глядя то на меня, то на Патча, будто пытаясь разгадать наш план. Он внимательно изучил мое лицо, выискивая малейшие признаки эмоций. — Я предпочитаю клинки.
— Решать Данте, — напомнила Лиза. — Не он был инициатором дуэли, поэтому он заслуживает право выбора оружия. Так что, остановимся на клинках?
— Больше подходит для дам, — объяснил Данте, выжимая из своих обожателей все до последней капли одобрения.
Я напряженно замерла, едва не кидаясь к Патчу с мольбами о помощи.
— Нора ни разу не держала в руках меч, — запротестовал Патч голосом Скотта. — Поединок будет нечестным, если у нее не будет возможности потренироваться. Дайте ей время до утра вторника.
Никто не спешил поддержать просьбу Патча. Равнодушие было настолько ощутимым, что, казалось, протяни руку, и ты сможешь его потрогать. Моя подготовка интересовала их меньше всего. По сути, их безучастная позиция говорила: чем быстрее Данте придет к власти, тем лучше.
— Скотт, ты берешь на себя ее тренировки? — спросила Лиза Патча.
— В отличие от некоторых из вас, я не забыл, что она все еще наш лидер, — ответил он холодно.
Лиза наклонила голову, будто говоря «очень хорошо».
— Тогда решено. Дуэль состоится через два утра. До тех пор, желаю вам обоим успеха.
Я не стала задерживаться там ни на минуту. Запустив дуэль и выполнив свою часть этого опасного плана, я распрощалась с присутствующими. Я знала, что Патчу придется задержаться чуточку дольше, оценить реакцию, а может и услышать какую-нибудь важную информацию, но мне невыносимо хотелось, чтобы он поторопился.
Этой ночью мне не хотелось оставаться одной.
Зная, что Патч будет занят до тех пор, пока последний Нефилим не покинет старый дом Милларов, я поехала к Ви. На мне была джинсовая куртка с устройством слежения, и я знала, что Патч сможет меня найти, если ему будет нужно. В то же время, надо было облегчить душу.
Я не могла больше справляться сама. Я старалась держаться подальше от Ви ради ее безопасности, но сейчас моя лучшая подруга была мне просто необходима. Я должна была ей все рассказать.
Войти через парадную дверь было не самым лучшим способом добраться до Ви в это время суток, поэтому я тихонько прокралась через двор, перемахнула через сетчатый забор и постучала в окно ее спальни. Через мгновение шторы распахнулись, и в окне появилось ее лицо. Хотя стрелки часов подползали к полуночи, она еще не успела переодеться в пижаму. Она приподняла фрамугу на несколько дюймов.
— Блин, ты выбрала не самое удачное время. Я думала, это Скотт. Он появится здесь с минуты на минуту.
Когда я заговорила, мой голос звучал хрипло и неуверенно.
— Нам надо поговорить.
Ви и бровью не повела.
— Я позвоню Скотту и все отменю. — Она полностью открыла окно, приглашая меня внутрь. — Расскажи мне, что у тебя на уме, детка.
К ее чести, Ви не кричала, не билась в истерике, и даже не выбежала из комнаты, когда я закончила рассказывать ей все фантастические тайны, которые держала в себе последние полгода. Она лишь раз вздрогнула, когда я объяснила, что Нефилимы — потомки людей и падших ангелов, все же остальное время выражение ее лица не выражало ни ужаса, ни даже недоверия. Она внимательно слушала, когда я описывала две враждующие расы бессмертных, роль Хэнка Миллара во всем этом, и как он оставил весь этот «багаж» на меня. Она даже слегка улыбнулась, когда я приоткрыла завесу над истинной личиной Скотта и Патча.
Когда я закончила, она просто наклонила голову, разглядывая меня. Через некоторое время, она произнесла:
— Ну, это многое объясняет.
Теперь была моя очередь озадаченно хлопать ресницами.
— Ты серьезно? Это все, что ты хочешь сказать? Ты не… я не знаю… ошарашена? В замешательстве? Сбита с толку? В истерике?
Ви задумчиво постучала себе по подбородку.
— Я всегда знала, что Патч слишком крут, чтобы быть человеком.
Мое удивление росло — интересно, она слышала, что я тоже не человек?
— Как насчет меня? Ты спокойно воспринимаешь то, что я не только Нефилим, но и что там, — я ткнула пальцем в окно, — я типа предводитель всех Нефилимов в войне против падших ангелов? Падшие ангелы, Ви. Как в Библии. Злодеи, изгнанные с небес.
— На самом деле, я думаю, что все это довольно невероятно.
Я почесала бровь.
— Поверить не могу, что ты так спокойно на это реагируешь. Я ожидала хоть какой-то реакции. Я ожидала взрыва. Основываясь на прошлом опыте, я ожидала маханий руками и, по крайней мере, здоровой дозы ругани. С таким же успехом я могла бы поведать это все кирпичной стене.
— Детка, ты делаешь из меня какого-то монстра.
Мои губы изогнулись в ехидную улыбку.
— Это ты сказала, не я.
— Я просто думаю, что это действительно странно — ты сказала, что самый простой способ определить Нефилима — рост, а ты, подруга, не сильно высокая, — сказала Ви. — Теперь возьми меня, например. Я высокая.
— Я среднего роста, потому что Хэнк…
— Я в курсе. Ты уже объясняла, что принесла клятву Нефилима, пока была еще человеком, поэтому ты и среднего телосложения, но это как-то хреново, да? Я имею в виду, что, если бы Преобразующее заклятие сделало бы тебя высокой? Например, как я?
Я не очень понимала, о чем собственно говорит Ви, но, по-моему, она не уловила сути. Смысл был не в том, насколько высокой я была. Смысл был в том, чтобы открыть для нее мир бессмертных, который вообще не должен существовать — и я просто взорвала безопасный маленький мирок, в котором она жила до этого.
— Теперь, когда ты Нефилим, твое тело быстро исцеляется? — продолжала Ви. — Потому что, если у тебя в комплекте и этой фишки нет, тебя действительно надули.
Я напряглась.
— Ви, я не говорила тебе об ускоренном исцелении.
— А. Точно, не говорила.
— И откуда ты тогда знаешь? — Я смотрела на Ви, прокручивая в голове каждое слово из нашего разговора. Я определенно не говорила ей. Мои мысли медленно, но верно изо всех сил текли вперед. И через мгновение, как гром среди ясного неба, понимание нахлынуло на меня так быстро, что мозг не успевал его усвоить. Я прикрыла рот рукой.
— Ты…?
Ви ухмыльнулась.
— Я же говорила, что у меня есть от тебя секреты.
— Но… Не может быть… Это не…
— Не возможно? Да, я тоже сначала так подумала. Я чувствовала себя прямо как в преотвратный первый день месячных. Последние пару недель я все время уставшая, дерганая и ненавижу весь мир. Неделю назад, нарезая яблоко, я порезала палец. Он зажил так быстро, что я почти решила, что кровь мне почудилась. После этого начали происходить еще более странные вещи. На уроке физкультуры я подала мяч так сильно, что попала в стену на противоположной стороне площадки. В качалке я без проблем подняла вес, который тягали самые здоровые парни в классе. Я это скрыла, конечно, потому что не хотела привлекать к себе внимание, пока не выясняла, что происходит с моим телом. Поверь мне, Нора. Я на сто процентов Нефилим. До Скотта сразу дошло. Он помог мне войти в курс дела и справиться с мыслью о том, что семнадцать лет назад моя мама перепихнулась с падшим ангелом. Мне очень помогло то, что Скотт прошел через подобные физические изменения и осознание правды о своих собственных родителях. Нам трудно было поверить, что до тебя все доходит, как до жирафа. — Она пихнула меня в плечо.
Я чувствовала, что стою с отвисшей челюстью, тупо разинув рот.
— Ты. Ты, и правда, Нефилим. — Как я могла этого не видеть? Я должна была понять это в одно мгновение, как могла бы с любым другим Нефилимом или падшим. Не потому ли, что Ви — моя самая лучшая подруга на свете, и является ею так давно, что я просто не могу смотреть на нее по-другому?
— Что Скотт рассказал тебе о войне? — наконец спросила я.
— Это одна из причин, зачем он должен был прийти сегодня вечером — ввести меня в курс дела. Стало быть, ты у нас теперь большая шишка, мисс Пчелиная Матка. Вождь армии Черной Руки? — Ви одобрительно присвистнула. — Блин, девочка моя. Не забудь отразить это в своем резюме.
На мне были лишь теннисные туфли, шорты и топик, когда на следующий день с утра пораньше я встретилась с Патчем на скалистой местности побережья. Понедельник. Крайний срок для Пеппера. К тому же учебный день. Но сейчас мне было не до этого. Сначала тренировка, потом уже остальной стресс.
Я намотала на руки повязки, ожидая, что по сравнению с методами Патча, тренировки Данте окажутся детским лепетом. Волосы заплела в тугую французскую косу, желудок остался пуст, за исключением плещущегося в нем стакана воды. С самой пятницы я не употребляла дьявольской силы, что живо сказалось на моем состоянии. Головная боль перешла в разряд всеобъемлющей и не прекращающейся, а при резких поворотах я не могла сразу сфокусировать взгляд. Острый голод сжимал внутренности. Спазмы были настолько невыносимы, что я едва ли могла вздохнуть.
Сдержав обещание, данное Патчу, я приняла антидот в субботу ночью, как только созналась в своем пагубном пристрастии, но, очевидно, лекарству требовалось время, чтобы начался процесс очистки. Возможно, еще сказывалось то, что всю прошлую неделю я только и упивалась дьявольской силой.
Патч был одет в черные джинсы и футболку в тон, которая облегала его фигуру. Он положил ладони мне на плечи, встречаясь со мной взглядом.
— Готова?
Несмотря на ужасное настроение, я улыбнулась и хрустнула суставами пальцев.
— Готова ли я побить своего замечательного парня? Ох, думаю, да, к этому я готова.
Его глаза весело заблестели.
— Я постараюсь следить за своими руками, но кто знает, что может произойти в пылу борьбы? — добавила я.
Патч ухмыльнулся.
— Звучит многообещающе.
— Ладно, тренер. Приступим.
После моих слов Патч принял сосредоточенный и деловой вид.
— Тебя не обучали фехтованию, что касается Данте, полагаю, у него было немало практики на протяжении многих лет. Он не младше Наполеона, и, наверно, едва появившись на свет, уже размахивал кирасирской саблей. Лучше всего тебе как можно раньше лишить его меча и быстро перейти на рукопашный бой.
— Как мне это сделать?
Патч поднял две палки, лежащие у его ног, которые он выстрогал приблизительно по длине обычных мечей. Он подбросил одну в воздух, и я перехватила ее.
— Обнажи меч еще до начала поединка. Чуть замешкаешь, и уже можешь схлопотать удар.
Я изобразила, как достаю меч из невидимых ножен у бедра, и встала в стойку.
— Все время держи ноги на ширине плеч, — инструктировал меня Патч, неспешно начиная атаку, вынуждая меня отразить удар. — Ты ведь не хочешь потерять координацию и споткнуться. Ни за что не ставь ноги близко друг к другу и всегда держи клинок как можно ближе к телу. Чем сильнее ты наклоняешься и тянешься, тем легче Данте будет одолеть тебя.
Несколько минут мы прорабатывали маневрирование и сохранение равновесия, глухой звук от резких ударов наших самодельных шпаг разносился над побережьем.
— Следи за движениями Данте, — посоветовал Патч. — Он сразу же обозначит свою тактику, и ты быстро научишься понимать, когда он собирается тебя атаковать. И тогда наноси упреждающий удар.
— Ясно. Нужно увидеть это на практике.
Патч стремительно скользнул вперед, ударив своим мечом по моему так сильно, что палка задрожала в моих руках, и я чуть ее не выронила. Прежде чем я успела прийти в себя, он нанес второй стремительный удар, выбивая меч у меня из рук.
Подобрав его с земли, я потерла лоб:
— У меня нет столько сил. Не думаю, что хоть когда-нибудь смогу проделать то же самое с Данте.
— Сможешь, как только ослабишь его. Дуэль состоится завтра на рассвете. По традиции все будет происходить на открытом воздухе в отдаленной местности. Ты вынудишь Данте встать так, чтобы восходящее солнце слепило ему глаза. Даже если он попытается поменяться местами, его рост заслонит тебя от солнечных лучей. Используй это в качестве своего преимущества. Он выше тебя, и это ставит под удар его ноги. Сильный удар по колену лишит его баланса. А как только он потеряет равновесие, атакуй.
На этот раз я повторила предыдущее движение Патча, лишая его равновесия ударом по коленной чашечке, и стала наносить стремительные удары один за другим. Я не смогла обезоружить его, но нанесла колющий удар кончиком своего меча в его незащищенный корпус. Если бы я могла проделать это с Данте, в дуэли настал бы переломный момент.
— Очень хорошо, — сказал Патч. — Вся дуэль, скорее всего, займет не больше тридцати секунд. Каждое движение на счету. Будь внимательна и спокойна. Не позволяй Данте вынудить тебя совершить опрометчивую ошибку. Уклонение и отступание будет твоей самой лучшей защитой, особенно на открытой территории. У тебя будет достаточно места, чтобы увернуться от его клинка.
— Данте знает, что он в стократ лучше меня, — я приподняла брови. — Посоветуешь что-нибудь? Как справиться с абсолютным отсутствием уверенности?
— Пусть страх будет твоей стратегией. Притворись, что ты испугана больше, чем есть на самом деле, чтобы убедить Данте в ложном чувстве его превосходства. Самонадеянность может быть смертельной, — уголки его рта приподнялись. — Но я этого не говорил.
Я положила свой импровизированный меч на плечо по типу бейсбольной биты.
— Итак, в принципе, план — лишить его меча, нанести роковой удар и предъявить требования на мою законную роль лидера Нефилимов.
Кивок.
— Легко и просто. Еще десять часов таких тренировок, и ты будешь профи.
— Если мы будем заниматься десять часов, мне нужно немного стимула для мотивации.
Патч приобнял меня за шею и потянулся за поцелуем.
— Каждый раз, как ты выбьешь у меня меч из рук, я буду должен тебе поцелуй. Идет?
Я прикусила губу, сдерживая смешок.
— Звучит очень грязно и непристойно.
Патч проиграл бровями.
— Посмотрите-ка, чей разум скатился на дно. Два поцелуя за обезоруживание. Есть возражения?
Я изобразила невинность.
— Совершенно никаких.
Мы с Патчем сражались до самого заката солнца. Мы сломали по пять мечей и прерывались, лишь чтобы пообедать и наградить меня заслуженными поцелуями — некоторые из которых затягивались так надолго, что даже привлекли внимание бродяг, ошивающихся на пляже, и нескольких бегунов. Я уверена, мы были похожи на безумцев, носясь по скалистому утесу и размахивая деревянными клинками, нанося друг другу довольно сильные удары, от которых вполне могли остаться синяки или даже внутреннее кровотечение. К счастью, моя ускоренная регенерация значила, что даже самые ужасные из повреждений не смогут помешать нашей тренировке.
К вечеру мы полностью вспотели, и я совершенно обессилела. Через каких-то двенадцать часов я буду сражаться с Данте по-настоящему. Никаких самодельных мечей, лишь острые лезвия, способные отрубить конечность. Эта мысль действовала на меня отрезвляюще, кожу начинало покалывать.
— Что ж, ты это сделал, — поздравила я Патча. — Я натренирована так, насколько это вообще возможно… тощая и жалкая смертоносная машина с клинком. Надо было сделать тебя своим личным тренером с самого первого дня.
Блуждающая улыбка медленно появилась на его лице.
— Тренер Патч — лучший для всех задач.
— Угум, — согласилась я, робко подняв на него взгляд.
— Почему бы тебе не вернуться ко мне и не принять душ? А я захвачу чего-нибудь перекусить в «Боделайн»? — предложил Патч, когда мы устало тащились по скалистой набережной к стоянке.
Он сказал это довольно обыденно, но слова заставили меня посмотреть ему прямо в глаза. Патч работал помощником официанта в «Боделайн», когда мы впервые встретились. Теперь проезжая мимо ресторана, я не могла не думать о нем. Я была тронута тем, что он это помнит, приятно знать, что для него ресторан тоже хранит особые воспоминания. Я заставила себя не думать о завтрашней дуэли и слабой надежде на успех Пеппера. Сегодня вечером я хотела насладиться обществом Патча, не беспокоясь о том, что может со мной случится — с нами — если мне придется сражаться, и Данте выиграет.
— Можно мне тако? — тихо спросила я, вспоминая тот первый раз, когда Патч учил меня их готовить.
— Ты читаешь мои мысли, Ангел.
Я вошла в таунхаус Патча. В ванной я разделась и распустила косу. Комната была потрясающей: темно-синий кафель и черные полотенца, просторная ванная с легкостью уместила бы двоих. Мыло пахло ванилью и корицей.
Я встала под душ, позволяя воде скатываться по коже. Я представила себе, как Патч стоит в этом же душе, опершись руками о стену, пока вода льется по его плечам. Я думала о жемчужинках воды, оставшихся на его коже. Воображала, как он пользовался теми же полотенцами, в которые я собиралась закутаться. Я думала о его кровати, что в нескольких футах отсюда. О том, как на простынях останется его запах…
В зеркале скользнула чья-то тень.
Дверь в ванную была приоткрыта, и из спальни лился свет. Затаив дыхание, я ожидала другой тени, чтобы удостовериться, что я ничего не навоображала. Это дом Патча. Никто о нем не знает. Ни Данте, ни Пеппер. Я вела себя осмотрительно — никто не преследовал меня этим вечером.
В зеркале отразилось еще одно темное облачко. Воздух затрещал от сверхъестественной энергии.
Я выключила воду, обернулась полотенцем и огляделась в поисках оружия: у меня был небольшой выбор — либо рулон туалетной бумаги, либо флакон мыла для рук.
Я тихо напевала себе под нос: незваному гостю необязательно знать, что я его заметила.
Злоумышленник подошел ближе к двери ванной. От его силы по телу словно прошелся электрический разряд, волоски на руках встали дыбом. Я продолжала мурлыкать. Краем глаза я увидела поворачивающуюся дверную ручку и решила действовать.
Я пихнула босой ногой дверь изо всех сил. Сорвавшись с петель, она вылетела наружу, сбивая с ног того, кто стоял за ней. Я ринулась через проход, сжав кулаки и готовясь атаковать.
Мужчина на полу свернулся в клубок, пытаясь защититься.
— Нет, — прохрипел он. — Не бей меня!
Медленно я разжала кулаки и склонила голову вбок, чтобы лучше рассмотреть.
— Блейкли?
— Что вы здесь делаете? — потребовала я объяснений, натягивая полотенце повыше в попытке прикрыться. — Как вы вообще нашли это место?
Оружие. Мне нужно оружие. Глаза тщательно сканировали распланированную до мельчайших деталей спальню Патча. Может, сейчас Блейкли и выглядел готовым пойти на компромисс, но он месяцами находился под воздействием дьявольской силы. Мне не верилось, что у него нет ничего острого и опасного — и синего — спрятанного под полами его пальто.
— Мне нужна ваша помощь, — сказал он, поднимая ладони, чтобы привстать.
— Не двигайтесь, — резко сказала я. — На колени. Положите руки так, чтобы я могла их видеть.
— Данте пытался убить меня.
— Вы бессмертны, Блейкли. К тому же вы с Данте союзники.
— Больше нет. Теперь, когда я разработал достаточное количество опытных образцов дьявольской силы, он хочет избавиться от меня. Он хочет единолично контролировать дьявольскую силу. Он схватил меч, который я специально заворожил, чтобы убить тебя, и попытался использовать его против меня. Я едва успел унести ноги.
— Данте заказал вам меч, который сможет убить меня?
— Для дуэли.
Я не знала, что в итоге сделает Блейкли, но я не могла позволить Данте использовать запрещенные — подразумевающие летальный исход — методы, чтобы выиграть дуэль.
— Он и правда так хорош? Этот меч убьет меня?
Блейкли посмотрел мне прямо в глаза.
— Да.
Я попыталась спокойно воспринять эту информацию. Мне нужен был способ лишить Данте возможности использовать его меч. Но все по порядку.
— Что еще.
— Я подозреваю, что Данте работает на падших ангелов.
Я и глазом не моргнула.
— Что заставляет вас так думать?
— За все это время он так и не позволил мне создать оружие, которое способно убить падших ангелов. Вместо этого я разработал немалое количество опытных образцов, которые, предположительно, должны были убить тебя. А если они смогут убить тебя, они смогут убить любого Нефилима. Зачем я создавал оружие, которое наносит вред Нефилимам, тогда как наши враги — это падшие ангелы?
Я вспомнила наш с Данте разговор в Роллер-парке, чуть больше недели назад.
— Данте рассказывал мне, что со временем вы смогли бы создать настолько сильный образец, что он смог бы убить падшего ангела.
— Откуда мне знать. Он никогда не давал мне и шанса.
Я решила рискнуть и сказать Блейкли правду. Я все еще не доверяла ему, но если немного поделиться с ним информацией, возможно, он поступит также. А прямо сейчас мне необходимо было знать все, чем он занимался.
— Вы правы. Данте работает на падших ангелов. Я это точно знаю.
На секунду он закрыл глаза, принимая эту горькую правду.
— Я никогда не доверял Данте, даже с самого начала. Это было идеей твоего отца — взять его в дело. Тогда я не смог отговорить Хэнка, но прямо сейчас я могу отомстить за него. Если Данте предатель, я в долгу перед твоим отцом, я должен уничтожить его.
Так или иначе, я должна была отдать должное Хэнку за внушающую преданность.
— Расскажите мне поподробнее о напитке из дьявольской силы. Зачем Данте нужно, чтобы вы разрабатывали то, что помогло бы нашей расе, в то время как он работает на падших ангелов? — сказала я.
— Он никогда не распространял напиток среди других Нефилимов, тогда как мне говорил обратное. Напиток наполняет силой лишь его самого. А теперь у него есть все образцы. И антидот тоже, — Блейкли сжал переносицу. — Все, ради чего я работал… Он украл все.
Влажные волосы прилипли к коже, капли холодной воды скатывались по спине. Я вся покрылась мурашками, и не только от холода, но и от слов Блейкли.
— Патч будет здесь с минуты на минуту. Если уж вы оказались таким умным, чтобы найти его дом, то, я полагаю, вы искали его.
— Я хочу уничтожить Данте, — его голос осуждающе дрожал.
— Другими словами, вы хотите, чтобы Патч уничтожил его за вас.
Да, что такое с этими негодяями? Все пытаются нанять моего парня для своих грязных делишек. Конечно, когда-то в прошлом он подрабатывал наемником, но это просто смешно.… И раздражает. Почему бы самим не позаботиться о своих собственных проблемах?
— Почему вы думаете, он согласится?
— Я хочу, чтобы Данте провел остаток своей жизни в мучениях и страданиях. Изолированный от всего мира, до крайности замученный. Патч единственный, кому я могу доверить это дело. Цена не проблема.
— Патчу не нужны деньги… — я замолчала, в голове мелькнула мысль. Меня вдруг озарила идея, настолько хитрая, насколько нечестная. Я не хотела использовать Блейкли в своих интересах, но он едва ли был добр ко мне раньше. Я вспомнила, как дело дошло до драки, и он вонзил в меня нож, усиленный дьявольской силой, таким образом, познакомив меня с токсической наркоманией.
— Патчу не нужны ваши деньги, но ему понадобятся от вас свидетельские показания. Если вы согласитесь признать преступления Данте завтра на дуэли перед Лизой Мартин и другими влиятельными Нефилимами, Патч убьет Данте для вас.
А то, что Патч уже пообещал убить Данте для Пеппера, не значило, что мы не можем воспользоваться стечением обстоятельств и извлечь из Блейкли хоть какую-то пользу. В конце концов, выражение «одним выстрелом убить двух зайцев» появилось не на пустом месте.
— Данте невозможно убить. Навсегда лишить свободы, да, но не убить. Ни один из образцов на него не действует. Он неуязвим, потому что его тело…
— Патч в состоянии справиться с этой работой, — отрезала я. — Хотите видеть Данте мертвым, считай, все сделано. У вас есть свои связи, у Патча — свои.
Блейкли изучал меня задумчивым проницательным взглядом.
— Он знаком с архангелом? — наконец, предположил он.
— Я этого не говорила. И еще кое-что, Блейкли. Это важно. У вас достаточно влияния на Лизу Мартин и остальных могущественных Нефилимов, чтобы настроить их против Данте? Потому что если нет, завтра мы оба потерпим неудачу.
С минуту он размышлял.
— С самого начала Данте очаровал твоего отца, Лизу Матрин и еще некоторых Нефилимов, но он не знаком с ними так долго, как я. Если я назову его предателем, они послушают, — Блейкли залез в карман и протянул мне небольшую карточку. — Мне нужно забрать несколько важных вещей из дома, прежде чем переехать в конспиративную квартиру. Вот мой новый адрес. Дай мне немного времени, потом приводи Патча. Сегодня вечером мы поработаем над деталями.
Патч пришел буквально спустя пару минут после ухода Блейкли.
Первыми словами, слетевшими с моих губ, были:
— Ты ни за что не поверишь, кто только что заходил.
С этой завлекательной ноты я и начала рассказывать, передавая Патчу каждое слово из нашего с Блейкли разговора.
— И что ты думаешь об этом? — спросил Патч, когда я закончила.
— Я думаю, Блейкли наша последняя надежда.
— Ты доверяешь ему?
— Нет. Но враг твоего врага…
— Ты заставила его поклясться свидетельствовать завтра?
Мое сердце замерло. Я не подумала об этом. Эта добросовестная ошибка заставила меня усомниться в том, являюсь ли я на самом деле достойным лидером. Я знала, Патч не ждал от меня совершенства, но, тем не менее, мне хотелось впечатлить его. Идиотский голос в голове вопрошал, совершила ли бы Дабрия такую же ошибку. Сомнительно.
— Когда мы встретимся с ним сегодня вечером, я первым делом позабочусь об этом.
— Вполне логично, что Данте захотелось контролировать дьявольскую силу самому, — задумчиво проговорил Патч. — И если бы Данте подумал, что Блейкли заподозрил его в связи с падшими, он бы убил его, чтобы сохранить все в секрете.
— Ты думаешь, в тот день в Роллер-парке Данте рассказал мне о дьявольской силе, потому что предвидел, что я расскажу тебе, и ты отправишься искать Блейкли? А меня-то все удивляло, зачем он рассказал мне. Сейчас же, оглядываясь назад, кажется, что у него был свой план: ты хватаешь Блейкли и сживаешь его со свету, оставляя Данте в одиночку контролировать всю дьявольскую силу, — сказала я.
— Что я в точности и планировал. Пока Марси не влезла.
— Данте копает под меня с самого начала, — осознала я.
— Больше нет. У нас есть показания Блейкли.
— Значит, мы встретимся с ним?
Патч стал искать ключи от своего мотоцикла, которые положил на кухонный стол не более пяти минут назад.
— Скучать некогда, Ангел.
Адрес, который дал мне Блейкли, привел нас к одноэтажному кирпичному дому в пригороде. По обе стороны от передней двери располагались занавешенные шторами окна. Казалось, весь маленький коттедж отличался нелепостью постройки.
Патч дважды объехал квартал, окидывая окрестности придирчивым взглядом, затем припарковался чуть дальше по улице, вне досягаемости уличных фонарей. Он трижды постучал в переднюю дверь. Свет горел в окнах гостиной, но других признаков того, что кто-то дома, не было.
— Оставайся здесь, — сказал мне Патч. — Я обойду сзади.
Я ждала на крыльце, оглядываясь на улицу позади. Было слишком холодно, чтобы соседи вышли выгуливать собаку, и ни одной машины не проехало мимо.
Замок двери щелкнул, и на пороге показался Патч.
— Задняя дверь была настежь открыта. У меня плохое предчувствие, — проговорил он.
Я зашла внутрь, прикрыв за собой дверь.
— Блейкли? — тихо позвала я. Дом был довольно маленьким, и повышать голос не было необходимости.
— На первом этаже его нет, — уверил Патч. — Но там есть лестница, ведущая в подвал.
Мы спустились по лестнице и оказались в залитой светом комнате. Я затаила дыхание, сфокусировав взгляд на следах красной жидкости, запачкавших ковер. На стене были красные отпечатки, ведущие в том же направлении — прямо в темную спальню. В такой темноте я могла разобрать лишь очертания кровати… и тело Блейкли, валявшееся рядом.
Патч сразу же вытянул руку вперед, не давая мне пройти.
— Иди наверх, — приказал он.
Не раздумывая, я нырнула под рукой Патча и бросилась к Блейкли.
— Он ранен!
Белки глаз Блейкли горели небесной синевой. Изо рта струилась кровь, булькая, когда он безуспешно попытался что-то сказать.
— Это сделал Данте? — спросил его Патч, следуя прямо за мной.
Я наклонилась, проверяя у Блейкли признаки жизни. Его сердцебиение было слабым и неравномерным. В глазах защипало. Я не знала, плачу ли из-за Блейкли, или из-за того, что для меня будет значить его смерть, но я эгоистично подозревала, что причина крылась в последнем.
Блейкли откашлялся кровью, его голос был едва слышен.
— Данте знает… перья падших ангелов.
Я схватила руку Патча, сильно сжав. Как может Данте знать о перьях? Пеппер бы не сказал ему. А кроме него, только мы знаем об этом.
«Если Данте знает о перьях, он попытается задержать Пеппера на его обратном пути на Землю», Патч напряженно ответил. «Мы не можем позволить ему заполучить перья».
— Лиза Мартин… здесь… скоро, — прохрипел Блейкли, каждое слово давалось ему с трудом.
— Где лаборатория? — спросила я Блейкли. — Как нам ликвидировать припасы дьявольской силы Данте?
Он усиленно потряс головой, словно я задала неправильный вопрос.
— Его меч… он… не знает. Солгал. Убьет… его тоже, — его душил хрип, изо рта потекло еще больше крови. Кровь из красной превратилась в пламенно-синюю.
— Хорошо, я поняла, — сказала я, похлопав его по плечу, чтобы утешить. — Меч, которым он собирается драться завтра на дуэли, убьет и его тоже, только он не знает этого. Это хорошо, Блейкли. Теперь скажите мне, где лаборатория.
— Пытался… сказать… тебе, — прохрипел он.
Я потрясла Блейкли за плечи.
— Вы не рассказывали мне. Где лаборатория?
Я не верила, что разрушение лаборатории разрешит результат завтрашнего поединка.… В Данте будет много дьявольской силы, когда мы приступим к бою, но независимо от того, что случится со мной, если Патч сможет разрушить лабораторию, дьявольская сила исчезнет раз и навсегда. Я чувствовала личную ответственность за возвращение сил ада в… ну, ад.
«Мы должны идти, Ангел», — сказал мысленно Патч. «Лиза не должна увидеть нас здесь. Это сложно будет объяснить».
Я сильнее затрясла Блейкли.
— Где лаборатория?
Его сжатые руки расслабились, а остекленевшие глаза ужасающего оттенка синевы отсутствующе уставились на меня.
— Мы не можем больше тратить здесь время, — сказал мне Патч. — Данте, скорей всего, уже отправился за Пеппером и за перьями.
Я вытерла глаза ладонями.
— Мы так и оставим Блейкли здесь?
На улице послышался звук останавливающейся машины.
— Лиза, — сказал Патч.
Он открыл окно спальни, поднял меня на подоконник и запрыгнул следом.
— Последние слова прощания с умершим должны быть сказаны прямо сейчас.
Бросив печальный взгляд на Блейкли, я просто сказала:
— Удачи в следующей жизни.
У меня было чувство, что она ему понадобится.
Мы рванули на мотоцикле Патча назад по дороге, проходившей через лес. Новолуние Хешвана началось почти две недели назад, и теперь луна была похожа на призрачный шар, висящий высоко над головой, широко раскрытый, бдительный глаз, взора которого мы не могли избежать. Я задрожала и прижалась ближе к Патчу. Он так быстро мчался по узким поворотам, что ветви деревьев начали сливаться в расплывчатые вспышки костлявых пальцев, пытающихся меня схватить.
Поскольку перекричать рев ветра было практически нереально, я обратилась к телекинезу.
«Кто мог сказать Данте о перьях?» — спросила я Патча.
«Пеппер бы не рискнул».
«Как и мы».
«Если знает Данте, можно предположить, что и падшие ангелы тоже в курсе. Они сделают все от них зависящее, чтобы мы не получили эти перья, Ангел. От них можно ожидать чего угодно».
Его предупреждение прозвучало довольно ясно: мы в опасности.
«Нам нужно предупредить Пеппера», — сказала я.
«Если мы призовем его, архангелы перехватят вызов, и мы никогда не получим перья».
Я посмотрела на время на телефоне. Одиннадцать. Мы договаривались на полночь. У него почти не оставалось времени.
«Если он в скором времени не позвонит, Ангел, мы будем вынуждены предположить самое худшее и придумать новый план».
Его рука легла мне на бедро, сжимая его. Я знала, что мы думали об одном и том же. Мы исчерпали каждый план. Время вышло. Либо мы получим перья…
Либо Нефилимы не просто проиграют эту войну. Они окажутся в рабстве у падших ангелов навечно.
Из кармана раздался приглушенный звонок. Патч немедленно съехал на обочину, и, с молитвой в сердце, я ответила на звонок.
— П-п-перья у меня, — высоким и дрожащим голосом проговорил Пеппер.
Я с облегчением выдохнула и, протянув ладонь Патчу, сплела свои пальцы с его, соединяя наши руки в замок. Теперь у нас были перья. И у нас был кинжал. В завтрашней дуэли более не было необходимости — мертвые противники не владели мечами, ни заколдованными, никакими другими.
— Хорошая работа, Пеппер, — похвалила я. — Ты почти у цели. Нам нужно, чтобы ты передал перья и кинжал, а затем cможешь забыть обо всем. Как только Патч получит кинжал, он убьет Данте. Но ты должен знать: Данте тоже охотится за перьями. — На то, чтобы сообщить ему об этом поделикатнее, времени не было. — Он хочет заполучить их так же сильно, как и мы. Он ищет тебя, так что будь начеку и не допусти, чтобы перья или кинжал попали к нему.
Пеппер всхлипнул:
— Мне с-с-страшно. Откуда мне знать, что Данте не найдет меня? А вдруг архангелы заметили пропажу перьев? — Его голос перешел в визг. — Что если они меня вычислят?
— Успокойся! Все будет хорошо. Передачу произведем в Дельфийском парке развлечений, мы будем там минут через сорок пять…
— Это почти час! Я не могу держать у себя перья так долго! Я должен избавиться от них. Таков был уговор. Вы не упоминали, что мне придется нянчиться с ними. И как же я? Данте охотится за мной. Если хотите, чтобы я сохранил ваши перья, тогда я требую, чтобы Патч пошел к Данте и убедился, что тот не представляет для меня угрозы!
— Я же объяснила, — сказала я нетерпеливо. — Патч убьет Данте, как только у нас будет кинжал.
— И какая мне от этого польза, если Данте найдет меня первым?! Пусть Патч сию же минуту отправляется за Данте. Так и знайте, я не отдам вам кинжал, пока не получу доказательства того, что Данте у Патча!
Я отодвинула телефон подальше, чтобы уберечь свои барабанные перепонки от истеричных воплей Пеппера.
— Он не в себе от страха, — озабоченно сообщила я Патчу.
Патч забрал у меня телефон.
— Слушай, Пеппер. Привези перья и кинжал в Дельфийский парк. Я отправлю двух падших встретить тебя у ворот. Они проследят, чтобы ты в целости и сохранности добрался до моей студии. Только не говори им, что несешь.
Писклявый ответ Пеппера протрещал из телефона.
Патч сказал:
— Принеси перья в мою студию и оставайся там до нашего появления.
Ответом ему был громкий вопль.
— Ты не оставишь перья без охраны, — возразил Патч, угрожающе выдыхая на каждом слове. — Сядешь на диван и будешь охранять их до тех пор, пока мы не придем.
Еще более пронзительный крик.
— Хватит скулить! Если ты так хочешь, я прямо сейчас поймаю Данте, а потом приду в свою студию и заберу у тебя кинжал, который ты туда принесешь. Иди в Дельфийский парк и делай то, что я сказал. И еще одно: перестань ныть. Ты портишь архангелам репутацию. — Патч повесил трубку и передал ее мне: — Скрести пальцы, чтобы это сработало.
— Думаешь, Пеппер останется с перьями?
Он провел руками по лицу, и из его горла вырвался звук, что-то среднее между грубым смешком и стоном.
— Нам придется разделиться, Ангел. Если мы пойдем за Данте вместе, рискуем оставить перья без присмотра.
— Найди Данте. А я присмотрю за Пеппером и перьями.
Патч изучал меня:
— Знаю, что присмотришь. Но мне по-прежнему не нравится, что тебе придется делать это одной.
— Я справлюсь. Посторожу перья и сразу позвоню Лизе Мартин — скажу ей, что у меня есть, и она поможет мне осуществить наш план. Мы прекратим войну и освободим Нефилимов. — Я успокаивающе сжала руку Патча. — Так и будет. Конец близится.
Глубоко задумавшись, Патч с явным недовольством потер подбородок.
— Ради моего душевного спокойствия возьми с собой Скотта.
Мои губы сложились в ироническую улыбку.
— Ты доверяешь Скотту?
— Я доверяю тебе, — ответил он хриплым голосом, от которого внутри у меня разлилось тепло.
Патч прислонил меня к дереву и поцеловал. Крепко и продолжительно…
Я восстановила дыхание.
— Вот это был поцелуй. Парням стоит поучиться…
Патч не улыбнулся. Его глаза потемнели от чего-то, чему я не смогла подыскать подходящее название, но из-за него в животе у меня появилась тяжесть. Челюсть Патча сжалась, и мышцы на руках тоже заметно напряглись.
— Когда все это закончится, мы будем вместе. — Облако тревоги промелькнуло по его лицу.
— Если у меня и есть что сказать на это, то только «да».
— Что бы ни случилось сегодня, я люблю тебя.
— Не говори так, Патч, — прошептала я, потому что волнение лишило меня голоса. — Ты меня пугаешь. Мы будем вместе! Ты найдешь Данте, затем встретишь меня в студии, где мы вдвоем закончим эту войну. Что может быть проще?..
Он снова поцеловал меня, легко коснувшись губами каждого века, а после — обеих щёк, и, наконец, нежно прижал свои губы к моим.
— Я никогда не буду прежним, — сказал он сипло. — Ты изменила меня.
Я скрестила руки вокруг его шеи и всем телом теснее прильнула к нему. Я вжималась в него, стремясь изгнать сковавший меня холод.
— Поцелуй меня так, чтобы я никогда не забыла. — Я заставила его посмотреть мне в глаза. — Поцелуй меня так, чтобы твой поцелуй остался со мной до тех пор, пока я не увижу тебя снова.
А увидимся мы совсем скоро.
Под взглядом Патча я таяла и растекалась. В его глазах кружилось мое отражение — рыжие волосы и пылающие губы. Меня влекла к нему сила, которая была мне неподвластна, тоненькая нить, что связала наши души. Из-за луны, что светила за его спиной, тени на лице Патча подчеркивали едва заметные впадины под глазами и скулами, отчего он выглядел умопомрачительно красивым и столь же пугающим.
Он приблизил мое лицо к своему. Ветер опутывал запястья его рук моими волосами, сплетая нас друг с другом. Большими пальцами он поглаживал мои скулы медленными и интимными движениями. И несмотря на холод, внутри меня, восприимчивой к его прикосновениям, постепенно разгоралось пламя. Его пальцы скользили все ниже и ниже, оставляя за собой обжигающий, восхитительно-болезненный след. Я закрыла глаза, чувствуя, как плавлюсь в его руках. Он поджег меня как факел, и глубоко внутри непостижимым образом разгорался огонь, распространяя жар по всему телу.
Он провел большим пальцем по моей губе, подразнивая соблазнительно и непринужденно. Я резко и с наслаждением выдохнула.
«Поцеловать тебя прямо сейчас?» — спросил он.
Я не могла говорить, поэтому вместо ответа, коротко кивнула.
Его губы, жаркие и дерзкие, встретились с моими. Отбросив игры, он поцеловал меня с присущей ему темной страстью, глубоко и требовательно, порабощая мое тело и душу, и высмеивая то, что прежде принималось за поцелуй.
Я услышала грохот Барракуды Скотта задолго до того, как свет ее фар прорезал густую темноту. Взмахом руки я остановила его и плюхнулась на пассажирское сиденье.
— Спасибо, что приехал.
Он развернул машину и, утопив педаль газа в пол, рванул в том же направлении, откуда приехал.
— По телефону ты была немногословна. Расскажи, что мне следует знать.
Я как можно более быстро и подробно обрисовала ему ситуацию. Когда закончила, Скотт удивленно присвистнул.
— Пеппер раздобыл перья
— Невероятно, да? Он должен дожидаться нас в студии Патча. И я бы не советовала ему оставлять перья без присмотра, — пробормотала я главным образом для себя.
— Я легко могу доставить тебя под Дельфийский парк. Ворота закрыты, поэтому мы пройдем по туннелям и воспользуемся грузовыми лифтами. А потом придется прибегнуть к моей карте: я никогда не бывал у Патча в студии.
«Туннелями» называлась подземная сеть запутанных подобно лабиринту проходов, которые образовывали что-то вроде улиц и кварталов под Дельфийским парком. До знакомства с Патчем я даже не подозревала об их существовании. Они служили основным приютом падшим ангелам, живущим в штате Мэн, и до недавнего времени Патч жил вместе с ними.
Скотт свернул Барракуду на подъездную дорожку неподалеку от главного входа в парк. Дорога вела к погрузочной платформе с вагонетками и складами. Мы вошли в склад через боковую дверь, пересекли открытое пространство со сложенными вдоль стены ящиками, и, наконец, вышли к грузовым лифтам. Оказавшись внутри, Скотт проигнорировал обычные кнопки, указывающие этажи: первый, второй и третий, и нажал маленькую желтую кнопку без какого-либо обозначения в нижней части панели. Я знала, что входы в туннели разбросаны по всему Дельфийскому парку, но этим я пользовалась впервые.
Лифт, размер которого был почти с мою спальню, гремя, опускался все ниже и ниже, и, наконец, остановился. Тяжелая стальная дверь поднялась, и мы со Скоттом вышли на погрузочную платформу. Пол и стены были заляпаны грязью, а единственным источником света была одинокая электрическая лампочка, маятником качающаяся над головой.
— И куда нам? — спросила я, вглядываясь в туннель впереди.
Я была благодарна, что именно Скотт был моим гидом по подземелью Дельфийского парка развлечений. Сразу стало ясно, что он регулярно бывал в этих туннелях — он шел быстрым шагом, проносясь по сырым коридорам, как будто давно изучил их. Время от времени сверяясь с картой, мы прошли под Архангелом, новейшей американской горкой Дельфийского парка. И оттуда инициативу в свои руки взяла я: быстро пробежала взглядом по некоторым из коридоров, и в итоге мы вошли в тот, в котором я узнала вход в прежнее жилище Патча.
Дверь была заперта изнутри.
Я постучала по ней.
— Пеппер, это Нора Грей. Открывай. — Я дала ему несколько минут, затем предприняла еще одну попытку. — Если ты не открываешь, потому что чувствуешь кого-то еще, то это Скотт. Он не будет тебя бить. Открой дверь.
— Он один? — тихо спросил Скотт.
Я кивнула.
— Должен быть.
— Я никого не чувствую, — сказал Скотт скептически, прислонив ухо к двери.
— Поторопись, Пеппер, — позвала я.
Нет ответа.
— Будем ломать дверь, — сказала я Скотту. — На счет три. Раз, два… три.
И мы одновременно пнули по двери.
— Еще раз, — хмыкнула я.
Мы продолжали лупить ступнями по дереву, пиная его до тех пор, пока оно не раскололось, и дверь не вывалилась внутрь студии. В поисках Пеппера я прошлась по холлу и гостиной.
Обивка дивана была изрядно изрезана, и из каждого разреза торчала набивка. Картины в рамах, что когда-то украшали стены, теперь были разбиты и валялись на полу. Стеклянный журнальный столик со зловещей трещиной по центру был опрокинут набок. Одежда из шкафа Патча была вытащена и разброшена, как конфетти. Я не знала, было это свидетельством недавней борьбы или осталось от поспешного отъезда Патча почти две недели назад, когда Пеппер нанял бандитов, чтобы разгромить это место.
— Ты можешь позвонить Пепперу? — предложил Скотт. — У тебя есть его номер?
Я набрала номер Пеппера на телефоне, но он не ответил.
— Где он? — вопрошала я гневно, ни к кому конкретно не обращаясь.
Все зависело от того, как он выполнит свою часть сделки. Мне были нужны эти перья, и нужны прямо сейчас.
— А что это за запах? — спросила я, сморщив нос.
Прошла чуть дальше в гостиную и на самом деле обнаружила противный и едкий запах, распространяющийся в воздухе. Запах разложения. Он слегка напоминал запах горячей смолы, но не совсем.
Что-то горело.
Я бегала из комнаты в комнату в надежде найти перья. Но их здесь не было. Я распахнула дверь в бывшую спальню Патча, и меня тут же сразил запах горящего органического вещества.
Не тратя времени на раздумывания, я подбежала к дальней стене — той, за которой находился тайный проход. И в тот же миг, как я распахнула раздвижную дверь, в комнату ворвались клубы черного дыма. Сальное зловоние обугленной плоти было невыносимым.
Спрятав рот и нос в воротник рубашки, я прокричала Скотту:
— Я вхожу.
Он тоже вошел в дверь позади меня, разгоняя дым рукой.
Прежде я уже бывала в этом проходе — когда Патч некоторое время держал здесь взаперти Хэнка Миллара, прежде чем я убила его, — и старалась вспомнить дорогу. Чтобы избежать сильной концентрации поднимающегося вверх дыма, я опустилась на колени и поползла быстрее, кашляя и борясь с рвотными позывами каждый раз, когда делала вдох. Наконец руки уперлись в дверь. Пошарив по ней, я нащупала кольцо и дернула за него. Дверь медленно открылась, впуская в коридор дополнительную порцию дыма.
Свет полыхающего огня пронзал дымовую завесу, языки пламени извивались и пританцовывали в изысканном магическом представлении: медно-золотистые и расплавлено-оранжевые на фоне больших столбов черного дыма. Огонь пожирал большую кучу чего-то, что подпитывало его снизу, пощелкивая и потрескивая, и этот звук раздавался у меня в ушах. В стремлении защитить, Скотт схватил меня за плечи и закрыл своим телом, как щитом. Жар от огня опалял наши лица.
А еще через мгновение я взвыла от ужаса.
Я первая вскочила на ноги. Не обращая внимания на жар и сыплющиеся как фейерверк искры, я ринулась в огонь. С паническим визгом я вцепилась в высокую гору перьев. В память о тех днях, когда Патч был архангелом, оставалось всего два пера. Одно перо мы хранили как зеницу ока. Другое забрали и тщательно спрятали архангелы, когда изгнали Патча с небес. Именно это перо было где-то в куче передо мной.
Перо Патча могло быть где угодно. Может быть, уже сгорело, их было так много… И еще большее количество лепестков золы, как опаленных листков бумаги, парило в воздухе вокруг огня.
— Скотт! Помоги мне найти перо Патча! — Думай. Надо подумать. Перо Патча. Я же видела его раньше. — Оно черное, целиком черное, — выпалила я. — Начинай искать, я пойду за одеялами, чтобы потушить пламя!
Я помчалась обратно к студии Патча, не разбирая дороги из-за дыма, стоящего пеленой. Вдруг я с разбегу натолкнулась в тоннеле еще на кого-то, прямо передо мной. Я часто заморгала, пытаясь что-то разглядеть сквозь дым, застилающий глаза.
— Слишком поздно, — сказала Марси. Ее лицо опухло от слез, кончик носа покраснел. — Ты не сможешь потушить пожар.
— Что ты натворила? — заорала я на нее.
— Я законная наследница моего отца. Я должна быть предводителем Нефилимов.
— Законная наследница? Ты сама себя слышишь? Тебе оно надо? Мне — нет, но твой отец взвалил это на меня!
Ее губы дрожали.
— Он любил меня больше. Он должен был выбрать меня. Ты украла мой титул.
Я ответила:
— Тебе это не нужно, Марси. Кто вбил тебе в голову эту мысль?
Слезы катились по ее щекам, ее дыхание стало прерывистым.
— Это была идея моей мамы — переехать к вам. Она и ее друзья — Нефилимы хотели, чтобы я следила за тобой. Я согласилась на это только потому, что я думала, что ты что-то знаешь о смерти моего отца и не говоришь мне. Если бы я втерлась к тебе в доверие, я думала, может быть…
Тут я впервые заметила украшенный жемчугом кинжал в ее руках. Он сиял ярким белым светом, как если бы в нем были заперты солнечные лучи. Это мог быть только зачарованный кинжал Пеппера. Этот придурок не был достаточно осторожен и позволил Марси притащиться за ним сюда. Затем он бросил перья и кинжал и свинтил, позволив Марси завладеть всем этим.
Я потянулась к ней.
— Марси…
— Не прикасайся ко мне! — закричала она. — Данте сказал, что это ты убила отца. Как ты могла это сделать? Как ты могла! Я была уверена, что это Патч, но все-таки это была ты! — Она истерично завизжала.
Несмотря на жару, дрожь страха пробежала вдоль позвоночника.
— Я… могу объяснить. — Но я не была уверена, что смогу. Дикое, взвинченное состояние Марси указывало на то, что она медленно, но верно впадает в шок. Я сомневалась, что ей будет интересно узнать, что ее отец вынудил меня выстрелить, когда попытался отправить Патча в ад.
— Дай мне кинжал.
— Отойди от меня! — Она отпрянула вне пределов моей досягаемости. — Данте и я собираемся рассказать всем. Что сделают с тобой Нефилимы, когда узнают, что это ты убила Черную Руку?
Я внимательно изучала ее. Данте, должно быть, только что узнал, что это я убила Хэнка. В противном случае, он бы давно рассказал Нефилимам. Патч не раскрывал мой секрет, значит, остался Пеппер. Каким-то образом Данте добрался до него первым.
— Данте был прав, — фыркнула Марси с холодной яростью в голосе. — Ты украла у меня титул. Он должен был быть моим. А теперь я сделала то, что не смогла ты — я освободила Нефилимов. Когда этот огонь погаснет, каждый падший ангел на Земле будет намертво прикован к аду.
— Данте работает на падших ангелов, — сказала я с острым сожалением в голосе.
— Нет, — ответила Марси. — Это ты.
Она замахнулась на меня клинком Пеппера, и я отскочила, споткнувшись. Дым навалился на меня, полностью лишая способности видеть.
— А Данте в курсе, что ты сожгла перья? — закричала я куда-то вверх, адресуя это Марси, но она ничего не ответила. Ее уже не было.
Данте изменил свою стратегию? Неужели после неожиданной удачи в виде уничтожения перьев всех падших и, следовательно, стопроцентной победы Нефилимов, он решил, в конце концов, встать на сторону своей расы?
Сейчас не время для размышлений. Я и так уже потеряла слишком много драгоценных минут. Я должна была помочь Скотту найти перо Патча. Направляясь обратно в охваченную огнем комнату, я закашлялась и, зажав рукой рот, ввалилась внутрь.
— Они все кажутся черными из-за пепла, — закричал Скотт через плечо. — Они все выглядят одинаково.
Его щеки алели. Тлеющие угольки кружились вокруг него, угрожая поджечь его волосы, которые уже почернели от копоти.
— Мы должны выбираться отсюда. Если мы останемся еще хоть на минуту, мы сгорим.
Я на корточках подползла к нему, пытаясь избежать беспощадного жара, уничтожавшего все вокруг.
— Сначала мы найдем перо Патча. — И с этими словами я набросилась на горящую кучу перьев у меня за спиной, вгрызаясь в нее как можно глубже. Скотт был прав. Каждое перо было густо перемазано черной сажей. Я издала вопль отчаяния.
— Если мы его не найдем, Патча отправят в ад!
Я расшвыривала горсти перьев, молясь о том, чтобы узнать нужное с первого взгляда. Молясь, чтобы оно еще не сгорело. Я не позволяла себе думать о плохом. Не обращая внимания на дым, который царапал глаза и легкие, я ускорилась, раскапывая перья. Я не могу потерять Патча. Я его не потеряю. Не так. Не на моих глазах.
Слезы потекли ручьями. Я не могла ясно различать очертания предметов. Воздух был слишком горячим, чтобы дышать. Казалось, что кожа на лице плавится, а волосы горят. Я погрузила руки в гору перьев, отчаянно пытаясь найти черное.
— Я не позволю тебе сгореть, — выдавил Скотт поверх треска и свиста пламени. Он откатился назад, волоча меня с собой. Я беспощадно пыталась отцепить его руки. Я не уйду без пера Патча.
Огонь вопил у меня в ушах, и без достаточного количества кислорода моя концентрация начала снижаться. Тыльной стороной ладони я потерла глаза, втерев в них только еще больше сажи. Руками, к которым будто было подвешено по сто фунтов веса, я нащупала перья. Перед глазами все плыло. Но я отказывалась уходить, пока не найду перо.
— Патч, — пробормотала я в тот момент, когда упавший уголек поджег мою рубашку. Прежде чем я успела поднять руку, чтобы сбить его, пламя устремилось к локтю. Жар разъедал кожу так быстро и мучительно, что я закричала и метнулась в сторону. Именно тогда я увидела, что мои джинсы тоже горят.
Скотт позади меня выкрикнул какой-то приказ. Что-то о выходе из комнаты. Он хотел закрыть дверь и запереть огонь внутри. Я не могла ему этого позволить. Я должна была спасти перо Патча.
Я полностью утратила чувство направления, спотыкаясь, двигаясь куда-то вслепую. Яркие языки пламени облизывали все вокруг, лишая способности видеть.
Взволнованный голос Скотта растворился в пустоту.
Прежде, чем я открыла глаза, я уже знала, что нахожусь в движущемся автомобиле. Я чувствовала неровный стук шин, подпрыгивающих на выбоинах, и рев двигателя в ушах. Я сидела, ссутулившись у двери автомобиля, опираясь головой на окно. На моих коленях лежали две незнакомые руки, и меня поразило, когда они сдвинулись по моей команде. Я медленно повертела ими в воздухе, разглядывая странную черную бумагу, скрученную на них.
Чернеющая плоть.
Чья-то рука сжала мою руку в утешение.
— Все хорошо, — сказал Скотт с водительского места своей Барракуды. — Все заживет.
Я покачала головой, полагая, что он не так все понял. Затем облизнула пересохшие губы.
— Мы должны вернуться. Разворачивай машину. Мы должны спасти Патча.
Скотт ничего не сказал, просто бросил на меня косой неуверенный взгляд.
Нет.
Это ложь. Глубокий, невообразимый страх поглотил меня. В горле стало влажно и горячо, оно будто опухло. Это ложь.
— Я знаю, он был дорог тебе, — спокойно сказал Скотт.
«Я люблю его! Я всегда буду его любить! Я обещала ему, что мы всегда будем вместе!» — мысленно кричала я, потому что слова были слишком неровными, чтобы вытолкнуть их из себя. Они царапали горло, словно гвозди.
Я отвернулась к окну. Я вглядывалась в ночь, в размытые деревья, лужайки и изгороди, здесь одни, дальше другие. Слова в горле сворачивались в крик, очерченный острыми краями и полный ледяной боли. Крик словно застрял, нарастая и причиняя боль, в то время как мой мир рушился, теряя почву под ногами.
Груда искореженного металла перегородила нам дорогу.
Скотт резко свернул, чтобы ее объехать, слегка сбросив скорость, когда мы проезжали мимо. Я даже не дождалась, пока автомобиль остановится — я вывалилась из машины и бросилась бежать. Мотоцикл Патча. Разбитый и помятый. Я уставилась на него, моргая снова и снова, пытаясь увидеть что-то другое. Разрушенный металл, буквально скрученный в клубок; казалось, будто водитель мчался на максимальной скорости и в какой-то момент совершил невероятный прыжок.
Я потерла глаза руками, надеясь, что ужасная картина исчезнет. Я обшарила взглядом дорогу, думая, что он, должно быть, разбился. От удара его тело наверняка отбросило на некоторое расстояние. Я пробежала дальше, чуть дальше, в поисках канавы, чего-то инородного, посторонних теней в деревьях. Он где-то впереди. Я позвала его по имени. Я ходила взад и вперед по дороге, запуская в волосы трясущиеся руки.
Я не слышала, как сзади подошел Скотт. Я почти не чувствовала, как он обнял меня за плечи. Горе и тоска оглушили — я ощущала их живое присутствие, реальное и пугающее. Это наполнило меня таким холодом, что было больно дышать.
— Мне жаль, — сказал он хрипло.
— Не говори мне, что его нет, — отрезала я. — Он разбил свой мотоцикл и дальше пошел пешком. Он сказал, что мы встретимся в студии. Он не нарушит своего обещания. — Я произнесла это, потому что должна была это услышать.
— Ты дрожишь. Давай я отвезу тебя к себе домой, к тебе, к нему — куда хочешь.
— Нет, — рявкнула я. — Мы возвращаемся в студию. Он там. Вот увидишь.
Я выпуталась из его объятий, но чувствовала себя неустойчиво. Я едва волочила ноги, немеющие шаг за шагом. Дикая, непростительная мысль охватила меня. А что, если Патча там нет?
Мои ноги сами рванулись к мотоциклу.
— Патч! — закричала я, падая на колени. Я накрыла мотоцикл своим телом, не в силах сдержать рвущиеся наружу из глубин моего естества мощные рыдания. Я срывалась, соскальзывала в спасительную ложь.
«Патч».
Я мысленно звала его по имени и ждала, ждала. Я слышала его имя сквозь свои рыдания, полные горя и отчаяния. Слезы катились по моему лицу. Моя жизнь висела на волоске. Надежда, которую я лелеяла, ускользала, находясь уже за гранью досягаемости. Я чувствовала, что моя душа рушится, с каждой секундой необратимо распадаясь на части.
Тот крошечный огонек, который оставался внутри меня, погас.
Я отдалась во власть сна. Только там я могла быть с Патчем. Цепляться за призрачные воспоминания о нем лучше, чем жить без него. Свернувшись калачиком на его кровати, в коконе из простыней, которые все еще хранили его запах, я позволила воспоминаниям поглотить себя.
Мне не следовало вверять Пепперу такую задачу, как достать перья. Я должна была знать, что он все испортит. Я не должна была недооценивать Данте. Знаю, Патч сказал бы, что в этом нет моей вины, но я чувствовала себя ответственной за то, что с ним произошло. Если бы только я приехала в студию на десять минут раньше. Если бы только я успела отобрать у Марси спичку…
— Нора, проснись.
Надо мной склонилась Ви, голос у нее был торопливый и властный.
— Тебе нужно подготовиться к дуэли. Скотт мне все рассказал. Пока ты спала, забегал один из посыльных Лизы Мартин. Дуэль будет проходить на кладбище на рассвете. Ты должна надрать Данте задницу. Он забрал у тебя Патча и теперь хочет твоей крови. Вот что я тебе скажу по этому поводу. Черта с два! Мы тоже не пальцем деланные.
Дуэль? Сама мысль об этом казалось смехотворной. Данте даже не нужно обнажать свой меч, чтобы забрать мой титул, у него и так предостаточно оружия, с помощью которого он разнесет мои репутацию и достоинство в пух и прах. Все до последнего падшие ангелы заперты в аду. Нефилимы одержали победу. Вся заслуга уйдет Данте и Марси, которые будут взахлеб рассказывать, как они прессовали архангела, чтобы тот отдал им посылку с небес, и как они наслаждались видом горящих перьев.
Мысль о Патче, заключенном в аду, породила новую волну острой боли. Не знаю, как смогу совладать с собой, когда Нефилимы будут праздновать свой триумф. Они никогда не узнают, что до самого последнего момента Данте помогал падшим. Они изберут его своим новым лидером. Не знаю, правда, как это скажется на мне. Если армию распустят, будет ли иметь значение тот факт, что я потеряла бразды правления? Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что моя клятва была весьма неопределенной. А как я могла все предусмотреть?
Надо признать, у Данте есть планы на мой счет. Как и я, он прекрасно знает, что стоит мне потерять право управления армией, и я — труп. Но ради сокрытия своих низменных мотивов, он скорее предпочтет, чтобы меня арестовали за убийство Черной руки. Так что к концу дня меня либо казнят за предательство, либо, в лучшем случае, упрячут в темницу.
Я ставила на первое.
— Уже светает. Вставай, — не унималась Ви. — Ты не можешь спустить Данте все с рук.
Обняв подушку Патча, я притянула ее ближе, вдыхая едва уловимый запах, пока он не исчез совсем. Я давно запомнила очертания его кровати и прильнула к воображаемым контурам тела Патча. Покрепче зажмурила глаза и представила, что он рядом. Со мной. Прикасается ко мне. Представила, как взгляд его черных глаз смягчается, пока он гладит мою щеку. Его руки такие теплые, такие крепкие, такие настоящие.
— Нора, — позвала Ви.
Но я не обратила на нее внимания, предпочитая остаться с Патчем. Матрас чуть прогнулся, когда он устроился рядом. Он улыбнулся и, скользнув одной рукой мне под спину, обнял меня и притянул к себе на грудь.
«Ангел, ты совсем замерзла. Давай я тебя согрею».
«Патч, я думала, что потеряла тебя».
«Я здесь. С тобой. Я же обещал, что мы будем вместе, правда?»
«Но твое перо…»
«Тише», — успокаивает он, прикладывая палец к моим губам. «Я хочу быть с тобой, Ангел. Останься со мной. Забудь о Данте и о дуэли. Я не позволю ему навредить тебе. Я защищу тебя».
Глаза защипало от сдерживаемых слез.
«Увези меня. Как и обещал. Увези меня далеко-далеко, где будем только ты и я».
— Думаешь, Патчу бы понравилось видеть тебя в таком состоянии? — вещала Ви, пытаясь воззвать к моей совести.
Я натянула одеяло повыше, скрывая нас с Патчем под импровизированным куполом, и захихикала у него над ухом. «Она не знает, что ты здесь».
«Наш маленький секрет», — согласился он.
«Я не уйду от тебя, Патч».
«А я тебя не отпущу». Одним проворным маневром он оказался сверху, подминая меня под себя. Склонился надо мной. «Попробуй теперь сбежать».
Я нахмурилась, заметив холодный отблеск синевы, притаившейся в глубине его глаз. Я моргнула, убежденная, что мне это померещилось, но, когда я вновь всмотрелась в его глаза, я точно увидела пылающий синий блеск, опоясывающий его радужку.
Тяжело сглотнув, я произнесла: «Мне нужно попить».
«Я принесу», — заявил Патч. «Не двигайся. Оставайся в постели».
«Я вернусь через секунду», — настаивала я, пытаясь вывернуться из-под него.
Патч впился в мои запястья.
«Ты сказала, что не уйдешь».
«Я только попью и все», — защищалась я.
«Я не отпущу тебя, Нора». — Слова разлетелись словно рык. Черты его лица исказились, покрываясь рябью, меняясь, пока передо мной не возник образ другого мужчины. Оливково цвета кожа, подбородок с ямочкой и эти полуприкрытые глаза, которые одно время я искренне считала симпатичными. Я дернулась в сторону, но не достаточно быстро. Пальцы Данте больно впились в плечи, возвращая меня обратно. Щеку обдало его горячим дыханием.
«Все кончено. Сдавайся. Я выиграл».
— Катись к черту, — прошипела я.
Его прикосновение начало таять, лицо, нависающее надо мной, подернулось голубой дымкой и исчезло.
На голову обрушилась ледяная струя воды, и я вскочила, хватая ртом воздух. Сон растворился. На расстоянии вытянутой руки стояла Ви, обнимая пустой кувшин.
— Пора идти, — проговорила она, цепляясь за кувшин, будто готовясь использовать его в качестве орудия самообороны, если придется.
— Не хочу, — промямлила я, жалость к себе заглушила даже злость по поводу ледяного душа. Горло сдавило, и я уже думала, сейчас зарыдаю. Я хотела только одного, а его со мной больше не было. Патч не вернется. И что бы я ни сделала, этого уже не изменить. То, ради чего, как я думала, стоит бороться, то, что разжигало во мне огонь, толкало вперед, без него потеряло свой смысл. Даже победа над Данте и уничтожение дьявольской силы больше не имели никакого значения.
— А Патч? — настаивала Ви. — Ты махнула рукой на себя, а как же он?
— Патча больше нет. — Я прижала пальцы к глазам, перебарывая желание разреветься.
— Его нет, но он не мертв.
— Я не могу пройти через все это без Патча, — голос срывался.
— Тогда найди способ его вернуть.
— Он в аду, — выкрикнула я.
— Это лучше, чем в могиле.
Я подтянула к себе ноги и уронила голову на колени.
— Ви, я убила Хэнка Миллара. Мы с Патчем все провернули. Данте это узнал, и на дуэли он меня арестует. Он казнит меня за предательство.
Разум живо нарисовал весьма правдоподобную картинку. Данте постарается публично меня унизить. Пока его преданные слуги будут тащить меня с дуэли, остальные будут плевать в мою сторону и обзывать последними словами. Что касается самой казни, полагаю, он решит воспользоваться мечом. Тем самым, что Блейкли зачаровал дьявольской силой.
— Поэтому я не могу идти на дуэль, — закончила я.
Ви надолго замолчала.
— Слово Данте против твоего, — наконец, проговорила она.
— Вот именно.
— Ты все еще лидер армии Нефилимов. Тебя уважают. Если он попытается задержать тебя, брось ему вызов. — В ее глазах загорелась твердая убежденность. — Борись до конца. Ты можешь облегчить ему задачу, а можешь упереться изо всех сил и заставить его попотеть.
Шмыгнув носом, я вытерла его тыльной стороной ладони.
— Мне страшно, Ви. Очень страшно.
— Знаю, крошка. Но я также знаю, что если кто-то и способен поставить Данте на место, так это ты. Я нечасто тебе это говорю, возможно, даже никогда и не говорила, но когда я вырасту, я хочу быть похожей на тебя. А теперь последний раз предупреждаю — вылезай из кровати, пока я не вылила на тебя еще один кувшин. Ты пойдешь на кладбище. И покажешь Данте, как надо драться.
Самые сильные ожоги уже зажили, но я по-прежнему чувствовала себя, как выжатый лимон. Я не так долго в шкуре Нефилима, чтобы знать все подробности механизма скорого исцеления, но полагаю, я невольно затратила слишком много энергии. Я вышла из дома Патча, даже не взглянув на себя в зеркало, но я догадывалась, что видок у меня был довольно жалкий и потрепанный. Лишь бросив взгляд в мою сторону, Данте поймет, что выиграл.
Когда мы с Ви остановились на усыпанной гравием парковке, с которой обозревалось все кладбище, я пересмотрела свой план. Как только Данте объявит, что он изгнал всех падших в ад и выиграл войну, он вероятней всего обвинит меня в убийстве Хэнка и провозгласит себя моей заменой. Но я не отступлю и не сдам свой титул. Ви права: я должна сражаться. Несмотря на все трудности, я буду драться. Данте возглавит армию Нефилимов только через мой труп — в прямом смысле слова.
Ви сжала мою ладонь.
— Пора отстоять свой титул. С остальным мы разберемся позже.
Я проглотила недоверчивый смешок. Позже? Мне плевать, что будет потом. Холодная отчужденность поглотила все мое будущее. Я не хотела думать о том, что будет через час. Я не хотела думать о завтрашнем дне. С каждой проходящей минутой моя жизнь все дальше отклонялась от курса, который мы выбрали вместе с Патчем. Я не хотела идти вперед. Я хотела вернуться назад. Туда, где я снова была бы с Патчем.
— Мы со Скоттом будем внизу, в толпе, — уверенно произнесла Ви. — Просто… будь осторожна, Нора.
На глазах выступили слезы. Это были слова Патча. Это он должен быть сейчас рядом со мной, заверять меня, что у меня все получится.
Небо по-прежнему было темным, а луна омывала призрачный пейзаж своим белоснежным светом. Трава, покрытая толстым слоем инея, размерено хрустела под моими ногами, пока я не спеша спускалась к кладбищу, дав Ви фору в несколько минут. Памятные надгробия, белые каменные кресты и стройные обелиски, казалось, парили в утреннем тумане. Ангел с отколотыми крыльями протянул ко мне свои обломанные руки. В горле застрял рваный всхлип. Зажмурив глаза, я постаралась вызвать в памяти сильные и прекрасные черты Патча. Было больно представлять его образ, зная, что я больше никогда его не увижу. Не смей реветь сейчас, ругала я себя. Отвернулась, боясь, что не смогу закончить начатое, если впущу в сердце хоть какие-нибудь эмоции, помимо ледяной решимости.
Сотни Нефилимов собрались на раскинувшемся внизу кладбище. При одном только виде этой бескрайней толпы я невольно замедлила шаг. Так как Нефилимы перестают стареть после принесения клятвы верности, то большинство были юны, чуть старше меня, но я видела группу пожилых мужчин и женщин, отпочковавшихся от остальных. Их лица светились в предвкушении. Дети петляли вокруг родительских ног, играя в догонялки, пока их не схватили за плечи и не пригвоздили к месту. Дети. Будто сегодняшнее событие — еще одно семейное развлечение: поход в цирк или игра в футбол.
Подойдя ближе, я заметила кучку Нефилимов, одетых в длинные черные плащи с накинутыми на голову капюшонами. Должно быть, это та самая могущественная дюжина, которую я встретила на утро после смерти Хэнка. Как предводителю своей расы, мне следовало бы знать, что означают эти плащи. Лиза Мартин и ее компашка должны были бы мне все объяснить. Но они не приняли меня в свой круг. Они никогда не хотели со мной знаться. Я была уверена, что плащи символизировали силу и власть, но пришлось додумываться до этого самой.
Одна из них откинула капюшон назад. Лиза Мартин. Выражение ее лица было серьезным, в напряженном взгляде затаилось предвкушение. Она передала мне черный плащ, скорее из чувства долга, чем в знак признания. Вещица, сшитая из плотного вельвета, оказалась тяжелее, чем я ожидала, и так и норовила выскользнуть из рук.
— Ты видела Данте? — спросила она вполголоса.
Я не ответила, молча накинув плащ на плечи.
Взгляд упал на Скотта и Ви, и на сердце полегчало. Впервые, с тех пор как я покинула дом Патча, я вздохнула полной грудью. Затем я заметила, что они держатся за руки, и меня накрыло необъятным чувством одиночества. Мою собственную пустую руку неприятно закололо на легком ветерке, и я сжала ладонь в кулак, чтобы она не дрожала. Патч не придет. Он уже никогда не переплетет свои пальцы с моими, и от осознания потери с губ сорвался едва слышный стон.
Восход.
Золотая тесьма озарила серую гладь горизонта. Через пару минут лучи нового дня пробьются сквозь листву и разгонят туман. Придет Данте, и Нефилимы узнают о своей победе. Страх перед клятвой и ужасы Хешвана уйдут в историю. Они станут ликовать, буйно торжествуя и провозглашая Данте своим спасителем. Они пронесут его на руках, скандируя его имя. А затем, когда он заручится их единогласным одобрением, он вызовет меня из толпы…
Лиза вышла в центр нашего круга. Она повысила голос, чтобы сказать:
— Я уверена, Данте скоро появится. Он знает, что дуэль должна начаться строго на восходе. Он никогда не опаздывает, но, в любом случае, мы можем подождать несколько…
Ее прервал странный грохот, от которого, казалось, содрогалась вся земля. Сквозь подошвы ботинок я почувствовала вибрацию, которая с каждой секундой становилась все сильней. Внутренности сдавило мгновенной тревогой. Кто-то шел сюда. И не просто кто-то — сотни кого-то.
— Падшие ангелы, — прошептала Нефилимка, пронизанным страхом голосом.
Она была права. Каждое нервное окончание в моем теле напряженно покалывало от витавшей в воздухе энергии, ощутимой даже на таком расстоянии. Волоски встали дыбом, словно одеревенев от отвращения. Согласно ощущениям, их были сотни. Но как? Марси сожгла их перья — я сама видела.
— Как они нашли нас? — проговорила другая Нефилимка звенящим от страха знакомым голосом. Я бросила на нее короткий взгляд: из-под складок капюшона проглядывало искаженное в замешательстве лицо Сюзанны Миллар
— Что ж. Они наконец-то пришли, — прошипела Лиза, и в глазах у нее промелькнула безумная жажда крови. — Быстрее! Спрячьте детей и хватайтесь за оружие. Мы выступим против них, с Данте или без него. Последняя битва состоится здесь.
Ее приказ быстро разошелся по толпе, и вдогонку ему полетели призывы к порядку. Толкаясь и пихаясь, Нефилимы собрались в поспешные, неорганизованные ряды. У некоторых были ножи, у других же, кто не был так предусмотрителен, в руках оказались камни, разбитые бутылки и прочий хлам, используемый в качестве вооружения. Я побежала к Ви и Скотту. Не тратя времени и сил, я сходу обратилась к Скотту.
— Уведи отсюда Ви. Укройтесь в безопасном месте. Я найду вас, когда все закончится.
— Ты совсем рехнулась, если думаешь, что мы уйдем без тебя, — заявила подруга. — Скажи ей, Скотт. Хватай ее на руки и тащи отсюда волоком, если потребуется.
— Как падшие здесь оказались? — задал он вопрос, изучая мое лицо в поисках объяснения. Мы вместе видели, как их перья сгорели.
— Не знаю. Но собираюсь выяснить.
— Думаешь, Патч среди них. Вот в чем все дело, да? — проговорила Ви, поглядывая в сторону, откуда доносился грохот, сотрясающий землю под нами.
Я встретилась с ней взглядом.
— Мы со Скоттом видели, как сгорели перья. Либо с нашим разумом жестоко поиграли, либо кто-то открыл врата ада. Интуиция подсказывает мне, что второе более вероятно. Если падшие сбегают из ада, я должна убедиться, что Патч удачно оттуда выбрался. А потом, пока не стало слишком поздно, захлопнуть двери. Я должна покончить с этим сейчас, другого шанса не будет. Сегодня последний день, когда падшие могут завладеть телами Нефилимов, но я не думаю, что им есть до этого дело, — я вспомнила о дьявольской силе. О ее мощи. — Полагаю, теперь у них есть способ поработить нас навечно — если только они не предпочтут убить нас вместо этого.
Ви неторопливо кивнула, переваривая услышанное.
— Тогда мы поможем тебе. Мы будем рядом. Это не только твоя битва, мы со Скоттом тоже в деле.
— Ви… — начала я предостерегающе.
— Если это и впрямь битва за мою жизнь, я буду здесь. Согласна ты или нет. Не для того я отказалась от пары последних пончиков, стараясь приехать сюда вовремя, лишь чтобы развернуться и уехать обратно, — заявила она, но в ее словах слышалась неподдельная забота. Она была абсолютно искренна. Это наше общее дело.
Горло сдавило, и я не могла произнести ни слова.
— Ладно, — наконец, выдавила я. — Давайте-ка захлопнем врата ада раз и навсегда.
Солнце поднялось над горизонтом, освещая со спины, кажущийся бесконечным, сплошной поток падших ангелов, несущихся через кладбище. В утреннем косом свете их тени излучали раскаленный голубоватый блеск, напоминая гигантскую волну, с ревом накатывающую на берег. Одна фигура — Нефилим — бежала впереди всей армии, размахивая сияющим синим светом мечом. Мечом, созданным, чтобы убить меня. Даже с такого расстояния глаза Данте, казалось, прорезались сквозь все препятствия, выискивая меня.
Я гадала, каким образом раскрылись врата ада, и теперь у меня был ответ. Темно-синий ореол, окутывающий падших ангелов, дал ясно понять: Данте использовал дьявольскую силу.
Но зачем он позволил Марси сжечь перья, если снова освободил падших — этого я понять не могла.
— Мне нужен только Данте, — обратилась я к Ви и Скотту. — Он тоже ищет меня. Если сможете, приведите его на парковку над кладбищем.
— У тебя нет оружия, — напомнил Скотт.
Я кивнула в сторону приближающейся армии. У каждого падшего был меч, который будто язык синего пламени выстреливал из руки.
— У меня нет, а у них есть. Нужно только убедить одного из них сделать пожертвование.
— Они рассредоточиваются, — комментировал Скотт. — Они собираются убить каждого Нефилима на этом кладбище, а затем наводнят Коулдвотер.
Я схватила его за руку, затем Ви. На мгновение мы образовали нерушимый круг, и это придало мне сил. Мне предстоит встреча с Данте один на один, но Скотт и Ви будут поблизости — я буду помнить об этом.
— Что бы ни случилось, я никогда не забуду нашу дружбу.
Скотт с жаром притянул меня к груди, затем нежно поцеловал куда-то в волосы. Ви обхватила меня руками, обнимая так крепко и долго, что я боялась, пролью еще больше слез.
Отстранившись, я развернулась и побежала.
Территория кладбища предоставляла множество укромных мест, и я быстро вскарабкалась на верхушку ели, растущей на склоне холма, ведущего к парковке. Отсюда мне открывался беспрепятственный вид на безоружных Нефилимов, идущих в атаку против плотной стены падших ангелов, численно превосходящих их в двадцать раз. В считанные секунды падшие накрыли их, словно облако, скашивая их, как сорняки на поле.
У подножия холма Сюзанна Миллар вступила в рукопашный бой с падшим ангелом, чья белобрысая шевелюра хлестала по плечам, пока женщины боролись за контроль. Сюзанна резко выдернула нож из потайных складок плаща и вонзила его в грудную клетку Дабрии. Та, издав высокий яростный крик, обхватила свой меч двумя руками и поскользнулась, пытаясь нанести ответный удар. В пыли борьбы они сместились в лабиринт надгробий и скрылись из виду.
Чуть поодаль Скотт и Ви сражались спина к спине, отбиваясь от четырех окруживших их ангелов сломанными ветками. Несмотря на численное превосходство, падшие отступили от Скотта, чьи сила и размеры давали ему несравненное преимущество. Он сбивал их с ног своей дубиной, а затем, используя ее как отбойный молоток, избивал их до потери сознания.
Я обшарила местность взглядом, высматривая Марси. Если она и была здесь, то я ее не видела. Было вполне разумно предположить, что она намеренно избегала битвы и предпочитала славе безопасность. Кровь оросила траву на кладбище. Нефилимы и падшие вперемешку валялись на земле — местами кровь была ярко-алой, местами — подпорчена синими разводами.
Лиза Мартин и ее облаченная в накидки свита бежали по периметру кладбища, от их факелов в воздух вздымались клубы черного дыма. Резвым шагом они перемещались от одного дерева или куста к следующему, поджигая их по пути. Пламя вспыхивало, пожирая листву и сужая поле боя, образуя барьер вокруг падших ангелов. Тяжелый и непроглядный дым затянул кладбище, словно сумеречная тень. Лиза не могла сжечь падших, но она подарила Нефилимам дополнительную защиту.
Из дыма вынырнул падший ангел и тяжелой походкой начал взбираться вверх по склону, настороженно оглядываясь по сторонам. Похоже, он учуял меня. Его меч отсвечивал синевой, и он всегда держал его перед собой, скрывая лицо. Однако я и так прекрасно видела, что он довольно долговязый — слабый противник.
Он подбирался к дереву, осторожно осматривая укрываемые тенью пространства между ветвей. Через пять шагов он будет в точности подо мной.
Четыре, три, два…
Я спрыгнула с дерева и приземлилась прямо ему на спину, от силы толчка он рухнул на живот. Меч выскочил из его руки прежде, чем я успела выхватить его. Мы прокатились по траве, но так как я застала его врасплох, то он не успел опомниться, как я уже вскочила на ноги, возвышаясь над ним. Я изо всех сил несколько раз ударила его кулаком в шрамы, но затем он пихнул меня ногой, лишая равновесия. Я откатилась в сторону, как раз во время, чтобы увернуться от опускающегося на меня ножа, что он вытащил из голени сапога.
— Риксон? — пробормотала я ошарашено, узнав в таращившемся на меня бледном лице и ястребином профиле бывшего лучшего друга Патча. Патч лично приковал Риксона цепями в аду, когда тот попытался принести меня в жертву ради получения человеческого тела.
— Ты!
Мы замерили на согнутых коленях, всматриваясь друг другу в лица, готовые вскочить в любую секунду.
— Где Патч? — осмелилась спросить я.
Его крысиные глазки сощурились, впиваясь в меня ледяным взглядом.
— Это имя для меня ничего не значит. Для меня он мертв.
Так как он не набросился на меня с ножом, я рискнула задать еще один вопрос.
— Почему падшие позволили Данте возглавить их?
— Он вынудил нас принести ему клятву верности, — ответил Риксон, глаза превратились в узкие щелочки. — Либо так, либо остаться в аду. Мало, кто выбрал второй вариант.
Патч не остался бы. Он воспользовался бы любой возможностью вернуться ко мне. Он бы поклялся в верности Данте, не смотря на то, что он мечтал оторвать этому Нефилиму голову, а затем повторить процедуру с каждым квадратным сантиметром его тела.
— Я собираюсь убить Данте, — сказала я Риксону.
Он прыснул смехом сквозь стиснутые зубы.
— Мне полагается награда за каждое тело Нефилима, что я притащу Данте. Мне не удалось убить тебя в прошлый раз, теперь я сделаю все как надо.
Мы одновременно бросились за мечом, лежащим в паре метрах от нас. Риксон добрался до него первым. Перекувырнувшись через себя и встав на колени, он полоснул мечом в мою сторону. Я поднырнула под его руку, врезаясь в его торс, пока он не успел замахнуться еще раз. Падший упал навзничь прямо на шрамы. Воспользовавшись его секундным замешательством, я обезоружила его: выдернула меч из его левой руки и нож из правой.
Пинком перевернув его тело на живот, я всадила нож поглубже в его шрамы.
— Ты убил моего отца, — процедила я. — Я не забыла.
Спотыкаясь, я поползла наверх холма к парковке, то и дело оглядываясь назад во избежание слежки. Теперь у меня был меч, пусть и не самый лучший. Вспоминая тренировку с Патчем, я прокрутила в голове все отработанные нами приемы обезоруживания противника. Когда Данте встретит меня на парковке, я завладею его мечом. А потом убью его.
Когда я, наконец, добралась до стоянки, Данте уже ждал меня. Не спуская с меня глаз, он лениво скользил пальцем по кончику клинка.
— Классный меч, — начала я. — Слышала, ты заказал его специально для меня.
Его нижняя губа едва изогнулась.
— Только лучшее для тебя.
— Ты убил Блейкли. Не очень то благодарно с твоей стороны, учитывая все те образцы, что он разработал для тебя.
— А ты убила Хэнка. Свою собственную кровь и плоть. Оба хороши, правда? — язвительно заметил он. — Я несколько месяцев пытался просочиться в тайное кровное общество Хэнка и заслужить его доверие. Должен тебе сказать, в день его смерти я поднял тост за свое успешное будущее. Его было бы гораздо сложнее свергнуть, чем тебя.
— Меня всегда недооценивают, — пожала я плечами.
— Я тебя тренировал. Я в точности знаю, на что ты способна.
— Зачем тебе освобождать падших ангелов? — спросила я напрямик, раз он был склонен к откровениям. — Они же были в аду. Ты мог поменять стороны и править Нефилимами. Они бы никогда не узнали правду о твоей изменчивой преданности.
Данте улыбнулся, обнажая свои белые острые зубы. Он был похож на животное, на смуглого, дикого зверя.
— Теперь я предводитель обеих рас, — сказал он с такой убежденностью, что не оставалось сомнений — он искренне в это верит. — Я предоставлю Нефилимам, выжившим в сегодняшнем сражении, точно такой же выбор, что я предоставил падшим ангелам: поклясться в верности или умереть. Один правитель. Неделимый. Наделенный властью над всеми. Жалеешь, что первой до этого не додумалась?
Держа меч Риксона ближе к телу, я осторожно перемещалась в сторону.
— Ой, ты знаешь, я много о чем жалею, но точно не об этом. Почему падшие не завладели Нефилимами во время Хешвана? Полагаю, ты знаешь ответ, и нет — это не комплимент.
— Я им приказал. Пока Блейкли был жив, я не хотел, чтобы он оспаривал мои приказы и раздавал супер-напиток Нефилимам. А он бы это сделал, если бы падшие пошли против Нефилимов. — И снова сказано с такой уверенностью. С таким превосходством. Он ничего не боится.
— Где Патч?
— В аду. Я проследил за тем, чтобы его физиономия не прошмыгнула через врата. И он останется там. И только когда у меня появится непреодолимое желание кого-нибудь зверски помучить, у него будет посетитель.
Сделав резкий выпад, я нацелилась смертоносным лезвием на его голову. Он отпрыгнул в сторону от просвистевшего взмаха, отвечая парой взрывных ударов. С каждым защитным блоком вибрация от меча отдавала в плечи. Стиснув зубы, я терпела боль. Он слишком силен; я не смогу отбивать его удары вечно. Я должна найти способ выбить меч из его рук и пронзить его сердце.
— Когда ты в последний раз принимала дьявольскую силу? — спросил Данте, орудуя мечом словно мачете, атакуя меня рубящими ударами.
— Я завязала.
Отбила его очередной выпад, но если я не перестану играть в защиту, он вскоре оттеснит меня к забору. С проснувшейся во мне агрессией, я ринулась вперед, нацеливаясь на его бедро. Он шагнул в сторону, и мой меч проткнул воздух, чуть не лишив меня равновесия.
«Чем сильнее ты наклоняешься и тянешься, тем легче Данте будет одолеть тебя». Предостережение Патча прозвучало в голове так же четко и ясно, как он произнес это вчера. Я кивнула сама себе. «Правильно, Патч. Говори со мной».
— Заметно, — хмыкнул Данте. — Я так надеялся, что ты выпила достаточно того ядовитого прототипа, что я давал тебе, чтобы твой мозг превратился в кашу.
Так это было его изначальным планом: подсадить меня на дьявольскую силу и позволить ей постепенно убить меня.
— Где ты хранишь остальные образцы?
— Там, где я могу черпать их силу, когда бы она мне не понадобилась, — ответил он самодовольно.
— Надеюсь, ты хорошенько их спрятал. Потому что если я и обязана сделать что-то перед смертью, так это уничтожить твою лабораторию.
— Новая лаборатория внутри меня. Прототипы здесь, Нора, воспроизводятся снова и снова. Я — дьявольская сила. Ты хоть представляешь, каково это ощущать себя самым сильным человеком на земле?
Я пригнулась как раз в тот момент, когда острие клинка, нацеленное на шею, прошлось над моей головой. Ускорив шаг и нырнув вперед, я хотела ударить Данте в живот, но он снова уклонился, и лезвие лишь чиркнуло плоть над его бедром. Из раны просочилась голубая жидкость, расползаясь пятном по его белой рубашке.
Со звериным рыком, Данте бросился на меня. Я побежала, запрыгнув на каменную стену, обрамляющую парковку.
Трава покрылась росой, и это меня подвело. Я поскользнулась и покатилась вниз с холма, но вовремя укрылась за надгробным камнем. Меч Данте пронзил землю в том месте, где я приземлилась. Петляя меж могильных плит, Данте гнался за мной, лязгая мечом по камню и мрамору, в попытке достать меня.
Я побежала за ближайшее дерево, превращая его в своеобразный барьер между нами. Оно было в огне, щелкало и трещало, пока языки пламени пожирали его. Не обращая внимания на жар, плавящий кожу, я дернулась влево, думая обмануть Данте, но он не был в настроении шутить. Он погнался вокруг дерева, заведя меч над головой, будто намереваясь разрубить меня на две половинки, от головы до пяток. Я снова дала деру, слыша голос Патча в голове.
«Используй его рост в свою пользу. Раскрой его ноги. Посильней ударь в одно из его колен, и хватай меч».
Я нырнула за склеп, прильнув к стене. Как только Данте возник в поле видимости, я выпрыгнула из укрытия, втыкая меч в его бедро. Из раны струей хлынула водянисто-синяя кровь. Он выпил столько дьявольской силы, что она буквально текла по его венам.
Прежде чем я успела вынуть меч, Данте вновь атаковал меня. Я перепрыгнула через его клинок, но при этом оставила свой, погруженным в его ногу. Пустота в руке вдруг оказалась такой реальной, что меня охватила паника.
— Забыла что-то? — глумливо прошипел он сквозь зубы, когда достал меч из ноги. Затем забросил его на крышу склепа.
Я бросилась прочь, зная, что раненная нога задержит его — пока не заживет. Я не далеко успела отбежать, когда мучительно-раздирающий огонь пронзил левую лопатку и опустился вниз по руке. С болезненным криком я упала на колени. Взглянув за спину, я смогла разглядеть лишь жемчужно-белый кинжал Пеппера, всаженный мне в плечо по самую рукоятку. Должно быть ночью Марси отдала его Данте. Хромая, он возник позади меня.
Белки его глаз горели голубоватым оттенком. Синие капельки пота выступили над бровью. Дьявольская сила сочилась из ран. Образцы, что он украл у Блейкли, теперь были внутри него. Он поглотил их все, и каким-то непостижимым образом преобразовал свое тело в фабрику дьявольской силы. Блестящий план, за одним маленьким исключением. Если я убью его, все до последнего образцы будут уничтожены.
Если я убью его…
— Твой жирный крылатый дружок признался, что зачаровал этот кинжал специально, чтобы убить меня, — сказал он. — Но у него ничего не вышло, как и у Патча. — Его губы изогнулись в мерзкой ухмылке.
Я вырвала из земли мраморное надгробие и запустила в него, но он отбил его в сторону, будто я кинула в него мяч.
Опираясь на здоровую руку, я отползала назад. Слишком медленно.
Я попыталась применить внушение. «Брось меч и замри!» — закричала я в подсознание Данте.
Острая боль расползлась по скуле. Он с такой силой ударил меня плоской стороной клинка, что я почувствовала вкус крови во рту.
— Ты еще смеешь внушать мне что-то?
Не успела я отойти от удара, как он схватил меня за шиворот и яростно отшвырнул в дерево. Столкновение выбило из меня весь воздух, и в глазах потемнело. Я пыталась устоять на коленях, но все вокруг кружилось.
— Отойди от нее.
Голос Скотта. Что он здесь делает? Но замешательство быстро прошло. Как только я увидела в его руках меч, чистейший страх прострелил в каждую клетку тела.
— Скотт, — начала я предостерегающе. — Убирайся отсюда. Сейчас же.
Он уверенно и прочно обхватил рукоять меча.
— Я поклялся твоему отцу защищать тебя, — ответил он, не спуская оценивающего взгляда с Данте. Тот запрокинул голову назад и рассмеялся.
— Клятва мертвецу? И как это работает?
— Тронешь Нору хоть пальцем, и ты покойник. Вот моя клятва тебе.
— Уходи, Скотт, — гаркнул Данте. — Это тебя не касается.
— Вот здесь ты ошибаешься.
Скотт бросился в атаку, и оба парня превратились в размытое пятно быстрых ударов и выпадов. Расслабив плечи, Скотт полностью положился на свое мощное строение и атлетическое изящество в противовес опыту и усиленным дьявольской силой способностям Данте. Скотт наступал, пока Данте проворно уклонялся, с каждым шагом смещаясь в сторону. Ожесточенный взмах меча Скотта отрубил Данте левую кисть. Скотт наколол конечность на меч и поднял в воздух.
— Порублю на столько частей, на сколько потребуется.
Выругавшись, Данте неряшливо замахнулся мечом на Скотта своей правой рукой. Звон сомкнувшихся клинков прорезал утренний воздух, попутно оглушая меня. Данте оттеснял Скотта назад к возвышающемуся каменному кресту, и я мысленно прокричала предупреждение.
«Надгробие прямо за спиной!»
Скотт отскочил в сторону, легко избегая падения и блокируя очередную атаку. Поры Данте источали голубой пот, но он вовсе не обращал на это внимание. Смахнув взмокшие волосы с глаз, он продолжил махать и рубить заметно уставшей рукой. Его хлесткие удары выдавали его отчаяние. У меня появился шанс подкрасться к нему сзади, поймать в ловушку между мной и Скоттом, и тогда один из нас сможет прикончить его.
Сдавленный стон заставил меня остановиться. Повернувшись, я увидела, как Скотт поскользнулся на мокрой траве, падая на одно колено. Его ноги неуклюже разъехались, когда он попытался подняться. Затем удачно перекатился, уворачиваясь от надвигающегося меча Данте, но тот тут же атаковал повторно. У Скотта не было шанса встать на ноги. В этот раз меч глубоко вошел в его грудь.
Руки Скотта рефлекторно сжались вокруг клинка, пронзившего его сердце, безуспешно пытаясь вытащить его. Пламенно-синяя дьявольская сила потекла из меча в его тело. Кожа потемнела до жутко голубого оттенка. Он немощно прохрипел мое имя. «Нора?»
Я закричала. Парализованная шоком и горем, я наблюдала за тем, как Данте закончил бой резким поворотом клинка, разрывая сердце Скотта.
Сотрясаясь от поглотившей меня ненависти, я перевела взгляд на Данте. Во мне бурлила неистовая волна отвращения. Вены наполнились ядом. Руки сжались в каменные кулаки, а голову разрывал яростный крик мести.
Подпитываемая глубоким неисчерпаемым гневом, я обратилась к своей внутренней силе. Я отбросила в сторону нерешительность, поспешность и неуверенность. Я собрала всю свою храбрость и решимость до последней капли и обрушила их на него. Я не позволю ему выиграть. Не так. Не при помощи дьявольской силы. Не после того, как он убил Скотта.
Со всей силой умственного убеждения, я вторглась в его разум, кромсая в клочья все поступающие и отправляемые нервные импульсы. В следующее мгновение я впихнула в его голову непреклонный приказ: «Брось меч. Немедленно брось меч, ты, никчемный, лживый извращенец».
Я услышала лязг стали о мрамор.
Посмотрела на Данте. Его отрешенный взгляд уставился куда-то вдаль, будто он пытался найти то, что потерял.
— Какая ирония, не правда ли, что именно ты указал мне на мой величайший дар? — проговорила я, каждым словом источая омерзение.
Я поклялась, что никогда больше не воспользуюсь дьявольской силой, но это было единственным обстоятельством, где я с удовольствием бы нарушила клятву. Если я убью Данте, дьявольская сила исчезнет вместе с ним.
Во мне мелькнуло искушение припрятать немного силы для себя, но я тут же отказалась от этой мысли. Я сильнее Хэнка, сильнее Данте. Даже сильнее дьявольской силы. Я отправлю ее обратно в ад, ради Скотта, который отдал свою жизнь, чтобы спасти меня. Только я подобрала меч Данте, как он взбрыкнул ногой, выбивая его у меня из рук.
Он набросился на меня сверху, сжимая руки вокруг моей шеи. Я карябала ногтями его лицо, пытаясь выцарапать ему глаза.
Открывала рот. Но не могла вздохнуть.
Его холодный взгляд озарился победной улыбкой.
Моя челюсть бесполезно открывалась и закрывалась. Его безжалостное лицо покрылось зернистой пленкой, как картинка старого фильма. Через его плечо за мной с интересом наблюдал каменный ангел.
Хотелось рассмеяться. Хотелось заплакать. Так вот что значит — умирать. Сдаться.
Я не хотела сдаваться.
Данте передавил мне шею своим коленом и потянулся за мечом. Затем направил его кончик мне на сердце.
«Завладей им», — посоветовал, как мне показалось, каменный ангел. «Завладей им и убей».
«Патч?» — позвала я словно во сне.
Цепляясь за силы, что дала вера в то, что Патч рядом, наблюдает за мной, я перестала сопротивляться Данте. Опустила руки и расслабила ноги. Я поддалась ему, хотя это было похоже на трусливое признание поражения. Я сфокусировала все мысли на притяжении к нему.
Незнакомый холод прошелся по телу.
Я моргнула, глядя на мир глазами Данте. Посмотрела вниз. Его меч был у меня в руке. Я знала, что Данте, погребенный где-то внутри меня, скрипит зубами, издает звуки, от которых кровь стынет в жилах, скулит, как побитый зверь.
Я развернула меч острием к себе. Направила его на сердце. А затем сделала нечто невероятное.
Я упала на него.
Тело Данте исторгло меня с такой скоростью, что я почувствовала, будто меня сбросили с движущегося автомобиля. Руками я хваталась за траву, в поисках чего-нибудь устойчивого в мире, который вращался, переворачивался и опрокидывался. Как только голова перестала кружиться, я огляделась в поисках Данте. И почувствовала его прежде, чем увидела.
Цвет его кожи потемнел до цвета синяка, а тело начало раздуваться. Его труп вытеснил всю жидкость, а кровь, насыщенная дьявольской силой, просачивалась в землю как нечто живое, нечто, что стремилось спрятаться подальше от солнечного света. Плоть отслоилась от костей и начала разлагаться. Спустя всего несколько секунд от Данте остались лишь высохшие кости.
Он был мертв. Дьявольская сила исчезла.
Медленно я поднялась на ноги. Джинсы были изодраны и запачканы, колени натерло травой. Я облизала губы, ощутив вкус крови и резкий соленый привкус пота. Пошла к Скотту, каждый шаг давался с трудом, слезы жгли лицо, руки бесполезно свисали по бокам быстро ослабевающего тела. Я закрыла глаза, заставляя себя вспомнить его кривую усмешку, а не пустые глаза. Прокручивала в голове его дразнящий смех, а не булькающие, агонизирующие звуки, которые он издал прямо перед смертью. Я вспоминала тепло его тела в случайных касаниях и игривых тычках, при этом зная, что его тело гнило даже в эти минуты, пока я цеплялась за воспоминания.
— Спасибо, — выдавила я, говоря себе, что он где-нибудь поблизости и все еще слышит мой голос. — Ты спас мне жизнь. Прощай, Скотт. Я никогда тебя не забуду, клянусь тебе. Никогда, — пообещала я.
Лучи солнца пробивались сквозь стелющийся над кладбищем туман, и он горел золотом и сединой. Я вытащила кинжал Пеппера, не обращая внимания на жар в плече, и, пошатываясь, пошла прочь от скопления надгробий к открытому кладбищу.
Трава была устлана какими-то непонятными предметами, а подойдя ближе, я увидела, что это было: трупы. Падшие ангелы — смогла я определить по тому, что от них осталось. Как и у Данте, их плоть растворилась в секунды. Синяя жидкость стекала с их тел и сразу же впитывалась в землю.
— Ты справилась.
Я обернулась, инстинктивно покрепче хватаясь за кинжал. Детектив Бассо стоял, спрятав руки в карманы, мрачная ухмылка играла на его губах. Черная собака, спасшая мне жизнь всего несколько дней назад, преданно сидела у его ног и задумчиво разглядывала меня дикими желтыми глазами. Бассо наклонился и погладил грязную шерсть между ее ушей.
— Хороший пес, — сказал Бассо. — Когда я уйду, ему понадобится хороший дом.
Я сделала осторожный шаг назад.
— Что здесь происходит?
— Ты справилась, — повторил он. — Дьявольская сила уничтожена.
— Скажите, что я сплю.
— Я — архангел. — Уголки его рта едва изогнулись, но не сильно, почти застенчиво.
— Даже не знаю, что сказать.
— Я пробыл на Земле много месяцев, работая под прикрытием. Мы подозревали, что Чонси Ланже и Хэнк Миллар привлекали дьявольскую силу, а моей миссией было пристально следить за Хэнком, его делами и его семьей — включая тебя.
Бассо. Архангел. Работающий под прикрытием. Я покачала головой.
— Я по-прежнему не понимаю, что здесь происходит.
— Ты сделала то, что пытался сделать я. Избавилась от дьявольской силы.
Я переваривала это молча. После всего того, что я увидела за прошедшие несколько недель, мало что могло меня удивить. Но у него определенно получилось. Приятно осознавать, что я еще недостаточно искушена.
— Падшие ангелы погибли. Это ненадолго, но будем наслаждаться этим, пока можем, верно? — проворчал он. — Я закрываю это дело и возвращаюсь домой. Мои поздравления.
Мой мозг отказывался принимать его слова. Падшие ангелы погибли. Погибли! Это слово проделало во мне огромную дыру.
— Хорошая работа, Нора. О, и, наверное, тебе интересно узнать, что мы арестовали Пеппера и допрашиваем его. Он утверждает, что ты заставила его украсть перья, но я притворюсь, что не слышал этого. В последний раз… Считай это своего рода благодарностью. А еще сделай аккуратный разрез посередине метки на своем запястье, — сказал он, проводя по своему запястью ребром другой ладони, чтобы показать мне.
— Что?
Понимающая улыбка.
— В этот раз просто поверь мне.
И ушел.
Я прислонилась к дереву, пытаясь замедлить мир вокруг, чтобы осознать все произошедшее. Данте — мертв. Дьявольская сила — уничтожена. Война — прекращена. Моя клятва — выполнена. И Скотт. О, Скотт… Как мне сказать Ви? Как помочь ей пройти через эту потерю, страдание и отчаяние? И как заставить ее жить дальше, когда у меня самой нет таких планов? Попытка найти замену Патчу — даже попытка обрести счастье, хотя бы маленькое, с кем-то еще — была бы ложью. Теперь я Нефилим: благословенна жить вечно, но проклята жить без Патча.
Послышались шаги, рассекающие траву — знакомый звук. Я напряглась, готовая атаковать, и из тумана показалась темная фигура. Ее обладатель взглядом исследовал землю, явно что-то выискивая. Приседая у каждого тела, он поспешно осматривал его, а затем откидывал в сторону с нетерпеливым ругательством.
— Патч?
Он замер, склоненный над разлагающимся телом. Вскинул голову и прищурился, будто не верил тому, что слышал. Его пристальный взгляд встретился с моим, и в темных глазах отразилось что-то, что я не смогла распознать. Облегчение?.. Успокоение?.. Освобождение.
Разделявшие нас несколько футов я пробежала на безумной скорости и, бросившись к нему в объятия, вцепилась в его футболку и уткнулась лицом в его шею.
— Хоть бы это было по-настоящему. Хоть бы это был ты. Не отпускай меня. Никогда не отпускай меня. — Я разрыдалась. — Я боролась с Данте. Я убила его. Но не смогла спасти Скотта. Он мертв. Дьявольская сила уничтожена, но я потеряла Скотта.
Патч промурлыкал мне на ухо какие-то нежности, но его руки, обнимавшие меня, дрожали. Не выпуская меня из объятий, будто боялся, что я просочусь сквозь его пальцы как песок, он отвел меня к каменной скамье и усадил. Его глаза, красные и уставшие, сообщили мне, что он плакал.
«Продолжай говорить», велела я себе. «Пусть сон продолжается. Все что угодно, лишь бы удержать Патча здесь».
— Я видела Риксона.
— Он мертв, — резко сказал Патч. — Как и все остальные. Данте освободил нас из ада, но сначала взял с нас клятвы верности и ввел в наши тела образец дьявольской силы. Это был единственный выход. Мы покинули ад с дьявольской силой в крови, текущей по нашим венам. Когда ты уничтожила ее, погибли и все падшие ангелы, кто носил ее в себе.
Это не может быть сном. Должно бы, но в то же время все было слишком реально. Его прикосновение, такое знакомое, заставило сердце учащенно забиться, а кровь разжижаться — я не смогла бы выдумать столь сильную реакцию во сне.
— Как ты выжил?
— Я не дал клятву Данте и не позволил ему ввести в меня дьявольскую силу. Я владел телом Риксона достаточно долго, чтобы сбежать из ада. Я не доверял ни Данте, ни дьявольской силе. Я верил, что ты покончишь с ними обоими.
— О, Патч, — произнесла я дрогнувшим голосом. — Ты исчез. Я видела твой мотоцикл. И ты так и не вернулся. Я подумала… — Мое сердце дрогнуло, сильная боль распространялась и заполняла мою грудь. — Когда я не спасла твое перо… — Ощущение потери и опустошение расползались во мне, как зимняя прохлада — безжалостная и парализующая.
Я теснее прижалась к Патчу, опасаясь, что он может исчезнуть прямо из моих объятиях. Забралась на колени и зарыдала ему в грудь.
Патч покачивал меня в своих объятиях.
«Ангел», пробормотал он мне мысленно. «Я здесь. Мы вместе. Все кончилось, и мы есть друг у друга».
Друг у друга. Вместе. Он вернулся ко мне — все, что имело значение, находилось здесь. Патч был здесь.
Утерев слезы рукавами, я встала на колени и перекинула ноги через его бедра. Запустила руки в его темные волосы, пропуская локоны сквозь пальцы, и притянула его к себе.
— Я хочу быть с тобой, — сказала я. — Мне нужно, чтобы ты был ближе, Патч. Ты нужен мне весь.
Я поцеловала его, грубо и дерзко, мои губы обрушились на его рот. Углубляя поцелуй, я тонула в его вкусе. Его руки сжали меня сильнее и притянули еще ближе. Я водила ладонями по его плечам, рукам, бедрам, чувствовала, как играют его мышцы, такие реальные, сильные и живые. Его рот жадно прижался к моему.
— Я хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро и засыпать каждую ночь, — серьезным тоном произнес Патч. — Я хочу заботиться о тебе, ухаживать за тобой и любить так, как никогда не смог бы никто другой. Я хочу баловать тебя — каждый поцелуй, каждое прикасание, каждая мысль: они все принадлежат тебе. Я сделаю тебя счастливой. Каждый день я буду делать тебя счастливой. — Солнечный свет упал на старинное, почти старомодное колечко, которое он держал между пальцами, и оно вспыхнуло серебром. — Я нашел это кольцо вскоре после того, как был низвержен с небес. Я хранил его, чтобы оно напоминало мне о том, каким бесконечным был мой приговор, каким вечным может стать один-единственный выбор. Я хранил его долгое время. И хочу, чтобы оно было у тебя. Ты прекратила мои страдания. Ты подарила мне новую вечность. Будь моей девушкой, Нора. Будь всем для меня.
Прикусив губу, я спрятала улыбку, которая угрожала расплыться на лице, и перевела взгляд на землю, чтобы удостовериться, что перед глазами все не плывет.
— Патч?
Он провел необработанным краем кольца по своей ладони, оставляя на ней тонкий кровавый след.
— Клянусь тебе, Нора Грей, в этот день, что отныне и навек я отдаюсь тебе. Я твой. Свою любовь, свое тело и душу я отдаю в полное твое распоряжение и под твою защиту. — Он протянул кольцо, как единственное предложение, как связующее обещание.
— Патч, — прошептала я.
— Если я нарушу свою клятву, то страдание и сожаление будут мне бесконечным наказанием. — Его взгляд встретился с моим, а в глазах читалась искренность.
«Но я не нарушу ее, Ангел. Я не подведу тебя».
Я приняла кольцо, собираясь порезать им свою ладонь, как это сделал Патч. А затем вспомнила загадочное указание Бассо. Проведя кольцом выше, я разрезала будто сделанную карандашом метку на внутренней части своего запястья, с которой я родилась — наследственное клеймо Нефилима. Алая кровь размазалась по коже. Я приложила свою рану к ладони Патча, чувствуя теплое покалывание в том месте, где соединилась наша кровь.
— Клянусь тебе, Патч, принять твою любовь и почитать ее. А взамен отдаю тебе свое тело и свое сердце — все, чем я владею, отдаю тебе. Я твоя. Целиком и полностью. Люби меня. Защищай меня. Дополняй меня. И обещаю делать то же самое.
Он надел кольцо мне на палец.
Неожиданно Патч дернулся, как будто мощная сила тока прошла по его телу.
— Моя рука, — тихо сказал он. — Моя рука, она…
Его взгляд встретился с моим. Вспышка замешательства отразилась на его лице.
— Мою руку покалывает там, где смешалась наша кровь.
— Ты чувствуешь? — спросила я, слишком напуганная, чтобы поверить, что это могло быть правдой. Боясь надеяться. Боясь, что волшебство прекратится, и его тело вновь перестанет чувствовать меня.
Нет. Это то, что подарил мне Бассо.
Патч, падший ангел, мог чувствовать. Все мои поцелуи, каждое касание. Мое тепло, силу моей реакции на него.
Он издал звук, который был одновременно и смешком, и стоном. Изумление осветило его глаза.
— Я чувствую тебя. — Его ладони скользили вверх по моим рукам, торопливо исследуя кожу, обхватывая лицо. Он поцеловал меня, крепко. И задрожал от удовольствия.
Патч сжал меня в объятиях, и я завизжала от радости.
— Пойдем отсюда, — пробормотал он, и глаза его горели желанием.
Я обняла его за шею и спрятала голову в изгибе его плеча. Его тело было твердой гарантией, теплой противоположностью. И теперь он тоже мог чувствовать меня. Жар предвкушения распространялся у меня под кожей.
Вот же оно. Вместе. Навсегда.
Когда мы уходили прочь, солнце согревало мне спину, освещая путь перед нами.
Я знала, что это хороший знак — лучше просто не бывает.
— Ладно, ты выиграла, — выдыхаю я, вставая со стула и с восхищением глядя на Ви, которая вошла в ризницу церкви, приподнимая подол достигающего пола шелкового серебристого платья. Свет из витражного окна, казалось, придал ткани металлический оттенок. — Знаю, я просила тебя придерживаться традиционного белого, но была не права. Ви, ты изумительна.
Она покружилась, хвастаясь высокими ботинками на шнуровке, которые я не видела со школы.
— Кое-что старое, — сказала она.
Я прикусила губу.
— Кажется, я сейчас заплачу.
— Ты же поймаешь мой букет, да? А потом отдашь мне, когда никто не будет смотреть, чтобы я смогла, как полагается, его засушить и вставить в рамку — а потом ты сможешь дразнить меня всю оставшуюся жизнь за то, что я такая сентиментальная дура.
— Я Нефилим. Этот букет окажется в моих руках раньше, чем другие твои подружки успеют понять, что ты его бросила.
Ви счастливо выдохнула.
— Детка, я так рада, что ты приехала.
— Чтобы удержать меня от посещения свадьбы моей лучшей подруги, нужно куда более дальнее расстояние, чем три тысячи миль, — с намеком улыбнулась я. — Где вы проведете медовый месяц?
— Гэвин не говорит мне. Это его большой секрет. Он все распланировал. Я сказала ему, что у меня всего одна просьба: отель с пончиками в меню обслуживания номеров. Мы уедем на десять дней. А по возвращении оба начнем искать работу.
— Ты задумывалась о том, чтобы вернуться обратно?
— В Колдуотер? Черт, нет. Англия для меня самое то. Эти британцы обожают мой акцент. В первый раз Гэвин позвал меня на свидание лишь за тем, чтобы послушать мою болтовню. На его счастье, это одна из вещей, которые получаются у меня лучше всех. — Но уже в следующее мгновение веселье в ее глазах потухло. — Дома слишком много воспоминаний. Когда еду по улице, мне все время кажется, что я вижу в толпе Скотта. Как думаешь, загробная жизнь существует? Думаешь, он счастлив?
Я не могла ответить, потому что в горле у меня запершило, и рот наполнился слюной. После смерти Скотта не было ни одного дня, в который я не выделила бы минутку, чтобы поблагодарить его за его жертву.
— Он должен быть здесь. Я чертовски хочу этого, — сказала Ви, склоняя голову и теребя только что накрашенные ногти.
— Я тоже. — Я сжимаю ее ладони.
— Твоя мама сказала, что Марси умерла несколько месяцев назад.
— Она жила дольше, чем кто-либо ожидал.
— Так и осталась до конца паршивой овцой?
— Мама ходила на ее похороны. Всего было пять человек, включая маму Марси.
Ви равнодушно пожала плечами.
— Судьба такая — жить и здравствовать.
На другом конце комнаты открылась арочная дубовая дверь, и показалась голова моей мамы. Она прилетела неделю назад, чтобы поиграть с мамой Ви в организатора свадьбы, и думаю, тайно упивалась этой ролью. Она, наконец, смирилась с тем, что мы с Патчем — пара, к которой она за эти годы постепенно прониклась — так и не устроили пышную белую свадьбу, а произнесли наши клятвы под небесами и скрепили их кровью, так что это был ее шанс. Какая ирония во всем этом… Кто мог подумать, что Ви пойдет по более традиционному пути, чем я?
Мама лучезарно нам улыбнулась.
— Вытрите глаза, дорогие мои девочки, почти пора.
Я засуетилась над волосами Ви, высвобождая и подкручивая еще несколько локонов, чтобы обрамить лицо, и прикрепила ароматные цветы стефанотиса к диадеме. Когда я закончила, Ви бросилась меня обнимать, покачивая меня в крепких объятиях, а потом мы услышали треск разорвавшихся ниток.
— К черту ВСЁ, — сказала Ви, выгнувшись, чтобы посмотреть на разошедшийся на спине шов. — Я заказала платье меньшего размера, намереваясь скинуть перед свадьбой десяток фунтов. Я бы не назвала себя толстой, но мне не помешало бы лишиться чуточки нефилимской массы. Проблемой стало то, что в моем шкафчике никогда не было недостатка в «Твинки».
Не сдержавшись, я расхохоталась.
— Все с тобой ясно… Мне придется пройти перед всеми теми людьми с торчащим наружу нижним бельем, а тебе плевать, — сказала Ви, но тоже смеялась.
Достав лейкопластырь из сумочки, она пришлепнула его к порванной ткани.
Мы смеялись так безудержно, что раскраснелись и стали задыхаться.
Дверь открылась во второй раз.
— По местам! Скорее! — сказала мама, выпроваживая меня.
В часовне заиграла органная музыка. Я пристроилась в конец линейки из подружек невесты, одетых в одинаковые желтые русалочьи платья из тафты, и приняла букет белых лилий от Майка, брата Ви. Сама Ви заняла свое место рядом со мной и протяжно вдохнула.
— Готова? — спросила я.
Она подмигнула.
— И согласна.
Служители часовни расположились по обе стороны от массивных чеканных дверей и открыли их. Рука об руку мы с Ви вошли внутрь.
После церемонии мы фотографировались снаружи. Яркое полуденное солнце заливало светом зеленые пастбища с пасущимися вдалеке живописными овцами. Несмотря на все, Ви светилась и выглядела безмятежнее и лучезарнее, чем когда-либо прежде. Гэвин держал ее за руку, поглаживал по щеке, что-то шептал ей на ухо. Ви не сказала мне, что он человек, но я сразу поняла это. Ви не давала клятву верности, а значит, они состарятся вместе. Я не знала наверняка, как будет проходить ее или мое старение, так как до сих пор никто не слышал о Нефилимах, которых не вынудили присягнуть на верность. Но, с другой стороны, она была бессмертна. Когда-нибудь Гэвин умрет, так и не узнав, что его жена не последует за ним в мир иной. Я не осуждала желание Ви скрыть правду — я восхищалась ею за стремление урвать немного счастливых воспоминаний и моментов. Сегодня я встретилась с Гэвином впервые, но его обожание и любовь к ней были очевидны, и, действительно, могла ли я просить большего?
Празднование тоже проходило на улице под большим белым тентом. В глазах все еще мелькали блики от вспышек фотоаппарата, когда я отошла к бару и попросила газированную воду. Пары танцевали под аккомпанемент живого оркестра, но я едва замечала их. Мой взгляд был безотрывно прикован к Патчу.
Ради свадьбы он принарядился, надев строгий черный смокинг и свою лучшую порочную улыбку. Смокинг облегал его атлетическое тело, а от улыбки сердцу был обеспечен выброс адреналина. Он тоже смотрел на меня, его темные глаза опаляли жаром любви и желания. Во мне немедленно вспыхнуло возбуждение — бóльшую часть дня я провела вдали от него, и теперь хотела его. Нестерпимо.
Патч направился вперед, потягивая что-то из бокала. Пиджак его смокинга был переброшен через плечо, волосы щегольски закудрявились от влажности.
— Тут неподалеку есть гостиница… И сарай вон за теми деревьями, если желаешь порезвиться, — сказал он, ничуть не сомневаясь относительно хода моих мыслей.
— Ты только что сказал «порезвиться»?
Патч опустил свои руки мне на бедра и притянул к себе.
— Аха. Хочешь покажу наглядно? — Он поцеловал меня один раз. Затем еще раз, совершая некие изощренные движения языком. — Я люблю тебя.
— Вот слова, слушать которые я никогда не устану.
Он откинул мои локоны от лица.
— Никогда не представлял себе жизнь столь завершенной. Никогда не думал, что у меня будет все, что я хочу. Ты для меня все, Ангел.
Его слова наполнили мое сердце до краев. Я любила его так, как никогда не сумею выразить словами. Он был частью меня. А я — частицей его. Связанные вместе на всю оставшуюся вечность. Я подалась вперед и поцеловала его.
— Я могла бы принять твое предложение. Чудесная сельская гостиница, говоришь?..
«Кадиллак припаркован у входа, а с той стороны я поставил мотоцикл», — мысленно сообщил мне Патч. — «Попрощаемся традиционно или сбежим?»
Как по мне, традиций для одного дня было предостаточно. «Сбежим».
Патч сгреб меня в объятия, и я радостно взвизгнула, когда он повел меня за церковь. Мы уселись на его мотоцикл и помчались по дороге, пролетая над зелеными холмами прямо к гостинице.
Когда мы оказались в удобной отдельной комнате, я потянулась и дернула за его шелковый галстук, развязывая узел.
— Одеваешься, чтобы произвести впечатление, — сказала я одобрительно.
— Нет, Ангел. — Он склонился, и его зубы легко коснулись моего уха. — Чтобы произвести впечатление, я раздеваюсь…
БЭТ — телесеть развлекательных программ для афроамериканской аудитории.
Гризеры против Соуши — противоборствующие группировки подростков из романа американской писательницы С. Е. Хинтон «Изгои».
Today Show — американское утреннее ежедневное телешоу на канале NBC.
Cool Blue Gatorade — спортивный напиток без газа.